Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Дюк Леонид: " Теория Поля " - читать онлайн

Сохранить .
Теория поля Леонид Дюк
        Наука и эзотерика едины, ибо миром движут одни законы. Постичь их можно разными способами, зачем же отвергать мудрость древних и великую силу веры? Западную науку движут теории, что означает «познание». «Познающий поле» в восточной ведической философии стремится разобраться в законах мироздания, постичь смысл жизни. Таким образом, в названии, как и в самой книге, на примере судеб главных героев причудливым образом переплетены актуальные научные взгляды, необычные гипотезы и сакральные эзотерические знания. Имеющий глаза да увидит! Собери воедино этот сложный пазл мироздания.
        

[1 - om bhur bhuvah svah (санскрит) - звук «ом» изначальный звук, сакральная мантра. С него начинается чтение всех мантр. В индуистской традиции считается, что звук «ом» вызвал изначальную вибрацию, от которой произошла вся Вселенная. Корень «ман» происходит от слова «думать», а «тра» означает «спасать» или «освобождать». Мантра на санскрите - это то, что освобождает сознание от невежества. «Ом» относится к непроявленному миру, божественной, всепроникающей и всеохватывающей сверхдуше. Бхур бхувах свах. Маха-вьяхрити - великое речение, великая мистическая фраза. Каждое слово обозначает соответственно землю, воздух и небо. В более глубоком, философском смысле может означать отношение к физическому, астральному и причинному мирам. Таким образом, вся фраза в целом символизирует взаимодействие тонкого и материального мира.]
        Часть I
        Глава 1
        Они беседовали уже больше двух часов, сидя рядом в мягких удобных креслах перед мирно потрескивающим камином на старой профессорской даче. Арсений любил приезжать сюда. Дело было даже не в уютной, спокойной атмосфере, которая всегда здесь заботливо скрывала его от любых невзгод и проблем внешнего мира, будто бы укутывала и тело, и душу мягким, пушистым пледом. И не в традиционном шотландском виски, которым его здесь неизменно потчевали. Хотя, согласитесь, приятно наслаждаться жарким треском камина и стаканчиком почтенного, благородного напитка, когда за окном стоят февральские морозы и температура уже третью неделю не поднимается выше минус двадцати. И даже не в этой удивительной, не похожей ни на что беседе, когда два человека настолько понимают друг друга, что мысли словно бы обретают материальные формы. А главным образом потому, что он был уверен: ему здесь всегда рады. Рады безусловно и искренне, пусть даже радость эта редко выражалась словами и почти никогда эмоциями. Он просто знал это как некую непреложную истину. Знание возникло как-то незаметно, не сразу, но потом, со временем, постепенно
укоренилось, укрепилось и в конце концов уже окончательно поселилось в его сознании.
        Они были знакомы очень давно. По меркам Арсения Козырева, которому минувшим августом исполнилось 22 года, они были знакомы всю жизнь. Учитель и ученик, профессор и студент, гуру и шишйа[2 - Шишйа - ученик гуру. В восточной философии ученик должен не просто искать совершенных знаний, он должен их лично получать от квалифицированного учителя, с которым его связывают особые отношения. От учителя к ученику передавался прежде всего ритуал, являющийся чрезвычайно сложной, иерархизированной системой сакрального поведения, представляющей собой трудно передаваемое в научных терминах единство слова, действия и ментального образа. Повторяя в процессе обучения речевые, физические и ментальные компоненты деятельности учителя, а также мотив ее осуществления, ученик воспроизводил в себе его личность с изумительной полнотой и точностью. Отсюда следует, что главной целью обучения было воссоздание не священного текста или обряда, а самой личности учителя, новое духовное рождение от него ученика.]. Учителя звали Евгений Михайлович Малахов. Он действительно был доктором физико-математических наук, профессором,
членом-корреспондентом РАН. И на самом деле являлся в своей области, как это принято говорить, ученым с мировым именем. На деле этот эпитет означал, что любой человек в любом местечке земного шара, сколь-нибудь серьезно занимающийся изучением ядерной физики, был так или иначе знаком с работами Евгения Михайловича. Еще бы, ведь многие идеи, которые ныне стали общепризнанными и на которых строилось теперь большинство современных теорий, родились когда-то именно в его гениальной голове. Арсения он по праву считал своим самым способным, талантливым и любимым студентом.
        Козырев был высоким, атлетически сложенным юношей. Возможно, излишне худощавым и немного сутулым. Сказывались детские комплексы: превосходя по росту почти всех своих сверстников, подсознательно он старался выглядеть чуть ниже, чем это было на самом деле. Молодой человек имел мужественные, но правильные черты лица. Пожалуй, его можно было назвать приятным или даже симпатичным. Начиная со старших классов средней школы, дабы придать своей внешности некоторую индивидуальность, подчеркивал ее сначала усами, а позднее еще и небольшой шкиперской бородкой, настолько коротенькой, что ее легко можно было принять за брутальную небритость.
        Родители Арсения принадлежали к тому же научному кругу, что и Евгений Михайлович. Они вместе заседали на скучных ученых советах, часто встречались на различных конференциях, семинарах и симпозиумах. «У нас на научном Олимпе», - так любила называть эти мероприятия мать Арсения. Любили устраивать шумные вечеринки в московском Доме ученых, выезжали вместе на веселые пикники и просто приходили друг к другу в гости отметить Новый год или день рождения. Арсений с детства привык к этим жизнерадостным «дядям» и «тетям», которые громко смеялись над шутками друг друга, играли с ним в футбол, катали на мотоцикле или учили съезжать с горы на лыжах. Конечно, умом он и тогда понимал, что все эти вполне обычные и совершенно привычные для него люди занимаются на работе чем-то невероятно серьезным и сложным. Особенно когда за праздничным столом разговор вдруг делался абсолютно непонятным для его детского восприятия. И все же для него они всегда оставались очень близкими людьми. Без каких-либо оговорок. Абсолютно своими.
        Дядя Женя, с серьезным видом зайдя в рабочий кабинет матери Арсения, Ноны Алексеевны, вдруг становился добрым и радостным, обнаружив в кресле заведующей кафедрой делового малыша, сосредоточенно пытавшегося прикрутить дверную ручку к модели новейшего детектора элементарных частиц, и только успевал где-то в подсознании отметить, что ручка вписывается в дизайн прототипа необычайно удачно, будто конструкторы специально приготовили для нее это место. И тут же забывал и про ручку, и про реактор, и про ту проблему, с которой пришел к коллеге, полностью погружаясь в водоворот идей и свершений юного гения.
        Арсений уже тогда выделял среди прочих родительских друзей и знакомых именно этого человека: с одной стороны, простого и доступного, а с другой - безумно интересного и необычного. Тянулся к нему со всей своей детской непосредственностью, ощущая, видно, где-то на нематериальном уровне их духовную близость. Евгений Михайлович тоже был весьма расположен к этому забавному малышу, отмечая его оригинальные, необычные для ребенка суждения. Всегда защищал его перед родителями, если тому случалось набедокурить. А случаи таковые происходили нередко, и притом весьма серьезные. Например, внезапное возгорание в кладовке после одного не вполне удачного физического эксперимента, когда только чудом удалось избежать большого пожара, а быть может, и еще более трагических последствий. А однажды профессор даже уговорил родителей прямо посреди учебного года отпустить Арсения с его танцевальным коллективом на целых две недели выступать с концертами по области. Арсений тогда пребывал в полном восторге! И даже не ясно, что его прельщало больше: то ли возможность лишний раз побыть в компании своей партнерши, девочки
внешне весьма привлекательной, то ли общее ощущение своей исключительности, которое заключалось в официальной возможности не посещать школу.
        Чуть позже, когда Арсений немного подрос и уже учился в старших классах, ему открылись новые необычные грани своего взрослого друга. Евгений Михайлович увлекался йогой, имел неплохие экстрасенсорные способности и даже время от времени применял их на практике, изучал эзотерику, да и вообще с глубоким уважением относился ко всей восточной философии в целом. Данный факт сыграл немаловажную роль в описываемых нами событиях. Как это часто бывает, хобби оказало влияние и на основную деятельность. Пытливый ум ученого постоянно искал и часто находил подтверждения эзотерических постулатов в реальных физических явлениях. Это увлечение в итоге и задало направление научных работ Малахова, результаты которых, в свою очередь, стали основой для тех открытий, которые позже совершил его лучший ученик и которые столь коренным образом повлияли на устройство всего мирового сообщества.
        Именно от Малахова Козырев впервые в жизни услышал о тех научных феноменах, которые имеют фактическое подтверждение своего существования, но не вписываются в стандартные каноны современной науки и часто воспринимаются людьми как нечто невозможное, загадочное, сверхъестественное или даже волшебное. Телепатия, телекинез, левитация, полтергейст, материализация объектов, скрытые возможности человеческого разума. Все это имело многочисленные свидетельства очевидцев, начиная от писаний древних времен и заканчивая современными, иногда очень свежими, фактами. Кроме того, живой ум ученого не мог не отметить схожесть постулатов всех основных мировых религиозных конфессий, которые разными словами, вложенными в уста пророков, учат нас одним и тем же прописным истинам, а мы так и не можем все еще до конца их постичь.
        После окончания школы встал вопрос выбора профессии. В главном сомнений не было: технический склад ума требовал применения в соответствующей области человеческой деятельности. С детства обожавший все, что связано с компьютерами и, несмотря на свой юный возраст, имевший уже довольно много собственных разработок, он видел себя программистом, системным аналитиком или кем-то еще в этом роде. А началось все с детского марсохода, который управлялся элементарной программой, предварительно задаваемой ребенком. Несмотря на кажущуюся простоту нехитрых команд, на практике требовалось немало усилий, чтобы заставить игрушку добраться из детской до кухни, напугать маму одновременным залпом из всех орудий и благополучно вернуться обратно. К тому же конструкторы забыли предусмотреть возможность внесения изменений в программу. Каждый раз, чтобы исправить ошибку, приходилось заново набирать все команды. Потом были программируемые калькуляторы, карманный компьютер с единственной строкой экрана и встроенным компилятором языка Бейсик, привезенный отцом из-за границы. Затем - большие машины в вычислительном центре
родителей, где приходилось долго и нудно набивать код на перфокарты, и, наконец, собственный персональный компьютер, подаренный на 1 сентября 1991 года, когда Арсений пошел в выпускной класс школы. К моменту получения аттестата зрелости для него уже практически не осталось белых пятен в устройстве этого электронного агрегата.
        Мать и отец, напротив, всей своей родительской душой желали, чтобы сын пошел по их стопам, продолжил семейную традицию, использовал богатейший набор полученных результатов, развил все созданные ими теории и добился практического применения открытых физических явлений. Они говорили ему, что информационные технологии - это прикладная наука, что она не способна существовать сама по себе, а является лишь инструментом для настоящих, подлинных ученых. Что, выбрав эту специальность, Арсений всю жизнь будет вынужден довольствоваться второстепенной ролью, быть подручным у настоящих, признанных мастеров, выполняя задачи лишь по обслуживанию значимых и интересных проектов. Мать говорила о том, какую помощь в его карьере могут оказать обширные родительские связи, их многочисленные друзья, знавшие Арсения с самого детства, и их репутация, заслуженная тяжелым трудом всей жизни. Как удобно защищать диссертацию в совете, состоявшем сплошь из родственников, знакомых и собственных научных руководителей. Однако все эти доводы казались мальчику абсолютно незначительными и не имели ни малейшего отклика в его
непреклонной душе.
        Тогда мать, зная, как сын обожает Малахова, привела последний, оказавшийся решающим и истинно убийственным, аргумент: в случае выбора традиционной семейной специализации учиться Арсений будет непосредственно у Евгения Михайловича. Против такой перспективы сын устоять не смог: он успел сильно привязаться к профессору и даже тайно считал его своим духовным наставником. Кроме того, его сильно впечатляли необычные способности Малахова. Быть может, в сравнении с признанными, знаменитыми провидцами и экстрасенсами ему и не удалось добиться столь уж заметных успехов, но для Арсения он представлялся настоящим, подлинным мастером. Максимум, что удавалось самому Арсению при всем его старании, - лечить головную боль у близких ему людей.
        Преподавателем Евгений Михайлович был превосходным! Студенты не просто его любили, они его боготворили! Он никогда не ставил своей целью формально выполнить программу обучения, поставить побольше хороших или плохих отметок. Основной задачей он считал передачу всех своих знаний студентам. Каждому столько, сколько тот способен воспринять. Его лекции заставляли студентов открывать рты от удивления и восхищения. Его практические занятия больше походили на дружеский диалог, совместный мозговой штурм, в котором профессор являлся таким же точно участником, как и все остальные. Ему приходилось лишь изредка тонко и незаметно направлять дискуссию в нужное, правильное русло. Он никогда ничего не писал на доске. Даже если требовалось объяснить что-то новое и сложное, он предпочитал отдать инициативу в руки одного из студентов, чтобы тот при активной помощи всей аудитории, управляемой грамотной рукой преподавателя, самостоятельно добился нужного результата. И студентам не было скучно. Каждый из них, кто хоть что-то подсказал, чем-то помог, подкинул мысль или просто сумел самостоятельно открыть для себя что-то
новое, чувствовал себя первопроходцем, настоящим исследователем, подсознательно ставил себя в ряд умудренных и признанных гениев, постигших то же самое, просто немного раньше него. Малахов старался руководствоваться принципом, провозглашенным самым уважаемым им человеком, Альбертом Эйнштейном: «Я ничему не учу своих учеников, я лишь создаю условия, в которых они сами научатся». И все же он учил! Он учил не признавать авторитетов, он учил думать, он учил находить решения. Он готовил будущих ученых!

* * *
        Дача у Малахова находилась в Малаховке. Сей факт являлся излюбленной шуткой для всех знакомых Евгения Михайловича. Сам профессор не называл свою дачу иначе, как «родовое поместье», хотя ничего общего с фамильным наследством у этого домика не имелось. Дачу он получил еще в советские времена как известный и заслуженный ученый. Вполне добротный и просторный дом уютно расположился на участке в 15 соток посреди векового соснового леса. Наличие магистрального газа позволяло использовать дом для круглогодичного проживания, однако зимой семья Малаховых появлялась там в основном по выходным - сказывалась удаленность от работы.
        Евгению Михайловичу исполнилось в этом году 60 лет, но он до сих пор пребывал в хорошей форме - стройный, подтянутый и спортивный. Душой же он был так же молод, как и Арсений. В тяжелые для всей российской науки постсоветские годы он не утратил своего оптимизма, хотя временами приходилось весьма непросто - денег не хватало даже на самое необходимое. Помогали накопления, созданные за времена, когда интеллектуальная элита страны в целом была хорошо обеспечена. Повзрослевшие дети не оставляли без внимания, а зарубежные коллеги, зная его любовь к благородным напиткам, считали своим долгом непременно снабдить Малахова бутылочкой-другой по поводу и без.
        Прошли годы, жизнь изменилась в лучшую сторону. Приноровившись к реалиям капиталистического общества, Евгений Михайлович иногда стал получать более или менее выгодные предложения на практические исследования в своей области. И хотя он всю жизнь занимался преимущественно фундаментальной наукой, теперь позволял себе иногда отвлечься от высшей цели ради обеспечения себе и своим сотрудникам приемлемых условий существования.

* * *
        Малахов уже давно ждал визита Козырева. Университет окончен: государственные экзамены сданы, дипломный проект защищен. Определяющий момент жизни, переломная точка, перекресток многих дорог. Принятое сейчас решение может определить жизнь на многие годы вперед. Может увести ее линию далеко в сторону от предначертанного пути, а может провести тернистым путем к лучшим свершениям или спокойному счастью. Арсений не мог обойтись без совета наставника, не мог не узнать его мнения. Несмотря на то что учитель и ученик много времени проводили вместе, они никогда еще не говорили о профессиональных перспективах юноши. И сейчас, наслаждаясь теплом трескучего камина, под стаканчик двадцатилетнего односолодового виски мужчины неспешно обсуждали варианты будущей карьеры молодого ученого.
        Евгений Михайлович поднялся с кресла, подошел к небольшому холодильничку, оформленному, как и весь остальной интерьер небольшого каминного зала, в том же утонченно-благородном стиле старой, колониальной Англии, и достал из морозильника несколько серовато-белесых кубиков. Кинул по парочке в каждый из стаканов. Стеатитовые камни[3 - Стеатитовые камни - талисман людей, занимающихся исследованиями. Кроме того, многие медиумы используют стеатит как инструмент для развития сверхъестественных способностей. Это камень шаманов и колдунов. Практикующие маги утверждают, что стеатит испускает практически такие же вибрации, как и человеческий мозг. В нем сильна энергия Ян. Медитация с этим камнем помогает развить ясновидение, яснослышание и другие паранормальные свойства. Своему хозяину талисман поможет избавиться от недобрых мыслей и побуждений, раскроет тайны Космоса, придаст мыслям ясность.] обладали гораздо большей теплоемкостью, нежели традиционный лед, быстрее остужали благородный напиток, но, главное, они не таяли и не разбавляли его водой, позволяя полностью сохранить изначальный вкус и аромат.
        Неторопливый разговор за стаканчиком виски - исключительно мужской ритуал. Уютная атмосфера, нехитрая сервировка миниатюрного деревянного столика, приглушенный свет, треск жарко пылающего камина - и вот уже сложные проблемы отступают, теряют свою важность, значимость, явственно проступают из тумана неопределенности очертания возможных вариантов их успешного разрешения.
        - Я получил предложение от Акименко, зовет в свою лабораторию. Обещает прислать заявку на распределение, мы ведь сейчас сами себя трудоустраиваем, - сообщил Арсений своему научному руководителю.
        - В этом можно было не сомневаться, он же присутствовал на твоей защите.
        - У него там сейчас ничего конкретного нет. Есть только несколько идей и уверенность в том, что так или иначе проекты будут.
        - У Акименко хорошая лаборатория, да и людей он подбирать умеет. Ему бы интересных задач, он бы горы свернул. А сейчас самому себе приходится хлеб искать. Впрочем, оклад инженера он тебе в любом случае обеспечит.
        Они помолчали. Арсений смотрел на горящие угли камина и прокручивал в своей голове различные варианты и предложения. Евгений Михайлович размеренно и сосредоточенно набивал табаком трубку. Казалось, что это занятие полностью поглотило все его мысли. На самом деле он в очередной раз продумывал, что же он сам лично как заведующий кафедрой мог бы предложить своему лучшему выпускнику. Закончив с трубкой, он протянул ее Арсению:
        - Попробуй. Настоящий бриар[4 - Бри?р - материал из плотного древовидного нароста (корнекапа) между корнем и стволом кустарника эрики древовидной (Erica arborea) семейства вересковых. Средиземноморский бриар, выросший на сухих почвах, содержащих высокое количество кремния, даёт необходимое по качеству, жаростойкости и прочности сырьё для производства трубок. Кремниевая кислота не дает трубке гореть, а пористая структура бриара превосходно впитывает влагу, образующуюся при курении. Для развития такого бриара необходимо от 30 до 40 лет, но лучшие заготовки получаются из 80 - 100-летних деревьев.], голландская, старых мастеров. Мне недавно подарили.
        Арсений не любил курить, но иногда в компании профессора соглашался. Атмосфера располагала. К тому же табачный дым успокаивал и позволял отвлечься от посторонних мыслей. Затянувшись сладковатым ароматом, удивительным образом сочетавшимся с выпитым виски, он продолжил:
        - Профессор Романский из института ядерных исследований давал отзыв на мой диплом. Я был у него. Тоже приглашает к себе. Говорит, что есть интересная тема. Собирает команду.
        - Я знаю его тему. Она не совсем твоего направления. Хотя, с другой стороны, и усилий особых от тебя не потребует. Он согласен оформить тебя совместителем?
        - Думаю, да. Хотя конкретно мы с ним ничего не обсуждали. Но он сказал, что программу, которую я писал для дипломного проекта, можно использовать почти без доработок и для его целей.
        - Хорошо, - задумчиво проговорил профессор, - а я все думал, как бы мне убедить тебя остаться в науке после окончания университета. Будешь работать у Акименко, плюс кое-что получишь в ИЯИ, ну и я тебе тоже какую-нибудь тему подкину. Глядишь, и получится свести концы с концами. Курочка по зернышку клюет.
        - Работать на трех работах?
        - Так ведь тебе и появляться-то нигде практически не придется. Можешь работать из дома. Изредка, конечно, будешь заезжать, эксперимент, там, провести да за зарплатой.
        Арсений улыбнулся. Он прекрасно понимал лукавство профессора. Понимал он и то, что Малахов всеми силами пытается найти достойную возможность для своего ученика применить себя в выбранной когда-то профессии.
        - В универе висит объявление, - продолжал перечислять молодой человек варианты своей будущей деятельности, - итальянская консалтинговая компания приглашает выпускников университета и аспирантов для работы программистами в области телекоммуникаций. Я прошел тесты и собеседование. Никаких специальных вопросов. Только на сообразительность и на знание английского. Жду результатов. Окончательное решение принимают в Италии. Три месяца обучения здесь, потом две недели стажировки там. Зарплата для начала раза в три больше, чем в сумме получится по всем трем научным предложениям.
        - Все ж таки, ты опять опускаешься до банального программирования!
        - Но я люблю программировать, и у меня получается.
        Евгений Михайлович встал. Взял пару поленьев и подкинул их в камин. Посмотрел на огонь. Подошел к окну. Некоторое время задумчиво взирал на улицу. За окном шел снег. Сгущались ранние зимние сумерки. Крупные для столь морозной погоды снежинки элегантно кружились в медленном, завораживающем вальсе и затем, приближаясь к поверхности земли, густо стелились на всех предметах, сплошь покрывая открытое пространство равномерным белесым ковром. В нарушение всех законов физики, словно иронизируя над убеждениями заслуженного ученого, одна из снежинок внезапно замерла на промерзшем оконном стекле, удерживаемая неведомой силой на абсолютно гладкой вертикальной поверхности прямо пред задумчивыми очами пожилого профессора. Строгие четкие линии сверкающих водяных кристалликов, пересекающихся в каждом из шести направлений под абсолютно одинаковыми углами, делали неподражаемый, неповторимый узор снежинки великолепно красивым, потрясающим, волшебным! Особенно в глазах человека, умевшего по достоинству оценить гармонию порядка и привыкшего за долгие годы исследований угадывать за внешней красотой функциональную
оптимальность. Некоторое время он разглядывал ее в молчаливой прострации, пытаясь с помощью идеально симметричной формы этого естественного творения удивительной природы придать некое подобие порядка и собственным тяжким мыслям.
        - Снег пошел. Должно быть, немного потеплеет, - он вернулся и сел в кресло. - Знаешь, что я тебе скажу. Скажу не как заинтересованный в тебе человек, а просто как твой друг. Я считаю, что в жизни нельзя желать денег. Деньги - абстрактное понятие, человеческая душа не умеет оперировать абстрактными понятиями. Нет, ну действительно, сами по себе ведь эти бумажки нельзя ни для чего использовать. Они даже в качестве салфетки не годятся. Деньги - это условность. Желай чего-то конкретного. Именно желай, а не мечтай или думай. Как чего-то такого, что не может не произойти. И будь уверен, что это непременно случится. Просто нужно дать время, дабы природа успела осуществить твое желание. А сам думай о том, как наилучшим образом сделать то, что ты лучше всего умеешь. Сосредоточь усилия на этом. «Стремись не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл»[5 - Альберт Эйнштейн]. И тогда - все остальное неизбежно приложится! И результат, и успех, и слава, и достаток. Чего там еще тебе хочется?
        - Да я не решил еще ничего! - эмоционально отреагировал Арсений. - Евгений Михайлович, вы же ясновидец, посмотрите в будущее, скажите мне откровенно, что меня ждет.
        - Ты думаешь, я не смотрел? - улыбнулся ученый. - Отнюдь! Но ничего не видно. Будущее не определено. Ты еще ничего не решил!

* * *
        Козырев считал себя общительным, компанейским человеком и, по сути, таковым и являлся. Он, правда, несколько настороженно всегда относился к новым знакомым: ему обычно требовалось некоторое, довольно продолжительное, время, чтобы понять человека и определить для себя манеру поведения с ним. В кругу же знакомого коллектива даже на многочисленных встречах и вечеринках, таких как студенческие советы университета или тусовки в общежитии, чувствовал себя как рыба в воде. Он искрометно шутил, был интересным собеседником и рассказчиком. Пользовался успехом и у противоположного пола. А когда собирались лишь свои, близкие, давно знакомые друг с другом люди, он неизменно становился заводилой и душой компании.
        Но настоящих, проверенных временем, друзей, которым он доверял безгранично и которые всегда могли положиться на него, было немного. Прежде всего это, конечно, Антон и Надя Малаховы, дети Евгения Михайловича и самые первые друзья Арсения. Неудивительно, ведь с малых лет, едва начав себя осознавать в этом мире, они постоянно встречались в компаниях их родителей, фактически росли вместе. В более зрелом возрасте, когда у детей появились собственные общие интересы, начали общаться уже самостоятельно, независимо от родителей. Они были настолько дружны, что одно время родители обеих семей пророчили свадьбу Арсения и Надежды. Однако молодые люди никогда не питали друг к другу романтических чувств, скорее Надя воспринимала Арсения как еще одного своего брата, а Арсений, в свою очередь, с большим удовольствием растрачивал на нее те эмоции, которые могли бы достаться его сестре в случае ее существования. Возможно, именно эта трогательная забота друг о друге и внушила родителям ложное ощущение их взаимного интереса.
        Следующими в списке его друзей, несомненно, были Борис Минин и Александр Кушаков, одноклассники Козырева. Начиная с самого первого звонка на школьных уроках и переменках днем, на улице или дома вечером они постоянно находились вместе. Борис, среднего роста, стройный и сильный, занимался спортом и был при этом чрезвычайно общительным. Казалось, что он знает всех, и все знают его в радиусе нескольких километров от школы. А еще он обладал неисчерпаемым запасом анекдотов и веселых историй, умел и любил их рассказывать. Саша, напротив, был немного неуклюж, но зато всегда имел лучшие оценки по всем предметам, разве что кроме физкультуры. Борис и Арсений вместе занимались танцами, а также играли за сборную школы в баскетбол и футбол. Александр всем видам спорта предпочитал шахматы, еще будучи школьником успел получить первый взрослый разряд и являлся неизменным чемпионом района среди юниоров. В общем, они всецело дополняли друг друга, концентрировали вокруг себя остальных одноклассников, и мало кто в школе мог открыто решиться выступить против этой троицы, особенно в старших классах.
        В университете Козырев познакомился еще с тремя ребятами, которые впоследствии также стали его хорошими друзьями: Георгием Коломинским, Дмитрием Зацепиным и Алексеем Линерштейном. Они ничем особенным не выделялись среди остальных студентов-первокурсников, просто подошли друг другу по характеру, единству взглядов и общностью интересов. А Жорик с Лехой к тому же до университета учились в одной физмат-школе. Пожалуй, только Дима внешне несколько выделялся из их коллектива. Никому и никогда из его близких знакомых не пришло бы в голову назвать его Дмитрием. Для всех он был Димоней, в крайнем случае Димкой. Маленький, тщедушный, необычайно подвижный, с потрясающей реакцией, как физической, так и умственной. Убийственно остроумный и саркастичный. Любой опасался попасть на его острый язычок, а прозвища, придуманные им, прилипали до конца жизни, с удивительной настойчивостью преследовали человека из одного коллектива в другой, находили его в самых удаленных уголках земного шара. Сам же он постоянно веселил друзей забавными фразочками, необычными оценками или веселыми приколами. В общем, одно слово -
Димоня.
        Однажды в колхозе произошла забавная история. Все студенты жили в пионерском лагере, комнаты были рассчитаны на пять человек. Друзей было четверо, и они разумно рассудили, что их самих будет в комнате вполне достаточно, поэтому разобрали, вынесли и спрятали в коридорах пятую кровать. Им пытались подселить пятого, но, указывая на отсутствие свободной кровати, ребята логично заявляли: «Мы-то не против соседа, но куда его, собственно?» Преподаватели искренне удивлялись и… шли искать дальше. Поскольку в итоге все благополучно разместились, наших друзей больше не беспокоили. Так они и прожили весь месяц в своем тесном, закрытом мирке.
        Как-то раз вечером студентам удалось разжиться несколькими бутылками портвейна. Стояла довольно теплая по меркам сентября погода. Листья едва подернулись желтизной. Пора холодных вечерних туманов еще не наступила. Дождя давно не было. Конец бабьего лета, самое начало золотой осени. Лагерь располагался в лесу, и багряные лучи заходящего солнца живописно окрасили окружающие деревья в невероятные яркие, насыщенные цвета. Друзья только что поужинали и теперь раздумывали, как бы им поинтереснее провести вечер.
        - Пошли в лес, - предложил Арсений. - Чего сидеть в комнате, когда такая погода!
        - Я после этого убогого ужина так и остался голодным! Что за фигня, после завтрака начинаешь сразу ждать обеда, после обеда не можешь дождаться ужина, а с ужина выходишь будто и не ел! Так и живешь - от еды и до еды! - привычно возмущался Жорик.
        Действительно, кормили в колхозе слабовато. Пища была неплохая, но для молодых растущих организмов очень уж скудная. Слова друга навели Арсения на новые мысли, он бодро развивал свою же идею:
        - Леха, а ты сгонял бы на кухню! - Обратился он к Алексею. - Там наверняка кто-то из твоих должников сегодня дежурит, разживись у них чем-нибудь. Хоть хлеба попроси, что ли. В лесу костерчик разведем, пожарим. А еще лучше картошки и соли. Испекли бы в золе.
        Лехе была присуща удивительная способность достать что угодно хоть из-под земли. Он обрел это незаменимое качество благодаря великолепным конспектам, мастером которых его признавали все в университете. Половина группы перед сессией клянчила у него лекции. Он, конечно, охотно делился, но и сам в ответ не стеснялся пользоваться расположением товарищей.
        - Слышь, там сегодня рыжий упырь из седьмой группы со своим корешем, - реагируя на заманчивые перспективы, оживился Димоня. - Я балдею, как таким дятлам голимым всегда удается устроиться. Мы вечно торчим по уши в грязи, с утра до вечера дергаем гребаные бураки, а эти ламеры порхатые всегда в тепле и всегда сытые, да еще домой на мамкины харчи каждую неделю мотаются. Леха, я с тобой, разведем лохов!
        - Варенье с водой лучше разведи, стрелочник, тоже мне! Чем-то надо запивать эту бурду, - огрызнулся Леха, намекая на дешевый портвейн.
        - Да я ж правда хочу помочь! - попробовал было возмутиться Димоня, но Алексей не дал ему договорить:
        - Сиди тут, я сам схожу.
        Он принес кило картошки, полбуханки черного хлеба, соли, четыре головки лука и… большой кусок сырого мяса. Как это ему удалось, так и осталось загадкой. Сколько пацаны его ни пытали, добытчик не раскололся. Он не любил выдавать своих секретов.
        Мясо получилось жестким, картошка снаружи сгорела, внутри осталась непропеченной, потому что дожидаться золы никто, естественно, не захотел. Хлеб. Лук… Ну лук как лук, горький. Плюс дешевый портвейн и варенье из лепестков роз, разведенное с обычной водой из-под крана. Приторно-сладкий вкус варенья напоминал патоку, лепестки противно скрипели на зубах, словно сырая резина, так что только оно и могло сохраниться в комнате вечно голодных студентов. Но что это был за пир! Спустя многие и многие годы друзья вспоминали тогдашнюю незамысловатую трапезу как самое вкусное и изысканное угощение, которое им довелось когда-либо пробовать в своей жизни!
        Портвейн, конечно же, тоже оказал свое положительное влияние. Пять бутылок на четверых, плюс еще одну, шестую, друзья предусмотрительно оставили в комнате. Правда, предосторожность эта все равно не помогла в итоге, но, с другой стороны, куда еще им было ее девать?
        Последние осенние вечера, когда холод еще не портит впечатлений от поздних уличных посиделок. Яркие искры пылающего костра, улетающие в черное небо вместе с густым сизым дымом. По-настоящему близкие люди, портвейн, анекдоты, беззаботный дружеский стеб, шутки, смех и, конечно же, песни под гитару.
        Жорик ненадолго отошел в лес и вернулся к костру вместе с заросшим человеком в рваной телогрейке:
        - Пацаны, глядите, я в лесу встретил лешего! Леший, ты портвейн будешь?
        - Мужики, корову не видали? - леший умел говорить по-русски.
        - Ну, это смотря что понимать под коровой, - с готовностью ответил Димоня, - одну мы как раз доедаем! Правда, я бы в данной ситуации скорее использовал термин «говядина».
        - В живом виде не видали со вчерашнего дня, это точно! Вчера с поля ехали, я видел быка. Хотя и далеко отсюда. Красивый! Ты, мужик, там поищи, - предложил Леха.
        - Сдалась тебе эта корова, садись лучше, выпей с нами! - пригласил незнакомца Арсений.
        Лешим оказался местный житель из соседней деревни. Против портвейна он устоять не смог. Звали мужика Тимофеем, дома его ждала стервозная жена, много кроликов и неиссякаемые запасы самогона. Знакомство оказалось весьма полезным, Тимофей потом не раз снабжал друзей отличным первачем. А еще он подарил им кролика. Живого. Вместе с клеткой. И как бы ни были голодны студенты, в день отъезда клетка была благополучно возвращена обратно. Вместе со все еще живым кроликом.
        Когда вернулись домой, у Димони, всегда пьяневшего быстрее прочих, хватило сил только на раздеться и завалиться в кровать. Остальные пошли в душ. Душ был общий. Точнее, в общем помещении располагались в ряд три душевые кабинки, разделенные кирпичными стенкам высотой примерно в полтора метра. Таким образом, моясь, получалось легко лицезреть голову соседа справа или слева. Арсений стоял в середине. Он посмотрел налево, потом посмотрел направо. Торчащие из-за стенок мокрые головы пьяных друзей навели его на счастливую мысль:
        - Пацаны, а ведь у нас оставалась шестая бутылка!
        - Угу! - ответила голова слева. - Ее Димоня куда-то спрятал. Чтобы мы не переусердствовали.
        - Но мы ведь не переусердствовали?
        - Неа, - подтвердила голова справа, - мы вообще ни в одном глазу!
        - Надо найти бутылку!
        - Найти ее сможет только Димоня. Если, конечно, что-то вспомнит. Но разбудить пьяного Димоню нереально, вы же знаете.
        - Я найду! - уверенно сказал Арсений и прямо как был, голый и мокрый, направился в комнату.
        - Арс, ты хоть бы вытерся, - услышал он вдогонку.
        - Может быть, мне еще одеться?
        Леха с Жориком, наскоро обмотавшись полотенцами, поспешили следом. К комнате вели мокрые следы. Стоя в дверях, они с любопытством наблюдали за голым Арсением, усердно обыскивающим все потайные углы помещения. Димоня ни на что не реагировал.
        - Куда же ты ее спрятал, маленький злобный Димоня, - негромко приговаривал новоявленный следопыт, торопливо перемещаясь на корточках между тумбочками.
        - Не испачкай свое хозяйство, пол у нас далеко не стерильный!
        - Козырь, а можешь еще раз исполнить от моей тумбочки и до шкафа!
        - Чем стебать, помогли бы лучше!
        Но друзья не питали особой надежды на успех мероприятия, а посему лишь беспечно наблюдали за действиями товарища, вальяжно облокотившись на дверной косяк и скрестив на груди руки.
        - Спрятанное Димоней не может быть найдено! Аксиома Зацепина!
        Арсений встал в полный рост перед входной дверью, прямо напротив Лехи. Обнаженный Аполлон, да и только. Поднял голову вверх. Над входом располагались антресоли. Дотянуться до ручек с пола не получалось. Он подпрыгнул и открыл одну дверцу. Друзья отреагировали бурным смехом. Он подпрыгнул второй раз - другая дверца открыта. Жорик уже корчился от смеха, Леха пока хоть и с трудом, но все же сохранял вертикальное положение:
        - Арс, прыгни, пожалуйста, еще разочек! Он у тебя при каждом прыжке так прикольно колдыхается…
        Арсений подпрыгнул, повис на краю антресолей и не без труда подтянулся:
        - Она там!
        Его уже никто не слышал. Реплика утонула в приступе неудержимого истошного ржания. Там-то она там, но как ее достать? Дотянуться снизу не получается, а если повиснуть и подтянуться, то нечем взять, руки заняты. Стулья в комнате отсутствовали, до ближайшей кровати несколько метров. Да какие проблемы, ведь Арсений баскетболист! Он подпрыгнет повыше, дотянется до бутылки, схватит ее, быстро вытащит руку с вожделенным предметом из антресолей и благополучно приземлится.
        Пьяный план был неплох. Он даже осуществился. Почти полностью. На целых 80 процентов. То есть подпрыгнуть-то он подпрыгнул, дотянулся до бутылки, схватил ее и даже вполне так себе успешно приземлился. Не успел только вовремя выдернуть руку с бутылкой из недр подвесного ящика.
        Едва Козырев оказался на полу, бурный смех сменился гробовым молчанием. Бутылка все еще оставалась цела. То есть она сохранила свою форму и даже содержимое, но вся покрылась равномерной сетью микроскопических трещин. Мелкие кусочки зеленовато-коричневого стекла продолжали удерживаться между собой, похоже, только благодаря приклеенной к ним этикетке.
        Друзья, которые к тому времени все втроем уже остались без полотенец, аккуратно, едва дыша, отнесли ее к столу. Достали литровую банку, в которой обычно кипятили чай. Хорошо еще, что для пробки нужен был нож, а не штопор! Аккуратно срезав крышку, они с превеликими предосторожностями перелили портвейн в банку. Даже с жидким азотом в физлаборатории они обращались менее трепетно, чем с этой бутылкой, которая осталась целой лишь благодаря некой неведомой силе. По всей вероятности, это была сила мысли трех людей, страстно желавших добраться до ее содержимого.
        Отметить удачу решили там же, в душе. Поскольку ноги уже отказывались поддерживать наших героев в вертикальном положении, сходили в холл за пластиковыми стульями. Расположились в тех же кабинках. Включили теплую воду, разлили портвейн по кружкам. Выпили. Необыкновенная нега и блаженство наполнили тело каждого. Вот она, нирвана! Жорик выкинул стул и уютно устроился на полу, лежа прямо на резиновом коврике в кабинке. Леха оставался на стуле лишь номинально, ногами он уперся в перегородку, а голова склонилась в угол кабинки. Сверху текли струи горячей воды, приятно лаская разомлевшее, усталое тело.
        - А знаете, что мне сейчас мешает ощутить абсолютную гармонию? - едва двигая пьяными губами, пролепетал Арсений. - Вот мы тут все такие отдыхаем, ловим неземной кайф, нас ожидают остатки портвейна. А наш лучший друг Димоня в это же самое время спит. Прикиньте, просто тупо спит! И он не знает, а может быть, и никогда не узнает, что в жизни бывает такое блаженство! Это не по-товарищески! Наш долг - приобщить его к сему священному действу!
        - Ты забыл, что пьяного Димоню разбудить невозможно, - вяло возразил Алексей.
        - Неужели нас остановит такая мелочь?
        Откуда-то снизу подал голос Жорик:
        - Никогда! Мы просто обязаны это сделать! Он должен выпить с нами!
        Они вновь замотались полотенцами и вернулись в комнату. Встали вокруг кровати блаженно почивавшего юноши. Тот, ничего не подозревая, мирно сопел во сне.
        - Вот видите, как ему плохо, - сочувственно сопереживал Арсений.
        Все согласились, хотя толком не понимали, чем же это, собственно, ему так плохо.
        - Давайте не будем его будить, давайте сами отнесем его в душ, - заплетающимся голосом заботливо предложил Алексей.
        - Конечно, пьяного Димоню ведь разбудить невозможно, а ну, стаскивай с него одеяло!
        Дима сладко кутался и расставаться со столь важным постельным предметом явно не собирался. Ребята не стали с ним спорить. Они совершенно искренне желали другу добра.
        Отнесем его вместе с одеялом, пусть ему будет тепло в дороге. А там сразу теплый душ, он даже не успеет замерзнуть. Жорик, бери его за плечи, а ты, Арс, бери за ноги, - друзья подняли Димоню вместе с одеялом.
        - Осторожнее! Жорик, смотри куда ты прешь!
        - Сам смотри, мать твою! Я ж спиной иду, не вижу ни фига. Давай рули! Димоня, блин, щуплый, а весит как слон!
        - Ну так нажрался мяса, больше его не кормим!
        - Да подними ты его повыше, он скоро у тебя по… пол цеплять будет!
        Димоня что-то бормотал во сне. Георгий крепко держал его за плечи, но сразу от шеи начиналось одеяло, скрывающее все остальное.
        - Лех, смотри, Жорик несет говорящую голову!
        Леха посмотрел на руки Жоры. Иллюзия выходила совершенно полной. Леха и Арсений начали дружно ржать.
        - Не смешите меня, враги, я и так его еле держу! - Жорик согнулся от смеха, и у него упало полотенце.
        - Леха, смотри, что это за хрень теперь болтается над говорящей головой!
        - Самый что ни на есть хрен и есть!
        - Пацаны, кончайте! - вопил Жорик, буквально заходясь в приступе смеха. - Я не могу больше держать! Сами вы оба-два он и есть! Отвалите от моего хрена!
        - А ты прекращай долбить им Димоне по лбу! Думаешь, это его разбудит?
        - Это его в лучшем случае возб?дит. Да и то я сомневаюсь.
        С горем пополам процессия добралась до душа. Диму поставили на ноги. Он открыл глаза, инстинктивно продолжая двумя руками прижимать одеяло к груди. Трое голых друзей стояли вокруг. Адекватности во взгляде Димони не наблюдалось.
        - Будет нехорошо, если одеяло промокнет, - подумал вслух Арсений. - Лех, отбирай его, Жор, включай воду!
        Козырев мягко подталкивал Диму в сторону душа. Линерштейн пытался отобрать одеяло, Коломинский открывал воду. Зацепин одной рукой судорожно вцепился в последний предмет, все еще связывающий его с теплой, уютной кроватью, другой пытался закрыть воду, отчего она текла то очень горячая, то совершенно холодная в зависимости от того, какой кран в этот момент крутил Жорик. Димоня в тупой прострации вращал оставшийся. Смех и шум разбудил бригадиров. Бригадирами, как правило, назначались аспиранты или студенты старших курсов. Их, конечно, никто не боялся, но все же… В дверном проеме душевой появилось два заспанных силуэта.
        - Чего это вы тут делаете? - задал логичный вопрос Серега Преображенский, которого друзья за глаза называли Преобрамужским.
        - Да вот Димоня напился, собрался постирать одеяло. Мы ему не даем.
        Со стороны все именно так и выглядело: Дима стоит наполовину в душевой кабинке, крутит кран, тащит на себя одеяло. Остальные тоже усердно вращают вентиль, и одеяло у него заботливо отбирают.
        - Димоня, напился - иди спать! Нечего устраивать дебоши. Завтра всем на работу! - пробормотали дежурную фразу бригадиры и с чувством исполненного долга удалились.
        Друзья отпустили Димоню на волю, все еще корчась в приступах смеха. Закрыли воду, в очередной раз замотались полотенцами. Вернулись в комнату: Зацепин отсутствовал. Почему-то сей грустный факт их нимало не смутил. Арсений с криком «Всегда мечтал это сделать!» скинул мешавшее полотенце, заскочил на кровать Димони и принялся увлеченно прыгать на сетке.
        - Ура! - прокричал Жорик и присоединился к товарищу. Взлеты и приземления голых мужских тел со стороны выглядели невероятно потешно, но праздник продолжался недолго. Кровать сказала «Кррххххы!» и погнулась. Пришлось в срочном порядке маскировать повреждение матрацами и простыней.
        В дверях появился Димоня с одеялом в руках. Оказалось, что даже инцидент в душе не помог разбудить его окончательно. Друзья лишь слегка толкнули его в направлении комнаты, то есть по коридору, а он, оказывается, дверь свою не заметил и отправился дальше прямо по курсу. И только жесткий контакт с кирпичной стеной в противоположном конце этажа наконец-то полностью вытащил его из царства Морфея.
        Добравшись до своих и радуясь завершению внезапных ночных приключений, Димоня хотел было продолжить свой сладкий сон, прерванный столь бесцеремонным образом. Но привычная кровать теперь почему-то казалась неудобной. Он долго ворочался, пытаясь найти более-менее приемлемую позу. Отчаявшись, раздраженно откинул матрас. Глаза его округлились, а раздражение сменилось крайним удивлением:
        - Мужики, вы, что, блин, тридцатку погнули?!
        Комнату сотряс новый взрыв хохота.
        Проблема же решилась быстро: очень кстати пришлась разобранная и предусмотрительно спрятанная пятая кровать.

* * *
        Когда Арсению исполнилось двенадцать, Евгений Михайлович впервые представил его своему собственному духовному наставнику. Они явились вдвоем в необычную, сказочную квартиру. Все в ней, от интерьера до запаха, было подчинено главному: той идее, носителем которой и являлся ее уважаемый хозяин.
        Муса Бурхан, а именно так и звали почтенного йогина, внешне ужасно походил на настоящего, коренного индуса. Маленького росточка, смуглый, сморщенный старичок имел характерную азиатскую внешность, а желтовато-коричневый цвет кожи красноречиво указывал на то, что предки его когда-то с полным на то правом обитали по ту сторону от реки Инд. Он, несомненно, пребывал на этом свете дольше Малахова, хотя однозначно определить возраст старичка не представлялось возможным.
        Где и когда профессор познакомился с этим необычным человеком, что послужило отправной точкой их многолетней и тесной дружбы, для Козырева так и осталось загадкой. Оба мужчины не любили распространяться на эту тему. Но характер их взаимоотношений сильно отличался от привычных Арсению российских, да и вообще европейских устоев. Бурхан не был ученым, никогда не занимал сколь-нибудь значимой должности, жил скромно, не гнался за деньгами и не искал полезных связей. Однако Евгений Михайлович, уже тогда имевший широкую известность во всем научном мире, всегда относился к своему учителю с необычайным почтением и даже, пожалуй, с некоторым благоговением. Он старательно пытался, но никак не мог доступными светскими средствами выразить всю степень своего уважения, и недостаток оного пытался компенсировать как умел. Впрочем, самому старцу, казалось, до всей этой суеты не было никакого дела.
        Входная дверь оказалась незапертой. Восхищенно озираясь по сторонам, с открытым от изумления ртом, Арсений медленно и осторожно перемещался по невиданной доселе квартире. В обволакивающем мягком полумраке из самых неожиданных мест взирали на него странные лики многоруких существ. Пышный ковер полностью скрадывал звук шагов. Тут и там тлели длинные палочки наподобие бенгальских свечей, только вместо россыпи ярких искр от них медленно поднимались тоненькие прямые струйки благородного дыма. Сам йогин величественно восседал прямо на полу в позе лотоса, скрестив перед собой руки и ноги. Одетый в традиционные широкие индийские одежды, он будто бы явился сюда из другого мира. Вокруг шеи и груди пожилого мужчины был обмотан желтый шнурок, толщиной чуть меньше мизинца.
        - А вы в самом деле из самой Индии? - сбивчиво спросил ошалевший Арсений, даже забыв поздороваться, - слишком уж непривычной оказалась окружавшая его атмосфера.
        - Намасте, Джи! - медленно и четко произнес Муса, сложив ладони вместе напротив груди, чем поверг опешившего подростка в полное недоумение, почти что в панику. Но, улыбнувшись, он тут же повторил на чистом русском языке без малейшего акцента. - Приветствую тебя, уважаемый, и благодарю за то, что посетил мое скромное жилище. Нет, я не из Индии, я родился в Таджикистане, но ты прав, во мне течет много индийской крови.
        - Намаскар, Муса-баба, - Малахов ответил вместо окончательно растерявшегося подростка, при этом низко поклонился и дотронулся рукой до ноги почтенного старца. - Познакомься, это Арсений, мой давний и хороший друг, сын моих хороших друзей.
        Бурхан проделал непонятные пассы руками, очевидно означающие приветствие, затем без стеснения, с явным любопытством уставился на юного гостя.
        - Ты можешь называть меня Муса. Если сочтешь, что я достоин твоего уважения, то в конце можешь добавлять слово «Джи». Но это на твое усмотрение. Поскольку я не являюсь твоим официальным наставником, я не вправе навязывать тебе свое мнение.
        - А что означает «баба»? - Козырев понемногу освоился.
        - Это слово означает «отец» или «учитель», - мастер перевел взгляд на Малахова. - Что привело вас сюда, Женя?
        - Видишь ли, о дважды рожденный, этот мальчик, он… В общем, у меня такое чувство, что он обладает некоторыми способностями. Я не могу это толком объяснить, потому что, сколько я ни пытался, ничего не смог обнаружить. И все ж таки я вполне определенно ощущаю…
        Вместо ответа, старый йог протянул свои руки вперед, развернув их ладонями кверху.
        - Подойди ко мне, юноша, - произнес он. - Положи руки.
        Козырев сделал пару шагов в сторону Бурхана и слегка дотронулся до его ладоней. Но едва только кончики пальцев Арсения прикоснулись к мастеру, как тот внезапно отдернул свои.
        - Будто током ударило! - смущенно объяснил Муса внезапную спонтанную реакцию.
        - Ерунда, электростатика. Ковер у тебя слишком шикарный, учитель, - с добродушной усмешкой объяснил инцидент Евгений Михайлович.
        Арсений промолчал, хотя в душе не был согласен со своим взрослым другом. Если бы электростатика, то он и сам непременно получил бы удар током. Однако ничего подобного юноша не почувствовал. Но в те годы он еще не позволял себе спорить с Малаховым. Бурхана же, похоже, подобная версия вполне устроила.
        - Ладно, - снова предложил он, - давай сюда свои ладони! Прикасаться необязательно.
        На этот раз все прошло без неприятных эксцессов. Гуру долго медитировал с закрытыми глазами. Арсений даже начал уставать. Руки отяжелели, в пальцах появилась мелкая дрожь. Он из последних сил старался удержать их горизонтально перед собой. Старику же, казалось, такая поза вовсе не доставляет ни малейшего неудобства.
        Когда молодой человек уже был готов сдаться и в буквальном смысле слова опустить руки, Муса наконец-то убрал свои и открыл глаза. Взгляд его был весьма удивленным.
        - Ничего не могу разобрать, это в высшей степени странно! Он будто затирает все перед собой там, в будущем. Впрочем, мне все же удалось разглядеть парочку любопытных моментов. Что это такое, пока сказать сложно. Очевидно одно, наши с ним судьбы связаны довольно тесным образом. Мы будто бы решаем одну общую задачу одновременно и в то же время каждый по-своему. Любопытно, чрезвычайно любопытно!
        Арсений смотрел на него и ровным счетом ничегошеньки не мог понять. Малахова подобное объяснение йогина тоже не вполне удовлетворило. И все же он ответил:
        - Стало быть, я не ошибся? Я чувствую в нем потенциал, но, как именно он должен проявиться, совершенно не могу себе представить.
        Козырев в самое ухо тихим шепотом, дабы ненароком не оскорбить достопочтенного хозяина, обратился к Евгению Михайловичу:
        - А почему вы назвали его дважды рожденным?
        Но Муса, невзирая на предпринятые молодым человеком предосторожности, сумел уловить смысл его вопроса и сам ответил любознательному гостю. Казалось, он слышит самим сердцем.
        - Дважды рожденным в Индии называют человека, который допущен к изучению Вед, получению древнего, сакрального знания. Процедура посвящения называется упанаяна. Видишь этот священный шнур? - учитель указал на свою шею. - Он называется яджнопавита. Когда-то давно на меня надел его мой учитель как символ служения Великому Брахмо[6 - Брахмо - понятие, обозначающее безличный, индифферентный Абсолют, «душу мира», первооснову всех вещей и феноменов. В ведийской философии концепция Брахмана (то есть Бога-Абсолюта) тесно связана с личностным восприятием каждым человеком всеобъемлющего Бога-Брахмана в качестве индивидуального Атмана - своего наивысшего запредельного «Я». Брахма также один из трех аспектов Высшего Бога в индуизме.], и с тех пор я его не снимаю.
        - Как, совсем никогда?
        - Ну разве чтобы поменять его на новый, - улыбнулся Бурхан. - Обрати внимание, он состоит из трех тесно переплетенных нитей. Точно также и наш видимый, материальный мир являет собой суть взаимодействия трех гун: саттвы, раджаса и тамаса. Все, что есть на этом свете - и хорошее, и плохое - всего лишь плод их причудливой игры.
        Йогин на секунду задумался, будто осмысливая внезапно появившуюся идею, и продолжил:
        - Формально ты уже достиг нужного возраста, не хотелось бы и тебе познать древнюю культуру Востока, приобщиться к сокровенным знаниям Патанджали? Поверь, в них скрыта Великая Истина, а в тебе я вижу неплохой потенциал.
        Юноша недоуменно переводил взгляд с одного мужчины на другого и молчал. Муса выдержал паузу, но, так и не дождавшись ответа, продолжил:
        - Впрочем, возможно пока еще рано. Не будем спешить. Ты должен сам прийти к такому решению, а для этого тебе придется еще немного повзрослеть. Отложим наш разговор на будущее.

* * *
        Случилось так, что следующая встреча Арсения с Мусой Бурханом состоялась только через пять лет, уже непосредственно перед самым университетом. И снова они с Малаховым, как и тогда, в первый раз, заявились в гости к почтенному старцу. Тот торопливо протопал навстречу гостям характерной шаркающей походкой и протянул Арсению сморщенную, морщинистую руку. Взгляд его был открытым и добродушно-приветливым. Рукопожатие оказалось неожиданно сильным. Это небольшое тщедушное тельце хранило в себе еще много жизненной энергии.
        На этот раз атмосфера необычной квартиры оказалась гораздо более привычной для взгляда человека, неискушенного в восточных тонкостях. Свет, густым мощным потоком падающий через свободные от штор окна, напрочь убивал былой налет мистической таинственности, который Арсений столь бережно хранил все эти годы в своей памяти. Сам мастер абсолютно не изменился внешне, но теперь встречал их на кухне за чашкой чая в обычных совковых трениках с обвисшими коленками.
        Надо сказать, что подобная картина несколько обескуражила юношу. И если первый визит произвел на него столь неизгладимые впечатления, то теперь, наоборот, созданная ранее иллюзия стремительно рассеивалась, словно туман от свежего морского бриза.
        Малахов заметил такое его состояние:
        - Ты вырос, теперь уже нет нужды в дешевых эффектах. Не то чтобы мы разыгрывали перед тобой спектакль. Отнюдь! Муса действительно старается придерживаться восточных традиций, но при этом он продолжает оставаться обычным советским человеком.
        - Откуда взялось это древнее учение, доподлинно неизвестно, - йогин сразу же перешел к самой сути, но Малахов как опытный преподаватель предпочитал не оставлять у слушателя белых пятен и для начала постарался обозначить общую цель всего мероприятия.
        - Мы расскажем тебе о некоторых аспектах восточной философии. В силу определенных причин, нам обоим близка данная тема, и мы надеемся, что и тебя она тоже увлечет. Но решать тебе. Пока же просто послушай.
        Бурхан благодарно мотнул головой и продолжил:
        - Так вот, в том или ином виде учение йоги существовало задолго до того, как арийская цивилизация распространила свое влияние на территорию современной Индии. Возможно, древние арии принесли эти тайные техники с собой, но скорее всего знание зародилось именно там, на полуострове Индостан. Исторические исследования и археологические раскопки дают нам неопровержимые доказательства, что некие похожие обряды применялись людьми за многие сотни лет до нашей эры, то есть до рождества Христова. Прямых записей об этом нет, оно и понятно, но зато сохранились всяческие прочие артефакты, убедительно сие доказывающие.
        Первые письменные источники, в которых встречается нечто, отдаленно напоминающее йогу, - это Веды. Значение Вед для культуры Востока переоценить невозможно. Веды для индусов - как Библия для христиан или Коран для мусульман, только появились они гораздо раньше. Шрути, «услышанное», откровения, священные писания. Да и вообще они представляют собой, возможно, самые старые, самые сокровенные знания на земле! Духовные знания, сосредоточие вселенской мудрости. Даже по самым скромным оценкам, их возраст не менее трех тысяч лет, хотя достоверно определить реальный период возникновения этих мыслей невозможно. Неизвестно, сколь долго передавались они из уст в уста, от учителя к ученику.
        Кроме самих Вед важные элементы йогического учения присутствуют и в более поздних комментариях к ним, так называемых Упанишадах. Там же впервые вводится и сам термин «йога», который может трактоваться в очень широком смысле значений. Это и связь, и единение, и метод, и усилие. И вообще йога являет собой понятие настолько глобальное, что скорее это она оказывает влияние на значение слов, нежели слова способны определить всю глубину ее философского смысла.
        Далее, если следовать в хронологическом порядке, о йоге нам повествуют тексты древнего индийского эпоса. Здесь, пожалуй, следует особо отметить Бхагават-гиту[7 - Бхагават-гита (санскр. «Божественная песнь») - памятник древнеиндийской литературы на санскрите, часть Махабхараты, состоит из 700 двустиший (шлок). Бхагавад-гита является одним из священных текстов индуизма, в котором представлена основная суть индуистской философии. Считается, что Бхагавад-гита может служить практическим руководством как в духовной, так и в материальной сферах жизни. Часто Бхагавад-гиту характеризуют как один из самых уважаемых и ценимых духовных и философских текстов не только традиции индуизма, но и религиозно-философской традиции всего мира.], часть Махабхараты[8 - Махабх?рата (санскр. «Великое сказание о потомках Бхараты», по имени царя Бхараты, потомка древнего царя Куру) - древнеиндийский эпос. Одно из крупнейших литературных произведений в мире, содержит более 75 000 двустиший (шлок), что в семь раз длиннее Илиады и Одиссеи взятых вместе и в четыре раза больше Библии. В индийской традиции считается «пятой Ведой».
Одно из немногих произведений мировой литературы, которое само о себе утверждает, что в нём есть всё на свете.], настоящего памятника восточной литературы. В нем, кстати, удивительно точно передана вся суть сложной индуистской философии.
        И если Бхагават-гита представляет нам философию йоги, то ее методики и практики, пожалуй, впервые систематизировал, классифицировал и, если хочешь, разложил по полочкам в виде коротких сутр индийский мудрец Патанджали, живший во втором веке до нашей эры. Именно ему многие отдают почетное звание основателя йоги. И хотя заслуги его несомненны, все же награждать сего достойного мужа подобным титулом было бы не вполне правомерно.
        К сожалению, сутры Патанджали не могут претендовать на полноту и всеобъемлемость. Это скорее зарисовки, некий план лекции, помогающий ученику легче запомнить преподносимый ему материал. Вот почему постижение йоги до сих пор невозможно представить без мудрого, а главное, духовно подходящего наставника. Конечно, с развитием письменности, с ростом культуры, образованности людей стали появляться многочисленные подробные комментарии, но я все же считаю, что роль учителя, непосредственного, личного наставника в процессе постижения йоги преувеличить невозможно!
        Лекция получалась довольно скучной, формальной, но Козырев слушал очень внимательно, старался не упустить ни единого слова. Муса Бурхан прервался, вскипятил чайник и второй раз залил горячей водой ароматные чайные листья в большом белом заварнике. Воспользовавшись естественно возникшей паузой, его рассказ тут же подхватил Евгений Михайлович.
        - Видишь ли, Арсений, как уже сказал наш уважаемый ачарья[9 - Ачарья - духовный вероучитель и одновременно человек, обладающий глубокими знаниями. В отличие от гуру, ачарья означает либо интеллектуально признанного главу духовной традиции в данном поколении, либо родоначальника новой традиции. Как правило, ачарьи - это философы или теологи.], вся культура Востока делится на две большие части относительно признания или непризнания авторитета Вед. Индуизм формально относится к ортодоксальным, или «астическим», школам, а следовательно, считает Веды священными, боготворными. Термин происходит от слова «асти», то есть «существует». А вот буддизм, напротив, авторитет Вед не признает, и, стало быть, принадлежит к категории «настика», что в переводе означает «не существует». Йога с теми или иными отличиями входит в основу обеих этих традиций.
        Да и вообще, как бы там ни было, практически все многочисленные восточные философские школы, астические и настические, теистические или отрицающие влияние божественного начала, в основе своей более-менее точно придерживаются основных принципов, изложенных в йоге. Такие понятия, как «карма», «самсара», «мокша», типичны для любых индуистских учений, и понятия эти, в свою очередь, неотъемлемо входят в йогу. Поэтому если и существует что-то в восточной философии, что едино для всех ее направлений, то это, несомненно, именно она и есть.
        Муса разлил чай по стаканам и вновь завладел словом:
        - Зеленый чай. Самый что ни на есть индийский. Вторая вода ярче проявляет вкус. Только не вздумайте портить его сахаром! - последнюю реплику радушный хозяин произнес поспешно, заметив, что Арсений потянулся к фарфоровой сахарнице.
        Из дальнейшего рассказа двух авторитетных мужчин, по очереди сменяющих друг друга в ходе этого длительного двойственного философского монолога, юный Козырев мало что понял.
        Неизбежность человеческих страданий, бесконечная череда вынужденных перерождений, порочная привязанность души к материальному миру, страсти и эмоции и, как итог, необходимость обретения просветления - все это смешалось, переплелось в неокрепшем юношеском сознании запутанным философским клубком. Естественно, за столь короткий срок Арсений не мог понять, а уж тем более усвоить всю глубину тонкой восточной мудрости, но кое-что, самую основу учения, он все же сумел для себя уяснить.
        Видя такую его растерянность, Малахов поспешил объяснить главную идею сегодняшней встречи:
        - Понимаешь, мой мальчик, дело в том, что нашему уважаемому Мусе Бурхану удалось заглянуть немного вперед, туда, за доступный человеческому взору горизонт. И там он увидел нечто такое, что мы сочли невозможным утаивать от тебя. Вот почему потребовалось это, возможно, несколько затянутое предисловие. Вот зачем мы сегодня явились с тобой сюда. Пожалуйста, Муса Джи, расскажи юноше, что ты знаешь.
        Бурхан несколько секунд молчал в нерешительности, будто собирался пойти на последний шаг, после которого уже не будет возврата. Затем запросто, словно речь шла о самых обыденных вещах, сообщил:
        - Судя по всему, тебя ожидает непростая, но великая судьба. Мне сейчас даже трудно представить весь масштаб твоего возможного величия, но, поверь мне, он будет практически безграничным! Только тебе решать, в какой именно степени и как ты захочешь им распорядиться.
        Арсений ошалело смотрел на пожилого йога, пытаясь понять, зачем тому потребовался столь странный розыгрыш. Старик вовсе не походил на сумасшедшего, напротив, выглядел вполне адекватным и неглупым человеком. И если в их первую встречу весь этот восточный антураж несколько сбивал с толку, поражал и восхищал, то сегодня хозяин необычного жилища предстал перед ним совершенно нормальным, здравомыслящим мужчиной. Как всегда в таких случаях, на помощь вовремя подоспел Евгений Михайлович.
        - Дело в том, дружище, что у Мусы бывают видения. Нечасто, но бывают. В такие моменты будущее открывается с поразительной четкостью. Точнее некоторая информация оттуда проникает в наш мир вполне определенно. Другой вопрос, что правильно ее интерпретировать обычно не так уж и просто.
        - Ты очень заинтересовал меня в ваш первый визит, - снова подключился к разговору пожилой йогин. - Помнишь тот якобы удар током? Так вот, это никакое не электричество! Хотя, конечно, удар был, но на уровне тонких материй. Я до сих пор не сумел понять, на каком именно уровне. Ты действительно обладаешь огромной и страшной силой, и я тогда ощутил ее на себе в полной мере. Конечно, ты не умеешь еще правильно ею пользоваться, даже не догадываешься о ее существовании. Пока это лишь потенциальная энергия, она скрыта в твоем разуме.
        - Как это? - восклицание вырвалось из уст Козырева помимо его воли. Он случайно произнес вслух вопрос, который сейчас представлял собой квинтэссенцию его недоуменного состояния.
        Бурхан улыбался одними глазами. Реакция юноши ему импонировала. Профессор вновь не сумел удержаться от околонаучного комментария.
        - Разум материален, - в очередной раз начал Малахов. - Возможно, наука еще не открыла для него подходящих субстанций, которые можно было бы надежно зафиксировать, измерить, но, тем не менее, это так. Он не есть свойство твоей души, он дается при рождении. Как рост, как цвет кожи, я не знаю, как ловкость рук или черты характера. Конечно, в какой-то степени его можно воспитывать, тренировать. Но базис определен изначально.
        - Генетически?
        - Ну да, примерно, если хочешь. Хотя лично мне не нравится этот термин. Генетика тут вторична. Она следствие, а не причина.
        Арсений перевел взгляд обратно на йогина. Глаза его молили о поддержке. Почва привычных убеждений буквально уходила из-под ног. Но Муса и не думал возвращать ее обратно.
        - Периодически я возвращался к этой теме и не так давно, находясь в глубокой медитации, получил доступ к некоторым сокрытым данным, - перехватил монолог профессора мастер.
        - Каким еще данным? - продолжал недоумевать Козырев.
        - Каким данным? - зачем-то переспросил Муса. Ему требовалась пауза, чтобы наиболее точно и понятно сформулировать то, что он собирался сообщить. - Данным о тебе, о твоей судьбе. Они явились мне в виде нескольких фраз на санскрите, и хотя я неплохо знаю этот древний и великий язык, я вполне допускаю, что мог в чем-то и ошибиться.
        - Наш уважаемый медиум, как всегда, скромничает, - с улыбкой произнес Малахов. - Уверен, что суть послания он донес до нас в точности. А вот что касается его истинного смысла, боюсь, что тут нам еще предстоит потрудиться.
        - Тебе дано имя, весьма необычное имя.
        Старец бегло начертил что-то на бумажке и показал ее Арсению. Тот с любопытством взглянул - какой-то непонятный набор странных иероглифов:
        Это деванагари[10 - Деванагари - один из вариантов древнеиндийской письменности, используемой в санскрите.], древнейшая из письменностей, дошедшая в первозданном виде до наших дней. Произносится дайвапрамаардьжакаха. Дословно означает «стирающий предначертанное».
        - Стирающий предначертанное? Что это значит?
        - Нам еще предстоит узнать. Но подожди, это не все. Кроме имени нам дано некое указание на возможный путь развития событий. Во всяком случае, мы так думаем. Вот перевод полного текста:
        «ДИКША ОПРЕДЕЛИТ СУДЬБУ. ДУША СВОБОДНА. СТРОГО ДЕРЖИСЬ СВОЕГО ПУТИ. УЧИТЕЛЬ УКАЖЕТ ЛЕГКУЮ ДОРОГУ. И ИМЯ ТЕБЕ ДАНО БУДЕТ: «СТИРАЮЩИЙ ПРЕДНАЧЕРТАННОЕ».
        - Фраза «Учитель укажет легкую дорогу» скорее всего не несет особой информации. Практически во всех восточных школах невозможно переоценить роль учителя. Обычно считается нелишним дать дополнительное указание на необходимость наличия наставника и всяческого его почитания. Во всяком случае ничто иное в голову не приходит.
        - А что такое дикша? - спросил Арсений. Вопросов было очень много, но этот лежал на поверхности.
        - Ты что-нибудь слышал про точки бифуркации? - Малахов предпочитал объяснять последовательно.
        Козырев неопределенно мотнул головой.
        - В классической физике точками бифуркации называются точки, при которых система становится неустойчивой и возникает неопределенность. Так же и здесь. Ты наверняка слышал про различных предсказателей будущего. Нострадамус, Ванга и прочие. Так вот, если допустить, что предсказания возможны, получается, что вся наша жизнь предопределена заранее и человек не имеет возможности влиять на ее события.
        Арсений понимающе кивнул, Евгений Михайлович продолжил.
        - Мне с этим согласиться трудно. Мне приятно считать, что от меня все ж таки что-то зависит. Поэтому давай будем исходить из того предположения, что мир развивается по некоторому заранее написанному сценарию, но при этом существует возможность его изменений в довольно широких пределах.
        - В каких пределах?
        - Жестко определены и надежно зафиксированы только некоторые, наиболее важные, так сказать, реперные точки. По аналогии с физикой назовем их точками бифуркации. Человечество неизбежно через них проходит, а вот между ними цивилизация может развиваться множеством различных способов, которые в общем случае весьма сильно отличаются друг от друга. Понимаешь, это как принцип набегающей волны. Та, которая прямо перед нами, с ней все более-менее ясно. Путь избран, многие способны предсказать грядущее в небольших локальных пределах. А вот дальше видны одни лишь только гребни и впадины. Что несут нам новые волны, как сложится судьба внутри них - неизвестно. Но подъем всегда будет подъемом, а провал так и останется провалом.
        Арсений характерным жестом подтвердил, что пока успевает следить за мыслью профессора.
        - Поскольку твоя судьба по какой-то причине необычна, и, возможно, тебе уготована некая особая роль в мировой истории, ты получил посредством нашего дорогого Мусы Бурхана некую важную подсказку. И теперь только от тебя зависит, сумеешь ли, захочешь ли ты ею воспользоваться.
        - Да, но что она означает?
        - В индуизме дикша - некий священный обряд. Обряд посвящения в духовные ученики. Вероятно, тебе предстоит нечто подобное. И вот тут у тебя появится возможность сделать выбор. От него будет зависеть, как сложится твоя судьба. Вплоть до следующей, очередной, точки, изменить которую невозможно.
        - И как это понять? Что я должен сделать? Что я должен сделать, чтобы сделать правильный выбор? - Козырев никак не мог привести в порядок свои мысли. Они путались в голове и создавали ощущение полной неразберихи.
        - Над этим всем нам предстоит еще как следует подумать. Надеюсь, время еще есть.
        - А что означает «стирающий предначертанное»?
        Двое взрослых мужчин замолчали, бросая друг на друга вопросительные взгляды. Наконец, Евгений Михайлович произнес:
        - Мы с Мусой считаем, что это означает возможность влияния непосредственно на точки бифуркации.

* * *
        - Ну, как твои впечатления? - спросил Малахов у Арсения, когда они, покинув жилище достопочтенного йогина, медленно брели рядом вдоль тихих улочек московского центра. В выходной день, когда все офисы закрывались, эти старинные, узкие переулки, проезды и тупички практически полностью вымирали.
        - Честно говоря, я немного обалдел. Это все как-то, ну непривычно, что ли. Отдает фантастикой. Магия, мистика, волшебство. Нет, интересно, конечно, но напоминает скорее детские сказки. А скажите, Евгений Михайлович, вот вы, известный ученый, неужели вы сами в это верите?
        - Стало быть, ты не веришь?
        - Я пока не знаю. Это ни на что не похоже. Наверное, мне надо просто привыкнуть. Но если вы считаете…
        Профессор неопределенно скривился.
        - С сугубо формальной точки зрения не существует весомых доводов ни за, ни против подобных теорий. Все ж таки наука пока еще слишком слаба. Так что это вопрос веры.
        - Веры? - Козырев удивился еще больше.
        - Да, именно веры. Необязательно верить в Бога. Верить можно во что угодно. Пока мы не знаем чего-то достоверно, остается предполагать те или иные варианты. Ведь как-то же все это устроено! - он сделал широкий жест руками, будто собирался обхватить ими весь мир. - Что-то тебе ближе, понятнее, что-то, наоборот, ты никак не можешь принять.
        - Я как раз об этом и хотел сказать! Я не вполне согласен с Мусой Бурханом. Даже если все действительно так, как он описывал. Ну про страдания, переселение душ и так далее. Мне кажется, что в этой бесконечной череде перерождений существует некий глубокий, сакральный смысл. И что это значит полностью избавиться, скажем, от эмоций? Воспринимать жизнь так, будто они приносят исключительно одни лишь страдания… Не знаю, по-моему, это неправильно! Скорее, я бы сформулировал так: жизнь имеет смысл, если положительные эмоции преобладают над отрицательными. По количеству, по силе ощущений, по глубине. Другой вопрос, как этого добиться. Вот ведь в чем еще дело: отрицательные переживания тоже необходимы, без них не будет положительных. Ибо человек способен мыслить лишь только относительно, так сказать, познавать в сравнении. Как сделать человека счастливым? Сначала нужно сделать его жизнь хуже, а потом вернуть как было. Иначе он не способен оценить данное ему! И если эмоции принадлежат исключительно материальному миру, значит, нирвана лишена их вовсе. Что это за нирвана такая, если в ней нет кайфа? Я не
уверен, что мне бы этого хотелось. Я чувствую - значит я существую!
        Малахов улыбнулся:
        - Да… И это мысли семнадцатилетнего юноши! И хотя суждения твои излишне категоричны, ты, Арсений, весьма неординарный человек. Даже если не принимать во внимание туманное пророчество. И у тебя характер настоящего ученого. Все подвергать сомнению, пока не будет доказано обратное. Только здесь важно не переусердствовать.
        - В каком смысле?
        - В том смысле, что и отвергать окончательно никакие идеи тоже не стоит, пока для этого не появятся достаточно веские основания.
        Они подошли к метро, и в этой точке пути их временно расходились.
        - Спасибо, Евгений Михайлович, в любом случае было очень интересно.
        Спешно пожав протянутую руку, Арсений перебежал узенькую дорожку и вскочил внутрь подъехавшего троллейбуса. Малахов еще несколько секунд смотрел ему вслед. Тихо произнес себе под нос:
        - Пожалуйста, мой друг, пожалуйста. Надеюсь, мы все делаем правильно.

* * *
        Управлять своими снами Арсений научился давно, еще в юношеском возрасте. Лет, наверное, в тринадцать или в четырнадцать. Сны всегда являлись ему очень яркими, красочными и реалистичными историями. Конечно, в них было все не так, как в реальной жизни, но все же, находясь внутри сна, отличить его от реальности представлялось чрезвычайно сложной задачей.
        Началось все с того, что он очень скучал по родителям, которые периодически работали за рубежом, а его, чтобы избежать смены школы и привычной жизни, оставляли жить под присмотром бабушки и дедушки. Нет, бабушка и дедушка были очень хорошими. Бывшие учителя, они во внуке души не чаяли, баловали его и вместе с тем могли дать много нужного и полезного для гармоничного развития. Но что там говорить, родители есть родители. Никто не сможет заменить ребенку материнской любви и заботы.
        Очень часто ему снился сон, что родители неожиданно вернулись, и он, безмерно счастливый, бежит со всех ног домой, где бы он ни находился, дабы поскорее их увидеть. Каждый раз, когда он бежал, наученный горьким опытом предыдущих подобных сновидений, он пытался определить для себя, действительно ли родители вернулись или это всего лишь очередной приятный сон. И каждый раз он был твердо уверен - да, вот теперь-то уж точно не сон! И каждый раз, проснувшись, он с унынием понимал, что в очередной раз обманулся в своих ожиданиях. Как пронзительно грустно и невероятно тяжело должно быть ребенку снова и снова испытывать подобное разочарование!
        Но однажды он вдруг ясно и четко понял - это сон. Анализируя впоследствии произошедшее, так и не смог объяснить себе четко, что же явилось толчком, что на этот раз случилось такого, чего не бывало ранее? В первый раз он настолько испугался, что тут же проснулся. Ощущения получались весьма необычными. Ты полностью осознаешь себя и запросто контролируешь любые свои поступки в ясном уме и твердой памяти. Но при этом ты все так же продолжаешь находиться внутри сновидения. Формально вокруг тебя ничего не изменилось, однако прежние декорации отдают теперь легким мистическим налетом и заставляют тебя чувствовать некоторую нереальность происходящего. То же место, те же предметы, те же люди, просто ты вдруг понял, что это всего лишь сон.
        Он много думал о странном событии наяву, вспоминал ощущения, пытался постичь своим детским умом суть необычного явления. Когда это произошло во второй раз, он уже успел подготовиться морально и воспринял непривычную ситуацию более-менее спокойно. Ах, какое же это пьянящее ощущение свободы и безнаказанности! Самым трудным оказалось не проснуться окончательно. Ты находишься на столь тонкой границе между сном и реальностью, что, кажется, даже легкое дуновение ветра, будь то во сне или в реальной жизни, заставит тебя пробудиться. И уж, конечно, ты можешь проснуться в любой момент по своей собственной воле. И надо иметь большие способности, и приходится прикладывать серьезные усилия, чтобы не дать этой воле воплотиться в реальности.
        Во второй раз ему удалось продержаться несколько полноценных минут, и, пожалуй, он испытал тогда самые яркие эмоции в своей жизни. Он еще ничего не знал и не умел делать во сне, не представлял, какие возможности открывает это новое для него состояние. Все это он понял несколько позже. Пока он мог лишь оценивать и познавать нереальность происходящего, наслаждаться свободой, совершать что-то такое, что всегда хотел сделать, но не мог себе позволить в реальной жизни.
        Проснуться, оставаясь во сне, получалось на первых порах чрезвычайно редко, от силы несколько раз за год. Собственно, пробуждение происходило помимо его желания, по совершенно непонятным принципам, в соответствии с неведомыми ему законами. И оставалось неясным, что создает необходимые условия для управляемого сна и как вызвать их искусственно. Но Арсений очень любил такие моменты и сполна наслаждался ими, несмотря на то что всегда после подобных ночных приключений чувствовал себя изрядно уставшим и разбитым, поскольку был лишен полноценного отдыха.
        Сначала он со свойственным ему усердием бросился реализовывать свой неудовлетворенный юношеский эротизм. Каждый раз, осознав себя во сне, он, памятуя о высокой опасности в любой момент проснуться, стремился как можно быстрее найти какую-нибудь более-менее приличную девушку, проходящую неподалеку, с целью немедленно заняться с ней сексом. Девушки во сне все сплошь попадались доступные и на все согласные, правда, немного индифферентные. Никогда не возражали и всегда вели себя ровно так, как Арсению того от них и хотелось. Впрочем, поскольку во сне самой большой неприятностью было то, что он мог проснуться, возможная необходимость применения насилия его тоже особо не волновала. Почему нет, если даже грубым и циничным своим поведением он ровным счетом никому не доставит неудобства или неудовольствия? Да и наказания никакого, очевидно, не последует, ведь это всего лишь сон.
        Очень скоро он начал привыкать и подмечать некоторые закономерности происходящего. Все живые существа вокруг него строго и беспрекословно подчинялись всем его желаниям. Нет, то есть поначалу они демонстрировали видимость разумного волеизъявления - вели себя как-то, всегда по-разному, в зависимости, наверное, от изначального сценария сна. Но как только Арсений обращал на них свое высочайшее внимание, они либо замирали, не зная, что предпринять до того, как будет высказана воля хозяина, либо, если эта воля уже была определена, немедленно приступали к ее неукоснительному исполнению.
        Затем он заметил, что обладает во сне уникальными способностями. Например, он мог материализовывать предметы, если, конечно, термин «материализация» вообще может быть применим к происходящему внутри сновидения. Однажды ему привиделось, будто они с друзьями готовятся к вечеринке. Они сходили в магазин, купили продукты согласно заранее подготовленному списку, и на обратном пути, уже на подходе к дому, вдруг порвался пакет, и все купленное рассыпалось, разлилось, разбилось - в общем, оказалось мгновенно уничтоженным. Арсений было расстроился, ведь придется заново тащиться в супермаркет, опять потребуется собирать деньги, но в этот момент у него случился тот самый акт дремотного осознания. Тогда он взял в руку новый пустой пакет, словно несет его из магазина. И просто стал вслух перечислять те продукты, которые они планировали к сегодняшнему застолью. Пакет в руке послушно тяжелел, наполняясь необходимыми товарами. В конце концов, мысли в голове закончились, но ощущение не вполне решенной задачи почему-то осталось. И тогда он подумал: «Да что ж я должен все помнить, что ли? Не царское это дело! Я во
сне, или я не во сне! Я волшебник здесь или кто!? Хочу подарок от Бога, пусть сам решит какой!» В тот же миг он увидел торчащий из пакета кончик шикарного французского багета. «Точно, - подумал Арсений, - про хлеб-то я и забыл! Спасибо!»
        Кроме того, во сне он умел летать. Как угодно - высоко или низко, далеко или близко. Правда, не очень быстро. Превысить некий, неизвестно кем определенный предел скорости, он почему-то не мог. Впрочем, обычно этого вполне хватало. Также он мог с легкостью закладывать мячи в баскетбольную корзину сверху в высоком прыжке, хотя в реальной жизни сделать этого ему никогда не удавалось. Данное обстоятельство и стало чуть позже тем самым признаком, который позволил ему хоть в какой-то степени целенаправленно управлять своими пробуждениями во сне. Ведь он не умеет летать в реальной жизни, не умеет класть мячи в корзину сверху. И если ему удалось подобное - значит, дело ясное, он во сне! Этого оказалось вполне достаточно, чтобы благодаря новому открытию осознавать себя внутри сновидения гораздо чаще. Позже у него появились и другие надежные индикаторы, которые, случаясь исключительно во сне, давали ему ясно понять, что это сон и есть. Например, ему часто виделось в ночных кошмарах, что он пытается включить свет, щелкает всеми выключателями подряд, но свет не загорается. Тогда Арсений научился использовать
сей неприятный момент в своих интересах, и пугающие ужастики сразу же превратились в удивительные и увлекательные приключения.
        Но кое-что он не умел делать даже во сне. А может быть, пока не умел, ведь его никто и никогда не обучал этому целенаправленно. Что сам постиг, тем и вынужден был довольствоваться. Он не мог изменить декорации вокруг себя. В каком месте проснулся, в том и приходилось весь остаток сна находиться. Он, конечно, мог перемещаться, лететь куда-то, окружающее пространство не имело видимых границ, но приходилось лишь констатировать ту или иную смену пейзажа, не имея возможности повлиять на него в целом.
        И еще он не мог явить перед собой того или иного конкретного человека. Точнее, можно было, например, заставить тотчас появиться из-за угла некую абстрактную девушку, но вот со знакомыми людьми дела обстояли гораздо сложнее. Если нужный человек уже находился в его сновидении, он управлял бы им точно так же, как и любым другим. Но если же он изначально не присутствовал, создать его не удавалось никоим образом. Чего он только не пытался делать! Даже летал по всем закоулкам сна, пытаясь отыскать какие-то признаки знакомых улиц, чтобы привязаться к ним и уже затем найти нужный адрес, лелея слабую надежду отыскать по этому адресу столь желанного ему персонажа.
        И все же это было очень здорово! Здорово почувствовать себя волшебником! Хоть иногда, хоть на час! Пусть даже не в полной мере. «Вот бы так в реальной жизни», - часто мечтал Арсений после окончательного пробуждения.

* * *
        На этот раз Козырев заявился в гости к Мусе Бурхану один. Старый йогин почему-то позвонил ему напрямую и предложил встретиться, хотя до этого они ни разу не общались в отсутствии Малахова. Даже по телефону.
        Настроение у молодого человека было замечательное. Экзамены сданы, диплом получен, направление будущей работы избрано. Впереди ожидает новая, взрослая, самостоятельная и интересная жизнь. А беседы с мудрым старцем всегда ему нравились. Они приятно отдавали какими-то таинственными, мистическими, скрытыми знаниями. И хотя сам он считал подобные практики ненаучными, все же накопленная в них мудрость тысячелетий поневоле заставляла относиться к ним с должным почтением.
        Свято следуя своей извечной манере сразу же переходить к самой сути вопроса, Муса не стал долго ходить вокруг да около и буквально с порога выпалил юноше то, зачем, собственно, и пригласил его в гости:
        - Арсений, я хочу предложить тебе стать моим личным учеником. Я долго думал, прежде чем сделать тебе подобное предложение, и счел, что мы с тобой сможем стать хорошей командой. Во всех индийских практиках чрезвычайно важно, чтобы учитель и ученик подходили друг другу духовно, и я считаю, что это как раз тот самый случай.
        Такой постановки вопроса Козырев никак не ожидал. Он вообще с трудом себе представлял, что значит быть учеником с чисто восточной точки зрения, не понимал четко конечной цели обучения и уж тем более даже предположить не мог, в чем именно заключается собственно процесс познания. Однако он умело скрыл свою первую, явно негативную, реакцию, дав тем самым возможность хозяину высказаться более подробно.
        - У нас в стране, Арсений, чрезвычайно трудно встретить настоящего, подлинного гуру. Слишком много людей соблазняются внешней стороной медали, еще большее их количество и сами-то знакомы с древней тайной культурой слишком поверхностно. Это все не годится! Я же смогу передать тебе то, что собирал по крупицам в течение всей своей долгой жизни! Сначала в нашей странной, необычной стране йогические практики были под запретом. Потом, наоборот, стали слишком модными, а следовательно, общедоступными и низкопробными. У меня же были хорошие учителя и доступ к самым истинным, сокровенным знаниям! Из тех, что тысячелетиями передаются только из уст в уста, да и то лишь самым достойнейшим из шишйа.
        - Муса Джи, вы застали меня врасплох. Я буквально даже не знаю, что и ответить.
        - А я вовсе не требую от тебя ответа здесь и сейчас. Это очень хорошо, что ты не прокричал радостно: «Да, я согласен, учитель!» Для столь важного дела требуется взвешенное и продуманное решение. Ведь ему потом придется следовать всю свою жизнь.
        - Да, я это понимаю.
        - А чтобы тебе было над чем именно думать, я расскажу тебе еще кое-что. Конечной целью йоги является достижение мокши. Ты это знаешь. Это долгий и тяжелый путь, но и в конце него мы добиваемся лишь промежуточного результата.
        - Промежуточного?
        - С точки зрения индуизма мокша и является самоцелью. Прекратить порочный круг самсары, достигнуть полного и окончательного освобождения. Но буддисты, а именно адепты школы махаяны, «Великой колесницы», не останавливаются на этом, ибо чего стоит заслуга достичь личного просветления? Истинно просветленный должен понимать, что существует необходимость избавления от самсары всего человечества! В этом их цель и в этом их жизнь.
        - Как-то это чересчур самонадеянно, вы не находите? Я понимаю еще спасать себя, но спасать всех… Разве это правильно?
        - Жизнь полна страданий. Даже удовольствия приносят страдания, когда человек их лишается. И чем сильнее страсть, удовольствие, наслаждение, тем сильнее последующие страдания. Даже для великих, сильных мира сего! Огромные возможности исполнения желаний не порождают ничего, кроме еще больших желаний! Что же говорить про простых людей? И я не говорю уже про болезни, про душевные муки. Весь материальный мир соткан сплошь из одних лишь страданий! Так разве может быть цель более достойная и благородная, чем избавить людей от этой незаслуженной боли?
        Козырев пожал плечами. Он не знал, что на это возразить, хотя внутренне и не был полностью согласен с йогином. Тот продолжил:
        - Я открою тебе самый сложный, но при этом и самый быстрый путь. Слышал ли ты что-нибудь о тантре? Йога учит нас, как избавиться от страстей, тантра - как использовать страсти для достижения своей цели. Это очень опасная, но при этом прекрасная практика! Только с настоящим, истинным гуру возможно овладеть ею. Роль учителя огромна! И я предлагаю стать твоим проводником на этом непростом пути.
        Вместо ответа Козырев вдруг спросил:
        - Скажите, Муса Джи, а можно ли выйти из круга перерождений, когда все достигнуто и уже больше нечего желать? Является ли скука синонимом просветления?
        Вопрос стал полной неожиданностью, но мудрый мужчина не растерялся.
        - Скука тоже страдание. Вот видишь, ты и сам начинаешь понимать, что, даже достигнув всего, что пожелаешь, невозможно избавиться от страдания. На дороге просветления нас ждет множество удивительных, волшебных вещей! Ты полностью изменишься, ты овладеешь огромными, колоссальными возможностями. Слышал ли ты о сиддхах?
        - Сиддхах?
        - Нет предела возможностям для истинно великих йогинов: чтение мыслей, мгновенное перемещение на гигантские расстояния, прорицание будущего, совершенная интуиция. Ты сможешь не спать, не пить, не есть, не дышать. Являть себя в нескольких местах сразу, лечить и воскрешать. Управлять событиями и даже материализовывать любые предметы!
        - Вот как? Это интересно! - Арсений будто бы встрепенулся от скучного разговора. Муса успел заметить его реакцию.
        - Ты меня не понял. Сиддхи - не самоцель. Это лишь приятный побочный эффект для преданных адептов практики. На том уровне просветления прилежный ученик не воспримет их как награду. Он останется к ним равнодушным. Ты себе сейчас даже представить не можешь всю глубину предстоящего тебе духовного перерождения.
        Услышав про предстоящую глубину духовного перерождения, Козырев вновь явно и откровенно заскучал. Бурхан понял, что может потерять ученика, так и не приобретя его.
        - Хорошо, я расскажу тебе одну известную поучительную историю про двух братьев. Старший брат стал буддистским монахом и долгих двенадцать лет потратил на практику тантры. Когда он вернулся домой, младший брат попросил: «Пожалуйста, покажи мне, чему ты научился». Старший подвел его к реке, погрузился в глубокую медитацию и через некоторое время встал и пошел через реку по поверхности воды.
        Младший брат быстро нашел лодочника, дал ему монету, переправился на другой берег одновременно со старшим и вновь обратился к нему с вопросом: «Скажи, ты двенадцать лет учился тому, что я смог сделать за пять минут?» Старший брат устыдился напрасно потраченного времени, вернулся в монастырь и впредь занимался только истинной самореализацией.
        Это я к тому тебе рассказал, что на тернистом пути просветления возможны любые соблазны, правильно избежать которых поможет только мудрый наставник.
        В этот момент Козырев уже полностью определился со своим решением. Он и так с самого начала был настроен скептически, а уж теперь поведанная Мусой нравоучительная история утвердила его окончательно. Он деликатно откашлялся и обратился к хозяину с почтительной речью:
        - Уважаемый Муса Джи! Я в самом деле невероятно признателен вам за столь великую честь. Не знаю, правда, чем я заслужил такое высокое доверие с вашей стороны, вы ведь меня совсем не знаете. И потому я считаю, что злоупотребил бы вашей добротой, если бы согласился на это щедрое предложение. Но это не главное! - последнюю фразу Арсений произнес несколько громче, чтобы предвосхитить возражения несостоявшегося гуру. - Вы помните ваше же предсказание? Я считаю, что вот она, дикша! Посвящение в ученики. Та, что должна определить мою судьбу. Я не готов. Я считаю, что мы еще не расшифровали послание. И если я сейчас откажусь, то тем самым изменю предначертанное. Я не знаю, правильно ли я поступаю, но сейчас я так чувствую. Надеюсь, что вы меня поймете и простите.
        Бурхан явно растерялся. Он и предположить не мог подобного исхода сегодняшней встречи.
        - Я только что окончил университет, - продолжал тем временем юноша. - Меня ждет новая интересная работа. Мне хочется сейчас сконцентрироваться на этом. Я верю в науку и ей одной поклоняюсь! Она мой Бог, и в ней моя жизнь! Я ведь столько этому учился!
        - Учился… - задумчиво повторил йогин. - Учиться можно разному и по-разному. Вот ты, Арсений, образованный человек по современным меркам. Как ты сам говоришь, окончил университет. Не последний студент в своем выпуске. Возможно, даже первый. Но кто бы ты был, если бы не родители, не школа, не вуз? Те, кто передали, вложили в тебя опыт поколений предков. Пойми, я ничуть не умоляю твоих личных заслуг. Ты все это правильно воспринял, осознал, впитал в себя. Теперь, я уверен, будешь развивать науку дальше и сам откроешь много чего нового и полезного. Всего того, что сможешь передать потом своим потомкам. В этом путь цивилизации.
        А теперь представь… представь, что ты родился в другом месте и с пеленок в тебя вкладывали не современные физико-математические знания, а практики древних тибетских школ. А если не только ты, а и все вокруг тебя постигали бы исключительно одни лишь эти только знания? Как ты думаешь, эта гипотетическая, другая цивилизация сильно бы отличалась от нашей, теперешней? То-то и оно! Мы рабы наших представлений. Отрешиться от них, подняться над реальностью и узреть истину очень мало кто способен.
        Арсений согласно кивнул.
        - Ну ладно, - Муса Бурхан вдруг резко и внезапно подвел итог всей их встречи. - Спасибо тебе за откровенность. Я ценю прямоту и честность. Надеюсь, у нас еще будет возможность вернуться к этому разговору, а у тебя - шанс передумать. В любом случае я уверен, мы останемся с тобой добрыми друзьями, и я всегда буду рад видеть тебя рядом.
        Козырев снова кивнул, простился с почтенным старцем и поспешно вышел на улицу.
        Глава 2
        Лаборатория Акименко размещалась в одном из зданий знаменитого на весь мир института, построенного еще при Сталине. Архитектурный ансамбль, состоящий из нескольких гармонично дополнявших друг друга корпусов, уютно расположился на Ленинском проспекте, посреди густой зелени старого парка. Территория института со всех сторон опоясывалась массивным забором с красивой кованой оградой и с не менее красивыми, внушительными воротами.
        С трепетным волнением Арсений переступил порог кабинета первого в своей жизни начальника. Станислав Сергеевич оторвал голову от бумаг, искренне обрадовался и вышел из-за стола навстречу гостю.
        - В отделе кадров был уже?
        - Да, как раз прямо оттуда.
        - Ну тогда поздравляю с присоединением к нашему дружному коллективу! Мы тут планируем один прелюбопытнейший эксперимент, вот ведь как, им и займешься! Пойдем, я тебя всем представлю!
        Они вышли из кабинета, преодолели несколько метров по коридору и очутились в большом общем зале с высоченными потолками и огромными окнами, в котором просторно расположились на своих рабочих местах двенадцать сотрудников. С момента появления в институте Арсения не покидало ощущение некоторого декаданса, заметной запущенности некогда былой роскоши. Нет, вокруг было вполне чистенько и аккуратно. Но краска на стенах давно не обновлялась, местами облупилась, и даже кое-где бахромой свисали ее ошметки. На дубовом паркете пола отчетливо выделялись протоптанные сотрудниками дорожки, а дорогая мебель за долгие годы эксплуатации изрядно расшаталась и поистерлась. Приборы и установки были далеко не новыми, чувствовалось, что они поддерживаются в рабочем состоянии путем героических усилий инженеров, которые благодаря своей высочайшей квалификации и природной смекалке приноровились изготавливать разнообразные запасные части буквально из ничего, доставать их «из ниоткуда». При этом многие из отремонтированных и доработанных ими агрегатов по своим характеристикам даже превосходили изначальные заводские.
Компьютерный парк отличался разнородностью. Козырев невольно отметил, что машины приобретались бессистемно, время от времени, при появлении необходимых средств.
        Акименко поприветствовал сотрудников и сразу перешел к делу:
        - Коллеги, минуточку внимания! Послушайте меня, хочу вам представить: Арсений Павлович Козырев, с сегодняшнего дня он будет работать вместе с нами. Леночка, - обратился он к молодой сотруднице, - прошу вас, организуйте Арсению Павловичу рабочее место. Ему потребуется компьютер, ну и что там еще, вы лучше знаете. Помогите раздобыть все необходимое!
        Затем он повернулся к невысокому мужчине лет 30 - 35 с зализанными назад темными волосами и маленькими бегающими глазками, одетому в мятый коричневый костюм:
        - Сергей Львович, возьмите, пожалуйста, шефство над Арсением Павловичем. Проводите его в нашу святая святых, покажите там все, расскажите. В общем, введите в курс дела. Парень он сообразительный, вот ведь как, я думаю вы поладите!
        Акименко удалился.
        - Ну пойдем, студент, - сказал мужчина Арсению, как только дверь за начальником лаборатории закрылась, - посмотрим, на что ты способен в общем-то случае. Моя фамилия Цыпкин, но ты меня зови Сергей Львович.
        Они спустились по лестнице в довольно глубокий подвал. Сразу за массивной сейфовой дверью со знаком «Осторожно, радиоактивность!» начинался длинный просторный коридор. Кроме входной в нем было еще пять дверей: две слева и три справа. Цыпкин открыл первую из правых и пригласил Козырева войти. Они оказались в комнате размером примерно шестьдесят квадратных метров. Вдоль левой стены размещались рабочие места, оборудованные компьютерами и различными физическими установками. В центре другой стены, противоположной ко входу, располагалась основная панель управления размером с хороший трехстворчатый шкаф. Перед панелью стоял большой стол. Он, как и панель, был усыпан всяческими индикаторами, тумблерами, кнопочками и рычажками.
        Вдоль правой стены стояли шкафы, забитые документами, диван, кресла и журнальный столик. На столике в беспорядке валялись разнообразные журналы и газеты.
        Это центр управления синхротроном, - начал Цыпкин. - Слева - рабочие места для проведения экспериментов и анализа результатов. Прямо перед тобой - центральный пульт. За пультом - дядя Лева, для тебя - Лев Семенович Бриль, главный инженер всего этого безобразия. Ни один серьезный эксперимент не обходится без его участия, ну и тебе, естественно, тоже придется с ним работать.
        Лев Семенович полностью оправдывал свое имя и был похож на старого доброго льва: его седые волосы, как на голове, так и на пышной бороде, торчали в разные стороны, создавая большую густую «гриву». Можно было также подумать, что его кто-то либо только что сильно напугал, либо подключил к источнику высокого напряжения. Завершали образ классические очки в массивной, роговой оправе на характерном носу.
        Лев Семенович поднялся со своего места и приблизился к посетителям. Протянул руку, откровенно и с интересом разглядывая Козырева с головы до пят. Козырев пожал ее и представился:
        - Арсений, очень приятно! - юноша не смог сдержать улыбку. Имя слишком уж точно соответствовало внешнему виду главного инженера. К счастью, Бриль и не думал воспринимать спонтанную реакцию гостя как насмешку.
        - Добро пожаловать! Всегда рады свеженькой молодежи, - радушно сказал он.
        - В соседнем помещении, - продолжил тем временем экскурсию Сергей Львович, - собственно ускоритель, а еще дальше по коридору - инжектор элементарных частиц. Если будешь себя хорошо вести и договоришься с дядей Левой, он тебе потом когда-нибудь все это покажет.
        После того как физика забралась глубоко внутрь вещества, было открыто строение атома, его ядра, элементарные частицы и способы их взаимодействий - наблюдать происходящие явления воочию стало невозможно. Ученым пришлось придумывать новые методы исследований. Одним из основных таких методов стал анализ последствий соударения элементарных частиц, обладающих высокой энергией, друг с другом или с веществом. И чем выше энергия, тем больше информации можно получить, анализируя итоги такого взаимодействия. Чтобы добиться необходимого эффекта, предстояло научиться как следует разгонять частицу. Чем быстрее она двигалась, тем выше энергия соударения, тем более интересные результаты поступали в распоряжение ученых.
        Поскольку многие частицы имели электрический заряд, логичным образом напрашивалась идея использовать для их ускорения электрическое поле. Сначала появились линейные ускорители - в них частица разгонялась в прямой трубе. Но неизбежные ограничения по длине канала не давали возможности достичь высоких энергий: при скоростях, сравнимых со скоростью света, даже самая длинная труба слишком быстро заканчивалась. Тогда ученые стали пытаться запускать частицы по кругу. Появились циклотроны для ускорения протонов и бетатроны - для электронов.
        Но вскоре и этого оказалось недостаточно. Протон от такой непростой жизни изрядно прибавлял в весе и прилетал к ускоряющим электродам не вовремя, в тот момент, когда поле имело противоположное направление, и, вместо того чтобы ускоряться, наоборот, снижал скорость. Электрон же начинал совершенно неприлично излучать направо и налево электромагнитные волны, которые уносили вместе с собой львиную долю достигнутой с таким трудом энергии.
        Тогда ученые стали пытаться синхронизировать момент воздействия ускоряющего электрического поля с местоположением частицы, а также менять по хитрым законам магнитное поле, которое заставляло частицы постоянно находиться на нужной орбите. Появились синхротроны, синхроциклотроны и синхрофазотроны.
        Но самого факта соударения частиц явно недостаточно. Необходимо его зафиксировать, а кроме того, каким-то образом записать последствия его свершения. Например, сфотографировать треки частиц до и после взаимодействия. И уже на основании этих треков делать выводы о том, какие частицы и с какими энергиями образовались после соударения. Таких способов регистрации результатов за все время исследований придумали множество, а приборы, которые позволяют осуществить это на практике, назвали детекторами или регистраторами.
        Синхротрон, на который Цыпкин привел Козырева, строился в пятидесятые годы двадцатого века, а посему был хоть и заслуженным, но уже довольно-таки старым. Конечно, его не раз модернизировали, но все же он казался дедушкой среди прочих российских ускорителей.
        Благодаря Малахову, а также отчасти обширным родительским связям в царстве физики Козыреву и раньше приходилось бывать и даже работать на более современных и мощных синхротронах. Основные эксперименты, в которых он участвовал, проводились на ускорителе в одном из городов ближайшего Подмосковья. Тот был моложе на двадцать лет и почти вдвое мощнее этого. Но самые яркие эмоциональные впечатления Арсений получил в пятнадцать лет, когда отец взял его с собой в командировку в новосибирский Академгородок. Вот где Арсений сполна ощутил и прочувствовал на себе всю мощь советской атомной индустрии. Возможно, конечно, все дело было в юношеской впечатлительности, но тогда он впервые понял, каким масштабным, сложным и важным делом всю жизнь занимались его родители. И факт этот впоследствии сыграл не последнюю роль при выборе им будущей профессии.
        В огромных залах глубокого подземного бункера со стенами и дверьми толщиной в два метра, которые приводились в действие мощными электродвигателями, поселились технические монстры современной ядерной науки.
        Лазер на свободных электронах, размер которого не меньше теннисного корта, почему-то расположился на потолке одного из помещений. Проходя под ним и подняв голову, можно было увидеть сплетения толстых металлических паучьих лап, хищно обвивающих попавших в плен железных жуков и других фантастических насекомых.
        От вида и мощи различных ловушек захватывало дух: они позволяли удерживать плазму при температурах в миллионы градусов; амбиполярная адиабатическая, целиком занимающая зал в несколько этажей; газодинамическая, похожая то ли на необычный ракетоноситель, то ли на космическую станцию; многопробочная всем своим видом давала понять, что она тут чужая, попала сюда случайно и занесена в нашу цивилизацию по непонятной прихоти проведения неким неизвестным инопланетным разумом.
        Ну и, конечно же, синхротроны. В туннеле кольца одного из них, правда недостроенного, могли запросто разъехаться два автобуса. А всего различных ускорителей в новосибирском институте существовало в то время аж целых четыре!
        Цыпкин подошел к одному из шкафов, достал оттуда несколько папок.
        - Это описание установки, - первая папка легла на стол перед Арсением, - здесь полная информация о том, как и что нужно настраивать, - начал объяснять он. - Далее (вторая папка легла на первую) пользовательская инструкция к программному обеспечению. Программа разработана лично нами, предмет нашей гордости и незаменимый помощник в работе. Позволяет анализировать результаты эксперимента, причем в том числе и в режиме реального времени! Внутри папки кроме бумаг дискета. На ней - конфигурационные файлы. В них тоже нужно будет внести необходимые значения в соответствии с предполагаемым экспериментом.
        Сергей Львович открыл портфель и достал оттуда еще одну, желтую, папку-скоросшиватель.
        - А это описание самого эксперимента, а также рассчитанные параметры на основании теоретических данных. Необходимо обеспечить работу ускорителя в соответствии с этими параметрами. Для этого смотришь первую папку, разбираешься с работой установки и заполняешь специальные формы, вот эти, - он указал на стопку бланков и одновременно увенчал пирамиду документов увесистой синей папкой.
        Цыпкин попеременно открывал многочисленные тома и тыкал пальцем в разнообразные таблички, объясняя, какие числа куда надо заносить.
        - Все эти формы после заполнения подписываешь у Акименко и передаешь Льву Семеновичу. А потом вместе с ним по данным утвержденных форм настраиваешь ускоритель для эксперимента. До начала остался месяц. Две недели тебе на изучение материалов и две недели на подготовку установки. Вопросы есть?
        Арсений со страхом глядел на груду бумаг, папок, формуляров. Неопределенность всегда пугает. Нет, конечно, задача не была для него такой уж новой. Ему приходилось участвовать в подобных исследованиях и раньше, но тут все было как-то незнакомо и непривычно.
        - Пока нет, но обязательно появятся, - понуро ответил он Цыпкину.
        - Тогда свободен. Вперед, за дело!
        Козырев направился к выходу.
        - Удачи, - сказал вслед ему Лев Семенович, все это время молчаливо наблюдавший за введением новичка в курс дела, - будут проблемы или вопросы - ты заходи, не стесняйся! Всегда рад помочь!
        Когда за Арсением закрылась дверь, он обратился к Цыпкину:
        - А ты не слишком круто с ним? Пацан молодой еще совсем.
        - Не переживай, дядь Лёв, - Сергей Львович удовлетворенно и самодовольно глядел вслед ушедшему новобранцу. - Никто его одного под танки не бросит! Пусть профессорский сынок понервничает и попотеет. А то знаем мы таких! Привыкли вечно выезжать на родительской опеке!

* * *
        На следующее утро Арсений сидел на своем рабочем месте, с головой погрузившись в кипу документов. Компьютера у него еще не было, да сейчас он и не требовался. Молодого человека переполняло желание не ударить в грязь лицом. После первого знакомства с задачей она уже не казалась ему столь ужасной.
        Ближе к обеду в их общую комнату зашел Акименко. Поздоровавшись, он направился прямиком к Козыреву. Положил ему на стол несколько листов с текстом и сказал:
        - Арсений Павлович, я прошу вас подготовить отзыв вот на эту прелюбопытнейшую статейку. Очень интересно было бы узнать ваше мнение, вот ведь как! Отзыв мне нужен к пятнице.
        - Хорошо, - удивился Козырев, - я постараюсь.
        Шеф удалился, а Арсений еще некоторое время пытался понять, почему именно ему поручили столь ответственное задание. Он еще ни разу не писал отзывы, да и вообще пока не считал себя вправе официально высказываться по поводу работ других, настоящих и опытных, ученых. Но приказ есть приказ, раз начальство поручило - придется исполнять.
        «Ничего, - подумал про себя юноша, - есть еще три дня, я успею». Однако все оказалось не так просто. Статья была, прямо скажем, неоднозначной. Арсению никак не удавалось до конца разобраться в путаных идеях автора. Да и выводы на первый взгляд казались несколько нелогичными. К тому же дамокловым мечом висела необходимость подготовки эксперимента. Времени на эту работу оставалось немного, и он не мог ее полностью игнорировать. В четверг вновь зашел Акименко и напомнил про отзыв. Сразу же после его ухода Цыпкин подсел к столу Козырева:
        - Чего у тебя там с отзывом? Статью прочитал?
        - Прочитать-то прочитал, но отзыв пока не готов. Впрочем, есть еще целый день, я успею.
        - Какой день? Если отзыв нужен к пятнице, значит, ты его должен передать шефу уже сегодня, и чем раньше - тем лучше. А если он не понравится и придется переделывать, ты об этом подумал, умник? Тебе сейчас надо землю грызть, чтобы авторитет заработать, а ты сопли жуешь!
        Арсений расстроился. Ему совсем не хотелось подводить руководство. Он растерянно смотрел на Сергея Львовича. Тот несколько смягчился:
        - Ладно, студент, мы тут тоже не звери, в общем-то случае. Неспроста ведь Акименко мне поручил присматривать за тобой. Мудрость, она с годами приходит. На вот, держи отзыв. Отдашь шефу, скажешь, сам написал. Будешь должен, потом сочтемся.
        Козырев с удивлением взял бумагу у Цыпкина и погрузился в чтение. По завершении процесса удивление переросло в недоумение:
        - Мне кажется, нам следовало бы написать несколько иначе. Нас учили…
        Цыпкин не дал ему договорить:
        - Забудь все, чему тебя раньше учили, умник! На самом деле ты ничего не знаешь!
        Арсению забывать почему-то не хотелось, но Цыпкин настаивал:
        - Я здесь работаю уже больше десяти лет, знаю всё и вся, так что теперь я для тебя и царь, и Бог. Слушай, что я тебе говорю, и все будет в порядке!
        Арсений равнодушно относился к царям. Бога же представлял себе совершенно иначе. Тем не менее он промолчал. Сергей Львович, чувствуя его неуверенность, сменил начальственный тон на доверительный:
        - Послушай, работа хорошая. Я это знаю, и Станислав Сергеевич тоже это знает. Или ты думаешь, что автор не знал, чего ожидать от Акименко? Конечно, знал, иначе не послал бы ему статью на отзыв. К тому же мир науки тесен. Сегодня ты написал хороший отзыв, завтра тебе напишут. Это жизнь, студент, привыкай! Давай, бери бумажки, дуй к шефу!
        Козырев подошел к кабинету и в нерешительности остановился. Потом постучал и зашел внутрь. Начальник сидел за столом, склонившись над бумагами. Услышав, что кто-то вошел, поднял голову:
        - А, это ты, давай, что там у тебя?
        - Отзыв, Станислав Сергеевич.
        - Уже написал? Молодец, неси сюда. Присядь пока, подожди, я прочитаю.
        Арсений робко присел на краешек стула. Не отрывая взгляда, он смотрел на шефа. Акименко принялся изучать документ. Поначалу его лицо выражало интерес и предвкушение, однако закончив чтение, он с откровенным разочарованием, которое не предвещало ничего хорошего, посмотрел на Арсения. Тот быстро сообразил, в чем дело, и попытался было оправдаться:
        - Так я же ведь…
        Но, не закончив фразу, он понял, что уже слишком поздно. Объяснять что-либо бесполезно. Сам виноват, сам подставился.

* * *
        В понедельник утром Арсений немного опоздал на работу. Ученым платили мало, в науке оставались только энтузиасты и настоящие фанаты своего дела. На дисциплину смотрели сквозь пальцы, посещение было относительно свободным. Он поднялся по лестнице на второй этаж и открыл дверь в коридор, ведущий в его лабораторию. Откуда-то сзади и немного сверху прозвучал приятный женский голос:
        - Арсений Павлович, а вы почему не здороваетесь?
        Обернувшись, он увидел Лену Томилину, которая курила на площадке между лестничными маршами, ведущими на третий этаж. Поднялся к ней:
        - Извините, Лена, я задумался и не заметил вас.
        Лена представляла собой довольно симпатичную, хрупкую, маленькую шатенку с короткой стрижкой и острым вздернутым носиком. Примерно двадцати пяти лет от роду. Тонкий обтягивающий свитер голубого цвета и почти такого же цвета тесные джинсы выгодно подчеркивали ее стройную фигурку.
        - Как вам на новом месте? - поинтересовалась она.
        - Ничего, привыкаю, интересно. Лена, у меня к вам просьба, зовите меня, пожалуйста, просто Арсений. Как-то непривычно на вы да еще по имени-отчеству. А может быть, вообще перейдем на ты?
        - Без проблем, - Лена протянула свою тонкую изящную ручку ладошкой вниз.
        Неожиданно Арсений смутился, он почему-то не знал, как ему следует поступить в подобной ситуации: то ли поцеловать предложенную руку, то ли просто пожать. В итоге выбрал второй вариант как более традиционный среди молодежи.
        - А вы… ты тут давно? Чем занимаешься?
        - Сразу после универа. Я ВМК[11 - ВМК - факультет вычислительной математики и кибернетики Московского государственного университета.] закончила. Вот программки пишу всякие по просьбам сотрудников. Плюс компьютеры обслуживаю, которые тут стоят. Сеть там, все дела.
        - Надо же… Странно.
        - Что-то не так?
        - Нет, ничего особенного. Просто всегда считал, что женщина-программист - это как морская свинка.
        - В смысле?
        - Ну в том смысле, что морская свинка не имеет никакого отношения ни к морю, ни к свиньям.
        Лена широко открыла глаза и даже не сразу нашлась, что ответить:
        - Да, ты умеешь сделать женщине комплимент! - от возмущения она слегка покраснела.
        - Я как раз имел в виду, что ты опровергаешь своим видом эту теорию. Если разобраться, то это как раз комплимент и был. Неудачный, наверное. Извини, неловко вышло.
        - Проехали, забудь. Но прикольная метафора!
        - А чего ты тут сидишь, неужели ничего лучше нет?
        - Люблю свободу, а тут не сильно напрягают. Плюс интернет халявный. А для денег у меня есть много заказов на стороне.
        - Лен, а можно тебе вопрос задать?
        - Интимный?
        - Почему интимный?
        - Наверное, потому, что ты спрашиваешь разрешения.
        Арсений улыбнулся:
        - Не то чтобы интимный… в общем, можешь мне рассказать про Цыпкина? Странный он какой-то… Мне кажется, он меня, мягко говоря, недолюбливает. Не пойму, в чем дело, вроде бы повода не давал.
        - Ну, это как раз просто. После защиты твоего диплома Акименко столько про тебя тут рассказывал. Видишь, даже я в курсе. А Цыпкин всегда ходил у него в любимчиках. Так что делай выводы…
        - Это многое объясняет, - задумчиво произнес Козырев.
        - Кстати, если он увидит, как мы тут с тобой вдвоем мирно беседуем, он тебя еще больше будет, мягко говоря, недолюбливать.
        - В смысле?
        - В том самом.
        - У вас что, роман? - опешил Арсений.
        Лена засмеялась:
        - Ну нет, я себя еще не настолько не уважаю! Так, подкатывал пару раз. Я его отшила. Но не думаю, чтобы он сдался. Он из таких, кто к своей цели идет любыми средствами, не мытьем, так катаньем.
        Лена глубоко затянулась и выпустила вверх плотное облако сизого табачного дыма. Казалось, интерес к ней Цыпкина совершенно ее не волнует. Ни в положительном, ни в отрицательном смысле.
        - Это я заметил, - Арсений решил сменить тему. - На чем пишешь?
        - На «плюсах»[12 - «Плюсы» (жарг.) - язык программирования «С++», объектно-ориентированное расширение процедурного языка «С», созданного в 70-х годах Кеном Томпсоном и Дэвидом Ритчи.].
        - «Если пишешь ты на «Си», будь хоть трижды ламер, про такого говорят: «Он крутой программер!»
        - Коллекционируешь старые «баяны»[13 - Баян (жарг.) - от слова «байка». Интернетовский сленг. Означает старую, известную историю, которая всем давно надоела.]?
        Он улыбнулся:
        - А знаешь, с тобой как-то… легко, что ли. Будут проблемы с программированием - обращайся!
        - Эй, ты чего?! Это была моя реплика! Кто тут из нас новенький? Я тебя самого еще научу кодить[14 - Кодить (жарг.) - писать исходный код, программировать.].
        - Осторожней! Я признал, что ты интересная женщина, но к твоим способностям программировать все еще отношусь скептически!
        Арсений уже сбежал вниз по лестнице. У дверей он обернулся:
        - Рад был познакомиться!
        - Счастливо, - прошептала вслед Лена.
        В душе она смеялась: «Вот ведь нахал самоуверенный! Но в целом ничего, человек приятный».

* * *
        От Лены Козырев направился сразу в кабинет шефа и прямо с порога взволнованно заявил:
        - Станислав Сергеевич, в параметрах эксперимента ошибка! Я все выходные проверял, теоретический расчет дает другие результаты!
        Акименко встал из-за стола и улыбнулся. Казалось, что негатив, появившийся было у него в отношении Козырева из-за инцидента с отзывом, растаял без следа.
        - Заметил? Молодец, порадовал. Присядь, я смотрю, ты прямо с улицы ко мне. Чаю хочешь? - Акименко попросил Валю, плотную блондинку средних лет, которая добровольно взяла на себя роль его секретарши, приготовить два чая.
        Козырев снял теплую куртку, положил ее на один из стульев. Сам сел рядом.
        - Видишь ли, в чем дело, Арсений, - продолжал Станислав Сергеевич, - теория действительно предсказывает несколько иные результаты при подобных параметрах. Точнее она предсказывает, что результаты могут быть получены при несколько иных значениях параметров. Просто тот эксперимент, который вы с Цыпкиным сейчас готовите, уже не первая попытка достичь желаемого, вот ведь как. А первая была как раз с теми параметрами, что ты совершенно правильно сейчас рассчитал. Мы тоже их рассчитали, неужели ты думаешь, что мы не проверяли все это множество раз?
        - И что же делать?
        - Мы пытаемся теперь эмпирически нащупать те самые параметры, которые приведут нас в итоге к искомой цели. Конечно, не вслепую ищем. Думаем, исследуем, пытаемся как-то по-другому интерпретировать теорию.
        - Но ведь это означает несовершенство Стандартной модели…
        - Да, и тем более значимыми будут результаты в случае их достижения. Фундаментальная наука, мой юный друг, она такая. Но, зная твой характер, рискую предположить, что как раз тебя-то это и не должно смущать. Ты же у нас известный любитель опровергать научные догмы.
        - Да, но для этого нужны веские основания. Догмы обычно базируются на прочном фундаменте.
        - А мы не боимся трудностей.
        Арсения удивили амбиции Акименко. Ему сразу вспомнилось известное изречение советского академика Арцимовича: «Наука есть лучший современный способ удовлетворения любопытства отдельных лиц за счет государства». «С другой стороны, - подумал он, - как еще совершать великие прорывы в науке, если не таким путем?» В голову тут же пришла и другая цитата, на этот раз Эйнштейна: «Если в первый момент идея не кажется абсурдной, она безнадежна». «Ладно, - решил в итоге для себя молодой человек, - наверное, они правы».
        Всю дорогу от входа в общую комнату до своего стола молодой человек проделал под пристальным взглядом Цыпкина.
        - Ну что, умник, побежал жаловаться начальству, что в моих расчетах ошибки? Обломался? - ехидно поддел он Козырева.
        - Как вы догадались?
        - Тоже мне, бином Ньютона. Видел, как ты влетел в кабинет Акименко.
        К ним повернулся Олег Смирнитский, известный весельчак и балагур, который сидел за соседним столом:
        - Кстати о Ньютоне. Слышали свежий анекдот семнадцатого века? Короче, решили Ньютон, Паскаль и Гук поиграть в прятки. Водить выпало Гуку, он отвернулся и начал считать. Паскаль убежал и спрятался, а Ньютон нарисовал на земле квадрат со сторонами метр на метр и встал внутрь. Гук, такой, поворачивается, видит Ньютона и говорит: «О, Ньютон!» Потом смотрит вниз, видит квадрат и произносит: «О, нет! Ньютон на метр квадратный это Паскаль!»
        Цыпкин и Козырев молча посмотрели на Олега одинаковыми, ничего не выражающими глазами. Смирнитский со всеми на то основаниями ожидал несколько иной реакции. Он поспешил отвернуться.
        - Не тем ты занимаешься, Арсений. Время только свое напрасно тратишь. Готовься лучше к эксперименту, - продолжил Цыпкин.
        - Но я все-таки считаю, что Стандартная модель лучшее, что есть на сегодняшний день, и так легко отказываться от ее предпосылок не стал бы, - стоял на своем Арсений.
        - Узко мыслите, молодой человек! В твои годы надо бы иметь более живые и гибкие мозги. А они у тебя уже зашорены чужими утверждениями.
        Молодой человек ничего не ответил. Казалось, все складывается против него. Он повесил куртку, сел за свой стол и погрузился в бумаги.

* * *
        Приближалась дата начала эксперимента. Несмотря на первоначальные опасения, Козырев успел и разобраться с настройками синхротрона, и подготовить конфигурацию программного обеспечения. Он еще раз внимательно проверил формы исходных данных и понес их на подпись Акименко. По дороге наткнулся на Цыпкина. Тот заметил в руках Арсения знакомую синюю папку.
        - Куда направляетесь, молодой человек? - спросил тот.
        - Иду к Станиславу Сергеевичу подписывать формы с настройками синхротрона.
        - Ну-ну-ну, разбежался! Остынь! А ты знаешь, что сначала я должен завизировать каждую бумажку, каждый отдельный листочек? Шеф без моей визы даже смотреть не будет.
        - Нет, не знал, вы мне об этом не говорили.
        - Давай сюда папку. Я проверю и сам подпишу у Акименко. Завтра подойдешь ко мне, заберешь. Если, конечно, ты там не напортачил, как всегда. Если же ты остался себе верен, пойдешь исправлять. Вот только времени у тебя почти не осталось.
        Арсений протянул скоросшиватель Цыпкину и направился было на свое рабочее место, но тот снова его остановил:
        - А дискета?
        - Дискету тоже надо подписывать?
        - Дискету не надо подписывать. Послушай, неужели ты действительно решил, что тебе дадут самостоятельно, от начала и до конца, полностью подготовить эксперимент, умник? Давай дискету, говорят тебе, я должен все за тобой проверить!
        Пришлось отдать и дискету. Немного расстроенный Козырев поехал домой. И все же дела шли неплохо. Он затратил много сил, справился со сложной задачей, проявил себя и поэтому испытывал заслуженное моральное удовлетворение. Завтра они приступят к подготовке ускорителя и регистраторов, а потом начинается эксперимент, который позволит вновь окунуться в любимую работу, оставив на какое-то время скучную, но необходимую рутину. К тому же он сумел узнать много нового и интересного, что, безусловно, поможет ему в будущем при решении других задач лаборатории.
        На следующий день все оказалось в полном порядке. Цыпкин передал ему подписанные листочки, вручил дискету. Арсений радостно побежал в центр управления начинать настройку оборудования. По дороге он встретил Олега.
        - Привет, студент! Куда спешишь? - Олег обратил внимание на синюю папку в его руках. - Да вижу-вижу! Что, не терпится начать греть «кастрюлю»[15 - Кастрюля (жарг.) - так физики-ядерщики называют синхрофазотрон, который обычно нужно долго готовить перед началом эксперимента.]?
        - Ага! - с готовностью подтвердил Козырев. - Наконец-то все готово, хочется поскорее приступить к процессу. Достали меня эти бумаги!
        - Ну давай-давай, удачи тебе! - тут Смирнитский как будто что-то вспомнил. - Слушай, ты ведь у нас первый раз идешь настраивать ускоритель?
        - Ну здесь да. Собственно, я и раньше в подготовке особого участия не принимал, так, выполнял роль стороннего наблюдателя.
        - Тем более! Хочешь, я тебе открою одну великую тайну? Как другу!
        - Тайну?
        - Ну да! Ты ж новичок, а всех новичков обязательно ждет «посвящение». Дядя Лёва за этим следит неукоснительно!
        - Посвящение?
        - Да! Вот увидишь, вскоре после начала работ он под каким-нибудь надуманным предлогом отправит тебя в помещение ускорителя. А там в самый неудачный для тебя момент, когда ты будешь весь такой сосредоточенный пытаться выполнить его задание, он включит криопомпу. Знаешь, что это такое? О-о-о… Эта штука такая громкая, да прямо под ухом, да еще в закрытом помещении, да еще с прекрасной акустикой. Потом целый день в голове звенит!
        - Нормально… - возмутился Арсений. - И чего делать? Не ходить?
        - Ну как ты не пойдешь? Тем более что идти туда все равно рано или поздно придется. Не все, знаешь ли, можно настроить с пульта. Но не бойся, я тебе помогу! Вот смотри, - Олег взял листок бумаги и бегло нарисовал простенькую схемку. - Криопомпа отключается в инжекторной. Зайдешь туда и найдешь вот этот тумблер. Он отключит питание криопомпы и с пульта ее запустить уже не удастся. Ты можешь смело идти к ускорителю. Дядя Лёва обломается.
        - А как я попаду в инжекторную?
        - Открою тебе еще одну страшную тайну, которая уже давно является секретом Полишинеля. Карта доступа, которую он тебе даст, подходит к обеим дверям. Нет, конечно, по-хорошему, он должен сделать тебе персональную карту, но он всегда ленится и отдает свою. А она у него от всех дверей.
        - Спасибо, но почему ты мне помогаешь? Ты ж обычно и сам любишь подобные приколы?
        - Ну да, так я как раз и хочу приколоться над Бриль. Есть за ним один должок. Хватит ему уже всех разыгрывать, пора и его хоть разок. Во-первых, с тобой осечка выйдет, во-вторых, придется ему переться в инжекторную разбираться, что там с криопомпой.
        - Ну ладно, спасибо, конечно. Я твой должник!
        - Не вопрос, всегда пожалуйста!
        Олег оказался прав. Действительно, очень скоро Лев Семенович вынул один из листков синей папки и начал рассказывать Арсению, что тот должен сделать в помещении, где непосредственно и располагался синхротрон. Задание было связано с настройкой одного из регистраторов. Арсений про себя ухмыльнулся.
        В коридоре он уверенной походкой продефилировал мимо двери ускорителя и подошел к следующей. Карточка подошла, дверь открылась. Внутри горел свет. Арсений сверился со схемой. В соответствии с ней искомый тумблер находился на противоположной от входа стороне помещения. Для того чтобы его достичь, требовалось обогнуть громоздкий агрегат и протиснуться в узкую щель между двумя какими-то железками. Он еще не успел добраться до тумблера, когда услышал громкий металлический голос:
        - Внимание! Установка включена! Радиационная опасность! Вход в помещения ускорителя запрещен! Блокировка дверей включена!
        Одновременно в нескольких местах сразу загорелись значки «Осторожно, радиация!». Арсений удивился, но особо не испугался. Предупреждение о радиации поступало всегда, когда установка включалась. Реальная угроза облучения была минимальной. Ситуация с дверьми представлялась более опасной. Но даже если он не сможет выйти сейчас, рано или поздно его ведь хватятся.
        Неожиданно наступившую тишину нарушил истошный рев сирены. Зажглось табло «Пожар!». В промежутках между диким ревом тот же металлический голос вещал:
        - Внимание, пожар! Всем сотрудникам срочно покинуть помещения ускорителя!
        Арсений огляделся по сторонам. Пожара не наблюдалось. И тут его осенило! Пожары в помещениях, начиненных дорогостоящим электронным оборудованием, никогда не тушат ни водой, ни пеной, ни даже порошком! Вместо этого пускают газ. Газ вытесняет кислород, без которого горение невозможно. Но и человек без кислорода, к сожалению, тоже существовать не умеет. Раз сработала система предупреждения о пожаре, значит, скоро сработает и система пожаротушения. Будто в подтверждение его слов тут же зажглись таблички «Острожно, газ!» и «Покинуть помещение!».
        Козырев запаниковал. Он всей кожей ощутил реальную опасность. Что делать? Бежать к двери! Еще есть надежда, что она откроется. Бежать трудно, надо протискиваться, перепрыгивать и обходить препятствия. Бесполезно! Дверь безнадежно закрыта. Арсений в неистовстве метался по помещению. Паника нарастала, он не мог найти решение, а время бежало неумолимо. Он понятия не имел, когда пойдет газ, и эта неопределенность ужасала еще больше. Есть ли у него шанс? Надо что-то делать! Надо делать, но что? Вдруг идея! Здесь должен быть интерком. Обязательно должен быть интерком для связи с центром управления! Где же он? Арсений судорожно шарил глазами по стенам. Хорошо, что свет не отключился. В темноте шансов бы не осталось. Ура! Вот она, заветная коробочка, справа от двери, всего в метре от нее. Он снова бросился к выходу, подпрыгивая и спотыкаясь, ударяясь всеми частями тела о торчащие повсюду острые углы приборов. Добежал, невзирая на боль в ушибленных местах, с бешеной силой нажал на кнопку и диким голосом завопил в интерком, буквально прижавшись к нему губами:
        - Лев Семенович! Дядя Лёва! Помогите! Пожар! Я не могу выйти! Я в инжекторе! Двери заблокированы! Помогите! Скоро пойдет газ! Дядя Лёва! На помощь! Эй, кто-нибудь! Кто меня слышит? Меня кто-нибудь слышит? Помогите!
        Он яростно дергал входную дверь, надеясь лишь на чудо. Потом вдруг замер и прислушался. Из интеркома доносился дружный, истерический гогот, временами переходящий в непристойное хрюканье. Наконец, все еще смеющийся голос Льва Семеновича, с трудом превозмогая судороги, произнес:
        - Выходи, чудик, открыто!
        Возвращение Козырева в центр управления вызвало новый приступ всеобщего веселья. К счастью, весельчаков было всего двое: Бриль и Смирнитский. Они стояли перед монитором и увлеченно смотрели запись с видеокамеры наблюдения, расположенной в инжекторной.
        - Идиоты! - беззлобно прокряхтел Арсений, качая головой. Он уже начал понемногу приходить в себя после только что перенесенного потрясения. - А если бы я в штаны наложил? Где бы вы сейчас искали мне запасные брюки?
        - Я бы тебе робу дал, - дядя Лёва даже не пытался скрыть веселья. - Давай иди сюда. Посмотрим на твои приключения!
        С трудом подавляя в себе остатки праведного гнева, Арсений присоединился к двум злобным зрителям. Со стороны прыгающий в истерике человечек на экране действительно выглядел потешно. Но у жертвы еще слишком свежи были впечатления от пережитого, чтобы по достоинству оценить всю комичность момента.
        - А вот, вот смотри, - заходился в новом приступе Олег. - Куда это он рванул? Арсений, чего это тебя к той стене понесло?
        - Я думал, может, там окно, - смущенно признался тот.
        Казалось, сильнее смеяться уже невозможно:
        - Окно! На минус третьем этаже! - Смирнитский уже буквально ползал от смеха по полу. - Окно! Куда окно? В преисподнюю, что ли?
        Лев Семенович начал понемногу успокаиваться.
        - Ладно, Арсений, порадовал, спасибо! Ты мне скажи, чего тебя понесло в инжекторную?
        - Ну мне же Олег сказал, я и поверил!
        - Все верят! - смеялся Олег.
        - А ты проходил инструктаж по технике безопасности? И что же? Нарушил все правила, послушался неизвестно кого. Что написано в инструкции? Ты помнишь?
        - Никто никогда не помнит! - продолжал гоготать Олег, снова и снова просматривая запись.
        - Вход в любые помещения ускорителя без разрешения дежурного инженера строго запрещен! - незлобно возмущался Лев Семенович. - А ты еще собирался что-то там выключить! Ты хоть знаешь, что это был за тумблер?
        - Ему еще повезло, что он не успел тронуть этот тумблер! Нет, дядя Лёва, а все-таки хорошо получилось! Я говорил тебе, что нужно включать именно в такой последовательности: сначала радиация, потом пожар!
        - Враги, - качал головой Арсений. - Я вот только одного не пойму: зачем потребовался весь этот сложный спектакль с участием Смирнитского? Просто сказали бы мне: «Иди туда!» Я бы и пошел, даже и не заподозрил бы ничего.
        - Э, не-е-е! - возразил дядя Лёва. - Мы не садисты. Мы учим людей, воспитываем, а не издеваемся над ними. А смех - это так, приятный побочный эффект. Такой урок запоминается на всю жизнь! Поверь, теперь ты никогда не полезешь туда без разрешения. Каждый раз, когда будешь видеть эту дверь, картинка будет всплывать в голове, как живая. А если бы ты не поперся туда, куда тебя не просили, так ничего бы с тобой и не случилось! Так что это всего лишь урок. Наглядный, полезный и специально для тебя, для твоей же пользы!
        - Ты еще молодец, - добавил Олег, - мало кто вспоминает про интерком.
        - Да, и не расклеился, - поддержал товарища дядя Лёва, - воспринял адекватно. Знаешь, какие тут истерики бывали. О-о-о! Часами не могли в себя прийти!
        Арсений все еще пребывал под впечатлением. Шок он испытал приличный, зато теперь как заново родился. А урок он действительно запомнил на всю жизнь.
        Неделя пролетела быстро. Козыреву понравилось работать с дядей Лёвой. Очень скоро тот позволил ему называть себя так. Бриль являлся настоящим фанатом своего дела, а ускоритель олицетворял для него целый мир! Он не представлял своего существования без этого могучего агрегата. Поэтому и к Арсению он отнесся сначала с пониманием, а потом даже с уважением, когда увидел искреннее желание и упорное стремление молодого человека побыстрее всему научиться и сделать работу как можно лучше.
        Юноша с удовольствием возился с техникой, выполнял любые поручения дяди Лёвы и как губка впитывал в себя все, что тот говорил. Он вполне освоился в подземном комплексе, чувствовал себя там как дома и даже не боялся заходить в любые помещения, правда, необходимость предварительно получить разрешение он помнил, как «отче наш».
        Возиться с железками оказалось гораздо интереснее, чем с бумажками. Козырев еще в институте ощущал особую тягу именно к экспериментальной физике. А тут создавалось впечатление, что ты полноправный властитель над всеми этими сложными и дорогостоящими агрегатами. И они сделают для тебя все, что ты пожелаешь. В пределах своих возможностей, конечно же.
        Накануне эксперимента оставалось сделать последнее приготовление - настроить программное обеспечение для контроля хода эксперимента и анализа его результатов. Собственно, настраивать там было особенно нечего, следовало лишь загрузить конфигурационные файлы с дискеты и еще раз убедиться, что программа работает корректно.
        Арсений удобно расположился в кресле перед монитором. Достал дискету и приготовился вставить ее в дисковод. Неожиданно ему в голову пришла какая-то мысль. Он встал, подошел к вешалке и снял оттуда свою сумку. Из сумки вынул другую дискету. Сверил конфигурационные файлы, находящиеся на двух разных дискетах. Файлы отличались. Козырев задумался. Приняв решение, он достал из кармана куртки третью дискету, вставил в дисковод именно ее, скопировал файлы на диск. Выбрал в меню пункт загрузки конфигурации, указал путь к скопированным файлам, положил палец на клавишу, еще несколько секунд подумал и решительно нажал Enter.

* * *
        К началу собственно измерений установка должна была в течение нескольких дней выходить на заданный режим мощности. Дни текли спокойно и размеренно. Дежурная смена инженеров следила за синхротроном, ученые изредка заходили в центр управления, дабы посмотреть за ходом «нагрева». Арсений в спокойном режиме продолжал изучать особенности работы лаборатории, а заодно ближе знакомился с другими сотрудниками.
        Обычно спокойную, в чем-то даже скучную обстановку взорвали первые же результаты измерений. На пятый день эксперимента Цыпкин ворвался в кабинет шефа, тряся перед собой распечаткой свежих данных. Он пребывал в состоянии чрезвычайного возбуждения:
        - Станислав Сергеевич! У нас ЧП! Я ничего не могу понять! Это какое-то дежавю, мистификация!
        - Ты толком можешь объяснить, что случилось? - Акименко заразился его волнением.
        - Если верить здравому смыслу, то быть такого не может, но это есть! Или я сошел с ума!
        - Ну рассказывай же, не томи! Что там у вас произошло?
        - Конечные результаты в точности повторяют результаты того, самого первого, нашего эксперимента!
        - Однако! - шеф возбудился не на шутку. - Интересно! Но ведь так не бывает!
        - Правильно, не бывает! Но тем не менее факт остается фактом. Посмотрите!
        Акименко взял распечатку и пробежался по ней глазами.
        - Вы уверены, что они в точности такие же?
        - Естественно, я их тогда на всю жизнь запомнил! Вы же помните, мы ждали совсем других результатов. И вдруг эти. Сколько раз перепроверяли, немудрено запомнить.
        Лидер группы немного растерялся. Как же так. Это ж ерунда какая-то. Ни в какие ворота не лезет. Что бы ни делали, получаем одно и то же. Но как бы там ни было, нужно срочно разбираться. Он приказал Цыпкину:
        - Вот что, через полчаса собери-ка всех в помещении пультовой. Обеспечь присутствие Бриля и Козырева. Посмотрим, что за чудеса там у вас творятся!
        Искусно имитируя служебное рвение, Сергей Львович убежал исполнять поручение, а Акименко сел за стол и глубоко погрузился в свои мысли. Серия неудач серьезно подорвала его авторитет в научных кругах, но это было не самое страшное. Страшнее было то, что он начинал терять веру в себя. Казалось, что он бьется головой об стену, а стена эта настолько крепка, что даже не замечает его усилий. И он был не один, он отвечал за целую лабораторию, вел за собой людей, которые по его вине безуспешно бились об ту же непрошибаемую стену. В институте и так уже остались только самые верные и преданные ученые, потерять их означало прекратить существование лаборатории. Столько выдающихся умов до него руководили ею, создавали и развивали, вкладывали в нее свой талант и свои силы. А что ему, неужели суждено стать могильщиком? И мысль эта была невыносимой.
        Коллектив озадаченных единомышленников в составе Акименко, Цыпкина и Бриля всеми силами пытался вникнуть в смысл произошедшего. Они стояли кучкой у монитора одного из рабочих мест в центре управления. Того самого рабочего места, на котором Арсений несколькими днями ранее настраивал программное обеспечение. Козырев же спокойно сидел в одном из кресел и, казалось, мало интересовался происходящим.
        - Та-а-а-к… - задумчиво произнес Станислав Сергеевич. - Действительно, прямо как под копирку!
        - О чем я и говорил!
        - Результаты выглядят невероятными! Ну, и какие у кого будут мысли?
        Обалдевшие коллеги лишь пожали плечами.
        Внезапно у Акименко появилось предположение:
        - Интересно, Лёва, а ты чего это такое настраивал?
        - Чего принесли, то я и настраивал. Что ты, Стас, меня первый день знаешь? У меня с этим строго!
        - А ну дай чего тебе принесли…
        - Вот, пожалуйста, смотри! - Бриль открыл синюю папку. - Дату видишь? Подпись видишь? Заглянем внутрь: каждый листок подписан. Подпись узнаешь свою? Серега, а ты свою узнаешь?
        - Так-так-так, интересно! Ну-ка позвольте поближе. - Цыпкин взял папку из рук Акименко. - Станислав Сергеевич, так это ж… Это ж не те параметры! Это параметры того самого, первого, эксперимента. Так чего ж мы удивляемся, что результаты такие же получаем?
        Одновременным, синхронным движением все трое повернулись в сторону Арсения. Тот продолжал сидеть в кресле с невозмутимым видом.
        - Решительно ничего не понимаю! Козырев, извольте объясниться! - шеф всерьез разозлился.
        Его эмоциональная реплика на состояние Арсения никоим образом не повлияла. Тот ответил спокойным, обреченным голосом:
        - Я взял папку с параметрами первого эксперимента. Вон они все в шкафу стоят свободно. Листы, конечно, подписаны, но папка-то не прошита. Поэтому я вынул листы из той папки и вставил в эту, а листы из этой папки вставил в ту. Вот и все.
        - Но зачем? - Акименко пребывал в шоке.
        - Я хотел повторить эксперимент со старыми параметрами. Убедить в этом вас мне бы не удалось, поэтому я и придумал вариант с подменой.
        - Ну знаете… - от возмущения Станислав Сергеевич не знал, что и говорить. - Это уже просто ни в какие рамки не вписывается, вот ведь как!
        Он ходил по комнате из угла в угол и только периодически разводил руками.
        Цыпкин отрывался от души, крича на Арсения благим матом:
        - Как это понимать, безмозглый молокосос?! Ты вообще понимаешь, чего творишь, в общем-то случае? Да ты кем здесь себя возомнил? Ты наплевал на всех, ты труд огромного коллектива вот просто так взял и спустил в унитаз!!!
        Козырев молчал. Бриль сел за свой пульт и отвернулся от всех. Он ненавидел подобные истории, не мог переносить их буквально на физическом уровне, потому и предпочитал сложные механизмы обычному людскому общению.
        - Арсений, хотелось бы услышать от тебя более вразумительные объяснения, - Акименко грозной скалой нависал теперь над провинившимся сотрудником.
        - А что тут объяснять, Станислав Сергеевич? Ответственность целиком на мне, я данный факт признаю, и более мне добавить ничего. Разве что кроме… В общем, я бы предложил не прекращать эксперимент, я верю в Стандартную модель. Можете меня уволить или даже убить, но я сделал то, что сделал. Исправить ситуацию сейчас уже невозможно!
        - У него еще хватает наглости что-то предлагать! - вновь завелся Цыпкин. - Да тебя на пушечный выстрел теперь никто не подпустит к установке! Да тебя тут больше никто и никогда даже слушать не станет! И не только тут, а вообще нигде! Все, забудь про науку! Ты кончился, придурок, ты кончился как ученый, даже еще не начавшись!
        Козырев ничего не ответил.
        Акименко тоже хранил гробовое молчание. Он сел на диван, взял в руки журнал. Какое-то время листал его с невидящим взглядом, затем и вовсе закрыл, свернул трубочкой. Локти поставил на стол, журнал между правой и левой рукой образовал некое подобие полочки, на которую шеф положил свой подбородок и замер. Несколько минут он сосредоточенно смотрел в одну точку. Потом медленно произнес тихим, едва слышным голосом:
        - Завтра я уезжаю на неделю в Швейцарию. Эксперимент продолжать как ни в чем не бывало. Никому ничего не предпринимать! Разбор полетов после моего возвращения. И чтобы об инциденте знали только присутствующие!
        - Какой смысл продолжать эксперимент? - удивился Цыпкин. - Эти данные у нас уже есть!
        - А какой смысл его прекращать? Так или иначе, но эксперимент идет. Дадут ли нам организовать новый? Сомневаюсь… а к вам, Сергей Львович, у меня еще будут вопросы по возвращении. Как так получилось, что эксперимент готовится по неверным параметрам, а вы - тот, кто за него отвечает, - про то ни сном ни духом?! И Козырева, кстати сказать, я тоже вам поручал, вот ведь как! Арсений, безусловно, виноват, но имейте в виду, с вас тоже никто ответственности не снимает!

* * *
        Как ни старайся скрыть провал столь крупного эксперимента, а шила в мешке не утаишь! Вскоре вся лаборатория, да что там лаборатория, весь институт обсуждал произошедшее.
        В тот же вечер Козыреву позвонил Малахов. Он был явно расстроен.
        - Арсений, скажи мне, милый друг, что там у тебя случилось? Мне звонил Акименко, ты даже не представляешь, что мне пришлось от него выслушать!
        - Ну значит, вы уже все знаете.
        - Да, но мне все ж таки хотелось бы услышать и твою версию.
        - Моя версия ничем не отличается от официальной.
        - Что-то тут не сходится, мой мальчик. Во-первых, я слишком хорошо тебя знаю. А во-вторых… - Малахов замолчал.
        - Что во-вторых? - Арсений явно заинтересовался.
        - Скажем так, - после паузы продолжил профессор, - из того, что я слышу, не может следовать то, что я вижу.
        - Что там, расскажите! - Козырев понял, что учитель имел в виду свои особые способности, а подобное сообщение не могло оставить его равнодушным.
        - Не знаю, Арсений, что ты там задумал и в какие игры играешь, но после окончания эксперимента я жду тебя в гости!
        Малахов положил трубку.
        Родители оптимизма не добавляли. Акименко звонил и им тоже. Они, конечно, готовы были во всем поддержать своего сына, но тот замкнулся в себе, ничего обсуждать не желал и ни на какие вопросы не отвечал. После нескольких безуспешных попыток достучаться до Арсения они отстали.
        В институте он чувствовал себя изгоем. Никто ему явно ничего не высказывал, но не заметить подобные изменения в отношении все равно невозможно. Лена оставалась единственным человеком, которого, казалось, происшествие нисколько не расстраивало и которая совершенно не изменила своего к нему расположения. Он старался появляться на работе как можно реже. Когда приходил, много времени проводил в центре управления, наблюдал за ходом эксперимента. Кроме него, похоже, происходящее на ускорителе никого больше не интересовало. Все остальное время своего присутствия в институте он с удовольствием общался с верной подругой.
        Акименко задержался на пару дней в Швейцарии и появился в институте лишь в среду. Часа два у него ушло на то, чтобы разобрать накопившиеся мелкие текущие вопросы. Сразу после этого он попросил Валю:
        - Пригласите, пожалуйста, ко мне Цыпкина и Козырева. Пусть зайдут минут через пятнадцать.
        Коллеги явились порознь, но почти одновременно. Арсений принес какие-то бумаги и положил на стол перед Акименко.
        - Что это? - шеф устало перебирал руками стопку листков с многочисленными таблицами.
        - Это результаты эксперимента. Те, которые успели собрать и обработать по состоянию на вчерашний вечер.
        Станислав Сергеевич посмотрел на Цыпкина. Тот недоуменно пожал плечами. Шеф снова перевел взгляд на Арсения.
        - Результаты полностью подтверждают предсказания Стандартной модели. Есть, конечно, небольшие отклонения. В пределах погрешности измерений. Нужно дождаться завершения эксперимента, чтобы утверждать окончательно. Но уже сейчас не остается сомнений: мы у цели!
        - Бред какой-то, - прокомментировал Цыпкин. - Очередные инсинуации!
        Акименко тщательно изучил бумаги. Слова молодого сотрудника вроде бы подтверждались. Оставалось непонятным, каким образом такое могло случиться. Акименко устроился в кресле поудобнее и вопросительно уставился на Козырева:
        - Ну-те’с, внимательно слушаем.
        - Когда я узнал, что эксперимент на основании предсказанных теорией параметров провалился, я много думал, как такое могло случиться. И тут меня осенило: а что если ошибка не в самом эксперименте, а в интерпретации полученных данных. Ведь данные обрабатывались с помощью программы, к тому же самописной. Я хорошо знаю, как создаются программы, и предположил, что вероятность программной ошибки много выше, чем возможность несовершенства Стандартной модели.
        - Это программа, в общем-то случае, неоднократно проверялась на множестве других экспериментов! - язвительно возразил Цыпкин.
        - Программа наверняка дорабатывалась, - парировал Арсений, - и ошибка могла появиться позднее либо находиться на такой ветке, на которую раньше не попадало управление. Да мало ли… Ошибка могла спокойно существовать все это время и никак не проявлять себя.
        - Бред! Даже если предположить, что ошибка действительно была, что ты нашел ее и исправил, все равно мы все своими глазами видели - результаты были в точности такими же, как и в первый раз, - продолжал возражать Цыпкин.
        - Сергей Львович, давайте дадим Козыреву договорить. Продолжайте, Арсений, - осек его Акименко.
        Цыпкин посмотрел на Арсения с ненавистью.
        - Я понимал, что не успею разобраться в таком огромном количестве кода, - спокойно продолжал Козырев. - К тому же пришлось бы где-то раздобыть исходники, как-то организовать процесс отладки. Это все сложно и долго. Поэтому я решил использовать параллельно с вашей свою программу. Я ее написал немного для других целей. Вы, Станислав Сергеевич, видели ее на защите диплома. Но доработки требовались незначительные.
        - Но вы же ее писали совсем для другого оборудования! Даже если модуль анализа подошел, модуль интеграции надо было полностью переписывать! - не унимался Цыпкин.
        - Я его не переписывал. Лена мне дала готовые библиотеки, я их использовал.
        - Сука! - тихо вырвалось у Цыпкина, но Козырев услышал, зло посмотрел на него и так же тихо в ответ процитировал известную строчку: «Коль не отдашься, скажут «сука». Цыпкин понял, что Арсений в курсе их взаимоотношений, и сразу же сменил тактику:
        - Станислав Сергеевич, это все Томилина, ее программа, я всегда говорил, от нее никакого толка, ее надо было давно уволить!
        - Томилина тут ни при чем, - заступился за коллегу Арсений. - Она же не физик. Ей как сказали, так она и запрограммировала. Мне это знакомо. Повторюсь, я знаю, как создаются подобные программы. Формализация нулевая, постановка вся на словах. При коммуникациях между учеными и программистами всегда теряется чрезвычайно важная информация. Поэтому я и предпочитаю сам писать для себя программы.
        В очередной раз за последний месяц Акименко был шокирован. «Да, ребята, с вами не соскучишься, - подумал он про себя. - Конечно, это все еще нуждается в проверке, но похоже, что Козырев не врет». Вслух же добавил:
        - Ладно, идите пока. Сам все буду проверять, лично. Арсений, задержитесь, пожалуйста.
        После того как Цыпкин вышел, он продолжил:
        - Ты, наверное, думаешь, что победителей не судят?
        - Я просто не знал, как мне отстоять свое мнение.
        - Ты бы мог просто прийти и рассказать мне о своих планах, вот ведь как. Почему ты думаешь, что я бы тебя не поддержал?
        - У меня не было доказательств, только идея. Ее требовалось проверить. Я взвесил шансы и понял, что Цыпкина мне не преодолеть. Кто я? Выпускник, только что закончивший университет, хоть и способный. Умник-зазнайка, выскочка. Вы бы все равно его послушали, тем более что и сами придерживались того же мнения. Как же, столько времени бились над проблемой, а тут пришел какой-то…
        - Ты только не возомни, что полностью искупил свою вину и оправдался в моих глазах. Лично я против подобных фокусов! Что с тобой делать, я еще подумаю. Пока можешь быть свободен!
        Когда за Арсением закрылась дверь, он подумал: «Действительно, что мне с ним делать? Вот как на него злиться, как его выгнать? …Но наказать следует. Это определенно!»
        И все же Акименко был ужасно рад. В конце концов, все плохое быстро забывается. Да и вообще, со временем все забывается, кроме результата. А результат, похоже, присутствовал. Нет, сомнения все еще оставались, но он уже понял, почувствовал своей развитой интуицией ученого: результат есть! И это было важно, это было чрезвычайно важно! Это было сейчас для него важнее всего на свете!

* * *
        Сразу после разговора с шефом Арсений зашел к Лене:
        - Пообедать не хочешь?
        - Что, уже двенадцать? Пойдем съедим чего-нибудь.
        Они направились в институтскую столовую. Кормили там весьма неплохо: вкусно и недорого. Если во всем остальном институте уже ощущалось широкомасштабное наступление капитализма, то столовая каким-то неведомым образом оставалась, наверное, последним островком прежнего мироустройства.
        Арсений любил бывать здесь. Атмосфера в стиле ретро навевала ностальгические чувства. Сметана в стаканах: полный или половинка на выбор, кефир, яйцо под майонезом, глазунья, творожная запеканка, салат из свеклы с чесноком, грецкими орехами и майонезом, традиционный оливье, квашеная капуста с клюквой, малосольные огурцы, украинский борщ, рыбный суп из консервов, пельмени со сливочным маслом или со сметаной, отварные сосиски, котлеты или тефтели, толстые, пышные оладьи с вареньем или медом на выбор, блинчики с творогом, блинчики с мясом, компот из сухофруктов, чай в стакане с подстаканником. Столы накрыты клеёнкой, посередине салфетки в граненом стакане и ядреная горчица в открытой чашечке с ложечкой, крупная мокрая соль в такой же чашечке, алюминиевые столовые приборы.
        Ребята выбрали еду, расплатились и сели за столик.
        - Шеф вернулся? - спросила Лена.
        - Да, здесь.
        - Виделись?
        - Ага.
        - Как все прошло?
        - Нормально, примерно, как я и рассчитывал…
        - Остаешься?
        - Пока не знаю.
        - Жаль, если ты уйдешь. Здесь не так много приятных людей.
        - А я приятный? - Арсений лукаво посмотрел на Лену.
        Лена не ответила. Какое-то время они ели молча.
        - Слушай, Козырев, а есть у твоего имени какие-нибудь уменьшительные, упростительные или ласкательные варианты? А то сложно это как-то и слишком уж официально: Арсений. Как тебя зовут друзья, там, или родители?
        - Зови меня как хочешь, только не Сеней.
        - Чего так?
        - Ненавижу это имя. Прямо воротит. Сеееенняя. Фу. А вообще, друзья зовут меня Арс. Мне нравится. Правильные ассоциации вызывает: Бог войны Марс, снежный барс.
        - Ага, нелепый фарс. Сеня, а вам не кажется, что вы излишне самоуверенны? - Лена посмотрела на него с иронией.
        Арсений улыбнулся:
        - Ну, если честно, то часто это просто попытка скрыть слабости, поза. Некий стеб над собой. Друзья знают и не обижаются. Хотя, если разобраться, что есть самоуверенность? Где грань между уверенностью и самоуверенностью? Вот умный человек, если он действительно умный, как ты думаешь, способен адекватно оценить себя в сравнении с окружающими его людьми?
        - Да, наверное.
        - Ну вот, он оценил себя. Адекватно. Ни больше, ни меньше, как есть. И получилось, что он умнее и способнее многих. Что ему делать? Держаться естественно - будешь выглядеть самоуверенным. Притворяться, что ты такой же, как все? Противно! Впрочем, многие так и делают. А я не хочу! Пусть уж лучше считают меня самоуверенным.
        В столовую зашел Цыпкин. Увидев Арсения с Леной, не смог удержаться, чтобы не подойти к ним.
        - Что, голубки, празднуете победу? - он буквально кипел от злости.
        - Мы не злорадные, просто зашли поесть, - миролюбиво ответила Лена.
        - Ты, Козырев, не радуйся раньше времени. Ты тут без году неделя, и методы твои никому не нравятся. И сам ты тут тоже никому не нравишься. Так что я бы на твоем месте не расслаблялся! Один раз тебе повезло, но не думай, что ты уже схватил удачу за одно место.
        - Я и не думаю, - спокойно ответил Арсений. - И это была не лотерея, а взвешенное, продуманное решение. Стандартная модель…
        - Опять ты со своей Стандартной моделью. Ты еще хоть что-нибудь знаешь, в общем-то случае? - грубо перебил его Цыпкин. - Ограниченно ты мыслишь, Козырев. Да и сам ты какой-то ограниченный.
        - Спасибо за комплимент, к сожалению, не могу ответить вам тем же, - улыбнулся Арсений.
        - Комплимент? - удивился Цыпкин.
        - Да, как говорил Эйнштейн, есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной я не уверен.
        Когда Цыпкин позорно удалился, Лена сказала Арсению:
        - У тебя теперь появился опасный враг. Я бы на твоем месте была очень осторожной.
        - Мне нечего бояться. Глупость никогда не победит разум.
        - Да, - иронично улыбнулась Лена. - Ты прав. Какая же это самоуверенность!

* * *
        На этот раз Арсений приехал к Малахову домой, в его московскую квартиру на Спортивной. Старый четырехэтажный дом в тихом московском переулке. Квартира была просторной, профессорской, полученной, как и дача, в годы развитого социализма. Евгений Михайлович встретил Арсения в прихожей.
        - Заходи-заходи! Здравствуй, дорогой! Раздевайся, вот тут можешь повесить куртку, - радушно суетился профессор.
        Они пожали друг другу руки. Козырев прошел в гостиную.
        - Сейчас мы сообразим чайку. У меня есть отличный киевский торт, настоящий, как раньше. Научились делать, стало быть, я сам удивился, когда попробовал.
        - Нади нет? - спросил Арсений.
        - Нет, бегает где-то. Вы ж, молодые, всё заняты, всё в суете. Жена тоже ушла, так что мы тут с тобой одни. Располагайся!
        Надя пока обитала вместе с родителями, а вот Антон уже существовал вполне самостоятельно. После смерти бабушки ему досталась неплохая квартира недалеко от метро «Аэропорт». Это было настоящее богатство, потому что для большинства молодых людей квартирный вопрос стоял чрезвычайно остро. Честно заработать на собственное жилье в то время представлялось практически невозможным. Зато друзья часто пользовались гостеприимством Антона и устраивали у него дома шумные молодежные посиделки.
        Малахов принес поднос, на котором возвышался огромный чайник с чаем, а также две фарфоровые чашечки, такие же блюдца и торт. Он поставил все это на большой стол.
        - А может быть, партейку в шахматы? Так, под беседу? - предложил он.
        - С удовольствием! - согласился гость.
        Евгений Михайлович достал шахматную доску. Высыпал содержимое на стол. Взял в каждую руку по разноцветной пешке, убрал их за спину.
        - В правой! - выбрал Арсений.
        В правой руке оказалась белая. Они расставили фигуры. Налили в чашечки чай. Малахов отрезал по кусочку торта и положил на блюдца.
        Козырев прекрасно понимал, что Малахову не терпится узнать подробности его приключений, однако начал он вовсе не с этого. Когда первоначальная суета немного улеглась, первые ходы были сделаны и встреча, как и партия, плавно перетекала из дебюта в миттельшпиль, профессор, обдумывая варианты защиты, негромко произнес:
        - Я знаю, ты встречался с Бурханом, - констатация факта не вызвала ответной реакции, поэтому Евгений Михайлович спросил напрямую. - Как прошло, о чем говорили?
        - Да нормально поговорили. С одной стороны, йогин, конечно, оказался прав, - с готовностью ответил Арсений, хотя подобная тема оказалась для него неожиданной. - Я изменил предначертанное. В том смысле, что я отказался становиться его учеником. А значит, и дикши не будет, не будет и событий из предсказания. В общем, ерунда все это! Не стоит заморачиваться!
        - Ну-ну, ладно, - тихо произнес Малахов то ли с облегчением, то ли, наоборот, с некоторым сомнением. - Стало быть, ты не веришь. Что ж, может, ты и прав. Тогда давай рассказывай про свои новые приключения.
        - Ну, в общем, дело было так. Цыпкин всю жизнь ходил в любимчиках у Акименко, - Козырев живо переключился на беспокоящую его тему. - Поэтому, когда шеф, вернувшись после защиты дипломов, в восторженных тонах отозвался о моей работе, у того сразу зародилась неприязнь ко мне. Я думаю, у него не очень высокие способности как у ученого, но благодаря своей природной ловкости он умеет, извиваясь ужом, аккуратно пролезать между струйками подводных течений. За счет этого, а также благодаря близости к Акименко ему удавалось в принципе неплохо существовать.
        Он отломил приличный кусок торта, положил его в рот и запил чаем:
        - А действительно вкусно!
        После паузы продолжил:
        - А тут еще этот отзыв. Проекты отзывов для Акименко всегда готовил Цыпкин. Шеф, как правило, в разговоре всегда высказывался о работе до того, как поручить что-то написать. Поэтому Сергей Львович обычно знал, какой тональности ожидает от него руководство. Образование у него неплохое, плюс опыт. В общем, всегда попадал. А в этот раз Станислав Сергеевич решил мне устроить, так сказать, проверку боем. Цыпкин сначала было расстроился, но потом решил использовать ситуацию в своих целях. Дело в том, что автор статьи - его друг.
        - Друг?
        - Ну, друг или приятель… А может, не друг и не приятель, а просто денег подкинул. Впрочем, я не знаю наверняка, а гадать и строить всяческие домыслы не хочу. В любом случае Цыпкин имел свой интерес, чтобы отзыв получился положительным.
        - А ты как узнал?
        - Я видел их вместе, потом Олег… В общем, это долгая история, давайте не будем отвлекаться. Но информация достоверная.
        Арсений поднял коня, подержал в воздухе и поставил на место. Немного подумал и все-таки пошел конем на F4. После сделанного хода продолжил:
        - На этот раз Цыпкин не знал, как Акименко относится к статье. Он уже начал прикидывать в голове, как бы ему это незаметно выяснить. Несмотря на желание помочь другу, подставляться он не собирался. А тут такая прекрасная возможность: использовать меня для своих грязных целей. Подпишет - хорошо. Не подпишет - тоже хорошо: конкурент себя дискредитирует. К тому же в случае моей неудачи переписывать проект отзыва все равно придется ему, и тут уж он сыграет на контрасте.
        - Ферзь на D4 сильно стоит, - задумчиво произнес Малахов. - Но, я так понимаю, это все еще пока предисловие.
        - Да. Я, конечно, для себя уже понял, что это за личность. Но все же недооценил всю глубину его сволочной натуры. Я ведь поначалу как хотел - параметры эксперимента подменить на старые, а настройки программы оставить новыми. Тогда результаты в режиме реального времени все равно отличались бы, никто сразу и не заподозрил бы подмены. Они же толком не знали, чего ждать от эксперимента с такими параметрами. А я бы пока набрал данных, проверил все как следует и признался бы. Все прошло бы тихо и спокойно.
        - Да уж, тихо и спокойно, - проворчал Евгений Михайлович, вспоминая звонок Акименко.
        - Когда я уже собрался загружать конфигурационные файлы, - продолжал рассказ о своих приключениях Арсений, - мне вдруг пришла в голову мысль: «А ведь дискета какое-то время находилась у Цыпкина! Интересно, не решил ли он мне еще раз нагадить?» Я свой вариант на всякий пожарный сохранил тогда на отдельной дискете. Сверил. И точно - изменил. Ну что-то там, я не знаю что. Подробно разбираться не стал, смысла не было.
        - Не может быть! - вскликнул профессор.
        - Я сам удивился! Ну знал, что он не вполне благороден, но чтобы настолько! Тогда я решил не скрывать подмену, а наоборот, довести ситуацию до абсурда, привлечь к ней максимум внимания всего института. Поэтому я загрузил конфигурационные файлы от первого эксперимента. Дискета была там же, в папке с настройками. Подменяя листы, я и дискету сохранил у себя. Цыпкин сполна оправдал мои ожидания: тут же заметил идентичность данных и поднял крик.
        - Ты рисковал! А если бы Акименко прекратил эксперимент?
        - Я думал об этом. И рассчитывал на его мудрость. В крайнем случае я бы просто признался, что есть шанс добиться результата уже сейчас. Он бы не устоял. Конечно, эффект получился бы не столь впечатляющим, но себя я бы реабилитировал.
        Евгений Михайлович сделал короткую рокировку.
        - Да, Арсений, наворотил ты дел, целый детектив, - он подлил себе чаю. - Ты, наверное, ожидаешь моей похвалы? Отнюдь! Я категорически не одобряю твой поступок!
        - В самом деле?
        - Да! Я все ж таки считаю, что можно было найти вариант объяснить ситуацию Станиславу Сергеевичу, не прибегая к столь экстремальным методам. Цель далеко не всегда оправдывает средства.
        - Он бы меня не послушал. Я бы засветил идею, они бы ее завернули и мне бы уже не представился шанс проверить свою мысль экспериментально. Впрочем, вполне допускаю. То, что я не нашел способа, еще не значит, что его не существует вовсе. Но лучшего варианта я не увидел, а потому поступил так, как сумел придумать.
        - Я не буду оригинален. Как всегда, приведу тебе в подтверждение моей позиции слова великого Эйнштейна: «Никакая цель не высока настолько, чтобы оправдывала недостойные средства для ее достижения».
        - Тогда и я отвечу его же словами: «Чтобы покарать меня за отвращение к авторитетам, судьба сделала авторитетом меня самого». Так что получайте, господин Эйнштейн! Вы для меня не авторитет! Будем жить своим умом! А вам, кстати, мат, профессор!
        Глава 3
        Акименко оставил Козырева в институте, но в качестве наказания поручил ему разобрать все документы согласно номенклатуре дел, накопившиеся в лаборатории за несколько последних лет. Отчеты, копии договоров, приказы, материалы семинаров и конференций, описание экспериментов, теоретические расчеты и даже журналы по охране труда и технике безопасности. Груды бумаг валялись пугающими массивными кучами повсюду: на столах, в шкафах и даже на подоконниках. Занятие, конечно, не самое интересное, но и строгим такое наказание тоже вряд ли можно было назвать. Всего лишь какой-то месяц нудного, чисто механического труда - и Арсению удалось навести порядок внутри всего этого документального хаоса.
        После того как информация об успехе эксперимента стала общедоступной, отношение к нему в коллективе сложилось неоднозначное. Многие, особенно те, кто был кровно заинтересован в результатах эксперимента, безусловно, отдавали ему должное, а посему и поступок его считали в какой-то степени оправданным. Другие, напротив, либо завидовали ему, либо искренне, в силу собственных моральных принципов, считали применение подобных методов недопустимым. И если с последними Козыреву так или иначе удавалось найти общий язык, то с завистниками дела обстояли гораздо хуже. Особенно, конечно, в этом плане старался Цыпкин.
        Однако Арсений не сильно переживал по поводу сложных взаимоотношений с коллективом. Акименко не смог долго гневаться и явно расположился к Козыреву. Очевидно, ощущал в нем человека, близкого себе по интеллекту. Они вместе писали статьи, принимали участие в конференциях и семинарах, обсуждали планы на будущее. Жизнь закрутила Козырева в водовороте повседневных забот, сложных проблем, ярких свершений и понесла с бешеной скоростью вперед, в мир большой науки. И ему нравилась такая жизнь.
        Несмотря на это, а быть может, именно поэтому, дохода работа приносила совсем немного. Даже с учетом некоторых поступлений от Малахова и Романского, где Арсений тоже числился совместителем, свободных денег почти не оставалось. Вот почему, когда в сентябре после полугода работы пришла пора первого отпуска, ему не пришлось долго ломать голову, выбирая из множества вариантов отдыха.
        В прошлом году родители Арсения, отдыхая в Крыму, в районе поселка Кореиз недалеко от Ялты, совершенно случайно и неожиданно для всех и даже для себя самих купили там квартиру. Вокруг было так потрясающе красиво: нависающие сверху гигантским исполином вершины Ай-Петри, внизу - море, сверкающее на солнце темно-синим сапфиром, вокруг - изумрудная зелень субтропических садов и старинных парков. А цена по московским меркам являлась настолько низкой, что Нонна Алексеевна не смогла противостоять своей давней мечте иметь собственное жилье на берегу Черного моря. Дополнительным стимулом покупки стало желание вложить в недвижимость последние деньги, которые все еще оставались после работы за рубежом. Экономическая ситуация в стране сохранялась сложной, и они справедливо опасались потерять накопления всей своей жизни. Даже на самое дешевое жилье в Москве этих средств катастрофически не хватало, а вот в Крыму в то время на них можно было купить очень даже неплохую трехкомнатную квартиру недалеко от моря.
        Правда, несмотря на то что цены действительно были относительно невысокими, нужной суммы наличных с собой на отдыхе у Козыревых, естественно, не оказалось. Поэтому, пока они с хозяйкой квартиры оформляли документы у нотариуса в Ялте, Арсений, будучи в Москве, передавал деньги ее мужу, работавшему в то самое время, как и многие другие граждане бывшего Советского Союза, на стройках российской столицы. Едва он вручил обговоренную сумму, тот позвонил жене, и она подписала договор купли-продажи.
        Таким образом, вопрос отдыха на этот год, а при необходимости и на все последующие, оказался решенным. Компания попутчиков тоже подобралась быстро. Сын Евгения Михайловича, Антон Малахов, и школьный друг Козырева, Борис Минин, с радостью согласились провести время на берегу все еще теплого сентябрьского моря вместе с Арсением. Друзья планировали вволю позагорать и покупаться, напиться на весь год вкусного крымского вина и погулять по полной программе, насколько хватит их молодых сил и юношеского задора.
        Но они собирались почтить Крым своим присутствием только осенью, в бархатный сезон, когда спадала основная жара да разъезжались по домам толпы суетливых туристов.
        Сейчас же в своей новой южной квартире отдыхали Козыревы-старшие - Нонна Алексеевна и Павел Тимофеевич.
        Они приехали в Крым на автомобиле, что делало их независимыми от дефицитных билетов и давало дополнительную свободу в путешествиях по полуострову. Питались в основном дома, готовили сами. Но иногда - два-три раза в неделю - позволяли себе поужинать в полюбившемся им небольшом, уютном ресторанчике на набережной. Обслуживала их всегда одна и та же официантка Вика. С самого первого посещения им так понравился и ресторан, и миловидная официантка, что они уже не искали для себя других вариантов.
        Девушка действительно олицетворяла собой образец аккуратности и внимательности. При этом она настолько умело сочетала в себе услужливость и собственное достоинство, что становилось ясно: при желании человек может найти свое призвание даже в такой не очень модной и престижной профессии, как официант. Всегда подскажет, какое блюдо лучше выбрать, при этом учитывала весь широчайший набор влияющих факторов: от свежести продуктов до дежурной смены поваров. Посоветует, что лучше сочетается с уже выбранным блюдом. Никогда не принесет плохо приготовленную или некрасиво оформленную еду. Даже в часы самого высокого наплыва посетителей вовремя заметит, что надо подлить вина или унести использованную посуду. Можно было не сомневаться, заказ принесут в нужное время, в нужной последовательности и обязательно горячие блюда будут горячими, а холодные напитки - холодными. Свежие скатерти и салфетки, чистые приборы с каждым новым блюдом, красивая сервировка - эти на первый взгляд мелочи превращают обычный поход в ресторан в настоящий праздник.
        Внешне Вика была довольно симпатичной девушкой с длинными темно-рыжими волосами. Приятное лицо с характерными чертами ненавязчиво намекало на наличие в ее роду дальних предков с кавказской кровью. А вот что сразу бросалось в глаза, так это стройная, прямо-таки точеная фигурка. Длинные и красивые ноги являлись, пожалуй, ее основным неоспоримым достоинством, и она всегда умело их подчеркивала элегантными туфлями на высоченном каблуке. Не очень высокий рост вдобавок ко всему создавал общее впечатление эдакой хрупкости и миниатюрности и довершал собой образ девушки, которую хотелось защитить, окружить заботой и всю жизнь носить на руках.
        Срок пребывания старших Козыревых в Крыму подходил к своему логическому завершению. Они замечательно отдохнули и теперь стремились оставить молодым людям, спешащим им на смену, подробные рекомендации, которые позволили бы тем провести время отпуска максимально удобно, полезно и эффективно. Подготовленное письменное руководство занимало уже 12 тетрадных листов и содержало главные особенности курорта, основные достопримечательности в широком смысле этого слова и прочие интересные и полезные нюансы. Не хватало в нем, с точки зрения Ноны Алексеевны, только одного, но самого важного момента. И она со всей своей чуткой и заботливой материнской душой непременно планировала сей пробел заполнить. Вот почему в один из последних вечеров, ужиная в ресторане, предприимчивая женщина обратилась к Виктории с необычной просьбой:
        - Вика, какая ты молодец, нам всегда так нравилось у тебя! Всегда очень вкусно и красиво!
        - Спасибо, мне тоже приятно, что у вас останутся хорошие воспоминания об отдыхе и о нашем ресторане.
        - Да, мы скоро отбываем восвояси, но нам на смену приезжает наш сын вместе со своими друзьями. Мы обязательно им про тебя расскажем! Ты уж не оставь их, пожалуйста, без своего внимания!
        - О чем речь! Конечно, пусть заходят, вы же знаете, мы их примем как самых дорогих гостей! Тем более ваш сын. Можете ни о чем не беспокоиться.
        - Конечно-конечно, я не сомневаюсь! Но я не совсем это имела в виду…
        - А что тогда?
        - Ну, понимаешь. Как бы тебе это сказать… Ты только пожалуйста, пойми меня правильно и не обижайся, если что, хорошо?
        - Да ничего страшного, вы говорите как есть, не стесняйтесь!
        - В общем, ребята молодые, только что закончили институты, начали работать. Впервые в самостоятельной жизни приедут отдыхать. Сама, думаю, понимаешь, как они тут собираются время проводить. Все условия, даже у каждого своя отдельная комната.
        - Ну да, понятно в принципе. Дело молодое, - Вика смеялась. - А от меня-то вы чего хотите?
        - Я же говорю, не бросай ты их тут одних на произвол судьбы! Не хочу отдавать дело в руки слепого случая. Тут же курорт, девушки разные встречаются. Да и эпидемиологическая обстановка в Крыму сложная… Да что я тебе рассказываю, ты же все прекрасно понимаешь!
        - Честно говоря, не совсем. Я вообще-то с москвичами не встречаюсь. Если вы, конечно, меня имеете в виду. Да и потом их же трое, как я понимаю? - удивилась девушка.
        - Нет, что ты, я вовсе не об этом! Но у тебя же наверняка тут масса подруг или просто знакомых девушек, которые не прочь приятно провести время в кругу молодых интересных парней. Может быть, ребята и не такие уж прямо красавцы или там аполлоны, но зато все очень и очень умные.
        - А, так вот оно в чем дело, - Вика опять засмеялась. - Надо для ребят найти девчат?
        - Да, но девчата должны быть симпатичные, обязательно здоровые и в меру легкомысленные. Чтобы никаких там перспектив продолжения отношений! Погуляли, повеселились и расстались друзьями с хорошими воспоминаниями друг о друге!
        - Да, это несложно. Есть такие! У многих девчонок мужья работают в России, дома не бывают почти. Я думаю, они будут не против веселого времяпрепровождения.
        - Ну вот, видишь, как здорово, мы с тобой отлично поняли друг друга!
        - А когда они приезжают?
        - В субботу у них поезд, значит, в воскресенье будут здесь.
        - А, ну я как раз в воскресенье работаю. Пусть приходят вечером сюда, часов, скажем, в восемь. Девчонки будут их ждать!
        - Отлично, вот и договорились! Спасибо тебе!
        Козыревы оставили хорошие чаевые и удалились. Нужно было успеть вписать последнюю рекомендацию в тетрадку.

* * *
        Отдыхать молодые люди начали сразу, едва только сели в поезд Москва - Симферополь. Нашим туристам повезло, четвертое место в купе оказалось свободным, поэтому никто им не мешал, и чувствовали они себя вполне свободно. Шутки и дружеские приколы, вкусная мамина еда в дорогу и, конечно же, правильные напитки для еще большего поднятия настроения. В разумных количествах. Так, чтобы не отстать от поезда на каком-нибудь маленьком полустанке, чтобы не создавать дискомфорта соседям по вагону и чтобы наутро плохое самочувствие не испортило впечатления от встречи с морем и солнцем.
        Дорога из Симферополя до Ялты и дальше до Кореиза необыкновенно красивая, особенно после Ангарского перевала. Несмотря на то что по ней практически круглосуточно курсирует неимоверное количество большегрузного транспорта, автобусов и даже троллейбусов, благодаря ее ширине место для обгона обычно найти довольно просто, и непреодолимых затруднений при движении не возникает. Разнообразные пейзажи стремительно сменяют друг друга: узкие, темные ущелья между скал, в которых кажется, что неожиданно наступил вечер. И вдруг необозримый простор куда-то далеко вперед и вниз, где мелькнувшая на горизонте между двух гор узкая темно-синяя полоска позволяет еще не увидеть, но уже догадаться: море! А уже через несколько минут за очередным поворотом оно внезапно заполняет собой все пространство слева по ходу движения, и уже не остается более никаких сомнений. И вновь исчезает из виду, чтобы предоставить твоему взгляду возможность насладиться нескончаемой зеленью горных виноградников. А потом опять возникают скалы, нависающие прямо над тобой грозными темными исполинами. И захватывает дух от столь чудесного
калейдоскопа великолепных картин!
        Дорога живет своей особой, курортной жизнью, ни на минуту не давая забыть о том, что отдых и праздник поселились в твоей душе на целых две недели. Крупные самодельные щиты возле машин на обочине предлагают жилье у моря на любой вкус и кошелек. Машины сменяются развалами фруктов. После фруктов наступает очередь знаменитого сладкого ялтинского лука. За луком - орехи и мед. Потом - придорожное кафе. Сизый дым от мангала проникает в несущееся авто и приносит с собой запах ароматного бараньего шашлыка. А вот продают молодое вино. Ряды разноцветных пластиковых бутылок выстроились вдоль дороги. Ароматное свежее подсолнечное масло. И снова жилье. И опять повсюду все новые и новые дорожные развалы.
        За обзором красот южного берега, за любованием местными колоритами время в пути пролетело незаметно. Друзья взяли ключ, оставленный у соседки, шумно и радостно ввалились в квартиру. Распределили комнаты, бросили вещи и собрались вместе на большой застекленной лоджии с прекрасным видом на море. Почему-то из всех помещений квартиры именно это место прямо-таки притягивало к себе любых ее обитателей. На лоджии стояла удобная твердая тахта, небольшой круглый стол и два простеньких стула, так что там могли легко и комфортно расположиться сразу несколько человек. Последним вошел Арсений, листая на ходу тонкую школьную тетрадку. Тетрадка эта была полностью исписана размашистым почерком матери вперемешку с тонкими, мелкими отцовскими строками.
        - Смотрите, пацаны, инструкция по пользованию южным берегом Крыма в районе Кореиза. Родители мне говорили, что оставили какую-то записку, но я и не думал, что все так серьезно!
        Он показал тетрадь друзьям, те начали вырывать ее друг у друга, стремясь лично убедиться в монументальности этого поистине научного произведения.
        - Здесь написано, как пользоваться унитазом в отсутствие воды! - смеялся Борис.
        - А здесь написано, как лучше питаться. Вот, смотрите, оказывается соседка, у которой мы брали ключ, готова нас кормить, и совсем недорого. Нужно только предупреждать ее, во сколько мы придем, - удивился такой заботе Антон.
        - Так, а здесь у нас что, - инструкция вновь вернулась к Арсению. - Ага, где лучше купаться, куда надо будет съездить на экскурсию… Магазины… Кафешки… Рестораны… Ни фига себе! - Арсений явно заинтересовался. - Мужики, прикиньте! Нас сегодня в ресторане будут ждать три девушки!!! В восемь часов вечера. Надо спросить официантку Вику, она нас познакомит с ними… Обалдеть!
        - Да ладно!
        - Не может быть!
        - Да ты придумал все! - кричали наперебой Боря и Антон. - Ну-ка дай посмотреть!
        Информация оказалась достоверной. Восемь часов вечера. Три девушки. В ресторане с башенками на берегу. Друзья смеялись и шутили, громко обсуждали эту пикантную тему, но серьезно никто сообщение не воспринял. Нет, они, конечно, собирались туда сходить, и даже познакомиться, но это было не более чем один из вариантов, которые, как были уверены молодые люди, в огромном количестве будут подстерегать их теперь на каждом шагу по людным и беззаботным дорогам южного берега Крыма.
        Арсений посмотрел на часы, показывающие четыре, и сказал:
        - Итак, предлагаю следующую программу! Сейчас идем купаться, это прежде всего. Необходимо освежиться с дороги. И потом, я так соскучился по морю, что держусь уже из последних сил.
        Друзья поддержали единогласно.
        - Потом надо бы поесть, я думаю, прямо в этот ресторанчик с башенками и зайдем. Познакомимся с Викой, уточним насчет вечера, узнаем, что там с ценами и стоит ли нам вообще связываться с соседкой. Потом домой, моемся-переодеваемся - и к девчонкам!
        Как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Остаток дня и вечер сложились не совсем так, как предполагали молодые люди. Они действительно искупались и собрались было покушать, но тут выяснилось, что кафе и ресторанов на берегу превеликое множество, и почти все имеют в своем антураже башенку. Ну или другую архитектурную деталь, которая легко могла бы называться башенкой при наличии некоторого воображения. Проведя несколько минут в непростых размышлениях, друзья решили начинать прямо с ближайшего к ним ресторанчика и двигаться вдоль моря в направлении дома, в каждом заведении спрашивать официантку Вику, и если таковая обнаружится, то обедать и уточнять дальнейшие детали. Если же Вика их не поймет, значит, это просто-напросто не та Вика.
        Можно верить или не верить в судьбу, но в тот день они промахнулись всего лишь на одно-единственное здание. К тому же выбрали не то направление движения. Так или иначе, пройдя около десятка кафешек и не обнаружив в них ни одной официантки по имени Вика, наши путешественники решили, что пора бы уже и покушать. Они сели за столик, заказали пиво и еду. В ресторане оказалось несколько телевизоров, а по одному из каналов транслировали этап гонок в классе «Формула-1». Так как двое из троих - Арсений и Борис - являлись заядлыми болельщиками данного вида спорта, неудивительно, что там они и задержались на довольно продолжительное время.
        Успехи любимой команды отмечались бурными тостами. После пива перешли на вино, за вином последовал коньяк. Когда вышли из ресторана, было уже девять часов вечера, и душа активно требовала продолжения праздника. Возвращение домой казалось теперь пустой тратой времени, поэтому они сразу сели в автобус и поехали в Ялту. «Уж там-то, - рассуждали они, - мы обязательно с кем-нибудь познакомимся».
        И действительно познакомились. Только на практике подходящих вариантов оказалось не так уж и много, как это представлялось в теории. Лето практически закончилось. Студентки все уехали домой - начинался учебный год. Да и других девушек стало гораздо меньше. Конец сезона. Поэтому выбирать пришлось из того, что было. А то, что было, было так себе. Тем не менее Арсений с Антоном после дискотеки пошли провожать двух подружек из Подмосковья, но после непродолжительной прогулки стало ясно, что следующая встреча скорее всего не состоится. Борис затерялся где-то в пылу дискотечного угара, его так и не смогли отыскать. Как потом выяснилось, он тоже познакомился с девушкой, но та не разделила его пламенных чувств, и Боря, расстроившись, решил прогуляться до дома пешком по ночной дороге. В голове, находящейся под действием значительной дозы алкоголя, идея эта представлялась вполне романтичной и легко реализуемой. На деле же пятнадцатикилометровая прогулка в кромешной тьме по горной дороге стала не самым приятным воспоминанием прошедшего отпуска. Едва только это стало понятно, он начал пытаться поймать машину,
но, увы, безрезультатно. Такси отсутствовали вовсе, попутные машины встречались довольно редко, и ни одна из них не останавливалась. Несколько раз он подвергся нападению бездомных собак. Они не подходили ближе нескольких метров, но все же компания из изрядного количества агрессивно настроенных лающих животных, прямо скажем, бодрости духа не добавляла.
        Следующий день, как того и следовало ожидать, прошел на пляже. Ближе к вечеру молодые люди, самоуверенность которых после вчерашних неудач значительно поубавилась, изучили родительские наставления весьма внимательно. Обнаруженные в инструкции дополнительные немаловажные детали позволили без труда отыскать Викин ресторан. Они расположились за столиком, вскоре к ним подошла официантка. Арсений спросил:
        - Простите, а вы не Вика?
        - Нет, не Вика, я Надежда. Вам нужна Вика?
        - Да, нам бы хотелось с ней поговорить.
        - Вика сегодня не работает, но она здесь. Гости, которых она обычно обслуживает, сегодня отмечают окончание отпуска и пригласили ее поужинать с ними.
        - Вы не могли бы попросить ее, когда у нее будет время, подойти к нам. Кстати, что она обычно пьет? Мы пока закажем.
        - Она предпочитает хорошую водку.
        - Водку?! Ладно, водку мы пока не будем заказывать. Спасибо.
        Вскоре к их столику подошла симпатичная стройная девушка с обаятельной улыбкой:
        - Привет! Я Вика. Ну что же вы, молодые люди! Девушки вчера прождали вас целый вечер. Или, может быть, я день перепутала? Нонна Алексеевна сказала, что в воскресенье…
        - Да нет, Виктория, все верно. Это мы виноваты, - сразу начал извиняться Козырев. - Мы вчера э… несколько заблудились с непривычки.
        - Вика, может быть, вы тогда присоединитесь к нам? - учтиво предложил Борис.
        - Ладно, я сейчас только попрощаюсь с гостями и вернусь. Подождите немного.
        - Что вам заказать?
        - А вы что пьете? Коньяк? Нет, закажите мне лучше немного хорошей водки.
        Друзья переглянулись. Вика была явно приятнее всех предыдущих официанток, которых они встречали во время вчерашних безрезультатных поисков, а также приятнее всех тех девушек, которых они имели счастье лицезреть давеча на ялтинской дискотеке. Да и в общении она вела себя очень легко и непринужденно.
        - Похоже, мы вчера некисло лоханулись, - Борис прервал наступившую после ухода Вики паузу.
        - Да уж, если вчерашние девушки были похожи на нее, то мы вчера явно не тем занимались.
        - Да ладно вам, - возразил приятелям Арсений, - какие они были, неизвестно, да к тому же ничего еще не потеряно. Не встретились вчера - встретимся с ними завтра.
        В любом случае все единогласно сошлись на том, что Вика как девушка очень даже ничего! Когда она вернулась, напитки уже принесли.
        - Вы уже заказали горячее?
        - Нет еще.
        - Тогда я вам советую осетрину. У нас сегодня очень хорошая осетрина. Есть шашлык и стейки. Или вот, например, осетрина пай. Очень рекомендую!
        - Хорошо. А ты сама-то что будешь?
        - Нет, я уже поела только что. Я так, посижу с вами за компанию.
        Вика обвела взглядом всех троих ребят.
        - Ну ладно, меня вы уже немного знаете, может быть, себя назовете? Я знаю только, что кто-то из вас Арсений.
        - Это я, - Козырев встал и наигранно склонил голову в приветственном поклоне. - Прошу любить и жаловать. Это Борис, а это Антон, - указал он поочередно на своих друзей.
        - Ну вот, теперь все понятно, - Вика весело засмеялась. - А чего мы сидим? Арсений, пойдем потанцуем!
        Весь вечер Вика провела вместе с ребятами. Сначала еще посидели в ресторане, потом она отвела их на одну из местных дискотек. Перед ее закрытием девушка что-то шепнула Арсению, и они незаметно сбежали от всех и прогулялись вдвоем вдоль берега моря. Было уже совсем поздно, когда он проводил Вику до дома. Прощаясь, молодой человек спросил:
        - Мы завтра увидимся?
        - Хорошо, мне надо выспаться, а потом я могу прийти к вам на пляж. Вы где загораете?
        - Да нам все равно, где посоветуешь, там и будем.
        - Тогда лучше всего прямо напротив нашего ресторана.
        - Ну ладно, договорились. Тогда до завтра?
        - Пока! - девушка проворно чмокнула своего нового знакомого в щечку и убежала домой.

* * *
        Арсений, Борис и Антон уже без малого два часа загорали на пляже, когда наконец появилась Виктория. Ее стройную фигурку изящно подчеркивало легкое элегантное парео и короткий соблазнительный топ. В руках - пляжная сумка, волосы на голове придерживала легкомысленная ленточка. Девушка подошла к ребятам, поздоровалась, достала из сумки полотенце, разделась, оставшись при этом в очень откровенном купальнике, и расположилась рядом с ними. Она вела себя на удивление просто и естественно, будто бы знала молодых людей уже много лет. Без одежды ее молодое стройное тело выглядело еще более привлекательно. Формы не поражали размерами, но в силу миниатюрности всей фигурки в целом вполне соответствовали общим пропорциям. Небольшая округлая попка едва прикрывалась тонкими стрингами, упругая грудь соблазнительно выглядывала из чашечек купальника. Каждый из друзей тайком поедал ее взглядом, боясь показаться слишком бесцеремонным.
        Вика встала, вытянулась в струнку, выгнув спину, подняв руки вверх и еще больше подчеркнув тем самым изящность своего тела, и предложила:
        - Жарко, пойдем искупаемся. А то я в этом году за все лето почти и не купалась еще.
        Действительно, несмотря на то что лето уже подходило к концу, девушка почти совсем не загорела. В жаркие летние дни времени на развлечения не оставалось. Местное население стремилось максимально использовать каждый летний погожий денек, дабы накопить побольше денег. До следующего курортного сезона доходов не предвиделось: зимой найти работу в приморском поселке было практически невозможно.
        Плавала Вика отлично, недаром все ее детство и юность прошли на побережье теплого моря. После купания Арсению ужасно захотелось пить, и он направился в ближайшее кафе купить чего-нибудь прохладительного. Вернувшись вскоре с двумя бутылками сухого Новосветского шампанского, растерянно сообщил:
        - Представляете, у них не нашлось холодной воды. Никакой! Я спросил, что же у них в холодильнике, они ответили, что шампанское. Пришлось купить. Зато по цене оно почти не отличается от пепси-колы.
        Готовясь к отъезду в другую страну, молодые люди все свои отложенные на отдых деньги предусмотрительно обменяли на доллары США. А за несколько дней до поездки внезапно разразился финансовый кризис, который обесценил национальные валюты России и Украины, а друзей внезапно превратил в настоящих богачей. Счета из кафе и ресторанов, поездки на такси и прочие атрибуты шикарной жизни практически не наносили урон их совместному бюджету. В пересчете на доллары суммы получались смехотворными. Никогда раньше никто из них не мог позволить себе столь свободно швыряться деньгами. Но на девушку покупка шампанского с целью утоления жажды произвела неизгладимое впечатление.
        - И как же мы будем его пить? Не из пластиковых же стаканчиков. Подождите, я принесу фужеры из ресторана, - тонкое эстетическое чувство, присущее ей от природы, не позволило унизить благородный напиток.
        Они сидели на пляже, пили из хрустальных бокалов замечательно освежающее шампанское, шутили и смеялись, наперебой засыпали Викторию комплиментами, одновременно соревнуясь друг с другом в остроумии. Арсений выбрал момент, когда Боря с Антоном ушли купаться, и сказал тихо:
        - Я хотел бы увидеть тебя вечером! Ты не откажешь мне еще в одной романтической прогулке под луной?
        - Вечером я работаю.
        - До которого часа?
        - Это сложно сказать. До последнего клиента. Но уже конец сезона, людей мало. Может быть, часов в двенадцать или в час освобожусь. Но я буду уставшая…
        - Ничего, я просто провожу тебя до дома.
        - Ну хорошо, приходи в ресторан. Если что, подождешь меня в баре.
        Козырев пришел в начале первого ночи, но Вики, как и других официанток, уже не было. Все посетители разошлись, кухня закрылась, и уставшие после напряженного сезона девушки тоже отправились по домам. Арсению домой еще не хотелось, поэтому он расположился возле барной стойки и заказал коньяк. Бармен, молодой общительный парень, наливая напиток, поинтересовался:
        - Как отдыхается?
        - Нормально. Только приехали, - чтобы не пить в одиночестве он предложил бармену. - Выпьешь со мной? Налей себе тоже.
        Тот не стал заставлять долго себя упрашивать. Молодые люди познакомились, и непринужденная неторопливая беседа потекла под коньячок как-то сама собой. Бармена звали Виталием. Когда доверие достигло необходимого уровня, он спросил у Арсения:
        - Я видел вас вчера. Тебе Вика понравилась?
        - Ну да, понравилась, - не стал отпираться Козырев.
        - Она хорошая девчонка, симпатичная. К тому же вполне доступная. Хороший вариант, как раз погулять на отдыхе. Так что ты давай, смелее, не теряйся!
        Арсений брезгливо скривился, немедленно расплатился и пошел домой. Он не любил подобных разговоров. Не то чтобы он поверил, но все же на душе остался неприятный осадок, который слегка окутал мутным серым туманом совсем еще молодое, только-только зарождающееся чистое и нежное чувство.
        Молодые люди начали встречаться и много времени проводили вместе. Если Вика не работала, то приходила к ребятам на пляж или сопровождала их на различных экскурсиях и прогулках. Вечерами за редким исключением они оставались вдвоем. Гуляли под звездным южным небом, ходили в рестораны или клубы. Боря с Антоном продолжали охоту за новыми знакомствами уже без поддержки старого приятеля. Охота шла с переменным успехом, но в целом неплохо. Иногда друзья собирались в каком-нибудь популярном заведении все вместе: Арсений с Викой, а ребята с очередными своими новыми знакомыми.
        Козырева всегда удивляло, что в ресторанах его южная подруга заказывает всегда то же самое, что и он сам. Сначала воспринимал это как случайность, потом решил, что Вика таким образом демонстрирует ему идентичность вкусов. В конце концов он не выдержал и прямо спросил ее об этом. Девушка смутилась, но потом честно призналась: ей неудобно, что за нее все время платят. У нее самой лишних денег не было, а постоянная диета слишком бросалась бы в глаза. Поэтому и заказывала такие же блюда, логично полагая, что, раз Арсений может позволить это себе, то может купить то же самое и для нее. Молодого человека очень тронула столь искренняя скромность и простота.
        В конце первой недели отдыха с Козыревым на пляже произошел небольшой казус. Оса, которая решила полакомиться сладким напитком одновременно с Арсением, не захотела мириться с конкуренцией и укусила его в губу. От сего смачного «поцелуя» губа сильно распухла, и появляться в таком виде в обществе стало просто неприлично. А ведь вечером он собирался встретиться с Викторией! Не желая отменять приятное свидание, юноша решился пригласить девушку в гости. «Раз уж так сложились обстоятельства, - рассуждал он, - придется накрыть небольшой столик на двоих, а друзья передадут Вике, что молодой человек ждет ее у себя дома». Он все приготовил для красивого романтического ужина, но злосчастная опухоль исчезла к вечеру без следа! С точки зрения девушки, все выглядело бы так, будто он хитростью заманил ее к себе. Козырев не желал допускать подобных предположений, пусть даже и гипотетических, поэтому решил честно ей все объяснить. В конце концов, он совершенно не виноват, должна же она понять! И коль уж так получилось, не пропадать же с такой любовью приготовленному застолью.
        Вика, как всегда, обрадовалась встрече, а вот Арсений заметно волновался. До этого, конечно же, у него были женщины, и все же искушенность его в данном вопросе не превышала нескольких более или менее продолжительных романов. С первой своей любовью он вместе учился в школе. Бурный роман, который начался в выпускном классе средней школы, продолжался потом еще целый год в университете. Затем произошел довольно болезненный разрыв. За ним последовало несколько коротеньких, непродолжительных отношений, которые так и не переросли во что-то более серьезное. В довершение сексуальной истории парочка случайных связей на отвязных студенческих вечеринках - вот, собственно, и весь его небогатый опыт общения с женщинами. Науке он явно уделял гораздо больше внимания.
        После некоторых сомнений он все же набрался смелости и запинающимся голосом произнес:
        - Меня сегодня в губу укусила оса.
        - Сочувствую, а так незаметно, - Вика внимательно осмотрела его лицо.
        - Да, сейчас все прошло, но я думал, что не пройдет, поэтому и накрыл скромный столик у нас дома. Согласись, будет обидно, если все это пропадет. Быть может, ты согласишься пойти ко мне?
        - А где Боря и Антон?
        - Гуляют, как всегда.
        - Значит, мы будем там одни? - девушка явно заволновалась.
        - Ну да, тебя это смущает?
        - Знаешь, давай лучше просто погуляем, мне бы не хотелось идти к тебе, - ответила она после некоторой паузы.
        Арсений расстроился. И не потому даже, что срывалась предполагаемая близость, на которую он, чего скрывать, так или иначе рассчитывал, просто он всегда очень плохо переносил отказы. Если вероятность отрицательного ответа становилась неоправданно высокой, он обычно предпочитал вовсе не делать предложения или не просить об услуге. Причиной являлось его гипертрофированное самолюбие, которое сейчас как раз и уязвили довольно болезненным образом.
        Вика обняла его за шею и, с трудом дотянувшись, крепко поцеловала в губы. Потом долгим проникновенным взглядом посмотрела в его глаза:
        - Не обижайся, хорошо? - и снова поцеловала.
        Но приготовленная закуска не пропала даром. Вечером, а на самом деле уже поздно ночью, вернувшись домой после свидания с Викой, Арсений обнаружил там настоящий праздник и веселье. Антон и Боря познакомились с тремя заводными незакомплексованными девчонками, и после дискотеки, ресторана и ночного купания вся компания в полном составе завалилась к ним в гости. На полную мощь играла музыка, вино текло рекой. Нового участника встретили громогласными восторженными восклицаниями и моментально втянули в общий кутеж.
        К моменту возвращения Козырева пары уже успели образоваться, и вскоре друзья разбрелись по комнатам вместе со своими избранницами. Арсений поневоле остался наедине с Настей, высокой, эффектной, довольно стройной блондинкой с пышными формами. По возрасту, пожалуй, чуть старше его. Не красавица, но внешне приятная. Арсений все еще оставался практически трезвым, а вот вся компания уже давно пребывала в приличном подпитии. Опустошив еще бокал, Настя включила приятную медленную музыку и пригласила молодого человека на танец.
        Они танцевали, тесно прижавшись друг к другу. Сквозь свежий запах моря Арсений явственно ощущал легкий приятный аромат дорогого французского парфюма, но букет винного перегара, грубо вмешиваясь, внезапно перебивал очаровательное благоухание. Эта неожиданная перемена запаха отражала в чем-то состояние души молодого человека. Нежные, трепетные чувства, которые он испытывал по отношению к Виктории, пытались противостоять естественному, но грубому природному желанию. Девушка, которую крепко обнимали его руки и сквозь тонкую ткань ощущало его тело, была волнующе соблазнительна и доступна. Однако в душе его еще не успели угаснуть или хотя бы немного притупиться впечатления от недавней романтической прогулки с действительно нравившейся ему женщиной.
        Настя подняла голову, еще сильнее обхватила его шею руками, еще теснее прижалась к нему большой грудью и поцеловала в губы. Юноша всем телом ощутил ее страстную дрожь и неимоверное сексуальное вожделение, но запах алкоголя вновь стал доминирующим, разом заглушив все прочие ароматы и естественный мужской инстинкт. Он мягко отстранил девушку, сказал «Извини…», достал из дивана подушку и поспешно ретировался на лоджию.

* * *
        Регулярные посиделки, которые традиционно устраивали у себя старшие Козыревы, можно было со всей смелостью и определенностью называть «встречами без галстуков». Опуская второй, переносный смысл избитой фразы, тоже, впрочем, в полной мере присутствовавший, встречи эти обычно проходили не только без галстуков, но и без пиджаков и даже временами без рубашек. Все дело в том, что родители Арсения из года в год, приблизительно в одно и то же время, приглашали своих давних, старинных друзей на вареники с вишней и черникой. Традиция повелась еще с тех давних аспирантских, или даже студенческих времен, когда лишние деньги в наличии отсутствовали, а стол уж очень хотелось украсить небанальным и вкусным угощением. И до сих пор к Козыревым приходили участники еще тех, самых первых, неформальных раутов, некогда организованных спонтанно молодоженами для дружного научного братства.
        Вареники, как с вишней, так и с черникой, представляют из себя блюдо, предъявляющее повышенные требования к культуре употребления. И все же, как бы ты ни старался, полностью исключить появление насыщенных, красноречивых и стойких отметин на твоем гардеробе невозможно. Поэтому надежнее всего поглощать их в такой одежде, с которой потом, ежели что, не жалко будет расстаться, ибо нечего и пытаться отстирать полученные в ходе еды пятна. А пятна эти, как я уже сказал, обычно появляются в изобилии. Только что приготовленные вареники выглядят на общем блюде так аппетитно, а предвкушение к моменту их извлечения из кастрюли достигает столь невероятных высот, что первые партии, поданные на стол, уничтожаются едоками моментально. Яркие сладкие брызги горячего сока из недр вареника разлетаются под яростным напором голодных ртов в совершенно непредсказуемых направлениях. Так что, даже если ты сам прилагаешь максимум усилий, чтобы не испачкаться, нет никаких гарантий, что тебя не накроет выстрелом какого-нибудь особо ретивого соседа слева или справа. А бывало и так, что цели достигал снайпер, расположившийся и
на более значительном удалении. Особенно в голодные студенческие времена.
        За долгие годы подобных встреч сложился целый набор различных традиций, которые, однажды появившись, продолжали впоследствии выполняться с дотошной скрупулезностью. Самой первой из них стало обязательное активное участие всех гостей в изготовлении вареников. Этот процесс, как, собственно, и употребление готового блюда, тоже предъявлял весьма демократичные требования к одежде. Нонночка, а позднее Нонна Алексеевна, готовила тесто, раскатывала его скалкой в тонкий широкий блин, который нарезала затем на ровные кружочки. Павел Тимофеевич закупал и подготавливал ягоды. Прибывающие гости раздевались до рубашек, иногда - до маек, заматывали остальную одежду полотенцами, надевали передники - в общем, защищались разнообразно каждый по своему усмотрению, рассаживались вокруг круглого стола и приступали к величайшему таинству.
        Нонна Алексеевна сполна демонстрировала гостям руководящую жилку своего сильного, практически мужского характера. И вместе с тем чисто по-женски, легко и непринужденно, с присущими ей обаянием и коммуникабельностью вдохновенно управляла процессом. Еще в юности друзья часто шутили, что с такими способностями организовать процедуру приготовления кушанья, в которую вовлекались все, даже самые ленивые и нерадивые гости по принципу «не можешь - научим, не хочешь - заставим!», для нее не составит никакого труда организовать вообще абсолютно любую работу. Впоследствии, наблюдая ее уже в роли руководителя крупного научного коллектива, старые друзья часто умиленно усмехались, улавливая знакомые нотки распоряжений и методы нематериального стимулирования еще с вареничного опыта.
        В этом году длительное пребывание Козыревых в своей новой квартире в Крыму внесло некоторые коррективы в традиционную встречу. Поскольку ее не удалось провести в ягодный сезон, сбор перенесли на сентябрь. Учитывая этот факт, вместо свежих ягод в качестве начинки пришлось использовать замороженные. В остальном же традиции свято соблюдались.
        Кроме Козыревых старших присутствовали уже знакомый нам Евгений Михайлович Малахов; давнишний друг и коллега Павла Тимофеевича еще по самому первому месту его работы Петр Степанович Бурлак; институтский приятель и сосед по общежитию Козырева-старшего Владимир Петрович Николаев с супругой, Любовью Федоровной; а также коллега Козыревых по их зарубежным поездкам, врач-хирург Иван Иванович Платонов. Впервые в вареничных посиделках принимал участие коллега Нонны Алексеевны, профессор соседней кафедры того же университета Илья Кондратьевич Русак. Несмотря на долгое знакомство, они по-настоящему сдружились лишь на последнем новогоднем банкете. Обнаружив в Илье Кондратьевиче схожий образ мышления и общность интересов и посовещавшись между собой, Козыревы решили допустить его в узкий круг старинных друзей.
        Невзирая на тот факт, что нового участника предупредили о неформальном характере встречи, он, вероятно, недооценил всю степень предполагаемой свободы общения и явился в строгом дорогом костюме.
        Нонна Алексеевна встретила его со всем присущим ей радушием и гостеприимством, засыпав прямо с порога целым градом вопросов:
        - Илья Кондратьевич, дорогой, как хорошо, что вы наконец-то добрались! Как нашли, не заблудились ли? А то мы уже переживали. Давайте цветы, Пава, поставь их в вазу. Что же вы так официально? Ведь я же говорила вам! Ну что ж делать, ладно, ничего, мы что-нибудь придумаем. Надеюсь, вы умеете лепить вареники?
        Вновь прибывший гость слегка опешил от столь восторженной встречи, но сумел сохранить самообладание, разулся и с готовностью проследовал за хозяйкой. К его удивлению, они пришли не в гостиную, а прямо на кухню. Там вокруг большого круглого стола уже сидели пять человек, сплошь облаченные в майки или футболки. На некоторых были кухонные передники, кое у кого на ногах лежали полотенца. У Евгения Михайловича на голове красовалась элегантная поварская шапочка. Каждый из них с головы до ног уже успел перепачкаться мукой. Одна лишь только Любовь Федоровна все еще оставалась более-менее чистой. Сказывалась природная женская аккуратность и больший опыт в различной стряпне.
        На столе расположились в ряд несколько разделочных досок, на которых ровными рядами лежали уже готовые вареники. Большие миски с ягодами делили поваров на две импровизированные команды: команду «черничников» и команду «вишняков». Даже не заглядывая в миски, можно было определить принадлежность каждого к той или иной команде по характерному цвету пальцев рук. Нонна Алексеевна на соседнем маленьком столике готовила тесто: раскатывала его в большие лепешки и специальной формой вырезала идеально круглые заготовки. После этого заготовки порциями перемещались на место готовых вареников, которые, в свою очередь, складировались возле кухонной плиты, подготовленные к варке. Процесс был явно поставлен на поток, импровизированный конвейер работал четко. Один только Павел Тимофеевич не вовлекался в общую суету. Он занимался подготовкой праздничного стола, изредка появляясь на кухне, чтобы взять посуду или отнести готовые блюда.
        Русак был буквально шокирован. Нет, за свою долгую жизнь он, конечно, попадал в ситуацию, когда хозяева не успевали полностью накрыть стол до прихода гостей, но чтобы их столь бесцеремонно использовали в качестве кухарок, да еще в таком, чуть ли не промышленном, масштабе, наблюдать ему доселе не приходилось. Его моментально раздели, потом снова одели, но уже во что-то попроще. Оставшиеся части дорогого костюма замотали какими-то полотенцами и вовлекли в процесс с эдакой невероятной быстротой, что тот едва ли успел хоть что-то сообразить, когда Любовь Федоровна уже наглядно демонстрировала ему основные принципы изготовления качественного вареника.
        - Илья Кондратьевич, вы присоединяетесь к «вишнякам», а то видите, у нас в этой команде нехватка одного игрока! - бодро скомандовала Нонна Алексеевна.
        Тем временем за столом возобновилась беседа, прерванная появлением очередного «повара».
        - Так я повторю свою мысль, - продолжил Малахов. - С чисто физической точки зрения лично я как человек, как индивидуум, все ж таки не имею никаких абсолютных доказательств того, что на свете существует еще кто-то, помимо меня. То всеобщее мнение, которое является сейчас наиболее популярным, да и чего там лукавить, общепризнанным и которое, кстати сказать, я вполне разделяю. Ну это так, на всякий случай, чтобы потом не было никаких обвинений личного характера. Так вот, мнение это состоит в том, что планета Земля, расположенная в галактике «Млечный путь», населена некоторым количеством людей, каждый из которых определенно является личностью, при этом ощущает мир и чувствует его примерно так же, как и все остальные.
        - А какие для этого еще нужны доказательства? - поинтересовался Петр Степанович. - Это же очевидный факт!
        - И чем же он так очевиден, позвольте спросить? Он, этот факт, несомненно, логичен. Но совсем не очевиден. Логично предположить, поставив себя на место другого, что он может воспринимать меня так же, как и я его. И тут ключевое слово «может». Может быть, да, и даже скорее всего да. Ну а что если нет? Какие еще у нас есть доказательства, что это так, кроме этой элементарной логики?
        - Ну как какие? Мы же вот сейчас тут сидим, разговариваем. Это предполагает наличие как минимум меня и тебя, Жень. Петр вон тоже вставил фразу, значит, он тоже тут, так же, как и мы, - возразил Иван Иванович.
        - Не в обиду присутствующим, но лично у меня нет никаких фактов, подтверждающих все это. А вдруг все это, ну, например, некий спектакль, который разыгрывается исключительно ради меня?
        - Слишком уж фантастическая гипотеза…
        - Ты находишь? Не столь уж… Ведь согласитесь, - Малахов окинул аудиторию беглым взглядом, - во снах именно так и происходит. Там все: и декорации, и актеры, и само действо ради одного единственного человека, зрителя. А ощущения весьма похожи, так что как знать, как знать… Во всяком случае, подобное утверждение справедливо ровно настолько же, насколько справедлива любая другая версия, в том числе и та самая, общепринятая. Ведь по сути что лично я знаю наверняка? Я знаю, что существует некая личность, которая воспринимается мной как я сам. Эта личность, с моей точки зрения, имеет одно существенное, я бы даже сказал, определяющее свойство по отношению ко всем остальным людям. Эта личность Я. И это «Я» не всунешь ни в какое другое тело. Это «Я» не сможет посмотреть на мир другими глазами. Именно это «Я» будет ощущать боль, если мне кто-то сделает больно, будет смеяться от радости или плакать от горя.
        - Но у меня тоже есть это самое «Я». И оно ничем не хуже твоего! А ты утверждаешь, будто ты тут один такой. Мне кажется, само существование меня опровергает твое предположение!
        - Именно! Совершенно верно, Петр Степанович! Я именно об этом и говорю! С твоей точки зрения, все выглядит ровно точно так же. Ты точно знаешь только про себя самого, про остальных, вообще говоря, не имеешь ни малейшего понятия. Вот оно, твое «Я». И дальше это «Я» имеет некий набор чувств, с помощью которых «Я» воспринимает окружающую действительность. И это все. Объективность на этом заканчивается. Все остальное исключительно наша субъективная интерпретация, как бы это лучше сформулировать, «результатов чувств». Мы интуитивно проецируем наши ощущения на ощущения других объектов, внешне похожих на нас, и приписываем им те же самые свойства. Но это не более чем одна из возможных гипотез. Всего лишь. Откуда тебе знать, может быть, ты не меня сейчас слышишь? Твой мозг или, может, другой какой орган преобразовал поступающую информацию и уже интерпретировал ее определенным образом. Ты, точнее то, что является твоим «Я», всего лишь потребляет эту интерпретацию. Вот это безусловно и очевидно, а все остальное - лишь домыслы досужие.
        - Это твое «Я» очень похоже на то, что в религии принято называть душой.
        - Можете называть это душой, но однозначно существует нечто, что отличает меня от всех остальных людей. То, что является сутью меня. Из придуманных человечеством терминов душа определенно лучше всего подходит на эту роль.
        - И все же я до конца не понял идеи, - продолжал недоумевать Платонов. - Евгений Михайлович, давай поближе к жизни.
        - Ну хорошо, Вань. Объясни мне тогда, что такое зеленый цвет!
        - Да вот он, зеленый цвет! - Иван Иванович с готовностью указал на яркую зеленую полоску на шторе. - Зеленый это как трава, листья, я не знаю, что там еще, изумруд!
        - Вот именно! - засмеялся Малахов. - Ты не способен объяснить мне про чувственные восприятия никак иначе, кроме как продемонстрировать мне их или сравнить с чем-то, о чем знаю я и знаешь ты. Но ты понятия не имеешь, как именно я воспринимаю зеленый цвет, а я понятия не имею, как ты его воспринимаешь. Откуда тебе знать, может быть, я вижу зеленый, как ты видишь красный, а я вижу красный, как ты видишь синий. Мы наверняка знаем, и ты, и я, что зеленый другой, чем красный. Но какой именно он в твоих представлениях или моих, мы не знаем и никогда не узнаем! Более того, если хочешь, цветов в природе и не существует вовсе! Что есть цвет? Да не что иное, как длина волны электромагнитного излучения. Это наши органы чувств преобразуют ее в нечто ощутимое, сравнимое. Интерпретируют как зеленый и подносят на блюдечке в готовом виде. Нате вам, кушайте! И так во всем, что касается чувств. А ведь границы видимого диапазона у многих людей наверняка не совпадают. Вдруг кто-то имеет возможность наблюдать воочию небольшую частичку инфракрасного спектра? Или, наоборот, ультрафиолетового. Как он объяснит его цвет
всем тем, другим, которые не наделены столь уникальной способностью?
        - Ну ты нагнал тумана, Жень, - Иван Иванович покачал головой. - Допустим, в твоих словах есть что-то, но к чему ты все это начал?
        - А он любит пофилософствовать. Вы, медики, народ сугубо практический, вам такие рассуждения чужды. А я думаю, в этом во всем есть какой-то великий смысл. Ну-ка признавайся, к чему ты клонишь, Жень? - Нонна Алексеевна забрала готовые вареники и поставила на стол новую порцию заготовок.
        - А я это говорю к тому, что как бы ни развивалась наука, каких бы успехов мы ни достигли на тернистом пути познания, мы никогда, во-первых, не сможем постичь ее сути полностью, так сказать, абсолютно, ибо уже на самом первом шаге у нас возникают гигантские допущения. А во-вторых, вопреки мнению некоторых, - Малахов выразительно посмотрел на Николаева, - я все ж таки считаю, что научными методами, да и вообще никакими методами никогда невозможно будет просчитать прошлое и будущее на основании знания текущего состояния Вселенной. Потому что в законах ее развития изначально заложен выбор! И это выбор как раз того самого «Я», на которое прямо и непосредственно никто, кроме меня, повлиять не может!
        - А что это ты на меня так смотришь? - бурно отреагировал Владимир Петрович. - Все эти твои умозрительные рассуждения хороши, конечно, с философской точки зрения, но практической пользы от них никакой! Если наука может совершенно точно предсказать поведение конкретного объекта, зная начальные условия и воздействия на него, то она в принципе, пусть даже путем гигантских, титанических вычислений, зная точно так же начальные условия всех остальных объектов Вселенной, законы их взаимодействия, может просчитать точное его состояние как в прошлом, так и в будущем! А поскольку весь наш организм в конченом счете состоит из этих самых элементарных объектов, а чувства суть химические реакции, мышление суть электрохимические процессы, то и все поведение наше абсолютно предопределено, а воля наша - лишь иллюзия!
        - Нет уж, друзья, позвольте, - в спор снова вмешался Петр Степанович. - Я, конечно, не вполне согласен с Женей, но и ты, Володь, тоже не прав. Даже с точки зрения чистой физики согласно принципу неопределенности мы лишь с некоторой вероятностью можем предсказать поведение частиц!
        - Да в том-то и дело, что нет! Конечно, на первый взгляд так оно и есть, но если мы точно знаем волновую функцию, значит, мы точно так же знаем и вероятность события! А значит, все равно, пусть даже с какой-то вероятностью, но будущее предопределено! Мы не можем влиять на эту предопределенность!
        - А знаете что, мужчины, - вставила свое слово Нонна Алексеевна, - согласно свежим идеям теории струн вполне возможно, что черные дыры поглощают элементарные частицы вместе с их волновыми функциями и таким образом скрывают информацию от анализа! Перерабатывают ее так, что она теряется навсегда.
        - Я тоже читал об этом. Но уверенности нет. Поскольку черные дыры все же излучают и могут «испаряться», то информация может быть восстановлена, чисто гипотетически, конечно. Поэтому я пока продолжаю придерживаться своих детерминистских взглядов.
        В этот момент на кухню зашел Павел Тимофеевич. Известный своим тонким юмором, он, как всегда, точно подметил:
        - Другими словами, Бога нет. Есть физические законы. Но если их нарушать, то попадешь в Ад!
        - Как это было бы на самом деле грустно, - со свойственной ей женской впечатлительностью заметила Лариса Федоровна. - Жить в мире, в котором все предопределено заранее!
        - Какая разница, - ответил Платонов, - если мы все равно об этом даже не догадываемся в большинстве своем.
        - Первая порция вареников готова! А ну-ка все быстро к столу, нужно есть, пока горячие! - своей властью хозяйки Нонна Алексеевна перевела беседу на более приземленную тему, а всю компанию - из кухни в гостиную.
        Какое-то время за столом слышались только причмокивания да восторженные возгласы по поводу вкуса свежих вареников. Русак, немного растерявшийся среди малознакомых людей, да еще таких представительных и необычных, обдумывал услышанное, но принять активное участие в разговоре пока не решался. Первым нарушил всеобщее молчание Платонов:
        - Мне сложно согласиться с каждым из оппонентов, и все же мне как врачу ближе идеи Малахова. Ну не могу я поверить в то, что мы лишены свободы выбора и являемся лишь совокупностью мельчайших элементов природы, движущихся по строго определенным законам в соответствии с когда-то заданными начальными условиями.
        - А мне бы все-таки хотелось вернуться к этому загадочному «Я», - встрепенулся в свою очередь Петр Степанович. - Что это за «Я» такое? Все же при всем своем развитии точная наука пока никак не приблизилась к описанию чего-нибудь, хоть отдаленно похожего на это ваше мистическое «Я». Ну или давайте называть его разумом, душой, да как угодно!
        - Есть еще одно модное направление, пока еще, правда, находящееся на начальном этапе исследований, но, на мой взгляд, довольно перспективное, - наконец-то решился поддержать беседу Илья Кондратьевич. - Называется теория физического вакуума. Мне кажется, если какая-то из теорий и приблизилась хоть немного к этой теме, то это именно она.
        - Хорошо, что вы заговорили об этом! Это именно то, к чему я и хотел подвести нашу дискуссию! - обрадовался Евгений Михайлович.
        - Ну да, конечно, я тоже кое-что слышал про эту теорию, - скептически заметил Николаев. - Не знаю, не знаю. По мне, так все это псевдонаучно!
        - Когда-то и генетика официально признавалась лженаукой. Общество консервативно, оно с трудом воспринимает новые, необычные идеи, - возразил Платонов.
        - Как говорил Нильс Бор, «если идея не кажется безумной, от нее будет мало току». - Малахов определенно любил цитировать великих людей. - Давайте попробуем подробнее рассмотреть, что же такое есть человеческая мысль. Когда человек что-то придумал, это сложно охарактеризовать иначе, как словами «мысль пришла в голову». Ведь она действительно или рождается там вдруг из ничего или приходит откуда-то извне. Иногда идея возникает очень неожиданно, часто в тот момент, когда ты даже не думаешь на эту тему. Бывает, конечно, что, перед тем как что-то придумать, человек долго ломает голову над какой-то проблемой. Что же может означать это «ломает голову». Перебирает в голове мысли, ища подходящую? Мне кажется, что процесс мышления именно так и происходит. Но ведь тогда получается, что эти мысли, которые он перебирает, уже есть в его голове! И мы снова вернулись в начало рассуждения: откуда они там взялись? Как хотите, а я считаю, что данный процесс по сути своей является чем-то типа настройки радиоприемника на нужную волну. Мы, плавно меняя резонансную частоту, натыкаемся на соответствующие волны в эфире,
преобразовываем их в понятную форму, затем анализируем, подходит ли нам эта мысль, и, если не подходит, продолжаем искать дальше. Или какой-то внешний фактор может вдруг вызвать новую идею. И тогда мы кричим «Эврика!». Что же произошло? Просто этот фактор помог нашему мозгу донастроить приемник.
        - Да, рассуждение интересное, трудно что-либо возразить, - согласился Бурлак.
        - Так вот в этом-то и вопрос! А что это за волны такие в эфире, какое новое поле они образуют? Науке они неизвестны, и если они имеют под собой физическую природу, значит, это некий неизвестный на сей день вид взаимодействия. Если же они имеют под собой нефизическую природу, то это означает лишь то, что физика, да и вся наука в целом, ограничена и не может в принципе объяснить природу сознания. Во что лично я верить отказываюсь!
        - И что из этого следует? - саркастично спросил Николаев.
        - Зря иронизируете, Владимир Петрович. Я считаю, что это новое и интересное направление, и я думаю всерьез заняться данным вопросом. Мне все ж таки кажется, что это серьезная альтернатива теории струн, М-теории. Или, как это часто бывало уже в истории науки, может так оказаться, что она является лишь их логичным дополнением.
        Ища поддержки, Николаев обратился к Козыреву:
        - Павел Тимофеевич, а почему ты молчишь? Твое-то какое мнение?
        - Я не просто молчу, я внимательно слушаю. А вообще я считаю, что спорить с Малаховым опасно, потому что обычно он оказывается прав!
        Дружный смех подвел итог бурным дебатам, и беседа плавно перетекла в другое, более спокойное русло.

* * *
        Арсений продолжал ухаживать за Викторией. Время бежало неумолимо, и отпуск мало-помалу пересек свой экватор. Молодой человек, дабы разнообразить впечатления от отдыха, пригласил юную леди совершить прогулку в одно из самых красивых мест побережья Крыма: на вершину горы Ай-Петри. Идея подняться на те самые зубцы, которые столь хорошо просматривались практически из любой точки Кореиза, казалась очень заманчивой. Они так часто любовались величественными, нависающими километровым исполином скалами, что желание достичь их, дабы насладиться противоположным видом, возникло совершенно естественным образом. Как же это должно быть великолепно: почувствовать себя на вершине мира, подняться выше птиц, охватить взглядом весь южный берег, а заодно отыскать где-то у подножья знаменитого горного массива крышу того самого, знакомого и родного домика.
        Обычно подобное восхождение осуществляется очень просто. Необходимо лишь добраться до нижней станции канатной дороги, и вместительный вагончик мигом домчит ленивых туристов почти на самую вершину Ай-Петри. Далее останется лишь немного подняться пешком по протоптанной удобной тропинке. Бодро преодолеваешь высоту двадцатипятиэтажного дома - и вот ты уже у самых зубцов!
        Но нашим влюбленным не повезло. Дул сильный ветер, и канатка не работала. Зато прямо от нижней станции предприимчивые местные жители оперативно организовали доставку туристов на вершину горы посредством частного автомобильного транспорта. Небольшие микроавтобусы по мере заполнения тут же отправлялись наверх. Арсений и Вика решили не менять планов. В конце концов, увлекательная поездка по горному серпантину тоже обещает немало интересных моментов. Они уютно расположились на заднем сиденье и терпеливо ждали, пока наберется необходимое количество попутчиков.
        Вика накануне работала до двух часов ночи, а потому была только рада возможности немного расслабиться, фривольно развалившись в удобной позе. Маршрутка отправилась полупустая, соседи отсутствовали. Она сняла туфли, пододвинувшись поближе к Арсению, протянула свои стройные ножки на свободные кресла, положила голову ему на колени и почти моментально задремала. В движении по извилистой горной дороге машина то и дело меняла направление. Темные участки зеленых зарослей переходили в залитые солнцем просветы, а те, в свою очередь, снова уступали место густой обволакивающей тени. От этой постоянной смены освещенности красивые рыжие волосы девушки ярко переливались всевозможными оттенками красного. Юноша беззастенчиво любовался пестрящей вакханалией цвета, но пошевелиться боялся, дабы не потревожить чуткий сон спутницы. Вика же, находясь в блаженной дремоте, вожделенно наслаждалась близостью дорогого ей человека, и в подобном сладостном забытье все реально происходящее приобретало нечеткие оттенки мистического сюрреализма.
        В непосредственной близости от верхней точки автомобильной дороги на Бахчисарай, по которой туристы поднимались на гору, располагалось несколько небольших кафешек и удобная обзорная площадка, с которой открывался отличный вид на весь южный берег Крыма. Однако станция канатки, от которой и начинался пеший подъем к отрогам Ай-Петри, находилась на некотором от нее отдалении. Никто из пассажиров не проявлял желания подняться на плато, а потому автобус припарковался там же, на импровизированной стоянке, чтобы через полтора-два часа, собрав вдоволь нагулявшихся туристов, спокойно двинуться в обратном направлении.
        - Эй, красивый! Не торопись, подожди! Дай руку, расскажу, что было, что будет, чем сердце встревожится, а чем успокоится! - Арсения крепко ухватила за рукав неопрятная цыганка неопределенного возраста, невесть каким образом внезапно возникшая в этом месте, которое сегодня волей непредсказуемого ветра оказалось отделено километрами труднопреодолимого горного серпантина от кишащих людской толпой курортных прибрежных центров. За цыганкой вплотную следовал галдящий хвост разновозрастной пестрой и грязной детворы. - Все как есть поведаю! Чистую правду скажу тебе, ясноокий, доверься мне, не пожалеешь! Все хотят знать свою судьбу!
        Цыганята мгновенно окружили замешкавшуюся влюбленную парочку, в то время как мать всего многочисленного семейства уже с готовностью собралась вещать дежурные байки, предусмотрительно заготовленные в изобилии для подобных туристов-ротозеев.
        - Позолоти ручку, красавчик! Да не скупись, щедрый дар окупится сторицей! Много больше получишь, если сейчас пожертвуешь на благо детишек. Будь мудрым, не упусти столь счастливый случай! Дай скажу, что было, послушай меня, не торопись. Сам поймешь, сколько дать, когда узнаешь всю правду про себя, как сейчас вижу судьбу твою…
        Козырев еще не успел толком ничего сообразить, когда гадалка схватила его руку, что-то там пошарила своим пальцем по папиллярным линиям, затем закрыла глаза и усердно принялась бормотать себе под нос какие-то непонятные мантры, ловко имитируя запредельный экстаз. Детвора вокруг тоже не теряла времени даром, сполна отрабатывая уготованную им роль в этом любительском, но талантливом спектакле, направленном на мистификацию доверчивых и рассеянных простаков. Они кричали, толкались, пихались, дергали за одежду, в общем создавали повсюду вокруг себя атмосферу полного сумбура и агрессивного безобразия.
        Вдруг цыганка резко распахнула своих огромные черные глазищи, ошарашенно зыркнула ими на растерявшегося Арсения, что-то громко выкрикнула на своем непонятном диалекте, и весь выводок во главе с ней самой практически моментально испарился. Исчезновение получилось настолько стремительным, что пораженный юноша еще некоторое время продолжал оставаться в той же позе, с наполовину вытянутой в сторону рукой, тупо созерцая пустоту вокруг себя, которая еще буквально секундой раннее задорно бурлила повсюду.
        - Проверь деньги! - испуганно прошептала Виктория, но Арсений и сам уже поспешно шарил по карманам, с ужасом предугадывая потерю своих нехитрых материальных ценностей. Собственно, таковых у него с собой оказалось немного, и все они по-прежнему присутствовали в полном и безусловном наличии.
        - Что это было? - растерянно пробормотал Козырев, наконец-то понемногу приходя в себя после неожиданного нашествия и не менее неожиданного отступления агрессора.
        Девушка лишь хмыкнула и недоуменно пожала плечами. Логического объяснения не находилось. Казалось, что спектакль прошел на ура, вожделенная цель легкого обогащения была практически достигнута, даже если вороватым малолеткам не удалось обчистить карманы, зомбированный турист был и сам уже готов выложить некоторую сумму за радость сомнительного предсказания. Что-то явно спугнуло нечистоплотных, но осторожных артистов.
        Все хорошо, что хорошо заканчивается. Долго переживать по поводу забавного происшествия путешественники не стали. Арсений не желал упускать столь удобного случая подняться на локальную вершину местного мира, к тому же он категорически не признавал компромиссов. Уж если любоваться побережьем с километровой высоты, то непременно из самой лучшей точки для обзора! Ведь они уже проделали большую часть пути, оставался сущий пустяк: добраться до верхней станции и затем подняться на плато. Он слишком любил это место, считал для себя обязательным условием в каждое свое посещение Крыма непременно забираться на самые зубцы Ай-Петри. Викторию, правда, несколько смущал тот факт, что им придется намеренно отстать от экскурсии и еще неизвестно как возвращаться обратно. Но она слишком доверяла своему молодому человеку, и тому легко удалось уговорить ее на небольшое авантюрное приключение. Молодые люди крепко взялись за руки и смело направились в безлюдную пустоту горного серпантина.
        Им предстояло преодолеть около трех километров по практически пологой петляющей дороге. На высоте уже явственно ощущалось приближение осени. Сильный ветер пробирал до костей, странникам пришлось торопливо облачиться в предусмотрительно захваченную с собой одежду: Вика с готовностью забралась в теплую толстовку, а Арсений накинул на себя непродуваемую ветровку. Джинсы и кроссовки на ногах изначально являлись подходящей обувкой для любого, даже самого сложного путешествия.
        Они неспешно брели по залитому солнцем пустынному плоскогорью. Арсений тонко шутил, травил свежие анекдоты из Интернета или читал стихи. Вика с удовольствием слушала его, временами смеялась, иногда романтично вздыхала. Рассказывала про свою жизнь и работу. Вокруг них не было ни души: ни машин, ни людей. Даже всегда кишащая народом площадь перед канаткой с кучей палаток, продающих вино, плов или шашлыки, на сей раз зияла непривычной пустотой. И этот факт вполне соответствовал их обоюдному настроению. Ветреная погода, которая поначалу, остановив движение подвесных вагончиков, намеревалась было внести в их планы серьезные коррективы, в итоге оказала влюбленным неоценимую услугу, полностью изолировав их от шумной, раздражающей толпы неугомонных туристов.
        Последний участок пути от верхней станции до вершины плато, круто вздымавшегося застывшей в камне волной, пришлось проделать по исхоженной горной тропинке, которая сначала петляла в густом лесу, цепляясь за корни невысоких деревьев, а в под конец выводила путников на гладкую наклонную каменистую плиту без единого деревца. Это и была итоговая цель маршрута: последние полсотни метров и плато резко обрывалось отвесной скалой, практически достигавшей берега моря.
        После получаса стремительного восхождения уставшие, вконец запыхавшиеся путешественники наконец достигли вожделенной вершины, и перед ними тут же ожидаемо и одновременно внезапно разверзлась неимоверная бездна. Оба одновременно испытали схожие противоречивые чувства: дух захватило от неописуемого восторга, а разум ужаснулся от осознания последствий возможного падения вниз.
        Какое-то время они стояли неподвижно, затаив дыхание, под сильными порывами пронизывающего ветра, будучи не в состоянии оторвать взгляды от потрясающей воображение картины. Все побережье, от Гурзуфа до Фороса, предстало в полном своем великолепии пред восторженными взорами молодых людей. Еще теплое, но уже не палящее, а скорее ласковое солнце ранней осени заливало своим мягким светом пляжи и набережные, крыши домов и кроны деревьев, отвесные скалы и ленты дорог и, отражаясь в бесчисленных волнах, вспыхивало несметным количеством ярких звездочек на темно-синей глади бескрайнего моря.
        Вдоволь насладившись волшебной картиной, влюбленные, романтично держась за руки, медленно двинулись вдоль обрыва в сторону от вытоптанных туристических троп. Пейзаж становился все более диким, а нетронутая присутствием человека трава - все выше. С новых точек открывались другие, но не менее прекрасные виды на городки и поселки густонаселенного побережья.
        Вика, всерьез боявшаяся высоты, старалась не подходить вплотную к обрыву. Тогда Арсений, прижавшись сзади и крепко обняв за талию, стал медленно, но настойчиво подталкивать ее к отвесной пропасти. Девушка инстинктивно сопротивлялась, но все же медленно двигалась к краю под настойчивым напором мужчины, и, находясь в полушаге от смертельной бездны, испытала будоражащее чувство колоссального восторга и панического ужаса одновременно. Но уверенные, сильные руки, волнующе сжимающие тонкую талию, позволяли сохранять некоторую иллюзию относительной безопасности. Юноша начал медленно поднимать их, плавно скользя по ее одежде. Нащупав небольшую девичью грудь, руки остановились, и он еще сильнее прижал Вику к себе. К уже и так переполнявшим ее эмоциям добавились еще более яркие эротические переживания. Теплая волна, поднимаясь снизу, наполняла все тело приятной истомой.
        Арсений тоже изрядно возбудился, его уже невозможно было остановить. Он опять опустил руки на талию, забрался под толстовку и вытащил наружу заправленную в джинсы рубашку. Теперь его руки снова скользили вверх, но теперь уже непосредственно по ее гладкой, нежной коже. Вновь достигнув груди, юноша с блаженством ощутил в ладонях приятную упругость молодого тела. Вика откинула голову назад и, немного повернув ее, открыла доступ к своим губам. Во время страстного поцелуя она перевернулась к нему лицом, с силой оттолкнула от края пропасти и сама тут же увлеклась следом прочными, нерушимыми объятьями.
        Мужчина снял с девушки толстовку и бросил ее на траву. Тут же рядом упала его ветровка. Потом он поднял Вику на руки и аккуратно опустил сверху на разбросанную одежду. Они продолжали страстно целоваться, торопливо раздевая друг друга. Арсений сорвал с девушки рубашку и его вожделенному взору предстали два аккуратных соска в небольших темных ареолах обнаженной груди. Он поочередно прильнул к ним губами, наслаждаясь тем, как соски, послушно откликаясь на его ласки, возбужденно набухают и твердеют. Перенося поцелуи все ниже и ниже, юноша добрался до ремня джинсов и поспешно расстегнул его дрожащими от предвкушения руками. Девушка помогла избавить ее от последней одежды. Козырев на секунду залюбовался полностью обнаженным женским телом, покорно лежащим в густой траве на краю высоченного обрыва. Сейчас он целиком и полностью властвовал над ней, владел ею, такой хрупкой и беззащитной, а она со все нарастающим нетерпением жаждала его тела. Вожделение обоих влюбленных больше не могло удерживаться внутри и с остервенением вырвалось наружу.
        Они занимались сексом два часа практически без перерывов, неустанно лаская друг друга и задыхаясь от невозможности насытиться любимым человеком. Все вокруг потеряло смысл, стерлось, покрылось густым туманом. Для него в целом мире оставалась только она, даже он сам перестал существовать на какое-то время, целиком растворившись в собственных чувствах. Она же полностью перестала себя контролировать: остервенело вонзала длинные ногти в его спину и неистово кричала от нестерпимого удовольствия.

* * *
        Через некоторое время, обессилив от урагана эмоций и естественного, чисто физического изнеможения, они закутались в теплую одежду и уселись рядышком на самом краю бездонной пропасти, облокотившись спиной на удачно подвернувшуюся массивную глыбу. Вика уютно устроилась в нежных объятьях Арсения, доверчиво положила голову ему на грудь. За время их безумной страсти ветер стих, зато сильно повысилась влажность. Небо заволокло тучами. Но, поскольку облачность была низкая, влюбленные, забравшиеся на самую вершину горы, оказались как бы над густым туманом, немного выше его верхней границы. Вместо вида на морское побережье пред ними теперь расстилался безбрежный пушистый океан белоснежных облаков. Сейчас они были богами на вершине Олимпа. Абсолютно довольными и счастливыми, находящимися в полной гармонии с собственными чувствами и со всей Вселенной. Спрятанными от беспокойной суеты земного мира плотной, надежной пеленой. Тучи ликвидировали пугающую бездну под ногами и теперь, несмотря на то что между ними и подножием горы по-прежнему оставался километр пустоты, страха больше не возникало. Окружающая
обстановка вызвала невольные ассоциации, и у Козырева в голове навязчиво крутились слова популярной в то время песни подмосковной группы «Високосный год»:
        Какая, в сущности, смешная вышла жизнь,
        Хотя что может быть красивее,
        Чем сидеть на облаке и, свесив ножки вниз,
        Друг друга называть по имени.
        - Расскажи мне про свои увлечения, чем ты живешь, что любишь, я хочу знать все про тебя! - попросила Вика.
        - Я живу своей работой. Моя специальность и есть мое единственное увлечение. В этом плане, пожалуй, меня можно считать счастливым человеком. Еще бы зарплату платили достойную, ничего большего даже и желать бы не приходилось. Хотя нет, боюсь, что теперь для полного счастья мне нужна будешь ты!
        Девушка довольно промурчала и поуютнее закуталась в объятиях Арсения.
        - По нашим меркам, думаю, ты неплохо зарабатываешь. Ну расскажи мне тогда про твою профессию. Чем тебе приходится заниматься?
        - Этого в двух словах не расскажешь.
        - А мы разве спешим? - она с надеждой посмотрела в его глаза. Ей было настолько хорошо, что любая мысль о возможном завершении праздника вызывала бурное негодование сердца. - Мне же не надо подробно, просто чтобы я понимала хотя бы примерно, что ты делаешь и почему тебе это интересно.
        Арсению испытывал схожие чувства. Чувства абсолютного комфорта и неземного наслаждения. Ему тоже хотелось максимально продлить счастливые мгновенья отрешенности от суетного мира, эйфорическое состояние физической, телесной близости. Он самодовольно улыбнулся:
        - Ну хорошо. В конце концов, как сказал Резерфорд, «если ученый не может объяснить смысл своей работы уборщице, моющей пол в его лаборатории, значит, он и сам не понимает толком, что делает». Вот и узнаем, имею ли я представление о том, чем занимаюсь.
        Вика хихикнула, Арсений продолжил:
        - Знаешь, для меня физика - как детективная история, только гораздо интереснее! Представь, сначала, пока учишься, тебе на блюдечке преподносят разгадки таких тайн, которых ни в одном романе не придумаешь. Тайны устройства нашего мира, раскрытые до тебя множеством выдающихся умов всех времен и народов. А потом, когда начинаешь работать, у тебя самого появляется возможность участвовать в общем деле, познавать непознанное, поставить себя в один ряд с Архимедом, Галилеем, Коперником, Ньютоном, Паскалем, Бором, Планком, Эйнштейном… Перечислять можно бесконечно. Но и это даже не главное! Раскрытие одной тайны, как правило, порождает новые, более сложные, а потому и еще более интересные загадки.
        - Например?
        - Ну что, ну я не знаю… Ну давай возьмем для примера строение материи, из которой состоит абсолютно все! Все, что мы наблюдаем здесь на Земле или в далеком космосе. Тем более что это как раз близкая для меня тема. Еще древние греки, например Демокрит, считали, что любое вещество образуют мельчайшие неделимые частицы, которые они назвали атомами. И сейчас, через две тысячи лет, ученые по-прежнему продолжают искать эту минимальную неделимую частицу и до сих пор считают, что древние греки были в общем-то правы. Когда наука в девятнадцатом веке наконец добралась до чего-то похожего, обнаружив, что обычные вещества состоят из мельчайших компонентов, ученые не стали долго ломать голову над названием и использовали готовый термин - «атомы». В то время действительно считалось, что атом представляет собой конечную, минимальную частичку из всех возможных. Потом выяснилось, что атомы существенно отличаются друг от друга и тоже, в свою очередь, состоят из ядра и вращающихся вокруг него электронов. Да и ядро само по себе не конечно, оно состоит из нуклонов: протонов и нейтронов. Эти открытия произошли гораздо
позднее, в двадцатом веке. И поскольку слово «атом» было уже занято, ученые назвали обнаруженные частицы «элементарными», опять-таки указывая на то, что вот теперь-то уж точно найдена самая маленькая, неделимая частица.
        - Это действительно так?
        - Нет, оказалось, что и на этот раз ученые несколько поторопились. Довольно скоро выяснилось, что и нейтроны, и протоны состоят из одних и тех же составных частей, которые назвали кварками. Теперь уже они стали выполнять роль «атомов» Демокрита. Кварков всего два: верхний и нижний. Ну то есть их на самом деле шесть, но для нас остальные четыре сейчас не так интересны. Эти кварки, как выяснилось, имеют электрический заряд. Ты же знаешь, что такое электричество?
        - Ну так, в общих чертах. Светом умею пользоваться.
        - Ну вот, электрический заряд - одно из свойств частиц, которые теперь назвали фундаментальными.
        - Я поняла, это потому что слово «элементарные» было уже занято, да?
        - Наверное, - Арсений улыбнулся. - Так вот, верхний кварк имеет электрический заряд, равный плюс 2/3, а нижний - минус 1/3. Протон состоит из двух верхних кварков и одного нижнего, его суммарный заряд получается равным плюс 1, а нейтрон - наоборот, из двух нижних и одного верхнего. Поэтому он электрически нейтрален. Потому, собственно, и назван нейтроном. Вот и получается, что все ядро в целом имеет положительный заряд, а вокруг него по хитрым орбитам вращаются отрицательные электроны. Понятно?
        - Пока понятно. А чем протоны, нейтроны и кварки друг с другом соединяются?
        - Хороший вопрос! А соединяются они в буквальном смысле клеем. То есть фундаментальной частицей под названием глюон, от английского слова glue, что означает «клей». Кроме частиц, образующих материю, физики обнаружили частицы, передающие взаимодействие. И если для электромагнитных волн, например для видимого света, этой частицей является фотон, ты наверняка про него слышала, то для сильного ядерного взаимодействия, заставляющего кварки быть жестко сцепленными между собой, эту роль выполняет как раз глюон. А всего таких взаимодействий пока открыто четыре. Кроме названных еще слабое ядерное и его частица-переносчик - слабый калибровочный бозон - и гравитационное. Для гравитационного взаимодействия частица теорией предсказана, но, поскольку это самое слабое из всех взаимодействий и проявляется гораздо менее ярко, она до сих пор не подтверждена экспериментально. Тем не менее название у нее уже есть - гравитон.
        - Я не понимаю, как это частица переносит взаимодействие?
        - Представить не просто, но можно. Допустим, мы с тобой плывем рядом на разных лодках по морю. И я тебе кидаю, например… ну что ты любишь? Например, бутылку шампанского. Раз я ее тебе кинул, как бы оттолкнулся от бутылки, то моя лодка немного отклонилась от курса в сторону «от тебя», а раз ты ее поймала, то и твоя лодка отклонилась немного от курса в сторону «от меня». Таким образом, бутылка шампанского выступила в роли передатчика взаимодействия. Это очень упрощенно, на атомном уровне частицы передают не само взаимодействие, а скорее информацию о том, как надо взаимодействовать, притягиваться или отталкиваться. Их так и называют поэтому - частицы-посланники.
        Молодой человек рассказывал очень увлеченно. Ему, несомненно, нравилась эта тема, нравилась наука, нравилось направление, в котором он повернул свою жизнь. Он относился к физике как к некому таинству. Откровение для избранных, для посвященных, для тесного круга. Подобные ощущения не были для него в новинку. Важнее и неожиданней было то, что ему нравилось говорить об этом, нравилось посвящать человека, ставшего ему дорогим всего за несколько дней, во что-то очень близкое, родное, почти интимное.
        Вика задумчиво гладила его руку, которой Арсений продолжал крепко обнимать ее.
        - Интересно, и что из этого всего следует? Зачем все это знать?
        - Ну, фундаментальная наука не всегда отвечает на вопрос «зачем», этим занимается прикладная физика. Нам важен принцип. Но я все же отвечу. Примеров множество. Сильное ядерное взаимодействие очень быстро уменьшается в зависимости от расстояния. Поэтому крайние, внешние, протоны и нейтроны больших ядер - ядер тяжелых металлов, таких как уран, - очень слабо связаны и легко от него отрываются. Этот процесс называется радиоактивным распадом, в результате образуются ядра других, более легких элементов. Важно, что суммарная масса двух новых ядер меньше, чем масса исходного ядра. А масса и есть энергия! Помнишь знаменитую формулу Эйнштейна? Ее даже ты наверняка знаешь: «как я рад, как я рад, е равно эм-це-квадрат!» Разница масс выделяется в виде колоссальной энергии, которая может быть использована для разрушения в атомных бомбах или для созидания в ядерных электростанциях.
        - А тайны?
        - А я тебе мало тайн раскрыл? Ну хорошо, попробую заинтриговать еще сильнее! Представь: ученые открыли строение ядра, элементарные частицы. Еще не все предсказанные частицы подтверждены экспериментально, не хватает некоторых важных элементов, которые должны существовать в теории, но пока не обнаружены на практике. И вот ученые исследуют поток элементарных частиц, которые прилетают к нам на Землю из космоса. Земля ведь постоянно бомбардируется всякими разными частицами. И вдруг, нате вам - мюон. То есть, конечно, тогда никто не знал, что это мюон. Его никто не ждал. Искали совсем другие частицы. Просто измерили его свойства, и оказалось, что они какие-то необычные. Ученый[16 - Исидор Исаак Раби], который его открыл, только развел руками и сказал: «Ну, и кто это заказывал?» А потом выяснилось, что мюону соответствует целое семейство, или как его еще называют «поколение» фундаментальных частиц. И что в этом новом, мюоновом, семействе мюон играет ту же роль, что электрон в своем, уже знакомом нам, семействе. И что для семейства этого есть соответствующая пара кварков, которые назвали странным и
очарованным. И что семейство это гораздо тяжелее привычного нам электронного. И что есть еще более тяжелое семейство. С тау-частицей в роли электрона и опять же с двумя кварками: прелестным и истинным. И возникли новые загадки! Почему вся материя состоит из частиц первого семейства, а второе и третье остаются «не у дел»? И откуда тогда они взялись, и зачем тогда они нужны?
        - Какие любопытные названия у кварков!
        - Да, физики иногда не сильно заморачиваются на тему названий. Есть над чем поломать голову и без этого. К тому же в их терминологии это даже не названия, а «ароматы», а еще кварки имеют свойство, называемое «цвет». Ничего общего с нашим традиционным пониманием аромата и цвета. Про заряд я уже говорил.
        На некоторое время разговор прервался. Виктория обдумывала услышанное, а Арсений пытался ловить свободной рукой облака - плотные скопления тумана, которые периодически пролетали мимо них, гонимые легким ветерком. Температура падала, влажность продолжала повышаться, и облачность постепенно поднималась все выше и выше, временами добираясь до влюбленной парочки.
        Вика, похоже, наконец-то сумела навести некоторое подобие порядка в своей симпатичной головке.
        - Ну ладно, а дальше?
        - Дальше? Тебе еще не надоело? - удивился Арсений. - Ну хорошо, слушай! На самом деле сейчас исследования уже добрались до такого уровня, когда дальнейшие эксперименты становятся труднореализуемыми. Еще чуть-чуть - и мы вообще не сможем проверять на практике новые теоретические предсказания. Слишком большие энергии необходимо концентрировать в малых объемах, чтобы залезать дальше внутрь вещества. Существует стройная теория, называемая Стандартной моделью, которая очень хорошо описывает все известные на настоящий момент элементарные и фундаментальные частицы, предполагая, что они точечные. И, наоборот, почти все частицы, необходимые для подтверждения Стандартной модели, обнаружены экспериментально. Не хватает, пожалуй, только бозона Хигса. Это тоже частица-посланник, передающая взаимодействия. Только отвечает она за инертность тел.
        - А что такое инертность?
        - Я тебе покажу на примере. Когда начался всеобщий бум по поводу бозона Хигса, был проведен конкурс на лучшее наглядное, популярное объяснение инертности. И победила следующая аналогия: представь, что в помещении, в котором организован крупный светский раут, находится большое количество народа. Все гости более-менее равномерно распределены по залу. И вдруг заходит очень известный человек. Многие стремятся удостоиться его внимания и спешат к нему. В результате он окружен плотной массой людей, которая мешает ему двигаться с приемлемой скоростью. Если же ему все же чудом удалось набрать скорость, то остановиться тоже теперь непросто - толпа продолжает увлекать его за собой. И чем выше известность этого человека, тем труднее ему разгоняться и останавливаться. Это и называется инертностью, а роль толпы в физике играет бозон Хигса. Сейчас есть планы по строительству нового огромного ускорителя, который будет расположен одновременно на территории двух государств! Одна из основных целей - обнаружить экспериментально бозон Хигса.
        - Ничего себе! Это же, наверное, ужасно дорого!
        - Да, очень дорого. Хотя, ты знаешь, в связи с этой дороговизной сейчас все больше и больше на передний край исследований выходит теоретическая физика. Ученые пытаются на основании умозаключений и мощного математического аппарата предугадать, предсказать, как же может быть устроен наш мир на самом-самом мельчайшем уровне.
        - Мне даже трудно это представить!
        - Да, это очень сложная область на пересечении физики и математики. Сначала нужно умозрительно определить, как именно все организовано. Потом требуется описать эти умозрительные заключения с помощью математических уравнений. Иногда удается получить только их приближенные виды. Потом приходится решать эти уравнения. Опять же не всегда удается найти точное решение. Или же, наоборот, оказывается, что у уравнения существует множество решений, и какое из них соответствует действительности, а может быть, все они - это новый нетривиальный вопрос.
        - Как все сложно!
        - Да, ты знаешь, Эйнштейн однажды сказал: «С тех пор как математики занялись теорией относительности, я сам перестал ее понимать». Так что не волнуйся, ты не одинока. Огромное количество людей считает, что это очень сложно. Ну что, мне продолжать?
        - Да, только можно как-то поближе к реальности.
        - Здесь все очень реально. Просто несколько непривычно. Так вот, существует такая теория, называется теория струн, которая предсказывает нам, а что же там дальше. Ну, то есть в смысле глубже внутри материи. Из чего состоят все эти частицы и почему они имеют именно такие свойства, а никакие другие. Суть в следующем: высказана гипотеза о том, что все эти фундаментальные частицы на самом деле не точечные, а имеют некоторую протяженность в пространстве. Конечно же, очень маленькую, но все же не точки, как ныне предполагается в Стандартной модели. И похожи они на тонкие-тонкие струны. Эдакие микроскопические, тонюсенькие колечки. И вот эти струны могут колебаться строго определенным образом. Как натянутая струна гитары может издавать только строго определенные звуки. В зависимости от характера таких колебаний частицы обладают теми или иными свойствами, например массой и зарядом.
        - Что-то я не понимаю, как это масса струны может зависеть от ее колебаний?
        - А это как раз один из тех моментов, что выходят за пределы нашего повседневного мировосприятия. Видишь ли, в чем дело. Наш разум так устроен, что способен представить что-то только на основе своего предыдущего опыта. А опыт у нас довольно скудный. У нас нет опыта движения на сверхвысоких скоростях, близких к скорости света. Мы не знаем, как там, вблизи тел с огромными массами. Мы никогда не гуляли с любимым человеком по ядру атома, любуясь светящимися орбитами электронов. Не можем представить себе вечность и бесконечность. Или, наоборот, жизнь вне времени. Мы никогда не имели опыта общения с такими сущностями. А они, оказывается, существуют по совершенно иным законам. То есть я, конечно, сказал неправильно. В этих масштабах начинают проявляться особенности тех же самых законов, которые не заметны в других, более привычных, для нас условиях. Чтобы это осмыслить, приходится коренным образом перестраивать свое сознание. Это как раз и является одной из самых интересных тайн физики.
        - Можешь как-то пояснить это на примере?
        - Запросто. Попробуй объяснить слепому человеку, который был слепым с рождения, что такое цвет. Чувствуешь? Представила себе суть твоих затруднений? Тебе сначала нужно будет объяснить, что такое свет. И вдруг он прозрел, вылечился. За какие-то минуты мир перед ним откроется по-новому. Какой это будет сюрприз для него! Или другой пример, на этот раз с сюрпризом для тебя. Представь, что благодаря туннельному эффекту элементарные частицы могут преодолевать барьеры, которые, вообще говоря, преодолевать не должны были бы. Фактически проходить сквозь стены. Тебя бы удивил мир, в котором люди могут проходить сквозь стены?
        - Наверняка!
        - А для них это было бы в порядке вещей, потому что они постоянно это наблюдают и давно привыкли. Как ты привыкла различать цвета. Ну стены ладно, это хотя бы как-то можно себе представить. А теперь попробуй представить следующее: ты находишься в открытом космосе и движешься мимо меня со скоростью, близкой к скорости света. Тогда в соответствии с теорией относительности, которая очень хорошо подтверждена экспериментально, время для тебя будет течь медленнее, чем для меня. Это с моей точки зрения. С твоей же точки зрения как раз наоборот - время течет медленнее для меня. Ведь, как известно, движение относительно, и ты будешь думать, что это я двигаюсь мимо тебя, а сама ты спокойно стоишь на месте. То есть ты думаешь, что я старею медленнее тебя, а я, напротив, думаю, что это ты стареешь медленнее меня. И обе эти точки зрения одновременно справедливы и обоснованны. Твои часы идут медленнее моих, и в то же самое время мои часы идут медленнее твоих.
        - Как это?
        - Объяснение довольно сложное. Просто поверь. Эйнштейн однажды необыкновенно точно заметил: «Для нас, убежденных физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим - не более, чем иллюзия, хотя и весьма навязчивая». Не вдаваясь в подробности, эффект в том, что у нас нет способа сравнить часы. Мы с тобой существуем в двух совершенно не связанных между собой системах отсчета, в двух разных мирах, между которыми напрочь отсутствует возможность обмена информацией. Точно так же и с массой. Чем выше скорость, чем ближе она к скорости света - тем больше масса. Вот тебе и зависимость массы от скорости, или от формы колебания струны. Есть и другие интересные и неожиданные вещи. Что пространство искривляется вблизи тяжелых объектов и даже, вероятно, может разрываться. Что невозможно определить одновременно местоположение и скорость, скажем, электрона, а только их некоторую вероятность. Вот как представить в нашей голове, что электрон, согласно квантовой механике, одновременно движется по бесконечному числу возможных траекторий, только по каждой из них со своей вероятностью? Или вот еще: свет двигается со
скоростью света в любой системе отсчета. И для тебя, и для меня, даже если мы движемся друг относительно друга. Но как фотон может двигаться с двумя разными скоростями одновременно? Понять это очень сложно, нужно просто уметь принять как некий непреложный факт.
        Эта беседа влюбленных после оглушительного секса могла показаться странной кому угодно, только не Арсению, с детства жившему среди физиков и слышавшему подобные разговоры ежедневно. К тому же рассказывал он так вдохновенно и так интересно, будто сказку, а Вика слушала так завороженно, что все выглядело органично и трогательно. К тому же Вике, не блиставшей на уроках физики в школе, сейчас все было понятно. Она смотрела на любимого с нежностью и восхищением, ей хотелось, чтобы его голос не замолкал, хотелось слушать его вечно.
        Арсений вдруг встрепенулся.
        - Эгей! Да ты смотри, нас совсем уже накрыло туманом!
        - Не знаю, как тебя, а меня так точно накрыло туманом! Но ты так здорово говоришь о науке, что мне хочется еще послушать.
        Арсений засмеялся:
        - Ладно, физик мой начинающий. Пойдем! Нам надо еще домой как-то добраться!
        Они быстро оделись, привели себя в относительный порядок и, обнявшись, поспешили в обратный путь.

* * *
        Отпуск пролетел незаметно. Как ни прекрасно на солнечном юге, но долг неумолимо требует возвращения к длительным трудовым будням в сырой и промозглой осенней Москве. Все хорошее рано или поздно кончается. К счастью, то же самое относится и к плохому!
        Обратный поезд отходил вечером с железнодорожного вокзала Симферополя. Путь до него занимает более двух часов, но, несмотря на это, Вика напросилась проводить ребят. А ведь ей еще предстояло возвращаться обратно, одной, к тому же глубокой ночью. Арсений благородно возражал, ему не хотелось заставлять девушку совершать столь долгую и утомительную поездку, но ее настойчивость вкупе с его желанием провести вместе еще несколько лишних часов в итоге сделали свое дело.
        Добрались они быстро. Предусмотрительно созданный запас времени позволил нашим влюбленным в последний раз прогуляться вдвоем по вечернему городу. Оставив Антона с Борисом сторожить вещи на вокзале, они направились проститься в ближайший парк. Гуляя по пустынным вечерним аллеям, оба грустили, мысленно готовились расстаться на долгое время. На сколько же? Этого никто не знал. Но даже весьма смелые предположения безжалостно удручали: самое малое - на год, самое большое - на всю жизнь! Конечно, они понимали, что для настоящей любви границы и расстояния не помеха. Но была ли она, та самая, настоящая любовь? Сколько еще проживет это чувство, которое сейчас щемящей тоской сжимало сердца прощающихся молодых людей?
        Арсению было немного легче. Говорят, что при разлуках уезжающий забирает только треть грусти, предоставляя на долю другого, остающегося, в два раз больше тоски и печали. Действительно, Арсения ждало возвращение в пеструю, шумную и многоликую Москву, которая в своей постоянной суете не знала различий между временами года. Призывно манила любимая работа. Заманчиво улыбались перспективы завести новые отношения с целым миллионом других женщин. Вика оставалась одна в маленьком курортном поселке. Жизнь вокруг полностью замирала сразу же после окончания летнего сезона. Ее ждала серая скука пустых улиц, жалкие потуги в поисках хоть какой-то работы, попытки обеспечить себя и бабушку на долгие зимние месяцы. Среди ее перспектив в личной жизни навряд ли можно было отыскать хотя бы пару достойных молодых парней, которые еще не были женаты или не спились от безысходности и уныния.
        Арсений заметил продавца надувных шариков и купил Вике в подарок огромного зеленого попугая.
        - Пусть он висит под потолком у тебя в комнате и напоминает обо мне!
        Юноша обмотал ленточку вокруг ее руки, чтобы попугай случайно не улетел в небо.
        - Ты мне оставишь свой адрес? Я ведь так и не побывала у тебя в гостях, даже не знаю, где и как вы жили все это время.
        - А надо было соглашаться, когда тебя звали! - с ироничной улыбкой он легонько подтолкнул девушку локтем и полез в карманы в поисках клочка бумаги.
        Листочка, как назло, не оказалось, тогда он достал из кошелька десятирублевую банкноту и по краям, там, где еще оставалось немного свободного от типографской краски места, написал свой московский адрес и номер домашнего телефона.
        - А тебе как-то можно позвонить? - спросил он Вику, передавая ей заветную купюру.
        - У нас нет телефона. Впрочем, я могу пойти к соседям. Но это надо заранее договариваться, лучше я тебе сначала сама позвоню.
        Арсений остановился и развернул девушку лицом к себе. На ее глазах выступили слезы, но внешне держалась она неплохо. Какое-то время они смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Вика сдалась первая, опустила голову и уткнулась носом в его плечо. Он с силой прижал ее к себе. Так они и стояли, безмолвно обнявшись, в пустом темном парке возле парапета какой-то небольшой речушки под мерное журчание бегущей по камням воды. Слов не требовалось, оба все понимали.
        В поезд Вика зашла вместе с ребятами. Она быстро застелила все три постели, чем немало их удивила. Оказывается, что и еда в дорогу тоже была припасена заботливой девушкой. Сами они, естественно, об этом даже не задумались. Она достала из сумки и поставила на стол несколько пакетов:
        - Вот это обязательно нужно съесть сегодня, а это ничего, можно до завтра, не пропадет.
        Друзей тронуло такое внимание.
        - Как же ты доберешься?
        Вика равнодушно пожала плечами. Вопрос возвращения волновал ее сейчас в последнюю очередь. Но Арсений не мог так просто бросить подругу на произвол судьбы. Очевидное решение созрело мгновенно. Они быстро добежали до стоянки такси, выбрали водителя, внушающего доверие, и Арсений сразу же отдал ему необходимую сумму. Перед открытой дверью машины они еще раз обнялись, крепко поцеловались и снова пристально посмотрели друг другу в глаза.
        - Пока, - грустно сказал юноша.
        - Прощай! - безысходно ответила девушка. Она почти не верила, что они еще когда-нибудь встретятся. Быстро села в такси и закрыла дверь. Водитель будто бы ждал сигнала - машина тут же сорвалась с места, а Арсению осталось только проводить взглядом ее исчезающие в ночи красные габаритные огни.
        «Получилось, что это она уехала, а я остался?» - мельком подумал он и поспешил обратно в вагон поезда.
        Его друзья уже начали волноваться, до отправления оставалось меньше пяти минут.
        - Мы уж решили, что ты надумал остаться, - хмыкнул Борис. - Как ты?
        - Да все нормально, - с трудом изобразив подобие улыбки, ответил Арсений, но его голос красноречиво говорил об обратном. Он вернулся вовремя. Поезд медленно двинулся вдоль перрона. Парни молчали. Первым не выдержал Боря:
        - И что теперь?
        - А что теперь?
        - Да ладно, ты меня понял.
        - А ничего теперь! Все как обычно. Вернусь домой, пойду на работу. Найду себе девушку. Курортный роман закончился, пора избавляться от иллюзий.
        - То есть что, это все? - удивился Борис.
        - А какие еще варианты? - Арсений старался быть спокойным и даже циничным, чтобы притупить боль расставания, от которой на душе было невыносимо тяжело. - Посуди сам, где она и где я? Ну даже если так случится, что я не забуду ее за год, а она не забудет меня. Это ж надо снова сюда приехать. Это ж надо, чтобы она снова оказалась здесь. И чтобы я хотел ее увидеть, и чтобы она хотела того же самого. И… В общем, год пройдет, чувства утихнут, эмоции улягутся. Это сейчас так, как-то ярко все, а время все тушит, все стирает, все притупляет.
        - Может, ты и прав.
        - Ладно, хватит о грустном, - Антон развернул первый пакет. - Пора уже и подкрепиться. Что тут у нас?
        Друзья пододвинулись к столу, начали доставать салфетки, приборы, вытащили из сумок вино. Жизнь завертелась в своем обычном ритме.
        Вика всю дорогу молча смотрела в темное окно. Она пребывала в странном оцепенении, и это состояние было удивительным даже для нее самой. Едва услышав шум подъехавшей машины, бабушка вышла навстречу и уже с нетерпением ждала ее на крыльце. Девушка попыталась ей улыбнуться, но получившаяся гримаса мало походила на улыбку. Она прошла в свою комнату, разделась и легла в постель. Бабушка заглянула в приоткрытую дверь. Над кроватью под самым потолком в белесых лучах уличного фонаря одиноко висел большущий зеленый попугай.
        Глава 4
        Приглашение на закрытое заседание в Российскую академию наук Малахов получил весьма необычным образом. Седой и обрюзгший полковник торжественно вручил ему запечатанный конверт с пугающим логотипом «ФСБ России» и ярким грифом «Совершенно секретно». Некогда кадровый чекист, ныне на пенсии, начальник первого отдела университета давно потерял всякий вкус к жизни и доживал свой век, протирая штаны в тесном кабинете. Чуждый любым новым веяньям, убежденный противник всех современных технологий, за мнимой принципиальностью он скрывал полную свою неспособность и нежелание чему-либо учиться. На обшарпанном столе отсутствовал даже традиционный компьютер, и начальник обычно проводил свой рабочий день, тупо пялясь в экран старенького телевизора. Успешно просрав стараниями себе подобных ничтожеств некогда великую державу, он теперь считал себя полностью исполнившим свой долг перед Родиной и спокойно почивал на лаврах, наслаждаясь непыльной, удобной должностью.
        Отставной полковник в присущей ему хамской манере велел ознакомиться с содержимым солидного послания непосредственно в кабинете и за его пределами о прочитанном не распространяться. Столь внушительные меры предосторожности выглядели странно. На первый взгляд речь в письме велась о совершенно рядовом совещании. Поскольку Малахов являлся членом-корреспондентом Академии наук, подобные мероприятия с его участием проходили более или менее регулярно. Но на этот раз, очевидно, вопросы, планируемые к обсуждению, выходили за рамки обычной встречи.
        Ученые, собранные столь экзотичным образом в специально оборудованном помещении РАН на Ленинском проспекте, по большей своей части были уже знакомы профессору. Известные и заслуженные люди, все они в основном занимались темами, близкими к темам Евгения Михайловича. Лишь двух человек он видел впервые.
        Малахов расположился в удобном кресле рядом с Валехом Джафаровичем Саадиевым и Валентином Владимировичем Косаченко. Оба входили в тот же диссертационный совет, да и без того они долгие годы хорошо знали друг друга.
        - А кто-нибудь в курсе, что здесь вообще планируется?
        Коллеги неопределенно пожали плечами.
        Вскоре в помещение зашли еще двое, плотно закрыли за собой дверь и сели за стол президиума. Их внешний вид и повадки однозначно указывали на принадлежность к государственным силовым структурам. К ним присоединился один из незнакомцев, уже находящихся в зале. Таким образом, среди зрителей оказались практически все известные Малахову личности, а за столом президиума, наоборот, сплошь незнакомые. Всего на совещании присутствовало в том или ином качестве около десятка людей. Крупный статный мужчина в строгом костюме, очевидно, главный из организаторов, обратился к собравшимся:
        - Господа ученые, прежде всего хочу обратить ваше внимание: любая информация, которую вы получите на данном совещании, является государственной тайной. Независимо от того, примите вы или нет те предложения, которые вам будут здесь сегодня озвучены, они не должны покинуть пределов этих стен. Если кто-то не согласен с данными условиями, мы просим его немедленно удалиться.
        Никто не пошевелился. Неизвестный мужчина выждал несколько секунд и продолжил:
        - Спасибо за ваш интерес! Я очень рад, признаюсь, именно на это мы и рассчитывали. Позвольте представиться, меня зовут Ибрагимов Георгий Александрович. Я полковник Федеральной службы безопасности, курирую вопросы, связанные с перспективными научными разработками.
        По залу прокатился удивленный шепот.
        - Данной мне властью уполномочен вам сообщить, что специальным постановлением правительства недавно создана особая закрытая научная группа «Вихрь». Цель группы - изучение нового вида физического взаимодействия и получение практических результатов его использования. Разрешите вам представить: Сафин Ринат Рашидович, - полковник обернулся к седоватому сухопарому мужчине в президиуме, - под его непосредственным руководством удалось достичь значительных результатов по данному направлению, и результаты эти дают нам все основания для оптимизма. Мы полагаем, что дальнейшие исследования могут стать весьма перспективными, а главное, чрезвычайно полезными для страны.
        В помещении стояла гробовая тишина. Ученые напряженно слушали оратора, ловя каждое его слово. Ибрагимов, сделав прямо-таки театральную паузу, торжественно сообщил:
        - Всем вам, присутствующим на данном совещании, предлагается войти в состав научной группы. Исследования будут финансироваться из государственного бюджета. Материальное вознаграждение очень достойное, поверьте. Плюс практически неограниченные возможности использования исследовательских ресурсов страны. Вам гарантируется поддержка как на уровне Академии наук, так и на правительственном уровне. Ну и что же еще можно пообещать ученым - обещаю, что работа будет очень интересной!
        Поскольку вопросов и реплик не последовало, он продолжил:
        - Ринат Рашидович назначен руководителем группы. Конечно, мы понимаем, он не так именит и гораздо менее известен в научных кругах, нежели многие из находящихся здесь ученых. Однако он лучше всего представляет себе текущее состояние вопроса и, мы уверены, сможет организовать исследования на необходимом уровне. Кроме того, мы предлагаем его заместителем назначить профессора, члена-корреспондента Российской академии наук, господина Малахова, - Ибрагимов повернулся в его сторону, - естественно, в случае вашего, Евгений Михайлович, согласия. Должность заместителя избавит вас от административной рутины и позволит максимально сосредоточиться на сугубо научном аспекте исследований.
        - Все ж таки, я не готов сейчас дать свое согласие, - ответил Малахов после некоторого раздумья. - Как, я уверен, и каждый из моих коллег. Хотелось бы сперва немного подробнее ознакомиться с материалами, получше узнать, чем предстоит заниматься и каких, собственно, результатов от нас ожидают. И потом, мы все здесь в некотором роде уже где-то работаем. Вы предлагаете нам все бросить вот так ради неизвестно чего?
        - Нет, что вы, конечно, нет! - полковник налил из графина воды и залпом осушил стакан. - Вы, разумеется, можете продолжать заниматься тем же, чем и раньше. Исследования по большей части теоретические, поэтому сможете проводить их где угодно. Естественно, при условии соблюдения некоторых мер предосторожности, но в них вас посвятят отдельно. В случае необходимости вам помогут снять часть нагрузки по основному месту работы. Я уверен, все проблемы можно будет решить в индивидуальном порядке. Но когда вы подробнее ознакомитесь с вопросом, уверяю, вы сами уже никогда добровольно не откажетесь от этой темы!
        - Мы вам верим, уважаемый Георгий Александрович, но все-таки хотелось бы понять подробнее, в чем там дело, - с заметным азербайджанским акцентом произнес Саадиев. - Вы нам скажите, что… Как мы будем дальше действовать? Это же невозможно вот так сейчас сразу вникнуть в суть и принять быстро такое важное решение. Это как вы себе все представляете?
        Послышались другие реплики с мест. Ученые были явно заинтригованы, но одновременно и несколько удивлены как самим необычным предложением, так и той формой, в которой оно было преподнесено. Слово взял Сафин:
        - Уважаемые коллеги! Прошу минуточку внимания. Я прежде всего хочу всех вас поблагодарить за то, что вы нашли время и пришли на наше собрание, - Ринат Рашидович явно волновался. - Я всех вас очень уважаю как ученых и буду рад работать дальше вместе с вами. Речь идет об исследовании свойств физического вакуума. Вы наверняка слышали уже об этой модной ныне теме. К сожалению, в двух словах я не смогу рассказать о том, чего же нам удалось достичь, но надеюсь, что гарантом моих слов будет тот интерес, который проявлен к задаче на самом высоком, правительственном уровне.
        - Стало быть, свойства физического вакуума уже в действии! - тихо произнес Малахов.
        - Что? - не понял его Косаченко.
        Евгений Михайлович с улыбкой прошептал ему в самое ухо:
        - Я говорю, мысль моя материализовалась. Наглядное проявление свойств физического вакуума. Только собрался подробнее изучить данный вопрос - и на тебе, в самую гущу событий! Надо быть аккуратнее со своими желаниями.
        - Да ты уже в курсе темы, как я посмотрю.
        - Немного. А ты разве ничего не слышал?
        - Так, лишь в общих чертах.
        Тем временем в президиуме снова выступал Ибрагимов:
        - Господа, вы сможете в ближайшее время ознакомиться подробнее с любыми материалами. Единственное условие - перед этим каждый из вас должен будет получить форму допуска к совершенно секретной информации. Для тех, естественно, у кого ее нет. Чем это вам грозит, я могу объяснить чуть позже. Но это вовсе не означает автоматический запрет на выезд. В каждом конкретном случае решение принимается индивидуально. Роман Валерьевич Жидков, - полковник указал на третьего человека в президиуме, - наш представитель. Ему поручено внимательно следить за процессом, и он, я уверен, будет подходить к решению возникающих вопросов со всем возможным либерализмом.
        Ученые начали негромко переговариваться. Увидев, что встреча спонтанно переходит в режим неформального общения, Георгий Александрович быстро завершил необходимый на первых порах официоз.
        - Уважаемые господа! Я понимаю, вам хочется сейчас обсудить предложение между собой, так сказать, в свободной обстановке. Потерпите немного, мы вам сейчас предоставим такую возможность. Единственно, о чем я хотел вас попросить, обсуждайте прямо здесь, в этом помещении.
        Он посмотрел на часы.
        - Ну и если к нам пока вопросов больше нет, то мы с вашего позволения откланяемся. О месте и времени следующей встречи тем, кто решит принять наше предложение, мы сообщим дополнительно. Всего доброго!
        Представители ФСБ и Сафин удалились. Как только за ними закрылась дверь, Малахов сказал:
        - Коллеги, хочу сообщить вам сразу, я склонен согласиться. Это предложение столь удивительным образом совпало с моими желаниями и стремлениями, что я вижу в этом прямо-таки некий перст судьбы, честное слово!
        - Не знаю, не знаю, Евгений Михайлович, - сомневался Марк Моисеевич Кацман. - Я привык считать это научное направление, как бы это помягче сказать, ну не совсем удачным, что ли. И потом, после недавних успехов теории струн я даже представить себе не могу, как я смогу отказаться от своих работ!
        - Так никто и не предлагает отказываться, насколько я понял, - вставил реплику Косаченко.
        - А вы действительно считаете, что получится совмещать?
        - Я так думаю, друзья, что параллельные исследования никогда не мешают прогрессу. А что если благодаря этой новой работе вы сможете иначе взглянуть и на теорию струн? Или же наоборот, теория струн поможет внести здравую струю в эти пока еще совсем новые и непривычные идеи.
        - Ага! Поможет внести здравую струну в теорию физического вакуума, - пошутил Валентин Владимирович.
        - Слушай, а кто такой вообще этот Сафин, ты его знаешь? - Саадиев посмотрел на Малахова. Евгений Михайлович неопределенно пожал плечами. - Где-то, оказывается, уже давно занимаются этим. А мы тут ни слухом ни духом, не знаем ничего! Секретность такая, вах!
        - Не очень понятно, что там с деньгами, - скептически продолжал Кацман.
        - Думаю, Марк Моисеевич, что на хлеб с маслом нам с тобой хватит, - успокоил его Валех Джафарович. - Конкретных сумм большой человек с Лубянки не называл, это правда, однако заверил определенно: на этот счет переживать не стоит. Я склонен ему поверить.
        - О чем вы говорите, дорогие мои! - по-стариковски прокряхтел Шарбинский. - Вы знаете, какие сейчас зарплаты в нашем институте? Да я только ради денег прямо сейчас готов согласиться! Это вам, молодым, хорошо. Крутитесь кто как может. А нам, старикам, хоть с голоду умирай! Вся зарплата да и пенсия в придачу уходят на квартиру. Остаются сущие копейки! Я признаюсь вам, даже картошку уже не покупаю. Стараюсь крупы есть.
        - Георгий Николаевич, но ведь крупы стоят тех же денег!
        - Ан нет! Столько же, да не столько! Крупы развариваются, и килограмма очень надолго хватает, понимаешь. А картошка что? Половина в очистки, остаток за раз проглотил, и нет ее!
        Георгию Николаевичу Шарбинскому недавно минуло семьдесят пять. Уже довольно дряхлый старичок, он жил один. За всю свою длинную жизнь детей так и не завел. Его единственной любовью всегда оставалась одна лишь математика. Зато уж в этой области равных ему практически не существовало. Малахов вспомнил одну давнишнюю историю. Когда-то, лет двадцать назад, он встретил Шарбинского, недавно вернувшегося из Великобритании. В те времена заграничные поездки для ученых случались чрезвычайно редко. Георгий Николаевич делился с коллегами впечатлениями от поездки. Англичане пригласили его на целый месяц, чтобы он сделал для них какие-то сложные математические выкладки. Шарбинскому хватило двух дней, а оставшееся время он с удовольствием посвятил изучению лондонских достопримечательностей. Теперь же Евгений Михайлович с болью в сердце взирал на нищенское существование обладателя столь блестящего, поистине уникального математического ума.
        «Сколько талантливых людей уехало и продолжает уезжать из страны в наши сложные годы, не выдержав беспросветную бедность и бытовую неустроенность», - с грустью думал он. Приближался к концу 1998 год. Развитые западные страны спешно решали проблему двухтысячного года. США увеличило квоты на программистов. Молодые, способные ребята десятками, сотнями, тысячами уезжали за границу. Сколько из них вернется? Почти никто. Что их там ждет? Судьба эмигрантов, променявших свой возможный триумф, свои мечты и амбиции на сытое и удобное существование.
        Дискуссия тем временем продолжалась. Малахов обвел взглядом всех присутствующих. «Как все-таки толково подобраны люди, - заметил он про себя, - даже если бы мне поручили собрать команду для решения подобной задачи, мне не удалось бы придумать лучше. Теоретики и практики, математики и физики, лучшие специалисты в узких, но смежных областях, они удивительно удачно могли дополнять друг друга при разработке новой, нестандартной теории. Да, эти ребята с Лубянки умеют работать! Хотя все же жаль. Такую страну позволили развалить».
        - Знаете, что я думаю? - как бы подводя итог спонтанному обмену мнениями, произнес Кацман. - Не знаю, как вы, но я после столь интригующего начала уже не смогу отказать себе в удовольствии хотя бы мельком взглянуть на полученные уже сейчас результаты. Черт возьми, знают они, чем зацепить нашего брата! И плата за такое удовольствие не выглядит слишком высокой. Подумаешь, форма допуска! Ну неужели они из-за такой ерунды не выпустят нас на какую-нибудь важную конференцию? Вот если мы начнем работать в группе, тогда да, я согласен, другой вопрос. Но зато мы уже будем точно знать, что они там скрывают, стоит ли игра свеч! Лично я не смогу совладать со своим любопытством, это уж точно!
        - А у меня, друзья, и так форма допуска. Так что я даже ничем и не рискую, - доверительно сообщил Саадиев.
        Таким образом, в основной своей массе приглашенные ученые с решением определились и, поболтав еще несколько минут на отвлеченные темы, возбужденные и заинтересованные разошлись по своим делам.

* * *
        - Арсений, ответь-ка мне, сынок, на один вопрос, ты что, собираешься идти служить в армию? - прямо с порога спросила Нонна Алексеевна, когда сын вернулся однажды с работы.
        - Мам, ну какая армия, что ты опять выдумала! Я же закончил университет, там была военная кафедра, я целый год честно отходил на все занятия, съездил на сборы. Я офицер запаса, мама! У меня и военный билет уже есть. Успокойся.
        - Думаешь, военный билет может тебя от чего-то избавить? Как будто есть разница, в каких сапогах два года месить грязь: в солдатских или в офицерских! Или, может быть, тебе захотелось отдать свой долг Родине? Я знаю одно: два года, выкинутых из жизни, твоей карьере ученого никак не поспособствуют! Да и Родине, потратившей шесть лет на твое обучение, следует использовать тебя более эффективно, ты не находишь?
        - Что за фантазии опять у тебя?
        - Послушай меня! Только что смотрела передачу по телевизору. Сказали, что, пока тебе не исполнилось двадцать семь лет, тебя совершенно спокойно могут забрать служить на целых два года!
        - Ну и что ты мне предлагаешь? Уехать в Америку и прятаться там до двадцати семи?
        - Нет. Вот они как раз говорили о том, что кандидатов наук в армию не забирают, а на время обучения в дневной аспирантуре предоставляется отсрочка.
        - Мам, ну какая дневная аспирантура? Я и так на трех работах с утра до вечера!
        - Ничего страшного! Заведешь еще одну трудовую книжку, положишь ее в аспирантуре и возьмешь справку для военкомата. Я договорюсь у себя. Научного руководителя подберем из наших. Валех Джафарович подойдет? Он тебя давно знает, да и Малахов, если что, порекомендует.
        - Мам, ну я не знаю, давай как-нибудь позже к этому разговору вернемся, я устал.
        - Арсений, почему я одна должна беспокоиться о твоей судьбе? Пора бы уже повзрослеть! Коль избрал для себя карьеру ученого, изволь соответствовать!
        - Мам, не дави на меня! Знаю я все эти твои штучки, на меня они не действуют!
        Нонна Алексеевна, как женщина умная и тоже, в свою очередь, хорошо знавшая сына, моментально сменила тактику.
        - Арсюшенька, ну посуди сам. Ну что такое в наше время ученый без ученой степени? У тебя же такие потрясающие возможности! Другой бы радовался на твоем месте! Посмотри на наш диссертационный совет: я, Малахов, Саадиев, Косаченко, еще дядя Миша Зингельман, ты его наверняка помнишь. Остальные члены совета тоже наши давние и хорошие знакомые! Материалов у нас с отцом огромное количество, хватит не то что на одну, на несколько диссертаций! Да и ты мальчик у меня неглупый получился. Справишься!
        - Мам, вечно ты от меня чего-то хочешь. Ты хотела, чтобы я пошел по вашим стопам, - я пошел. Ты хотела, чтобы я работал по специальности, - я работаю. Ты разве не об этом мечтала? Я и у Акименко сделаю работу! К чему все эти родственные связи? Мне это неприятно, выходит так, будто я бездарный балбес знаменитых родителей!
        - Пока ты будешь делать у Акименко, тебя загребут в армию! А там чужой генерал будет заставлять делать совсем другие открытия! И когда ты оттуда вернешься, то и в помине забудешь, что такое физика!
        - Ладно, мам, ты мертвого достанешь! Обещаю завтра поговорить с Акименко, я в любом случае должен буду поставить его в известность, - сдался Арсений, лишь бы отвязаться. - Давай лучше поужинаем. Что там у нас?
        Они прошли на кухню, Нонна Алексеевна быстро накрыла на стол. Дом никогда не стоял на первом месте среди приоритетов этой увлеченной наукой женщины, но при этом она почти всегда успевала найти время, чтобы постирать, погладить, убраться или приготовить еду. В былые годы достатка, когда Козыревы могли еще себе это позволить, к ним регулярно наведывалась домработница. Теперь же приходилось справляться самой.
        Ужин больше походил на обед и состоял из красного украинского борща и картофельных зраз со сметаной. Арсений всегда удивлялся одному необычному факту. Независимо от повара, все борщи, приготовленные в большой семье Козыревых, удивительно походили друг на друга и при этом разительно отличались от всех остальных борщей мира. Кто бы его ни готовил - Нонна Алексеевна, ее мать, Павел Тимофеевич, его сестры или его мать - он всегда имел очень насыщенный вкус, слегка заметный сладковатый привкус и ярко-ярко оранжевый, почти золотой цвет. Другие же борщи - у знакомых, в ресторанах или столовых - обычно обладали темно-бордовым цветом, жидковатой консистенцией и, по сравнению с их фирменным блюдом, напоминали скорее воду из-под вареной свеклы. Единственный борщ, который не уступал по качеству традиционному семейному кушанью, Арсений попробовал совсем недавно в Крыму, когда Вика, приложив огромные усилия, затащила его к себе домой пообедать и угостила бабушкиным кулинарным шедевром. Тот борщ, правда, отличало наличие болгарского перца, но этот новый дополнительный ингредиент вкуса никак не портил, а даже
наоборот, придавал ему некоторую пикантность и особую дополнительную изысканность.
        Воспоминания пробудили в его голове мысли о Вике. Нонна Алексеевна, словно почувствовав это, перевела тему на девушек.
        - Ой, ты знаешь, я сегодня в университете зашла к нашему проректору, а у него как раз находилась его дочка, ну такая красавица, такая красавица! Видел бы ты ее! Высокая, стройная, длинные русые волосы, просто картинка, а не девушка!
        Арсений почувствовал неладное, но виду не показал и продолжал увлеченно уничтожать ужин.
        - Я ей говорю: «Юля (ее Юлей зовут), так вот, я говорю ей: «Юля, как вы хорошо выглядите, как же повезло вашему молодому человеку. Если бы я была мужчиной, я бы в вас обязательно влюбилась!» А она мне отвечает, представляешь: «Ах, Нонна Алексеевна, жаль, что вы не мужчина, потому что у меня как раз на этом фронте полная тишина». Нет, ну ты можешь себе представить!
        Арсений продолжал сохранять внешнее спокойствие, но внутренне хохотал от души. Его всегда поражало умение матери быстро входить в тесный и доверительный контакт с малознакомыми людьми. Однажды они вдвоем с отцом возвращались с дачи домой. Дорога до станции пролегала мимо небольшого живописного озерца. Приближался конец сентября, стояла довольно прохладная погода. Увидев купающегося в озере мужчину, Нонна Алексеевна моментально забыла про электричку и тут же завела с ним непринужденную дружескую беседу:
        - Здравствуйте! Позвольте выразить вам свое искреннее восхищение! Как же это вы не побоялись, вода же, наверное, ужасно холодная! Вы, должно быть, очень закаленный мужчина!
        Несмотря на то что человек в воде не очень активно поддерживал беседу, Нонне Алексеевне удалось проговорить с ним таким образом минут десять. Ровно до тех пор, пока Павел Тимофеевич, уставший ждать и всерьез уже опасающийся опоздать на электричку, не подошел к ней и не шепнул на ухо:
        - Нонна, это безлюдное, глухое место! Он наверняка купается голышом. Своим навязчивым присутствием ты ему просто не позволяешь выбраться на берег. Посмотри на него, бедняжку, он же уже синий весь от холода! Сделай милость, пожалей его, пойдем дальше.
        Сын, не отрываясь, укоризненным, ироничным взглядом смотрел на мать. Такой заход обычно не предвещал ничего хорошего. Предчувствие его не обмануло. Нонна Алексеевна достала из кармана бумажку и аккуратно положила на стол рядом с Арсением. Осторожно, вкрадчивым голосом, будто боясь кого-то спугнуть, прошептала:
        - Вот ее телефон! Позвони ей как бы между прочим, спроси, как дела, пригласи куда-нибудь.
        - Мама! Хватит уже пытаться устроить мою жизнь, - взорвался юноша. - Я сам с этим прекрасно справлюсь! В Крыму, теперь вот. Сколько можно!
        - А что, в Крыму тебе разве плохо было?
        - Хорошо было. Только что теперь? Я тут, а она там!
        - Ну вот тебе и замена, - Нонна Алексеевна словно не замечала его раздражения. - Сынок, пойми же, Вика для тебя не вариант. Ну что это, официантка из курортного городка, без гроша за душой, без образования. Она вообще-то обещала мне кое-что другое. «Я, - говорит, - с москвичами не встречаюсь!» А сама уже, смотри-ка, тут как тут!
        Арсений обреченно покачал головой и взял листок с телефоном. Последнее время в сердце образовалась пустота, которая настойчиво требовала себя чем-то заполнить.

* * *
        Возвращение Козырева из отпуска ничем особенно примечательным не запомнилось. Коллеги слово и не заметили его отсутствия, исследования продолжались в обычном ритме. И все же Арсений с удовольствием вернулся в институт. Он соскучился по этим коридорам, кабинетам, приборам, да и по людям тоже, особенно по общению с Леной. Девушка искренне обрадовалась его возвращению. Но больше всех, похоже, «истосковался» Цыпкин. Ему словно не хватало какого-нибудь подходящего человека, чтобы изливать на того весь яд своей мелкой душонки. А яду накопилось немало, и, что больше всего раздражало Сергея Львовича, главной причиной его заметно пошатнувшегося авторитета являлся именно Арсений. Только вот не таков был Козырев, чтобы спокойно мириться с назначенной ему ролью козла отпущения. Менее подходящую для этого личность даже представить себе сложно.
        Несколько дней Цыпкин планомерно изводил молодого человека всякими придирками, насмешками и глупыми, бесполезными указаниями. Тот держался на удивление стойко, казалось, что он начисто абстрагировался от этого нездорового внешнего раздражителя. Однако никто не мог видеть, что реально происходило у него внутри, за внешней личиной равнодушия и видимой отрешенности. Как и все зодиакальные Львы, он был очень чувствителен к уязвленному самолюбию и хотя редко демонстрировал свои чувства публично, подобные обиды никогда не забывал и не прощал. К сожалению, в данном конкретном случае Цыпкин являлся его непосредственным начальником, а Козырев, будучи адекватным и законопослушным человеком, привык с уважением относиться к руководству.
        И все же однажды лев вырвался на свободу. Такие случаи происходили с Арсением чрезвычайно редко, но когда происходили, очевидцы, как правило, запоминали столь яркое переживание надолго и уж точно не горели желанием испытать гнев разъяренного хищника на себе.
        А начиналось все вполне мирно и спокойно. Козырев и Лена, сидя вдвоем за его компьютером, уже несколько часов кряду безрезультатно пялились в монитор. Они пытались найти одну очень неприятную, плавающую ошибку в программе. Вроде бы все много раз проверили, прошлись в отладчике, сверили входные параметры. Ясности не прибавилось. Ошибка проявлялась избирательно в произвольные моменты времени и по совершенно непонятному принципу. Уловить хоть какие-нибудь закономерности никак не удавалось. Юноша был на взводе, он ненавидел ситуации, когда простая на первый взгляд проблема де-факто оборачивалась громадными, несоизмеримыми затратами как сил, так и времени. Все варианты исчерпались, идеи закончились, оставалось предположить вмешательство высших сил, и это ужасно его раздражало. Не то чтобы Козырев принципиально не верил в чудеса, близкое общение с Малаховым несколько поколебало его стойкие материалистические убеждения, но в данном конкретном случае он напрочь исключал наличие любых сверхъестественных факторов.
        - Очевидно, влияют какие-то внешние обстоятельства, которые никоим образом не должны были оказывать влияния. Возможно, неоднозначное поведение каких-нибудь библиотек, - предположил он.
        - Не думаю, сто раз их использовали. К тому же мы посмотрели выход, все в порядке.
        - Если бы нам повезло нарваться в отладчике на тот самый случай, когда происходит сбой… Только как же его поймаешь. Так, а ты этот класс от кого наследовала?
        - Стандартный, библиотечный.
        - Да уж. Как говорится, если раньше, до появления ООП[17 - ООП - объектно-ориентированное программирование.], разработчики просто делали ошибки, то теперь они их наследуют. Прямо ДНК какая-то, мать их.
        - Ага, как в том анекдоте. «Посмотри, где у меня ошибка» - «В ДНК!»
        - Лен, вот мне, блин, сейчас реально не до смеха!
        - Ты все-таки грешишь на библиотеки?
        - Да я уже не знаю, на что и грешить! Мы все проверили! Методом исключения остаются только библиотеки. А в них дебагером не залезешь, даже кода исходного нет.
        - Дизассемблировать объектник…
        - Шутишь? Смешно.
        - Ладно, извини.
        В помещении появился Цыпкин и сразу же направился к погруженным в глубокую отладку спецам. Прямо с ходу, проигнорировав обычные нормы вежливости, на повышенных тонах произнес:
        - Козырев, я бы попросил вас, вместо того чтобы флиртовать с сомнительными дамами, хотя бы изредка, так, для разнообразия, заниматься своими прямыми обязанностями!
        - Насколько я помню, Сергей Львович, я все ваши (в уме Козырев произнес слово «тупые», но вслух не озвучил) поручения выполнил.
        - Ах, ты выполнил, тогда обработай еще вот этот отчет. - Цыпкин шлепнул на стол увесистый труд. - В расчетах где-то ошибка, нужно найти. Ты же любишь у нас искать чужие ошибки!
        Подчиненный недоуменно осмотрел фолиант, затем перевел взгляд на начальника:
        - Я что, похож на Золушку?
        - Мне нравится твоя аллегория. Заметь, ты сам себя так назвал, так что потом не обижайся.
        - Да здесь на месяц работы, и то, если повезет! Почему бы автору самому не поискать ошибку?
        - Автор сейчас занят другими задачами!
        - Представляю себе! Наверняка плодит новые ошибки! Сергей Львович, если у вас много свободного времени, можете сами этим заняться, а я отныне буду исполнять поручения только от Акименко лично!
        - Пока что я твой начальник, и я буду решать, чем и когда тебе заниматься! Так что давай, прекращай свои шуры-муры и бегом заниматься делом! Ишь ты, устроили тут порнопритон!
        - Да пошел ты, тупой придурок! - Арсений демонстративно отвернулся к монитору.
        - Что ты сказал? - опешил Цыпкин.
        Козырев встал в полный рост, отодвинул стул, подошел к Цыпкину вплотную. Тот едва доставал макушкой до его подбородка. У Арсения внутри все клокотало. Глаза затянуло туманом, в центре этой белесой, мутной пелены ярко и отчетливо проступали очертания врага, остальные предметы вокруг размывались и как бы уходили по значимости на второй план. Точно так же и в голове осталась одна только единственная мысль, но зато мысль эта была абсолютно четкой и ясной: «Есть враг, которого необходимо уничтожить». Больше ничто не отвлекало от цели, все остальное ушло, отступило на время в глубину подсознания. Посмотрев на противника сверху вниз ледяным взглядом, он громко, на всю лабораторию, но со спокойной, убедительной интонацией, разделяя слова многозначительными паузами, произнес:
        - Я сказал «тупой придурок». К тому же еще и глухой! Хочешь оспорить?
        За доли секунды Цыпкин побледнел как мел. В его глазах застыл ужас. Как загипнотизированный кролик, он не мог оторвать взгляд от глаз надвигавшегося на него «удава», наполненных жуткой ненавистью. Козырев стоял вплотную к обидчику, далее приближаться не было никакой возможности, но Цыпкину казалось, что тень перед ним продолжает увеличиваться, достигая невероятных, чудовищных размеров и заполняя собой все пространство от пола до потолка. Он попятился прочь от этого всепоглощающего монстра. Отступая, наткнулся на небольшой столик. Вниз полетел цветочный горшок, с глухим звоном разбился, и земля из него рассыпалась вокруг широким веером. Сверху упал графин с водой, разлетелись листки бумаги. Сам Цыпкин, кубарем перелетев через лежащий столик, успешно увенчал собой неприглядную композицию из влажной почвы, осколков посуды и перепачканных документов. Картина вышла вполне завершенной, хотя и не совсем эстетичной: «грязь превращает в грязь все, с чем соприкасается, с ней же и сливается», только вот оценить шедевр оказалось некому: всем участникам инцидента сейчас было не до искусства. Павши ниц, Сергей
Львович продолжал торопливо отступать. Суетливо семеня коротенькими ножками, проскальзывая по черной жиже, он в панике медленно продвигался к стене, размазывая костюмом по полу гадкое месиво.
        Арсений медленно двинулся на поверженного врага. Неизвестно, чем бы закончилось скандальное происшествие, сумей он достигнуть своей цели. К счастью, Лена, вполне сохранившая самообладание, крепко схватила его за руку, не пуская дальше. Козырев вырвался, но несколько секунд ушло на преодоление неожиданного препятствия, и гнев, так внезапно нахлынувший, теперь столь же быстро отпустил. Враг лежал у его ног, поверженный и жалкий, и хотя молодого человека все еще трясло мелкой дрожью, продолжать экзекуцию не имело никакого смысла.
        После того как стихли последние звуки несостоявшейся битвы, в комнате установилась гробовая тишина. Все сотрудники встали со своих мест и как зачарованные следили за развитием событий. Арсений молча, как ни в чем не бывало, сел за компьютер, намереваясь продолжить отладку. Лена присоединилась к нему с тем же невозмутимым видом. Цыпкин встал и под пристальными взглядами присутствующих мокрый и грязный поспешно покинул помещение.
        Уровень адреналина в крови все еще зашкаливал, сосредоточиться не получалось. Минут через пять, едва только стало понятно, что с пользой работать пока не получится, девушка не выдержала:
        - Нет, так не пойдет! Нужно сходить перекурить!
        Они вышли на лестничную клетку и поднялись на один пролет вверх. Лена достала сигарету. Закурила. Протянула пачку Арсению. Тот сначала взял ее, рассеяно повертел, но потом, передумав, вернул обратно. Руки дрожали. Возбуждение было еще слишком высоким.
        - Да, Козырев, а ты, оказывается, страшный человек!
        - Собственно, что я такого сделал? Подумаешь, назвал его придурком.
        - Назвал придурком? - повторила за ним Лена. - Да видел бы ты себя в этот момент! Я думала, все, нет у нас больше Цыпкина! Ты изменился до неузнаваемости! Абсолютно другой человек! Я такого злого, бешеного лица никогда не видела! Даже мне стало страшно! Представляю, что он испытал…
        - Нужно было наконец поставить его на место. Хотя, если признаться честно, я себя в тот момент не контролировал. Если бы ты меня не удержала, я бы мог с ним что-нибудь сделать. Наверное. У меня такое не часто, но пару раз уже бывало.
        - Глядя на тебя, не подумаешь. А вообще тебе не идет. Это не твой стиль, ты же у нас интеллектуал. Но ты меня напугал! На всю жизнь! Я теперь никогда тебя злить не буду, ну его на фиг! Не дай бог, еще раз такое увидеть.
        - Знаешь, не применительно к этому случаю, а так, вообще, в целом я считаю, что с людьми нужно разговаривать на доступном им языке. Иначе они просто не поймут тебя. С хамами надо разговаривать по-хамски. Твою вежливость или учтивость они воспринимают как слабость и наглеют еще больше. А если использовать их наречие, они, может, и не исправятся, но, по крайней мере, хоть поймут, что им сказали. Коли человек воспринимает только силу, то с ним и разговаривать нужно с позиции силы.
        - Но ведь тогда ты опускаешься до их уровня!
        - Да, это так. Конечно, лучше с такими людьми и вовсе не иметь дела, но как себя вести, если все-таки приходится? Молча терпеть и успокаивать себя, что ты выше этого? Культурные люди обычно предпочитают не отвечать хаму в том же стиле, но почему? Что важнее - сохранить лицо или все-таки решить вопрос окончательно? Подняться до моего уровня он не сможет, а значит, мне приходится опускаться до его методов общения. Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы на время стать другим. Раз уж иначе поговорить с человеком невозможно. Ты же с англичанином беседуешь по-английски, и это вовсе не значит, что ты теперь отныне и навсегда англичанка. Точно так же вынужденное хамство с моей стороны не означает, что и сам я стал хамом. Я так считаю. Вот тебе, к примеру, я бы никогда не смог нахамить!
        - Ты меня успокоил, - улыбнулась Лена. - Нет, а все-таки потешно он завалился. Весь этот мусор на полу, и Цыпкин в середине в мокрых штанах. И ты такой нависаешь над ним злобной, незгибаемой скалой!
        Лена начала смеяться. Уровень адреналина упал, напряжение стало отпускать, а впечатления все еще оставались яркими и свежими. К тому же организм остро нуждался в разрядке. Перед глазами вновь проносились картинки недавнего эпизода, но теперь они представлялись скорее комично, нежели трагично. Молодые люди, вспоминая эти моменты, смеялись все сильнее и сильнее, пока не зашлись оба в неуемном, оглушительном хохоте. Здоровый смех позволил расслабиться окончательно.
        - Пойдем, надо убрать весь этот бардак, - все еще хихикая, сказала Лена, и они дружно направились обратно в лабораторию.

* * *
        Вечером, часов уже около десяти, зазвонил домашний телефон Козыревых. Взяв трубку, Арсений услышал приятный женский голос:
        - Привет!
        Это была Вика.
        - Привет!
        - Узнал?
        - Узнал, конечно, рад слышать!
        - Ну вот, значит, богатой не буду.
        Несмотря на напускную веселость, девушка заметно волновалась. Молодой человек решил поскорее ее успокоить.
        - Хорошо, что ты позвонила. А то я уже думаю, куда пропала, где теперь искать. Ну рассказывай, как там у тебя дела, чего нового?
        - Да что тут может быть нового? Ресторан закрылся, сезон закончился. Съездила в Симферополь, купила себе кое-что. Все лето работала, захотелось как-то себя порадовать. Теперь вот надо найти хоть какой-нибудь доход на зиму.
        - Есть варианты?
        - Меня обещали в ларек устроить, торговать там газетами, журналами, сигаретами всякими. Пока не открылся, бездельничаю. Зато у нас такая погода теплая! Гораздо теплее даже, чем когда вы были. Солнышко, море двадцать два градуса! Народу никого нет. Можно целый день на пляже валяться!
        - А у нас тут промозглая осень. Дождь и слякоть. Холодно и мерзко.
        - Приезжай, я тебя согрею.
        - Я бы рад, только праздник закончился, суровые трудовые будни.
        - Да я понимаю. Это я так, шучу. Как сам вообще? Расскажи, что делаешь?
        - Похвастаться особенно нечем. Работаю. Мама вот тут меня в аспирантуру сватает, но я пока сопротивляюсь. Тебе, кстати, привет от нее!
        - Спасибо. Ты слушайся маму, она плохого не посоветует.
        - Хорошо, я постараюсь.
        - Знаешь, мне не очень удобно тебе звонить. Я сейчас у соседей. Давай лучше договоримся, когда ты сможешь позвонить мне. Я приду и буду ждать.
        - Хорошо, давай телефон. В какое время тебе удобно?
        - Да в любое. Как сейчас, например.
        - Договорились! Через неделю в это же время я тебя наберу.
        - Ладно. А у меня над кроватью висит твой попугай.
        - Теперь он твой, - улыбнулся Арсений.
        - Для тебя он мой, а для меня он твой. Когда мне грустно, я смотрю на него и вспоминаю тебя. Я часто на него смотрю.
        - Не грусти, малыш!
        - Я постараюсь.
        На какое-то время в трубке повисла неловкая пауза. Арсений не знал, что сказать, а Вика подбирала слова. Наконец, она нарушила тишину:
        - Я тебе письмо написала.
        - Письмо? Настоящее, бумажное? - Козырев начал уже забывать, что кроме электронных писем бывают еще и обычные. - Я пока не получал. И что там?
        - Узнаешь, когда прочитаешь. Только бы дошло.
        - Да уж, наша почта не самая надежная. Но теперь буду ждать с нетерпением!
        - Я тоже буду ждать. Твоего звонка. Ты только позвони обязательно, хорошо?
        - Хорошо, я обещаю.
        - Тогда пока?
        - Целую тебя. Очень рад был тебя услышать! Правда!
        - Не знаю, мне стало еще грустнее… Но все равно… Ладно. Целую!
        Арсений положил трубку и задумался. Перспективы продолжения отношений выходили весьма туманными. Тогда зачем он пообещал позвонить? Ведь она действительно будет ждать. Зачем он вообще оставил ей свой номер? Он просто не мог поступить иначе. И он, конечно же, ровно через неделю исполнит данное ей обещание. Но как быть потом? Может быть, честнее сказать девушке правду? «Ты знаешь, мне кажется, у нас вряд ли что-то получится». Но она сама это знает и не спрашивает о перспективах. Просто порвать отношения? Особых причин не было. Разрывать отношения просто потому, что, как ему кажется, из этого ничего не получится? Только из-за этого, пожалуй, не стоит. «Ведь мне приятно, что она позвонила, - думал молодой человек. - И вообще, нам хорошо вместе, пожалуй даже, она мне нравится. Но, с другой стороны, если я не собираюсь продолжать отношения, правильнее и честнее сразу сказать ей об этом. Ей, конечно, будет больно, но не так больно, как, скажем, через год. Ладно, если бы этот год мы оба прожили счастливо. Так ведь нет, все это время она будет страдать и на что-то надеяться, а надеяться-то особо и не на
что. А я, получается, просто держу девушку «про запас», так, на всякий случай. Нет, это неправильно, не по-мужски. Итак, решено! Нужно немедленно все прекратить! Зря я оставил свой номер. Через неделю скажу ей, что нам не стоит больше общаться».
        Ровно через неделю в точно назначенное время Арсений набрал телефонный номер, оставленный Викой. Она сразу взяла трубку. Голос был очень радостный.
        - Привет, я знала, что ты позвонишь!
        - Приветик! Конечно, я же обещал.
        - А мне тут никто не верил! Говорили, что зря жду. Я уже полчаса как пришла.
        Арсений с удивлением посмотрел на часы. Он был уверен, что звонит вовремя. Часы с неумолимой твердостью подтвердили эту его уверенность.
        - Да, но мы ведь договаривались…
        - Я знаю, это я раньше пришла, никак не могла дождаться! Я боялась, а вдруг ты раньше, а меня еще нет! А я же свободна, я могу в любое время. Я бы себе этого не простила. Как же все-таки хорошо, что ты позвонил!
        - Вик, я должен тебе сказать…
        - Подожди! - Вика задорно его перебила. Похоже, девушку переполняли эмоции. - Дай я расскажу сначала. Ты знаешь, мы ведь даже поспорили с нашими друзьями, ну теми, к которым я пришла из-за телефона. Они все меня в один голос убеждали, что ты не позвонишь. Ну конечно, приехал москвич отдохнуть на курорт, развлекся и уехал. Зачем, мол, ты ему нужна. А я говорила им, что ты не такой, что ты хороший! Иначе зачем бы ты мне свой телефон оставил? И видишь, я оказалась права! Правда, я у тебя тоже хорошая?
        Вика отвернулась от трубки и показала язык соседям, которые с дружелюбной улыбкой следили за их разговором. Хорошие и давние друзья, которые всегда желали Вике только добра, которые искренне хотели для нее счастья, даже они не верили, что это ее новое летнее увлечение имеет перспективу серьезных, длительных отношений.
        Арсений понял, что разговор пошел не совсем так, как он предполагал изначально. А причиной снова явился он сам и никто другой. Будь он менее порядочным человеком, он мог бы, конечно, и не звонить, не обнадеживать девушку понапрасну. Но он был таким, каков он есть, и теперь уже с трудом мог представить себе, как сможет прямо сейчас порвать с воодушевленной девушкой. Она всю неделю переживала, подогреваемая скептицизмом родных и знакомых, и теперь, только что облегченно вздохнув, едва сбросив гнетущий камень с плеч и ненадолго воспарив в облака, вынуждена будет вновь опуститься с небес прямо на грешную землю. Так он с ней поступить не мог! «Ладно, - решил он для себя, - в конце концов, пусть все идет своим чередом. Будем перезваниваться. Письмо, опять же, почитаю. Если не судьба, все само по себе так или иначе затихнет». Успокоив себя этой нехитрой мыслью, он внутренне расслабился, тяжелая тема отложилась до лучших времен.
        - Так что ты хотел мне сказать? - Вика возобновила прервавшийся диалог.
        - Просто хотел сказать, что рад слышать твой голос, - слукавил Арсений.
        - А, это хорошо. А то мне показалось, что ты чем-то расстроен.
        - Нет, все в порядке, тебе показалось.
        Они проговорили довольно долго. Обо всем и ни о чем. Просто им нравилось общаться, нравилось слышать голоса друг друга. И все же камень лежал у него на сердце. Он был зол на себя, зол за то, что смалодушничал, за то, что не исполнил свой же изначальный замысел. При этом умом он прекрасно понимал - такая ситуация сложилась объективно, по независящим от него причинам. И все же где-то глубоко в душе не мог убедить себя в том же.
        Положив трубку, юноша испытал новую гамму эмоций и ощущений. Злость дополнилась чувством вины и гнетущей, всепроникающей пустотой. Он был лишен возможности прикоснуться к близкому человеку - к девушке, с которой он только что с удовольствием разговаривал, а ведь за минуту до этого собирался порвать навсегда. Злость усугубляла ощущение вины, вина усиливала пустоту, а та, в свою очередь, не имея возможности заполнить себя кем-то, лишь добавляла злости. И чувства эти, подстегиваемые друг другом в бесконечном круговом вихре, с каждым новым витком заводили спираль эмоций на новый, более высокий и оттого еще более мучительный уровень. Требовалось срочно разорвать сей порочный замкнутый круг.
        Арсений нашел бумажку с телефоном и набрал номер. Ответил взрослый мужской голос:
        - Алло, слушаю.
        - Здравствуйте!
        - Здравствуйте.
        - Извините за беспокойство, не мог бы я поговорить с Юлей?
        - Да, а с кем имею честь?
        - Я еще раз прошу прощения, вы, наверное, Владимир Борисович?
        - Да… - мужчина был явно озадачен.
        - Владимир Борисович, это Арсений Козырев, сын Нонны Алексеевны. Это она дала мне ваш номер.
        - Голос в телефоне сразу стал приветливым.
        - А… Арсений! Очень рад, очень рад! Наслышан! Приятно, так сказать, лично познакомиться. Так вы спрашивали Юлечку? Одну минутку, я ее сейчас приглашу.
        Козырев почему-то разволновался. Не то чтобы он боялся общения с противоположным полом, вовсе нет, но сама ситуация несколько выходила за привычные рамки. Фактически он звонил совершенно незнакомой девушке с совершенно определенными планами завязать романтическое знакомство. Причем все участники были прекрасно осведомлены об этом, но внешне свою осведомленность абсолютно никак не демонстрировали.
        - Алле! - раздался наконец Юлин голос.
        - Юля, привет! Меня зовут Арсений. Ты видела мою маму, они с твоим папой вместе работают.
        «Что за чушь я несу. И почему я сразу перешел с ней на «ты»? Как-то на меня не похоже», - ругался он на себя. Но девушка ответила очень дружелюбно, моментально развеяв своим располагающим голосом и мягкой, доверительной интонацией все его страхи и опасения.
        - Да, привет! Я знаю, что ты должен был позвонить, поэтому можешь особо не объяснять. Я даже, если честно, немного ждала твоего звонка.
        Арсений облегченно выдохнул и с улыбкой произнес:
        - Ты меня успокоила! А то я, признаться, даже не знал, что и сказать.
        - Ну что ты, все нормально, со мной можно запросто, без церемоний.
        - Это хорошо. Это мне подходит.
        - Ну тогда, чтобы с чего-то начать, расскажи немного о себе.
        «Ух ты, а она уже, похоже, умудрилась завладеть инициативой. А ведь я мужчина, и это я ей звоню, а не наоборот», - успел заметить он про себя, но такой расклад, впрочем, вполне его сегодня устраивал.
        - Недавно окончил университет, работаю по специальности. Работа нравится, но платят не очень. Поэтому еще в парочке мест подрабатываю. По тому же направлению.
        - О, да у нас с тобой, оказывается, еще и общая альма-матер.
        - Действительно? Я не знал. Но думаю, что специальности у нас вряд ли совпадают, иначе я бы тебя запомнил.
        - Ну да, ты же физик. А я чистый гуманитарий. А еще я до сих пор в универ хожу на бальные танцы.
        - Правда, что ли? Не поверишь, я тоже танцами занимался. Давно правда, в школе еще.
        - Как много у нас, оказывается, общего, - засмеялась Юля.
        - Слушай, - Арсений как-то сразу расположился к новой знакомой и решил перевести разговор в более практическую плоскость, - на основании первого впечатления я бы с удовольствием пригласил тебя сходить куда-нибудь вместе. Как ты на это смотришь?
        - Давай сходим, почему бы и нет. А куда ты меня хочешь пригласить?
        - Предлагаю для начала что-нибудь банальное и традиционное. Как насчет театра?
        - Театр это хорошо, театр подходит.
        - Тогда я подберу спектакль поприличнее и позвоню тебе. Есть какие-нибудь предпочтения?
        - Что-нибудь классическое. Без всяких этих новомодных экспериментов. МХАТ, «Современник», «Маяковка», «Сатирикон». «Ленком» было бы идеально, но туда разве попадешь!
        - Я для себя пометил, - улыбнулся Арсений. - А в какой день?
        - У меня вечера заняты по вторникам и четвергам. Танцы. А в остальное время - без проблем.
        - Отлично! Тогда что, до связи?
        - Да, звони! Приятно было познакомиться!
        - Мне тоже! Даже очень приятно. Пока!
        Настроение молодого человека заметно улучшилось. Пустота перестала зиять бездонной пропастью. Появилась близкая цель и надежда. Нонна Алексеевна высоко оценила Юлины внешние данные, разговор показал ее легкость в общении, и мозг Арсения уже рисовал в своем воображении весьма привлекательные картинки.

* * *
        Занятия у вечерников в этом году начинались с 1 октября. Свежеиспеченный преподаватель Арсений Козырев получил первую в своей жизни группу, в которой он теперь целый год должен будет проводить лекции и практические занятия. Курс на его долю выпал несложный, назывался «Введение в теорию атомного ядра», но в силу отсутствия опыта задача представлялась ему довольно трудной, а главное, чрезвычайно ответственной. Впрочем, ровно так же он относился бы к любому серьезному делу, которое предстояло выполнять впервые. Козырев, естественно, предмет знал хорошо, и даже отлично. Но одно дело знать самому, а другое - суметь научить обычно ленивых студентов, да к тому же еще и вечерников. Каким он окажется преподавателем? Вдруг он не предназначен для такой работы? Хватит ли у него способностей и терпения? Все эти вопросы всерьез волновали молодого человека, и он с удвоенной энергией приступил к подготовке своих самых первых лекций.
        Группа оказалась довольно большой - около тридцати человек. Они учились вместе уже не первый год и хорошо знали друг друга. В основном это были молодые ребята и девчата, примерно соответствующие студенческому возрасту, но несколько человек все же выглядели значительно старше, что не редкость для вечернего отделения. Арсению, который и сам-то едва только покинул студенческую скамью, еще предстояло завоевать их авторитет, противопоставить свои знания, свой характер их гораздо большему жизненному опыту. Мужской пол в группе заметно преобладал над женским. Сей факт тоже не являлся сюрпризом, за годы своей учебы Козырев успел привыкнуть к такому несоответствию. Ничего не поделаешь, специфика выбранной специальности.
        Новоявленный лектор внешне держался уверенно. Окинув быстрым взглядом аудиторию, он торжественно прошествовал к преподавательскому столу и ничтоже сумняшеся занял свое законное место. Без малого тридцать пар глаз заинтересованно и откровенно его разглядывали. Арсений выдохнул, мысленно перекрестился и серьезным, строгим голосом начал свое первое выступление:
        - Добрый день! Меня зовут Арсений Павлович Козырев. В этом году я буду преподавать вам курс под названием «Введение в теорию атомного ядра». Предмет достаточно интересный, программа насыщенная, уверен, скучать нам с вами не придется. В конце первого семестра предстоит зачет, а по завершении всего курса - еще один зачет и экзамен. Для начала немного об организационных моментах. Чтобы у нас с вами не возникло потом недопонимания, прошу внимательно послушать, как будет осуществляться контроль знаний. В первом семестре в связи с некоторой задержкой начала занятий всего двенадцать учебных недель, соответственно двенадцать сдвоенных пар.
        Козырев встал, взял мел, подошел к доске и написал там число 12. Стеклянная доска неприятно скрипела, от этого звука он непроизвольно поежился. Затем повернулся лицом к студентам и продолжил:
        - В конце каждого занятия вы будете писать небольшую самостоятельную работу минут на десять - пятнадцать. Каждая работа оценивается по пятибалльной шкале. - Он изобразил на доске число 5. - Кроме того, каждому необходимо сдать курсовую и одно домашнее задание. Они оцениваются по 10 баллов. Итак, давайте посчитаем.
        На доске появились две десятки. Козырев немного подумал и, приняв решение, резюмировал.
        - Будем считать, что 4 балла - достаточная оценка для самостоятельной работы. А для больших работ пусть это будет 7 баллов. - Он стер с доски пятерку и десятку, написав на их месте четверку и семерку. - Таким образом, 48 баллов приходится на самостоятельные работы и 14 остается на остальные. Итого 62 балла. Давайте сделаем скидку и для ровного счета будем считать, что за семестр каждому из вас необходимо набрать всего 60 баллов. Данная сумма автоматически означает получение зачета. Надеюсь, что такой подход заставит вас работать весь семестр, а не откладывать удовольствие до сессии.
        - А кто не наберет? - спросил с места бойкий темноволосый парнишка.
        - Для них будет предоставлена возможность заработать недостающие баллы. Несколько раз в течение семестра и на зачетной неделе назначим специальные, дополнительные встречи.
        - Шестьдесят как-то многовато, может быть, сойдемся на пятидесяти? - предложила светловолосая красотка. По группе прокатилась волна негромкого смеха. Козырев улыбнулся и ответил:
        - Давайте поступим так. Целевое значение мы оставим без изменений, но какое-то небольшое количество баллов я, возможно, прощу.
        - А от чего это зависит?
        - Подход сугубо индивидуальный. Важна заинтересованность, активность, желание продуктивно работать. Скажем так, амнистия может применяться для тех, кто сумеет завоевать мою личную симпатию. Я же тоже человек, имею право на небольшие слабости.
        - А у меня есть шансы завоевать вашу симпатию, как вы думаете? - со знанием дела, кокетливо состроив глазки, соблазнительно намотав локон волос на палец и одновременно с демонстративным вызовом спросила все та же девушка.
        Арсений напряг все свое самообладание, но так и не сумел скрыть удовлетворенной усмешки. Он ценил открытость, ему импонировала смелость, и он готов был сейчас принять любой вызов. С самодовольной ухмылкой он ответил:
        - Надеюсь, что у меня получится оценивать вас исключительно по деловым качествам. Еще есть вопросы?
        - Да, - поднял руку заумного вида очкастый паренек с первой парты. - Скажите, а регулярные самостоятельные работы будут по каким темам?
        - По темам предыдущего занятия.
        - А мне кажется, что было бы разумнее проводить самостоятельную по той теме, которая разбиралась именно сегодня. Это заставит нас более внимательно слушать, ведь прямо сразу же, в тот же день, придется решать подобные задачи самому.
        - Предложение интересное, но я позволю себе остаться при своем мнении. Мне все же хочется, чтобы вы какое-то время уделяли вопросу в течение недели. Иначе, решив задачи, вы благополучно забудете о них до самого экзамена.
        - И что, для зачета нужно просто набрать шестьдесят баллов любым способом?
        - Да. Совершенно верно.
        - А для экзамена?
        - Экзамен сам по себе. Экзамен все сдают на общих основаниях.
        - А как насчет посещаемости? Мы все работаем, не всегда удается успеть вовремя.
        - За пропуски я не наказываю. Но вы упускаете возможность получить пять потенциальных баллов, а это уже само по себе является существенной мотивацией для регулярного посещения. Но если все остальные работы вы напишите на отлично и при этом так же отлично защитите и курсовую, и домашнюю, то, как несложно посчитать, в этом случае вы можете смело прогулять целых четыре занятия. А вот насчет опозданий… Я бы попросил всех соблюдать пунктуальность, уважать меня и своих товарищей. За опоздания я буду наказывать, вычитая один балл.
        По аудитории прокатился недовольный гул.
        - Господа, я прошу понять меня правильно. Теоретические выкладки довольно сложные, следить нужно внимательно. Каждый последующий вывод основывается на предыдущих предпосылках. Если во время лекции постоянно открывается дверь, то и дело заходят новые люди, они не только сами не сумеют впоследствии наверстать, но и будут отвлекать своих товарищей, будут меня сбивать с мысли. Если уж так стоит вопрос, то давайте лучше договоримся сразу: предлагаю начинать на десять минут позже, но работать с одним перерывом вместо трех. А кто опаздывает, пусть сразу приезжает на следующую пару. Думаю, так будет справедливо.
        Немного пообсуждав предложение, аудитория согласилась.
        - А если опоздавший назовется не своим именем, вы же сразу всех не запомните, - вновь выступил бойкий парнишка.
        - Это маловероятно. По статистике, в большинстве своем люди вполне адекватны. Особенно в интеллигентной среде, к коей я вас как студентов столь сложной специальности, безусловно, причисляю. А адекватные люди не допустят подобного поступка. Если, конечно, они не ополчились все разом на какого-нибудь одного своего сокурсника и не устроили ему всеобщий бойкот.
        - А если все ополчились?
        - Значит, так ему и надо!
        Дискуссия уже явно касалась чисто гипотетических предположений, и ее следовало немедленно возвращать в прежнее деловое русло. Козырев резко сменил тему.
        - Теперь поговорим о критериях оценки. Поскольку в конце семестра каждый балл может сыграть большую, даже решающую, роль, то единица тоже будет считаться значимой оценкой. Я буду ставить ее в том случае, если мне удастся обнаружить в решении хотя бы одну здравую мысль.
        - А двойка, если две здравые мысли?
        - Нет, для двойки таких мыслей должно быть значительно больше, - улыбнулся Арсений. - И коль уж пошел такой разговор… Тройка - это когда в целом человек представляет решение, но до конца довести не смог. Четверка - все решено, но есть замечания. Ну а пятерка - значит, все идеально. К мелким недочетам я не придираюсь.
        Козырев закончил свою речь и сделал небольшую передышку. Внимательно осмотрел собравшихся студентов. Теперь он начинал различать их лица. Поначалу аудитория представлялась ему единой враждебной толпой. «Не все так страшно, - подумал он, - привыкну». Немного отпустив поводья, которыми он держал себя в наивысшей точке эмоционального напряжения и умственной концентрации, он снова обратился к своим первым ученикам:
        - Ну что, есть еще вопросы по организационной части?
        Вопросов не было. Выдержав паузу, он продолжил:
        - Тогда я расскажу вам о том, что можно и что нельзя на моих занятиях. Можно включать и использовать мозги, можно прерывать меня в любой момент, если что-то непонятно, и задавать любые вопросы. Хочу, чтобы вы сразу для себя уяснили: глупых вопросов не бывает, бывают глупые ответы. Поэтому прошу, не стесняйтесь и ни в коем случае не бойтесь показаться тупыми или невеждами. Вы учитесь, не понимать и переспрашивать для вас - это нормально. Пользуйтесь моментом. На экзамене мы поменяемся местами, и поверьте, я вас жалеть не стану. Вот тогда вам действительно будет неловко, если вы не сможете ответить на мой простой вопрос. Можно высказывать любые идеи, идеи приветствуются и поощряются, как и любая разумная инициатива. Даже если они противоречат мнению преподавателя. Можно помогать товарищам, можно использовать любую дополнительную литературу. Другими словами, можно все, что способствует углублению и укреплению ваших знаний. Все, что ведет к противоположной цели, запрещено. Задача у нас с вами одна - необходимо, чтобы вы как можно лучше усвоили предмет. Стремитесь выполнить ее наилучшим образом, и мы с
вами обязательно найдем общий язык. На этом вводную часть лекции считаю завершенной, давайте теперь перейдем от лирики к физике.
        Студенты зашуршали тетрадями, принялись дружно доставать ручки и карандаши.
        - Итак, наша первая тема «Уравнение Лапласа в сферических координатах».
        Аудитория погрузилась в напряженную рабочую атмосферу, внимательно вслушиваясь в каждое слово молодого лектора.

* * *
        Арсению чудом удалось достать билеты на спектакль «Варвар и Еретик» в театр имени Ленинского комсомола, или, как его коротко называют в народе, «Ленком». Раздобыть билеты в обычных кассах в то время представлялось практически невозможной задачей, приходилось втридорога перекупать их у спекулянтов. Все без исключения постановки театра пользовались огромной популярностью, а Козыреву непременно хотелось произвести на новую знакомую самое яркое впечатление.
        Они встретились в метро на «Пушкинской». Несмотря на то что Арсений приехал вовремя, даже немного раньше, Юля уже ждала его. Еще издалека, в шумной и пестрой толпе суетливой станции московского центра он приметил девушку, которая отчетливо выделялась своей грациозностью и невольно приковывала взгляды проходящих мимо мужчин. Пожалуй, если бы из всех присутствующих в тот момент кандидатур ему предложили выбрать любую, он остановил бы свой выбор именно на ней. Хотя подходящих девушек было превеликое множество. В этот час станция больше походила на кишащий людской муравейник. Поезда приходили и уходили, сплошной людской поток вываливался из вагонов на платформу и устремлялся к переходам на другие станции. Не меньшие их массы следовали и в обратную сторону. Пассажиры произвольно меняли направление движения, перемешивались между собой, ускорялись и притормаживали, сталкивались и расходились. Среди всего этого живого и бушующего моря, подобно спокойной заводи тихой, закрытой бухты, тут и там располагались небольшие островки неподвижных людей, кого-то или чего-то ожидающих. Основное течение плавно огибало
их, и только некоторые особо нетерпеливые торопыги искусно лавировали между, пытаясь выиграть пару-другую лишних секунд.
        Приметы девушки, которую сразу выхватил из толпы заинтересованный взгляд Арсения, вполне подходили под полученное им накануне описание, и он воодушевленно, с надеждой предвкушая приятные перспективы, поспешил прямо к ней, с трудом продираясь сквозь бурлящую толпу.
        - Девушка, извините, а вы случайно не Юля?
        - Юля, - с улыбкой ответила та, - а вы, наверное, Арсений?
        - Да! - с радостью констатировал юноша. - Привет!
        - Привет! - девушка внимательно рассматривала незнакомца. Было заметно, что и она тоже вполне удовлетворена первым впечатлением.
        Мать Арсения оказалась совершенно права. В вопросах женской внешности она определенно заслуживала доверия. Юля и впрямь выглядела настоящей красавицей. Довольно высокая, примерно метр семьдесят пять. Немного вьющиеся русые волосы доставали почти до поясницы. Выразительные крупные голубые глаза, длинные стройные ноги, узкая, почти осиная, талия и упругая полная грудь. Арсений очень удивился, что столь яркая девушка не имеет постоянного молодого человека. «Уверен, что у нее куча поклонников», - подумал он про себя, подспудно оценивая собственные шансы на успех.
        - Ну что, пойдем? - юноша показал рукой в сторону эскалатора, и они тут же влились в плотную людскую массу. Живой поток с готовностью подхватил их и стремительно увлек за собой вперед, к новым, едва-едва зарождающимся отношениям.
        С первых же минут общения они как-то сразу расположились друг к другу. Арсений, как всегда, шутил, Юля непринужденно и искренне смеялась. Вспоминали учебу в университете, пытались отыскать общих знакомых. Но факультеты у них были совершенно разные, знакомые не находились. Зато уж общую специфику своей альма-матер они обсудили сполна. Козырев рассказал несколько смешных и интересных историй из своей студенческой жизни, связанных в основном с пребыванием в колхозе на картошке. Юля рассказала про свое увлечение танцами. Так за разговорами дорога пролетела незаметно, и они с некоторым удивлением обнаружили себя уже в театре, у самого входа в зрительный зал.
        Несмотря на то, что «Ленком» по праву являлся одним из самых посещаемых культурных заведений столицы, а может быть, как раз именно поэтому, зрительный зал у него был очень тесным. Вероятно, администрация театра, чтобы хоть как-то увеличить вместимость и удовлетворить тягу народа к прекрасному, постаралась впихнуть в старое помещение максимально возможное количество мест. Арсений со своим ростом едва протиснулся между рядами, а сев в кресло, к немалому огорчению понял, что коленки его, оказывается, совершенно не желают помещаться в проходе. Никаким доступным образом. Кое-как раскорячившись между рядами, он заметно погрустнел. Перспектива провести больше двух часов в столь неудобном положении совершенно его не привлекала.
        Но он мигом забыл про все неудобства, едва начался спектакль. Любовь народа к «Ленкому» была не случайной и не являлась данью переменчивой моде. Игра актеров прекрасно раскрывала на сцене всю глубину произведения Достоевского - великого русского мастера сложных эмоциональных и духовных переживаний. Юля тоже увлеченно следила за перипетиями сюжета, полностью погрузившись в происходящее на сцене.
        В антракте Козырев купил два бокала шампанского, по паре бутербродов, и они расположились за отдельным стоячим столиком. Молодые люди находились под впечатлением и не уставали восхищаться увиденным:
        - Чурикова, конечно, великолепна! Как всегда! - с восторгом восклицала Юля.
        - Мне больше понравился Абдулов. А Броневой - так это вообще нет слов! Я любую постановку с его участием могу смотреть только ради него. Не важно даже, в кино или театре.
        - А кто из актеров тебе нравится больше всех? Вообще, а не только в этом спектакле, - спросила Юля.
        - Наших или зарубежных?
        - Любых.
        - Мне нравится Харрисон Форд, Жан Рено, Ричард Гир, Шон Коннери. А из наших если, то кроме тех, что играют сегодня, еще Косталевский, Кирилл Лавров, Олег Меньшиков. Да многие…
        - Интересно, ты почему-то назвал только мужчин.
        - Ну женщин я скорее могу оценить чисто внешне. Не как актрис.
        - Почему это, интересно? Впрочем, оцени. Кто твой идеал женской красоты?
        - Да я как-то таким вопросом никогда не задавался. Прям вот чтобы идеал. Но мне нравятся Дженнифер Энистон, Шарон Стоун, Ким Бессенджер. А, вот еще очень нравится Марина Влади. В молодости, конечно, в своих ранних итальянских фильмах.
        - Ну что ж, они все внешне в моем стиле, - Юля улыбнулась. - Так, ну а почему это, собственно, ты не можешь оценить женщин как актрис?
        - Наверное, потому, что я все же сначала вижу в ней женщину, а уже потом актрису. И они мне нравятся или не нравятся как женщины, независимо от роли. А если в глобальном плане, то я считаю, что мужчины в этой жизни все делают лучше, чем женщины.
        - Смелое заявление, - опешила от удивления Юля. - Я знаю женщин, которые намного превосходят иных мужчин!
        - Вот именно, что иных. Я же не говорю, что все женщины уступают всем мужчинам. Вовсе нет. Несомненно, существуют такие мужчины, для которых найдутся женщины, превосходящие их и по интеллекту, и по способностям. Но все же для любой женщины найдется такой мужчина, которой ее превзойдет во всем. Обратное утверждение неверно.
        - Я в шоке! Даже не знаю, что ответить!
        Арсений, конечно, в некоторой степени специально провоцировал девушку, дабы узнать ее получше. Пытался вызвать бурную ответную реакцию, заставить выдать себя, скинуть маску, проявиться с неожиданных сторон. При других обстоятельствах он бы не стал столь откровенно выражать спорные идеи при малознакомом человеке. Хотя идеи эти и в самом деле были ему близки и понятны.
        - Нет, ну действительно. Подумай сама. Ведь ты не станешь сомневаться, что женщины слабее мужчин физически? Не станешь, верно ведь?
        - Ну мы же не говорим про чисто физическую силу…
        - Погоди, я не закончил. То, что мужчины сильнее женщин физически, - очевидный факт, поэтому его трудно оспорить. Интеллект не так легко сравнить, и поэтому появляются поводы для всевозможных инсинуаций. Но поверь, здесь ровно та же самая ситуация! Даже среди исконно женских профессий. Мужчины лучшие повара, лучшие модельеры, лучшие учителя. В любой области деятельности человека мужчины превосходят женщин. В среднем, конечно. Не так, чтобы любой мужчина превосходил любую женщину.
        - Очень необычный способ понравиться девушке - критиковать всех женщин, - иронично прокомментировала Юля утверждение Козырева.
        «Все-таки она привыкла к вниманию со стороны мужчин. Уже убеждена в том, что я хочу ей понравиться. Это несколько самоуверенно. Но я ведь, пожалуй, и на самом деле этого хочу. Значит, она права, и это ее, безусловно, в какой-то степени оправдывает», - подумал про себя Арсений. Вслух же сказал:
        - Да это вовсе не критика! Я просто хочу сказать, что каждый человек в этом мире имеет свое предназначение, и нужно просто четко следовать своей природе. Знаешь, как говорил Эйнштейн? Он говорил: «Все мы гении. Но если вы будете судить о рыбе по ее способности взбираться на дерево, она проживет всю жизнь, считая себя дурой». Я считаю, что женщина может делать одну такую вещь, которую мужчины делать не могут в принципе - рожать детей, продолжать род. И одно только это искупает все ее слабости и ставит ну если и не выше мужчины, то уж рядом с ним однозначно. Женщины - существа возвышенные, их надо боготворить, почитать, превозносить, опекать. А они почему-то непременно желают равенства. Не все, конечно, некоторые.
        - И как же в браке? Ты, наверное, считаешь, что женщина должна во всем подчиняться мужчине?
        - Вовсе нет. Брак - это равноправный союз двух людей. Но двух разных людей! Которые естественным образом дополняют друг друга. И в этом союзе каждый должен делать то, что у него лучше получается. Мужчина - принимать решения, женщина - подчиняться и исполнять. Но если, например, они оба одинаково много работают, то и домашние заботы тоже должны делить поровну. Даже не поровну, мужчина пусть делает больше, раз уж он сильнее. Но в целом это неправильно, и к этому не нужно стремиться. В идеале женщина должна больше времени уделять семье, а мужчина - добыче. Так устроено природой, и бороться с этим противоестественно.
        - Любопытно. Не то чтобы я не согласна, но как-то это немного неожиданно. Мне нужно подумать над этим.
        Прозвенел второй звонок, прервав дискуссию и поторопив молодых людей вернуться на свои места в зрительном зале.
        После окончания спектакля они доехали на метро до Юлиной станции и решили пройтись пешком. Дорога пролегала через парк. Приятный, безветренный, необычно теплый осенний вечер располагал к небольшой романтической прогулке. Девушка взяла Арсения под руку, и они медленно брели рядом по вечерним освещенным аллеям, разгребая ногами опавшую листву, наслаждаясь неторопливой беседой и постепенно очаровываясь друг другом.
        Остановившись возле подъезда, юноша ненадолго задержал Юлину руку. Девушка, которая уже было направилась домой, остановилась, обернулась и вопросительно посмотрела на него.
        - Ты знаешь, - немного смущаясь, начал Арсений, - я, наверное, сейчас скажу банальность, и ты наверняка много раз все это уже слышала, но я не могу не сказать тебе: ты очень красивая!
        - Спасибо.
        - Нет, я понимаю, что это звучит глупо и неловко. Я совершенно не умею говорить комплименты, я знаю. Это… это потому, что я не могу сказать девушке приятное, если я не думаю так на самом деле. Будто барьер какой встает на пути слов. - Юля молча слушала и не отрываясь смотрела ему в глаза. - А сегодня мне вдруг очень захотелось сказать тебе это. Просто захотелось и все! Такой вот порыв… Конечно, это все как-то косноязычно, наверное. Не умею я говорить комплименты. Я уже говорил это, да? Вот видишь, повторяюсь. Похоже, я очень волнуюсь…
        Юля продолжала безмолвно смотреть на него. «Хорошая возможность попробовать поцеловать», - подумал Арсений, но не решился. Отпустил руку.
        - Я тебе позвоню? - с надеждой спросил он.
        Девушка улыбнулась:
        - Конечно! Спасибо за хороший вечер! Мне понравилось. Действительно. Пока!
        Она развернулась и быстро скрылась за дверью подъезда. Он еще немного постоял, глядя на закрытую дверь. Потом немного привел в порядок свои взбудораженные мысли и двинулся к метро.
        Юля зашла в квартиру, закрыла за собой дверь, прислонилась к ней и замерла на несколько мгновений. Ей очень понравился необычный, живой ум молодого человека. Его суждения были нестандартными и порой очень смелыми. Он не стеснялся выражать собственные мысли, даже если мысли эти шли в разрез с общепринятыми суждениями. И он выглядел очень искренним. Во всяком случае ей так показалось.
        Козырев тоже вернулся домой на подъеме. С порога услышал голос Нонны Алексеевны, доносящийся откуда-то из глубины квартиры:
        - Как все прошло?
        - Хорошо! - так же громко ответил ей Арсений. Нонна Алексеевна хлопотала на кухне. Юноша разделся и прошел к ней.
        - Ну как, она тебе понравилась? - женщина буквально сгорала от любопытства.
        - Да. Она ничего, симпатичная.
        - Как-то я не вижу особого восторга. Что-то прошло не так?
        - Нет, все прошло замечательно. - Сын взял со стола бутерброд, сел на стул и закинул ногу за ногу. - Просто она действительно очень красивая. И фигурка потрясающая. У нее наверняка куча ухажеров. Не знаю, зачем она со мной пошла. Не похоже, чтобы она ощущала недостаток внимания.
        - А тебя что, это смущает? Боишься конкуренции? За такую девушку можно и побороться!
        - Увольте, я не участвую в сомнительных конкурсах.
        Мама вопросительно посмотрела на сына, тот понял ее без слов.
        - Ну, мы познакомились, я ей выразил свое расположение. Захочет - будем встречаться, не захочет - я тоже не буду из кожи вон лезть, чтобы завоевать эту принцессу.
        Женщина охнула и всплеснула руками.
        - Да ты что! Разве ж так можно! Женщины любят, когда их добиваются! К тому же я уверена, у тебя отличные шансы!
        - Мам, я же говорю, я сказал ей, что она мне понравилась. Если не захочет - значит, не поняла своего счастья. Значит, глупая. А глупая мне не нужна.
        Нонна Алексеевна только бессильно покачала головой.
        - И в кого ты у меня такой упертый сноб? Ну ладно. Обещай мне только, что обязательно позвонишь ей еще хотя бы один раз. Согласись, она хороша, да?
        - Ну да, согласен. Позвоню я ей, позвоню. Не волнуйся.
        - Чуть не забыла, тебе письмо пришло. Возьми там у входа, на тумбочке, возле телефона.
        Арсений вернулся в прихожую, нашел и распечатал конверт. Письмо было от Вики. Он прошел в свою комнату, включил бра, забрался с ногами на кровать и удобно зарылся в мягких подушках. «Красивый почерк», - подумал Козырев и принялся читать:
        «Здравствуй, Арсений!
        Хотелось назвать тебя как-нибудь ласково, но не смогла придумать подходящего имени. «Арсюша» как-то уж чересчур по-детски. Прошло уже несколько дней после твоего отъезда, а я все никак не могу в это поверить, не могу не ждать тебя каждый вечер во дворе, не верю, что тебя рядом нет, не слышу твоего голоса… Так грустно от этого. Не пойму, как же так быстро я смогла в тебе раствориться. Ты был для меня как прекрасный сон, и вот теперь пришло время пробуждения. Как не хочется просыпаться снова в эту обыденную, серую действительность!
        Ты знаешь, я хочу тебе сказать, что, если у наших отношений нет будущего, это меня не страшит, я счастлива уже тем, что ты смог оставить в моем сердце и душе. Ты заставил меня увидеть мир другими глазами - это просто удивительно. Но самое поразительное в том, что я увидела настоящие отношения между мужчиной и женщиной - ты мне в этом помог. Я говорю «настоящие», потому что только теперь, когда появилась возможность сравнивать, мне стало понятно - то, что было раньше, лишь жалкое подобие, призрачная тень того волшебного состояния, которое может вызывать чувство к мужчине. Я поняла, как здорово гулять с действительно дорогим человеком, держа его за руку, ощущать тепло мягкой и в то же время сильной и надежной ладони. Как здорово посмотреть в его глаза и увидеть там безумное и одновременно трепетное влечение.
        Арсений, а твоя улыбка - это просто сладкая мечта для любой женщины. Именно она сразила меня сразу и наповал. Увидев ее однажды, я поняла, что хочу видеть ее утром и вечером, зимой и весной, в горе и в радости. Для меня было величайшим открытием узнать, что мужчины могут быть такими искренними, настоящими, а не фальшивой оболочкой с гадкой начинкой. Почему-то мне ужасно хочется назвать тебя «родной мой», думаю, что ты был бы не против. Родной мой, дорогой человек, мне плохо, плохо, плохо без тебя! Ужасно терять чудо, с которым удалось соприкоснуться. Черт возьми, как же жизнь крута и непредсказуема! Как же я этого боялась, как всегда избегала подобных романов! А может быть, это хорошо? Без тебя я бы не узнала все эти новые оттенки прекрасного.
        Ты, возможно, будешь удивлен, но твои рассказы о работе стали очень важны для меня. Так ты допустил меня в новый, необычный и неведомый до сих пор мир. Так дал почувствовать, что я не ночное приключение, а что-то близкое и родное для тебя. Я бы могла часами слушать твои доводы, гипотезы и доказательства. Конечно, для тебя они очевидны, но для меня открывались впервые в жизни. С тобой я поняла, как же удивительно устроен наш мир, как все продумано и гармонично, и, главное, мне это было ИНТЕРЕСНО! Для меня это открытие в самой себе: оказывается, я тоже могу думать и что-то понимать. За короткий срок ты произвел революцию в моей голове. Время покажет, во благо ли все это.
        С каким настроением ты вернулся? Думаю, что ты «окунешься в работу» с новыми силами. И надеюсь, что в твоей жизненной суматохе останется немного времени для воспоминаний обо мне. Мне важно думать, что я тоже смогла тебя согреть и, конечно же, обаять. Чего только стоят воспоминания о том, как ты прижимал меня к дереву возле моего дома. Теплая ночь, луна, звезды, я, ты и дерево!!! Ты своими сильными руками прижимаешь меня к стволу, я не сопротивляюсь, а наоборот, бурно отвечаю на твои ласки. Мы целуемся со звериным нетерпением: больно, сладко, терпко, пьяняще… Как же здорово!!! Древесная кора царапает мне спину, твои руки - тиски, твои губы - огонь, твои глаза - желание! Возьми меня и оставь себе навсегда! Я - твоя, я могу быть твоей, я создана быть твоей, я должна быть твоей, я буду твоей - поверь мне!
        Пишу письмо и вся горю изнутри. Как здорово, что ты даришь мне все эти радостные переживания. Даже когда далеко. Спасибо тебе, родной, благодарю тебя! Наверное, я просто люблю тебя! Вот и написала самые важные слова. Страшно, но в то же время легко и спокойно.
        Знаешь, я написала это письмо, чтобы открыть тебе свои новые эмоции. Ты мне их дал, ты сотворил их во мне. Поэтому ты должен узнать, как это бывает. Спасибо тебе, родной! Ты сотворил чудо, а значит, ты волшебник! Это дано не каждому! Ты уникален, ты мой мужчина, теперь я знаю это твердо!
        Целую! Надеюсь на твой звонок.
        Твоя летняя волна Виктория».
        Глава 5
        Первая официальная рабочая встреча недавно образованной научной группы «Вихрь» проходила в лаборатории Сафина, в одном из закрытых НИИ на окраине Москвы. Если все остальные институты в какой-то, пусть незначительной, степени, но все же пытались вписаться в новые для них рыночные отношения, то здесь по-прежнему безраздельно властвовал загнивающий развитой социализм.
        Картину из недавнего советского прошлого гармонично дополнял неизменный атрибут минувшего тоталитаризма: кадровый сотрудник органов государственной безопасности. Роман Валерьевич Жидков, призванный блюсти режим секретности, а заодно присматривать за обычно свободолюбивыми и своенравными физиками, являлся неким посредником между наукой и безопасностью. Давно перестав быть ученым, он так и не сумел превратиться в настоящего чекиста в полном смысле этого слова. Его непосредственный начальник, полковник ФСБ Ибрагимов, сегодня отсутствовал. Вероятно, он и не собирался вплотную погружаться в нюансы работы группы, предоставив эту задачу на откуп своему ретивому подчиненному.
        В ожидании начала профессора и академики разбрелись по помещению, лениво разглядывая обстановку. Некоторые из них, объединившись в небольшие группки, неспешно и тихо беседовали на отвлеченные темы. Формально дождавшись назначенного времени, Сафин громко обратился к присутствующим, обозначив тем самым начало мероприятия.
        - Господа, я всех еще раз приветствую! Рассаживайтесь поудобнее, занимайте любые места, которые вам понравятся. Вот тут у нас есть доска, есть возможность демонстрировать слайды, так что, я думаю, проблем с восприятием информации не возникнет.
        Гости расселись за столами, кто-то расположился на расставленных вдоль стены стульях. Ринат Рашидович оказался в центре импровизированного полукруга. Вышло довольно неформально и демократично. Сафин заметно мандражировал - еще бы, ведь ему впервые предстояло вынести свои довольно смелые разработки на суд столь авторитетной аудитории.
        - С вашего позволения, я начну с самого начала. Наверняка некоторые вещи покажутся многим очень знакомыми, возможно, даже воспримутся кем-то как прописные, азбучные истины, но, тем не менее, коль скоро у нас присутствуют в том числе и чистые математики, далекие пока от наших физических проблем, я позволю себе небольшой экскурс в историю.
        Все ободряюще кивали головами, поэтому руководитель группы, немного осмелев, продолжил:
        - Начиная с эпохи Ньютона на протяжении веков ученые разных времен и народов периодически сталкивались с необходимостью введения некой субстанции, заполняющей все окружающее нас пространство и именуемой эфиром. Что же такое этот пресловутый эфир? Существует ли он на самом деле или это вынужденная абстракция, вводимая только в силу необходимости, в строго определенный момент развития науки, дабы объяснить конкретное, недавно обнаруженное явление?
        У самого Ньютона отношения с эфиром складывались неоднозначные. В некоторых своих работах он признавал его существование, в других, наоборот, отрицал. Наверное, правильнее всего сопоставить эфир с дальнодействием. Едва только наука сталкивалась с очередным дальнодействием, как тут же возникала потребность в эфире. Ньютон со своей теорией гравитации в то время, безусловно, в нем нуждался. Например, он писал одному из своих друзей: «Мысль о том, чтобы одно тело могло воздействовать на другое через пустоту, на расстоянии, без участия чего-то такого, что переносило бы действие и силу от одного тела к другому, представляется мне столь нелепой, что нет, как я полагаю, человека, способного мыслить философски, кому она пришла бы в голову». Но Ньютон оставался верующим человеком, а его эфир был настолько похож на всепроникающую сущность - божественную сущность, - что он сам себя счел еретиком и всеми силами старался избегать публичных высказываний на эту щекотливую тему.
        Затем ученые открыли электромагнетизм. И снова невидимая, но всеобъемлющая, пронизывающая пространство упругая среда явилась бы незаменимым природным свойством, помогающим объяснить постоянные преобразования электрического поля в магнитное и наоборот. На какое-то время эфир стал тем средством, которое объясняло все гравитационные и электромагнитные силы.
        Потом была открыта истинная природа электромагнитного взаимодействия - квантовая теория, согласно которой электромагнитное излучение распространяется посредством минимальных порций энергии - квантов, а ее носителем является элементарная частица под названием фотон. Таким образом, потребности в эфире на время отпали.
        Но наука не стояла на месте, и природа, словно издеваясь над учеными, подкидывала им все новые и новые факты, требующие то отрицания существования эфира, то его очередной реинкарнации. Сначала был опыт Физо, показавший, что скорость света в движущейся среде, а именно в воде, не подчиняется требованиям классической физики. Скорость света в направлении движения оказалась не равна арифметической сумме скорости света в стоячей воде и скорости воды. Напомню, что в то время еще не существовало теории относительности, а исходя из сугубо классических представлений получалось, что свет распространяется в неком эфире, который увлекается движущимся веществом лишь частично.
        Но затем был опыт Майкельсона, который показал совершенно обратное. Майкельсон измерял скорость света по направлению движения Земли вокруг солнца и против этого движения. Измеряемое значение в любом направлении неизменно получалось строго одинаковым. Выходило так, что движение Земли сквозь эфир отсутствует.
        Могильщиком эфира на некоторое время стал знаменитый Альберт Эйнштейн. В своей работе «К электродинамике движущихся тел» он говорит следующее: «Все наши попытки сделать эфир реальным провалились. Он не обнаружил ни своего механического строения, ни абсолютного движения. Все попытки открыть свойства эфира привели к трудностям и противоречиям. После стольких неудач наступает момент, когда следует совершенно забыть об эфире и постараться никогда больше не упоминать о нем». И вновь, как и во времена Ньютона, научная общественность пошла на поводу у признанного авторитета. Действительно, казалось странным, что эфир неподвижен в соответствии с опытами Физо, и при этом движется вместе с Землей в опыте Майкельсона.
        По иронии судьбы через пятнадцать лет уже самому Эйнштейну потребовалась некая всепроникающая и вездесущая физическая среда. После создания своей общей теории относительности характер его высказываний резко изменился: «Мы не можем в теоретической физике обойтись без эфира, то есть континуума, наделенного физическими свойствами».
        Однако наука побоялась возвращаться к уже набившему оскомину термину. Новую среду назвали физическим вакуумом. Таким образом, физическим вакуумом мы называем пространство, из которого удалена вся материя, все атомы и все элементарные частицы. Но, как и некогда к эфиру, отношение ученых к понятию физического вакуума далеко неоднозначное. И все же это абсолютно пустое пространство имеет вполне конкретные измеряемые и наблюдаемые физические свойства.
        Пустота буквально кипит жизнью, кишит бурными квантовыми флуктуациями. Это бурлит «море Дирака», в котором постоянно рождаются из ничего и исчезают в никуда, уничтожая друг друга, частицы и античастицы.
        Эйнштейн очень болезненно воспринимал принцип неопределенности Гейзенберга. Согласно этому основополагающему принципу квантовой механики, одновременно и точно определить координату и импульс элементарной частицы не представляется возможным. Измеряя один из этих двух параметров, мы при этом вносим такие возмущения в систему, что значение второго становится неопределенным. Все уравнения квантовой механики имеют вероятностный характер, а движение частицы определяется волновой функцией. Эта функция не указывает точное положение частицы, а лишь определяет те координаты, где она так или иначе может появиться. При многократном повторении одного и того же опыта исследователь получает каждый раз новые результаты, но зато в строгом соответствии с предсказанной вероятностью.
        Эйнштейн не мог смириться с такой неоднозначностью. Он утверждал, что коль скоро мы вынуждены принять столь серьезные допущения, значит, квантовая теория просто-напросто не закончена. Что наша неспособность что-то определить еще не означает принципиальной невозможности такого определения. Он заявлял, что сторонники этой интерпретации «из нужды делают добродетель», что «Бог не играет в кости с Вселенной», а искусственно примененные вероятностные подходы говорят лишь о том, что наше знание о физике микромира является существенно неполным. В качестве аргумента вместе с Подольским и Розеном автор специальной и общей теорий относительности придумал гипотетический умозрительный эксперимент, который позже назвали ЭПР-парадоксом. Если частица распадется на две, то, измерив у одной частицы-осколка координату, а у второй - импульс, по закону сохранения импульса можно рассчитать импульс и у первой частицы-осколка. Таким образом, для нее будут точно и однозначно определены одновременно и импульс, и координата, что противоречит принципу неопределенности.
        Необходимость разрешения ЭПР-парадокса привела к возникновению понятия нелокальности. В соответствии с данным понятием при изменении импульса одной частицы неизменно меняется состояние и у ее пары, независимо от расстояния между ними. Впоследствии ирландский физик Джон Стюард Белл сформулировал теорему, названную его именем. Согласно этой теореме, можно провести эксперимент, результаты которого смогут, наконец, дать ответ, что же на самом деле имеет место быть: то ли квантовая механика не полна, то ли принцип неопределенности все же справедлив, и между частицами действительно имеется нелокальная связь, посредством которой осколки распавшейся частицы в каждый момент времени имеют полную информацию о состоянии друг друга.
        До настоящего момента в разных экспериментах получались различные результаты. Какие-то из них удовлетворяют неравенствам Белла, иные, наоборот, фиксируют их нарушение. Таким образом, этот фундаментальнейший физический спор все еще не разрешен до конца в чью-либо пользу.
        Сафин сделал небольшую паузу. Физики откровенно скучали. Излагаемые докладчиком прописные истины были им хорошо и давно известны. Математики вроде бы слушали внимательно, но тоже особого энтузиазма не проявляли. Ринат Рашидович поспешил завершить вводную часть своего выступления.
        - Ну что ж, пожалуй, теперь самое время перейти к сути нашего открытия.
        Ученый подошел к проектору и положил на него первый слайд. Сверху и до самого низа аккуратным ровным почерком листок был исписан сложными математическими выкладками.
        - Суть наших теоретических изысканий состоит в том, что мы попытались дополнить уравнения Эйнштейна, учтя определенным образом вращательное движение тела. В левой части уравнения используем обычный тензор энергии-импульса, а вот в правой части свойства пространства определим тензором следующего вида…
        Сафин пустился в длительные, пространные объяснения сложных теоретических предпосылок и многоходовых математических преобразований. Коллеги внимательно следили, иногда перебивая вопросами, изредка вставляли важные замечания. Аудитория погрузилась в нормальную, увлеченную, рабочую атмосферу. Ринату Рашидовичу приходилось часто дорисовывать фломастером что-то на готовых слайдах. Временами он подходил к доске, чтобы изобразить очередную наглядную схему или же подробнее расписать наиболее сложный вычислительный переход. По завершении столь интенсивной многочасовой работы и докладчик, и слушатели изрядно утомились, но выглядели при этом вполне довольными. Сафин устало уселся на стул возле проектора. На какое-то время в помещении воцарилась тишина, завершив тем самым этап представления ранее достигнутых результатов. Первым нарушил ее Малахов:
        - Ну что ж, для меня все выглядит вполне логично. Я не усмотрел здесь каких-либо математических несоответствий или неверных физических предпосылок. На первый взгляд, конечно. Позже надо будет посмотреть подробнее, но, думаю, тут все в порядке.
        - Что касается математики, дорогой мой, то можете не сомневаться, математически все безупречно, - уверенно констатировал Шарбинский.
        У Сафина просто камень свалился с души. Он очень боялся обоснованной критики известных ученых. Конечно, сам он был абсолютно уверен в результатах, но обладатели маститых имен вполне могли воспринять их двояко: слишком уж часто они бывают излишне ортодоксальны в своих консервативных суждениях.
        - И все же, коллеги, как-то это все, мягко скажем, очень и очень непривычно, - резюмировал Кацман. - Я надеюсь, вы понимаете, что может следовать из полученных результатов?
        - Я думаю, пока нам следует выделить одно, но самое главное следствие, - авторитетно ответил Евгений Михайлович, - и состоит оно в том, что теоретически предсказана возможность передачи некоего взаимодействия без передачи энергии. В силу отсутствия необходимости в энергии подобная передача может оказаться всепроникающей и, что еще более интересно, моментальной.
        - Вот именно! Превышение скорости света! Как вам, а? Без лишней скромности! - воскликнул Кацман.
        - Я тоже разделяю сомнения Марка Моисеевича, - согласился с ним Косаченко. - Уж очень радикальны предположения.
        - Так ли уж? - возразил Малахов. - Речь, господа, может идти вовсе не о передаче материи. Это во-первых. А во-вторых, я не могу отделаться от мысли, что это все как-то уж очень похоже на поведение нейтрино. Вы не находите, Валентин Владимирович?
        - Превышение нейтрино скорости света тоже пока не наблюдалось.
        - Соглашусь, пожалуй! Но это потому, что нейтрино скорее всего все ж таки имеет небольшую энергию. А вы представьте, что ее нет. Одно дело наличие энергии, хоть и небольшой, а другое - полное ее отсутствие. Или даже отрицательное значение.
        - И что же несет в себе это ваше иллюзорное взаимодействие? Если мы, конечно, вообще решим допустить факт его существования? - поинтересовался Валех Джафарович.
        - Информацию! - воскликнул Сафин.
        - Информацию?
        - Да, информацию! Именно информация способна размножаться, не требуя ни дополнительной энергии, ни новой материи.
        - Но ведь если информация передается моментально в любую точку Вселенной, значит, любая точка Вселенной в каждый момент времени содержит информацию о мгновенном состоянии всей Вселенной?
        - Именно! - обрадовался Сафин, что его поняли правильно. - Только не о мгновенном состоянии, а о любом вообще!
        - Ну погодите, Ринат Рашидович! - тут уже даже лояльно настроенный Малахов не смог безоговорочно согласиться. - Все ж таки столь смелый вывод кажется мне пока преждевременным!
        - Информация о состоянии всей Вселенной… - задумчиво пробормотал Саадиев, словно пробуя идею на вкус. - Не очень представляю себе, что это могло бы означать? Что это? Банк знаний сразу и обо всем? Как это все может быть организовано? Что является носителем такой информации? В каком виде она хранится, как ее можно извлечь и использовать? Как ее, так сказать, интерпретировать? И можно ли это сделать в принципе?
        - Ага! Мне почему-то видится набор ноликов и единичек. Некий шифр, едрит его за ногу! - съехидничал еще один участник обсуждения.
        - Да, полностью поддерживаю. Базис может быть любым, но все равно это неизвестный код. Требуется инструмент, с помощью которого можно расшифровать. А иначе никак! - поддержал Саадиев.
        - Уверяю вас, Валех Джафарович. Извлечь и использовать ее можно. По себе знаю. И инструмент такой есть - наше сознание. Я думаю, что мы в своей обычной, повседневной жизни постоянно используем информацию из этой универсальной базы знаний. Только ограниченно. Лишь ту, которая предоставлена нам по каким-то принципам организации доступа. А получить недоступную информацию пока удавалось лишь единицам, избранным, людям с определенными способностями. Да и то лишь весьма приблизительно. Не ясно и не четко. И как эти способности в себе воспитать, тоже толком неизвестно. Но если принципиальная возможность имеется, то должен существовать способ делать это надежно и достоверно, - ответил ему Малахов, намекая на свои экстрасенсорные эксперименты.
        - Коллеги, вынужден вас предостеречь! Опомнитесь! Нас заносит в какую-то нереальную, фантастическую область! Осторожнее! Тут надо еще ой как подумать!
        - Так именно для того мы и создали вашу группу, - подал голос Жидков. - Прошу вас, господа, милости просим. Думайте, изучайте, творите, открывайте, создавайте!
        - Скажите, Роман Валерьевич, я ведь не ошибся, вас зовут Роман Валерьевич? - обратился Малахов к представителю ФСБ.
        - Да, все верно.
        - Так вот, я хотел спросить, есть ли эти материалы в каком-нибудь печатном, или, быть может, электронном виде? Было бы очень любопытно познакомиться с ними подробнее.
        - Материалы есть, но выносить их отсюда запрещается.
        - Позвольте, - вмешался Косаченко, - но господин Ибрагимов заверял нас, что мы сможем заниматься проектом на своих основных рабочих местах. Как же это осуществить, если нам не дают никаких материалов?
        Жидков развел руками:
        - Вам же нужно делать новые открытия, а не изучать уже готовые.
        Ученые ошарашенно переглянулись.
        - Не стоило и ожидать чего-то другого! - как подтверждение своих слов заключил Кацман. - Там, где начинаются чудеса, наука заканчивается!
        - Наука, уважаемый Марк Моисеевич, как раз и превращает чудеса в реальность! Поэтому формально вы правы, а по сути ошибаетесь, - улыбнулся Малахов и повернулся к Сафину:
        - Ринат Рашидович, я думаю, мы как-то сумеем решить этот вопрос с Ибрагимовым, не так ли?
        Тот с некоторой неуверенностью, но все же подтвердил.
        - Ну что же, коллеги, я думаю, мы весьма продуктивно сегодня потратили наше время. Предлагаю поблагодарить Рината Рашидовича за его достижения, за его очень грамотный и интересный доклад и разойтись по домам, дабы там в спокойной обстановке переварить огромное количество новой информации. Постараться, так сказать, объективно сформировать свое итоговое мнение.
        Время уже было позднее, и здравая мысль Малахова тут же нашла дружную поддержку всех участников необычного совещания.

* * *
        - Арсений, у меня для тебя важное сообщение от твоего тайного небесного покровителя! - в трубке раздался возбужденный, но радостный голос Мусы Бурхана.
        - О чем это вы, Муса Джи? - весело ответил Козырев.
        - Опять это видение! - воскликнул гуру, не замечая иронии. - То же самое! Ну, то есть другое, но такое же. Я имею в виду… В общем, ты меня понял.
        Ранее столь эмоциональная окраска не наблюдалась в речи мудрого, всегда обычно сдержанного йогина.
        - Что ж, диктуйте, - Арсений взял ручку и приготовился записывать.
        Торжественным голосом, четко проговаривая слова, провидец произнес:
        - НА ПЕРВОМ ПУТИ ПОТЕРЯЕШЬ САМОЕ ДОРОГОЕ, НА ДРУГОМ НЕ УЗНАЕШЬ ЕГО ВОВСЕ. ВЫБИРАТЬ ПРИДЕТСЯ МЕЖДУ ТЕМНЫМ И СВЕТЛЫМ. СВЕТЛЫЙ В ЗЕНИТЕ, НО ТЕМНЫЙ ВОСХОДЯЩИЙ. ВСЕ ВО ВЛАСТИ ТВОЕЙ.
        - Н-да, - задумчиво промычал Козырев, после того как записал и несколько раз перечитал фразу. - А пояснее он, что, изъясняться не способен?
        - Не богохульствуй! Ты должен понимать и ценить, какая тебе оказана великая честь!
        - Да уж, честь… Скажите, Муса Джи, а вы точно уверены, что это, так сказать, пророчество действительно имеет ко мне отношение? Я и по поводу первого-то, если честно, сомневался…
        - Слова твои больно ранят меня, отрок! - обиделся Муса, а Арсений отвернулся от телефона и тихо захохотал - уж очень собеседник походил на старика Хоттабыча. Отсмеявшись, он снова взял трубку:
        - Извините, я не хотел вас обидеть. Нет, правда, я очень вам благодарен и все такое, просто, если честно, не очень представляю, что мне со всем этим делать. В любом случае спасибо!
        - Я тоже не знаю, если честно, - смягчился Муса Бурхан. - Но ведь кое-что всегда лучше, чем ничего! Ты молодой, умный, дотошный. Тебе и карты в руки. Твой старик лишь почтальон, доставил весточку и все на том. Удачи!
        Козырев снова перечитал послание. Никаких ассоциаций. Он свернул бумажку и засунул ее в карман.
        - Ладно, будет день - будет пища, - пробурчал он себе под нос. - Если мне суждено понять смысл столь необычным образом доставленной корреспонденции, стало быть, так тому и быть.

* * *
        Дружеские посиделки на квартире Антона Малахова на этот раз проходили не совсем стандартно. Главное отличие от обычных мероприятий подобного рода состояло в том, что на традиционно мужской бойкой тусовке сегодня присутствовала одна робкая и застенчивая девушка - новая подружка Антона. Через пару месяцев близкого знакомства он наконец решил, что пора уже представить ее друзьям, а заодно и ее познакомить со своими старыми, надежными и проверенными товарищами.
        Девушку звали Ириной. Она значительно уступала в возрасте молодым людям - ей едва исполнилось девятнадцать. Стройная, весьма симпатичная блондинка, Ира сразу вызвала к себе живой интерес мужчин. Антону такое внимание друзей льстило, он явно испытывал гордость.
        А вот Ирину, наоборот, многоликая и шумная компания, ввалившаяся вдруг с улицы и разом заполнившая собой всю квартиру, несколько смутила и даже поначалу немного испугала. Возможно, причина крылась именно в этом, но в течение всего вечера друзьям так и не удалось спровоцировать ее на сколь-нибудь вразумительный диалог - в ответ она лишь удивленно хлопала своими огромными ресницами и упорно молчала. На шутки мило улыбалась, но опять же не произносила ни слова. И только на прямые, заданные в лоб вопросы худо-бедно отвечала, но даже это делала, смущенно запинаясь, односложно и покрываясь всякий раз милым, очаровательным румянцем.
        В квартире гостеприимного хозяина кроме него самого на этот раз собирались кутить Борис Минин, уже знакомый нам по крымской поездке, еще один школьный друг Козырева - Саша Кушаков, ну и, конечно же, лично Арсений Козырев. Ребята принесли с собой практически неисчерпаемые запасы пива, а также многочисленные пакетики чипсов, баночки орешков и прочие мелкие упаковки легкой снеди. Готовить что-либо серьезное, естественно, никто не собирался. Старым друзьям хотелось просто посидеть вместе, пообщаться друг с другом, обсудить свежие новости, поделиться интересными событиями. Приятный сюрприз в виде Ирины, несмотря даже на ее упорное, непреклонное молчание, привнес в разбитную мужскую попойку некоторое подобие пристойности и благообразия.
        Друзья расселись на кухне за квадратным столом, выставили на него батарею пивных бутылок, насыпали в разнообразные миски закуску и нагло уставились на бедную девушку, которая тут же забилась в самый дальний угол и взирала оттуда на происходящее с опаской и изумлением.
        - Ну рассказывайте, где вы познакомились, - как всегда, взял на себя инициативу Арсений. Ирина с робкой надеждой посмотрела на Антона.
        - Она пришла проверять наш отдел в банке, - ответил юноша. - Ира работает в аудиторской компании.
        - Ничего себе, такая молодая, а уже аудитор! Ну и ты, я смотрю, не растерялся?
        - Ну ей же надо было где-то обедать! Ты знаешь, как это бывает, слышь: новое место, незнакомый офис, вокруг чужие люди. А я человек вежливый, проводил гостью в кафе, составил компанию.
        - Да-да-да, конечно. Я понимаю, обычная вежливость. Что ж еще? - подтрунивал над ним Козырев. - Ир, ну с ним все понятно, кто ж пропустит такую девушку, а тебя-то он чем зацепил, признавайся?
        - Он меня водкой угостил, - тихо ответила девушка.
        - Водкой? Девушку? На работе? В обед? - друзья удивленно уставились на Антона.
        - Чего пялитесь? Ну я и сам не знаю, почему так сделал, - тот неопределенно пожал плечами. - Я спросил, хочет ли она выпить. Думаю, Ира просто постеснялась отказаться. Как-то само получилось.
        Он взял ее за руку, чтобы немного поддержать, придать бодрости и вселить уверенности.
        - Ира, а у тебя это что, часто? - теперь к допросу приступил Александр. - Чтобы вот так, с незнакомым мужчиной, прямо с утра и сразу водку?
        - Нет, - девушка еще сильнее покраснела, хотя, казалось, дальше уже некуда, и поплотнее вжалась в угол.
        - Да оставьте вы Иру в покое! - вступился за нее Борис. - Дайте ей хоть немного к вам привыкнуть. Смотрите, как вы напугали бедняжку. Взрослый здоровый мужик и то с трудом сумеет вас выдержать, а она ж ребенок еще совсем! Ир, ты не бойся, я сам до сих пор не могу к ним привыкнуть! Но это они с виду такие страшные, а в душе белые и пушистые.
        Вечер шел своим чередом, батарея пивных бутылок постепенно перемещалась со стола на пол. Пропорционально их опустошенному количеству поднималось настроение у участников застолья. Присутствие девушки уже не смущало молодых людей, да и она сама тоже понемногу освоилась в мужском коллективе.
        - Что-то мы как-то тускло сидим, - после очередного выпитого бокала заметил Александр, ловко открывая следующую бутылку.
        - О, я знаю этот взгляд. Спорим, что угадаю следующее его предложение, - засмеялся Арсений.
        - Интересно, и что же я сейчас предложу?
        - Будешь, как всегда, уговаривать всех проверить звучание домашней стиральной машины.
        - Точно! Я и забыл. Антон, у тебя есть стиральная машина? Хотя о чем это я? Конечно, у тебя есть стиральная машина! У тебя же самая лучшая стиральная машина из всех, которые я пробовал! Она звучит лучше всех!
        Ира непонимающе смотрела на Сашу. Тот, едва уловил малейшие признаки заинтересованности у новой потенциальной жертвы, полностью переключил на нее свое внимание.
        - Ну все, Ира, ты попала, - с улыбкой констатировал Арсений. - Сейчас тебе покажут нечто такое, что ты уже не сможешь забыть до конца всей своей жизни.
        - Вы что, хотите постирать? - девушка недоуменно переводила взгляд с одного парня на другого.
        - Не-е-е-ет. Тут не все так просто. Сейчас я тебе объясню любимое занятие нашего пьяного Саши. Дело в том, что если, как он считает, засунуть голову в барабан стиральной машины и при этом громко-громко крикнуть, то можно испытать состояние, характеризуемое им как истинную нирвану! Ну или что-то очень на нее похожее. И тут очень много зависит от конкретного экземпляра стиралки! Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло! Ведь у стиральной машины Антона самая лучшая в мире акустика! По мнению, опять же, нашего Саши.
        - Действительно?
        - Ну, лично я не знаю. Мне не доводилось испытывать нирвану, и я ни разу не кричал в стиральную машину. Сравнить как бы не с чем. Но те, кто пробовал, в принципе подтверждают. В целом. У тебя есть все шансы убедиться, так сказать, на собственном опыте.
        - А ты вместо своего вечного скептицизма и неуместной иронии взял бы хоть раз, да и попробовал! - искренне возмутился Александр.
        - Нет, спасибо. Рискую показаться вам немного несовременным, но мне почему-то не хочется засовывать голову в барабан стиральной машины, стоя перед ней на коленях.
        - Из-за своей тупой упертости ты никогда не сможешь познать необычное, потрясающее чувство! - обиженно бубнил Александр. - Ты, Козырь, какой-то скучный. Ну что с тобой случится, если ты разок попробуешь крикнуть? Уж точно ничего страшного не произойдет! В крайнем случае тебе просто не понравится. Зато ты сможешь наконец поиметь собственное мнение по этому делу.
        - Мне вполне достаточно поиметь твое мнение.
        - Да чего с тобой разговаривать! - Александр обреченно махнул рукой и вновь переключился на девушку. - Ира, ты ведь не такая, как он, правда? Ты ведь захочешь сама убедиться, так ведь?
        Ира отрицательно покачала головой, но отвязаться от Кушакова было совсем не просто.
        - Ты не смотри на этого напыщенного сноба. Я понимаю, что со стороны это выглядит, возможно, не очень привлекательно. Но я уверю тебя, когда ты попробуешь, испытаешь эффект лично на себе, ты не пожалеешь!
        Арсений, смеясь, утвердительно кивал головой:
        - Давай, Ир, соглашайся. Он все равно не отстанет, проще сдаться. Ты посмотри на него, он же и мертвого достанет! К тому же это правда: все, кого Саше удалось уговорить, подтверждали потом его слова. Даже тот, кто поначалу отказывается, потом, слыша неистовые пьяные вопли из недр машины, не может удержаться и все-таки решает поэкспериментировать. Я один пока держусь.
        - Ты не бойся! Это никакой не розыгрыш и не подстава! - возбужденно продолжал убежать девушку Александр. - Я сам тебе покажу, как это делать. На себе. Ну и потом, вот Антоха, он же твой парень, правильно? Ну он же не позволит, чтобы я сделал тебе что-то плохое!
        Антон всем своим видом показывал, что затея вполне безобидная:
        - Да правда, сходи. Я сам пробовал. Ничего страшного, можешь ему довериться.
        - Пойдем-пойдем! Давай, не стесняйся. Внесем в этот вечер немного здорового авантюризма.
        Саша взял Ирину за руку и практически силой потащил в ванную, не оставляя бедной девушке шансов избежать участия в странной, если не сказать извращенной, процедуре.
        - Ты посмотришь сначала. Послушаешь. Но снаружи не прикольно, я тебе точно говорю! Потом самой захочется, вот увидишь!
        К ним поспешил присоединиться Борис.
        - Погодите, я с вами. Я тоже должен это увидеть!
        Антон и Арсений проводили их дружеским стебом. Арсений поднял кружку:
        - Ну чего, а мы давай еще по чуть-чуть? - друзья звонко чокнулись и отхлебнули по изрядной дозе пива. - Как у тебя дома, чего нового? Как Надя, как отец?
        - Да все нормально. А, ты ж еще не знаешь, Надька замуж выходит.
        - Да ладно!
        - Ага. Ездила отдыхать в Германию, там познакомилась с немцем. Переписывались полгода, наверное. В гости к нему ездила. А теперь, слышь, предложение сделал. Так что скоро покинет наша Надя дом родной, уедет на чужбинужку.
        Из ванной донесся душераздирающий мужской вопль, слегка приглушенный невидимым препятствием.
        - О, это Саша, - с улыбкой прокомментировал Арсений. - Слушай, ну я очень рад за нее. Передавай обязательно мои поздравления. Но ты меня удивил, конечно. Вот темнила! Не говорила ничего! Ну а как отец?
        - А то ты не знаешь! Вы же работаете вместе…
        - Чего-то не видел его давно, как-то не пересекались. Я ведь там в основном вечерами.
        - А, ну он ничего, нормально. Был у них на днях. У него там какая-то новая тема. Весь такой возбужденный!
        - Что за тема?
        - А ты чего, не в курсе, что ли?
        - Нет, впервые слышу.
        - Ну, значит, услышишь еще. Куда ж он без тебя? Он без тебя не может! Обязательно расскажет! Или даже пригласит к себе. Да я, если честно, особо и не знаю. Я же в этих делах ни фига не соображаю. Он мне и не рассказывает поэтому.
        - Как интересно! Прям вечер сюрпризов. Хотя… Ты знаешь, теперь, кажется, припоминаю. Вроде бы он мне кое-что говорил. Даже не говорил, а так, намекал на что-то. Вишь, я даже не сразу вспомнил. Слишком уж неопределенно. Типа того, что меня ждут какие-то очень важные, кардинальные изменения в жизни. Может, он это имел в виду?
        - Кто ж его знает, быть может! Да с ним всегда так! Ничего толком не поймешь в его предсказаниях. И только когда сбудется, потом уже думаешь: «Ой, он же мне говорил! Вот он о чем, оказывается».
        - Ага, точно! Похоже на него! - улыбнулся Арсений.
        - Да ты позвони ему, спроси. Или лучше в гости приезжай. Ты ж там как родной.
        - А-а-а-а-а-а!!! - снова донеслось из ванны. Опять мужской голос, но теперь уже другой.
        - Это Борька! Похоже, они уже на пару пытаются убедить Ирку, - засмеялся Антон.
        - Ну Сашка в своем репертуаре. Могу поспорить, что он и ее уболтает!
        - Чего спорить, ясное дело, уговорит!
        Друзья отхлебнули пива из больших красивых кружек.
        - Как там Вика? - спросил Антон. - Общаетесь?
        - Да, нормально. Пару раз созванивались. Знаешь, она мне такое письмо прислала!
        - Какое?
        - Как бы лучше выразиться? Чувственное, что ли. Проникновенное!
        - Ну это хорошо, наверное… Тронуло?
        - Не знаю, не знаю. Я тут уже с такой девушкой красивенькой познакомился!
        - Слышь, когда ты только все успеваешь? - усмехнулся Антон.
        - А ты когда? - мгновенно парировал Арсений, очевидно намекая на Ирину. - Впрочем, ладно, чего скрывать. Это опять мамина заслуга.
        - И чего?
        - Пока не знаю. Так-то она мне понравилась. Весьма, знаешь ли, заметная девица. Но и цену себе знает. Да мы пока только раз и виделись. В общем, поживем - увидим.
        - А как же Вика?
        - А что Вика? Вика отсюда за полторы тысячи километров! Хотя, с другой стороны, она уже как родная!
        Из ванны послышался приглушенный женский крик. Молодые люди дружно заржали.
        - Ладно, пора прекращать этот концерт. Арии из опер под аккомпанемент стиральной машины. Пойдем лучше попросим Борьку спеть.
        Борис очень хорошо играл на гитаре, и не просто играл - он сам сочинял свои песни. Почти любая встреча с его участием заканчивалась уютным и тихим домашним концертом. Друзья перебрались в гостиную, удобно расположились на диванах и в креслах. Боря взял в руки инструмент.
        Вспомнив Вику, Арсений снова почувствовал пустоту. Антон сидел на диване и обнимал Иру, девушка нежно положила голову ему на плечо. Грустные, немного меланхоличные песни Бориса только усугубляли его неясную, ноющую тоску. Он взял у Антона сигареты и вышел на балкон. Закурил. Окна выходили в темный двор, на чистом небе ярко сияли звезды. Из комнаты доносилась песня под лирический гитарный перебор:
        Бывает, что не хочет нас печаль отпускать,
        И от беды, казалось, что уже не уйти.
        Но если есть на свете, от чего тосковать,
        Причину для улыбки тоже можно найти.
        Табачный дым успокаивал, позволял сконцентрировать мысли. Пофилософствовать, подумать о вечном. При каждой затяжке огонек на кончике сигареты ярко вспыхивал маленькой красной звездочкой. Совсем близко, буквально на кончике носа. А Москва внизу жила своей обычной суетливой жизнью. Мамы гуляли с колясками, влюбленные парочки сидели на скамейках. Лаяли собаки, парковались автомобили запоздавших соседей, которые, с трудом преодолев вечерние пятничные пробки, наконец-то добирались до дома. Арсений вернулся в комнату. Боря вдохновенно, с некоторым налетом возвышенной грусти, дотягивал последний припев:
        Ведь жизнь, в конечном счете, и не так уж плоха,
        Все так же терпки вина, сладок привкус греха.
        Все те же пики гор, все та же зелень лесов,
        Чего ж тебе еще, в конце концов?

* * *
        Арсений вернулся домой около восьми. День выдался напряженный, он чувствовал себя уставшим и голодным. Хотелось съесть вкусный ужин, принять освежающий душ и вальяжно развалиться перед телевизором, отрешившись от всех проблем и забот. Тем более в день большого футбола, когда сразу по нескольким каналам подряд транслировались матчи европейских кубковых турниров. Но даже этим, казалось бы, таким простым на первый взгляд планам не суждено было осуществиться. Не успел он открыть дверь, как мама тут же, с порога сообщила ему:
        - Уже несколько раз звонила Вика, полная нетерпения.
        Юноша удивился:
        - Странно, мы на сегодня ни о чем таком не договаривались, может, что случилось?
        - Я не знаю, что у вас там с ней и как, но она оставила московский номер. Просила, чтобы ты сразу позвонил, как только появишься.
        - Московский? Как интересно… Ну давай его сюда, сейчас разберемся.
        Он взял бумажку, снял телефонную трубку и набрал записанные там цифры. Ответил молодой женский голос, который любезно согласился пригласить Вику.
        - Привет! - теперь голос в трубке действительно принадлежал его знакомой. И хотя она изрядно волновалась, сомнений не оставалось.
        - Привет. Какой сюрприз. Так ты что, в Москве?
        - Да, ты представляешь, моя школьная подруга со своим молодым человеком возвращалась домой из отпуска. На машине. Мы случайно встретились, и она предложила рвануть вместе с ними.
        - Весьма неожиданно!
        - Да и я сама даже предположить не могла, все так быстро сложилось. Собираться пришлось в жуткой спешке. Прикинь, утром ни сном ни духом, а к обеду уже в дороге. До сих пор в себя не пришла! - девушка сделала паузу, немного перевела дух и продолжила уже более спокойно: - Просто я вдруг подумала, давно в Москве не была, а тут такой случай удобный. Грех не воспользоваться. За час сложила кое-какие вещички и поехала.
        - И где ты сейчас? Где планируешь остановиться?
        - Я как раз хотела тебя попросить. У меня здесь тетя живет с семьей. Но я плохо в городе ориентируюсь. Мы сейчас в Зеленограде, а мне нужно в Солнцево. Ты не мог бы меня забрать отсюда и отвезти туда?
        От квартиры родителей до Зеленограда было около пятидесяти километров. От Зеленограда до Солнцева уж точно не меньше. Но отказать Арсений не смог. «Ладно, - утешал он себя, - съезжу. Хоть повидаемся».
        - Хорошо, - сказал он в трубку, - давай адрес. Скоро приеду.
        Затем подошел к отцу:
        - Бать, я возьму машину? Там это, Вика внезапно нарисовалась, придется встретить, отвезти к родственникам.
        - Бери, только там бензина мало. Заправься по дороге.
        - Ну куда ты на ночь глядя? Поужинал сперва бы! - засуетилась Нонна Алексеевна.
        - Обойдусь. Время терять не хочется, поздно уже. Лучше, мам, сделай мне пару бутербродов, возьму с собой, по дороге поем.
        - Ну что это такое, опять всухомятку! Давай, я быстренько ужин подогрею. Всего делов-то минут на десять.
        - Не, не хочу. Все равно не поем толком, буду торопиться. Лучше поеду.
        Арсений сунул в карман наспех приготовленные бутерброды, взял ключи, проверил документы и поспешил на автостоянку. Дорогой он думал о Вике, об их предстоящей встрече и о ее неожиданном приезде. Что это могло означать? Может, она и в самом деле приехала в гости к родственникам, а он - просто удачное совпадение? Коли так, то это неплохо. Погуляют недельку-другую по Москве. Приятное разнообразие его обыденной размеренной жизни. Вот только навряд ли, слишком уж гладко складывались события, и это смутно беспокоило юношу. Соблазненная им девушка, очевидно, испытывающая к нему острое влечение, только что, решившись открыть свои чувства, письменно призналась ему в любви, и вот она уже здесь, в Москве, якобы «в гости к родственникам», о которых он раньше и слыхом не слыхивал. Конечно, он и сам был к ней неравнодушен, а потому и не мог внятно определить для себя, что именно его беспокоит. От всей этой неопределенности чувство дискомфорта только усиливалось. «Все же странно как-то, - мысленно рассуждал он, - неужели сложно самой добраться? Всего-то пара пересадок. Сидит уже несколько часов кряду, ждет.
Давным-давно доехала бы. А завтра спокойно бы встретились. Зачем потребовалось гнать меня ночью через всю Москву? Неужели и вправду боится заблудиться? Может, вещи тяжелые? Или так сильно соскучилась, что даже дня вытерпеть не может? Да еще все это так внезапно…»
        Названный девушкой адрес нашелся легко. Арсению приходилось и раньше бывать в Зеленограде, в этом научном городе-спутнике Москвы, который, хоть и находился на приличном от нее удалении, считался частью столицы в полном смысле этого слова.
        Вика уже была готова. Из вещей у нее оказалась лишь одна небольшая сумка. Стоя в прихожей, юноша улыбнулся ее школьной подруге, пожал руку молодому человеку, но пройти в дом не пожелал и от предложенного чая отказался.
        - Извините, нужно спешить, время уже позднее. Спасибо за предложение, да и вообще за то, что привезли Вику.
        В лифте, едва только закрывшиеся двери отделили их от остального мира, они крепко обнялись, прижались друг к другу и стояли так молча, наслаждаясь теплотой своих тел, пока остановившаяся внизу кабинка не вернула их к реальности. После встречи сожаления о пропавшем ужине и пропущенном футболе как-то сразу померкли и показались совершенно несущественными. Ее глаза горели радостью и надеждой, и, даже несмотря на тяжелую дорогу - они проехали полторы тысячи километров за семнадцать часов практически без остановок, - Вика не выглядела уставшей. В машине она скинула сапоги и забралась с ногами на кресло.
        - Ты рад, что я приехала?
        - Конечно, а ты разве сомневаешься?
        - Нет.
        Они помолчали. За окном простиралось бесконечное темное царство. Изредка ослепляли фарами встречные машины. Внутри было тепло и уютно. Девушка напряженно всматривалась в темноту, находила далекие огоньки и провожала их взглядом. Ей хотелось ехать и ехать так бесконечно.
        - А ты получил мое письмо?
        - Получил.
        - Понравилось?
        - Очень.
        - А ты мне что-нибудь ответил?
        - Нет.
        - А почему?
        - Ну, я подумал, чего я буду отвечать, если ты сама скоро приедешь.
        - Вот же ты врушка! - засмеялась Вика. - Ты еще час назад даже не знал, что я приеду!
        Арсений посмотрел на нее с нежной, теплой улыбкой.
        - Слушай, давай договоримся, когда же мы с тобой теперь увидимся? - он решил сменить скользкую тему. - Где ты остановилась, что это за родня такая, ты мне ничего раньше про них не рассказывала. Почему ты вдруг решила навестить их?
        - Бабушкин брат живет здесь с семьей. Он намного моложе бабушки, так что их сын - мой ровесник. Хотя формально приходится мне дядей. Они каждый год у нас отдыхают, и у меня с ними замечательные отношения. Очень обрадовались, когда я им позвонила. - Вика помолчала. - Но ты же наверняка понимаешь истинную причину моего приезда?
        - Мне бы хотелось так думать.
        - Можешь смело так думать!
        - Так какие планы?
        - Не знаю. Все в твоих руках.
        - Тогда завтра после работы приглашаю тебя в гости. В смысле после моей работы.
        - У тебя же дома родители?
        - Они тебя будут смущать?
        - Не знаю.
        - Чего тебе стесняться, вы уже в некотором роде знакомы, - он хитро посмотрел на спутницу, впрочем, в темной машине разобрать выражение его лица не представлялось возможным. - И потом, у меня своя комната, можем с ними вообще не пересекаться.
        - Как-то немного неудобно. Ну ладно, значит, вечером?
        - Да. А днем можешь погулять по Москве.
        - Нет. Я не хочу. Я буду дома. А ты за мной не сможешь приехать завтра?
        - Викуль, ну это же не поселок. Пожалей меня. Мы часа три лишних потеряем! Это пока я доеду к тебе, потом пока мы вернемся обратно. Давай встретимся где-нибудь в центре.
        - Я очень давно была в Москве, маленькой еще. Мне страшно одной.
        Юноша удивленно посмотрел на нее, искренне не понимая, как это можно бояться той самой, любимой, такой родной и с детства знакомой ему Москвы. Даже заподозрил девушку в некотором лукавстве или кокетстве.
        - Да прекрати! Москва - самый простой город на свете. Любой транспорт идет до метро, а там внизу везде указатели, и заблудиться невозможно при всем желании!
        - Ну хорошо-хорошо, - Вика покорно закивала, - как скажешь. Если надо, я приеду. Скажи только, куда и как туда добраться.
        - Давай договоримся так: за час-полтора до окончания работы я тебе позвоню, и мы решим, где будет удобнее встретиться.
        Назавтра Арсений решил устроить для Вики настоящий торжественный прием. Он предупредил родителей, что вечером у него ожидается дорогая гостья и что она скорее всего останется у него на ночь. Родители не то чтобы пришли в восторг от столь неожиданной новости, но как мудрые люди чувства своего сына вполне понимали.
        Готовить изысканные блюда времени не оставалось, и, хотя Козырев делал это неплохо, пришлось ограничиться покупкой магазинных деликатесов и полуфабрикатов. Не забыл он и про традиционное для подобных случаев вино.
        Вика тоже собиралась к любимому с крайним усердием, хотя ее старания носили несколько иной характер. Спонтанная поездка застала ее врасплох. Этот неожиданный и авантюрный шаг настолько не соответствовал ее натуре, что она и сама до сих пор не могла осознать толком происходящее: то ли это был сон, то ли фантазия ее увлеченного мозга, то ли действительно происходило на самом деле. И вот она уже в Москве, одна сидит в ванной, в квартире своих родственников и, немного волнуясь, готовится к встрече с предметом ее всегдашних мечтаний и насущных желаний. И встреча эта недвусмысленно обещает исполнение тех самых фантазий, о которых она так часто грезила ночами после его отъезда. Может ли это быть правдой? Логически она понимала, что ощущения ее реальны, что запланированная встреча состоится и скорее всего закончится сексом. И все же разуму с громадным трудом удавалось поверить в уже свершившееся чудо. Казалось, в последний момент что-то пойдет не так, что-то произойдет, что-то помешает воплотиться наяву сладостным ночным мечтам.
        Появление Арсения в жизни Вики смерчем закрутило и смело все устоявшееся и размеренное, окрасило в ярчайшие цвета обыденность, затащило в эпицентр сильнейших чувств, сметая и разламывая все, что было до этого. Из ниоткуда возник человек, который бесцеремонно занял все ее мысли. Он все время незримо присутствовал в ее голове. Уходя иногда на задний план, вытесняемый повседневными делами и заботами, он неизменно вскорости возвращался мыслями о будущем и эротическими фантазиями. Он никогда не исчезал полностью, даже на минуту. Даже ночью, проснувшись и пробираясь по темному дому в полусонной дремоте, она ловила себя на мысли, что опять думает о нем. Это походило на психоз, на безумие, на наваждение, но почему-то совершенно ее не пугало. Мысли о нем были приятны, хотя разумом она так и не могла принять возможность, что они на всю жизнь останутся вместе. А вот душой она уже была полностью к этому готова, желала его всем своим истосковавшимся сердцем и решилась бы на любые жертвы ради сей великой для себя цели. Потому и согласилась сразу на предложение подруги бросить все и немедленно рвануть в Москву.
К нему. Согласилась душой, разум до сих пор не осознавал, что же это такое в действительности происходило.
        Кроме постоянных мыслей о нем, произошла внезапная метаморфоза ее взглядов на многие вещи, в корне изменилась оценка событий. На прежних знакомых, на тех людей, которых знала долгие годы, она смотрела теперь совершенно иными глазами. Близкое знакомство с Арсением подняло планку познания жизни на новый, неведомый доселе уровень. И уровень этот по сравнению с прежним оказался настолько высоким, столь разительно выделяющимся, что отныне невозможно стало представить свое существование вне его манящих, вдохновенных пределов. Ей будто приоткрыли дверь в волшебную сказку и даже дали войти, и разрешили постоять у порога, и позволили вкусить настоящих, подлинных наслаждений, а потом вдруг резко одернули, жестко и безапелляционно вытолкали и захлопнули врата райского сада с громким скрежетом уходящего поезда, увозившего любимого в далекую, чужую и неприступную даль, оставив ее одну на пустом перроне осознавать недавно произошедшее и возмущаться несправедливости жизни. Как дальше жить? Ведь то, что раньше с легкостью достигало вершины, теперь вдруг оказалось где-то внизу, у самого подножья. Выдающееся вдруг
стало посредственным, а интересное - пресным. Умное мигом превратилось в заурядное, веселое обернулось назойливо скучным. Но самое главное, те вещи, которые раньше казались такими важными, более ничего для нее не значили. Видимо, именно потому она и решилась. Во всяком случае так она теперь думала о своем спонтанном поступке.
        Раньше, когда они гуляли вместе по романтическим набережным ночного Крыма, так просто получалось держаться свободно, вести себя естественно. Ведь тогда она ничего не имела, а следовательно, и терять ей было нечего. Теперь же, променяв спокойное, но скучное существование на борьбу за призрачное счастье, она очень боялась ошибиться в какой-нибудь мелочи, сделать что-то неправильно, неверно, испортить все и все потерять. Кто он есть на самом деле? Как он воспринял ее приезд? Как держаться с ним? А с его родителями? Такой простой и естественный ответ на все эти вопросы - да просто будь собой! Ведь ты ему понравилась именно такой! Даже если ты угадаешь, станешь для него еще лучше, еще желаннее, какой в этом смысл, если ты навсегда потеряешь природу собственной личности? Что потом, всю жизнь играть чужую роль? Такой простой совет и как же тяжело ему следовать.
        Позвонив, как и обещал, Арсений назначил встречу на станции метро «Китай-город». Вика давно уже собралась, но после долгожданного сигнала к действию сразу вдруг как-то растерялась, оторопела, не зная, за что же хвататься в первую очередь. С трудом взяв себя в руки, она поспешно оделась, взяла приготовленную заранее сумочку, проверила макияж, нанесла парфюм на запястья и торопливо выскочила на улицу, отчаянно вступив в первую самостоятельную схватку с враждебным огромным городом.
        Несмотря на все старания, гостья столицы все-таки пару раз заплутала. Сначала автобус привез ее к незнакомой станции метро. Кто же знал, что общественный транспорт, оказывается, развозит пассажиров сразу к нескольким точкам подземных скоростных линий. С этой неожиданностью она, спросив дорогу у двух говорливых тетушек на остановке, справилась довольно быстро. Потом, опешив от многоликой и суетливой людской массы, немного запуталась при пересадке. Затем колготки, зацепившись в толпе за острый угол какого-то древнего чемодана, досадно поползли на самом видном месте, и ей пришлось выходить на улицу, искать ближайший ларек, срочно покупать новые и суматошно переодеваться в грязном соседнем подъезде. Но даже несмотря на все эти непредвиденные задержки, девушка все равно приехала намного раньше назначенного молодым человеком срока. Что-что, а уж это нисколько ее не пугало: ждать она умела, а его готова была ждать сколь угодно долго.
        Вику немного смущал тот факт, что здесь, в Москве, на первом же немного скомканном свидании после долгой разлуки он сразу пригласил ее домой, к себе в квартиру. В Крыму все было иначе. Она предпочла бы сначала немного погулять, побродить по столице, посидеть в парке или кафешке, чтобы привыкнуть к нему снова и позволить ему постепенно освоиться в ее обществе. Но ситуация не располагала к капризам, а уж тем более к выдвижению каких-либо условий, поэтому девушка не стала спорить. И все же ее изрядно смущало присутствие в доме его родителей. Виктория успела заметить властный характер Нонны Алексеевны и легко допускала, что женщина эта вполне способна, мягко говоря, не одобрить подобные спонтанные визиты. Она была готова ко всему.
        К ее немалому облегчению и искреннему удивлению, с Козыревыми-старшими общаться ей практически не пришлось. Квартира была просторной, комнаты изолированными, а родители - очень культурными и воспитанными людьми. Исполнив ритуал необходимой вежливости, тепло, хоть и немного формально поприветствовав южанку, они деликатно удалились к себе, предоставив молодежи возможность безмятежно наслаждаться друг другом. Больше Вика их в тот вечер не видела. Да и Арсений вскоре увел девушку в свою комнату, а ни причин, ни желания часто выходить оттуда у нее не возникало.
        Он изо всех сил старался проявить себя радушным хозяином, но Вика лишь ощущала неловкость от всех этих его стараний, считала себя обузой, доставлявшей всем присутствующим одно лишь сплошное неудобство. И хотя ей льстило такое заботливое внимание, с гораздо большей радостью она просто прижалась бы покрепче к своему любимому, забралась бы доверчиво под его теплое крылышко и сидела бы так тихо-тихо, наслаждаясь теплом его тела, никуда не высовываясь, дабы никто, кроме любимого, не замечал бы ее земного существования.
        Ночь прошла бурно и ярко. Они любили друг друга вновь и вновь, но никак не могли насытиться. Арсений в постели неистовствовал, пожирал ее сверху донизу страстными, возбуждающими поцелуями. А потом опять овладевал ею, давая обоим лишь небольшие передышки, во время которых не переставал постоянно ласкать ее. Никак не мог удовлетвориться наслаждением от гладкой и нежной кожи свежего и молодого тела, словно пил и пил чистую, прозрачную воду из свежего, прохладного колодца, а неимоверная жажда упрямо не желала оставить его в покое.
        Викин темперамент позволял мужчине чувствовать себя настоящим мачо. Она не скрывала переживаемых эмоций, не могла и не хотела сдерживаться. Оргазм выражала ярко, открыто, звучно. Сказывалась горячая южная кровь. Видя ее искреннюю ответную реакцию, Арсений заводился еще сильнее. Она же получала истинное удовольствие, но в какой-то момент вдруг начала всерьез пугаться столь интенсивного напора. Нет, ей все нравилось, скажем больше, темперамент любовника вполне ее устраивал. И все же для первого раза, пожалуй, это было слишком.
        В бурных плотских утехах незаметно пролетело много часов, близилось утро, Арсению предстоял рабочий день. Девушка не хотела стать причиной его усталости, беспокоилась за него. Он же готов был пережить хоть десять тяжелых трудовых будней, упрямо превозмогать изо дня в день сон и усталость, лишь бы такая ночь повторялась снова и снова. Он не понимал, он даже не слышал ее призывов поспать, в очередной раз набрасываясь на жертву своей неуемной похоти. И все же в какой-то момент они уснули, хотя до звонка будильника оставалась всего пара жалких часов.
        Утром Арсений очень удивился, когда не обнаружил Вику подле себя в кровати. Следующим сюрпризом явился ожидавший на кухне завтрак. Все это было весьма неожиданно. В чужой, незнакомой квартире девушка, по-хозяйски бегло проинспектировав холодильник, сообразила для любимого легкий, но вкусный завтрак. Любому мужчине понравилась бы такая забота, даже если он и не имел привычки завтракать по утрам. И все же с ее стороны столь вольное поведение в незнакомом доме выглядело определенным нахальством, пусть даже и в хорошем смысле этого слова. Арсений испытывал смешанные чувства, перемешавшие сладкие воспоминания минувшей ночи, неожиданный и нежданный приезд Вики и старательную, но все же излишнюю ее заботу. Придраться, пожалуй, не к чему. Подумав, он пришел к выводу, что повода для переживаний нет никакого, надо просто подняться над ситуацией, отпустить ее и посмотреть как бы со стороны, к чему все это приведет.
        Козырев отправился на работу, предоставив девушку самой себе, так или иначе вынудив строить с его родителями отношения совсем иного типа, нежели у них сложились до этого. Родители никоим образом не выражали Виктории своего удивления или неудовольствия. Приободренная теплым и дружелюбным приемом, она с готовностью засучила рукава и принялась за генеральную уборку квартиры. Прежде всего досталось комнате Арсения, которая, прямо скажем, идеальной чистотой и порядком не отличалась. Девушка выгребла и постирала грязные вещи, вытерла пыль, прошлась пылесосом по ковру на стене и тщательно вымыла полы. Нонна Алексеевна наблюдала за процессом стоически, с готовностью предоставляя необходимый инвентарь. Дошла очередь и до кухни. Закончив с уборкой, Вика столь же усердно взялась за приготовление ужина и провозилась с ним до самого вечера.
        Арсений сидел за компьютером, непонимающим взглядом пялился в монитор и с блаженной улыбкой вспоминал восхитительную ночь со своей крымчанкой, когда ему неожиданно позвонила Юля. Она собиралась покупать компьютер и, памятуя о его хвастовстве в части общения с вычислительной техникой, попросила помочь с выбором, настройкой, а заодно и небольшим вводным курсом компьютерной грамотности. Ситуация сложилась двусмысленная. Нет, конечно, он не имел никаких моральных обязательств перед Юлей, но она ему определенно нравилась. Он ничего не имел против того, чтобы встретиться с ней снова, помочь в ее милой и явно надуманной просьбе и, как знать, возможно, завязать более серьезные, длительные отношения.
        Но встречаться с другой девушкой сейчас, когда дома его ждала Вика? Нет, он не мог себе такого позволить. Но и принять решение расстаться с одной из них прямо сейчас тоже не решался. Лучшее, что он смог придумать, это оттянуть на время момент принятия окончательного решения, выдумав несуществующую командировку. Он рассказал ей все, что нужно было знать при совершении сложной покупки, а свою личную помощь предложил через пару недель, сразу же по его возвращении. Юля не возражала, общалась с ним искренне, он снова почувствовал в ее голосе те самые теплые нотки, которые так ему понравились при знакомстве.
        А дома его ждала чистая комната, свежие вещи и вкусный ужин. Плюс эмоциональный рассказ Нонны Алексеевны «за закрытой дверью», которая в красках описала всю неуемную Викину активность.
        - Сынок, я, конечно, ничего не имею против твоих девушек. Ты взрослый человек, и я не вправе запрещать тебе встречаться с кем бы то ни было. Конечно, коль уж ты здесь живешь, ты можешь приводить их сюда, но все же, мне кажется, такая активность несколько преждевременна. Ты можешь нам с папой сказать, чего нам следует ожидать от этого визита? Надолго ли она здесь? Какие у тебя планы насчет нее?
        Арсений и рад был бы сказать правду, но он и сам себе абсолютно не представлял ответ на этот совершенно справедливый вопрос, а прямо спросить у Вики о ее планах ему было как-то неловко. Поэтому он ответил уклончиво:
        - Мам, ну она приехала в гости к родным. Мне каждый день ее встречать и провожать неудобно, только время лишнее тратить. Пусть пока поживет здесь. Тем более, - он с хитрой улыбкой посмотрел на мать, - судя по твоему рассказу, белоручкой ее никак не назовешь.
        Сейчас он предпочел отшутиться, но прекрасно понимал: рано или поздно в их отношения с Викторией придется внести полную определенность. Проблема заключалась в том, что пока он и сам не знал, чего хочет от этих отношений. Все то, что случилось за последние сутки, вполне его устраивало, причин для беспокойства не наблюдалось. Требовалось время, чтобы определиться самому и уже потом, исходя из собственных целей, построить непростой разговор с девушкой. Пока же вопрос оставался открытым.

* * *
        Засыпал Козырев всегда с большим удовольствием. Заботы трудного, напряженного дня оставались позади, впереди его ждало несколько часов блаженства, сказочных и волшебных снов. Он уютно устраивался в своей кровати, в которой годами все было тщательно подобрано, заботливо подготовлено для ночных грез: в меру мягкий матрас, пара удобных подушек, с помощью которых легко создавалось комфортное логово, и два одеяла на выбор - полегче и потеплее, дабы регулировать температуру, не вставая с места. Он любил, чтобы в комнате всегда оставалось прохладно: окно не закрывалось практически круглый год, а тепло уставшему телу обеспечивали различные комбинации из этих двух одеял. Они, как и подушки, давно стали для него старыми и проверенными друзьями. Для Нонны Алексеевны их нестандартный размер доставлял дополнительные заботы при выборе постельного белья, но зато они позволяли Арсению, несмотря на его немалый рост, с головы до пят закутаться в теплые шерстяные полотнища.
        Еще с детства у него сложилась привычка спать в обнимку с мягкой игрушкой. В подростковом возрасте при возникновении первых эротических фантазий, крепко сжимая ее в руках, он представлял, будто бы в его страстных объятиях находится самая лучшая в мире девушка. Но детская игрушка уступила однажды свое место новой подушке, которая уже так и осталась в его постели навсегда. Вышло удобнее и гигиеничней, хотя сути такая замена и не меняла. Казалось, что появление постоянной девушки должно было положить конец этой странной и явно затянувшейся детской привычке, но этого почему-то не произошло - после нескольких ночей с Викторией Арсений вдруг понял, как остро ему не хватает привычной и проверенной подружки в их общей супружеской постели. Подушка, в отличие от женщины, не излучала дополнительного тепла, была гораздо легче, несравнимо мягче, да к тому же ее без труда удавалось перебрасывать через себя при каждом перевороте на другой бок.
        Этот промежуток времени, от момента соприкосновения тела с кроватью до полного погружения в царство Морфея, Арсений любил больше всего. Потом что? Потом сон, интересный или пугающий, иногда волнующий, почти всегда волшебный, а временами даже управляемый. Но это всего лишь сон. Там все почти как в обычной жизни. Ощущение же приближающегося забытья, предвкушение погружения в сладостную дремоту, райское, неземное блаженство удавалось испытать только в эти несколько мгновений, когда тело уже приняло удобную позу и расположилось ко сну, но сознание пока еще сохраняло способность контролировать реально происходящее.
        Отключение происходило не сразу. Сперва он осознанно вызывал в голове вполне контролируемые разумом мечты или грезы. Чаще всего это были какие-нибудь необычайно уютные картинки: теплая маленькая избушка среди морозной стужи и воющей вьюги за окном, подводная лодка на глубине бушующего океана или роскошный замок, спрятанный неизвестными зодчими в недоступных обычному человеку, непроходимых отрогах высокогорного Тибета. Потом перед глазами постепенно начинали проявляться те самые нафантазированные декорации, но сознание все еще по инерции продолжало контролировать происходящее наяву. Когда контроль переставал быть реальным и тоже превращался в грезы, Арсений никогда не мог уловить достоверно. Иногда ему казалось, что вот он, тот самый момент. И он действительно очень яркий и продолжительный, просто так уж устроено человеческое сознание, что вспомнить его потом, при пробуждении, увы, не представляется возможным.
        На этот раз у Арсения наконец получилось сделать то, что он уже давно и безуспешно пытался осуществить в своих ночных экспериментах над осознанными сновидениями. Силой мысли ему удалось создать новые декорации и не просто создать, но и расположить себя самого внутри этих выстроенных разумом сцен. Конечно, это не являлось в полном смысле тем, что принято называть телепортацией. Во-первых, он не попадал в какое-то реально существующее место. Вряд ли вообще можно говорить о реально существующих местах, когда речь идет о сновидениях. А во-вторых, с чисто научной точки зрения эксперимент сложно было назвать идеальным. Козырев использовал для этих целей тот самый, вожделенный момент засыпания, когда разум, еще только что полностью подконтрольный непреклонной воле свободной личности, вдруг начинает терять с каждой секундой сии обременительные оковы. Наутро он, хоть и с трудом, но вспомнил все же кое-какие подробности. Вспомнил, что нарисовал в голове желаемую картинку, что сознание потом непроизвольно переключилось на другие мысли и что вдруг он ощутил себя именно в тех декорациях, которые сам же для
себя и придумал. Мозг еще помнил про задумки странного эксперимента, что и послужило главным толчком к осознанию себя во сне. Этого оказалось вполне достаточно. Он тут же провел пару обычных проверок и, убедившись в том окончательно, сразу же получил полный контроль над происходящим. Была достигнута хоть и небольшая, но все же победа. Основным результатом которой явился тот факт, что его способности в осознанном сновидении поддаются управляемому развитию и целенаправленной тренировке.
        Арсений давно мечтал побывать в своей школе. Но не просто зайти на встречу выпускников - так они встречались более или менее регулярно, а подробно вспомнить романтические впечатления тех лет, вновь ощутить волнительные моменты тайных ночных проникновений в темные и пустые школьные коридоры, когда, устав от шумного дневного дня, просторные классы и длинные вестибюли отдыхали от всегда неугомонных и суетливых учеников. Присутствовало в этом ночном дыхании школы что-то нереальное, мистическое, манящее. Неумолимо притягивающее пугающими тайнами, заманчиво привлекающее необъяснимыми загадками.
        В старших классах Козырев, будучи активным комсомольцем и известным школьным спортсменом, со временем предусмотрительно обзавелся ключами от наиболее ценных и полезных дверей. Первый из них позволял проникнуть в здание школы через выход спортивного зала. Через него ученики и преподаватель, переодевшись в спортивную форму, выходили обычно на уличные занятия. Благодаря ключу со двора удавалось легко попасть в небольшой коридорчик, из которого одна дверь вела в спортзал, а вторая - непосредственно в школьный вестибюль. Спортзал всегда был закрыт, а вот вторая дверь замка не имела вовсе. Таким образом, это получался самый простой подпольный путь в родную школу. А то, что учебное заведение находилось на краю пустынного парка и дверь спортзала как раз туда и выводила, делало проникновение внутрь еще более легким и незаметным.
        Арсений иногда по ночам пользовался этой своей лазейкой. Чаще всего с друзьями, когда им наскучивало шляться по сырым осенним улицам, а душа требовала острых ощущений или необычных приключений. Школа была огромной, но все же приходилось соблюдать дюжую осторожность, дабы случайно не привлечь внимание суровых вахтеров. Во времена безопасного социализма специализированной охраны школы не имели.
        Дважды он приводил сюда девушку. Трепетные юные чувства получали дополнительную порцию возбуждающей романтики вроде бы в тех же самых и в то же время совершенно незнакомых помещениях. Неясные тени предметов пугали своей неопределенностью. Тишина обволакивала настолько плотно, что практически ощущалась физически. Любой звук в пустых коридорах разносился многократно повторяемым гулким эхом. Они осторожно крались вдоль стен, опасаясь быть обнаруженными и при этом наслаждаясь волнующими моментами единения друг с другом. Случайные легкие прикосновения. Ее рука в его руке. Она сильно сжимает свою ладошку при любом неожиданном шорохе. Прячется за ним перед каждым новым поворотом. А потом они долго и самозабвенно целуются в каком-нибудь наиболее темном и укромном уголке здания.
        Экскурсия по ночной школе благодаря имеющимся у юноши ключам могла завести, кроме общедоступных помещений, еще в несколько интересных мест. Прежде всего, конечно, это родной кабинет Арсения - под номером 63. Поскольку классное руководство у них осуществляла англичанка, то и комната соответственно была оборудована для изучения иностранного языка: на партах - лингафоны, наушники, кнопки управления. На учительском столе располагался магнитофон.
        В ночные прогулки по школе можно было записать на пленку признание в любви и, придумав причину, заставить подружку надеть наушники и неожиданно включить трогательную запись. В пустом классе при тусклом свете луны, уныло пробивающемся через огромные окна, получалось очень романтично и производило на наивную девчушку неизгладимое впечатление.
        Благодаря своей общественной деятельности Козырев совершенно официально имел ключ и от пионерской комнаты. Там не хранилось ничего особенно интересного: горны, барабаны, знамя школьной дружины, агитационные материалы. Но ночью все эти атрибуты советской власти приобретали особый смысл, и Арсений неизменно включал сие помещение в свои регулярные ночные экскурсии.
        Еще один ключ открывал раздевалки спортивного зала. Ценность их заключалась в том, что внутри располагались душевые кабинки, но воспользоваться ими в невинные школьные времена они с друзьями так ни разу и не решились.
        И вот теперь Арсений опять оказался в этих родных и до боли знакомых коридорах. Снова один и снова ночью. Теперь он мог ничего не бояться. Более того, он обладал во сне такими возможностями, которые превращали его во всемогущего чародея. И все же ему удалось еще раз испытать те же самые, знакомые ощущения. Возможно, даже еще более яркие. К очарованию ночной таинственности добавилась магия волшебных сновидений. Не хватало только той девочки из его детства, его первой любви. Она уехала из Москвы вместе с родителями, и следы ее со временем затерялись. Где ее теперь искать, Козырев не знал. Впрочем, в постоянной суматохе реальной жизни не сильно к этому и стремился. И только иногда, всплывая вдруг ностальгическим приветом из навсегда минувшего детства, она являлась к нему во снах. Это были разные сны. Иногда, очень редко, они наполнялись внезапно неимоверным эротизмом. Но гораздо чаще старые друзья просто общались. В разных местах и на разные темы. Одно Арсений мог сказать точно: подобные ночные свидания всегда доставляли ему необыкновенно приятные эмоции. Теперь он научился попадать во сне в нужное
место. Как заставить и ее появиться там же, он пока еще не знал.

* * *
        - Как ты думаешь, Арсений, - поинтересовался как-то Евгений Михайлович, - в какой степени наша воля способна определять нашу судьбу?
        Юноша задумался. Они вновь сидели вдвоем на даче Малахова. На этот раз в небольшой деревянной беседке возле мангала. На ужин планировались шашлыки, и мужчины отвечали за их приготовление. Антон отправился в ближайшую деревню закупить недостающие продукты, а все остальные заботы легли на хрупкие женские плечи. Евгений Михайлович не признавал новомодные готовые угли, поэтому в мангале горели ярким пламенем отборные березовые паленья.
        - Это вы к вопросу о фатализме? - наконец ответил Арсений. - Стоит ли вообще нам что-то пытаться сделать в этом мире, если все определено заранее? Как-то никогда не задумывался об этом. Так чтобы специально. Но, если честно, то я для себя решил: в этой жизни все зависит от меня. Наверное. Во всяком случае действую я исходя именно из таких позиций, хоть и не определял их для себя четко.
        - Видишь ли, я спросил тебя об этом, потому что часто и сам себе не могу ответить на один вопрос: что же я вижу, когда пытаюсь заглянуть в будущее. И то, что я вижу, насколько неотвратимо оно должно произойти? Ведь если возможно предсказать судьбу, стало быть, в момент предсказания она уже определена.
        - Что-то мне это напоминает… А, вспомнил. Наш разговор с Мусой Бурханом, помните? Про мое необычное предназначение. Как там, то бишь, «стирающий предначертанное»? - Козырев иронично хмыкнул. - Кстати, он снова звонил мне недавно.
        - Серьезно? И что же?
        - Да опять какие-то предсказания. Темное, светлое. Я толком не понял, если честно. К слову сказать, Евгений Михайлович, я давно хотел спросить вас, как это вообще происходит? Ну все эти ваши шаманские штучки. То есть я, конечно, представляю себе. Примерно. Вы мне не раз показывали и даже пытались научить. Но у меня никогда ничего не получалось. Поэтому очень любопытно, что же вы там такое видите, и насколько это… ну надежно, что ли, достоверно? Нужна ли еще какая-то дополнительная субъективная интерпретация? Возможны ли разночтения?
        - Видно ясно. Не случайно же назвали ясновидением, - улыбнулся Малахов. - А если серьезно, то это все на уровне экстрасенсорного восприятия. То есть сверхчувствительного. Просто мы можем чувствовать то, что другие чувствовать не могут. Но, поскольку наши органы восприятия отличаются от ваших незначительно, не на порядки величин, то это все очень субъективно. Как легкий ветерок, дуновение которого лишь чуть теплее или чуть холоднее окружающего воздуха. Ты его не почувствуешь, а вот я могу. Но только если определенным образом настроен, ожидаю его, так сказать. И даже почувствовав, не могу сказать точно. То ли действительно было, то ли только почудилось. Со временем привыкаешь, и уже получается определять более или менее достоверно. Мысленно настраиваешься на объект или событие, а потом ловишь энергетический шар в руке и пытаешься его прощупать. Он всегда разный, но обнаружить отличия очень сложно. Впрочем, у каждой школы свои способы и методики. Думаю, что Муса Бурхан гораздо сильнее меня в этом плане.
        - Ну да, помнится, мне даже поймать этот шарик не удавалось, - Арсений подошел к мангалу. - Дрова прогорают. Может, уже пора нанизывать мясо на шампуры?
        - Нет, подождем, еще рано. Нужно угли сдвинуть вот сюда, на свободное место, - Малахов с помощью небольшого совочка сгреб крупные красные головешки в одну сторону. - Эти еще не готовы. Пусть прогорят получше. Видишь огонь? Огня быть не должно. А на их прежнее место мы добавим еще поленьев. Так, про запас, на случай, если этих не хватит.
        Они вернулись в беседку, и Малахов продолжил начатую беседу:
        - Я много размышлял над данным вопросом и пришел к выводу: выбор возможен, но не абсолютный. Все ж таки существуют некоторые особые точки, те самые точки бифуркации, в которых возможно изменение вектора причинно-следственных связей, изменение направления жизни, так сказать. И переход этот возможен лишь в ограниченных пределах. То есть не в бесконечный набор вариантов, а только в строго определенные их последовательности. Не знаю, с чем сравнить… - на секунду задумался профессор, перебирая в уме ассоциации и наконец найдя такую, обрадованно воскликнул: - Как орбиты движения электронов! Выбрав одну из линий, ты будешь вынужден следовать по ней до следующей неустойчивой точки.
        - Любопытно. И как часто встречаются подобные точки? И как переходить с одной линии на другую? - вопросы один за другим появлялись у заинтригованного Арсения, ему хотелось конкретного приложения всего услышанного к реальности.
        - Не знаю, насколько они часты. Думаю, что довольно редки. Может быть, даже всего несколько за всю твою жизнь. Хотя, наверное, все же чаще. А вот насчет переходов, тут интереснее. Осуществимость перехода определяется нашими мыслями. Именно в том и выражается наша воля. В возможности думать ту или иную мысль. Конечно, не просто думать, думать каким-то строго определенным, особенным образом. И не какую-то абстрактную, неопределенную мысль, а строго конкретную. И чем больше в ней деталей, тем лучше. По-другому такой способ формирования мысли иногда называют мыслеформами. Мысли формируют информационную матрицу, которая обеспечит переход нашей судьбы на другую линию. Потом мир лишь заполняет созданные формы материей, событиями, поступками. На данном этапе абсолютно все, и даже наши действия, уже строго определено. С этого момента наша воля в принятии решений или в осуществлении поступков в заданном направлении лишь иллюзия, фатальная неизбежность. Но мы можем в то же самое время создавать с помощью мысли формы новых, будущих событий. Новые переходы в следующих точках бифуркации.
        - Сдается мне, что я сейчас как раз нахожусь в одной из таких точек.
        Малахов вопросительно поднял глаза на Козырева:
        - Как интересно. Желаю подробностей!
        - Ситуация банальна до неприличия. Отдыхали с пацанами в Крыму. Да вон, с Антоном, вы же в курсе. Познакомился там с девушкой. Вроде бы нравится, все устраивает. Симпатичная, стройная, сексуальная, страстная, хозяйственная, заботливая. Викой зовут. Вроде бы любит меня. Но она далеко, перспектива отношений неопределенная. После того как вернулся, познакомился еще с одной девушкой. Эта вообще прямо королева. Чисто внешне. Ну так, пообщались немного. Характер тоже ничего вроде бы. Дочка Потапова, Юля. Вы его наверняка знаете - проректор в мамином университете. Тут роман, правда, еще на самой начальной стадии, - Арсений запнулся. - Ну вот. И вдруг Вика приезжает! Чего, как, насколько - ничего не знаю. Живет пока у меня. Живет и живет. Мне вроде бы удобно. Но что делать - ума не приложу.
        Малахов вновь подошел к мангалу.
        - Смотри, угли почти готовы. Ну-ка беги скорее на кухню, тащи мясо. Пора шашлык нанизывать! Я пока займусь шампурами.
        Через минуту, когда Арсений вернулся с большой кастрюлей, учитель ответил:
        - Ты никогда не замечал, что выбирать из хороших вариантов труднее? И чем лучше варианты, тем выше сложности. Действительно, когда выбираешь лучшее из худшего, ты отказываешься от того, что тебя совершенно не привлекает. И соглашаешься в итоге с тем, что так или иначе сумеешь вытерпеть. Это проще, чем отказываться от вожделенного, от того, чего тебе, наоборот, хочется всем сердцем.
        - Пожалуй!
        Евгений Михайлович улыбнулся.
        - Ну а как же любовь? Кто тебе нравится-то больше?
        - Да в том-то и дело, что не знаю. Я иногда вообще сомневаюсь, способен ли я на подобное чувство. Ведь оно иррационально по своей природе, а я весь из себя такой всегда прагматичный. - Малахов ожидал продолжения. - Не, ну фигурки хорошие у обеих. Симпатичные обе, опять же. Одна респектабельнее, другая нежнее, ближе, что ли. Но я и знаю ее подольше. Одна блондинка, светлая. Другая - темно-рыжая, почти черная, темная, в общем…
        Внезапно Арсений прервался на полуслове. Странная догадка молнией проскочила по всему телу. Пророчество Мусы Бурхана вдруг явственно всплыло перед его возбужденным сознанием. «Темное, светлое, необходимость выбора». Возникала вполне определенная аналогия. А что там в итоге? «Потеряешь самое дорогое или не обретешь его вовсе». И что же выбрать? С волнением в голосе он поделился догадкой с Малаховым, а сам тем временем уже набирал номер предсказателя:
        - Муса Джи, здравствуйте, это Арсений! Да, спасибо! Муса Джи, я хотел спросить, а в вашем предсказании, там написано буквально «выбирать между темным и светлым?» Мужской род принципиален? Или разночтения все же допустимы? Я имею в виду, быть может, точнее будет сказать «между темной и светлой?»
        - Да, ты прав! - удивленно ответил старый йогин. - Действительно, формально именно так и стоит читать. Просто я немного обобщил ситуацию. Эти предсказания всегда такие туманные…
        Арсений не дослушал. Спешно поблагодарив, он нажал клавишу прекращения разговора. Малахов спокойно продолжал философствовать:
        - Видишь ли, в чем дело. Исходя из нашей сегодняшней теории тебе уже ничего делать не надо. Выбор сделан, и твоя судьба предопределена. Предопределена именно тобой, но немного раньше. Так что ты можешь поступать как хочешь. Формально это ни на что не повлияет. Точнее сказать, как бы ты ни поступил, ты уже никогда не сможешь проверить обратное. Был ли у тебя шанс принять другое, альтернативное решение.
        - Довольно неопределенный совет, - расстроился Козырев.
        - Хорошо, давай иначе. Признаюсь, я уже вижу будущее и знаю, что ты выберешь. Точка бифуркации пройдена. Но я не могу тебе этого сказать, ведь тогда ты будешь думать, что именно я и определил как твой выбор, так и твое будущее. Однако как твой наставник я не могу оставить тебя в неведении. Поэтому дам тебе совет. Хотя давать советы дело неблагодарное, ибо за каждый из них человек принимает на себя ответственность перед высшими силами. Ответственность за последствия. Но в этом конкретном случае я ничем не рискую. Сделай так: постарайся максимально отвлечься от всего. Лучше, конечно, посредством медитации, но ты же не практикуешь. Так вот, когда от всего отвлечешься, представь, что ты сделал выбор, и слушай внимательно свою душу. Если ощутишь прилив сил и положительных эмоций, воодушевление - значит, выбор верен. Это твоя душа радуется. А если ощутишь тревогу и беспокойство - значит, наоборот, ты ошибся с выбором. Это общая методика принятия решений. Подходит для всех случаев.
        - Что ж, спасибо и на этом. Хотя трудно принять, что от меня уже ничего не зависит.
        Малахов переключился на шашлык:
        - Все ж таки я считаю, что жарить мясо всухую это как-то противоестественно. Тем более что у нас тут завязался столь интересный разговор. Погоди-ка. Я схожу, принесу что-нибудь согревающее. Вечерами прохладно.
        Профессор ушел в дом и вернулся вскоре с бутылкой виски, двумя стопками и с тарелкой нарезанного дольками лимона. Они выпили по рюмке, закусили. Водрузили шампуры на мангал. Уже смеркалось, и с каждой минутой угли казались все более и более яркими. Листва с деревьев почти полностью облетела, лежала под ногами разноцветной россыпью.
        - Евгений Михайлович, - вновь обратился к учителю Арсений, - еще один вопрос, если позволите. Допустим, все-таки, что Бурхан прав, а я еще имею возможность выбора. Вы не подумайте, я вам верю, но все же. Мне так проще. Так вот, что бы выбрали лично вы? Иметь и потерять или не иметь вовсе?
        - Я бы выбрал иметь. А потом успокоил бы себя афоризмом Маркеса: «Не плачь, что это прошло, улыбнись, что это было». Ведь когда ты предупрежден заранее, терять всегда легче. Это как с отпуском. Ты знаешь, когда-нибудь прекрасное путешествие закончится, но это ведь не повод, чтобы не ехать вовсе.
        Козырев понимающе кивнул.
        - Да, знать бы еще, что это.
        - В первом случае узнаешь! - с готовностью заверил его Малахов. - Но давай вернемся к причинам и следствиям. Ты знаком с работами твоего однофамильца Николая Александровича Козырева?
        - Только в общих чертах, подробно не разбирался.
        - Кстати, мне как-то никогда не приходило в голову, вы случайно не родственники с ним?
        - Нет, не думаю. То есть думаю, что я бы знал. А раз не знаю, то, стало быть, и нет.
        - Ну ладно. Ах, Николай Александрович. Какой был человек! К сожалению, мне не довелось познакомиться с ним лично, но какие у него были идеи! Умница, настоящий ученый! К сожалению, непризнанный по заслугам. Но ничего, я думаю, что его время еще впереди. Потомки оценят, коль уж современники не удосужились. Он ведь сидел, ты знаешь об этом?
        - Да, слышал.
        - Все же очень сильна в наших ортодоксальных ученых любовь к стереотипам. - Евгений Михайлович перевернул шашлык. - Как говорил все тот же Эйнштейн, «люди так же поддаются дрессировке, как и лошади, и в любую эпоху господствует какая-нибудь одна мода, причем большая часть людей даже не замечает господствующего тирана».
        Малахов замолк, будто вспоминал что-то важное и никак не мог вспомнить.
        - Он занимался астрофизикой и открыл вулканическую деятельность на Луне. Луна ведь до этого считалась мертвой планетой. А потом он заметил, что спектр излучения звезд, да и срок их жизни не может соответствовать общепринятому мнению, мнению, что внутри звезд идет термоядерная реакция. Вот так просто. А ведь это считалось основным постулатом, на нем строилась главная последовательность[18 - Главная последовательность - область на диаграмме Герцшпрунга-Рассела, содержащая звезды, источником энергии которых является термоядерная реакция синтеза гелия из водорода. Эта диаграмма используется для классификации звезд и соответствует современным представлениям о звездной эволюции. Звезды главной последовательности имеют одинаковый источник энергии - «горение» водорода.].
        - А я и сейчас считаю, что в звездах главной последовательностью идет термояд. Разве не так?
        - Сейчас есть сомнения, дорогой мой, есть сомнения. Вообще с Козыревым подобное случалось нередко. Научный мир признавал факты, которые он всем наглядно демонстрировал, но отбрасывал их из рассмотрения как не имеющие научного объяснения. Его же собственных объяснений не принимал категорически.
        - Например?
        - Ты задумывался когда-нибудь, что такое время?
        - Время?
        - Да, время. Такое знакомое нам, физикам, понятие, пока не начинаешь по-настоящему, глубоко думать на эту тему. Еще Аврелий Августин, Блаженный Августин, в пятом веке нашей эры в своем труде «Исповедь» говорил буквально следующее: «Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему - нет, не знаю». Кстати, я тебе очень рекомендую почитать его рассуждения о времени. Это в одиннадцатой книге, главы примерно пятнадцатая-двадцатая. Знаешь, как интересно он рассуждал уже тогда? Согласно его идеям, воля человека не может нас ни к чему привести. Свободное решение воли - лишь способность стремиться к чему-либо, но реализовать свои стремления в лучшую сторону человек способен только с помощью благодати. Что такое благодать? Трудно сказать, но очень похоже как раз на мысли человека, способность думать определенным образом, мыслеформы.
        - Да, действительно интересно. Как раз то, о чем вы мне только что говорили. Спасибо, почитаю.
        - Ведь, если задуматься, что есть время? - продолжал Малахов. - Мы привыкли - прошлое, настоящее, будущее. А по сути? Прошлого нет, оно уже прошло. Где оно? Наша память говорит нам: вроде бы да, когда-то было. Будущего тоже нет, оно еще не наступило. Да и наступит ли? А настоящее? Что есть настоящее? Год? Месяц? День? Час? Миг? Мгновение? Оно стремится к нулю, и, судя по всему, его достигает. Значит, его тоже нет. Будущее сразу же становится прошлым. Что же получается? Время есть и одновременно его не существует. Ни в каком виде. А мы его, тем не менее, вполне успешно измеряем.
        - Умеете вы завернуть мозги, Евгений Михайлович! - засмеялся Арсений.
        - Так вот, - продолжал профессор, - Козырев считал, что процесс и есть время. Мы можем зафиксировать начало и окончание процесса, ход его и есть ход времени. Когда сидишь на раскаленной плите, то всем телом ощущаешь, как идет время. Он приписывал времени физические свойства и даже сумел их зафиксировать.
        - Как это?
        - Он показал экспериментально, что волчок, вращающийся по часовой стрелке, весит больше, чем он же, но вращающийся в обратную сторону. Кроме того, он сделал рычажные крутильные весы, необычайно чувствительные. И они фиксировали процессы. В зависимости от типа процесса стрелка отклонялась в ту или иную сторону. Например, процесс растворения сахара в воде. Он считал, что время меняет свою плотность вблизи процессов, и градиент плотности времени заставляет поворачиваться стрелку крутильных весов. Например, таяние снега, испарение жидкости или растворение сахара в воде являются источниками времени, они излучают время. А обратные процессы, наоборот, поглощают. Время противодействует процессам, увеличивающим энтропию[19 - Энтропия - мера беспорядка системы, состоящей из многих элементов], и является защитой природы от тепловой смерти Вселенной. Согласно его теории, звезды есть фабрики по переработке времени в информацию, в меру порядка. Они противостоят второму закону термодинамики, согласно которому мир катится во всеобщий хаос.
        - И что, эти опыты подтверждены?
        - Многократно и со всей определенностью. Более того, проецируя на циферблат весов луч из телескопа, направленного на далекую звезду, он фиксировал отклонение стрелки. Стрелка отклонялась, даже если закрыть объектив телескопа черным плотным экраном. Но и это еще не все. Мы ведь видим свет от звезды, который шел к нам долгие годы, за это время звезда изменила свое положение на небе. Так вот, наведя телескоп на расчетное текущее положение звезды, весы вновь фиксировали наличие процесса. Хотя в небе ровным счетом ничего не было видно! Что это, если не передача информации со скоростью, превышающей скорость света? Но даже это еще не все! Весы фиксировали активность даже и в том случае, когда телескоп наводился на ту точку пространства, где будет звезда, когда нас достигнет свет от нее, вышедший только что!
        - Ну это уже из области фантастики! - не выдержал Арсений.
        - То есть все, что я говорил до этого, тебе кажется вполне реальным?
        - Ну это хоть какое-то объяснение имеет.
        - Имеет какое-то, более-менее очевидное для тебя объяснение. На основании имеющегося у тебя в данный момент опыта. Возможно, если бы ты знал еще что-то, ты не удивился бы и последнему факту. Так или иначе, сейчас результаты исследований твоего однофамильца лежат пока что в загашнике физической науки и ждут своего часа.
        Антон вернулся из магазина. Завидев зачарованно беседующих возле мангала с шашлыком, свободной рукой помахал им. В другой его руке находился увесистый пакет. Зайдя в дом, он вскоре вышел оттуда с еще одной стопкой и поспешил присоединиться к мужчинам.
        - Вы уже начали? Так не честно! У них там уже все готово, а вы тут что, пьянствуете в одиночестве?
        - Да у нас тут тоже все на подходе, не волнуйся, - успокоил его Евгений Михайлович. - Вон, иди, проверь. Возьми нож, надрежь самые толстые куски. Крови нет?
        Они налили и выпили еще по рюмочке скотча.
        - Кстати, - вспомнил Арсений, - Антон мне говорил, что у вас какие-то новые, интересные исследования?
        - Да, кое-что такое присутствует, - загадочно ответил Малахов-старший. - Пока не могу тебе ничего рассказать, уж извини. Но ты же знаешь, если будет хоть малейшая возможность привлечь тебя, я обязательно это сделаю.
        Антон подал знак, что шашлык готов, и все трое, схватив и выставив наперевес по несколько шампуров, направились в теплый дом за накрытый стол, где их уже с нетерпением ожидала женская половина семьи.
        Глава 6
        Вика спешила к общему месту сбора. Близился новый, 1999-й, год, и Арсений с друзьями собирались провести праздники поближе к природе, в одном из подмосковных домов отдыха. Встречаться договорились на автовокзале, с целью экономии времени домой решили не заходить, а, освободившись после работы, сразу же ехать за город.
        Прибыв на нужную станцию метро, девушка уверенно направилась к выходу.
        - Одну секундочку! - она услышала за собой грубый мужской голос. Обернувшись, увидела милиционера, вид у него был какой-то мятый, неопрятный, лицо заспанное.
        - Гражданочка, предъявите документы! - в предвкушении добычи оживился он.
        Вика достала паспорт.
        - Так, гражданка Украины? Очень хорошо. Не наблюдаю регистрации. Где регистрация, давайте предъявим! - предчувствия не обманули представителя власти.
        - Я только недавно приехала и еще не успела…
        - А это меня не касается! Давайте билет тогда.
        - Я на машине приехала, меня друзья привезли.
        - Ну еще бы, как же иначе. Пройдемте, гражданка, со мной.
        - Но я опаздываю, меня ждут, мы должны ехать в дом отдыха, - чуть не плача, пыталась оправдаться девушка.
        - Следуйте за мной! - повысив голос, настойчиво повторил страж порядка.
        Они вышли из вестибюля и по темному, грязно-серому коридору проследовали в помещение, в котором располагался пункт охраны порядка. За старым, обшарпанным столом вальяжно развалился откровенно скучающий лейтенант, который лениво допрашивал пьяненького потрепанного мужичка. В «обезьяннике» - маленьком помещении, отгороженном сплошной металлической решеткой, - дремал еще один «гость» схожего типажа. Сержант, доставивший Вику, вскоре вышел. Вероятно, отправился на охоту за новыми жертвами.
        Вика ждала минут пятнадцать, пока личность, совершенно не соответствующая гордому званию офицера, соблаговолила уделить девушке свое драгоценнейшее внимание:
        - Ну’c, Виктория Викторовна, значится, нарушаем? - почему-то на старинный манер произнес тот.
        - Я ничего не нарушала, я приехала несколько дней назад, на машине, в гости к моим родственникам.
        - Вы должны были зарегистрироваться в отделении милиции по месту временного пребывания в течение трех дней с момента приезда.
        - Я не знала…
        Он помолчал какое-то время.
        - Так что будем делать, Виктория Викторовна?
        Девушка пожала плечами.
        - Раз не выполняете закон, придется страдать материально, - разъснил непонятливой гражданке лейтенант. - Тысяча рублей - и можете быть свободны.
        - Но у меня нет денег, может, рублей сто наберется только. Меня тут должны были встретить… - неуверенно произнесла Вика и полезла в сумочку, чтобы проверить содержимое кошелька. - Да, вот только сотня с мелочью.
        Лейтенант снова замолчал, демонстративно занявшись перебором бумаг на обшарпанном столе и предоставив Вике самой гадать, как же выпутаться из неприятного положения.
        Тем временем друзья, которые уже с полчаса безуспешно ожидали задержанную подружку, начали всерьез волноваться. Кроме Арсения с Викой встречать Новый год вдали от городской суеты собрались Антон Малахов со своей девушкой Ириной, его сестра с женихом-иностранцем и Борис Минин. Боря тоже прихватил с собой очаровательную спутницу, звали ее Лерой, но девушки у него менялись настолько часто, что приятели уже отчаялись запоминать их имена.
        - Не похоже на нее, - с тревогой сказал Козырев, - она обычно довольно пунктуальна. Могла, конечно, заблудиться в Москве с непривычки.
        - Что-то надо решать, автобус скоро уходит, - беспокоился Борис.
        - Я пойду позвоню родителям, узнаю, когда она вышла из дома, - Арсений отправился искать ближайший работавший таксофон, остальные продолжили ждать в условленном месте. Вернулся Арсений еще более обескураженный:
        - Родители говорят, давно ушла. По-любому уже должна была добраться. Что-то не так!
        - Давайте разделимся. Смысл тут торчать всей толпой? Мы поедем раньше, займем пока номера, разместимся. Билеты куплены, автобус не ждет, - предложил Минин.
        - Да, хорошая идея, - поддержал Антон. - Борь, возьми с собой Надю и Иру и поезжайте, пожалуй. Всем тут торчать нет никакого смысла. Я Вику знаю в лицо. Мало ли что, может, помочь надо будет. На вот, возьми наши паспорта и начинай оформляться. Чтобы номера там получше, поближе друг к другу, ну чего мне тебя учить, ты ж из нас самый практичный.
        Друзья поспешили к отходящему автобусу. Арсений решил спуститься на перрон подземной станции. Особой пользы в этой затеи он не видел, но и тупо стоять без дела тоже не мог. Как и ожидалось, поход в метро не дал ровным счетом никаких результатов. Вика опаздывала уже почти на целый час.
        - Надо привлекать отца, - сказал Антон. - Нужна хоть какая-то информация. Сколько можно ждать у моря погоды? Иди, Козырь, звони.
        Арсений вновь отправился к телефону.
        - Евгений Михайлович, здравствуйте!
        - Арсений? Что-то случилось? Вы же должны быть еще в дороге. Неужто уже добрались?
        - Нет, у нас действительно проблемы. Мы потеряли Вику и никак не можем ее отыскать! Она не явилась к месту сбора, хотя из дома давным-давно вышла. Не могли бы вы посмотреть, где она сейчас? Хотя бы приблизительно!
        - Ребята, я рад бы вам помочь, но я же ее совершенно не знаю! Даже никогда не видел на фотографии. Я даже не знаю, как мне ее себе представить. Придется искать объект не моих, а твоих мыслей. Не знаю, не знаю… Боюсь, что это будет весьма неточно.
        - Евгений Михайлович, ну пожалуйста, попробуйте! У нас с Антоном больше никаких идей, только на вас вся надежда. Я уже и родственникам ее звонил. Вдруг она к ним вернулась. Их переполошил тоже.
        - Ну хорошо-хорошо, - сдался наконец Малахов, - я попробую. Позвони мне минут через десять.
        Спустя обозначенное время Арсений вернулся к Антону.
        - Твой отец утверждает очень уверенно: она где-то тут, совсем рядом.
        Козырев пребывал в бешенстве. Он ненавидел, когда рушились его планы, но еще больше он не любил ситуации, в которых никак не мог повлиять на развитие событий. Он злился на Вику и одновременно очень беспокоился за нее. А она действительно находилась совсем рядом, не имея при этом ни малейшей возможности хоть как-то дать о себе знать. Стражи порядка, вероятно, решили взять ее измором, полагая, что человек, приехавший в Москву из зарубежья, хоть и ближнего, не может не иметь при себе денег. А у Вики, как назло, и в самом деле не имелось ничего сверх той суммы, которую она уже озвучила вымогателям.
        Бомжей выпроводили из участка, сержант вернулся с охоты ни с чем. Теперь уже вдвоем, на пару с лейтенантом они принялись методично обрабатывать несчастную пленницу.
        - Смотри, сержант, до чего бывают жадные эти провинциальные шлюшки. Из-за какой-то жалкой тысячи она готова удавиться!
        - Нет у меня больше денег, я правду говорю! Возьмите сумку, сами проверьте. Все, что найдете, можете себе забрать, - Вика заплакала.
        - Если нет денег - значит, придется натурой расплачиваться, мы не гордые, - худшие представители московской власти, эти нравственные уроды, изъяснялись на редкость откровенно.
        Вика моментально перестала плакать - опасность обожгла ее рассудок, судорожно побежали мысли: мрачное подземелье, толстые стены, двое бандитов в милицейской форме, помощи ждать неоткуда, крик никто не услышит, она, конечно, будет сопротивляться, но сил не хватит, грязные руки будут ползать по ее телу, потом что-то еще более омерзительное вонзится в самое сокровенное, она не сможет больше показаться на глаза Арсению, уедет в свой городок и будет доживать там свою никчемную жизнь… Она вся сжалась, будто беззащитный котенок, животный ужас захватил ее полностью.
        Вдруг дверь в помещение резко открылась. На пороге стоял Арсений. Из-за его спины выглядывал Антон. Вика повернулась на шум, но испуг отступил не сразу, сквозь слезы на ее испуганном личике проступила робкая радость, надежда на избавление от смертельной опасности. За доли секунды юноша оценил ситуацию и все понял. Его мозг, насыщенный адреналином от накопившегося гнева, работал молниеносно. При этом внешне он оставался совершенно спокойным. Он даже успел вспомнить, что Малахов отдал свой паспорт Борису. Сейчас данный факт мог оказаться немаловажным.
        - Вот она! - облегченно воскликнул Козырев и, повернувшись к Антону, громко и четко произнес. - Иди наверх, и если меня не будет через десять минут, поднимайте всех на уши! Звоните в дежурку, родителям, всем знакомым ментам, кому угодно!
        Сам же быстро зашел в комнату, затворил за собой дверь, уверенно и безапелляционно уселся на стул непосредственно перед столом лейтенанта и, с нескрываемым вызовом смотря тому прямо в глаза, не произнес, прошипел зловеще:
        - Скажи-ка мне, лейтенант, за что задержали эту девушку?
        Любитель «клубнички», как и все бандиты, демонстрирующие силу только перед слабыми и беззащитными, как-то сразу сник и пробурчал:
        - За нарушение паспортного режима.
        - Насколько я знаю, а знаю я это совершенно точно, - Арсений навис над сразу ставшей мелкой и несуразной фигуркой стража порядка, - за первое подобное нарушение полагается предупреждение. Надеюсь, за это время вы уже успели ее предупредить? Тогда, с вашего позволения, мы откланяемся, мы ужасно спешим!
        - Плати тысячу и можете проваливать, - крикнул из угла комнаты сержант. - Надеюсь, ты в состоянии заплатить за свою девку? Она у тебя совсем бедная, как мы заметили!
        В отличие от напарника лейтенант уже понял, что дальнейшая эскалация напряжения не в их интересах. Предъявить этим людям нечего. К тому же ситуация вышла за пределы помещения. Оставалось только признать свое поражение.
        - Можете быть свободны, - недовольно сообщил он Козыреву.
        Арсений взял Вику за руку и спокойно пошел к выходу. Пропустив девушку вперед, на секунду задержался. Повернулся к сержанту, сделал пару шагов в его сторону и тихо, но отчетливо произнес:
        - Я тебя запомнил, и я тебя найду! Возможно, нескоро. Ты уже давно забудешь, а вот я нет!
        С этими словами он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. По прошествии многих лет он действительно вспомнит этого сержанта. Вспомнит и жестоко отомстит. Он мог долгие годы помнить подобные обиды, всегда быстро и точно определял настоящих подонков, даже по мелким штрихам к портрету. И всегда наказывал. Потом. Иногда гораздо-гораздо позднее.

* * *
        Поселиться рядом, конечно же, не получилось. Впрочем, это не сильно расстроило молодых людей, вырвавшихся из слякотного города на необъятные просторы первозданной природы. Встречать Новый год на свежем воздухе - совершенно не то, что встречать его в городе: будь то уютная квартира, шикарный ресторан или разудалый ночной клуб. Мороз в конце декабря, как правило, еще совсем молодой и слабенький. Не кусает, а лишь нежно щекочет. Для города такой мороз и не мороз вовсе, тем более что температура в мегаполисе заметно выше из-за кипучей деятельности человека и выхлопов машин. Свежевыпавший белый, чистый и нежный снег от большого количества соли и незамерзающей жидкости превращается в серую вязкую жижу, брызги которой поднимаются в воздух из-под миллионов колес и ботинок и оседают на всем, что попадется, в радиусе многих километров. Зиму в Москве не любят: машины гниют и ржавеют, обувь портится, небо серое - все это вызывает у москвичей устойчивую хандру, а как следствие: отвращение и раздражение. Поэтому зиму они стойко переживают и уже с ноября с нетерпением ждут весны.
        За городом - в лесу, в поле, в деревне или на даче - все совершенно иначе. Даже легкий минус уже не позволяет выпавшему снегу растаять и он надежно скрывает под своим белоснежным покрывалом унылую осеннюю грязь, превращая окружающее пространство в единое белое поле. На ветках деревьев вырастают красивые белоснежные шапки и весь лес превращается в удивительную сказочную страну. А небольшой свежий снежок, частенько выпадающий накануне Нового года, припорашивает сверху все это ослепительное великолепие нежнейшим пухом, добавляя в общую картину какую-то необыкновенную легкость и восхитительно трогательную невинность.
        Друзья решили встречать Новый год прямо в глухом, заснеженном лесу, недалеко от отеля, где надоевшая цивилизация уже совершенно не ощущается. Небольшая полянка посреди заснеженного ночного леса, яркий костер посередине. Рядом импровизированный стол, на нем легкие закуски. И чай! В мороз на природе чай буквально незаменим. Особенно если он приготовлен прямо тут же, на том же самом костре, ароматный черный с добавлением засушенных с лета листочков мяты и черной смородины. Веселые тосты, стремительно следующие друг за другом, быстро поднимают настроение всей компании. Запасливый Борис притащил с собой магнитофон. Танцы посреди темного зимнего леса. Время летит все быстрее, и вскоре события сливаются в одну сплошную дурманящую череду. Козырев с Мининым, наперебой перекрикивая друг друга, веселят всю компанию анекдотами. Надин жених, Вольдемар, которого все уже давно зовут Вовчиком, владеет русским языком неплохо и все же не настолько хорошо, чтобы понимать игру слов в шутках Арсения или Бориса. К тому же он самый старший среди всех собравшихся, ему уже почти тридцать. Тем не менее он необыкновенно
искренне и заразительно смеется, отчего остальные веселятся еще больше. Настроение всей компании не просто хорошее, оно отличное, замечательное, потрясающее! И вот уже почти все захваченные с собой закуски уничтожены, а участники этой новогодней вакханалии, несмотря на жаркий костер, горячий чай и алкоголь в крови, все же прилично промерзли. Настало время вернуться под теплую крышу и присоединиться к всеобщему официальному торжеству в ресторане загородного отеля.
        В доме отдыха друзья обнаружили нетронутыми два столика, предназначенных специально для них. Общий праздник давно перешел в завершающую фазу. Впрочем, молодые люди не слишком отстали. Неожиданно выяснилось, что друзья изрядно проголодались, а потому с удовольствием набросились на обильное и вкусное угощение.
        Уже под утро вновь высыпали всей когортой на улицу, но удаляться в лес от корпусов теперь уже не стали. Арсений повалил Викторию в сугроб и сам упал рядом. Снегопад за ночь совсем прекратился, небо очистилось от туч. Они лежали в мягком, рыхлом, холодном снегу - хмельные, уставшие, но необыкновенно довольные - и воодушевленно смотрели на звезды. Надежда с Вольдемаром сидели неподалеку на заснеженной скамейке среди старых густых елей. Антон с Ириной о чем-то тихо беседовали, крепко обнявшись на лавочке под ярким фонарем. Боря с Лерой уже давно куда-то скрылись.
        - Хорошо, правда? - нежно спросила Вика.
        - Ага, здорово! - согласился Арсений.
        - Хочу всю жизнь быть рядом с тобой, как сейчас! И никогда-никогда не расставаться!
        Юноша не ответил. Вместо этого он осыпал девушку горстью свежего снега, навалился на нее всем телом, еще сильнее вдавив в глубь большого сугроба, и принялся осыпать поцелуями. Снег забивался за шиворот, в рукава, попадал в глаза, нахально лез в самые уши. Жар поцелуев ярко контрастировал с его обжигающим холодом. Арсений перевернулся на спину и затащил Вику на себя сверху. Она села на него и пристально посмотрела прямо в глаза. Многозначительная пауза длилась несколько секунд, но он стоически выдержал этот испытывающий, прожигающий взгляд. Наконец, она засмеялась, засыпала все его лицо нежной морозной порошей, быстро вскочила и побежала прочь.
        - Ну, погоди! - грозно закричал тот. - Сейчас я тебя догоню!
        Какое-то время они бегали вокруг лавки, на которой расположились Надежда и Вольдемар. Вика заметно уступала Арсению ростом, а потому двигалась более юрко и ловко. Ей запросто удавалось уворачиваться от его длинных, неуклюжих рук. Изрядно измотанный юноша решил призвать к мужской солидарности:
        - Вовчик, ну что ты сиднем сидишь? Давай, хватай ее! Вон она, только руку протяни!
        Вольдемар улыбался и ничего не делал. То ли стеснялся, то ли действительно не понимал, чего от него хотят. Наконец, запыхавшийся Арсений, признав свое поражение, устало плюхнулся на лавку рядом с ними.
        - Эх, Вовчик! Не понять тебе широкой русской души!
        - Ничего, - заступилась за своего жениха Надежда, - главное, чтобы мою душу понимал, правда, милый? А с русской душой я как-нибудь и сама разберусь.
        Из-за угла дома показались Борис с Лерой.
        - Эй, молодежь! Мы тут такую классную ледяную горку обнаружили! Айда кататься!
        - На чем? На попе, что ли? - скептически проворчала Ирина.
        - Конечно, на чем же еще? Кто не хочет на попе, может на пузе! Пойдем, там полно всяких фанерок и картонок!
        Ночные приключения продолжались.
        Горка действительно оказалась на редкость добротной. Довольно высокая деревянная конструкция имела крутую лесенку с одной стороны и пологий, покрытый льдом желоб с другой. Сразу же в конце желоба плавно начинался небольшой естественный склон. Ледяная трасса продолжалась на склоне и делала там довольно крутой поворот направо. Высокие снежные бортики надежно защищали от возможного вылета наружу. В самом низу спуск завершался длинной горизонтальной ледяной дорожкой. Чувствовалось, что всю ночь горка пользовалась большой популярностью, но под утро людей на ней уже почти не осталось. Друзья катались по одиночке, парами, четверками и даже несколько раз съехали все вместе, ввосьмером.
        Надя решила съехать одна, Боря с Лерой поспешили за ней, не рассчитали, стремительно нагнали и Борис случайно, но сильно попал ногой по Надиной лодыжке. От резкой и пронзительной боли девушка заплакала.
        - Извини, пожалуйста, - Боря виновато стоял перед ней и неумело пытался подобрать слова. - Надь, я не хотел. Честно! Ты мне веришь?
        - Блин, Минин, почему с тобой всегда так? Надо же аккуратнее! - злилась Надя от боли.
        Пришлось всем возвращаться, время приближалось к восьми утра, друзья разбрелись по своим комнатам и завалились спать. Встретились за обедом невыспавшиеся, но довольные. Надя, правда, заметно хромала, опираясь на руку Вольдемара. Борис, чувствуя свою вину, встал им навстречу, отодвинул стул и помог сесть.
        - Как нога?
        - Ничего, все нормально. Перелома, к счастью, нет. Только синяк большой и опухла немного. - Девушка все еще злилась на него. - Борь, вот почему, как с тобой свяжешься, так обязательно хорошее дело превратится черти во что!
        - Надь, ну правда, ну сколько уже можно дуться! Я же не специально, и я же извинился!
        - Да ладно, чего уж с тобой делать! Придется простить.
        - Ничего, - примирительно сказал Арсений. - Будем считать это неизбежной платой за отличный новогодний вечер. Давайте скажем Наде спасибо, ведь на этот раз именно она заплатила за всех нас своей ушибленной ногой. Могло быть и хуже! Вон, вспомните, травмпункты всегда обычно переполнены после праздников.
        - Козырев, тебе не кажется, что я как-то уж слишком часто плачу за вас своим здоровьем?
        Это была чистая правда. Надя почему-то притягивала к себе подобные неприятности.
        - Ну что мне для тебя сделать? - он по-дружески приобнял ее за плечи и с улыбкой чмокнул в щечку. - Хочешь, в следующий раз я специально сам себя покалечу, только чтобы ты не страдала больше?
        - Не надо! - все еще ворчала Надя.
        - Во искупление своей вины я обязуюсь сегодня целый день возить Надю на санках! - воскликнул Борис, радуясь, что его наконец-то простили. - Давайте, доедайте и встречаемся на улице! Просыпайтесь уже наконец! Вы видели, какая там погода?
        Тучи окончательно рассеялись, мороз заметно усилился, ярко светило солнце. Свежевыпавший снег переливался россыпью бриллиантовой пыли. Наступивший год благоухал свежестью. Это был букет надежд, запах новых планов, аромат грядущих действий и великих свершений. Друзья были молоды, счастливы, сильны духом, наполнены здоровыми амбициями и высокими целеустремлениями. Вся жизнь лежала пред ними множеством манящих, перспективных, вдохновенных дорог. Весь мир с готовностью расстилался пред ними.

* * *
        Начало очередного учебного семестра совпало с сильнейшими морозами. Студенты, изрядно промерзшие по дороге в университет, усердно кутались в шарфы и пледы. В остывших за каникулы аудиториях находиться было неуютно. Многие остались в верхней одежде, особенно девушки. Один лишь Козырев, который относительно неплохо переносил холод и гораздо хуже жару, чувствовал себя достаточно комфортно.
        - Здравствуйте, дорогие мои будущие коллеги! В новом семестре нас с вами, как всегда, ждет много нового и интересного. Счастлив лицезреть всех живыми и здоровыми. Похоже, особых потерь нет, не так ли? Замечательно! Рад, что вам удалось пережить столь продолжительные праздники без фатальных последствий для организма.
        По аудитории прокатился легкий смешок.
        - Хочу начать с того, что зачет, в принципе, все сдали неплохо. Даже те, кто весь семестр отставал и недобирал рейтинг, перед сессией собрались и оперативно ликвидировали свои долги. Должен вас поблагодарить за это. Молодцы, приятно меня удивили!
        - Это было совсем не так просто, как вам могло показаться, - заметил бойкий темноволосый парнишка, Сергей Голиков. Арсений за первый семестр успел привыкнуть к его несколько развязной манере общения. Он получил зачет одним из последних. Неглупый, но природная лень постоянно мешала ему успешно осваивать новые знания. Всю свою неуемную энергию он обычно растрачивал на всевозможные шутки и клоунады. Козыреву пришлось с ним немало повозиться, прежде чем удалось отучить его постоянно уводить лекции в сторону от намеченной цели. Но, видимо, полностью справиться с данной задачей так и не получилось.
        - Вы, Арсений Павлович, самый требовательный преподаватель из всех, которые ведут у нас занятия, - продолжил свой монолог с места Голиков. - Нельзя же так издеваться над студентами! Мы же вечерники, у нас есть еще основная работа. Господь вас накажет за это, вы верите в Бога?
        Козырев удивленно вскинул брови:
        - Сергей, я отвечу на ваш вопрос, но, поскольку у нас сейчас лекция по физике, ответ мой останется в строгих рамках изучаемого предмета. Мне придется призвать на помощь самого Альберта Эйнштейна. Однажды в телеграмме, адресованной раввину нью-йоркской синагоги[20 - Герберту Гольдштейну], Эйнштейн написал: «Я верю в Бога Спинозы, который являет себя в закономерной гармонии всего сущего, а не в Господа, который занимается судьбой и поступками конкретных людей». Хотя, пожалуй, судьбами людей Он все же занимается. Даже если опосредованно… Проявляя себя в закономерной гармонии всего сущего. Ведь человек принадлежит к «всему сущему», как вы считаете?
        Козырев очень не хотел идти на поводу у аудитории, скатываться с намеченной учебной программы на посторонние предметы и углубляться далее в теологическую дискуссию, однако, немного подумав, он все же продолжил:
        - Ну хорошо. В качестве некоторой разминки после продолжительного отдыха, дабы как-то подготовить ваши неокрепшие молодые организмы к очередному стрессу от встречи с наукой, давайте побеседуем немного на отвлеченные темы. Но, коль скоро вы все же студенты-физики, темы эти будут вплотную связаны с нашим любимым предметом. Я расскажу вам одну очень поучительную историю.
        Он встал, прошел в глубь аудитории и присел на краешек одной из парт, подчеркнув тем самым неформальность предстоящего общения. Все студенты с готовностью повернулись к нему, при этом некоторым пришлось даже развернуться в обратную от доски сторону.
        - Однажды в одном из очень известных западных университетов на одной из лекций, наподобие нашей с вами сегодняшней, профессор, известный своими убежденными атеистическими взглядами, задал студентам провокационный вопрос:
        - Как вы думаете, является ли Бог создателем всего сущего?
        Один из студентов вроде нашего Голикова, вероятно желая проявить себя перед нравившейся ему девушкой, - Арсений бросил непроизвольный взгляд на Симонову, - храбро ответил:
        - Да, является!
        - То есть вы считаете, что Бог создал все, я вас правильно понял? - уточнил профессор.
        - Да! - убежденно ответил смелый студент, не ожидавший подвоха.
        - Если Бог создал все, тогда Он создал и зло, - торжественно заключил лектор. - А в соответствии с общеизвестным принципом, утверждающим, что по нашему поведению и делам нашим можно судить, кто мы такие сами и есть, следует сделать хоть и неутешительный, но все же абсолютно логичный вывод: Бог и есть зло!
        Студент пристыжено замолчал, поскольку не мог найти аргументов против железной логики преподавателя. А довольный профессор в душе потирал руки, радуясь возможности лишний раз порисоваться перед студентами. Уж очень он любил доказывать окружающим, что религия есть миф, придуманный людьми.
        Но не такие это простые люди, студенты-физики. Вам вот тоже палец в рот не клади. Взять хотя бы нашу Светлану, - Арсений с лукавой улыбкой теперь уже откровенно смотрел на симпатичную светловолосую девушку, сидящую на второй парте. Та, нимало не смутившись, лишь гордо подняла свою хорошенькую головку.
        - И в той группе тоже оказался находчивый студент, - продолжил свой рассказ Козырев, - который после некоторого раздумья спросил профессора-провокатора:
        - Скажите, профессор, как по-вашему, существует ли холод?
        - Холод? - удивился тот. - Конечно, существует!
        - Судя по сегодняшней погоде, холод однозначно существует! - как всегда, сострил Голиков и нарочито поежился.
        - Да, - согласился Арсений. - Вот и в той группе многие студенты тут же стали смеяться над примитивным вопросом своего товарища. Он же, ничуть не смутившись, продолжил:
        - Нет, профессор! На самом деле холода не существует! Холод суть отсутствие инфракрасного излучения. Холод - это минус 273 градуса по Цельсию, абсолютный ноль по Кельвину, полное отсутствие какого бы то ни было тепла. Только нагретые тела способны излучать в инфракрасном диапазоне. Так что холод - всего лишь термин, который придумали люди, дабы объяснить недостаток тепла.
        Профессор нехотя согласился с логичными рассуждениями смелого оппонента и собрался было продолжить лекцию. Но не таков был наш студент. Он снова спросил:
        - Скажите, профессор, как по-вашему, существует ли тьма?
        - Конечно, существует. К чему все эти вопросы? - начал раздражаться преподаватель. Но настырный студент вновь ему возразил:
        - К сожалению, вы опять ошиблись! Тьмы тоже не существует! Мы знаем, что такое свет, а не тьма. Свет - это электромагнитное излучение в диапазоне видимого спектра. Свет мы можем разложить на составляющие, используя призму Ньютона. Мы можем измерить его различные параметры. Тьму невозможно измерить! И лишь состояние полного отсутствия света мы называем тьмой. Таким образом, тьма - это тоже термин, который призван описать ситуацию, когда человеку не хватает света.
        Профессору пришлось согласиться и с этим. Студент был настроен по-боевому и униматься не собирался:
        - Так вернемся к тому вопросу, который вы нам задали сегодня, профессор. Существует ли зло?
        Профессор теперь в значительно меньшей степени был уверен в своей позиции, но все же ответил:
        - Конечно, я же только что объяснил это! Похоже, что вы, молодой человек, невнимательно меня слушали. Мы наблюдаем зло ежедневно. Мы постоянно сталкиваемся с ним тут и там. Оно проявляется в жестокости человека к человеку, во множестве преступлений, совершаемых повсеместно. Так что зло определенно существует!
        - Нет, профессор! Зла тоже нет! Оно не существует само по себе! Зло лишь термин, который придумали люди, чтобы описать нехватку в своих сердцах Бога. Подобно тому, как тьма и холод - суть отсутствие света и тепла. Не Бог создал зло. Зло - результат того, что случается с человеком, в сердце которого нет Бога! Это как холод, наступающий при отсутствии тепла, или тьма - при отсутствии света.
        Арсений замолчал. В аудитории повисла непривычная тишина.
        - Как вы думаете, кто был этим студентом?
        - Неужели Альберт Эйнштейн? - предположил Голиков.
        - Почему вы так решили?
        - Ну, раз вы спросили, значит, мы скорее всего можем догадаться, и ответ достаточно очевиден. Одновременно он должен быть и довольно неожиданным. А поскольку вы все время цитируете Эйнштейна, логичнее всего предположить, что это он и есть.
        - Если за что и ценю вас, Сергей, несмотря на ваше разгильдяйство, так это за вашу сообразительность, - ободряюще смеясь, прокомментировал Козырев. - Вы совершенно правы! Студента звали Альберт Эйнштейн.
        Лица студентов выражали заметную заинтересованность. Рассказанная Арсением история несомненно произвела на них должное впечатление. Желая усилить достигнутый эффект, он продолжил:
        - Ну что же. Раз уж пошел такой разговор, представлю на ваш суд еще одну историю, которая тоже произошла с одним из студентов одного из престижнейших университетов.
        Сэр Эрнест Резерфорд, президент Королевской академии наук и лауреат Нобелевской премии по химии 1908 года, которого по праву считают родоначальником ядерной физики, которую, в свою очередь, мы с переменным успехом здесь с вами пытаемся изучать, рассказывал следующую историю. Кстати сказать, за добрый нрав студенты прозвали Резерфорда Крокодилом[21 - Капица так объяснял придуманное им прозвище: «Это животное никогда не поворачивает назад и потому может символизировать Резерфордовскую проницательность и его стремительное продвижение вперед». И несмотря на то, что со слов самого Капицы «в России на Крокодила смотрят со смесью ужаса и восхищения», именно необычайное добродушие Резерфорда допускало подобную свободную манера общения со студентами и подчиненными учеными. В 1931 году «Крокодил» выхлопотал 15 тысяч фунтов стерлингов на постройку и оборудование специального здания лаборатории для Капицы. В феврале 1933 года в Кембридже состоялось торжественное открытие лаборатории. На торцевой стене 2-х этажного здания был высечен по камню огромный, во всю стену крокодил. Его по заказу Капицы сделал
известный скульптор Эрик Гилл. Резерфорд сам с удовольствием объяснил, что это он сам и есть. Входную дверь открыли позолоченным ключом в форме крокодила. Любопытна также история знакомства Капицы с Резерфордом. Петр Капица мечтал работать в Кембридже у Резерфорда, но тот ему отказал, сославшись на укомплектованность штата. Тогда Капица спросил: - Какую допустимую погрешность вы допускаете в экспериментах? - Обычно около 3 %. - А сколько человек работает в лаборатории? - 30. - Тогда 1 человек составляет примерно 3 % от 30.Резерфорд рассмеялся и принял Капицу в качестве «допустимой погрешности».]. Однажды над его лабораторией даже появился барельеф крокодила, автором которого стал небезызвестный нам Петр Капица. Так вот, Резерфорд рассказывал, что однажды на экзамене по физике преподаватель задал вопрос:
        - Объясните, каким образом можно измерить высоту здания с помощью барометра.
        Ответ студента был таким:
        - Нужно подняться с барометром на крышу здания, спустить барометр вниз на длинной веревке, а затем втянуть его обратно и измерить длину веревки, которая и покажет точную высоту здания.
        После такого ответа студента выгнали из аудитории, но он после подал на апелляцию, основываясь на том, что ответ его был абсолютно правильным. Для решения возникшей проблемы Резерфорд был вызван в качестве арбитра.
        Случай и впрямь представлялся сложным, так как формально ответ являлся абсолютно полным и верным! С другой стороны, экзамен проводился по физике, а ответ имел мало общего с применением знаний в данной области.
        Преподаватель предложил студенту попытаться еще раз. Дав ему десять минут на подготовку, предупредил, что ответ должен демонстрировать знание физических законов. По истечении пяти минут тот так и не написал ничего в экзаменационном листе. Резерфорд спросил, сдается ли он, но студент заявил, что у него есть несколько решений задачи и он просто выбирает лучшее. Заинтересовавшись, Резерфорд попросил молодого человека приступить к ответу, не дожидаясь истечения отведенного срока.
        Новый ответ на вопрос гласил: «Поднимитесь с барометром на крышу и бросьте его вниз, замеряя время падения. Затем, используя формулу, вычислите высоту здания».
        Резерфорд спросил преподавателя, доволен ли он таким ответом. Тот, наконец, сдался, признав ответ удовлетворительным. Однако студент упоминал, что имеет в запасе несколько вариантов, и ученый попросил его открыть их.
        - Существует множество способов измерить высоту здания с помощью барометра, - начал студент. - Например, можно выйти на улицу в солнечный день, измерить высоту барометра и высоту его тени, а также измерить длину тени здания. Затем, решив несложную пропорцию, определить высоту самого здания.
        - Неплохо, - согласился Резерфорд, - есть и другие способы?
        - Да, - ответил студент. - Есть очень простой способ, который, уверен, вам понравится. Вы берете барометр в руки и поднимаетесь по лестнице, прикладывая барометр к стене и делая отметки. Сосчитав количество получившихся отметок и умножив его на размер барометра, вы получите высоту здания. Вполне очевидный метод.
        - Если вы хотите более сложный способ, - продолжал он, - то привяжите к барометру шнурок и, раскачивая его, как маятник, определите величину гравитации у основания здания и на его крыше. Из разницы между этими величинами в принципе можно вычислить высоту здания. В этом же случае, привязав к барометру шнурок, вы можете подняться с вашим маятником на крышу и, раскачивая его, вычислить высоту здания по периоду прецессии. - Наконец, - заключил он, - среди множества прочих способов решения задачи лучшим, пожалуй, является такой: возьмите барометр с собой, найдите управляющего зданием и скажите ему: «Господин управляющий, у меня есть замечательный барометр. Он ваш, если вы скажете мне высоту этого здания».
        Тут Резерфорд спросил студента - неужели он действительно не знал общепринятого решения этой задачи. Он признался, что знал, но сыт по горло школой и колледжем, где учителя навязывают ученикам свой способ мышления.
        Студентом этим был Нильс Бор, впоследствии великий датский физик, лауреат Нобелевской премии. - закончил рассказ Арсений. - Послушайте еще известный анекдот про Нильса Бора, тем более что он, как и Эйнштейн, будет основным действующим лицом нашей сегодняшней лекции по физике. Рассказывают, что Бор часто приглашал своих учеников и коллег в гости к себе на дачу, расположенную на одном из многочисленных прибрежных датских островков. Однажды молодой физик заметил над входной дверью дачного домика прибитую гвоздем лошадиную подкову.
        - Но вы же, профессор Бор, - возмутился он, - не верите во всю эту чушь, будто бы подкова приносит удачу?!
        - Я, конечно, не верю, - улыбнулся в ответ Бор. - Но говорят, что подкова приносит удачу даже тем, кто в нее не верит!
        Аудитория взорвалась дружным смехом.
        - И надо же такому случиться, - продолжал Козырев, - что двое этих талантливых студентов, ставших позднее знаменитыми, признанными учеными, сошлись в тридцатых годах двадцатого века в непримиримом поединке, настоящей битве титанов на поле великой физической науки. Стоит заметить, что к тому времени оба, и Эйнштейн, и Бор, успели ярко проявить себя, и научное сообщество по достоинству оценило их усилия. Один за другим они стали лауреатами Нобелевской премии по физики: Эйнштейн в 1920-м «За заслуги перед теоретической физикой и особенно за объяснение закона фотоэлектрического эффекта», а Бор в 1921-м «За заслуги в исследовании строения атомов и испускаемого ими излучения». Проходила вышеозначенная битва в Копенгагене. По иронии судьбы Эйнштейн, который сам явился разрушителем классических представлений, теперь как раз защищал объективную классическую реальность. На его стороне сражались легендарные рыцари науки: Гейзенберг, Розен, Подольский. Вот ведь как иногда любопытно случается в жизни: если бы не «предательство» Эйнштейна со своими теориями относительности и Гейзенберга со своим принципом
неопределенности светлого и ясного ньютоновского мира, не пришлось бы им же самим потом его и защищать! Очень точно один неизвестный поэт описал ситуацию, сложившуюся в физике после работ Эйнштейна:
        Был мир земной кромешной тьмой окутан.
        Да будет свет! - и вот явился Ньютон.
        Но сатана недолго ждал реванша -
        Пришел Эйнштейн, и стало все как раньше!
        А Нильс Бор, казалось, выступал против очевидной реальности, представляя молодое, новое поколение физиков. Итак, тема сегодняшнего занятия - парадокс Эйнштейна-Розена-Подольского и теорема Белла.
        Козырев крупными буквами написал на доске обозначенную тему, аудитория дружно зашуршала тетрадями.
        - Картина, которую квантовая теория открыла перед учеными, оказалась парадоксальной. Эйнштейн со своей природной интуицией буквально почувствовал, что она сломает ту идеальную, стройную и рациональную картину мира, которая просвечивала через строки философских трактатов Декарта и Спинозы. Он говорил о теории Бора: «Если все это правильно, то здесь - конец физики». Эйнштейн увидел в новой теории общую и глубокую черту - крушение, или, по крайней мере, ограничение того идеала, который в глазах творца теории относительности являлся опорой самого существования физики. Незыблемая почва классической, строго детерминированной науки стала уходить из-под ног буквально на глазах.
        В 1935 году Эйнштейн со своими сторонниками опубликовал статью, которая называлась «Можно ли считать квантово-механическое описание физической реальности полным?» Бор не заставил себя долго ждать и вскоре ответил ему статьей с точно таким же названием, в которой…
        Студенты напряженно вслушивались в слова преподавателя, ловя каждое его слово.

* * *
        После занятий Арсений задержался на кафедре - требовалось разобрать накопившиеся документы: заполнить скучные отчетные формы, подготовить новые учебные планы. Когда он вышел, вечерний университет уже практически опустел. На пороге главного входа, безуспешно спасаясь от холода, Арсений втянул поглубже голову внутрь воротника и быстрым шагом направился к машине, припаркованной поблизости, примерно в сотне метров от крыльца. Автомобиль за несколько часов успел совершенно остыть. Поспешно заведя мотор, продолжая зябко кутаться в кургузое пальтишко и полностью погрузившись в свои мысли, он с фатальной обреченностью ждал, когда же салон наконец прогреется. Вдруг в окно постучали. Козырев с удивлением повернул голову и увидел Свету, Светлану Симонову, ту самую студентку, которая теперь, активно жестикулируя, явно о чем-то его просила. Он открыл дверь, впустив внутрь новую порцию пробирающего до костей мороза.
        - Арсений Павлович! - пролепетала замерзшими губами девушка. - Вы мимо метро поедете?
        - Да, подвезти?
        - Ага, это было бы замечательно! А то я тут совсем околею, пока дождусь автобуса.
        - Пожалуйста, садитесь!
        Она поспешно забралась на переднее сиденье.
        - Такой мороз, прям конец света! Спасибо!
        - Надеюсь, Света, что это все же еще не конец, - улыбнулся собственному каламбуру Арсений. - Скоро мотор прогреется, станет значительно лучше. Потерпите немного.
        - Да мне уже гораздо лучше. По крайней мере, тут хоть ветра нет.
        Козырев вырулил со стоянки университета и взял курс в сторону ближайшей станции метрополитена. Включил печку. Снял перчатку, поднес руку к соплу воздуховода. Воздух, выходивший оттуда уже достаточно теплым ветерком, приятно грел окоченевшие пальцы. Он развернул решетки, направляющие поток, в сторону девушки. Согревшись, Света спросила:
        - Арсений Павлович, а можно вам задать вопрос по теме занятий?
        - Конечно!
        - Вот вы, с одной стороны, говорите, что настоящий ученый должен не признавать авторитетов, а с другой - постоянно цитируете всяких знаменитостей. Ну Эйнштейна, там, например. Получается, что все же вы признаете за ним какой-то авторитет?
        - Видите ли, Светлана, в чем дело… - начал было отвечать Арсений, но девушка его перебила:
        - Лучше называйте меня на «ты». Тем более здесь, наедине.
        - Хорошо, - Козырев снова улыбнулся.
        - А можно я вас тоже буду звать на «ты», ну наедине, естественно?
        Он удивленно посмотрел на девушку, чувствуя провокацию. Светлана прекрасно знала себе цену, а также то, что любой мужчина не упустит возможности перейти с ней на более близкое общение. Хотя какая там у них была разница в возрасте? Студентка четвертого курса и недавний выпускник университета. Года три, максимум четыре. Да они, фактически ровесники. Год назад, когда Козырев сам еще учился, никому бы из них и в голову не пришло обращаться друг к другу на «вы».
        - Ладно, на «ты» так на «ты». Так вот, уважать и поклоняться - совершенно разные вещи. Я очень уважаю своего учителя, но всегда могу сказать ему: «Извините, профессор, но вы не правы!» И мне очень хочется, чтобы и вы, каждый из вас мог бы сказать мне то же самое. И это ужасно важно! Нет, с одной стороны, конечно же, чтобы каждому новому исследователю не приходилось начинать все с самого начала, нужно освоить знания, которые накопили все его предшественники. Но любой тезис следует подвергать сомнению. Другими словами, пройдя путь по проторенной дорожке, настоящий ученый должен во всех доводах убедиться самостоятельно. Это в идеале, конечно. На практике такое вряд ли осуществимо. А вот использовать для себя накопленную веками мудрость - всегда на пользу. Особенно, если прежние философские умозаключения близки тебе по духу. Так что здесь, как и всегда в жизни, вынужденный компромисс. Между скорейшим стремлением к новым открытиям и защитой от прошлых ошибок.
        Они подъехали к станции метро и Козырев припарковался недалеко от входа.
        - А вы… Ой, то есть ты… Так непривычно еще, - Светлана запнулась и тут же открыто и простодушно рассмеялась. - Вот ведь чуня, сама предложила, а теперь путаюсь… А ты еще какие метро будешь проезжать? Так выходить не хочется!
        Арсений улыбнулся в ответ:
        - А тебе куда надо?
        - Я вообще в Жулебино живу.
        - Ничего себе, не ближний свет! Ну тогда могу предложить «Таганку». Подойдет?
        - Да, «Таганка» - это замечательно! - поняв, что покидать теплое авто пока не придется, девушка поудобнее устроилась в кресле. - Вперед, мой водитель!
        - Слушаюсь и повинуюсь! - согласился Козырев с предложенной игрой. Ему нравились ее самоуверенность, смелый, девичий задор, неприкрытый, дерзкий вызов. Было в ней что-то нестандартное, необычное, оригинальное. Девушек на физических специальностях всегда немного, поэтому они неизменно пользуются мужским вниманием. Особенно такие яркие экземпляры.
        Какое-то время они ехали молча. По радио играла негромкая, спокойная музыка. Под стать минорным аккордам Арсений вел автомобиль медленно и аккуратно.
        - Интересно получается, - наконец прервала молчание Света, вспомнив, очевидно, прошедшую лекцию, - такие два знаменитых ученых, а в жизни были врагами!
        Козырев от удивления чуть не врезался во впереди идущую машину, которая неожиданно затормозила.
        - Кто был врагами? Эйнштейн и Бор?
        - Ну да, вы… ты же сам сегодня рассказывал!
        - Да, - задумчиво произнес Козырев. - Двойка мне за сегодняшнюю лекцию, если ты так это поняла! Надо обязательно взять на заметку! На будущее. Они не были врагами в том смысле, которое мы обычно вкладываем в это слово. Я пытался донести до вас глубину их чисто научных противоречий. Видишь ли, новый, квантовый мир, созданный Бором, очень отличался от старого, привычного мира с его принципиальной предсказуемостью, фатальностью, тотальной причинностью и определенностью. Суть старого мира в том, что если бы мы знали все координаты и импульсы всех частиц во Вселенной, мы могли бы со стопроцентной точностью предсказать будущее.
        - Но это же невозможно знать все координаты и импульсы всех частиц во Вселенной!
        Арсений невольно улыбнулся столь характерному проявлению наивной женской непосредственности.
        - Дело совсем не в этом, даже если бы мы и знали… впрочем неважно, важно, что новый мир - он совершенно иной! В нем нет ничего абсолютного! В нем нет точных местоположений. В нем отсутствуют траектории. В нем не существует направлений. Этот мир принципиально непредсказуем. Неопределенен. Он не дает четких ответов на поставленные вопросы. В нем одна причина теоретически способна порождать тысячи различных последствий. Каждое следствие может вызываться тысячью различных причин. И такая ситуация переводит чисто технический вопрос в сферу высоких философских понятий. В новом мире нет реальности в том ее понимании, которое присутствовало ранее в прежнем, ньютоновском мире. В нем действуют виртуальные частицы. То есть этот мир как бы не вполне существует, по крайней мере, отчасти. И самое главное изменение для философского аспекта физики - наблюдатель впервые перестает быть пассивным. Он становится полноправным участником всех экспериментов, одним из определяющих звеньев. Теперь облик мира зависит от сознания! От того, смотрит кто-то на него или же нет. Никогда раньше с подобной проблемой наука еще не
сталкивалась. Вновь открытые факты означали, что физическая реальность объективно не существует, что вещи превращаются в материю лишь только тогда, когда привлекают к себе внимание наблюдателя, наделенного сознанием. Эйнштейн не мог принять это сразу и безоговорочно.
        - Я тоже не могу это принять. Впрочем, я это даже понять не могу до конца, если честно.
        - Хорошо, давай я попробую тебе еще раз объяснить. На пальцах, так сказать. Представь себе следующий опыт. Вам про него должны были еще в курсе общей физики рассказывать. На пути инжектора, испускающего электроны, ставят преграду с двумя отверстиями, а за преградой мишень, которая фиксирует попадания электронов. Если бы электроны являлись твердыми шариками, как это предполагалось всегда в классической физике, то за экраном, в местах попадания электронов, строго напротив отверстий возникали бы две точки. На самом деле такого не происходит. Мишень раз за разом фиксировала типичную интерференционную картину, как если бы на преграду летели не шарики, а надвигались бы морские волны. В точках мишени, где максимум совпадал с максимумом, обнаруживалось наибольшее свечение, а где минимум с минимумом - свечение отсутствовало вовсе.
        - Получается, что часть электронов пролетает через левую дырку, а часть - через правую, но потом попадают не в одну точку прямо за дыркой, а рассеиваются по определенному закону.
        - Неплохой вывод! Хвалю! Так бы и можно было объяснить эффект, если бы ученые не запускали строго по одному электрону. И все равно наблюдали при этом интерференционную картину. Электрон складывался и вычитался сам с собой!
        - Как это?
        - Вот именно, как это? Обалдевшие ученые решили поставить детекторы возле отверстий, которые фиксировали бы, через какую конкретную щель прошел электрон. Стали фиксировать - электрон перестал интерферировать. Он начал вести себя как обычная частица! Обнаруженный эффект назвали впоследствии редукцией волновой функции.
        - Так, а как же они могли узнать, через какую щель прошел электрон? Для этого пришлось бы воздействовать на него, хотя бы фотонами.
        - Да. Но вполне достаточно поставить детектор возле одного из отверстий. При этом, если он ничего не зафиксирует, будет означать, что электрон прошел через второе, не испытав, заметь, при этом никаких внешних воздействий. И тем не менее интерференционная картина переставала наблюдаться. Наше незримое присутствие локализует частицу! Едва только мы про нее узнаем, она тут же перестает проявлять свойства неопределенности. Квантовая физика предлагает вероятностные объяснения данной экспериментальной картины. Возникает волновая функция, которая описывает распределение вероятностей для частицы.
        - А Эйнштейн с этим яростно боролся?
        - Да, но без его резкой критики и упорного неприятия квантовой теории, без поиска противоречий в каждом новом шаге развитие квантовой физики надолго бы затянулось. Это признавал сам Бор. Они спорили не только в прессе и на конференциях. Они спорили и при многочисленных личных встречах. Но, несмотря на это, они безмерно уважали и восхищались друг другом. Они чисто физически не могли стать врагами. На научных конгрессах они непрестанно искали друг друга, постоянно нуждались друг в друге. Потому что оба страстно желали этого спора, потому что оба были безумно жадны до истины. Их постоянно видели вместе. Утром Эйнштейн выдвигал очередной мысленный эксперимент, приводящий к парадоксу, вечером Бор его успешно опровергал. Да, каждый из них хотел победить в споре. Но только не ценой истины и не ценой чести, как бы это банально ни звучало!
        - С тобой так интересно! Ты так много знаешь! Повезет же твоим детям, столько всего сможешь рассказать им, научить!
        - Наверное… Не знаю, пока не могу представить себя в роли отца. Кстати о детях - ты знаешь, а ведь в школе я был троечником и по физике, и по математике. Почти как Эйнштейн.
        - Не может быть!
        - Еще как может, - и Арсений, коротая время в московских пробках, поведал ей о своих приключениях со школьными учителями.

* * *
        Козырев влюбился в физику сразу же, едва только в шестом классе средней школы у них появился этот предмет. Молодой преподаватель Сергей Михайлович Захаров был настоящим подвижником науки, подлинным энтузиастом, безгранично преданным однажды выбранной профессии. Он ворвался в учебный кабинет с горящими глазами, обвел беглым взглядом шестиклассников и прямо с порога, забыв обо всех полагающихся в подобной ситуации формальностях, вывалил на бедных «новобранцев» целый поток разнообразнейшей информации. А повод для столь возбужденного состояния присутствовал, и при том весьма немалый: в Большом Магеллановом Облаке, одной из трех галактик, видимых с Земли невооруженным взглядом, только что взорвалась сверхновая. Подобное случается лишь раз в четыреста лет, поэтому неудивительно, что астрономическая, да и вся физическая общественность была охвачена в то время приятным волнением. Что же касается Сергея Михайловича, то он ни о чем другом даже думать не мог! Вот если бы Захаров так и оставался учителем Козырева до самого выпускного класса… лучшего педагога трудно было бы и представить. Но, к сожалению,
судьба часто вносит в нашу жизнь свои коррективы. После ухода первого физика последовала череда смены преподавателей, пока в конце концов их всех не передали строгой пожилой учительнице, которую звали Элеонора Ивановна Дрозд.
        Ее подход к обучению десятиклассников особыми педагогическими изысками не отличался. В конце года предстояли выпускные экзамены, и для Элеоноры Ивановны они представлялись непреложной, незыблемой целью, двигаться к которой следует по единственно верному и самому прямому маршруту: к каждому уроку каждый из ее учеников непременно был обязан написать в особой тетрадке ответы на экзаменационные билеты. Билеты эти содержали два вопроса и одну задачу каждый, относились к совершенно произвольным темам и готовиться к экзаменам таким образом с точки зрения Арсения было совершенным безумием. Поэтому он полностью игнорировал требования учителя, занимался самостоятельно, а также с нанятыми родителями репетиторами.
        Уже в самом начале учебного года, буквально за какой-то единственный месяц он умудрился получить несколько двоек подряд за отсутствие написанных ответов. Учительница вскоре забеспокоилась. Козырев однозначно не производил впечатление тупого балбеса, но тем не менее совершенно не обращал внимания на все эти учебные неприятности. Традиционные методы воздействия, которые давным-давно сломали бы любого ребенка, на Арсения не оказывали абсолютно никакого влияния. Родители, однажды явившиеся в школу, вопреки ее ожиданиям устроили физичке грандиозный скандал и дальнейшие вызовы преподавателя игнорировали. Упрямо продолжать ставить двойки - означало расписаться в полном собственном бессилии. Ситуацию усугублял тот факт, что на уроках Козырев часто отвечал в терминах, которые сама учительница понимала с большим трудом и не могла точно определить: то ли ученик действительно применяет оригинальные способы решения задач, то ли просто нагло и откровенно водит ее за нос. Памятуя о непростом характере Арсения, подобное предположение не выглядело столь уж бессмысленным. Контурные интегралы, тройные интегралы,
дифференциальное исчисление, частные производные, роторы и дивергенцию векторов Арсений использовал сплошь и рядом в таких задачах, которые испокон веков решались в курсе школьной программы совершенно иными методами. Более того, он мог запросто бросить решение на середине, мотивируя тем, что, дескать, с этой задачей уже все ясно, дальше, якобы, дело техники и ответ очевиден. При этом он так уверенно и прямо смотрел на обычно суровую учительницу, что та, привыкшая к вечно дрожащим перед ней ученикам, буквально терялась и не знала, как ей следует поступать дальше. В итоге в качестве годовой оценки по физике Козырев получил тройку.
        - Вот это да! - искренне удивилась Светлана, услышав подробности всех этих долгих и непростых приключений. - Как же ты тогда поступил в универ?
        - Я тебя умоляю! - рассмеялся Козырев, - в универе, к счастью, проверяют знания, а не школьные оценки, и потом, тогда все закончилось вовсе не так уж и плохо.
        Козырев продолжил рассказ:
        - Мне повезло, в тот год московские школы впервые применили практику, когда некоторые технические вузы, боясь недобора студентов, делегировали своих преподавателей на выпускные экзамены. Для тех, кто хотел, результат мог быть зачтен сразу в качестве вступительного по тому же предмету. Присутствовал такой преподаватель и у нас, некто доцент Карасев. Конечно же, его мнение об оценках часто не совпадало с мнением нашей Элеоноры Ивановны, ведь та, как правило, предлагала поставить своему ученику более высокий бал. Впрочем, меня это странное двойственное предложение не касалось, ведь я-то собирался в универ. Но по иронии судьбы и мне почему-то пришлось сдавать экзамен как раз именно тому самому приглашенному доценту.
        Скажу без ложной скромности: я буквально поразил доцента в самом хорошем смысле этого слова. Широта знаний, оригинальность мышления… - Арсений лукаво смотрел на Свету, пытаясь угадать реакцию девушки на свои хвалебные речи, но та слушала с большим интересом и ни иронии, ни сарказма не демонстрировала. - Потом, когда я уже закончил отвечать, мы еще довольно долго беседовали с ним на всякие актуальные и модные околонаучные темы.
        В общем, когда Карасев направился затем к Элеоноре Ивановне, он был совершенно уверен, что уж по моему-то вопросу разногласия невозможны в принципе:
        - Ну что, Козыреву, я полагаю, отлично? Надеюсь, хоть тут у вас нет возражений?
        К его искреннему удивлению, Дрозд снова не согласилась:
        - Мы не можем поставить ему отлично. У него годовая тройка, а разница между годовой и экзаменационной оценкой по указанию руководства не может превышать один бал.
        - Ну знаете, Элеонора Ивановна, - возмутился тогда Карасев, - это уже, простите, ни в какие ворота не лезет! Я понимаю еще, когда вы хотите вытянуть своих заурядных учеников повыше, но когда вы откровенно пытаетесь утопить талантливого парня, - это он, значит, про меня, - с этим я, извините, никак не могу согласиться! Этот номер у Вас не пройдет! Или Вы ставите ему отлично, или я подниму хай, напишу в районо и мы соберем комиссию для оценки Вашей профессиональной пригодности!
        - Круто, а он молодец! - живо реагировала на рассказ Светлана.
        - Ну да, согласен! - кивнул в ответ Арсений, - слушай дальше! Дрозд, естественно, испугалась:
        - Да что Вы так переживаете, какая разница? Мы поставим ему четыре, экзаменационная оценка все равно приоритетнее, чем годовая, получит он в аттестат свою четверку!
        Но Карасев почему-то очень близко к сердцу воспринял «творящуюся здесь несправедливость», как он считал, и категорически настаивал на отличной оценке. В итоге моей ортодоксальной учительнице пришлось, скрепя сердцем, уступить.
        - Здорово! - Симонову явно впечатлила история молодого человека.
        Несмотря на довольно поздний час машины на Садовом кольце практически не двигались. Пробка образовалась в обе стороны, любые попытки объезда были чреваты еще большей потерей времени.
        - Когда же они уже рассосутся! - нервничал Козырев.
        - Ты спешишь?
        - Да не то чтобы… просто ненавижу очереди. Стандартно, как говориться, «ждать и догонять…»
        - Да ладно, хорошо сидим, точнее стоим, точнее и то и другое одновременно. - Света засмеялась. - А расскажи теперь про математику, там что, тоже дело было в преподавателе? Как-то не верится, что ты мог быть троечником.
        - История немного другая, хотя в целом похожая. Ты знаешь, у меня как-то не со всеми преподавателями складывались хорошие отношения. Да и вообще с людьми. Уже не знаю почему, но говорю как есть.
        А с учителями, пожалуй, у меня существует две крайности: либо мы становимся очень близкими людьми, практически приятелями, либо наоборот: на дух не переносим друг друга. Уж не знаю, в чем тут дело. Нет, я, конечно, далеко не ангел, я это понимаю и признаю, так что неверно было бы списывать все проблемы только на взрослых. Просто для меня всегда, с самых первых дней знакомства важна прежде всего личность педагога. Если я уважаю его как человека, то впоследствии легко поддаюсь влиянию и с удовольствием впитываю все то, чему преподаватель старательно пытается меня научить. Если же этого сразу не происходит, то все, пиши пропало, исправить такую ситуацию ни разу не удавалось. Я могу внешне быть лояльным, слушать, даже не спорить, но верить, доверять такому человеку все равно не смогу.
        С математичкой, Светланой Валентиновной, так и получилось: отношения не заладились с самого начала. На протяжении всего обучения она упорно занижала мне оценки, придираясь по любым мелочам. Меня это не слишком-то беспокоило, но в выпускном классе родители вдруг заволновались: они ведь, как и я, мечтали об университете, низкая оценка по математике могла создать серьезные проблемы. К тому же сынок Светланы Валентиновны, в свою очередь, учился в институте у моего отца, причем учился не слишком успешно и батя вечно вытягивал его за уши.
        В конце концов отец решил разобраться с ситуацией кардинально и направился в школу поговорить с учительницей откровенно, так сказать, расставить все точки над i. К его удивлению, вместо ожидаемой фразы: «Не волнуйтесь, Арсений на самом деле отлично знает математику, я его просто-напросто специально дополнительно стимулирую, чтобы он занимался еще лучше. Я ему ставлю четверку, но на экзамене в университете пятерка ему обеспечена», он услышал примерно следующее: «Арсений совершенно не уделяет должного внимания математике, он совсем отбился от рук, ничего не делает, и я ему ставлю четверку лишь из-за моего уважения к вам, а так он и на тройку-то навряд ли знает».
        - Ужас! Представляю себе…
        - Да, ты права! Вечером дома состоялся серьезный разговор. Конечно, отец не дурак и не поверил буквально словам учительницы, но все же тень сомнения заставила родителей попытаться оказать на меня некоторое воздействие.
        - А ты чего?
        - А чего я? Я как всегда ушел в глухую оборону, обозвал учительницу «старой дурой», ее слова - «бредом сумасшедшей», а заодно добавил, что никому ничего доказывать не собираюсь, и с тем, кто в меня не верит, я готов пообщаться после вступительных экзаменов.
        - Понятно… И как родители, успокоились?
        - Куда там! Но мне опять повезло.
        - Выходит, ты везунчик?
        - Если честно, я вообще не верю в везение. Я считаю, что человек сам творец своей судьбы. Правда неизбежно рано или поздно всплывает, ее невозможно скрывать вечно. И если она на твоей стороне - то вот тебе и везение. Ведь знания-то никуда не делись. Они либо есть, либо их нет. В том же месяце институт, рядом с которым мы жили, ну тот, из которого потом доцент Карасев приходил к нам на экзамен, проводил физико-математическую олимпиаду для старшеклассников. Такая типа акция для учеников соседних школ, дабы те познакомились с высшим учебным заведением, а местные преподаватели получили возможность предварительно оценить уровень ожидаемых абитуриентов. Принять участие в олимпиаде мог любой желающий. Ну и я пошел тоже. Три из четырех задач по физике были мне так или иначе знакомы. Я часто читал «Науку и жизнь», да и с репетиторами кое-что подобное разбирали. Четвертая на какое-то время меня заинтересовала, я начал было над ней работать, но очень скоро увидел полный путь решения и доводить задачу до конца сразу стало скучно. Поэтому я целиком сконцентрировался на математике.
        Задачи оказались вполне посильными, но повозиться пришлось. В одном своем решении я даже не был уверен до конца. А через пару недель всех старшеклассников собрали в актовом зале школы и в торжественной обстановке представители университета вручили мне специальный приз за лучшую работу по математике. Я уж думать забыл про эту олимпиаду, и вдруг столь внезапный сюрприз. Короче, пришел домой и молча вручил родителям диплом.
        - А математичка?
        - Математичка на награждении не присутствовала. Встретила меня на следующий день в школьном коридоре и такая примирительным тоном говорит: «Я слышала про твои успехи на районной физмат олимпиаде, поздравляю!»
        - А ты?
        - А я отвечаю: «Ну да, такие вот у нас троечники».
        Тем времени они наконец-то доплелись до «Таганки»:
        - Ну все, приехали, - Арсений посмотрел на Светлану. - Спасибо за компанию!
        - Что ты, это тебе спасибо! Мне было ужасно интересно!
        - Только не надейся, что это тебе поможет на экзамене! - съехидничал Арсений.
        - Причем тут экзамен? - бросила на прощание Светлана и ловко выскочила из машины. - Счастливо!
        - Пока! - Козырев ответил уже закрытой двери.

* * *
        Что это было? - думал чуть позже Арсений, сидя в своем дворе в темной, стремительно остывавшей машине. Школьные воспоминания разбередили душу и возвращаться домой не хотелось, хотелось еще немного продлить очарование беззаботной юности. И все же неожиданный поступок студентки задел его за живое. Он ведь вышел значительно позже всех. Что она делала все это время в пустом институте? Неужто ждала его? Несколько фраз вроде бы явно обозначили ее интерес. Во всяком случае, так ему показалось. С другой стороны, зная ее характер, было бы ошибкой принимать все за чистую монету. Тогда ради чего? Не ради же экзамена, в самом деле. Интересно, а отношения между преподавателем и студенткой осуждаются нормами морали? Ну, пока она моя студентка, пожалуй, да. А когда закончится курс? Мы же взрослые люди. О чем это я? У меня же есть Вика, еще недавно не знал, что с Юлей делать. Нет, нужно прекращать эту тему, пока не поздно.
        Мысли опять вернулись к прекрасной школьной поре. Во взбудораженном сознании ясно и четко всплывал портрет его любимого школьного физика, Сергея Михайловича. Теперь учитель казался ему забавным, Козырев невольно улыбнулся: именно таким он запомнился ему на всю жизнь: возбужденным, взъерошенным, с горящими глазами. Как хотелось тому обсуждать тогда злободневную тему, неважно с кем, неважно зачем, лишь бы говорить, говорить, говорить о том, чем была полна душа, что кипело, клокотало внутри разгоряченного сознания. Шестиклассники? Хорошо, пусть будут шестиклассники. Неважно, что это их первый в жизни урок физики, не беда, что они ровным счетом ничего не поймут из сказанного, детям вполне достанет интонации, эмоций, того запала, с которым он будет вещать им о сложнейших научных понятиях.
        Он рассказал им про эволюцию звезд, про то, что звезды бывают очень разными - некоторые в десятки раз превосходят массу Солнца, а некоторые имеют в диаметре всего-то несколько километров. Что любая молодая звезда образуется из облака межзвездного газа - водорода, сжимающегося под действием собственного тяготения. При сжатии температура неизбежно повышается, и, когда она достигает нескольких миллионов градусов, начинается термоядерная реакция превращения водорода в гелий. Высвобождается колоссальная энергия! Силы гравитационного сжатия уравновешиваются, новая звезда вспыхивает на небосводе ярчайшим светом.
        Оказывается, любой звезде найдется собственное место на специальной диаграмме[22 - Диаграмма Герцшпрунга-Рассела.], в строгом соответствии с ее светимостью и температурой. Одна из трех линий на диаграмме - Главная последовательность - как раз и представлена огромной совокупностью именно таких звезд, у которых еще не закончилось ядерное топливо, так что там она и проводит большую часть своей жизни. Чем звезда крупнее - тем ярче горит и быстрее сгорает. Самые крупные и яркие называются голубыми звездами. Чуть поменьше - желтые карлики, к ним относится и наше Солнце. Далее следуют красные и коричневые карлики.
        Когда запасы водорода заканчиваются, выделяемой энергии уже недостаточно для сдерживания гравитации, ведь масса звезды огромна! Она стремится схлопнуться внутрь, но не тут то было! Температура вновь быстро возрастает и запускается очередная реакция термоядерного синтеза: теперь из трех атомов гелия образуется один атом углерода. Энергия такой реакции огромна, звезда раздувается словно воздушный шар и может увеличиться во многие сотни раз! Поскольку поверхность звезды теперь значительно больше и дальше удалена от центра, температура свечения уменьшается и звезда превращается в красного гиганта. На Главной последовательности красным гигантам не место.
        Да, физик определенно иногда побеждал в Захарове педагога. Ну кой дьявол толкнул его на этот неожиданный астрофизический экскурс? И все же именно он тогда сумел заразить Козырева своей увлеченностью, энтузиазмом, жадной познаний. Арсений с блаженной улыбкой на лице продолжал углубляться в детство, хотя температура в автомобиле неуклонно снижалась. Прерывать приятные воспоминания не хотелось, а заводить двигатель выглядело нелогичным: еще минутка, еще пара волшебных мгновений, и он отправится домой, в теплую и уютную квартиру.
        Что же там дальше? Теперь уже молодой ученый оперировал собственными знаниями об эволюции звезд. Гелий тоже рано или поздно заканчивается. И вновь на передний план выступает гравитация: звезда стремительно сжимается. Если ее масса меньше 1,4 массы Солнца[23 - Предел Чандрасекара.] то все, полный коллапс неизбежен. Именно такой конец рано или поздно уготован и нашему светилу. В противном случае давление электронного газа не позволит звезде схлопнуться окончательно. И вновь рост температуры, и снова очередные термоядерные реакции начнут превращать углерод в кремний, кремний в магний и так далее до железа. На железе все, железо - это предел. Дальнейший нуклеосинтез энергетически невыгоден. Природа рациональна. Сжимающая сила буквально вдавит электроны в протоны, превращая все вещество звездного ядра в необычайно плотный сгусток нейтронов. Давление электронного газа мгновенно упадет и плотные массы звезды с огромной, невероятной скоростью устремятся к центру. Энергия столкновения с ядром настолько высока, что материя отскакивает от него и звезда взрывается в ослепительной вспышке - той самой
знаменитой вспышке сверхновой. Выделившаяся энергия колоссальна! Все остальные звезды галактики едва ли способны выделить больше. Но то, что ярко горит, к сожалению, быстро сгорает.
        После разлета осколков ядро превращается в нейтронную звезду[24 - Такие звезды еще называют пульсарами, потому что они излучает электромагнитные волны в радиодиапазоне и в рентгеновском спектре с определенной периодичностью, когда направление магнитной оси звезды указывает на Землю.]. Ее размер всего-то пятнадцать километров, зато скорость вращения очень высока, а плотность вещества просто невероятно огромна!
        Но самое интересное происходит, если начальная звезда в тридцать и более раз тяжелее Солнца. Гравитация становится настолько высокой, что даже свет не может покинуть ее пределов. Звезда превращается в черную дыру.
        - А ведь это еще не все, - сам себе напомнил Арсений, уже поднимаясь в лифте. Просто удивительно сколько информации успел тогда поведать школьникам Сергей Михайлович и как прочно она засела в голове Козырева.
        Он умудрился рассказать им тогда и об открытии закона расширения Вселенной. Как в 1929 году Эдвин Хаббл, американский астроном, получивший возможность использования для своих исследований самого совершенного по тем временам телескопа с диаметром зеркала 250 сантиметров, обнаружил цефеиды[25 - Цефеиды - пульсирующие переменные звезды с хорошей зависимостью между периодом пульсации и светимостью. Интенсивность цефеиды пропорциональна периоду изменения блеска. Самая известная цефеида - Полярная звезда. Первоначально использовались в качестве стандартных свечей для определения расстояний до космических объектов. Однако предпочтительнее для этих целей использовать взрывы сверхновых, поскольку их светимость точно известна.] в удаленных галактиках. И как он посредством этих цефеид установил расстояния до тридцати шести галактик, а с помощью значений красного смещения[26 - Красное смещение - благодаря эффекту Доплера, видимый свет, испускаемым движущимся относительно нас источниками, меняет свою частоту. Смещаясь в большую сторону или синюю область спектра при приближении к нам, и в меньшую сторону, или
красную область, при удалении от нас.] сумел измерить их скорость относительно Земли. Когда он обработал полученные данные, то обнаружилось, что чем дальше галактика от нас располагается, тем быстрее она движется, удаляясь все больше и больше.
        - Представьте себе воздушный шарик, - объяснял ученикам Захаров со всем своим молодым задором. - А на шарике, допустим, нарисованы снежинки. Когда вы начнете надувать шарик, все расстояния между снежинками пропорционально увеличатся. Причем в тот же самый момент, когда расстояние между соседними снежинками увеличится в два раза, расстояние до следующей из них изменится аж в целых четыре раза! И чем дальше расположены снежинки - тем быстрее они удаляются друг от друга по поверхности шарика. Точно также и наша Вселенная раздувается наружу словно шарик.
        - А теперь представьте, - увлеченно продолжал Сергей Михайлович, - что поверхность шарика не двухмерная, а трехмерная, и расширяется он не в трехмерном, а в четырехмерном пространстве. Впрочем, не надо, забудьте о размерностях пространства, давайте понаблюдаем дальше за нашим шариком. Представьте, что кто-то поставил на его пути палец. Что произойдет? Шарик будет продолжать раздуваться и увеличиваться в размерах, но в месте, где он соприкоснется с пальцем, образуется ямка. Это и будет называться искривлением пространства. Например, вблизи массивных тел.
        Козырев вышел из лифта и вставил ключ в замочную скважину. Конечно, он помнил все это не с того самого первого урока. Это была лишь иллюзия, причудливое свойство разума, который воспринимая очередную информацию, связывал ее в мозгу человека с некогда услышанными фактами, как бы смещая дату создания информационного блока назад, в прошлое. И все-таки самое главное Арсений понял для себя именно тогда: он понял, что физика это ужасно сложно, но при этом необыкновенно интересно. И что в этом во всем ему обязательно нужно будет когда-нибудь разобраться.
        Глава 7
        - Я расскажу тебе, Женечка, одну древнейшую ведийскую историю. Очень скоро она тебе пригодится - современная наука слишком близко подобралась к открытию главных тайн мироздания.
        Муса Бурхан не любил покидать своего жилища, в котором годами все было приспособлено под нехитрое бытие старого отшельника. Со временем круг общения йогина все больше сужался, и Малахов оставался чуть ли не единственным его постоянным собеседником. Вот и сейчас они сидели вдвоем все в той же небольшой квартирке, которая, казалось, каким-то неведомым чудом попала из самой Индии в тихий дворик московского центра.
        Евгений Михайлович сегодня просто не мог не прийти к своему духовному наставнику. Перспективы вновь созданной научной группы оказались настолько любопытными, настолько выходили за привычные рамки обычных научных исследований, что он остро нуждался в мудром совете. Вопрос относился даже не к практической области, тут было все более-менее ясно, а скорее к этическому, моральному аспекту проблемы. Если кто и мог помочь профессору привести мысли в порядок после свалившегося на него огромного количества новой и непривычной информации, так это, несомненно, Муса Бурхан. Того даже не потребовалось ни о чем просить. Малахов и рта не успел раскрыть, как мудрый йогин уже начал свой странный, то ли научно-исторический, то ли воображаемо-фантастический, рассказ.
        - Видишь ли, мой ученый друг, Веды представляют собой настолько древние знания, что вряд ли найдется на земле писание, превосходящее их по возрасту. Но те события, которые они описывают, относятся к еще более ранним временам! Настолько древним, что нам, обычным смертным, даже представить себе трудно столь огромные исторические промежутки.
        Бурхан вдруг замер, пронзая собеседника пристальным, изучающим взглядом. В глубоких морщинках старческих глаз затаилась лукавая усмешка. Пауза длилась недолго, через мгновенье мастер задал совершенно неожиданный вопрос, повергший Малахова в полный ступор:
        - Как ты думаешь, из чего состоит этот мир?
        Профессор, пожалуй, был одним из немногих людей на земле, которые знали ответ на этот вопрос, он мог максимально подробно озвучить современные представления человечества об устройстве мироздания. Вот только учитель наверняка имел в виду совершенно иное. Впрочем, тот и не ожидал никакого ответа.
        - Я расскажу тебе… Верховное божество - Бхагаван - ложится на дно Причинного океана, при выдохе его рождается множество Миров, и сам он входит в каждый Мир, в каждую такую Вселенную. Но миры пока пусты, их необходимо наполнить, наполнить жизнью. И вот из золотого яйца рождается Брахма. Он создатель, Он творец, Он владыка! Лишь Он способен сотворить материю, ибо отец его - идея, а мать его - энергия. Скорлупа яйца, расширяясь, образует пространство, оно уже наполнено эфиром - первоматерией и первопричиной всего сущего. Но эфир пока мертв, три гуны, его составляющие, неподвижны, они находятся в полном и абсолютном равновесии. Саттва означает ясность, она отвечает за добродетели. Раджас - это энергия, пыл, его сфера - страсть и желание. Тамас рождает пороки, основное свойство его - инертность. Итак, тамас - это покой, раджас - движение, и только саттва способна дать отклик разуму, она формирующая и комбинирующая гармония. Лишь двигаясь, взаимодействуя, гуны воспроизводят материю. Все, что мы видим в реальности, состоит из них[27 - Любопытно, что по отношению к любым противопоставлениям одна из гун
всегда положительна, другая отрицательна, а третья нейтральна. Например, для знания: саттва (+), раждас (0), тамас (-); для движения: саттва (0), раджас (+), тамас (-); для удовольствия саттва (+), раждас (-), тамас (0) и так далее.]. Материальная или проявленная сторона Вселенной называется пракрити. Но пракрити есть лишь видимость, мистификация, майя.
        - Что же заставляет их двигаться? - решился уточнить как всегда практичный Малахов.
        - В этом и состоит суть творения! Из своего ума и тела Брахма создает разнообразные формы живых существ, которые предоставляют возможность индивидуальным душам проявиться в материальном мире. Это другая сторона мироздания, сущность непроявленная, живая, вечная! Атман, Пуруша, душа человеческая. Он тысячеглаз, тысяченог, тысячеглав. Принося жертву богам, разделяется на множество личностей, чтобы затем снова, через миллионы веков собраться воедино.
        Да-да! Да, Жень, мы все - суть одно и то же. Мы вечны, мы едины, мы подобны богам! Имеющий общую природу Пуруша не подвержен метаморфозам, он совершенен. Он непричастен материальному миру, однако именно его воля, выраженная в привязанностях и желаниях, вынуждает гуны вращаться. Он и только он один способен на созидательный акт, имеет возможность творить предметы и события из небытия, создавать причины и их последствия. Таким образом, неподвижный по своей сути Пуруша, воздействуя на первичный, изначальный эфир, являет в итоге силой своей магии себя самого, собственное свое отображение в гунах. И этот двойник получается настолько убедительным, что захватывает, смешивает, запутывает индивидуума, заставляя ложно ассоциировать себя с этим бездушным, неживым порождением майи.
        Однако суть любого отражения - иллюзия. В итоге мы видим то, чего не существует. Это всего лишь аханкара - ложное эго, но именно его человек, увы, принимает обычно за собственную личность. Далее по нисходящей, объекты, созданные пракрити, становятся все более осязаемыми, приобретают грубые формы. Аханкара создает буддхи. Буддхи - это наш разум, способность решать, анализировать, мыслить. За ним следует манас, низшая ипостась ума. Он годится лишь на то, чтобы собирать и преобразовывать импульсы, поступающие от наших органов чувств и действий, так называемых индрий. Это то, посредством чего мы воспринимаем и можем воздействовать на низшие материальные субстанции - пастбища чувств. В представлении современного человека именно пастбища чувств и называются материей: то, что мы можем потрогать, ощутить, измерить. Но владенья пракрити значительно шире и включают в себя полный набор иллюзорных субстанций, формирующих в итоге сей бездушный фантом души человеческой.
        Йогин устал говорить и вальяжно развалился в мягких подушках, продолжая прожигать Малахова внимательным взглядом, уж очень его интересовала реакция собеседника. Профессор же внешне пребывал в полной прострации, целиком сконцентрировавшись на анализе полученной информации. Не сказать, чтобы новости его удивили, но кое-что из сказанном все же стало для него неожиданностью. Будто еще несколько кирпичиков заняли свои законные места в медленно возводимом им здании познания. Наконец он прервал молчание:
        - Если допустить, что все, начиная от того самого ложного эго, принадлежит материальному миру: и мысли, и эмоции, и поступки, и события, то вырисовывается любопытная картина. Ведь если разобраться, люди имеют различные физико-антропологические данные, это несомненно. Вес, рост, цвет волос и глаз. Сила, в конце концов. Иногда близкие, похожие, но все ж таки разные. Поднимаясь выше, от материального к духовному, посмотрим на ум, на способность человека мыслить. Здесь вроде бы тоже отличия очевидны. Более того, интеллект дается человеку от природы и тренируется в очень незначительных пределах. Тогда логично распространить тот же принцип и дальше, на это пресловутое ложное эго. Да, все живые создания имеют одинаковую, общую живую душу, но между тем информация доносится до них в искаженном виде. Это словно сломанная призма, кривое зеркало. Известный писатель, политик, святой мученик, сексуальный маньяк-педофил из соседнего парка - с точки зрения единства души они идентичны, вот только картинка из окружающего мира из-за разности в искусственных, порожденных гунами фильтрах достигает цели в совершенно
различном виде, а следовательно, способна порождать ложные желания!
        - Ты прав, мой друг, - Бурхан явно остался доволен услышанным, - и желания эти неизменно исполняются! Ведь для свершения идеи в иллюзии нечего не нужно, кроме самой идеи. Великий Властитель, являющийся отцом-прародителем нас всех и одновременно сам состоящий из всех нас как целое состоит из своих частичек, постоянно пребывающий в вечной гармонии с самим собой и со всеми нами, никогда не отказывает личному, индивидуальному Пуруше в исполнении любых его, даже самых низменных, желаний.
        - В самом деле? - недоверчиво переспросил Малахов.
        - Да, это так, - с готовностью подтвердил мастер.
        - Но как же тогда физические законы?…
        - Конечно, жизнь во Вселенной строго подчиняется законам риты, или, говоря твоим языком, универсальным космическим законам[28 - Законы риты - одно из ключевых понятий древнеиндийского мифологического умозрения. Они определяют преобразование неупорядоченного состояния в упорядоченное и обеспечивают сохранение основных условий существования Вселенной, человека, нравственности. Любопытно, что в соответствии со вторым законом термодинамики (тепло всегда передается от более нагретого тела к менее нагретому, и никогда наоборот), мера мирового беспорядка (энтропия) постоянно возрастает, то есть Вселенная неотвратимо приближается к хаосу и тепловой смерти. В настоящее время официальная наука не знает механизмов, противодействующих данному процессу. А вот мифологические законы риты направленны как раз на это.]. Вездесущая рита определяет собой абсолютно все, даже самою себя, а потому и недоступна для постижения смертными. «Закон сокрыт законом». Именно благодаря рите существует определенный порядок вещей в природе. Созданный однажды мир развивается не просто так, он развивается в строгом соответствии с
законами риты. Для нас это проявляется как многочисленные цепи причинно-следственных связей между событиями. И мы имеем возможность наблюдать многие явления, создающие видимость закономерного, упорядоченного движения. В том числе и тот процесс, который нынче принято называть эволюцией. Эволюция тоже подчиняется все тем же законам мироздания. Но рита принадлежит пракрити и распространяет свое влияние исключительно здесь, в нашей иллюзорной реальности. А вот душа есть субстанция совершенно иного рода. И хотя рита строго охраняется особой группой небесных богов, Адитьями, творящее желание Пуруши первично, оно способно легко преодолеть любые ограничения!
        - Эволюция? Муса Джи, я тебя правильно понял, ты говоришь про ту самую дарвиновскую теорию эволюции? Разве не она является главным антагонистом любой идеалистической философии?
        - Отнюдь! Вечный спор между сторонниками креационных и эволюционных теорий на самом деле не имеет ни малейшего смысла. Ведь одно совершенно не противоречит другому.
        Согласно древним преданиям, возвышение души проходит через четырнадцать ступеней, которые подразделяются на три больших класса в соответствии с преобладанием влияния той или иной гуны. Первый класс по природе своей саттвичен, он содержит 8 ступеней, но с каждой более низкой ступенью степень преобладания саттвы постоянно и неизменно снижается. На самом верху стоит Брахма как Высший Бог. Далее следуют: Праджапати, или родоначальники людей, Саумья, или лунное тело, Индра и низшие Боги, гандхарвы - божественные слуги или ангелы, ракшасы, якши, пишачи. Второй класс - безраздельное владение гуны раджаса и в нем всего лишь одна единственная ступень - люди. Вот почему люди в большинстве своем одержимы страстями, ибо раджас сама страсть и есть, в чистом виде. Любой из нас, впрочем, находясь под влиянием всех трех гун одновременно, имеет в своей природе частичку каждой из них. И хотя раджас, безусловно, превалирует, он разбавлен в разной степени двумя остальными. Чем больше присутствует в аханкаре саттвы - тем более возвышенным получается индивидуум. Тамас напротив, приближает наше мировосприятие к
низменным, животным инстинктам. Едва только он начинает преобладать над прочими, мы получаем третий класс - безраздельное урочище тамаса, его населяют существа, еще не достигшие уровня человека. На десятой сверху ступени домашний скот как наиболее развитый из прочих. За ним следуют: дикие звери и птицы; пресмыкающиеся, рыбы и насекомые. Завершают последовательность растения и неорганические тела.
        А теперь посмотри на эту последовательность в обратном порядке. Что это как не теория эволюции? Именно так и есть! Едва только началась иллюзорная, но завораживающая игра гун, бессмертная человеческая душа воплотилась или, как ты правильно заметил, обрела некий искусственный фильтр, сквозь который могла наблюдать теперь проявленный, видимый мир. Но ведь ты помнишь, что все, в том числе и сам этот фильтр, является воплощенным желанием Пуруши. «Ибо Пуруша, пребывая в Пракрити, наслаждается гунами, рожденными Пракрити; его привязанность к гунам - причина рождений в хороших и дурных лонах[29 - Бхагаватгита. Глава XIII, шлока 21]». В бесконечной череде перерождений, постоянно продвигаясь по пути эволюции, постепенно познавая истинную природу вещей, душа получает все больше возможностей для творения собственной судьбы, ибо чем выше стоит она на ступенях просветления, тем меньше ограничена ее уникальная творящая составляющая призмой собственных заблуждений. В этом процессе суть эволюции, суть воспитания, взросления каждой персональной души. «Пребывающие в саттве идут вверх; посередине стоят страстные;
пребывающие в состоянии последней гуны, вниз идут темные[30 - Бхагаватгита. Глава XIII, шлока 18.]».
        Очень сложно разглядеть себя настоящего за причудливой игрой гун, именующейся «Полем». Познание этой игры - вот истинная цель непреходящего, вечного Пуруши. «Это тело, Каунтея, именуется Полем; Того, кто его познает, Познающим Поле мудрые называют[31 - Бхагаватгита. Глава XIII, шлока 1.]». Ведь наши мысли, способность думать, рассуждать, сама психика порождена Пракрити. Управлять своей судьбой следует исключительно только посредством желаний Пуруши, сквозь череду неизменно исполняемых заказов. «Все действия всегда совершаются гунами, но ослепленный самостью мнит: «Я есмь совершающий[32 - Бхагаватгита. Глава III, шлока 27.]».
        Научись отделять себя настоящего от ложного эго, обрети способность думать душой! Только так ты сумеешь освободиться! Помни, «Где бы ни зарождалось любое существо, неподвижное или подвижное, знай, это происходит от соединения Поля с Познающим Поле![33 - Бхагаватгита. Глава XIII, шлока 26.]».
        - Все это чрезвычайно интересно, Муса Джи. Но скажи, ведь тогда получается, что и делать-то ничего не надо. Достаточно сидеть и медитировать. Ну или я не знаю, просто размышлять, философствовать, думать.
        - Ты зришь в самый корень, - удовлетворенно кивнул Бурхан, - но, к сожалению, достичь подобного в нашем мире невозможно. Человек как минимум должен потреблять пищу и выделять продукты ее распада. Мир развивается за счет движения, и, чтобы достичь желаемого, придется так или иначе действовать. Ведь ты помнишь, все, включая наши эмоции и стремления, принадлежит пракрити. А значит, в нужный момент возникнет необходимый импульс, родится непреодолимое желание, появится какой-то другой побуждающий фактор, сложатся необходимые условия. У тебя не останется шансов не осуществить предначертанное. Все это и есть проявления риты. И если ты умеешь отличить истинного себя от порожденного гунами фантома, беды не случится. Это непросто, но «преданный йоге, очистясь, себя победив, укротив свои чувства, духом сливаясь с духом всех существ, даже действуя, не грязнится[34 - Бхагаватгита. Глава V, шлока 7.]».
        Представь, что ты всего лишь смотришь фильм. Пуруша - зритель, пракрити - пленка в кинопроекторе, изображение на экране - иллюзия, очень реалистичная, с большим количеством правдоподобных эффектов. Запахи, звуки, полный набор доступных в нашем мире чувств. Ты полностью отождествляешь себя с одним из персонажей, но все твои действия на экране, все мысли, все переживания - мираж, обман, химера. Если сюжет картины тебе не нравится, ты же не подбежишь к экрану, не попытаешься помочь герою! Но в любой момент ты имеешь возможность заменить пленку в проекторе. К тому же фильм обязательно когда-нибудь закончится, а ты останешься. Так стоит ли принимать близко к сердцу происходящее?
        - Ты даже представить себе не можешь, насколько слова твои, Муса Джи, перекликаются сейчас с той научной проблемой, которой я занимаюсь! Я, собственно, потому и пришел к тебе сегодня…
        Мудрый йогин снисходительно улыбнулся. Малахов продолжил:
        - Некоторые теоретические изыскания совершенно определенно и однозначно указывают на существование некой всепроникающей и вездесущей субстанции, которая содержит внутри себя ни много ни мало информацию обо всех предметах и событиях. Ты можешь себе такое представить! Что бы ни произошло на бескрайних просторах нашей огромной Вселенной, все это моментально становится известно в каждой ее точке! Я прихожу к тебе с четким намерением поделиться данной любопытной гипотезой, а ты уже, оказывается, заготовил для меня целую историческую лекцию с невероятно схожей тематикой! Подобное совпадение уже само по себе недвусмысленно намекает на верность наших предпосылок и косвенным образом подтверждает теорию.
        - А с чего ты взял, что информация распространяется мгновенно сразу же после наступления события? - Бурхан продолжал смотреть на Малахова с лукавой улыбкой. - Мне кажется, ты делаешь излишнее, ничем не подтвержденное допущение. Подумай об этом!
        - Но как же тогда? Все ж таки, если мы признаем теоретические предпосылки верными…
        - Ты упускаешь из виду одну простую возможность.
        - Какую же?
        - Такую, что информация о событии могла существовать в каждой точке Вселенной еще до его наступления. Проанализируй эту возможность, и многое встанет на свои места. Например, возможность наших с тобой предсказаний, линии развития событий, точки бифуркации…
        - Да, - после секундной паузы произнес ошалевший профессор, - но тогда встает масса других вопросов! Как быть, например, с…
        Йогин резко оборвал его на полуслове:
        - Стоп, друг мой, не торопись! Придержи коней! Спешка здесь ни к чему. Еще будет время спокойно все взвесить в более подходящей обстановке. Я указал путь, но пройти его тебе придется самостоятельно.
        - Ты прав, Муса Джи, прав, как всегда! Спасибо!
        - Еще один момент напоследок.
        - Слушаю тебя, учитель!
        - У меня никак не выходит из головы тот молоденький паренек, которого ты приводил ко мне несколько раз. Арсений. Помнится, он когда-то был твоим учеником.
        - Он и сейчас мой ученик.
        - У этого юноши огромный потенциал. Ты никогда не слышал притчу о детенышах кошки и обезьяны? В момент опасности они проявляют себя совершенно различно. Детеныш обезьяны занимает внешне активную позицию и, с нашей с точки зрения, ведет себя более адекватно. Стараясь спастись, он всеми силами цепляется за мать, надеясь в основном на свои собственные силы. Котенок напротив: он впадает в прострацию, полностью полагаясь на мать. Вверяет свою жизнь в ее руки, или лапы, или, еще точнее, в ее зубы. Аналогию эту весьма уместно распространить на все человечество. Нужную манеру поведения нечасто встретишь среди людей. Мы все суетимся, хлопочем, копошимся, предпринимаем сверхъестественные усилия, наивно полагая, будто от наших действий что-то зависит, в то время как вполне достаточно просто доверить себя во власть всемогущего Господа. Или хотя бы слепо довериться бессмертной Душе, той ее частичке, что всегда незримо присутствует внутри нас!
        Арсений не такой, как все, хотя внешне его поведение мало чем отличается от прочих. И это неудивительно, ведь он вырос в той же самой среде, но где-то глубоко внутри, я верю, он способен узреть верный порядок вещей, он имеет возможность постичь истину! Ему нужно помочь, я очень хотел сделать это, но, увы, пока безуспешно. Поэтому, Женя, у меня к тебе тоже будет просьба. Пожалуйста, если получится, привлеки Арсения для работы в группе! И хоть путь этот сложней и извилистей, но зато для него привычнее. Пусть уж лучше так, чем никак.
        - Это, Муса Джи, я могу твердо тебе обещать! Я и сам с удовольствием заполучил бы его, а уж раз и ты просишь… Можешь быть уверен, я сделаю для этого все возможное!

* * *
        - Ринат Рашидович! - обратился Малахов к Сафину однажды во время работы научной группы «Вихрь». - Скажите, пожалуйста, вот тот состав нашей группы, я имею в виду, естественно, кадровый состав, он кем определялся?
        - Я лично очень мало влиял на процесс, - ответил тот. - В основном вопросом занимались господа с Лубянки. А уж с кем они консультировались, по какому принципу отбирали кандидатов, это мне неизвестно. Они, правда, спросили мое мнение, да и итоговый список тоже показали, но, думается мне, исключительно с целью соблюдения формальностей.
        - Понятно. То есть кадровый вопрос у нас решают силовики. Что ж, пожалуй, удивляться не стоит.
        - А вы с какой целью интересуетесь?
        - Да понимаете, есть у меня хороший кандидат в группу. Парнишка молодой, в теме, знаниями подкован, но главное, очень свежий, живой ум. Я уже говорил и раньше, что группа подобрана замечательно. Если чего нам и не хватает для полного счастья, так это именно человека с еще незашоренным, свободным взглядом. С такой, знаете ли, здоровой научной смелостью, возможно, даже иногда с наглостью. С мышлением, отличным от нашего закостенелого рассудка, часто принимающего догму за истину. Нужно иметь возможность посмотреть на проблему с новой, неожиданной стороны. Предпосылки у нас уж больно нестандартные, непривычные. Не обойтись нам без гениальных и, не побоюсь этого слова, сумасшедших идей.
        - Что ж, я не против. Всецело доверяю вашему мнению, к тому же вы как мой заместитель, несомненно, имеете право голоса в данном вопросе. Но я вам, увы, ничем помочь не смогу. Думаю, лучше всего обратиться к Роману Валерьевичу. Он, по крайней мере, подскажет следующие шаги.
        - А вы, надеюсь, поддержите меня, если возникнет такая потребность?
        - Ну, это я обещаю определенно!
        - Спасибо! Уверен, такое решение пойдет во благо общему делу!
        Жидков отреагировал на просьбу Малахова сдержанно.
        - Тут ведь вот какое дело, Евгений Михайлович. Я прекрасно понимаю все ваши доводы, но и вы меня поймите. Мы тут не в бирюльки играем. Поэтому руководство сочло необходимым пригласить надежных, проверенных и, главное, знающих людей. А что этот ваш мальчишка? Он в науке-то без году неделя.
        - Напрасно вы так думаете. Он очень компетентный ученый, несмотря на то что не имеет пока высоких степеней и громких званий. А знаете, как говорил Эйнштейн? «Все знают, что это невозможно. Но вот приходит невежда, которому это неизвестно, - он-то и делает открытие». Я далек от мысли считать Козырева невеждой, но, думается мне, это как раз тот случай, который имел в виду великий физик. Козырева уж точно не смутить крестовым походом против прописных истин.
        - Евгений Михайлович, давайте без обиняков. Как человек я отлично понимаю ваше желание устроить в хорошее место на хорошую зарплату своего протеже и сына своих хороших знакомых.
        Эта фраза заставила Малахова удивленно поднять брови. Жидков оказался неожиданно хорошо осведомлен о предложенной им кандидатуре. Профессор, естественно, и не собирался скрывать свои близкие человеческие отношения с кандидатом, но то, что куратор группы знал о Козыреве заранее, явилось для него неприятным сюрпризом. «Либо Сафин так активно отреагировал на мою просьбу, либо Жидков уже и сам хорошо изучил мое ближайшее окружение. Любопытно, как далеко простираются его знания обо мне?» - подумал про себя ученый.
        - Уверяю вас, Роман Валерьевич, что, несмотря на мои дружеские отношения с Козыревым, я рекомендую его исключительно на основании деловых качеств. Поверьте, я действительно очень давно и хорошо его знаю. И именно этот факт внушает мне уверенность в его несомненной пользе для группы.
        - Ну хорошо-хорошо, Евгений Михайлович. Я глубоко уважаю вас как ученого, поэтому давайте поступим так. Мы не будем принимать скоропалительных решений. Обещать ничего не буду, но я вас услышал. Мы тщательнейшим образом проработаем этот вопрос, а там, чем черт не шутит, все может быть.
        - Что ж, как говорится, спасибо и на этом.
        Примерно через месяц Жидков, зайдя в лабораторию, без всяких прелюдий прямо с порога обрушился на Малахова с гневной тирадой:
        - Евгений Михайлович, вы меня ужасно подвели! Никак не ожидал от вас такого недостойного поступка! Я пошел навстречу вашей просьбе, предпринял необходимые и, поверьте мне, совсем непростые шаги. Побеспокоил таких людей, таких людей! Истово хлопотал за вашего протеже, и что же я получил в итоге? Обухом по голове! Нет, я как чувствовал, не стоит мне с этим связываться! Ну как же, интересы группы, интересы страны на первом месте! Сам себе удивляюсь…
        Малахова возмутило даже не столько содержание этого эмоционального высказывания, сколько тон, с которым оно было произнесено. Такая несдержанность встречалась очень редко в интеллигентной научной среде, и оттого звучала непривычно для благородного слуха.
        - Не соблаговолите ли объяснить, что произошло, милостивый государь! Но сперва я настоятельно рекомендую вам изменить тон ваших речей! Не хватало еще, чтобы вы меня тут отчитывали, как мальчишку!
        Но на Жидкова эти отрезвляющие слова не произвели должного эффекта. Он продолжал открыто возмущаться:
        - Он еще спрашивает! Можно подумать, что он не знает! Да знаете ли вы, как это называется? Это обыкновенная подстава, вот как это называется, милостивый государь! - последнюю фразу Жидков произнес совсем уж издевательским тоном, вложив в нее весь присущий ему сарказм и дополняя речь специфическими движениями головой и плечами. - Ладно, хотите поиграть в эти игры, давайте поиграем. Вот, полюбуйтесь, что мы получили при проверке вашего протеже! - Куратор безопасности швырнул на стол перед Малаховым папку с документами.
        - Как, спрашивается, вот это я могу теперь принести начальству? Что они мне скажут? Кого ты нам, дорогой товарищ Роман Валерьевич, предлагал? Ты что, хотел погубить на корню столь важное государственное дело? Да ты, товарищ Жидков, провокатор, вредитель и шпион! Вот что они мне на это скажут, и будут правы! А я уж не беспокойтесь, в долгу не останусь! Я сразу сообщу им, от кого поступил сей замечательный подарочек!
        Малахов обратил внимание, что слово «сообщу» чекист употребил в будущем времени. «Значит, когда он рекомендовал взять нового ученого в команду, он представил это как свою собственную инициативу, - логично рассудил профессор. - Мол, смотрите, какой я борец за общее дело. Отлеживаю молодые, перспективные кадры и вовремя сигнализирую о появлении восходящей звезды. Потому теперь и ерепенится. Чуть только что-то пошло не так - сразу же рванул на попятную, пытается найти крайних». Жидкову же он ответил:
        - Знаете что, Роман Валерьевич, я не намерен общаться в подобном тоне. Если вы хотите что-то обсудить со мной, вам придется прийти в себя и зайти попозже. Благодарю! До свидания!
        Раздраженный куратор вышел, громко хлопнув дверью. Малахову, конечно, было интересно содержимое принесенной папки. Как он и предполагал, внутри находилось личное дело Козырева. Забыв про текущие дела, профессор погрузился в их детальное изучение.
        Первый листок содержал копию рапорта Жидкова на имя Ибрагимова о необходимости расширения состава группы. В нем же он рекомендовал Козырева. Предположения Малахова подтвердились. В рапорте отсутствовали какие-либо упоминания о нем. Второй лежала характеристика с места работы Козырева, подписанная Акименко и начальником первого отдела института. Характеристика эта рисовала перед читателем образ какого-то монстра от науки. Чего стоят одни только эпитеты, которыми невзрачный листок бумаги награждал молодого человека: «заносчивый», «неуравновешенный», «склонен впадать в крайности», «презирает начальство и коллег», «существуют примеры действий, подвергающих риску безопасность сотрудников института», «неуправляемый», «самоуверенный» и даже «некомпетентный» и «не обладающий необходимыми способностями».
        «Что же, - подумал Малахов, - если это и выглядит странно, то, по крайней мере, вполне объяснимо. Не думаю, что такое мог написать Акименко. Не обошлось здесь без недоброжелателей».
        Следующей в папке обнаружилась справка из отделения милиции по месту жительства Козыревых. На удивление Евгения Михайловича, она полностью соответствовала предыдущей бумаге и недвусмысленно подтверждала созданный ею образ.
        Кроме того, папка содержала в себе еще несколько в целом нейтральных документов, которые никоим особенным образом Козырева не характеризовали. В основном это были ответы на запросы из различных баз данных и картотек.
        «Ах, Арсений-Арсений, - проворчал про себя ученый. - Как же тебе удалось в свои молодые годы испортить отношения со столькими людьми? Надо же как-то гибче быть, терпимее, что ли».
        Тем не менее, сдаваться Малахов не собирался. Сжав кулаки, он произнес вслух:
        - Ну погодите, злопыхатели, мы еще повоюем!
        Несмотря на свой зрелый возраст и мудрость, соответствующую еще более почтенному возрасту, профессор искренне верил в торжество здравого смысла.

* * *
        Тем временем сам Козырев-младший, ничего не подозревающий о разворачивающихся военных действиях вокруг его персоны, продолжал спокойно трудиться как в НИИ, так и в университете. Работа шла своим чередом: делались теоретические выкладки, проводились эксперименты, обрабатывались, интерпретировались и анализировались данные, писались статьи, готовились доклады. В неформальной обстановке Арсений больше всего общался с Леной или Олегом. Впрочем, из-за высокой занятости общение это в основном сводилось к небольшим перекурам и совместному обеду в институтской столовой. За одним из таких обедов Олег спросил у Козырева:
        - Ну чего, Арсений, как там твоя преподавательская деятельность? Не всех студенток соблазнил еще?
        - Да нет, куда уж нам! Соблазнение - это по твоей части. А соблазнять студенток и вовсе неэтично!
        - Да ладно тебе, не строй из себя моралиста. Нельзя соблазнять несовершеннолетних, за это можно и срок получить, а твои студентки сплошь все уже взрослые. Ядерную физику на первом курсе не преподают!
        - Ну и что?
        - Погоди, Козырев, они же у тебя вечерники. Слушай, точно! Так у тебя там не только девушки, у тебя там и бабушки есть, наверное!
        - Не, вот чего нема - того нема, - улыбнулся Арсений.
        - Да кончай ты его стебать! - вмешалась в разговор Лена. - Человек полезное дело делает. Несет знания в массы!
        Смирнитский не обратил внимания на ее реплику.
        - Не, серьезно, Козырев, скажи, у тебя много девушек в группе? Красивые? Ты им зачеты как ставишь?
        - Да откуда много? Ты ж знаешь нашу специфику. Хотя те, что есть, - ничего так, симпатичные.
        - Ну давай-давай, рассказывай, не стесняйся, - Олег хитро подмигнул Лене. - Общественность желает знать!
        - Выступай от своего имени! - неожиданно возмутилась девушка.
        - Да чего рассказывать? Отношения чисто деловые. Ну подвез тут одну недавно до метро. Больше никаких приключений.
        - Во! А говоришь, никаких приключений! Да ты просто донжуан! Как ты ее пригласил? Красивая, наверное?
        - Смирнитский, тебя вообще другие темы интересуют, кроме баб? - недовольно проворчала Лена.
        - Да ты чего, Лен, это ж такое поле для творчества! Всегда мечтал учить каких-нибудь симпатичных студенточек!
        - Так вот у тебя какие сексуальные фантазии, оказывается! И чему бы ты их учил, интересно знать? У тебя, Смирнитский, ничему хорошему порядочная девушка научиться не может!
        - Зато у Козырева, как я посмотрю, они учатся всему сразу!
        - Да не, Олеж, я не подкатывал к ней. Ну, это как-то не очень. Студентка и все такое. Да и есть у меня девушка. Клянусь, она сама попросила меня подвезти ее!
        Увлеченные веселой беседой молодые люди даже не заметили, как по лицу Лены пробежала едва заметная тень.
        - Сама? Почему меня никто сам не соблазняет? Нет, ну действительно, почему такая несправедливость? - он театрально вознес руки к небу. - Боже, сделай так, чтобы красивые девушки не давали мне прохода. Зачем все ему, дай мне тоже немножко!
        - Причем, ты знаешь, - Арсений продолжал дразнить Олега, - я вышел позже минут на сорок, нужно было на кафедре дела доделать, а она ждала меня, бедняжка, мерзла! Потом напросилась со мной до «Таганки» доехать, хотя станции метро были и поближе.
        - Да это подвиг! Козырев, ты должен этой девушке поставить экзамен автоматом! Хотя нет, есть идея получше! Ты там их постращай как следует перед экзаменами, скажи, что сдать практически нереально, будет теория, мегасложные задачи, пользоваться ничем нельзя, за шпаргалки - расстрел на месте. А потом, такой, как бы невзначай скажи: «А для красивых девушек, которые бояться не сдать экзамен, будет организован дополнительный прием такого-то числа в такое-то время в сауне. Отличная оценка гарантируется!» Только меня взять не забудь, Казанова! Это все-таки моя идея!
        Друзья засмеялись. Только Лена почему-то не участвовала в общем веселье. Впрочем, они не обращали на нее особого внимания, продолжая строить гипотетические грандиозные планы. Они к ней давно привыкли, считали ее «своим пацаном» и не слишком стеснялись ее присутствия.
        - Нет, а правда, Козырев, - не унимался Смирнитский, - возьми меня с собой на экзамен! А я тебе помогу. Должен тебе заметить, я ведь тоже знаю ядерную физику.
        - Да ладно! - притворился удивленным Арсений - Откуда тебе знать ядерную физику? Пару формул подсмотрел в Интернете и думает, что он уже все, непризнанный гений науки!
        - Да я серьезно! Обещаю быть паинькой и вести себя хорошо. Больше трех девушек за раз не соблазнять.
        - Ага, сейчас! Размечтался! Пусти козла в огород! Ты их потом больше не увидишь, а мне за тебя краснеть до конца дней своих. Знаешь, как в универе быстро слухи расползаются? Тебя никто не знает, и все это в итоге ко мне прилипнет. А мне оно надо?
        - Конечно, надо! Я для тебя заработаю репутацию неотразимого ловеласа! Пользуйся, мне для друга ничего не жалко!
        Лена собрала грязную посуду на поднос, встала из-за стола и молча направилась к выходу.
        - Лен, ты куда? Подожди нас! - в один голос воскликнули ребята и, громыхая подносами с пустой посудой, поспешили следом.

* * *
        В кабинет Ибрагимова на Лубянке Малахов заявился с Жидковым. Изначально Евгений Михайлович собирался сам посетить полковника, дабы в спокойной обстановке объяснить произошедшее недоразумение. В том, что действительно произошло недоразумение, профессор не сомневался. Однако судьба распорядилась иначе. Ибрагимов вызвал Жидкова раньше. А тот потащил за собой ученого, очевидно, собираясь свалить на последнего всю ответственность за скандальный инцидент. Получалось, что вместо доверительной беседы на благо общего дела они оба шли теперь «на ковер» к высокому руководству.
        Малахов оказался прав. Роман Валерьевич начал оправдываться буквально с порога, максимально стараясь изменить акценты в оценке произошедшего таким образом, чтобы снять с себя если не всю, то основную часть вины. Это давалось ему непросто. Даже если принять во внимание, что инициатива действительно исходила не от него, представил руководству кандидатуру Козырева он сам, да и по своей должности отвечал как раз за то, чтобы подобные инциденты, связанные с группой «Вихрь», не происходили в принципе. Поэтому Жидков поступил вполне разумно, сразу взяв на себя вину за то, от чего отпереться было в принципе невозможно, а основное внимание Ибрагимова постарался сместить на участие в этой истории Малахова.
        - Георгий Александрович, я признаю, что не предпринял всех необходимых мер перед тем, как предложить кандидатуру Козырева. Уверяю вас, что я сделал все необходимые выводы, и в будущем подобное не повторится. Но я даже себе представить не мог, что известный, можно сказать, выдающийся ученый, заместитель руководителя группы, может в таком важном, государственном деле преследовать свои мелкие, личные интересы.
        Кабинет полковника представлял собой достаточно просторное помещение, красиво отделанное деревянными панелями в монументальном стиле советских руководителей. В противоположной от входа стороне располагался массивный Т-образный письменный стол. К нему торцом примыкал еще один - длинный, для совещаний, по обе стороны которого стояли рядами удобные, дорогие кресла. Одну из стен полностью занимал огромный книжный стеллаж, выполненный в той же солидной, основательной манере, полностью заполненный соответствующим содержимым. «Типичный номенклатурный кабинет, - подумал Малахов, - с тех времен еще». Ибрагимов вышел навстречу коллегам, поздоровался. Жестом предложил проходить и присаживаться.
        Евгений Михайлович во всей этой ситуации с рекомендацией Арсения не мог до конца понять такую странную, необоснованно эмоциональную, реакцию Жидкова на незначительный в общем-то инцидент. «В конце концов, что такого страшного произошло? - думал Малахов. - Ну даже если допустить, что Козырев действительно такой, каким его представили в характеристиках. Не подошла кандидатура. Не прошла проверку. Забыли и работаем дальше. В жизни много еще, над чем нужно думать, из-за чего действительно стоит переживать».
        Роман Валерьевич воспринял все это иначе, потому что нанесли удар по его карьере, которую он создавал по крупицам, изо дня в день, год за годом, заискивая перед начальством, угадывая желания руководства, пытаясь угодить тем, кто мог бы его поощрить, выделить, продвинуть по службе. Именно поэтому он упорно отстаивал свою позицию, сваливая вину на профессора:
        - Малахов мне очень убедительно доказал, что без Козырева им не обойтись. Вместо того чтобы думать, как решить стоящие перед группой задачи, он тратит свое время на мелкособственнические интересы. Это нехорошо, Евгений Михайлович. И за это придется отвечать.
        Профессор смотрел на Ибрагимова. Тот выглядел абсолютно спокойным. И это давало надежду на благополучный исход дела. Какая-то едва уловимая черточка на мужественном лице бывалого полковника. Малахов не мог отделаться от ощущения, что Ибрагимов всеми силами старается сдержать ухмылку. Наконец он сказал:
        - Хорошо, Роман Валерьевич. Вашу точку зрения я понял. Но мне хотелось бы услышать мнение Евгения Михайловича.
        Малахов протянул полковнику папку с документами:
        - Я думаю, эти материалы выступят в защиту Козырева лучше меня.
        Георгий Александрович с интересом раскрыл папку и погрузился в изучение бумаг. Евгений Михайлович спокойно ждал, а вот Жидков, не имея представления о том, что в них содержится, вдруг занервничал. А находилось в загадочной папке следующее: характеристика, подписанная университетскими преподавателями Козырева, известными учеными; характеристика, подписанная студентами Козырева; две грамоты за победу Козырева в разных годах на всероссийских физических олимпиадах студентов; диплом за победу в международном конкурсе студенческих работ в области теоретической ядерной физики; копии трех авторских свидетельств, два из которых в составе группы ученых, одно личное на различные физические исследовательские приборы и установки; внушительный список публикаций и докладов Козырева на всероссийских и международных конференциях всего лишь за один год после окончания университета.
        Георгий Александрович время от времени перекладывал листки документов, удовлетворенно покачивая головой. Дождавшись, когда полковник закончит, Малахов продолжил:
        - Что же касается Акименко…
        Ибрагимов перебил его:
        - Про Акименко можете мне не рассказывать. Он был здесь сам и все мне объяснил лично. Чистейшей воды инсинуации! Клевета завистников. К сожалению, такое и сейчас часто встречается…
        - Да, бывает… «Великие личности всегда наталкиваются на яростное противодействие посредственных умов[35 - Альберт Эйнштейн]». Тогда у нас остается только непонятная характеристика из отделения милиции по месту жительства.
        - Ну это уже не ваша забота, Евгений Михайлович. С этим ретивым сотрудником правоохранительных органов мы разберемся самостоятельно.
        Затем Ибрагимов обратился к Жидкову:
        - Ну что, Роман Валерьевич? Как, будем мы брать Козырева в группу, или вы продолжаете считать, что он недостоин подобной чести?
        Чекист от науки впал в ступор. Не зная, что содержат материалы папки Малахова, он боялся снова промахнуться. Ибрагимов нарочно поставил его в такую ситуацию, дабы спровоцировать на искренность. Но тот по тону немногочисленных реплик все же понял, что ветер изменил свое направление. Оставалось подобрать слова, которые позволили бы сохранить лицо. Хотя бы отчасти.
        - Раз уж все столь благополучным образом выяснилось, то у меня нет возражений.
        - Ну вот и хорошо. Евгений Михайлович, я думаю, вам будет приятно сообщить Козыреву наше предложение лично.
        - Не только приятно. Просто необходимо, чтобы это сделал именно я. Он ведь такой человек, что заранее сложно предугадать его реакцию. Я его лучше знаю, и у меня получится.
        - Что ж, на том и порешим! Вы можете идти. Спасибо, что зашли, и вообще за искренний, живой интерес к нашему общему делу. А вы, Роман Валерьевич, задержитесь еще ненадолго, пожалуйста.
        Жидков выпрямил спину, сложил руки на столе, как прилежный ученик, и приготовился к самому страшному. А самым страшным для него всегда являлся праведный гнев руководства.
        - Роман Валерьевич, - сказал Ибрагимов, - вы бы уже определились как-то со своими взглядами. А то меняете позицию, будто пыль на ветру. Сначала предлагаете нам Козырева, потом вдруг резко его критикуете, потом снова поддерживаете. Это нехорошо, неправильно, знаете ли. Вы у нас не очень давно, и к тому же вы, наверное, больше ученый, нежели чекист, но все же я бы попросил вас в будущем более четко формировать собственную точку зрения и в дальнейшем четко ей следовать. Можете быть свободны!
        Жидков понуро удалился из кабинета. А Арсений приобрел очень опасного врага. Врага, которому лично он не сделал ничего плохого. Более того, он пока еще даже понятия не имел о его существовании.

* * *
        До приезда Вики родители постоянно убеждали Арсения в том, что он полноправный житель квартиры, что у него есть своя комната и что он вполне свободен в выборе стиля собственной жизни. Уверяли в том, что если у него появится вдруг постоянная подруга, то он может свободно приводить ее в их общую квартиру и она может жить здесь сколь угодно долго. Но на практике совместное проживание оказалось гораздо сложнее теоретических предположений. Все чаще и чаще между Нонной Алексеевной и ее потенциальной невесткой стали возникать трения. Это была естественная реакция женщины, привыкшей всегда и во всем оставаться хозяйкой в собственном доме. Вика, будучи человеком неконфликтным, тактичным и уважительно относящимся к старшим, тем более к родителям любимого человека, старалась максимально сглаживать возникающие противоречия, соглашалась с упреками и замечаниями, и делала гораздо больше, чем следовало ожидать от девушки в ее статусе.
        Видимо, маме Арсения, которая имела в жизни всегда несколько иные приоритеты, просто трудно было понять и принять позицию молодой подруги ее повзрослевшего сына. Привыкшая к высокому социальному статусу, находящаяся всегда на переднем крае современной науки, живущая полноценной общественной жизнью, Нонна Алексеевна занималась домашним хозяйством по остаточному принципу. Арсений, правда, никогда не страдал от неустроенности быта. Когда он был еще ребенком, к ним приходила домработница, которая готовила еду, встречала его из школы, стирала и убирала. Позднее он и сам научился вполне сносно себя обслуживать. В доме всегда было и чистое белье в шкафу, и продукты в холодильнике, и еда на плите - минимум, необходимый для нормального существования, как правило, обеспечивался.
        Но женщина воспринимала Викины атаки на грязь и попытки вывести тараканов - этих постоянных спутников московских квартир - как намек на ее, Нонны Алексеевны, домашнюю несостоятельность. В общем, в их отношениях постепенно появилась напряженность.
        Вика всецело окружала Арсения вниманием и заботой: утром всегда поднималась раньше, готовила завтрак, провожала его на работу, вечером встречала и кормила ужином. Однако Нонна Алексеевна, несмотря на все сделанные ранее заверения, начала понемногу жаловаться Арсению. Конечно, делала она это очень тонко, со всей присущей ей деликатностью и осторожностью, но юноша, который давным-давно изучил все уловки своей матери, моментально все понял.
        Но понять - одно, а найти выход из создавшейся ситуации - совсем другое. Денег, которые Арсений зарабатывал, едва хватало на жизнь. Откладывать практически не получалось. Пару раз ему удавалось неожиданно скопить небольшую сумму, но в первый раз она вся ушла на поездку в Крым, а во второй - на встречу Нового года. О том, чтобы снять квартиру, даже речи не могло идти. Ежемесячно выбрасывать на ветер сумму, которая практически равнялась его зарплате, Арсений позволить себе не мог.
        Чтобы не провоцировать открытых конфликтов и не допустить неконтролируемой эскалации напряжения в рамках отдельно взятой семьи, Нонна Алексеевна не предъявляла претензий непосредственно Вике. Видя, что ее тонкие намеки не приводят к желаемому результату, она стала действовать хитрее. Обладая природной способностью располагать к себе людей, входить к ним в доверие и провоцировать на откровенность, она решила на время забыть о своих неудовольствиях и придирках и поплотнее сблизиться с девушкой. Ей это довольно легко удалось. Вика, не подозревая подвоха, быстро открыла женщине свою наивную душу.
        Мать Арсения воспользовалась этим откровением с собственной корыстной целью. Естественно, внешне все выглядело как проявление искренней заботы о сыне. Однажды вечером она позвала юношу к себе в комнату.
        - Ты знаешь, я тут поговорила по душам с Викторией. Узнала много интересного!
        Сын чувствовал, что мать сейчас вывалит на него кучу негатива, а ему вовсе не хотелось слышать что-либо плохое о своей девушке. Однако выбора не оставалось - Нонну Алексеевну остановить трудно.
        - Ну хорошо. Давай рассказывай, что там ты нарыла?
        - Я не нарыла, как ты выражаешься. Она сама мне рассказала, - мама сделала вид, будто обиделась.
        - Да ладно тебе. Говори уже!
        - Ты знаешь, она довольно долго была любовницей женатого человека. Да-да! И не просто какого-то там человека, а жуткого негодяя! И он преследует ее теперь! Она несколько раз пыталась уехать, так он с поезда ее снимал!
        - Ну и что, уехала ведь. Что ты мне хочешь сказать? Что она не девственница? Я это и так знаю. Мам, ей двадцать один год! Если бы она до сих пор оставалась девственницей, это было бы странным.
        - Да я тебе не о том говорю. Ты думаешь, она к тебе приехала?
        - А к кому она приехала?
        - Ей надо было сбежать оттуда! Хоть куда-нибудь! Ты подвернулся, она и воспользовалась. Какие у нее там перспективы? А здесь Москва все-таки. Да и ты - вариант получше, чем курортные алкаши.
        Арсений передернул плечами, пытаясь сбросить неприятные ощущения. Он ненавидел подобные разговоры. Все это изначально плохо пахло и походило на сплетни дворовых старух на скамейке перед подъездом. Нонна Алексеевна тем временем продолжала:
        - А зачем тебе нужен этот ненормальный, ее бывший любовник? Еще прибьет тебя в каком-нибудь закоулке!
        - Мам, ты что, детективов начиталась? Не драматизируй! Хватит уже! Я твое настроение и так давно понял. Не надо всей этой грязи, ладно? Я тебя прошу! Я уже убедился: на самом деле у меня нет возможности привести домой девушку, и нечего мне на это лишний раз указывать. Это ваша квартира, так что вы, безусловно, имеете право решать, кому в ней жить. Куда нам с ней деваться, я придумаю! Я не позволю диктовать мне условия, с кем встречаться, а с кем нет.
        - Чего ты горячишься, я же совсем не это имела в виду…
        - Мам, я тебя не понимаю! Вот честно! Ну не нравится тебе, что Вика здесь живет. Просто скажи мне об этом. Прямо и честно. Я пойму. Зачем ее грязью поливать?
        - Я же о тебе беспокоюсь, как ты не понимаешь? Я тебе желаю только добра! Мне не то не нравится, что она здесь живет, а просто она сама мне не очень нравится.
        - Прекрати! Подобная участь ожидает любую мою девушку, я уверен. Так что не надо. К тому же она и не обязана тебе нравится. Важно, чтобы мне нравилась. И вообще! Ты понимаешь, что твой интерес сохранить с ней хорошие отношения гораздо выше теперь, нежели ее?
        - Почему это?
        - А ты смотри в перспективе. Конечно, ты моя мама, и я очень люблю тебя, всегда буду любить и никогда не брошу. С ней отношения пока неизвестно, могут и не сложиться. Но если они все же сложатся, то именно она будет во многом определять взаимоотношения между нашими семьями. Она, возможно, мать твоих будущих внуков. Поверь, она хорошей человек, и тебе надо попытаться найти с ней общий язык. А насчет квартиры я понял. Я буду думать об этом.
        - Нет, чтобы ты от нас уходил, сейчас не может быть и речи!
        - Ладно, посмотрю на ваше поведение, - Арсений примирительно улыбнулся. - Вообще не понимаю, что тебя не устраивает? Квартира большая, Вика по хозяйству очень много делает. Тебе должно стать полегче. Да ты радоваться должна, а ты ворчишь. Ох уж эта извечная проблема - свекровь и невестка! Ты себя-то вспомни, когда за отца выходила. Такой же стать хочешь, как бабушка?
        - Нет, ну у нас там другой совсем случай был…
        - Конечно, своя-то рубашка ближе к телу. Ладно, это пустой разговор, поссоримся только. Я тебя понял. Давай постараемся не трепать друг другу нервы какое-то время. А там видно будет.
        Нонна Алексеевна согласилась с сыном, и хотя в целом записала этот разговор к себе в пассив, с поражением не смирилась.
        Арсений подошел к своей комнате и в сердцах сильно ударил рукой в дверь. Хлипкая конструкция заскрипела, и верхняя петля отошла от косяка. Несколько шурупов слегка вылезли из своих гнезд. Дверь перестала закрываться.
        - Что случилось? - спросила Вика.
        - Да так, ничего. Мелкие семейные дрязги. Не волнуйся, все в порядке.
        Девушка обняла его сзади за талию, встала на цыпочки, вытянулась во весь рост и нежно поцеловала в ямку под шеей.
        - Не переживай, все образуется, - сказала она.
        Как ни старался он убедить себя в том, что все услышанное от матери не имеет ровным счетом никакого значения, ничего не получалось. Неприятный червь сомнений закрался в душу и начал планомерно грызть изнутри. Юноша вспомнил разговор с барменом в Крыму. На фоне всей ситуации в целом картина получалась не очень приятная. Возникло необъяснимое раздражение по отношению к девушке.
        - Эх, мама-мама. Все-таки достигла своей цели, разбудила дремавших в подсознании демонов, - прошептал он тихо. И чуть громче добавил: - Надо снимать квартиру, искать где-то денег. Черт, не хотелось бы уходить из науки, но придется, видно, попробовать поискать другую работу. Мама сама так хотела видеть меня ученым, а теперь вынуждает бросить все. Впрочем, если поймет, к чему все приведет, может, и одумается, изменит свою позицию? Ладно, не буду пока дергаться, будь что будет.
        Ликвидируя последствия вспышки гнева, Козырев взял отвертку, ввернул шурупы на место, предварительно укрепив разбитые отверстия.
        Арсений верил, что все так или иначе образуется. Даже не верил, он твердо знал! Не знал только, каким именно образом. Он предоставил решение вопроса судьбе, даже не подозревая, что тем самым уже распорядился по этому поводу.

* * *
        В четверг вечером Евгений Михайлович позвонил Козыреву и огорошил его неожиданным предложением:
        - Арсений, в субботу мы собираемся с коллегами на концерт Бетховена в исполнении Московского симфонического оркестра. В Дом ученых. Приглашаю тебя присоединиться к нам.
        - Но я не член Дома ученых… - удивился молодой человек. Малахов никогда раньше не приглашал его на такие мероприятия.
        - Это не страшно. Я тебя проведу.
        - Вообще-то у меня уже были планы на субботу. Но если вы приглашаете…
        - Даже настаиваю!
        - Вот как? Ну тогда, безусловно, буду. Вы меня заинтриговали!
        - Тогда давай сделаем так, заходи за мной часика в два, нормально?
        - Заходить за вами? А почему прямо там не встретиться? И почему так рано, во сколько концерт начинается?
        - Концерт в пять, но встретиться нужно пораньше. Есть разговор. Прогуляемся пешочком от меня до Пречистенки. Там недалеко, погода хорошая. Весна на дворе, хватит сидеть взаперти!
        Московский дом ученых располагался в просторном старинном особняке на улице Пречистенка. Улица получила свое название благодаря тому, что со второй половины семнадцатого века по ней проходили пышные церковные процессии из Кремля в Новодевичий монастырь, к иконе Смоленской богоматери, которая также называлась Пречистой. Малахов жил недалеко от Новодевичьего монастыря, так что им предстояло практически повторить старинный маршрут религиозных шествий, только в обратном направлении.
        Они шли вдоль тихих старинных московских улочек в лучах теплого майского солнышка. Весна в этом году задержалась, и поэтому город лишь недавно очистился от зимнего мусора и весенней грязной распутицы. Тем приятнее было неспешно брести по чистым тротуарам, наслаждаясь видом и запахом свежей, молодой зелени, кустов и деревьев, слушая переливы птичьих трелей.
        - Арсений, у меня к тебе деловое предложение, - начал наконец Евгений Михайлович. - Но должен предупредить тебя сразу: отказаться ты не можешь.
        - Ничего себе вступленьице! - улыбнулся Козырев.
        - Как ты смотришь на то, чтобы перевернуть всю мировую науку с ног на голову? Развенчать те догмы, которые сейчас считаются непреложными истинами? Снести старый храм науки и на его месте воздвигнуть новое, современное здание? Навсегда изменить мировое устройство?
        - Продолжение еще круче, чем вступление. Что, все так серьезно?
        - Нет, я шучу, конечно, преувеличиваю. Но в каждой шутке есть доля шутки. Остальное - чистая правда!
        - Какая разница, как я на это смотрю, раз отказаться у меня все равно нет вариантов? Правда, я бы и без этого предупреждения согласился на подобные перспективы. Так что мне остается разве что уточнить подробности.
        - Я знал, что ты именно так все и воспримешь!
        - Ближе к делу, профессор, прошу вас.
        Малахов не мог отказать себе в удовольствии немного подразнить нетерпеливого ученика и все карты сразу раскрывать не спешил.
        - Что-то жажда обуяла. Давай-ка по стаканчику кваску выпьем!
        Они подошли к бочке, стоящей прямо на улице в тени деревьев, и молоденькая продавщица налила им свежего, ядреного, традиционно русского напитка.
        - Евгений Михайлович! Не томите! - взмолился Козырев, наблюдая, как профессор неспешно смакует прохладный квас.
        Утолив жажду, Малахов наконец-то сжалился над молодым человеком:
        - Организована закрытая секретная группа, которая занимается исследованиями одного перспективного научного направления. Вопрос уже решен, ты зачислен в группу. Видишь, как получилось. Она настолько секретная, что пришлось без тебя тебя женить. Шансов было немного, и я не хотел обнадеживать понапрасну. Зато теперь не придется ждать, волноваться и гадать: возьмут или не возьмут. Все уже закончилось, хотя признаюсь честно, пришлось непросто. Хоть завтра выходи на работу!
        - Ничего себе сюрпризик! - Козырев буквально опешил. - И что, мне придется все бросить? Я сейчас вообще-то в трех местах работаю.
        - Я знаю. От Акименко и Романского уйдешь, а в университете можешь оставаться. Твои вечерники новой работе не помешают.
        Арсений молчал, переваривая услышанное. Малахов продолжил:
        - Так получилось, что в группе сплошь известные ученые, они занимаются ее вопросами время от времени, соблюдая вынужденную маскировку. Есть еще пара-тройка человек, которые начинали все это дело. Вместе с тобой они и составят основную ударную группировку, а мы, все остальные, готовы в любой момент прийти на зов и оказать необходимую помощь или поддержку.
        - Профессор, возможно, я покажусь меркантильным, но сейчас для меня это важно…
        - Можешь не продолжать. Зарплата тебя устроит. Я сейчас не знаю точных цифр, которые тебе назначат, но уверен, в этой части нет повода для беспокойства.
        - Это точно? - недоверчиво уточнил Арсений.
        Малахов наклонился к нему и на ухо произнес сумму.
        - Это то, что я получаю.
        - Неплохо! Мне и половины хватило бы с гаком!
        Они подошли к Садовому кольцу и остановились на светофоре, ожидая зеленого сигнала для пешеходов.
        - Это, конечно, хорошо. Но все же пока непонятно, что за направление такое? Чем заниматься придется? - не унимался Козырев.
        - Если в двух словах, то некий ученый по фамилии Сафин, он, кстати, является формальным руководителем группы, хотя последнее время как-то потерялся среди других участников проекта. Я думаю, он просто комплексует перед громкими именами. Тяжеловато ему стало руководить процессом. Но тем не менее. Его заслуг этот факт ни в коем образе не умоляет. Так вот, он предложил оригинальную идею для вида правой части уравнений Эйнштейна, той, что отвечает за свойства пространства. Предложил дополнительно учесть вращение. Причем осей вращения, как ты понимаешь, не три, а шесть. Еще по одной между каждым из трех пространственных направлений и вектором времени.
        - Любопытно! И что же, он решил их?
        - Да, решил. И получил весьма интересный результат. Суть его в том, что, похоже, существует еще один способ передачи взаимодействия. Без передачи энергии и потому очень быстрый, всепроникающий и дальнодействующий. Собственно, это даже не взаимодействие, а лишь правила, по которым должны эти взаимодействия осуществляться. Информация, если хочешь. Информационная матрица, поле, программа. Называй как хочешь. Термин еще не придуман.
        - И что же, есть экспериментальные подтверждения?
        - Увы, пока нет. Это очень тонкая материя, зарегистрировать неимоверно сложно. Но ведь для того мы и работаем. Потому тебя и позвали. Нам требуется помощь, помощь молодого талантливого ума.
        - Я, конечно, весьма польщен столь высоким доверием, но с чего вы взяли, что я справлюсь?
        - А ты попробуй! Если не делать, то уж точно не получится.
        - Я-то с удовольствием. Лишь бы вы сами потом не пожалели. Для меня это очень интересно! Хотя нужно, конечно, погрузиться в задачу. Настроить мозги на нужную тему.
        - Именно! Как раз сегодня и поговорим об этом. Потерпи еще чуть-чуть, мы почти пришли.
        Особняк, построенный еще в 1867 году, принадлежал до революции текстильному магнату Ивану Николаевичу Коншину, затем его вдове Александре Ивановне. Уже в преклонном возрасте, в 1910 году, вдова перестраивает здание практически в том же виде по проекту архитектора Анатолия Оттовича Гунста. В 1916 году особняк за четыреста тысяч рублей приобрел предприниматель и банкир Алексей Иванович Путилов, у которого он и был конфискован через год в ходе Октябрьского переворота.
        Дом проектировался с большим размахом, не ограничиваясь в средствах, благодаря чему по праву являлся одним из самых красивых зданий Москвы начала XX века. Перед домом располагается небольшой сад с красивой беседкой. Сад окружает высокий каменный забор с вазами наверху. Кованые въездные ворота украшают статуи львов. Интерьер здания отличается необычайной эффектностью. Мрамор выписывался из Италии, бронзовые украшения - из Парижа.
        Для теперешней функции, которую особняк выполняет аж с 1922 года, расположение его оказалось необычайно удачным. Вокруг много высших учебных заведений, академических институтов, библиотек и музеев. Внутри для членов Дома ученых создана особая, уникальная атмосфера, позволяющая в тишине роскошных интерьеров сосредоточиться на глобальных проблемах или в спокойной обстановке уютного ресторана обсудить с коллегами волнующие, животрепещущие вопросы.
        Арсению раньше бывать в Доме ученых не доводилось. Его приятно удивило шикарное убранство здания на фоне общего запустения, царившего в российской науке в конце девяностых. Здесь легко получалось ощущать себя причастным к чему-то великому, грандиозному, важному.
        Они прошли через парадный вестибюль, преодолели короткий коридор и очутились в небольшом баре, или, точнее сказать, буфете. Вдоль длинной стойки - несколько столиков на четверых. Столики отгорожены от просторного светлого зала огромным прозрачным стеклом. Стекло занимало всю стену: от пола до потолка не менее четырех метров, а длиной все десять, если не больше. За ним виднелся интерьер основного ресторана. Раньше, во времена законных владельцев особняка, на его месте располагался великолепный зимний сад. Стеклянная крыша обеспечивала приток яркого света, как и огромный эркер, который еще и визуально отделял от общего зала небольшую сцену. На сцене стоял старинный рояль.
        - Ничего себе! - непроизвольно вырвалось у Арсения. - Как они смогли затащить сюда такое огромное стекло?
        - О, это знаменитое стекло! - с готовностью ответил Евгений Михайлович. - Его везли из Италии в Москву в специально оборудованном вагоне и установили на этом месте еще на этапе строительства.
        Они миновали бар и направились к небольшому столику в дальнем углу зала. Там их уже ждали Валех Джафарович Саадиев и Валентин Владимирович Косаченко. Малахов представил коллег друг другу. Собственно, они были знакомы и раньше. Не так близко, как с Малаховым, но благодаря родителям Арсений знал лично многих ученых. Не знал он только то, что Саадиев и Косаченко, оказывается, тоже работают над новым проектом в научной группе «Вихрь».
        Вновь прибывшие коллеги уселись в красивые старинные кресла с резными ручками, и Евгений Михайлович по праву всеми признанного авторитета начал беседу:
        - Ну что ж, друзья, как говорил Аристотель, «истина всегда и везде устанавливается не наблюдением, а размышлением, наблюдение лишь убеждает нас в действительном существовании истины». Поэтому предлагаю сегодня поразмышлять, просто поговорить в неформальной обстановке на интересующую нас тему. Может быть, в ходе дискуссии возникнут новые идеи, а Арсению Павловичу в любом случае будет полезно послушать и, как знать, возможно, критическим взглядом посмотреть на логику наших рассуждений.
        Это неожиданное обращение к Козыреву по имени отчеству сразу поставило недавнего мальчишку в один ряд с другими участниками встречи, за что Арсений мысленно поблагодарил профессора. Для него было очень важно сделать этот шаг, формально перейти на другой уровень в общении с давнишними маститыми знакомыми.
        Подошел официант в белоснежной рубашке и черных, идеально отглаженных брюках. Коллеги заказали бутылку красного сухого вина и немного легких закусок. Плотно обедать, похоже, никто не собирался. Что касается Козырева, то он о еде даже думать не мог, все его мысли были заняты новой необычной задачей.
        - Позвольте мне, - взял слово Косаченко. - Давайте я выскажу некоторые соображения. Знаете, я много думал на досуге, все это очень похоже на голограмму. Свет от когерентного источника, например лазера, направляем на фотопластинку и на предмет. Отраженный от предмета пучок света также направляем на ту же самую фотопластинку. Две волны интерферируют, а пластинка сохраняет интерференционную картину. Так вот, если фотопластинку впоследствии осветить светом от того же источника, так называемой опорной волной, то в пространстве восстановится исходное трехмерное изображение предмета - голограмма. Но вот ведь что интересно! Если пластину разделить пополам, то каждая из половинок будет по-прежнему восстанавливать изображение всего предмета. Да, интенсивность голограммы станет меньше, но все детали и нюансы останутся на своих местах. И это справедливо для любой, даже самой маленькой, ее части. Получается, что каждая частичка голограммы содержит информацию обо всем объекте в целом!
        Все собравшиеся молча обдумывали услышанное, пытаясь понять, к чему клонит их коллега. Сделав паузу, Косаченко продолжил:
        - Я никак не мог отделаться от мысли, что наша информационная матрица чем-то сходна с интерференционной картиной. Ведь то, что мы видим на пластинке, сложно назвать чем-то упорядоченным. Человеку несведущему и в голову не придет искать в этом замысловатом и хаотичном узоре какой-то скрытый смысл. А между тем там присутствует совершенно определенная информация. Вот также где-то на другом уровне абстракции записано все про наш мир в некоем коде. Мы не видим этого кода, видим лишь реальные образы. Наблюдаем как бы уже восстановленную картинку. Покажи нам код - мы бы ничего не смогли разобрать. Быть может, его легко увидеть. А быть может даже, мы постоянно смотрим на него, он всегда у нас перед глазами. Как знать…
        В этом кругу старинных друзей присутствовало то, чего не встретишь в обычных научных дискуссиях, - абсолютная откровенность. Люди, знавшие друг друга много лет, приобрели за это время безграничное уважение и доверие своих коллег. Поэтому никто не боялся выдать страшную тайну, не опасался сказать глупость, выглядеть смешным, нарваться на критику, сарказм или иронию. Они знали, что любая идея, какой бы нелепой и неожиданной она ни показалась на первый взгляд, будет услышана, найдет отклик и понимание. А если и не найдет понимания, то все равно ее непременно будут подробно и беспристрастно обсуждать. И это было чрезвычайно важно.
        - А мне все не дает покоя мысль Эйнштейна о том, что наше четвертое измерение - время - точно такое же пространственное измерение, как и остальные три, - вступил в обсуждение Малахов. - И отличается оно лишь тем, что мы движемся относительного него со скоростью света. Но ведь скорость света не может быть превышена для материальных объектов, а значит, при увеличении скорости тела в любом из других направлений, кроме направления течения времени, неизменно уменьшается проекция скорости на четвертую ось, и значение этой проекции становится чуть меньше скорости света. Понимаете меня, да? Добавив ортогональную составляющую, мы немного повернули вектор скорости, при этом его модуль остался неизменным и по-прежнему равным скорости света. Общее количество движения сохраняется, но направлено оно теперь несколько иначе, не строго вдоль четвертой оси. Что приводит к иному, замедленному течению времени на движущихся объектах.
        - Голограмма, движение, - рассуждал вслух Саадиев. - Похоже-похоже, где-то рядом… Движение означает смену голограмм, смену изображений. Как будто меняются фотопластинки с записанной голограммой. А меняются они потому, что мы мимо них перемещаемся. Выхватывая из темноты лучом прожектора все новые и новые трехмерные картинки. Как кинопроектор выводит на экран все новые и новые кадры кинопленки, мелькающие перед объективом.
        - Движение определенно есть, - продолжал обосновывать свою позицию Малахов, - ведь Вселенная расширяется по закону Хаббла.
        - Но расширение это не совсем то самое движение, которое нам видится в связи со сменой голограмм, - возразил Косаченко. - Просто под действием темной энергии, приводящей к отрицательному значению давления, вся материя в нашей Вселенной постоянно и неотвратимо удаляется друг от друга.
        - Ну здесь еще большой вопрос, - ответил в свою очередь Евгений Михайлович. - Большинство современных теорий, объясняющих расширение Вселенной, опираются на принцип, что наша Вселенная единственна и вне ее ничего нет[36 - Принцип антропоцентризма.]. В этом случае и причина увеличения пространства так же находится внутри Вселенной. Нечто достаточно изотропно распределено в пространстве и это нечто постоянно генерирует новое пространство вокруг себя. При генерации порождает самое себя либо из ничего, либо преобразовывая и перерабатывая что-то.
        С этой точки зрения правильнее было бы использовать термин «увеличение пространства». Термин «расширение» подразумевает изменение размеров куда-то или во что-то, предполагает наличие внешнего по отношению к нашей Вселенной фактора.
        - Какого фактора и где тогда все это происходит?
        - Ну, если мы даже постулируем сейчас что-то, что не принадлежит нашей Вселенной, давайте ограничимся для начала попыткой понять, ЧТО происходит. А уж вопрос, ПОЧЕМУ это происходит, оставим на потом.
        К этому моменту уже прибыло вино и закуски. Коллеги налили по бокалу и подняли тост за успех начатых исследований. Еда была незамысловатой, но свежей и вкусной. На небольшой сцене пианистка исполняла на рояле произведения Шопена. Вся обстановка в целом располагала к неспешной философской беседе.
        - Значит, расширение извне, - вернул беседу в прежнее русло Саадиев. - Если так, то, вероятно, это какая-то замкнутая поверхность. Я, друзья, признаться, больше предпочитаю замкнутые системы открытым.
        - Давайте будем считать ее шаром. Как самый простой вариант. До тех пор, пока не возникнет насущная необходимость усложнить форму.
        - Если быть совсем точным, то не шар, а трехмерная поверхность четырехмерной сферы, - уточнил Малахов. - Впрочем, для простоты и наглядности можно пока считать ее обычной поверхностью надуваемого шара. Кстати, для такой модели силы, заставляющие поверхность растягиваться, как раз являются внешними по отношению к ней!
        - А давайте немножко посчитаем, - у Саадиева вдруг возникла какая-то идея. - Допустим, что шар расширяется в сторону нормали к поверхности со скоростью света, то есть триста тысяч километров в секунду. Постоянная Хаббла сколько там у нас по последним данным? Пусть будет семьдесят километров в секунду на каждый мегапарсек, так ведь? - Он взял салфетку, достал из кармана дорогой темно-синий «паркер» и записал несложную пропорцию. Немного почеркал что-то на листке и вскоре сообщил коллегам:
        - При таких значениях получаем размер для всей Вселенной где-то примерно двадцать пять миллиардов парсек. Это общая длина поверхности. Кроме того, если Вселенная действительно трехмерная поверхность четырехмерной сферы, мы могли бы, возможно, увидеть один и тот же объект в разных направлениях, если бы не ограничения для скорости света, из-за которых возникает горизонт событий. Увидеть больше мы, увы, никак не сможем. Возможно, скоро узнаем об этом другими способами. А что у нас тогда получается с возрастом Вселенной? - продолжал прикидочные вычисления Саадиев. - Имеем радиус в четыре миллиарда парсек, или 14 с лишним миллиардов световых лет. Значит, если она так и расширялась со скоростью света со времен Большого взрыва, то это неплохо согласуется с другими данными. Современная общепризнанная оценка ее возраста как раз около пятнадцати миллиардов лет.
        - Слишком уж точно совпало. И потом, это противоречит новым данным об ускоренном расширении, - усомнился Владимир Васильевич. - Если Вселенная действительно расширяется все быстрее и быстрее, значит, раньше она расширялась медленнее, и времени, чтобы достичь предполагаемого значения для радиуса, потребовалось бы больше. К тому же расширение с ускорением означало бы изменение скорости света со временем.
        - Во-первых, значение возраста Вселенной определено приблизительно, - Малахов был явно заинтересован. - Есть данные, что он может достигать и двадцати миллиардов лет. Во-вторых, пока нет точного значения для ускорения. Оно может оказаться очень незначительным. Таким малым, что за период в сто лет, за который есть данные об измерении значения скорости света, мы не заметили бы сколь-нибудь заметное ее изменение. Ну и в-третьих, доверять безоговорочно выводу об ускоренном расширении я бы не стал. Можно, например, объяснить наблюдаемое избыточное красное смещение тем, что на пути фотона, испущенного космическим объектом миллиард лет назад, из-за процесса расширения постоянно возникает новое пространство, которое ему приходится преодолевать и которое как бы отодвигает его от нас со скоростью порядка семидесяти километров в секунду на каждый мегапарсек.
        Друзья-ученые выпили еще по бокалу вина. Козырев ловил каждое слово и напряженно думал.
        - Ну хорошо, какие у нас еще есть данные в подтверждение этой теории? - поинтересовался Малахов у коллег.
        - Анизотропия реликтового излучения. Первое что приходит в голову. - Косаченко развел руками, жестом как бы демонстрируя очевидность предположения. - Ведь не секрет, что в двух строго определенных и строго противоположных направлениях на небе температура реликтового излучения другая. Она пусть немного, на доли процента, но отличается от общего среднего фона. Что это за такие выделенные направления? Если наши предположения верны, то получается, что скорость абсолютна. И если до сей счастливой минуты мы имели возможность рассуждать о покое или движении объекта лишь относительно какой-то одной определенной системы координат, то теперь мы обретаем теоретическую возможность выделить уникальную систему отсчета и зарегистрировать в ней абсолютно неподвижное тело. Тело, вся скорость которого направлена строго вдоль четвертого измерения, покоится в нашем трехмерном пространстве и движется лишь во времени. Поскольку Земля по факту движется вокруг Солнца, Солнце вращается вокруг центра галактики, да и сама галактика перемещается, мы наверняка движемся относительно реликтового излучения, и довольно быстро.
Значит, анизотропия определенно должна присутствовать.
        - Я бы еще заметил следующее, - добавил Валех Джафарович. - Плотность обычного вещества во Вселенной убывает как куб масштабного фактора, в то время как плотность вещества, ассоциированного с лямбда-членом космологических уравнений[37 - Космологические уравнения (тензор) Эйнштейна связывает между собой искривленное пространство-время со свойствами заполняющей его материи. Лямбда-член потребовался Эйнштейну дабы обеспечить устойчивость стационарной Вселенной. Ведь для равновесия необходимо, чтобы обнаруженным гравитационным силам притягивания противодействовали какие-нибудь отталкивающие силы. Сам Эйнштейн не любил эту свою вынужденную «лямбду расталкивания». В 1923 году советский физик Александр Фридман нашел нестационарное решение уравнений Эйнштейна для расширяющейся Вселенной, которое позволяет избежать необходимости использования лямбда-члена. Однако некоторые современные теории обнаруживают нехватку порядка 70 % от обнаруженных источников массы и энергии Вселенной. Недостающие 70 % мог бы компенсировать тот самый пресловутый лямбда-член космологических уравнений как математическая модель
темной энергии.], остается постоянной в ходе расширения. Ведь лямбда-член как раз и отвечает за количество энергии в строго фиксированном объеме пространства. То есть мы действительно движемся сквозь нечто, что пока еще недостаточно исследовано. И хотя Эйнштейн ввел в уравнение свою лямбду не от хорошей жизни, сейчас она является, наверное, самым достойным кандидатом на роль гипотетической темной энергии. Должно же что-то, черт побери, раздувать эту Вселенную, иначе все звезды рано или поздно просто грохнулись бы друг на друга!
        - Дорогой мой, мне кажется, что вы опять пытаетесь объяснить расширение Вселенной факторами, ей же и принадлежащими. Но есть и другие примеры анизотропии. Пока необъясненные. - Евгений Михайлович достал блокнот. - Вот, пожалуйте ознакомиться, недавно прочитал:
        «В процессе наблюдений измерялся угол между линией, соединяющей компоненты двойных радиоисточников, и направлением плоскости поляризации радиоизлучения. Обнаружился удивительный факт: оказалось, что у радиоисточников, расположенных в одной полусфере неба, этот угол имеет один знак, а у радиоисточников, расположенных в другой полусфере - противоположный. Попутно был обнаружен еще один интересный факт: газовые перемычки, связывающие друг с другом компоненты двойных радиоисточников, в одной полусфере неба изогнуты в одну сторону, а в другой - в противоположную».
        И еще:
        «Все двойные радиоисточники вращаются вокруг собственных осей. И эти оси имеют некое преимущественное направление в пространстве».
        Пока не знаю как, но, возможно, эти факты нам помогут.
        Малахов посмотрел на Козырева:
        - Ну а ты что, Арсений? Чего притих? Сидишь - сам на себя не похож. - Евгений Михайлович ободряюще улыбнулся. - Давай, теперь ты расскажи нам, что удалось понять из всего этого нашего разговора.
        - Да я просто слушал внимательно. Боялся что-нибудь важное упустить. В общем-то я понял. Давайте попробую обобщить. Может быть, добавлю какие-то идеи от себя. Если что не так - поправьте.
        Ученые одобрительно закивали головами.
        - С моей точки зрения, картина вырисовывается примерно следующая. Наш мир - это трехмерная поверхность четырехмерной сферы, которая расширяется - надувается, как шарик, - в направлении по нормали к поверхности. В процессе своего расширения Вселенная вместе со всем своим пространством движется сквозь другое пространство - суперпространство - с радиальной скоростью, равной скорости света. Движется сквозь нечто, что ей не принадлежит, что принадлежит суперпространству, не увлекая это нечто за собой либо увлекая лишь частично. Назовем это нечто информационным полем или информационной матрицей. Информационное поле содержит в закодированном виде сущность всего происходящего в нашем мире. В процессе движения наша Вселенная выхватывает, словно луч прожектора, в каждый момент времени из этой матрицы свое мгновенное состояние, сечение, которое и реализуется в материи. Переходы между моментами гладкие и плавные, они осуществляются за счет событий или процессов. То, что мы называем причинно-следственной связью. Поскольку материальный мир инертен, для реализации каждого изменения его состояния необходимо
время. Таким образом, информационная матрица должна быть определена на некоторое время вперед и после этого не меняться. Иначе невозможно достигнуть гладкости переходов. Чем больше энергии требуется для перехода от одного момента к другому, тем дальше во времени должны располагаться эти моменты.
        Казалось бы, что при таком раскладе мы исполняем в этом мире лишь роль статистов. Но это не так. Я не знаю, как изначально была сформирована данная информационная матрица, но влиять на нее мы все-таки можем. Своими мыслями, своим сознанием. Определяя будущее. В какой-то степени.
        Приведу пример. Мы хотим чего-то. Допустим, мы умеем правильно хотеть с точки зрения информационной матрицы и умеем создавать своим сознанием нужное состояние поля. Теперь кто-то - высший разум - определяет способ достижения желаемого при условии минимальных затрат энергии перехода. Определяется ближайшая точка во времени, когда это может быть достигнуто. Формируется программа для осуществления собственно процесса.
        Для перехода от одного сечения к другому необходимо изменить видимый мир. Это делают люди, но помимо своей воли. Да и вообще, все процессы на Земле ведут к гладкому переходу от сечения к сечению. Изменить можно только саму голографическую картинку, а переход к реализации в материи созданной картинки строго предопределен. Для простых желаний время от последнего изменения голограммы до ее материализации может получиться совсем небольшим. Но все переходы должны быть строго увязаны друг с другом. Разрывов пространства не допускается.
        Теперь несколько соображений о самой матрице. Мне кажется, мы уже близко подошли к ее сути в квантовой теории. Квантовые флуктуации, возникновение материи из физического вакуума и аннигиляция частиц с античастицами. Роль наблюдателя при редукции волновой функции. Теория струн.
        Как вариант гипотеза для размышления. Невозбужденные струны непостижимо маленького, планковского размера[38 - Планковский размер (планковская длина) - фундаментальная единица длины, равная 1,6 (10 - 35 м. С точки зрения современной физики измерение размеров, сопоставимых с планковской длиной, проблематично, поскольку фотон с соответствующий энергией сколлапсировал бы в микроскопическую черную дыру. Таким образом, традиционные представления о пространстве и времени неприменимы на расстояниях меньше планковской длины.] вращаются в суперпространстве. Не знаю где и как, например вокруг свернутых измерений пространства Калаби-Яу. Вращение не требует энергии, подобно тому, как электрон, вращаясь на стационарной орбите, не излучает. Множество способов вращения вкупе с огромным количеством струн дают необъятное хранилище информации. Плюс моментальная передача на любые расстояния, поскольку энергии нет, невозбужденные струны нематериальны в нашем понимании материи и энергии. Взаимодействие с нашим пространством при прохождении его через локальную область информационной матрицы возбуждает струны, и они
начинают колебаться в определенной моде, образуя фундаментальные частицы. Эти частицы уже материальны, и они могут увлекаться нашей Вселенной вслед за собой, объединяться, взаимодействовать на физическом уровне. Они уже принадлежат нашему миру.
        Итак, набор этих невозбужденных, бесконечно малых, но ненулевых струн плюс характер их вращения представляет собой огромный массив для хранения информации. Эта информация и определяет текущие свойства Вселенной. Все объекты Вселенной взаимосвязаны как единый организм. Сознание влияет на информацию, информация влияет на сознание. Одновременно. Акт созидания создал первоначальное состояние кручения струн, в котором в определенный момент было запрограммировано появление вторичного, человеческого сознания. Которое, в свою очередь, однажды появившись, само начало активно влиять на общее информационное поле. Только пока, возможно, не совсем так, как нам хотелось бы. Ибо не умеем мы пока управлять миром посредством мысли.
        И вот этот четырехмерный шар, надуваясь, расширяет наше пространство, которое в этом глобальном и неотвратимом движении, будто луч кинопроектора, выхватывает из информационного поля все новые и новые «кадры», делая их доступными для нашего восприятия и ощущения. И для нас уже нет исхода, нам остается лишь констатировать происходящие события. Даже те решения, которые мы принимаем, даже те поступки, которые мы совершаем, уже определены. Определены нами же, только чуть раньше. Когда мы своими мыслями повлияли на информационное поле, сформировав его в итоге именно таким, каким теперь и видим.
        Тишина явилась ему ответом. Козырев обвел взглядом присутствующих и на всякий случай добавил:
        - Я закончил.
        Слушатели замерли, не имея возможности произнести хотя бы слово от изумления. Все пребывали в состоянии настоящего шока! То, что Козырев представил на их суд, было непривычно, необычно, неожиданно, нетривиально. И при этом звучало совершенно немыслимо и весьма правдоподобно одновременно.
        - Получается, что мы лишь пассивные зрители фильма, авторами сценария которого сами же и являемся, - первым пришел в себя Саадиев.
        - А кто режиссер? - с улыбкой спросил Косаченко.
        - Известно кто! - торжественно произнес Малахов и поднял глаза кверху. - Даже сама наша сегодняшняя встреча не состоялась бы без Его на то воли и непосредственного участия.

* * *
        В свой последний рабочий день Козырев явился в институт в приподнятом настроении. Грусти по поводу расставания с этим местом он не испытывал, хотя тут оставалось несколько людей, успевших за прошедший год стать ему близкими друзьями. Первым делом он зашел проститься с Акименко. Бывший начальник встретил его приветливо, но немного и по-доброму пожурил юношу:
        - Что, Козырев, бросаешь нас в трудное время? Решил податься на легкие хлеба?
        - Да нет, просто предложили интересную работу.
        - Ладно-ладно, не напрягайся, я же шучу. К тому же в некотором роде я в курсе твоих дел, вот ведь как! Ты ж не арбузами идешь торговать, продолжаешь заниматься наукой. Вот если бы ты решил все бросить и податься в менеджеры, тогда бы да, я бы тебе руки не протянул! А так могу только пожелать успеха!
        - Спасибо! Постараюсь оправдать доверие.
        - Ты уж извини, так по-дурацки получилось с этой характеристикой.
        - С характеристикой?
        - Ну да, я имею в виду первый ее вариант, нехороший вариант.
        Арсений непонимающе смотрел на Станислава Сергеевича. Тот, увидев замешательство молодого человека, пояснил:
        - Да ты и не знаешь, как я погляжу. Случилось тут у нас небольшое недоразумение с твоей характеристикой. Известный тебе человек постарался, а я, вишь оно как, невнимательно посмотрел бумаги. Подмахнул не глядя. Ничего, мне урок будет на будущее. Но, как говорится, все хорошо, что хорошо кончается. Так что, как видишь, и я тоже приложил руку к твоему уходу. Было бы странным после этого тебя удерживать. Хотя при других обстоятельствах я, возможно, и постарался бы. Так что вся эта история, может, даже на руку тебе сыграла, вот ведь как.
        Арсений неопределенно пожал плечами и ответил:
        - Станислав Сергеевич, я в любом случае благодарен вам. Я у вас тут многому научился, и в лаборатории, и у вас лично. И за характеристику тоже благодарю, хоть и не знаю, в чем там было дело. Знайте, что я всегда готов помочь, если потребуется. Мы наверняка еще пересечемся с вами в жизни. И я уверен, что это будут приятные встречи.
        Они пожали друг другу руки, и Козырев вышел из кабинета. Сразу после шефа он направился на ускоритель - попрощаться с Брилем. Там же находился и Олег Смирнитский, извечный спутник дяди Левы. Оба балагуры, оба любители веселых розыгрышей.
        - Здорово, интриганы! Замышляете очередную каверзу?
        - О, смотри, дядь Лев, кто пришел. Чего надо? Мы с ренегатами не разговариваем! - наигранно негодовал Олег.
        - Значит, придется пить молча, - Арсений улыбнулся, достал из пакета бутылку хорошего коньяка, лимон и шоколадку «Вдохновение».
        - Это что у меня тут? Пьянство на рабочем месте? - Бриль притворился возмущенным. - Коньяк? С утра? Стаканами? Хорошо!!!
        - По чуть-чуть, чисто символически. У тебя же все равно «кастрюля» отдыхает. Людям тоже можно. Иногда. Без фанатизма.
        Дядя Лева поднял трубку телефона и, не набирая номера, произнес:
        - У меня совещание, просьба не беспокоить!
        Все засмеялись. Бриль достал из шкафа стопку одноразовых стаканчиков, небольшой ножик. Коллеги расположились за журнальным столиком, расставили посуду, нарезали лимон, разложили дольки шоколада.
        - Ну что, Арсений Павлович, признавайся, куда ты намылил свои лыжи и на кого ты нас, несчастных, бросаешь? - поинтересовался Олег, как только они опрокинули по первой.
        - Куда иду, не могу сказать, военная тайна! А вы и без меня не пропадете. Вон какие орлы!
        - Смотри-ка ты, окутал себя завесой таинственности и ведь не боится, что мы его сейчас тут пытать будем, в наших-то подземных казематах. Никто не услышит твоих воплей о помощи, и не надейся!
        - Ладно, не хочет говорить - не надо, - вступился за юношу Лев Семенович. - Я бы тоже не сказал, пока не перешел окончательно. Мало ли тут доброжелателей! Давай, Арсений, желаю, чтобы тебе на новом месте было комфортно работать. Это самое главное! Чтобы на работу - как на праздник! И чтобы отдача была. И моральная, и материальная. Хватит уже работать «за спасибо».
        Дядя Лева поднял стаканчик, все последовали ему примеру. Чокнулись. Пластик поглотил звук соприкосновения, но это было не важно. Выпили.
        - Все ж таки, Козырев, если ты что-то делаешь, то делаешь это хорошо. Отличный коньячок! - похвалил Олег.
        - Жизнь удалась, если коньяк, который ты пьешь, старше женщин, с которыми ты спишь! - подняв вверх указательный палец, будто оракул, изрекающий мудрость, пафосно произнес Бриль. - Правда, это, пожалуй, применимо только к мужчинам.
        - Ну, дядь Лев, если это брать за критерий успеха, ты не тем в своей жизни занимаешься, - с улыбкой ответил Смирнитский.
        - А я лично очень уважаю людей, которые в наше сложное время сохранили верность науке, - честно заявил друзьям Арсений. - Несмотря на тяжелые условия и нищенские зарплаты.
        - Это ты моей жене объясни! Нет, Козырь, я не считаю себя мучеником науки. Просто я слабый человек. Не готов цепляться руками и ногами за эту жизнь. Сижу себе на попе ровно, никуда не дергаюсь и занимаюсь тем, что люблю и умею. Хоть мне и ни фига не платят. Разве ж это мужская позиция? Так что дядя Лева прав, я неудачник. И надо иметь в себе силы признать очевидный факт.
        - Что за самокритика такая сегодня на тебя напала? - удивился Козырев.
        - А что, разве не так? Вот ты, Арсений, год всего тут проработал. Сразу после института. И то, ты еще в двух местах трудился, крутился как мог. И вот - уже уходишь. Стараешься двигаться дальше, пытаешься что-то придумать, вырваться как-то из этого порочного круга.
        - Да мне повезло просто! Уверяю, я ничего специально не делал для этого…
        Юноша вдруг умолк на полуслове и задумался. Он вспомнил свое выступление в Доме ученых. Ему вдруг стало жутко. Неужто? Неужели это действительно так? Нужно лишь сделать заказ, и судьба сама приведет тебя к намеченной цели?
        - Не грузись, Олег. Ты лучший физик-экспериментатор из всех, кого я знаю. Этим недотепам-теоретикам до тебя, как до китайской границы на четвереньках. - Бриль кивнул в сторону Козырева. - Молодец, что ты здесь, с нами. У тебя все впереди, какие твои годы! Арсений, без обид!
        Козырев жестом показал, что он и не думал обижаться.
        - Ладно, уговорили. Давайте-ка еще по пятьдесят, - сдался под напором лестных аргументов Олег.
        Прикончив бутылку в три тоста, друзья тепло попрощались, предварительно заверив друг друга в искренней и вечной преданности.
        Для прощального разговора с Леной Томилиной Арсений приготовил одну, но очень красивую розочку. Тихо подкрался к ней со спины и положил цветок на клавиатуру. Девушка, увидев подарок, улыбнулась и резко развернулась на вращающемся стуле, чуть не сбив юношу с ног своими острыми коленками.
        - Осторожней, красавица, я не хочу, чтобы последний день в институте стал моим последним днем в жизни!
        - Ничего, не умрешь! Тебе стоило бы еще и не так врезать за твое поспешное бегство!
        - Что ж вы все сегодня на меня так ополчились? Можно подумать, что я Родину врагам продал!
        - Ну а как ты хотел? Земля слухами полнится, а ты молчишь как партизан. Куда идешь? Зачем идешь? Мне хотя бы мог бы сказать, темнило!
        - Да не мог, Лен, честно! Не обижайся!
        - Да ладно, я не обижаюсь. На таких, как ты, вообще не обижаются!
        - Ой-ой, не обиделась, но губки надула. Эй, кончай! - он тряхнул ее за плечо.
        - Да говорю же, не обижаюсь, отстань! Пойдем лучше покуришь со мной напоследок.
        Они вышли из комнаты.
        - Вот так всегда! С кем тут теперь общаться? Один нормальный человек в кои-то веки появился, и тот уже уходит! - расстроенным голосом произнесла Лена.
        - Да ладно, я же увольняюсь, а не умираю. Даже не уезжаю. И вообще, настоящие программисты в реале не общаются! А виртуально мы еще больше сможем теперь общаться. Аську, слава богу, никто не отменял! И на форумах. Как там твой ник на сишных конференциях? ЛедиPro?
        - Ну ты все же не исчезай совсем из реала, заходи в гости хоть иногда.
        - Конечно! Накуплю тортиков и…
        Арсений посмотрел на Лену. Глаза девушки были наполнены грустью. Казалось, она хочет еще что-то сказать, но никак не может решиться. Он взял ее за руку.
        - Лен, ну что ты в самом деле. Не узнаю тебя, честное слово! Где твой озорной взгляд? Куда делся твой всегда ироничный тон?
        Она положила голову ему на грудь.
        - Как-то уже привыкла к тебе, хоть ты и глупый самовлюбленный сноб.
        - А ты тогда - нежная кисейная барышня и к тому же еще плакса! Вот! Кстати, давно хотел тебя спросить, что за ник такой, ЛедиPro?
        - Это еще с тех времен, когда на Pro*C[39 - Pro*C/C++ - встроенный в базу данных Oracle процедурный язык программирования.] писала.
        - А… А я-то думал!
        - Что ты думал?
        - Что, думаю, за леди-профессионал такой? Девушка, вы профессионалка?
        Арсений даже не успел закончить фразу, как получил ощутимый удар в живот острым девичьим локотком.
        - Вот так-то лучше, вот теперь узнаю нашу Ленку! Девушка, вы работаете? Сколько за час? А за ночь? Ай-ай!!! Потише!
        Последний возглас вырвался у Арсения, потому что Лена больно стукнула его по голове.
        - Эй-ей, погоди, не так сильно, так нечестно! Нет, ты определенно решила меня сегодня искалечить!
        Он со смехом отступал в глубь коридора, безуспешно пытаясь защититься или увернуться от заслуженного града ударов возмущенной подружки.
        Часть II
        Глава 8
        Дома Арсений застал Вику расстроенной. На вопрос, что случилось, она доверчиво положила голову ему на плечо:
        - Я не понимаю, что я делаю не так. Я стараюсь изо всех сил и все равно никак не могу угодить твоей маме! Нет, она меня ни в чем не упрекает и даже очень мило со мной общается, но я чувствую холод в ее отношении. Ты дома бываешь редко, и мне очень одиноко. - И вдруг, будто испугавшись расстроить любимого, торопливо закончила: - Да ладно, ты не бери в голову. Не принимай близко к сердцу. Чтобы видеть тебя каждый день, я могу терпеть и не такое!
        - Терпеть не надо. К сожалению, здесь, хоть из кожи вон лезь, все равно останешься виноватой. Но ничего, теперь наконец-то появилась возможность разрешить ситуацию. Посмотрим, что она на это скажет.
        Арсений решительно направился в комнату матери. Та сидела за своим массивным, добротным письменным столом напротив окна, спиной к двери и что-то писала в толстой потрепанной тетради. Рядом на столе с обеих сторон от нее беспорядочно громоздились высокие стопки толстых книг. Небольшой телевизор что-то вещал, но совершено впустую - Нона Алексеевна его не смотрела и даже не слушала, целиком погрузившись в работу.
        - Мам, привет! - разрубил Арсений царящую здесь атмосферу. - Мы с Викой скоро съезжаем от вас. Я теперь в состоянии снимать квартиру. Так что не переживай, скоро все твои мучения закончатся.
        Женщина оторвала взгляд от тетради, уставившись в окно непонимающим взглядом. Какое-то время она продолжала находиться там, где-то глубоко в своих мыслях, не сразу поняв, откуда взялся этот неожиданный раздражающий фактор. Вынырнув наконец в реальность, Нонна Алексеевна, сохраняя прежнюю позу, лишь досадливо отмахнулась от его слов:
        - Прекрати! Не валяй дурака! Вот тоже мне еще придумал!
        - Это не обсуждается. - Арсений был тверд и резок. - Я просто тебя информирую.
        Он демонстративно уселся на диван перед телевизором, закинул ногу на ногу, взял пульт и стал перебирать каналы, пытаясь скрыть нахлынувшее нервное возбуждение. Нонна Алексеевна поняла, что сын настроен серьезно и предстоит непростой разговор. Она отложила ручку, развернулась на вращающемся кресле к нему лицом и строго сказала:
        - Ну ладно. Давай поговорим. Ты что, действительно собираешься каждый месяц выбрасывать на помойку кучу денег? Ради чего, ты подумай хорошенько. И ради кого? Неужто ради нее?
        - Ради себя. Я не хочу, чтобы за меня решали, как мне следует жить и с кем мне следует жить. А здесь у меня этого не получится.
        - Сынок, ну посуди сам, - примирительно продолжала мать, - лучше эти деньги отложить. Через какое-то время соберешь солидную сумму, купишь себе жилье. И тогда живи один на здоровье. В этом случае деньги останутся при тебе. Станут твоим капиталом в форме недвижимости.
        - Мам, ну какая недвижимость? Сколько лет я буду на нее копить? Не хочу даже пытаться. Я живу сейчас, а не потом когда-нибудь.
        - Это все она тебя науськивает! Ну хорошо, приехала, пожила немного. Что-то она загостилась, ты не находишь? Пора и честь знать. Я понимаю, тебе неудобно, хочешь, я с ней поговорю?
        - Нет, не хочу. Ты меня извини, конечно, за прямоту, но это тебя не касается. Будет столько жить, сколько я решу. Не хотите, чтобы мы жили здесь, - ладно, мы съедем. Будем жить в другом месте. Этого уж нам ты никак запретить не сможешь.
        - Ну и что, ты собираешься с ней всю жизнь прожить? Уцепился за первую попавшуюся юбку и боишься оторваться? Своего мнения уже совсем не имеешь! И это ты, который так всегда кичился своими независимыми суждениями! Разочаровал ты меня, сынок!
        - Думай как хочешь. Я даже спорить с тобой не буду.
        - Шантажируешь мать? Спасибо, сынок, дождались на старости лет! - Нонна Алексеевна пустила в ход последнее, самое действенное оружие. - А как мы себя будем тут чувствовать одни, в этой огромной квартире, зная, что ты ютишься там, где-то в тесноте за бешеные деньги? Об этом ты подумал?
        - Мам, я тебе еще раз объясняю. То, что я ухожу, никоим образом не значит, что я на вас обиделся или что я хочу чего-то добиться от вас. Нет. Я целиком признаю за вами право на эту квартиру. Мы попробовали пожить вместе - не получается. Да и не правильно это, не должны разные поколения жить вместе. Неизбежно возникают конфликты. Приходится постоянно уступать, приспосабливаться, тратить нервы. Ради чего?
        - А ты представляешь, сколько денег тебе придется платить каждый месяц! Сколько всего полезного можно было бы купить на них! - не унималась мать.
        - Так я и покупаю! Покупаю свою свободу и независимость. Покупаю свои и твои нервные клетки. Покупаю наши с тобой хорошие отношения. Разве этого мало? Разве оно того не стоит? А копить деньги - занятие неблагодарное. Они могут обесцениться, пропасть. Может так получиться, что я начну зарабатывать в разы больше и зачем тогда мне будут нужны эти крохи? Нужно жить, пока живется. Будет день - будет пища.
        - Ах, Арсений, расстраиваешь ты меня, мой мальчик, - эту фразу Нонна Алексеевна произнесла уже более спокойным тоном. - Ну как же так, я все никак в толк взять не могу. Неужели ты действительно покинешь нас из-за какой-то девчонки?
        - Да что ж такое-то, мам! Я как будто не с тобой разговаривал! Я кому только что объяснял? Все, больше не хочу ничего слушать! Я тебя предупредил. Пошел искать квартиру. Без обид!
        Вика молча сидела на кровати в комнате Арсения и с волнением ждала его возвращения. Она чувствовала и понимала, что от разговора, проходящего в эти самые минуты в соседней комнате, может зависеть судьба всей ее жизни. Вернувшись, Арсений ничего не сказал, быстрым шагом прошел мимо девушки, сел за стол и включил компьютер. Четверть часа прошла в полной тишине, для нее она показалась вечностью. Он сосредоточенно смотрел в экран монитора, что-то искал в Интернете. Она видела его крайнюю возбужденность и едва дышала, боясь сделать что-то не так, навлечь его гнев, нарушить шаткое равновесие высших сил.
        - Все, Викусь, мы съезжаем отсюда, - неожиданно веселым голосом Арсений разом смел гнетущее молчание, а вместе с ним и все ее страхи. - Надо найти что-то поближе к моей работе. Главное, чтобы было чисто. Ну и недорого по возможности. Сейчас смотрю, что там есть в Интернете. Потом надо будет еще газет купить.
        - Мне все равно где, мне главное - с тобой! - тихо сказала Вика, она физически ощущала, как камень, подвешенный к сердцу, стремительно растворяется в его словах, превращаясь сначала в пыль, потом в столь необходимый ей воздух, который теперь приятной волной судорожно заполнял легкие и разливался с кровью по всему телу бесконечной благодарностью. Благодарностью за то, что он так заботится о ней, о ее спокойствии, готовый пойти на все, даже на разрыв с родителями.
        Арсений, поняв ее состояние, подошел, сел рядом и крепко прижал к себе.
        - Не переживай, все устроится. Нам там будет лучше, вот увидишь!
        Они сидели обнявшись. Вместе им было хорошо и спокойно, но червячок сомнений все-таки ерзал у него в душе - может, мать права? Готов ли он провести вместе с этой женщиной всю свою жизнь? Если нет - зачем все это? Ради удовлетворения собственных амбиций? Конечно, он сделает так, как решил, он не может позволить кому-то вмешиваться в свою жизнь, даже собственным родителям. Но истина от этого не изменится. И поэтому, наверное, так тяжело на душе от принятого решения. «Ладно, время покажет, правильно ли это было», - подумал он про себя и в очередной раз отложил трудный вопрос на потом.
        С квартирой повезло. Не сразу, конечно. На активные поиски ушло целых две недели. Каждый вечер после работы Козырев объезжал несколько адресов. Варианты приходилось выискивать всеми доступными способами. Часть из них предлагали многочисленные риэлтерские агентства. Некоторые удавалось «откопать» на просторах Интернета. Кое-какие предложения попадались в газетах бесплатных объявлений. Почти все квартиры были непригодны для проживания: запущенные, грязные, с обвалившейся плиткой, протекающей сантехникой, вздувшимися полами и гроздями оборванных, висящих обоев, из-под которых виднелись раздавленные клопы и экскременты прочих насекомых. Начинать самостоятельную жизнь в таких условиях представлялось немыслимым. Плюс ко всему за эти «клоповники» хозяева просили какие-то нереальные деньги.
        Уже почти отчаявшись, Арсений поехал смотреть очередную квартиру в десяти минутах пешком от станции метро «Щелковская». Лаборатория Сафина, а следовательно, и штаб-квартира научной группы «Вихрь» располагались там же. Он удивлялся, почему раньше не догадался искать квартиру не в центре, а неподалеку от работы, тем более что стоимость аренды на окраинах города была значительно меньше, а предложения в огромных спальных районах, наоборот, изобиловали многообразием.
        Небольшая однокомнатная квартирка не претендовала на изысканную роскошь, не отличалась стилем дизайнерских интерьеров, но зато была вполне функциональна, а скромный, недавно произведенный хозяевами косметический ремонт, создавал ощущение чистоты, свежести и аккуратности. Цена немного превышала ожидаемую, но Арсению удалось договориться о скидке. Хозяевам - пожилой супружеской чете - понравился юноша. Они совершенно разумно сочли, что молодой ученый с московской пропиской, без детей, без домашних животных, без вредных привычек является идеальным жильцом. Наличие девушки тоже обрадовало стариков - значит, не будет приглашать кого попало.
        Переехали легко и быстро. Компьютер, музыкальный видеоцентр, несколько книг, чемодан одежды, пара комплектов постельного белья, подушка, одеяло да зубные щетки. Вот и все имущество. Необходимая на первое время посуда нашлась в съемной квартире.

* * *
        Они забрались с ногами на диван в своей новой квартире, впервые в жизни ощущая себя полноправными хозяевами, взрослыми и самостоятельными людьми. Вика забилась к Арсению под бочок. Положила его руку себе на плечо. Эта нехитрая поза позволяла ей почувствовать себя полностью защищенной от всех мировых невзгод и неприятностей. Юноша включил видеомагнитофон.
        - Что мы сегодня будем смотреть? - спросила Вика.
        - Знаменитый фильм, который ты, к твоему стыду, еще не видела. Тебе понравится, можешь не сомневаться. Правда, есть одна проблема.
        - Какая проблема?
        - Как у тебя с английским?
        - В школе проходила.
        - Я так понимаю, прошла мимо?
        - А тебе зачем?
        - Просто фильм в оригинале, без перевода.
        - Нет! Я ничего не пойму. Так неинтересно.
        - Не волнуйся, я тебе буду переводить. Все что надо - поймешь. А фильмы следует смотреть на том языке, на котором их снимали. В оригинале, так сказать. Иначе как ты сможешь верно оценить игру актеров?
        - Ну я не знаю…
        - Собственно, больше все равно ничего нет. Так что либо смотрим, либо нет. Ну, решайся!
        - Ну ладно.
        - Хорошо, - улыбнулся Арсений и нажал на кнопку «Пуск».
        - Так как он называется-то?
        - Pretty Woman.
        - Переводи!
        - Ну типа: «Та еще штучка».
        Прошло несколько первых кадров, но юноша хранил молчание. Вика, не дождавшись обещанного перевода, спросила:
        - Ну, и чего там такое происходит?
        - Пока ничего не происходит. Не видишь, вечеринка. Мужик ходит, ищет своего друга.
        - А это кто такой?
        - Это Ричард Гир.
        - Сама вижу, что это Ричард Гир. По фильму кто это?
        - Главный герой.
        - И о чем он разговаривает?
        - С девушкой своей ругается.
        - Зачем?
        - Видно, такая уж девушка. Кроме как поругаться с ней, больше ни на что не годится.
        - А теперь целует какую-то девушку.
        - Ага! Эти американские девушки такие доступные… Демократия. И равноправие полов, что ж ты хочешь. Там если ты не поцелуешь девушку - все, сразу статья, дискриминация по половому признаку. Или никого не целуй, или уже тогда каждую. Вот и приходится бедным мужикам целовать всех подряд.
        - Я у тебя что, весь фильм должна выпытывать перевод? Может, ты сам уже начнешь мне что-нибудь рассказывать?
        - Да успокойся! Смотри кино. Все, что надо, я сам тебе скажу. Если не говорю, значит, ничего интересного.
        - Но мне хочется знать, о чем они говорят.
        - Они говорят о всякой фигне. Это же Голливуд, тут в фильмах полно всякой фигни, которая никак не влияет на сюжет. Сиди и смотри тихо! Цыц! Не отвлекайся.
        Арсений грозно посмотрел на Вику и погрозил ей пальцем, но наконец-то начал комментировать сюжет картины.
        - Вот видишь, он хочет угнать машину. Так и говорит:
        - Я хочу угнать эту машину. Вон тот мужик сказал мне, что она лучшая из всех, что есть на этой стоянке. Но в ней нет ключей, мне придется выдернуть провода и соединить их напрямую.
        - Но сэр, это очень дорогая машина, если вы выдерните провода, то ремонт потом будет очень дорого стоить. Если Вы твердо решили ее угнать, давайте я Вам лучше принесу ключи.
        - А у тебя есть ключи?
        - Конечно, я же парковщик.
        - Тогда неси ключи, и я поехал.
        - Хорошо, вот Вам ключи. Эй, люди, у кого есть фотоаппарат? Сфотографируйте меня с угонщиком. Что, ни у кого нет фотоаппарата? Вот так всегда. Сэр, А Вы не могли бы прийти завтра угнать еще одну машину, я бы захватил из дома фотоаппарат? Кстати, сэр, а Вы умеете водить такую машину?
        - Нет, но пока я не успел далеко отъехать, ты можешь мне быстренько все объяснить.
        Похоже, что успел объяснить, видишь, как резво уехал.
        - А разве так можно угнать машину? - удивилась Вика.
        - Конечно, это ж Америка, цивилизованная страна. Там все делают цивилизовано. К тому же у них там все застраховано и поэтому никто не парится. Кроме страховых компаний. Но страховые компании еще не в курсе, что он угнал машину, поэтому они тоже не парятся. В общем, все довольны.
        - А куда он едет?
        - Да фиг его знает! Чего не видишь, тут нет слов, музыка только! Может, тачку хочет продать?
        - А это кто?
        - А это, похоже, как раз и есть дилер по угнанным спорт-карам.
        - Она же девушка.
        - Ну, значит, дилерша. Пришла в бар на разборки с другим перекупщиком. Тот ей типа бабло задолжал. Вишь, ругаются.
        - Она тоже девушка!
        - Ага. Я заметил. Походу, у них тут банда воинствующих амазонок-водителей.
        - Ты врешь мне все!!!
        Арсений не мог больше сдерживать смех.
        - Ах ты негодяй! - Вика схватила подушку и начала дубасить его со всей силы. - Обманул меня. А я поверила! Получай! Ах ты…
        Последний возглас вырвался у девушки, потому что Козырев перешел в контрнаступление.
        - Пусти меня, что ты делаешь! Эй, дурачок, оставь меня. Не надо снимать трусики! …Осторожнее, порвешь… Ай! Помогите кто-нибудь! Ах…
        Дальнейшие звуки, издаваемые двумя драчунами, носили явный оттенок откровенной эротики. Вскоре они забыли обо всем на свете, их тела сплелись в волшебном и стремительном вихре танца любви. Они любили друг друга страстно и ненасытно, под мерный звук английской речи, доносившейся из работающего телевизора, на котором так и продолжался фильм «Красотка» с Ричардом Гиром и Джулией Робертс в главных ролях.

* * *
        Поначалу Арсений сам покупал продукты по дороге домой. Но очень скоро они осознали, что это неудобно. Вика готовила еду, она лучше знала, что нужно, у нее было больше свободного времени, чтобы найти продукты посвежее и подешевле. В конце концов она как женщина лучше разбиралась и в магазинах, и в продуктах. Поэтому Арсений купил несколько конвертов, написал на них суммы, подписал каждый и разложил деньги на месяц, сформировав таким образом первый семейный бюджет, состоящий всего из нескольких расходный статей: квартплата, питание, одежда, развлечения, резерв. Заметив как-то раз, что Вика стесняется попросить даже небольшую сумму, например на колготки или женскую гигиену, Козырев стал просто-напросто ежемесячно отдавать ей всю свою преподавательскую зарплату. Деньги были не бог весть какие, но Вике хватало. Доходы же на семью шли в основном от работы в группе «Вихрь». Получив зарплату, глава семьи сразу же раскладывал ее по конвертам. Оставшиеся деньги решили откладывать на будущие больше покупки. Если, конечно, они будут, эти оставшиеся деньги.
        Став полноправной хозяйкой семейного очага, Вика полностью оградила Арсения от домашней рутины и старалась изо всех сил, а сил для любимого мужчины у нее хватало. Ему же нравилось приходить вечером в чистую уютную квартиру, где был идеальный порядок, вещи выстираны, выглажены и развешаны в шкафу, а на кухне дымились тарелки с вкуснейшим украинским борщом или картофельными зразами с грибами, и шипел, закипая, чайник. Вика так изобретательно, разнообразно, а главное, вкусно готовила, что даже обедать с работы он частенько приходил домой.
        Арсений и в себе с удивлением открывал новые качества, неожиданно оказавшись домашним, семейным человеком. Вдруг выяснилось, что ему нравится чистота и порядок, что ему доставляют удовольствие красиво оформленные блюда, которые Вика подавала ему на обед и на ужин. Ему понравилось приходить в свой дом, где его ждут и встречают с искренней радостью, окружают любовью, теплотой и заботой. Ему нравилось и то, что родительский дом тоже недалеко, и там по-прежнему свободна его комната, там всегда можно рассчитывать на любую поддержку и помощь, получить ценный совет или просто высказаться, там его поймут и услышат. Издалека все разногласия с родителями показались мелкими и незначительными. Он был почти счастлив.
        Если что-то его и беспокоило, так это то, что не он сам сделал выбор. Изначально это было Викино решение. Она определила его сегодняшнюю жизнь, внезапно приехав и оставшись. Ему пришлось смириться с этим. Он не был уверен в ней до конца, подозревал, что не только из-за него она появилась в Москве. И это изо дня в день точило его изнутри, мешая наслаждаться новой жизнью, сказывалось на его поведении, на их отношениях. Временами он переставал себя контролировать, и тогда все накопившееся в душе раздражение выливалось грязным потоком на бедную девушку. Он не говорил ей об этом прямо, избегая неприятной темы, а может быть, не желая переводить конфликт в то русло, из которого уже невозможно было бы выбраться. Не имея возможности предъявить ей что-то серьезное, придирался по мелочам, изводил ее непонятными претензиями. Накручивал сам себя и превращал изначально незначительные эпизоды в трагедии мирового масштаба. Он ненавидел себя за это, а она выдерживала все его выходки, переносила со стоическим терпением, пыталась сгладить острые углы, погасить вспышки гнева, как-то угодить ему, успокоить, ублажить.
Она прощала ему буквально все. Но жизнь отдельно от родителей, которая должна была принести ей освобождение от незаслуженных упреков и проявлений неудовольствия, как ни странно, сделала еще хуже. Теперь ее любимый и самый близкий человек, который раньше был на ее стороне, защищал и оберегал ее, сам причинял страдания.
        Однажды, придя домой усталый и раздраженный, Арсений вымыл руки и сразу пришел на кухню ужинать. Вика приготовила плов из курицы и салат из свежих овощей. Он сел за стол, поковырял вилкой в тарелке и недовольно произнес:
        - Я люблю есть плов со сметаной!
        - Зачем? Плов не едят со сметаной. Он и так очень жирный. Попробуй, тебе понравится.
        - Не надо мне рассказывать, что и как делают. Меня это не интересует. Я делаю так, как привык.
        - Но я же не знала…
        - Да не нужно ничего объяснять, просто дай мне сметаны и все.
        - А сметаны нет, - растерялась Вика.
        Арсений со злостью посмотрел на нее и, даже не пытаясь скрыть раздражения, грубо процедил сквозь зубы:
        - Сметана в этом доме должна быть всегда!
        Вика смолчала. Хотя надолго запомнила этот случай, а фраза отпечаталась на сердце рубцом. Через несколько дней Вика приготовила карпа. Голодный Арсений, который вообще всегда ел очень быстро, буквально заглатывая пищу огромными кусками, набросился было на еду, но быстро понял, что рыба хоть и вкусная, но необычайно костлявая, и что ее поглощение требует сноровки и терпения. Тогда он отодвинул тарелку от себя и заявил, что есть это невозможно. Вика предприняла попытку его убедить, но Арсений встал из-за стола, ушел в комнату и больше до конца дня не произнес ни слова. Как ни пыталась девушка уговорить его поужинать, предлагая на выбор множество других вариантов еды, вытащить его из берлоги, в которой он спрятал свое эго от всего внешнего мира, у нее так и не получилось.
        К счастью, такие выпады случались нечасто, поэтому Вика, сжавшись внутри, просто пережидала непогоду в доме, воспринимая ее как неизбежную данность. И Бог сполна награждал ее за терпение. Вскоре на семейном небосводе вновь выглядывало ласковое теплое солнышко, и жизнь возвращалась в свою привычную спокойную колею. Однако сцены гнева не проходили бесследно - она начинала ждать и бояться их.

* * *
        Викин день рождения, приходящийся на конец мая, решили отметить на даче, открыв заодно дачный сезон.
        Двухэтажный кирпичный дом на участке в десять соток находился в тридцати километрах от Москвы. Идея построить дачу принадлежала Нонне Алексеевне, которая вдруг захотела приобщиться к всеобщему увлечению москвичей загородным строительством. А уж если эта женщина что-то решила, шансов избежать задуманного ею не оставалось ни у кого.
        Естественно, основное бремя по воплощению ее мечты в материальную форму выпало на долю мужа. Арсений всецело помогал отцу, потратив на стройку все свои летние каникулы между первым и вторым курсом. Он ездил на строящуюся дачу с удовольствием - недавно получив права, водил машину с безграничной радостью.
        Строили самостоятельно: привозили цемент, готовили раствор, клали кирпичи в стены. Проект дома Козырев-старший подсмотрел в газете «Домострой». Довольно просторный дом в два этажа, длиной двенадцать метров и шириной в шесть. Последние три метра длины занимал гараж, над которым под покатой стеклянной крышей располагался зимний сад. Сад хоть и назывался зимним, использовался, как и весь дом, только летом. Со временем там даже появилась кровать, и комната оказалась вполне пригодной для проживания.
        На первом этаже основной части дома размещалась кухня, одна спальня и большая двухсветная гостиная. Второй свет обеспечивал огромный фонарь, расположенный в противоположном от гаража скате крыши. Главным украшением гостиной и предметом особой гордости Павла Тимофеевича являлся красивейший камин, сложенный им лично на отдельном фундаменте, в классическом стиле.
        В гостиную можно было попасть двумя путями: с главного фасадного крыльца и из кухни. Из кухни также существовал выход через просторную веранду во двор. Из гостиной наверх поднималась деревянная лестница, переходящая под прямым углом в галерею, протянувшуюся поперек всего дома. Две двери вели в спальни второго этажа, а заканчивалась галерея выходом на просторный балкон. Удобства - санузел и ванная - располагались сразу за гаражом, а выход в них был предусмотрен непосредственно с веранды.
        Была на даче и небольшая банька: рубленая, русская, которая топилась по-белому и благодаря удачной конструкции долго сохраняла тепло. Козырев перед приездом всей компании протопил ее, не жалея дров.
        День рождения как таковой был лишь отличным поводом для широкомасштабного, разгульного веселья. Арсений обзвонил всех друзей, подруг и знакомых, и в итоге на даче, к ужасу соседей, собралось человек тридцать молодых, готовых к любым авантюрам людей.
        Влюбленные приехали накануне вечером, загрузив под завязку отцовскую машину снедью и напитками, и сразу начали подготовку дома к празднику. Арсений взял на себя самое главное - маринование шашлыка. Вика ему помогала. Покончив с хлопотами, они перебрались в гостиную, намереваясь завершить вечер в приятной романтической обстановке, однако наполнявшая все вокруг пустота холодного дома, камни которого еще хранили память о лютых зимних морозах, особым уютом не отличалась. Тогда юноша закрыл все двери, жарко затопил камин, и вскоре тепло постепенно проникло внутрь, создавая особую уютную зону, из которой не хотелось выходить, особенно когда солнце окончательно село за горизонт и все дома в дачном поселке погрузились в непроглядную ночную мглу.
        Вика была абсолютна счастлива: рядом любимый человек, там, в городе у них пусть маленькая, пусть временная, но своя квартирка, в которой она - настоящая и единственная хозяйка. За эти месяцы, прожитые вместе, она полюбила его еще сильнее, и это уже были не те первые чувства, зародившиеся легкомысленными южными ночами, а настоящая, крепкая привязанность к человеку, с которым она хотела пройти по жизни и ради которого была готова на любые жертвы. Она открывала его для себя заново, и ей все в нем нравилось, чувствовала с ним защищенность от всех проблем и неурядиц, могла довериться ему абсолютно. Единственное, чего она боялась, так это того, что сказка может закончиться, что столько счастья не может выпасть на долю простой смертной, и никак не могла понять, чем же она отличилась перед Господом, что он ее так щедро наградил.
        Козырев чувствовал ее отношение, не мог не чувствовать. Но его холодный, прагматичный рассудок снова и снова подкидывал сердцу, которое уже давно приняло Вику, что-то, вносящее сумятицу в общие ощущения, мешавшее достичь гармонии между разумом и душой.
        И все же эта ночь вдвоем на пустой холодной даче была фееричной, волшебной, незабываемой! Это была ночь двух влюбленных, посвятивших себя друг другу на несколько часов, полностью освободив мысли от всего, что происходит за пределами дома, поселка, страны, Вселенной.
        Утром по-летнему теплое солнышко сияло на бездонно-голубом небе. Ни одной тучки, ни даже малейшего, легчайшего облачка. Юная светло-зеленая трава, какой она бывает только в мае. Белые шары цветущих яблонь, едва разбавленных свежими побегами молоденьких листочков.
        Гости начали съезжаться ближе к обеду. Арсений быстро вовлекал их в работу. Ребята сооружали столы и лавки прямо на улице, вдоль дома. В ход пошло все - кирпичи, доски, оставшиеся от строительства, старая мебель, даже пара дверей, снятых с петель. Девочки мыли овощи, резали салаты, подбирали посуду, накрывали на стол. Шашлык Козырев не доверил никому: оба ведра с аккуратно нарезанным и замаринованным накануне мясом он убрал в холодный подпол, планируя извлечь его в самый нужный момент.
        Вика еще никогда не была в центре внимания столь шумной и многочисленной компании. Тосты, комплименты, целая куча подарков - все посвящалось ей.
        Праздник юности: шумные поздравления, танцы в каминном зале под громкую музыку, тихие песни под гитару и, конечно, шашлык, который Козырев уже давно отдал на откуп всем желающим. Молодые люди знакомились и влюблялись друг в друга. Несколько уединившихся романтических парочек вели задушевные беседы. Потом, значительно позже, из тех, кто впервые увидел друг друга в тот день на даче у Арсения, целых три пары стали супругами. Но тогда они еще не знали об этом, не ставили таких далеко идущих целей, а лишь веселились на полную катушку, забыв обо всем на свете.
        - Друзья! - Арсений, вскарабкавшись на балкон по уступам веранды, обратился ко всем с пьяной речью. - Поступило предложение, подкупающее своей новизной. А не открыть ли нам дополнительно к дачному еще и купальный сезон?
        Гул всеобщего одобрения прокатился внизу. Принять участие в необычном и неожиданном ночном купании захотели почти все. Громогласная толпа благополучно миновала территорию садового товарищества и пересекла довольно обширное поле. Сквозь пока еще лысые ветви маленького лесочка просвечивалось небольшое озеро продолговатой, вытянутой формы. Высоко в небе сияла полная луна, отражаясь в мелкой ряби водоема. Деревья окрасились в серебро этим волшебным, неземным светом.
        Чтобы срезать дорогу, Арсений немного отклонился от протоптанной тропинки, ведущей мимо прудов к железнодорожной станции. Пришлось продираться сквозь чащу кустарников. Немногочисленная группка людей в процессе движения отделилась от общей толпы, слегка заплутала и вышла к тому же водоему, но с другой стороны. Воздух над ночным озером наполнился шутками и смехом, которыми две компании, разделенные полоской воды, начали воодушевленно обмениваться друг с другом.
        Купальников и плавок, естественно, ни у кого не оказалось. Арсений первый сбросил с себя всю одежду, подав пример остальным, и бросился в воду.
        - Эге-гей! - крикнул он из ледяной воды. - Давайте скорее сюда!
        Парни разделись догола, наиболее смелые девушки тоже обнажились полностью. Более скромные нижнее белье все-таки оставили, кто-то выбрал компромиссный вариант, оставшись в одних трусиках. И те, и другие, и третьи одновременно с обоих берегов озера с гиканьем и улюлюканьем бросились в воду навстречу друг другу. Соприкосновение с обжигающе холодной водой изменило тональность и содержание издаваемых звуков, но ни в коей мере не уменьшило их громкость. Достигнув середины водоема, все тела, изрядно подогретые алкоголем, понемногу привыкли к холоду и перемешались в общей куче. Начались озорные игры, брызги воды, всплески от падений, крики и смех. То тут, то там слышались испуганные вопли девчонок, переходящие в отборную ругань, когда кто-то из мальчишек подплывал под водой и хватал за разные части обнаженных соблазнительных тел.
        На берег все выбрались, изрядно стуча зубами, а на дачу вернулись совершенно замерзшими. Тут-то Козырев и вспомнил про теплую баньку, которая теперь пришлась как нельзя более кстати.
        Небольшое помещение сумело сохранить остатки былого жара. Набившись в него и почувствовав приятное тепло, промерзшие искатели ночных приключений испытали подлинное блаженство. Даже самые скромные и стеснительные девушки с радостью избавлялись от последних мокрых предметов женского туалета. Теснота неизбежно приводила к близости, а алкоголь в крови с легкостью устранял последние барьеры и моральные ограничения. Возбуждающе-эротические возгласы из одного угла сопровождались веселыми комментариями из противоположной части помещения. Согревшись, купальщики постепенно покидали тесную баню, разбредаясь по закоулкам дома и участка. Оставались лишь наиболее уставшие и замерзшие. Или те, кто уже не мог остановиться в вихре сексуального наслаждения.
        Мало-помалу народ, изможденный непомерным разгулом и бесшабашным весельем, стал рыскать по дому в поисках ночлега. Условия размещения были спартанскими - спали по двое, а то и по трое на одной кровати. Поперек разложенного дивана в гостиной расположились сразу четверо изнуренных гуляк. Две пары так и не смогли покинуть пределы бани. Подушки и одеяла, хоть и существовали в некотором количестве, считались излишней роскошью и использовались очень избирательно.
        Впрочем, не все еще собирались спать. Арсений, как хозяин вечеринки и наиболее стойкий боец, отправив именинницу на второй этаж и зарезервировав тем самым себе необходимое количество кроватного пространства, уютно устроился вместе с Антом Малаховым на кухне. Друзья сидели перед початой бутылкой водки, которую закусывали слегка подгоревшим маринованным луком и кусками остывшего шашлыка.
        - Хорошо, у меня новая работа, - рассуждал вслух Козырев, с трудом ворочая заплетающимся языком. - Зарплата выше намного, чего там говорить. Но расходы… Съемная квартира. Раньше я не мог себе ее позволить. Теперь могу. Но после ее оплаты остается лишь чуточку больше, чем раньше. Вика, опять же. Отдохнуть хочется, молодые ведь. Погулять, съездить в отпуск куда-нибудь. День рождения вот этот. Ну ладно, даже отложу я сотню-другую долларов с зарплаты. За год соберу на два квадратных метра жилья. Это при условии, что квартиры не будут дорожать. А они знаешь как дорожают? В прошлом году у меня ничего не было, и мне нужно было двадцать тысяч долларов на квартиру. Я скопил полторы. Теперь мне нужно двадцать три с половиной! Как тебе динамика, а? Нет, ты только прикинь! Я во всем себе отказывал, собрал полторы, а они подорожали на пять! Сколько я буду копить при таких темпах?
        Антон понимающе кивал головой, но разговора не поддерживал.
        - Вот я и решил не заморачиваться больше на эту тему. Пусть оно как-нибудь само образуется. Я не знаю как, не могу придумать. Сдаюсь! Знаю только, что рано или поздно это должно решиться. Давай выпьем за это!
        Они чокнулись и опрокинули по стопке. Занюхав чисто по-русски кусочком черного хлеба, откусили немного шашлыка.
        - Нет, я серьезно, - продолжал убеждать Козырев друга, который и так в общем-то не возражал. - Жизнь так странно устроена, иногда происходят нелогичные вещи, которым нет объяснений! Знаешь, как говорил Эйнштейн? А он был умный мужик, это я тебе ответственно заявляю! Он говорил: «Наши убеждения и представления часто являются ловушкой, ограничивающей наши возможности. Единственным знанием, способным продвинуть нас на пути развития, является знание того, что воображение способно на все. И все, что возможно в нашем воображении, возможно и в реальности». Вот, вишь, оно как! Надо побольше воображать, представлять себе желаемое! Тогда все будет. «И по вере вашей дано вам будет», - Арсений поднял вверх указательный палец. - А так, хоть головой об стену бейся. Единственное, чего добьешься, это память о том, как ты бился. Все внутри нас, вот в этой самой черепушке, - юноша несколько раз стукнул по своей голове кулаком, будто пытаясь достучаться до истины. Затем перевел взгляд на Малахова. Тот клевал носом.
        - Ей, да ты уже спишь совсем, как я погляжу. Ну ладно, пойдем, отыщем наших девчонок и завалимся к ним под теплые крылышки.
        Вика не спала. Ей было о чем подумать. Столько событий случилось за прошедший день, за ее день рождения. Столько новых людей, необычных впечатлений. Пожалуй, это был самый яркий день рождения в ее жизни. Но самое главное было в другом. В том, что если еще немного потерпеть, если пока не засыпать, то рано или поздно придет он, ляжет рядом, обнимет, прижмет к себе, и вот тогда, только тогда она с ощущением полной гармонии позволит Морфею увлечь себя в свое царство.

* * *
        Во время семестра Козырев неоднократно предупреждал своих студентов, что экзамен не станет для них легкой прогулкой. Настойчиво и планомерно уверял, что необходимо со всей серьезностью отнестись к подготовке, посещать все консультации, не стесняться задавать любые вопросы. Что спрашивать он будет строго, а возможностей воспользоваться заготовленными заранее подсказками не предоставит. Наверное, все преподаватели пугают таким образом студентов перед экзаменом, и у последних успел выработаться стойкий иммунитет к подобным угрозам. Однако на этот раз действительность превзошла даже самый страшный студенческий сон.
        В аудиторию преподаватель запустил только шесть человек. Посадил каждого за отдельный стол на первые два ряда. Все сумки заставил сложить в углу помещения, открытые зачетки расположил в алфавитном порядке прямо перед собой. Вместе с билетом каждый сдающий получал листок бумаги, на котором Козырев лично писал номер билета и ставил свою подпись. Кроме того, номер доставшегося билета он тут же записывал в экзаменационную ведомость. Два теоретических вопроса и задача. Полчаса на теорию. После того как ответ написан, экзаменатор забирал исписанный листок и для решения задачи разрешал пользоваться всем чем угодно. Полчаса на решение задачи. Если задача не решена - теоретические вопросы даже не смотрел. Сразу «не сдал». Зато у студента, решившего задачу, появлялись хорошие шансы хотя бы на тройку. Дальше начинался разговор по существу. Причем письменный ответ экзаменатор просматривал лишь мельком, ему сразу становилось ясно, имеет ли студент представление о том, что написал, или же он напрасно тратил свое время в течение семестра.
        Очередной сдающий мог зайти в аудиторию лишь после того, как выйдет кто-то из ранее вошедших. Конечно, при таком подходе экзамен сильно затягивался, но Арсений не жалел ни своего, ни чужого времени. Он в точности выполнил все свои обещания. Позволяя студентам любые вопросы, любую активность в течение семестра, он теперь с утроенным усердием требовал обратно предоставленные ранее знания.
        Такая строгость явилась неприятным сюрпризом для многих. Обычно экзамены у вечерников проходили в довольно демократичной обстановке. Преподаватели радовались, если им удавалось обнаружить в головах студентов хотя бы толику знаний. Здесь все обстояло иначе. Казалось, что Козырев в одночасье превратился в бесчеловечного монстра, который не желал принимать никаких объяснений, не хотел видеть никаких смягчающих обстоятельств и не шел ни на какие компромиссы. Даже те, кто всегда считался у него на хорошем счету, посещал все занятия, отлично решал регулярные контрольные и домашние работы, не получали ни малейшего снисхождения.
        В тот раз экзамен сдали всего пятеро. Лишь двое получили оценку, на которую рассчитывали, - одна пятерка и одна четверка. Остальные согласились на меньшее, лишь бы только этот кошмар поскорее закончился. Но многие не соглашались. В этом случае Арсений легко шел навстречу, доставал зачетку из стопки и протягивал ее несчастному со словами: «Всего доброго, идите, готовьтесь. Жду вас в следующий раз». А многие и рады были бы согласиться на тройку, но, увы, по мнению сурового экзаменатора, не заслуживали даже ее.
        После завершения показательной экзекуции, после того как каждый побывал в жерле бурлящего вулкана, прошел через жернова чертовой мельницы, группа пребывала в шоке. Надо ли говорить, какими эпитетами в тот день награждался молодой преподаватель, принимавший экзамен впервые в своей жизни. Однако сам Козырев был абсолютно спокоен и уверен в себе. Казалось, его никоим образом не смущали ужасающие результаты собственной группы.
        Студенты к решению вопроса подошли по-разному. Кто-то с удвоенной энергией засел за конспекты и учебники, намереваясь собственным усердием победить строптивого педагога. Кое-кто попытался жаловаться в деканат, но предъявить какие-то конкретные обвинения не получилось. Козырев требовал знаний, причем требовал их по чисто формальным признакам. Любая назначенная комиссия легко согласилось бы с его оценкой, коль уж скоро он пошел на принцип.
        Двое студентов подошли к Козыреву в коридоре, дождавшись его неподалеку от кафедры.
        - Арсений Павлович, здравствуйте! - немного помявшись, начали они.
        - Добрый день. У вас ко мне какой-то вопрос? - остановился Козырев.
        - Да, дело в том, что мы не сдали экзамен и хотели бы посоветоваться с вами, что нам теперь делать.
        - По-моему, ответ очевиден - готовиться к пересдаче.
        - Мы пробовали, у нас не получается. У вас очень сложный предмет, мы боимся, что нам его не осилить…
        - Наш курс далеко не самый сложный из тех, что изучают по вашей специальности. Если он вам не под силу, может быть, стоит еще раз хорошенько подумать о правильности выбора профессии?
        - Но мы уже столько времени отучились, не бросать же теперь.
        - Хорошо, а от меня-то вы что хотите?
        - Может быть, существуют какие-то другие способы решения нашей проблемы? Мы готовы оказать любую посильную помощь кафедре или вам лично.
        Арсений не смог сдержать улыбки:
        - Я так понимаю, вы предлагаете мне взятку, - не дав им ответить, он продолжил: - Видите ли в чем дело, дорогие мои. Преподавательская работа в данный момент не является моим основным источником дохода. Я зарабатываю в другом месте и зарабатываю неплохо. Поэтому ту сумму, которая могла бы меня заинтересовать, вы мне все равно не предложите. А ради тех денег, которые вы мне могли бы предложить, мараться мне не хочется. Поэтому выход у вас только один: идите, превозмогите свою лень и все-таки подготовьтесь к экзамену как следует. Поверьте, все у вас получится, нужно только захотеть. Больше я вам ничем помочь не могу, извините, - он быстро обогнул опешивших студентов и направился дальше по своим делам.
        Светлана Симонова тоже не сдала экзамен. Стояла июньская жара. Девушка пришла на экзамен в короткой юбке и не менее откровенной блузке. Колготки отсутствовали вовсе. Во время ответа, сев рядом с преподавателем, она тесно прижалась под столом своими обнаженными ногами к его ногам, медленно двигая ими, как бы поглаживая. В какой-то момент Арсений почувствовал, что более не может заставить себя сконцентрироваться на ответе. К счастью, помутнение рассудка длилось недолго. Овладев эмоциями, он строго и беспристрастно изложил студентке все свои претензии. Никто из присутствующих на экзамене даже заподозрить не смог бы, какая игра страстей разворачивалась в этот момент в аудитории. Молча выслушав критику своего ответа, девушка собрала вещи и также безмолвно удалилась. Арсений не видел ее до самой пересдачи. Ему было интересно, что же творится у нее на душе, он ждал от нее каких-то шагов, а однажды даже признался себе, что в глубине души надеется, что она опять встретит его где-нибудь в нейтральном месте и попросит о чем-нибудь, заслуживающем общественного порицания, но девушка никоим образом себя не
проявляла. И опять он не мог для себя четко ответить на простой вопрос: «Что же это было, проявление чувств или всего лишь попытка получить преференции при сдаче экзамена».
        На первую пересдачу явилась лишь половина из оставшихся должников. Остальные, очевидно, решили подготовиться более основательно либо не потеряли надежду «проскочить» другими способами.
        В этот раз Козырев запустил в аудиторию всех желающих одновременно - таковых набралось с десяток. Арсений собрал зачетки и раздал билеты. Подождав некоторое время, необходимое для погружения в суть заданных вопросов, он обратился к собравшимся:
        - Пожалуйста, поднимите руки те, кого устраивает тройка за экзамен.
        Руки подняли трое. В их глазах мелькнул было слабый лучик надежды, но измученные бессонными ночами студенты не могли поверить в реальность происходящего. Однако Козырев действительно отыскал их зачетки в общей куче и начал туда что-то старательно записывать. Троечники продолжали сидеть на своих местах, опасаясь неловким жестом, опрометчивым движением спугнуть неожиданно свалившуюся на них удачу. Закончив с последней зачеткой, Арсений поднял голову и удивленно спросил:
        - А чего вы сидите? Я вас больше не задерживаю. До свидания.
        Трое счастливчиков бросились вон из аудитории. Остальные, проводив их завистливыми взглядами, с еще большим усердием погрузились в работу. Выждав минут десять, Козырев вновь обратился к студентам:
        - Поднимите руки те, кому достаточно четверки.
        Еще пятеро стремительно взметнули руки кверху. Светланы среди них не оказалось. Девушка упорно и настойчиво продолжала готовиться к ответу. Арсению доставляло удовольствие наблюдать за психологией своих учеников. Очевидно, многие из них втайне жалели, что не согласились на халявную тройку. Что же, их смелость и вера в собственные силы была вознаграждена с лихвой. Но срежиссированный Козыревым спектакль еще не завершился.
        - Ну что же, - вновь произнес он, отложив в сторону зачетки хорошистов, - остальные, я так понимаю, получают «отлично».
        Услышав эти слова, Симонова подняла голову и удивленно уставилась на Козырева. Тот смотрел на нее в упор и лукаво улыбался одними уголками глаз. Но она заметила эту ироничную улыбку. Стойко выдержав его взгляд, Света громко на всю аудиторию воскликнула:
        - Арсений Павлович, я вас люблю!
        Фраза прозвучала настолько естественно в сложившихся обстоятельствах, что никто не обратил на нее никакого внимания. Кроме самого Арсения. Все были настолько возбуждены неожиданным освобождением от тяжкого груза, что пребывали в состоянии сильнейшей эйфории.
        - Арсений Павлович, а можно передумать? - поинтересовался Сергей Голиков, который опрометчиво согласился на четверку.
        - Нет, передумать нельзя. Что выбрал, то выбрал. Поезд ушел.
        - Не, ну я так спросил, на всякий случай. «Чем черт не шутит, пока Бог спит». Сегодня, похоже, любые чудеса возможны.
        Все засмеялись, стали наперебой поздравлять друг друга и бурно выражать свою радость. Возле преподавательского стола собралась очередь, ожидающая, пока Козырев занесет оценки в зачетки. Он писал медленно, наслаждаясь произведенным эффектом. Будто старался запечатлеть приятный момент надолго в своей памяти.
        Козырев вышел из университета и направился к своему автомобилю. Света появилась так внезапно, словно выросла из-под земли, Арсений даже не успел понять, где она перед этим пряталась. Преподавательская стоянка располагалась напротив автобусной остановки, на которой почти вся счастливая группа дожидалась автобуса. Козырев галантно открыл перед девушкой дверь, только после этого демонстративно сел сам на водительское место. Машина завелась, вырулила со стоянки и с эффектной пробуксовкой умчалась прочь. Толпа на остановке наблюдала за происходящим с огромным любопытством и с еще большим удивлением. Арсений с улыбкой спросил попутчицу:
        - Любишь эпатировать публику?
        - Тебя что-то смущает?
        - Меня нет! Мне-то чего смущаться, мне такая репутация только на пользу.
        - А мне все равно, что они подумают. Расскажи-ка мне лучше, что это было сегодня? Ты меня поразил, никак не ожидала такого!
        - Ну а что, собственно, тебя удивляет? Я могу сказать со всей определенностью, если бы я принимал экзамен по всем правилам, то сегодня, возможно, лишь пара оценок была бы другой, да и то отличалась бы не более, чем на один бал.
        - Да?! Ты уверен?
        - Уверен. Все, кто пришел сегодня на пересдачу, были так или иначе готовы. Никто в здравом уме не захотел бы испытать еще раз то, что было на первом экзамене. А уж коль скоро они потратили уйму времени и сил на подготовку, то не согласятся на более низкую оценку, чем сами себя оценивают. С другой стороны, синица в руках лучше, чем журавль в небе. Поэтому каждый сегодня оценил себя вполне объективно.
        - Я думала, тебе доставляет удовольствие изгаляться над нами.
        - Ну, может быть, в какой-то мере… Но это лишь приятный побочный эффект, - Козырев, широко улыбаясь, посмотрел на Свету. - На самом деле мне лишь требовалось внушить всем, что на халяву сдать экзамен не получится. Тех, кто сегодня пришел, я уже ничему большему не смогу научить. Так зачем людей мучить?
        - Я тобой просто восхищаюсь! - искренне выпалила девушка.
        - Ты тоже молодец. Приятно меня удивила. Не ожидал, что ты нацелишься на пятерку.
        Света сделала вид, что пропустила комплимент мимо ушей, хотя ей было настолько приятно, что внутри все задрожало от возбуждения. Подождав, пока эмоции немного улягутся, дабы предательский голос не выдал ее чувств, она, придав фразе максимально безразличное выражение, произнесла:
        - Да, но больше этот трюк не прокатит. Остальные будут знать, что ты ничего не спрашиваешь.
        - Ну, умный человек поймет, что он просто упустил свой шанс, смирится с этим и будет готовиться к пересдаче. А если нет - что ж, придется его еще раз разочаровать.
        - И на будущий год не получится…
        - На будущий год придумается что-то новенькое. Скучно ведь постоянно использовать одни и те же приемы. Да и потом, до следующего года еще дожить надо. Я поменял и работу, и квартиру, так что ездить теперь сюда вечерами стало не очень удобно.
        - Хочешь бросить университет?
        - Пока не знаю, но буду думать.
        Повисла пауза. Девушка внимательно осматривала интерьер автомобиля. Потрогала рукой подлокотники, пощупала переднюю панель. Нажала кнопку стеклоподъемника.
        - Прикольная у тебя машинка.
        - Это отцовская. Старенькая уже.
        - А у меня нет прав. Но мне нравятся машины. Научишь меня водить?
        Арсений повернул голову в сторону Светланы. Взгляд помимо его воли скользнул по едва прикрытой девичьей груди и задержался на ее обнаженных коленях. Там было на что посмотреть! Он ценой неимоверных усилий заставил себя поднять глаза обратно на лицо попутчицы и неопределенно пожал плечами:
        - Ну ладно, почему бы и нет.
        Девушка потянулась рукой к бардачку.
        - Можно посмотреть?
        - Посмотри. Только там ничего интересного.
        Света открыла дверцу. Внутри зажегся свет. Солнцезащитные очки, сумка с документами, ручка, расческа, перочинный ножик. Никаких свидетельств присутствия постоянной женщины.
        - А ты давно водишь?
        - Давно. Лет с четырнадцати. А права получил сразу, как только исполнилось восемнадцать. На втором курсе.
        Они подъехали к Таганке.
        - Ну ладно, я побежала. Спасибо за пятерку!
        Светлана стремительно выпорхнула из машины. Сделала несколько шагов. Обернулась. Засмеялась и помахала рукой. Вновь развернулась, быстро преодолела оставшиеся до метро метры и скрылась в подземном переходе. Арсений никак не мог привыкнуть к ее неожиданным появлениям и исчезновениям. Он включил левый указатель поворота, отъехал от тротуара и направился к дому.
        Оставшуюся часть пути он продолжал думать об эксцентричной девушке, пытался разобраться в ее чувствах, в своем к ней интересе. Ему нравилась и она сама, и то, как она себя ведет с ним. Ему был приятен и тот факт, что их особые отношения стали с ее легкой руки достоянием общественности. Причем он был уверен, в умах однокашников уже успели созреть совершено фантастические картины их романа, дополненные удивительными выдуманными деталями. К тому же фактически теперь она даже не его студентка - запись в зачетке положила конец ее формальной от него зависимости.
        Поставив машину в гараж, он открыл бардачок и вынул оттуда сумку с документами. На пол упал сложенный вчетверо тетрадный листок. Юноша поднял его. На обратной стороне был записан телефонный номер. Он развернул записку. Внутри оказались стихи:
        Такой чужой, но милый,
        Прекрасный, но далекий,
        Ты в параллельном мире
        Читаешь эти строки.
        Проходим мы по жизни
        Различными путями.
        Десятки километров -
        Пространство между нами!
        Перечитав несколько раз, он свернул листок и убрал во внутренний карман пиджака. Через пару секунд достал оттуда, открыл сумку, вынул паспорт и спрятал листок под обложку.
        Арсений вышел из гаража. Солнце уже село, но было еще светло. Удушливый дневной зной ушел, уступив место приятному, ласковому теплу летнего вечера. Нужно было еще зайти к родителям, вернуть ключи от машины, оставить документы и ехать к себе. Там его с нетерпением ждала Вика. Светлане он так и не позвонит. Но они еще встретятся. Совершенно случайно, спустя несколько нет. Многое изменится в их жизни к тому времени, неизменным останется только неудовлетворенный взаимный интерес друг к другу.

* * *
        Родители обрадовались Арсению.
        - Поужинаешь? - предложил сыну Павел Тимофеевич.
        - Нет, бать, некогда, поздно уже, спешу домой. Вика ждет. Пока доберусь еще.
        - Ты все-таки присядь. Есть для тебя интересные новости, - сказала Нонна Алексеевна.
        - А они не могут подождать до завтра, эти новости? - Арсений действительно спешил.
        - Они-то могут подождать, но в твоих интересах все же послушать.
        - Ну ладно, - Арсений, не снимая обуви, присел на краешек стула в гостиной. - Что там у вас, рассказывайте.
        - История совершенно невероятная!
        - Любопытно.
        - Да. Я и говорю. Помнишь, я рассказывала тебе, что мы потеряли своих ленинградских друзей, Расторгуевых? Не отвечают ни на один известный нам телефон.
        - Ну, припоминаю что-то такое. И что с ними?
        - Да с ними все в порядке. Дело даже не в них. Просто мы тут с отцом подумали, что, возможно, они снова уехали в Африку по контракту. И неделю назад решили позвонить в компанию «Техноэкспорт», тому сотруднику, который еще нас отправлял в свое время. Что нам в голову тогда ударило, ума не приложу! Мы ведь с ним много лет не общались.
        - Так. И что?
        - И вот, ты представляешь! Про Расторгуевых выяснили, они действительно там сидят уже третий год подряд. Но это не важно. Мы про них поговорили, и вдруг он спрашивает: «А вы у меня кто такие, напомните». Ну я рассказала, когда работали, что преподавали. Сначала про себя, а потом про отца рассказала. И он вдруг так возбудился: «Да вы что! Не может быть! Я же тут как раз человека ищу с французским языком и по этой специальности! Уже с ног сбился! Что же вы там сидите, ну-ка быстро ко мне сюда оформляться, в сентябре учебный год начинается!» Ты представляешь!
        Арсений засмеялся.
        - И что теперь? Вы снова в Африку поедете?
        - Очень на то похоже. Конечно, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, но отец сегодня уже все документы отвез. Так что, думаю, что поедем. А что такого? Мы два таких прекрасных специалиста, с языком, с опытом работы, нас там все знают. Лучших ему просто не найти.
        - Ну да, и заработаете хоть чуть-чуть. Что вы тут получаете сейчас, гроши.
        - Так не то слово заработаем. Там сейчас неплохо платят. Но тут сильно зависит от того, получится ли и мне устроиться там на работу. Ты же понимаешь, расходы будут такими же, а доход в два раза больше!
        - Ну, зная тебя, я почему-то не сомневаюсь, что ты найдешь работу.
        - Конечно, это же не нормально, когда такой специалист, доктор наук, профессор, опыт преподавания на французском, сидит в стране и его никто не использует. Поговорим со старыми друзьями. Кстати, многие наши бывшие студенты уже высоких постов успели достичь там, у себя на Родине.
        - Н-да… Дела… Вы меня прямо-таки огорошили!
        - Да мы и сами просто обалдели, если честно.
        Арсений совсем забыл, что торопился домой, разулся, сел на диван поудобнее и расслабился. Чем хорошо дома у родителей, так это тем, что можно не соблюдать никаких церемоний.
        - Ты представляешь, - продолжала вдохновенно мечтать Нонна Алексеевна, - мы заработаем там за пару лет тебе на квартиру! Вернемся и купим. И решим твой жилищный вопрос. А ты нам потом отдашь постепенно. Без процентов, естественно. И мы еще вычтем оттуда стоимость этой твоей комнаты, ведь она же твоя по праву.
        - Какие у вас далеко идущие планы! - улыбнулся Арсений.
        - Так ведь и это еще не все! - заметил, в свою очередь, отец. - Ведь все это время вы сможете жить в нашей квартире, и снимать ничего не надо! Вот как мы только уедем, так и перебирайся обратно. А там уж сам решай, с Викой или без Вики, как сочтешь нужным.
        - Ну прямо волшебные перспективы! Да, умеете вы удивить, ничего не скажешь. Пожалуй, я не зря задержался.
        - Может быть, тогда хоть чаю выпьешь? - снова предложил Козырев-старший.
        - Ну давайте, что ж с вами делать, только надо Вике позвонить, предупредить, что буду совсем поздно.
        - Арсений взял трубку и набрал номер их новой квартиры. Вика, конечно, расстроилась. Сказала, что уже разогрела ужин и что он снова остынет, но что она все равно его будет ждать, как бы поздно он ни приехал.
        - А может быть, у нас заночуешь? - не унимался Павел Тимофеевич. - Ну куда ты поедешь на ночь глядя? Переживет она одну ночь без тебя, ничего с ней не случится.
        - Да нет, бать. Ну что уж. Нехорошо. Да и переодеться мне надо, вещи там все. И боится она одна в той квартире.
        - Ты в ней прямо растворился, - Нонна Алексеевна не упустила возможности вставить свою колкость.
        - Просто мне там удобнее, - спокойно, но твердо ответил юноша.
        Они пили чай, увлеченно обсуждая свежую новость и изменения, которые она принесет в их общую жизнь. По дороге до дома Арсений не переставал удивляться. Но теперь это уже было не просто удивление. Это было фактически экспериментальное подтверждение гипотезы. Именно об этом он сейчас и думал. Что это, совпадение или действительно исполнение сделанного заказа? Он вспомнил слова Эйнштейна: «При помощи совпадений Бог сохраняет анонимность». Свое желание на этот раз Козырев обличил в мысли именно таким образом, как он научился делать это в своих снах. Во снах легко экспериментировать. Там нет инерции материального мира. И вот уже реальный результат. Конечно, еще далеко не факт, много всего может произойти за это время, но очевидно, что мир начал свое вращение в заданном им направлении. Без всякого его на то непосредственного участия.

* * *
        Малахов появился в лаборатории научной группы «Вихрь» внезапно. Впрочем, у ученых четкого графика посещений не существовало. Только Козырев находился в лаборатории постоянно, лишь изредка отъезжая по заданиям Сафина либо в связи с личными обстоятельствами.
        С формальной точки зрения назвать лабораторией то помещение, которое занимала группа, можно было с большой натяжкой. До экспериментальных исследований пока было еще очень далеко, поэтому в помещении стояло несколько столов, оборудованных компьютерами, несколько принтеров и сканеров, какие-то древние физические приборы, похожие на ламповые осциллографы и шкафы с бумагами. Штук пять чахлых цветков в старых горшках дополняли антураж типичного советского закрытого НИИ.
        Сафин сидел в некоем подобии отдельного кабинета - «загончике», образованном в общем помещении путем перестановки мебели. Двери в «загончике» не было, и слышимость всего происходящего в лаборатории получалась абсолютная.
        Еженедельно группа устраивала мозговые штурмы, в ходе которых накидывались идеи, потом они проверялись в теории постоянными сотрудниками типа Козырева или грандами науки по месту их постоянной занятости. Ну или дома, если на основной работе времени не находилось.
        В остальное время ученые наведывались в лабораторию периодически, по своему усмотрению. Обсудить новую идею, посмотреть полученные результаты. На этот раз Малахов приехал именно так, без особой цели. Просто «повариться» в атмосфере возникающих проблем и решаемых задач. Он зашел поздороваться с Сафиным, пробыл в «загончике» минут десять, а затем присел рядом с Арсением.
        - Ну что, молодежь, как дела, что нового?
        - А, Евгений Михайлович, здравствуйте! Хорошо, что вы заехали. Я как раз собирался вам звонить. По-моему, мы получили экспериментальное подтверждение нашим исследованиям.
        - Да ты что! - возбудился профессор.
        - Нет, ну не в том смысле, в котором вы подумали, - поспешил успокоить его Козырев. - Но, по крайней мере, это уже что-то.
        - Ну не томи, выкладывай!
        - Я же вам рассказывал про свои сны?
        - Да, что-то такое припоминаю.
        - Мне кажется, что нам нужно использовать их в научных целях. И вот каким образом. Сны происходят в некоем виртуальном пространстве. Оно нематериально, поэтому сразу достигается результат. Очень легко экспериментировать. К тому же у меня уже есть в этом большой опыт, я научился контролировать сны довольно давно.
        - Сны к делу не пришьешь.
        - Да, но навыки, полученные мной во снах, можно попробовать использовать в материальном мире.
        - Как именно?
        - Подумать неким определенным образом. Правильным образом. Сформировать мысль. Именно так, как во снах мне удается создавать будущее. Сделать «заказ». И посмотреть, осуществится ли он в материальном мире.
        - Это слишком долго, не получится набрать нужную статистику для уверенного подтверждения результата.
        - Ну можно же делать простые «заказы», для исполнения которых не требуется большого количества энергии, а значит, и времени.
        Малахов задумался. Арсений ждал ответа своего учителя.
        - У меня есть два принципиальных возражения. Во-первых, в твоих снах ты единственный, скажем так, мыслящий, творящий участник событий. Поэтому все происходит так, как ты захочешь, и никак иначе. А в реальной жизни нас таких шесть миллиардов. И творящие акты сознания каждого должны быть каким-то образом увязаны в единую схему. Поэтому здесь не так все очевидно. Ну то есть то, что тебе кажется простым, может растянуться во времени, а может и вовсе остаться неисполненным. Потому что возникнут конфликты с желаниями или, как ты говоришь, «заказами» других людей. Плюс за долгое время ты сам сможешь внести немалые возмущения в свой «заказ». Ты ж не робот, не сможешь с утра до вечера думать строго одинаково об одном и том же.
        - Ну хорошо. Эти сложности преодолимы, как мне кажется. Можно выбирать желания, которые не затрагивают интересы других людей. А что во-вторых?
        - А во-вторых, остальные члены группы не умеют видеть такие сны. Не умеют осознавать себя во сне и тренироваться «правильно думать». А научить их этому ты вряд ли сможешь.
        - Есть еще один вариант.
        - Какой?
        - Совместить мои умения и ваши способности.
        Малахов вопросительно посмотрел на своего друга и ученика. Арсений уловил его немой вопрос и торопливо пояснил:
        - Я имею в виду, что буду менять матрицу своими мыслями, а вы будете проверять ее изменения благодаря своим экстрасенсорным способностям. Мы сможем экспериментировать в разных условиях. Экраны, расстояния, сдвиги во времени. Это даст нам возможность что-то уловить, я чувствую!
        - Не знаю, не знаю. Все эти мои ощущения такие неопределенные, едва уловимые.
        - Однако вы же научились их ощущать, распознавать, отличать, вывели свое восприятие на макроуровень. Ведь вы очень редко ошибаетесь. Либо говорите «не знаю», либо, если знаете, то почти всегда попадаете в точку.
        Евгений Михайлович по-отцовски потрепал Арсения по голове.
        - А ты настойчив. Надо подумать об этом. Пока не могу ничего сказать. Не убедил. Но подумать все же надо. А почему вообще возникла у тебя эта мысль? Что стало поводом?
        - А, я же не рассказал. Понимаете, очень необычное стечение обстоятельств. Вероятность такого развития событий ничтожно мала. А если учесть, что буквально за пару недель до этого был сделан «заказ», то есть надежда…
        - Давай уже, переходи к конкретике.
        - Ну я тут все думал про свою квартиру. У меня ж девушка теперь есть постоянная, мы живем вместе. Я «пожелал» квартиру. И вот представляете, мать случайно звонит какому-то старинному знакомому, совершенно по другому поводу, в разговоре совершенно случайно выясняется, что тот срочно ищет кого-то по специальности отца, кто мог бы преподавать на французском языке. И вот уже в сентябре они должны снова лететь в Африку, чтобы там учить местных студентов. И они обещают, что когда вернутся, купят мне квартиру.
        - Да, любопытно. Но это еще ровным счетом ни о чем не говорит.
        - Нет, профессор, это говорит о том, наша теория может оказаться верной. По крайней мере, этот факт ее не опровергает. И даже подтверждает, хотя бы и косвенно.
        - Ну разве что. Не знал, что ты такой мечтатель.
        - «Фантазия важнее знания»[40 - Альберт Эйнштейн], учитель!
        Малахов довольно ухмыльнулся, подумал про себя: «Что, Евгений Михайлович, получай обратно плоды своих учений». А вслух сказал:
        - Представляю, как отреагируют на наши изыскания ортодоксальные академики.
        - Это сейчас не важно. Сначала нужно самим понять, увидеть, убедиться. Как объяснить научной общественности, потом будем думать.
        - Да уж. Для полного счастья нам не хватает всего-то двух вещей.
        - Каких?
        - Ну для начала нужно, чтобы изменения в информационном поле фиксировались объективно, а не субъективно. Прибором, а не человеком. Хотя бы качественно пока. А в идеале, конечно, количественно.
        - Согласен, а второе?
        - А затем нужно как-то научиться ускорять исполнение «заказа».
        - А где ж взять столько энергии, - удивился Арсений, - сдается мне, тут речь пойдет о таких цифрах, что нам даже представить себе трудно, не то что раздобыть.
        - А может быть, и нет. Нужно не просто создавать условия для формирования информационной матрицы, а создавать ее непосредственно, в любой момент времени, даже бесконечно близкий к текущему мгновению. А поскольку записанное в информационном поле материализуется безусловно, то и энергия для этого найдется, не наша забота. Для чего-то ведь существуют квантовые флуктуации. Есть мнение, что в них скрыта колоссальная энергия. Наш физический вакуум не так прост, каким кажется, в каждом его миллиметре бурлит целый океан энергии.
        - И этот человек только что обзывал меня мечтателем, - радостно рассмеялся Козырев.
        Глава 9
        Несмотря на то что Козырев работал на новом месте еще совсем недолго, неполных три месяца, ему удалось договориться с руководством и оформить две недели отпуска. Лето подходило к концу, перед увольнением из института в отпуск сходить не удалось, да и при смене места работы тоже было не до отдыха. Поэтому начальство пошло навстречу. Да и вообще, рабочая обстановка в группе была вполне демократичной. Арсению это очень нравилось. Он был доволен новым местом, работал воодушевленно, с большим желанием и отдачей. С Сафиным отношения сложились, если кто его и недолюбливал в коллективе, так это Жидков, но его Козырев видел нечасто, а по работе пересекались и того реже, так что если неприязнь и присутствовала, то юноша ее практически не замечал.
        Любая инициатива, любые идеи, даже самые бредовые, в группе приветствовались, всесторонне обсуждались и анализировались. Причина крылась в том, что после некоторого первоначального успеха в исследованиях наметился очевидный период застоя. Требовалось переходить к конкретике, демонстрировать реальные результаты, а с этим пока получалось не очень. Слишком уж тонкой была та материя, с которой пришлось столкнуться. Ничем и никак не удавалось ее уловить, зарегистрировать, измерить. Прорыв был необходим как воздух, а надежду достичь его давали только необычные, нестандартные, новые подходы к исследованиям. Вот и пустились ученые в призрачный мир фантазий, пытаясь раздвинуть привычные рамки своего обычного, повседневного воображения.
        В этой ситуации небольшой отпуск повредить общему делу никак не мог, но проблема сейчас относилась к личной жизни Арсения. Как ни старался он принять свою новую, почти семейную, жизнь, у него это никак не получалось. Не готов он был морально смириться с потерей свободы и независимости, уже сейчас определиться с выбором на всю оставшуюся жизнь. Ему хотелось гулять, хотелось веселых вечеринок, новых встреч и знакомств, несмотря на то что в целом Вика его вполне устраивала и как человек, и как друг, и как любовница, и как хозяйка в его доме - вроде бы все хорошо, и в то же время чего-то не хватает. Может быть, того самого чувства, которое принято называть любовью? Он этого не знал. Никогда не испытывал и даже не был уверен, что способен испытывать в принципе. Если он кого-то и любил своим сухим, прагматичным, рациональным рассудком, то только себя самого.
        Он был настоящим, подлинным эгоистом. При этом, требуя к себе соответствующего отношения, ревностно оберегая собственные свободы и интересы, он ровно в той же степени позволял то же самое и другим. Даже более того, настойчиво следил за тем, чтобы со своей стороны никоим образом не ущемить свободы и интересы остальных людей. Для него это являлось настолько важным, что часто принималось окружающими за крайнюю форму деликатности и входило в кажущееся противоречие с его эгоистичностью.
        Но с Викой все было не так, неправильно, что ли: она хотела жить с ним, а он не был к этому готов. И, несмотря на то что желание девушки было в десятки, в сотни раз сильнее его нежелания, приоритет он отдавал собственным интересам.
        Разговор предстоял непростой. Арсений понимал, то, что он собирался сказать, причинит ей сильную боль, травмирует ее душу и, возможно, сильно повлияет на всю последующую жизнь. Но он решил твердо. Он и так откладывал неприятный разговор насколько это было возможно. Как-то вечером, незадолго до отъезда в Крым, собравшись с духом, он посадил Вику на диван рядом с собой и твердым, уверенным тоном сообщил ей:
        - Вик, нам надо поговорить. Мы никогда это не обсуждали, но дальше откладывать некуда. Ты только, прошу тебя, пойми меня правильно. Я очень хорошо к тебе отношусь, ты стала за это время близким для меня человеком. Но я не готов пока к серьезным отношениям. Я пытался, честно, старался как мог, но больше не могу. И не хочу. Поэтому мы сейчас едем отдыхать, отдыхаем там как ни в чем не бывало, а потом я возвращаюсь в Москву один.
        Девушка молчала, не в силах вымолвить хотя бы слово в ответ. Слезы навернулись на ее красивых, ясных глазах. Случилось то, чего она так боялась, и все же это заявление оказалось для нее совершенно неожиданным. В один момент мир перевернулся. Хорошо, что она сидела на диване, иначе наверняка ноги подкосились бы, не выдержав стресса, и она бы упала.
        Арсений смотрел на нее, и какой-то комок сильно сжался в самой груди, заставив его вздрогнуть. Неимоверная жалость и ощущение невосполнимой утраты разом наполнили его сердце.
        - Тебе со мной плохо? - с большим трудом, едва ворочая непослушными губами, спросила Вика и посмотрела на него.
        - Да нет же! - взорвался тот. - Я же говорю, дело не в тебе, дело во мне. Ты хорошая, ты замечательная, но я не могу. Слишком рано, я не знаю, как-то все не вовремя. Как-то неожиданно.
        Внезапно он замолчал. Смотрел на свою девушку и вдруг понял, что уже не сможет с ней расстаться. Эта ясность наступила так скоропалительно, так кардинально поменяла его настрой, что он сам опешил от изумления. Конечно, ведь он так привык к ней, сроднился. Да и не только к ней самой, он привык к той жизни, которая у него теперь сложилась благодаря ей. И он оказался вдруг неспособен отказаться от этой жизни из-за призрачных страхов, непонятных опасений и неопределенных желаний, ради неизвестных туманных перспектив.
        Вика тоже заметила изменения в выражении его лица. Это вернуло ей надежду, и надежда эта, в свою очередь, отразилась теперь уже на ее лице.
        - Ладно, - сказал наконец Арсений, - пусть все остается так, как есть. Забудь все, что я сказал. Это была очередная глупость.
        Он сел поближе, обнял и крепко прижал Вику к себе. Ее плечи дрожали в беззвучном рыдании. Только это уже было не отчаяние, а лишь естественная реакция организма на только что пережитый стресс.
        Отпуск удался. Поселились они в доме Викиной бабушки, где их встретили со всей теплотой и необыкновенным радушием, выделили отдельную комнату с огромной кроватью и телевизором. Путь до моря занимал пять минут, причем дорога проходила через рынок, на котором было удобно покупать фрукты и воду по дороге на пляж и еду посерьезнее на обратном пути.
        Бабушка вкусно и с удовольствием готовила, и благодаря ей у Вики тоже образовалось некоторое подобие отпуска от домашней рутины. Яркое солнце, красивые горы, теплое море, вкусные свежие фрукты - что еще надо людям, вырвавшимся из московской суеты? Они устроили себе абсолютный релакс, без ярких приключений, утомительных экскурсий и далеких путешествий. Арсений, привыкший просыпаться рано, утром совершал прогулку на рынок, покупая к завтраку свежий творог с удивительно вкусной жирной местной сметаной, яйца или горячую выпечку. Потом они неспешно завтракали и шли на пляж, где несколько часов валялись на пузе, изредка прерываясь на купание. Читали, разговаривали, ели шашлычки из мидий или мелких крымских креветок, которые получили в народе название «усики». Вода Черного моря в поселке была прозрачна, насыщенного темно-синего, а на глубине почти черного цвета и манила своей сказочной загадочностью и чистотой.
        По дороге домой они покупали несколько бутылок пива и располагались на просторной открытой веранде за основательным, обильным обедом. Бабушкин дом, расположенный на пересечении всех дорог маленького городка, так, что любой маршрут пролегал неподалеку, был настоящим центром большой Викиной семьи. Да и бабушка, почти не выходившая дальше своего приусадебного участка, всегда была рада любым гостям, готовая накормить, напоить и даже уложить отдохнуть любого из многочисленных родственников. Братья и сестры, родные и двоюродные, дяди и тети, их мужья и жены сплошной вереницей то приходили, то уходили, приносили свежие новости и различные угощения, рассказывали интересные истории, присоединялись к компании за обедом или просто пропускали на бегу по стаканчику пива с нашими отдыхающими.
        Трудно сказать, что явилось истинной причиной, может быть, манера Козырева общаться или его образование, а может быть, тот ареол, которым окружила его Вика в своих рассказах, но почти вся ее родня испытывала перед Арсением необъяснимый благоговейный трепет - при нем стеснялись, смущались, боялись сказать что-то глупое, неправильное или наивное. Поначалу это Арсения забавляло, потом удивляло, а под конец стало даже немного напрягать.
        - Ну как же так, - говорил он Вике, - уже так давно мы тут, пора бы и привыкнуть. Чувствую себя каким-то небожителем, все передо мной буквально трепещут.
        - Просто ты для них как человек с другой планеты, из иного мира. Из профессорской семьи. Ученый. Преподаватель. Занимаешься такими вещами, которые им даже представить себе трудно. К тому же они боятся каким-нибудь своим неловким поступком мне навредить. Они же знают, как я тебя люблю.
        - Ну все равно. Я абсолютно такой же человек, как и они. И вроде бы веду себя естественно, никаким таким особым образом себя не позиционирую. Или мне кажется? Я уже устал в себе копаться за эти дни и думать, что же я не так делаю.
        - Да ты не переживай. Наоборот, гордись. Я вот, например, горжусь тобой. Мне приятно, что ты у меня такой необычный, можно сказать, уникальный!
        - Ну не знаю, меня эта уникальность начала понемногу утомлять.
        - Да тут еще мой папа надумал с тобой поговорить.
        - Это в каком смысле? О чем? - испугался Арсений, которого совсем не вдохновляли перспективы перед кем-то оправдываться и что-то обещать.
        - Обо мне, о тебе, о нас. О наших планах.
        - Вот еще новости. И что я ему должен сказать?
        - Я не знаю, скажи, что считаешь нужным.
        - А как-нибудь без этого нельзя обойтись?
        - Ну они же волнуются за меня.
        - Волнуются… Теперь-то уж чего волноваться, - проворчал Арсений.
        Виктор Иванович, высокий худощавый мужчина лет пятидесяти, до перестройки и развала Советского Союза работал военпредом на оборонном заводе. Его дотошность, скрупулезность и ответственность при приемке и контроле выпускаемой продукции иногда доводила работников предприятия до бешенства. Дочь воспитывал в строгости, хотя никогда не применял физических воздействий. Иногда один только взгляд отца заставлял девочку трепетать. Когда она немного подросла и начала посещать дискотеки, он вечером у подъезда встречал ее с охотничьим ружьем наперевес, чем отпугивал напрочь потенциальных ухажеров. Арсений был мало с ним знаком, поскольку тот, в отличие от остальных, чрезвычайно редко появлялся в доме у бабушки. Как это часто бывает, отношения между зятем и тещей не сложились.
        Арсений воспринимал предстоящий разговор как вынужденную неизбежность и ничего приятного от общения с Викиным отцом не ждал, его заранее напрягали нравоучения, которыми наверняка будет наполнена эта беседа. Но все оказалось гораздо проще.
        - Арсений, мне интересно знать, какие у тебя планы относительно Виктории? - поинтересовался Виктор Иванович.
        - Вы знаете, мне сложно загадывать далеко вперед, - спокойно рассуждал Козырев. - Пока нас обоих все устраивает, а как оно получится в дальнейшем, сказать сложно. Могу заверить определенно только в одном. Мне Вика нравится, я к ней очень хорошо отношусь, сам ее не обижу и в обиду никому не дам.
        Такой ответ вполне удовлетворил заботливого родителя, и формальная процедура его участия в судьбе дочери была благополучно завершена.
        Однажды, устав от монотонности и однообразия отдыха на пляже, они отправились на небольшую экскурсию на побережье другого, соседнего, моря.
        Азовское отличалось от Черного радикально. На галечных пляжах последнего благодаря вплотную подступающим к воде горам, продолжавшим стремительно уходить дальше вниз под зеркальной гладью водной поверхности, глубина стремительно увеличивалась даже при небольшом удалении от берега. Достаточно было сделать буквально пару шагов навстречу волнам, пару гребков руками, и ноги уже не доставали до дна. Поиграть и порезвиться на мелководье не было никакой возможности. На Азове же, напротив, можно бесконечно брести и брести вперед, удаляясь от береговой линии на десятки и сотни метров, а вода, которая, казалось, уже начала наконец-то достигать груди, вдруг опять опускалась на уровень талии или даже еще ниже. Пляжи были песчаные, мягкие и уютные. Вход в море удобный и комфортный. А его температура из-за мелководья на несколько градусов выше.
        Они забрались далеко прочь от всех по азовской косе и очутились на пустынном, просторном пляже в совершенном одиночестве. Отсутствие посторонних взглядов в самый разгар сезона выглядело очень непривычно, но зато давало отличную возможность купаться и загорать голышом.
        Вика разделась первая и зашла по колено в воду. Зажмурилась в лучах яркого солнца, которое, отражаясь в легкой морской ряби, ослепляло с удвоенной силой. Немного повернула голову вправо, вглядываясь вдаль уходящего за горизонт бесконечного берега, скрестила руки в замке над головой и сладострастно потянулась. Ее длинные, стройные ноги, тонкое, изящное тело, осиная талия и возбуждающие, округлые бедра приковали к себе восхищенный взгляд юноши. Из-за развернутого вполоборота тела эротично торчал вверх небольшой остренький кончик груди. Арсений не смог усидеть на месте, схватил фотоаппарат и поспешил к ней.
        Сделав несколько снимков Афродиты, входящей в морскую пену, он попросил ее лечь на мокрый песок, омываемый небольшими изумрудными волнами. Под набегающей, движущейся водой контуры обнаженного тела теряли четкость границ, позволяя восхищенному зрителю лишь догадываться о тайнах запретных, заповедных мест красивого женского тела. Линии постоянно перемещались, изгибаясь причудливым образом в многократно преломленном бегущей водой отраженном свете, и застывали лишь в кадрах сделанных Арсением снимков.
        Потом они забрались далеко-далеко в море, откуда очертания берега лишь угадывались в переливающихся и дрожащих потоках восходящего теплого воздуха. Вот где настоящее раздолье резвиться в мягкой, ласковой воде, ступая ногами по приятному, песчаному дну, под лучами палящего августовского солнца. Вика забралась на Арсения, обхватив его бедра своими ногами, а шею крепко обняв руками. Вода делала ее тело практически невесомым, и молодому человеку не составляло никакого труда держать ее на себе. Их губы слились в страстном поцелуе, для большей устойчивости он подхватил руками ее упругие ягодицы и не в силах более сдерживать свое желание мощным движением проник внутрь.
        Потом они долго лежали рядом на воде, держась за руки, и, устало закрыв глаза, наслаждались тишиной и покоем. Легкие волны приятно качали их расслабленные тела, нежно убаюкивая и позволяя полностью отречься от всего сущего.

* * *
        После возвращения из отпуска и нескольких недель продуктивного труда на благо Родины друзья предложили Козыреву съездить на природу поохотиться. Арсений и раньше ходил на охоту, но это было в подростковом возрасте, в компании старших родственников и без оружия. А недавно он получил охотничий билет, оформил необходимое разрешение и купил по этому поводу сразу два ружья.
        Осень, сентябрь. Открыта охота на птиц. Дальний родственник Жоры Коломенского, институтского друга Арсения, работал охотоведом в одном из деревень Брянской области. Звали его Иваном Ивановичем. Полностью соответствуя имени, это был настоящий русский мужик, рожденный и выросший на открытом воздухе, среди лесов, полей и озер, крепкий и жилистый. Бывалый охотник и рыболов. С широкой, гостеприимной душой. По-настоящему влюбленный в природу, а посему относящийся к своей работе как к главному делу всей своей жизни.
        Вот к нему-то в гости и направились наши друзья. Иван пригласил брата Григория, Григорий пригласил Жорика, а тот вовремя вспомнил об университетском друге, давно мечтавшем о настоящей охоте. Была в команде и одна женщина - жена Григория, Маша, которая с радостью воспользовалась случаем проведать свою деревенскую родню.
        Ехать до Брянска на машине недолго. Выехав поутру, в два часа пополудни уже были на месте - в деревне Лопазна Суражского района. В изначальных планах значилось отдохнуть, неспешно оформить путевку, пораньше лечь спать и наутро двинуть за утками по близлежащим болотам. Однако охота пуще неволи. Предложение Ивана рвануть за тетеревами немедленно было воспринято всей компанией сразу и с воодушевлением. Иван имел и свой особый интерес: ему требовалось проверить рыболовные сети. Григорию с Машей, которые были далеки от древнего инстинкта добычи мяса с оружием в руках и отправились в путешествие в основном ради природных красот, он обещал грибное место. Тем более что накануне прошел дождь, и всевозможных грибов ожидалось несметное количество.
        К несчастью, тот же самый дождь изрядно размыл проселочные грунтовые дороги, и поэтому встал логичный вопрос, на чем ехать: в телеге на лошади или на машине. Избалованные комфортом московские жители предпочли удобный автомобиль экзотической телеге. Как Арсений ни пытался их убедить, приводя различные аргументы в защиту традиционного деревенского способа передвижения, ничего у него не получилось. А ведь это так необычно - залезть с ногами на свежее сено и потом долго трястись по ямам да ухабам российского бездорожья на деревянных колесах, без рессор и амортизаторов. Наслаждаясь свежим, чистым деревенским воздухом, вдыхая натуральные ароматы природы, буквально сливаясь с ней в этом неимоверном сотрясении всех своих внутренностей.
        На машине, конечно, удобнее. В теории. Но на практике изрядно размытая дорога внесла известные коррективы, поэтому добираться пришлось с большим трудом. Та ее часть, что проходила через поле, оказалась скользкой, и мужчины, не занятые рулем, большей частью следовали пешком за машиной, периодически выталкивая ее из грязи. Собака, совсем молодой кобелек лайки, бежала рядом. Еще совершенно не натасканная, поэтому мало чем помогавшая людям в дальнейшей охоте, она все же создавала необходимый антураж, придавая ему некоторую логическую завершенность.
        В конце концов, машина остановилась окончательно. О том, чтобы двигаться на ней дальше, не могло быть и речи: дорога превратилась в совершенно непроезжее месиво из грязи, мокрой травы и болотной жижи. Зато грибы росли повсюду, далеко забираться за ними не было абсолютно никакой необходимости. Братья вместе с Машей остались возле машины. Григорий, который уже не раз участвовал в различных походах вместе с Иваном, был настроен скептически и предсказывал Арсению пустые хлопоты.
        - Ничего, - говорил он, - прогуляйся, посмотри на красоты осеннего леса, подыши воздухом. Только не рассчитывай на богатую добычу. Тут, знаешь ли, и матерым охотникам редко когда удается подстрелить что-нибудь стоящее. А чтобы вот так, наудачу, без навыков и подготовки… Я тебе это говорю, просто чтобы ты потом не расстраивался.
        Но Арсений верил, твердо верил, что удача не отвернется от него на первой в жизни настоящей охоте. Новичкам везет, тем более что он уже знал секрет, знал, как получить то, чего хочется. Еще одна проверка станет совсем не лишней. Один раз - это случайность, два - совпадение, а три - уже тенденция.
        Он облачился во все новое и стал действительно походить на охотника, по крайней мере, внешне. Дальше двинулись пешком. И опять жалели об отсутствии лошади, потому что пришлось преодолеть несколько огромных луж, возникших прямо по пути следования. Даже, точнее будет сказать, не луж, а небольших болотцев. (На следующий день, когда наученные практическим опытом городские жители все же поменяли машину на лошадь, они удивлялись, с какой легкостью это животное с телегой преодолевает все водные препятствия.)
        Дойдя почти до реки, Иван сообщил, что уходит проверять сети. А дабы Арсению не наскучило его ждать, выдал ценные указания по поводу дальнейших действий: юноше следовало медленно двигаться вдоль кустов и деревьев, произраставших на огромном лугу небольшими островками, и обследовать заросли на предмет обнаружения в них тетеревов. Тетерева попадались Ивану в том месте с завидной регулярностью. Луг ограничивался со всех сторон густым лесом где-то вдали, почти на горизонте. Охотник же находился практически в его геометрическом центре.
        Конгломераты растительности, которые предстояло обследовать Козыреву, виднелись повсюду, во всех направлениях. Кое-где за деревьями скрывались вязкие болота. И грибы… Множество грибов… Целое изобилие. Опустив голову вниз, Арсений тут же обнаруживал три-четыре представителя благородного семейства, а руки непроизвольно тянулись к ножу. Боролся он с собой довольно долго, даже набрал некоторое количество подосиновиков и боровиков, однако совмещать два дела оказалось трудновато. Вернее, грибы попросту отвлекали его от основной цели, но как можно пройти мимо крепкого красавца с темно-коричневой шляпкой, вызывающе торчащего прямо у тебя под ногами? Какое-то время грибник внутри яростно боролся с охотником. Грибнику было легче - вот она добыча, прямо под ногами. Бери - не хочу. Но поскольку Арсений не терял надежду на удачную охоту, он, собрав в кулак всю свою силу воли, решительным образом заставил себя на грибы внимания не обращать.
        Периодически из кустов доносились шорохи. Он тут же брал ружье в руки, снимал с предохранителя. Некоторое время шел с ним наперевес. Надоедало. Опять вешал ружье на плечо. И так много раз. Ничего. Пусто. Но он честно и планомерно продолжал обшаривать все кусты, которые попадались ему по дороге. Так не хочется писать банальное «…и вдруг», но по-другому не скажешь. Действительно вдруг, прямо из-под ног, метрах в пяти, не больше - тройка тетеревов. Видно, сидели они до последнего. Конечно, ружье в это самое время по закону подлости мирно покоилось на плече! Как же много надо успеть сделать, прежде чем появится возможность выстрелить. Опыта нет, руки не знают, за что хвататься. Когда он, наконец, прицелился, то мог лишь с тоской проводить взглядом улетающую тройку.
        Первое, что бросилось в глаза Арсению в результате столь вожделенной и в то же время внезапной встречи, так это то, что тетерева оказались довольно крупными птицами. И красивыми. А их полет чем-то отдаленно напоминал авиашоу. Один летел посередине, чуть впереди остальных, два других - по бокам и немного сзади. Причем при левом вираже (единственное, что охотнику удалось наблюдать) правый поднялся чуть выше, а левый, наоборот, слегка опустился. Поэтому вся троица как бы наклонилась в сторону поворота. Со стороны это выглядело необыкновенно красиво, будто звено истребителей выполняет фигуру высшего пилотажа.
        Но лететь далеко тетерева не собирались, словно показывая всем своим видом - ходят тут всякие, не дают спать спокойно. Он заметил, насколько это было возможно сквозь густые заросли кустов, место, где птицы вновь попытались обрести покой. «Ух ты! - воскликнул он про себя. - Так это действительно охота, кто бы мог подумать! Как интересно!» И он побрел к месту предполагаемой посадки элегантно летающей троицы. Пришлось лезть в кусты. И опять они сидели до последнего, а он снова не успел выстрелить. Неожиданно оказалось, что целиться в кустах - дело не из легких. Вспомнил про короткий ствол второго ружья, оставшегося дома. Да и он бы не помог, наверное, в подобной ситуации. «Ладно, - удовлетворенно заметил Арсений, - дичь есть, и это главное». В этот раз «авиазвено» улетело значительно дальше, он внимательно и напряженно следил за ним, пока хватало глаз. Но азарт уже пришел, разбудив древний инстинкт мужчины. Он твердо вознамерился принести домой добычу. Еще немного полазил по различным островкам кустов - и вот он настал, момент истины. На этот раз и он был готов, и позиция оказалась удобная. Птица
поднялась справа чуть впереди, метрах в пятнадцати, и полетела влево от него. Чистое место. Ружье вскинуто, выстрел. Тетерев рухнул камнем. Не верится. И боязно. Подошел медленно. Вот она, лежит. Он взял еще теплую тушку. Мертвая. Первая добыча. Дичь. Собственно, это было даже больше, чем можно было ожидать от первой охоты.
        Козырев осмотрелся по сторонам. В азарте он совершенно потерял ориентацию. Огромный луг, повсюду небольшие скопления растительности, он в самом центре, и далекий лес вокруг. Но где ЕГО лес? Тот лес, на опушке которого осталась машина, друзья? Видимый периметр километров пятнадцать-двадцать, не меньше. А день заканчивался, солнце клонилось к закату. Конечно, он не думал, что может заблудиться в обжитых местах в двадцать первом веке, был уверен, что рано или поздно сумеет выйти к дому, однако длительное блуждание по болотам в потемках воодушевляло мало. К тому же возле машины водителей не осталось. Григорий купил автомобиль совсем недавно и даже еще не успел получить права. Иван предпочитал лошадь, Жорик никогда не являлся большим любителем техники, а уж Маша и подавно. Им бы пришлось либо бесконечно дожидаться незадачливого охотника, либо идти за подмогой. Поэтому найти требовалось не деревню, а машину, что представлялось гораздо более сложной задачей.
        Вскоре юноша услышал голос пастуха, гонящего домой коров. Догнать его - дело не хитрое, хотя и пришлось вброд преодолеть пару небольших болотцев. Но он уже не обращал внимание на такие мелочи, как промокшие ноги. Добыча с ним, и теперь главная задача - найти машину. Пастух удивился и даже не на шутку испугался, когда к нему внезапно обратились с нелепым вопросом: «Добрый вечер, а вы не подскажете, где я оставил свою машину?» Хорошо еще, что дед попался довольно сообразительный. Арсений ему подробно рассказал, как они ехали от деревни, а тот примерно обозначил нужное направление к цели. Минут через пятнадцать Козырев уже узнавал знакомые места.
        И тут, будто издеваясь над молодым человеком, который уже давно прекратил преследование добычи, прямо перед ним, на самом виду возник еще один тетерев. Он сидел на вершине старой могучей ели и с высоты своего положения мирно взирал на охотника. Козырев застыл на месте и уставился на птицу. Пару минут он размышлял, стоит ли вновь снимать ружье, заряжать, стрелять. Наверняка жертва не станет спокойно дожидаться своего конца. И все же инстинкт взял верх, он положил первый трофей на землю, под ноги, снял с плеча ружье, зарядил и прицелился. Тетерев по-прежнему сидел на месте и улетать, похоже, не собирался. Грянул выстрел. Спустя мгновенье Арсений шел к машине уже с двумя птицами в руках. Видел и еще тетеревов, но уже не стрелял и даже не пытался догнать их. Может, зря, но он и так остался довольным. Программа-максимум на этот раз была уже перевыполнена.
        Даже опытный, видавший виды Иван искренне поразился такой удаче молодого охотника. На следующий день они рано встали, тщательно собирались, долго добирались до настоящих охотничьих угодий, целый день бродили по лесам да болотам, но так и вернулись домой ни с чем. Но это уже было не важно.
        Вечером они расслабились в настоящей русской баньке. Вкусный, сытный ужин был целиком приготовлен в русской печи и состоял из нескольких блюд. Прежде всего это борщ, протомленный, жирный, из парной молодой свинины. Картошка с той же свининой. Блины с творогом, томленые в сметане. Свежие овощи со своего огорода, опять же со сметаной. Медовая коврижка с молоком. Приготовили и добытых Арсением тетеревов. По вкусу они почти не отличались от курицы, но все же для молодого охотника эта еда показалась верхом наслаждения. И все это с неограниченным количеством сидра собственного приготовления. Ну а для желающих что-нибудь покрепче - самогон.
        Готовили сидр так. В большое корыто с отверстием, снабженное прессом с огромным рычагом, насыпалось два-три ведра слегка подмороженных первыми заморозками яблок. Двое сильных мужиков давили на рычаг, и в ведро, подставленное прямо под отверстием, стекал готовый яблочный сок. Затем сок разливался по трехлитровым стеклянным банкам, туда добавлялось немного сахара, и он отправлялся в теплое место с целью ускорения брожения. После завершения процесса банки герметично закатывались и убирались в холодный погреб. Запасов хватало на всю зиму, к каждой трапезе на стол неизменно выставлялась очередная банка самодельного хмельного напитка.
        После ужина уставший, разомлевший и хмельной Арсений забрался в кровать и почти моментально уснул. Охота удалась, утром предстояло собираться домой.

* * *
        Пока Арсений любовался красотами осеннего леса, промокая насквозь в утренней росе и вязких болотах, наслаждался деревенскими хлебосольными угощениями, Вика, впервые очутившаяся ночью одна в пустой квартире, тоже переживала довольно сильные ощущения, но совсем иного рода.
        В первую же ночь его отсутствия в доме отключили электричество, и квартира вдруг наполнилась целой какофонией непонятных, таинственных звуков. Вика пыталась объяснить их происхождение естественными причинами, но как ни напрягала свое воображение, некоторые звуки, издаваемые пустой темной квартирой, разумному объяснению не поддавались. Казалось, что здесь идет своя, загадочная, ужасающая жизнь. Демоны, ранее прятавшиеся в присутствии рационального мужчины, готового в любой момент противопоставить их мистическому духу научные методы и подходы, теперь вылезли в кромешную тьму ночи из самых дальних щелей, тайных проходов и старых встроенных шкафов, заваленных всяческим хламом.
        Они носились по комнате в своем безумном, безудержном вихре, обдавая каждый раз Вику легчайшим дуновением воздуха, когда пролетали слишком близко от нее, так что девушка даже иногда отчетливо чувствовала хоть и слабозаметное, но все же вполне очевидное холодное дыхание с незнакомым и неприятным, едва уловимым запахом.
        Скрипели половицы, по которым никто не мог ходить, шуршали целлофановые пакеты, которые никто не мог трогать, капала вода из кранов, которые были давным-давно закрыты и раньше совершенно не протекали. Кто-то печально и заунывно свистел в прихожей, кто-то негромко, но отчетливо скребся в окно, очевидно, прося позволения войти в дом и присоединиться к всеобщей вакханалии нечистой силы, решившей свести с ума бедную впечатлительную девушку.
        Вика встала. Собрав остатки мужества, добралась до кухни и нащупала в выдвижном ящике полуобгоревшую свечку. Принесла ее в комнату, поставила в фарфоровую чашку и дрожащими от страха руками подожгла коротенький фитилек. Но эта мера, похоже, нисколько не испугала разгулявшуюся нечисть. От тусклого дрожащего света неясные, почти прозрачные тени тут же заплясали на стенах и потолке комнаты. Девушка боялась встать с кровати. Она забралась с головой поглубже под одеяло и со всех сторон тщательно подпихнула его края под себя, придавив их своим маленьким, хрупким тельцем. Трепеща от ужаса и напряженно прислушиваясь к каждому новому шороху, она сама не заметила, как погрузилась в болезненную, тяжелую дремоту.
        Прямо посереди ночи, в самый разгар безраздельной власти тьмы, в комнате вдруг громко закричал телевизор, включившийся ни с того ни с сего, сам по себе, будто по приказу неведомого режиссера этого кошмарного спектакля. Вика вскочила, словно ужаленная. Леденящий душу трепет сковал все ее тело, она замерла, неспособная пошевелиться. Руки и ноги ее не слушались, стали будто ватные и наотрез отказывались подчиняться хозяйке. Она попыталась крикнуть, но звук, с огромным трудом все же вырвавшийся из ее рта, явно ей не принадлежал. Кто-то издевался над ней, забрался в ее тело, сковал по рукам и ногам и, читая мысли, воспроизводил с помощью ее горла, языка и губ звуки, которые могли даже мертвого заставить перевернуться в своей могиле.
        Свеча сгорела до конца и погасла. Комната освещалась только неясным мерцанием, исходившим от включившегося телевизора. Никаких передач в это время не было, на экране светилась настроечная таблица и резкий, неприятный, монотонный звук высокой частоты наполнял всю комнату с неимоверной громкостью.
        Девушка, с трудом передвигая ватные ноги, слезла с кровати, добрела до телевизора и резким движением выдернула шнур из розетки. Комната погрузилась в кромешную тьму. В ушах продолжал звенеть неприятный звук, но уже не такой громкий. Демоны, вконец осмелевшие от безнаказанности и озверевшие от ощущения близости вожделенной добычи, кружили вокруг несчастной, все тесней и теснее сжимая круг обреченной безысходности.
        Вика вновь запрыгнула в кровать и забилась под одеяло. Остаток ночи она провела, боясь сомкнуть глаза, дабы нечисть не смогла воспользоваться ее беззащитным положением. Но вскоре непонятные звуки постепенно утихли, а затем и вовсе прекратились. Никакая информация извне больше не проникала в сооруженный ею кокон. Измученная жуткими страхами, она заснула.
        Наутро на столе возле кровати у самого изголовья лежала легкая желтая веточка, очевидно, случайно выпавшая из вазы с букетом сухих цветов, стоящей посередине стола. Вика точно помнила, что вечером никакой веточки не было. Как она могла оказаться на столе в пустой комнате, каким образом ей удалось покинуть вазу и с какой целью кто-то осуществил этот таинственный подарок, так и осталось загадкой.
        Электричество, к счастью, появилось. До приезда любимого мужчины и защитника оставалось пережить еще одну страшную ночь. Девушка искренне надеялась, что со светом все пройдет проще, спокойнее и безопаснее.
        На ночь она зажгла настольную лампу. Взгляд непроизвольно скользнул по краю стола. Стол был пуст. Вика включила телевизор, убавила громкость до уровня, который не помешал бы ей заснуть, и открыла журнал с программой телепередач, пытаясь отыскать круглосуточный канал. Мерное бормотание черного ящика внушало безмятежность и покой. Девушка сладко потянулась в уютной кроватке и вскоре заснула спокойным сном праведницы.
        Ей снились добрые, красивые сны. Они куда-то ехали вместе с Арсением, ей было тепло и уютно с ним, она, отдавшись полностью в его руки, чувствовала себя всецело защищенной.
        Неожиданно она проснулась. Телевизор был выключен. Настольная лампа тоже не горела. Комната снова погрузилась в кромешную тьму. Только часы видомагнитофона светились едва заметным голубоватым светом. «Значит, электричество не отключилось. - В панике подумала девушка. - Боже мой, этот ужас опять начинается!» Она рванулась к настольной лампе и судорожно надавила кнопку. Ничего не произошло. В отчаяньи она продолжала с силой колотить по кнопке, но свет так и не загорался. Собрав волю в кулак, добежала до двери, рядом с которой находился основной выключатель. Безуспешно. Она щелкала клавишами вверх и вниз множество раз, но комната по-прежнему оставалась во мгле. Кто-то невидимый издевательски хохотал из темноты.
        Она бросилась по коридору на кухню. Прихожая, ванная, туалет, вот, наконец, и она. По дороге судорожно проверяла все выключатели. Все напрасно, света нигде не было. Вчерашний кошмар вновь окутал ее своими ватными лапами, заключил в цепкие объятья, безапелляционно и нагло подчинил себе. Девушка пыталась кричать, звать на помощь, но все было бесполезно. Кто-то схватил ее и силой поволок в беспроглядную черную бездну.
        Вика открыла глаза и села на кровати. В комнате, залитой мягким, ровным светом настольной лампы, негромко вещал телевизор. Все было тихо и спокойно. Ночной кошмар закончился. Только на самом краешке стола, прямо под лучом электрической лампы, снова лежала легчайшая желтая веточка, будто подарок неизвестного гостя.

* * *
        Вика рассказала Арсению об ужасах, творившихся в квартире ночью, но он только посмеялся и назвал трусихой, правда, обещал больше не оставлять ее на ночь одну, коль уж она столь впечатлительная особа. Объяснил, что телевизор включился, потому что ночью восстановили электроэнергию, а современные приборы, находящиеся в режиме standby, имеют особенность выходить из этого режима при возобновлении электропитания. Поэтому удивляться стоило бы как раз обратному, если бы телевизор остался выключенным.
        Он объяснил пляску теней дрожащим от движения воздуха пламенем свечи, все звуки свистом сквозняков, шумом труб или активностью соседей. Характер звуков ночью тоже меняется, ведь затихают все те шумы, которые днем издаются электроприборами: музыкальными центрами, телевизорами, вентиляторами, чайниками и фенами. В наступившей тишине, к которой быстро адаптируется слух человека, на первый план выступают те ноты окружающего мира, которые до этого были просто-напросто не слышны в общем шумовом фоне.
        - А веточка… - вспомнила Вика.
        - Ну что веточка? Наверняка и для этого найдется логическое объяснение. Нужно просто успокоиться и навсегда забыть об этих кошмарах.
        И все же, несмотря на подробные и убедительные доводы Арсения, Вика предпочла сохранить веру в сказку. Она решила для себя, что добрый домовой, который почему-то не мог сразу прийти к ней на помощь, в какой-то момент освободился от насущных дел, вернулся к своим прямым обязанностям, разогнал нечистую силу обратно по углам и в знак извинения за доставленные неприятные мгновения подарил девушке нежную желтую веточку.
        Козырев же продолжал экспериментировать со своими снами. После того как ему удалось научиться контролировать момент засыпания, наибольший интерес представлял обратный процесс - процесс переноса информации из сна в наш, реальный мир. Он считал, основываясь на собственных впечатлениях, что во снах можно найти ответы на любые вопросы, только вот вспомнить об этом наяву непросто. Если чувственные ощущения еще кое-как, худо-бедно удавалось пережить заново после пробуждения, они каким-то образом еще присутствовали в его памяти, то чисто техническая, значимая, с его точки зрения, информация напрочь выветривалась в первые же мгновения бодрствования.
        Едва лишь развеивались ночные чары, еще только-только звуки нашего мира начинали проникать в замутненное дремотой сознание, как детали, которые недавно были такими четкими, ясными и понятными, стремительно улетучивались из пробуждающегося сознания. Арсений судорожно пытался ухватить их за хвост, зацепить, сохранить внутри себя, чтобы потом аккуратно вспомнить, проанализировать, разложить по полочкам внутри своего рационального мозга. Но не тут-то было! Он не успевал даже выбрать, за какой из идей погнаться, ухватиться, поймать. Будто насекомые, которых внезапно выпустили из закрытой темной коробки на яркий свет, мысли разлетались в разные стороны, и уже невозможно было что-то понять, восстановить разорванные связи, уловить скрытый смысл ночного послания.
        Казалось, что чувственная память и память рациональная устроены Создателем по абсолютно различным принципам. Яркие, четкие образы душевных переживаний отпечатывались в голове надолго, в то время как важная, полезная информация исчезала быстро и безвозвратно, без малейшей надежды на восстановление. Арсений четко помнил лишь одно: во сне он знал ответы на любые вопросы. Он спрашивал и ему отвечали. Или же ответы вовсе не требовались, и так все было совершенно ясно и понятно. А после пробуждения ясным становилось только одно, что совершенно ничего не понятно.
        Козырева, который привык иметь дело с компьютерами, не покидало навязчивое ощущение, что память представляет собой всего-навсего различные виды ячеек для хранения информации, расположенные на носителях разного типа. Кратковременная и долговременная память, память во сне и в реальности. Что достаточно всего лишь переложить каким-то образом нужную ему информацию из одной ячейки в другую. Но как это сделать? И что это за такие ячейки, доступ к которым пропадает сразу же после пробуждения. Или другие, доступ к которым остается и наяву? И можно ли те, другие, задействовать каким-то образом, находясь внутри управляемого сновидения? Похоже, что считывать информацию из них можно. Ведь во сне он осознает себя собой, помнит о каких-то событиях из реальной жизни. Да, пожалуй, в контролируемом сновидении он знает абсолютно все про себя, а иногда даже более того. Но почему же тогда он не может расширить эту информацию, пополнить ее новыми данными из своих снов, чтобы наяву извлечь ее оттуда и проанализировать? С этим еще предстояло разобраться. Например, почему иногда он совершенно твердо помнит о таких
событиях, которые и вовсе никогда не происходили в реальности. Кто и когда имплантировал их в его ночную память? Но стоило ему пробудиться во сне, как эта внедренная информация тут же заменялась на достоверную, словно внутри сознания мгновенно щелкал некий неведомый переключатель.
        В общем, идея была. Пока только идея. Предстояло сначала научиться сохранять информацию из спонтанного сновидения при частичном пробуждении, как-то осознать ее, затем преобразовать рациональные данные в чувства и потом уже, проснувшись окончательно, попытаться осуществить обратное преобразование. Оставалось воплотить эту задумку на практике.
        Чем больше молодой ученый думал над этим, тем сильнее крепла в нем уверенность, что наша память не локализована внутри нашего тела. Что наш мозг - это лишь прибор для считывания информации, разграниченной в соответствии с некоторыми неизвестными правами доступа. Очевидно, что извлечь можно лишь ту информацию, которую ты сам положил на хранение. Это было вполне привычно и знакомо из области информационных технологий. В любых системах автор информации определенно имел права на доступ к своим данным. Он же и управлял доступом других. А может быть, вся информация общедоступна? И мы еще до сих пор не открыли всех законов только лишь потому, что не умеем правильно искать во всем этом безграничном многообразии. Нужно просто сесть и подумать. Подождать, пока нужная мысль придет в голову, а затем суметь ее распознать и проанализировать.
        Скорость обработки информации в нашей голове ограничена. Ограничена чисто физическими, естественными причинами. Каким бы мощным ни был процессор в компьютере, сколько бы ни увеличилась в ходе научного прогресса его тактовая частота, в материальном мире неизбежно существует предел возможностей для любых приборов и организмов. Значит, придется ограничивать и скорость ее поступления. Ведь если сломать эти искусственные барьеры, как знать, что может случиться с человеком? Что будет, если данные начнут поступать к нам быстрее, чем мы сможем их обрабатывать? Возможно, человек просто сойдет с ума, станет неадекватен, «зависнет» от объема знаний, которые он будет не в состоянии «переварить».
        С Малаховым Арсений встретился на Казанском вокзале. Был ясный субботний день, один из последних еще относительно теплых дней поздней осени. Коллеги собрались на профессорскую дачу, чтобы вдали от посторонних глаз, в спокойной уединенной обстановке поэкспериментировать со своими далеко неоднозначными идеями. Евгений Михайлович был настроен более скептически, чем его юный друг, но плох тот учитель, который не позволит ученику самостоятельно убедиться в собственных заблуждениях.
        Несмотря на хорошую, солнечную погоду, электричка оказалась почти пустой. Москвичи завершили дачный сезон, полностью погрузив себя в хлопотный, суетный ритм большого города. Наступившая осень изменила их привычки, а вместе с ними и обычное времяпрепровождение выходных дней. Загородные прогулки и свежий воздух сменились походами по магазинам, детскими мероприятиями, театрами и выставками, ресторанами и ночными клубами. Московские дороги, в летние выходные неправдоподобно пустынные, теперь забивались пробками даже в ранние утренние часы.
        - Знаешь, о чем я тут думал, Арсений? - устроившись в вагоне пригородного поезда, почти сразу начал привычный разговор Малахов. - Я пытался представить себе, что же такое элементарные частицы в рамках нашей новой теории. Что если они принадлежат не нашему трехмерному пространству, а другому, четырехмерному, миру? Что если наше пространство, надвигаясь в своем расширении на все новые и новые участки информационной матрицы, вызывает из нее частицы к реальной жизни и использует их для реализации материи? Ведь мы не можем пометить электрон, чтобы чуть позже с уверенностью утверждать, что это по-прежнему та же самая частица? Вдруг струны не увлекаются пространством вовсе, а оно лишь заставляет их вибрировать в нужной моде в течение кратчайшего промежутка времени их пространственного совмещения, воспроизводя тем самым заданную программу в материи? И мы каждый раз наблюдаем по факту уже другие частицы, рожденные другими струнами. Преемственность состояний макрообъектов лишь иллюзия, которая проявляется потому, что близкие сечения информационной матрицы поддерживают гладкость видимых переходов.
        - Ну а как же ускорение частиц на синхротронах? Или другие эксперименты? Мы же задаем условия и обнаруживаем результаты их поведения в строго определенных, ожидаемых рамках, - возразил Арсений.
        - Да, но кто сказал, что эти рамки обязательно выполняются для одной и той же частицы? Ведь мы не наблюдаем частицу постоянно в процессе эксперимента, а лишь обнаруживаем следы ее присутствия в некоторые, сугубо определенные, моменты времени и места.
        - Я не очень понимаю, что вы хотите сказать, профессор.
        - Представь, что ты смотришь старый легендарный футбольный матч в кинотеатре и видишь мяч, который перелетает из правой части экрана в левую. Экран плоский, он отражает проекцию объемного, трехмерного мяча на плоскую пленку. Сколько мячей существует?
        - Где?
        - Вопрос в точку. Именно что «где»! В нашей трехмерной жизни мяч один. Он летит себе слева направо и в ус не дует. А сколько мячей в иллюзорном двухмерном мире киноэкрана? Их столько, сколько кадров успевает пробежать перед лучом проектора за то время, пока мяч пролетает из одной части экрана в другую. Один мяч умирает, уходит в небытие, если небытием считать пленку, намотанную на катушку. Но его тут же заменяет следующий, рожденный в экранном мире пусть немножечко, но уже в другом месте.
        - Ну так это же кинематограф. Он изначально дискретен. Не хотите же вы сказать, что и наш мир тоже прерывен?
        - А почему нет? Это вполне возможно. Если существует понятие атома в древнегреческой интерпретации как конечной, более неделимой субстанции, то и мир должен быть дискретен, то есть прерывен по определению. А если он дискретен в пространстве, почему бы ему не быть дискретным во времени? Тем более что в нашей теории время - лишь одно из направлений пространства.
        Арсений задумался. Несколько минут молча размышлял, уставившись в окно электропоезда. За окном мелькали промышленные урбанистические городские пейзажи. Аргументов для возражений не находилось.
        - Ну хорошо, допустим, вы правы, - вернул он разговор с гипотетической кинематографической аналогии обратно, в сугубо научное русло. - Что же получается, какая модель мира?
        - Все то же самое. Вместо нашего трехмерного мира - четырехмерное суперпространство. Вместилище информационной матрицы. Сама матрица - кинопленка. Наш привычный трехмерный мир - экран. Пространство - луч проектора. Расширяясь, а значит, двигаясь, оно накрывает собой все новые и новые «кадры» информационного поля, возбуждая струны, заставляя их колебаться в нужной моде. До этого они лишь знают о том, как именно предстоит колебаться, но непосредственно колебаться, превращаясь в материю, начинают только от воздействия нашего пространства. В информационной матрице электрон один, существует лишь одно его представление, но струн в четырехмерном мире, его реализующих, множество.
        - А матрица может изменяться сознанием! - воскликнул обрадованно Козырев.
        - Да, а матрица - то единственное, на что мы можем влиять своим сознанием. Ну и как же, скажи пожалуйста, должен вести себя электрон, если мы вдруг влезли со своим сознанием и изменили матрицу прямо у него перед носом?
        - В этом случае ему будет все равно!
        - Точно! В рамках этой теории ему будет без разницы! Новый электрон просто родится в другом месте. Но информационная матрица допускает изменения до последнего момента, а значит, и положение вновь рожденного электрона не определено окончательно. Точнее, поскольку матрица, все ж таки каким-то образом ограничивает бесконечное число возможных переходов, то определены возможные места его появления. В строгом соответствии с волновой функцией. А если по какой-то причине матрица вдруг четко определилась, электрон редуцирует. Это микропроявление фатализма. В данном случае редукция будет означать, что мы все своим сознанием полностью определили состояние этой части матрицы на некоторое обозримое время вперед, не оставили более ни себе, ни природе возможности выбора. Пусть даже всего лишь для одной конкретной частицы.
        В вагон зашли контролеры. Арсений напряженно переваривал услышанное. Задумавшись, он будто бы растворился полностью в новой идее, покинул пределы грязного, громыхающего вагона. К действительности его вернул грубый казенный голос:
        - Билеты предъявляем, молодой человек!
        Арсений достал было билет из кармана, но вдруг остановился. Посмотрел на кондуктора. Неопрятный мужчина лет под пятьдесят хамовато взирал на него из-под потертой форменной фуражки. На груди висела синяя бляха размером с чайное блюдце. Убрав обратно уже протянутую было руку с билетом, Козырев ответил:
        - Вы забыли сказать «пожалуйста»!
        Контролер впал в ступор. Его мозги, ограниченные формальными инструкциями, а также долголетней монотонной работой, не смогли быстро обработать неожиданно возникшую ситуацию. Нет, он отнюдь не был робким скромнягой, мог постоять за себя и за свое дело, знал, как обуздать любителей покачать права, умел грамотно обращаться с «зайцами» и вообще привык чувствовать себя в родных поездах хозяином положения. Но у этого необычного пассажира билет явно был, и тем не менее тот сознательно шел на конфликт, провоцируя неприятное столкновение. С одной стороны, ничего такого сверхъестественного от опешившего ревизора не требовали, спорить с этим было бессмысленно, но с другой - получалось, что он должен был извиниться перед пассажиром и вновь попросить билет, но уже вежливо. На это упертый кондуктор пойти никак не мог. Его ложные представления о собственном достоинстве не перенесли бы такого унижения. Помявшись несколько секунд на месте, так и не придумав подходящего ответа, он молча перешел в соседнее отделение вагона.
        Козырев перевел взгляд на Евгения Михайловича. Тот беззвучно смеялся. Арсений, выдернутый из своих размышлений бесцеремонным вторжением, убрал невостребованный билет обратно в карман куртки. Вернулся к прежнему разговору.
        - Ну хорошо. А как же нелокальность? Каким образом объяснить этот известный феномен в рамках нашей новой теории?
        - Нелокальность? Отлично, давай обсудим нелокальность. Помнишь эксперимент, предложенный Джоном Уиллером[41 - Джон Арчибальд Уиллер - американский физик-теоретик, член Национальной академии наук США. Работал вместе с Нильсом Бором.]?
        - Джон Уиллер? Как же! Это тот, который «Все из бита»?
        - Что значит «Все из бита»?
        - А, ну была у него такая теория. Называется it for bit. Идея в том, что в основе всего сущего, в самом изначальном ее аспекте, все сводится к ответу на бинарный вопрос: да или нет, нолик или единичка. Или, если по гамбургскому счету, то «быть или не быть». А уж из этих ответов строится вся наша реальность. Фактически он провозгласил информацию как первоисточник бытия. Что в принципе вполне согласуется с нашими идеями.
        - Да? Любопытно… Я этого не знал. Но он в соавторстве с Эдвином Тейлором написал очень хороший учебник по специальной теории относительности. Называется «Физика пространства-времени». Книга написана необыкновенным, непринужденным языком, очень легко читается. И при этом весьма строгая и деловитая. Ты, кстати, можешь легко рекомендовать ее своим вечерникам, не пожалеешь. Но я сейчас не об этом. В 1978 году он предложил один любопытный эксперимент, эксперимент «отложенного выбора», который позднее удалось осуществить нескольким независимым группам исследователей. Суть его заключается в следующем. Луч когерентного света, лазера, например, попадает на полупрозрачное зеркало. Этим зеркалом он разделяется на два луча одинаковой интенсивности, каждый из которых следует своим маршрутом, через череду обычных непрозрачных зеркал на детектор. Тут все понятно. Свет когерентный, на детекторе будем наблюдать интерференционную картину, то есть регулярное чередование областей повышенной и пониженной интенсивности света. Теперь будем испускать фотоны по одному. Как полетит фотон? С вероятностью 50 процентов он
отразится от зеркала и пойдет по первому маршруту. С такой же вероятностью он преодолеет зеркало и пойдет по второму маршруту. Это с точки зрения детерминистских подходов, которые строго определяют однозначные связи между причиной и следствием и не допускают вероятностных трактовок. Но мы-то знаем, что на самом деле один фотон пойдет как бы по двум путям одновременно и будет интерферировать сам с собой. А теперь добавляем на одном из маршрутов, для определенности на втором, сверхбыстрый переключатель, например ячейку Поккельса, которая переключит маршрут, переведет стрелку на рельсах движения фотона и направит его в новый детектор. Теперь самый главный момент! Переключение будем осуществлять лишь после того, как фотон пройдет полупрозрачное зеркало, когда у него уже не будет возможности избрать способ поведения в момент его преодоления. Реализуем, так сказать, отложенный выбор, сделаем его в тот момент, когда фотон свой выбор уже должен был бы сделать. Так вот, при выключенной ячейке наблюдается интерференционная картина, а при включенной фотон редуцирует, превращаясь в детерминированную частицу. Это
дополнение известного эксперимента дает нам еще одно, чрезвычайно важное, уточнение. Поведение частицы не зависит от момента нашего выбора! Не важно, когда именно мы приняли решение понаблюдать за ней. Пусть бы даже непосредственно перед самим детектором, когда, казалось бы, повлиять на выбор самой частицы уже невозможно. Если использовать привычные подходы квантовой физики, то получается, что сам фотон обладает сознанием и способен предугадать наш выбор. Но мы-то с тобой уже знаем, что скорее всего дело обстоит несколько иначе.
        - Тогда получается, что не так важен сам факт переключения ячейки Поккельса, сколько наши ожидания от этого переключения?
        - Ну это ты уже лучше меня знаешь, как надо правильно воздействовать на нашу реальность.
        - Ну да. Я теперь понял, что вы хотите сказать, профессор. Если исходить из нашей теории, то фотон, находясь на одном из маршрутов, создает иллюзию движения, исчезая и рождаясь в новом месте, бесконечно близком к предыдущему. Собственно, при изменении информационной матрицы, например в момент переключения ячейки Поккельса, новый акт исчезновения происходит, а факт рождения осуществляется уже в ином месте.
        - Именно так! Хотя, строго говоря, ему вообще необязательно двигаться, пока мы за ним не наблюдаем. Для кого спектакль, если нет зрителей? Впрочем, наверное, он может устраивать представления и для пустого зала. Не знаю. Может быть, мы так никогда и не узнаем, что же происходит там, куда мы не смотрим. Ибо если мы знаем, значит, мы так или иначе «посмотрели». Хотя, возможно, когда-нибудь мы научимся узнавать о чем-то «не глядя». Это вопрос философский. Для начала нужно понять, что именно с точки зрения природы будет являться тем фактом, что мы за ней наблюдаем.
        Технократические городские пейзажи за окном электрички сменились невысокими постройками московских пригородов. Машинист объявил следующую остановку.
        - Малаховка, подъезжаем, - встрепенулся Евгений Михайлович. - Да, слишком близко у меня дача расположена от города, толком и поговорить не успели.
        - Ничего, - успокоил его молодой друг, - еще будет время наговориться. Не зря же мы удрали с родительских проводов.
        - Да уж, нехорошо получилось. Я надеюсь, они не обиделись на нас.
        - Я их еще успею проводить. А за вас пусть на этот раз Людмила Александровна отдувается. Зато нам никто не помешает.
        Они вышли из вагона, прошли несколько метров по старому, растрескавшемуся асфальту платформы и очутились на небольшой автомобильной стоянке, где представители различных народов бывшего Советского Союза активно и напористо, перебивая друг друга, завлекали потенциальных клиентов в свои таксомоторы.
        - Евгений Михайлович, давайте возьмем машину, - предложил Арсений.
        - Вот еще, тут прямой автобус ходит.
        - Да от этого автобуса еще полчаса пешком идти!
        - Ну это ты загнул, от силы минут двадцать, да и то если медленным шагом. К тому же пешие прогулки полезны для здоровья. Давай-давай, не ленись. Я вот, видишь, в какой хорошей форме в свои годы. Это все благодаря физкультуре, пешим походам. А ты уже в свои двадцать начал вес набирать.
        Арсений покачал головой, они преодолели навязчивых водителей и расположились на автобусной остановке.

* * *
        Отъезд Козыревых-старших за границу совпал с очередным днем рождения Нонны Алексеевны. Супруги решили отметить эти два события в одной встрече и собрать друзей в последний раз перед длительным отсутствием.
        В отличие от традиционных вареников, на этот раз подготовка к юбилею осуществлялась без использования рабочей силы приглашенных. Вика была единственной помощницей, привлеченной Нонной Алексеевной к процессу приготовления праздничного стола. Вика с удовольствием согласилась помочь юбиляру в приятных предпраздничных хлопотах, а заодно и заменить Арсения на дне рождения его матери.
        Евгений Михайлович, подстрекаемый юным другом, последовал его примеру и на юбилей Нонны Алексеевны отправил супругу Людмилу Александровну в одиночестве. Оба ученых очень увлеклись новой темой. Для них возможность провести несколько часов вдвоем, без надоедливых родственников и знакомых, постоянно отвлекающих от любимых дискуссий и рассуждений, была гораздо привлекательнее очередной встречи давно знакомых и хорошо известных друг другу людей.
        Таким образом, в список гостей, кроме уже упомянутых Виктории и Людмилы Александровны, входили Петр Степанович Бурлак, Владимир Петрович Николаев, который на этот раз явился без супруги, Иван Иванович Платонов, Валентин Владимирович Косаченко и старинная подруга Нонны Алексеевны, Томила Михайловна.
        К выбору праздничного подарка мужчины подошли творчески, со всем присущим им энтузиазмом, загрузив на целую неделю работой знакомых университетских мастеров-механиков. На вопрос Павла Тимофеевича, что, собственно, в качестве подарка юбилярша хочет получить на свой день рождения, Нонна Алексеевна ответила, что подарок должен быть оригинальным, неизвестным заранее и что она не имеет намерений ограничивать мужа какими бы то ни было пожеланиями, что мужчина должен проявлять изобретательность, а для женщины нет ничего приятнее неожиданного сюрприза. Вероятно, глава семейства понял супругу слишком уж буквально.
        Перед вручением он встал и торжественно произнес слова поздравления, которые явились одновременно и первым тостом:
        - Дорогие друзья! Сегодня мы отмечаем юбилей нашей дорогой Нонны Алексеевны, Нонночки. Глядя на нее, не остается сомнений в том, какой именно юбилей мы отмечаем. Конечно же, тридцатилетие! Тем более что ее «малолетний» сын, который мог бы своим видом зародить некоторые сомнения в этом непреложном факте, сегодня отсутствует. Скажу честно, годы, прожитые рядом с этой замечательной женщиной, уж точно нельзя назвать скучными. Ее жизненный оптимизм, ее неуемная энергия и жажда деятельности, ее широчайший круг интересов часто заставляли меня внутренне содрогаться от очередной «гениальной» идеи, которая на поверку оказывалась… да-да, вы правильно подумали, действительно гениальной. И вот сегодня мне наконец-то представилась возможность устроить небольшой сюрприз для нее. Тем более что это вполне соответствует ее пожеланиям. Мой сегодняшний подарок представляет из себя сюрприз в его чистом виде. Один только сплошной сюрприз и ничего более, кроме самого сюрприза. Поэтому давайте поднимем этот тост за нее, за ее замечательные качества и пожелаем ей как можно дольше сохранять эту потрясающую
жизнерадостность, это великолепное обаяние, которое так притягивает к ней всех хороших людей, то есть нас с вами!
        Все тут же радостно загалдели, поднялись со своих мест, потянулись рюмками к юбилярше. Отовсюду послышались одобрительные возгласы подтверждения сказанному и радостное возбуждение в ожидании обещанного сюрприза.
        Павел Тимофеевич закрыл шторы и погасил свет. В комнате наступил полумрак, в котором, впрочем, отчетливо различались люди и предметы. Таинственно удалившись, он вскоре вернулся с черным ящиком довольно большого размера. Поставил его на стол перед виновницей торжества.
        Нонна Алексеевна внимательно изучила необычный предмет, да и все окружающие тоже были явно заинтригованы происходящим. Ящик не выделялся ничем примечательным. В полумраке помещения женщине удалось обнаружить маленькую щель, отделявшую крышку от основания удивительного подарка. Сверху на крышке располагался небольшой переключатель всего лишь с двумя позициями: «Вкл» и «Выкл». Находился оный в положении «Выкл».
        Не обнаружив более никаких возможностей для использования черного ящика, юбилярша приняла естественное в этой ситуации решение и передвинула рычажок в положение «Вкл».
        Изнутри послышалась приятная музыка, и крышка начала медленно подниматься. Свет из расширяющейся щели окрашивал комнату в приятные, голубовато-зеленые тона. Музыка становилась громче, цвета насыщеннее.
        Когда крышка поднялась на довольно большой угол, из ящика высунулась механическая рука, удивительно точно передававшая анатомические особенности человека. Рука выгнулась причудливым образом, дотянулась до переключателя, перевела его в положение «Выкл» и немедленно спряталась обратно в ящик. Свет погас, музыка прекратилась, крышка вернулась на прежнее место.
        После небольшой паузы комната наполнилась дружным смехом. Нонна Алексеевна, осознав, что возможность практического применения у подарка отсутствует, с наигранным возмущением, смеясь, стукнула мужа по плечу:
        - Вот всегда ты такой, нет чтобы подарить жене что-нибудь полезное! Одни лишь забавы на уме! Все-таки правильно говорят: все мужчины - большие дети! Им бы только играть да развлекаться!
        Тосты и шутки посыпались как из рога изобилия. Удачное начало было положено. Когда первые эмоции немного улеглись, и беседа вошла в спокойное, размеренное русло, Иван Иванович попросил слова, встал и поднял руку с наполненным бокалом вина.
        - Друзья, я хочу поднять тост за ту атмосферу, которую создает хозяйка этого дома. За то, что всегда, когда бы ты ни пришел сюда, попадаешь в удивительный микромир, я даже не знаю, как сказать, в необыкновенно комфортную атмосферу. Это трудно объяснить словами, но я уверен, все присутствующие здесь гости отлично меня понимают. И это не свойство конкретной квартиры, нет. В тяжелых, жарких и влажных климатических условиях Африки, когда не то чтобы кондиционера не было, часто не было даже света и воды, все равно в доме у Козыревых в любое время было очень и очень приятно! Нонночка, за тебя, за твою доброжелательность, за твое умение обаять и очаровать любого человека, за то, что рядом с тобой ощущаешь себя уверенно и спокойно!
        Гости одобрительно закивали и с готовностью подтвердили сказанное Платоновым. Но после того как бокалы были поставлены обратно на стол, Бурлак спросил:
        - Иван Иванович, вот ты сказал только что: «У Козыревых всегда хорошо». Я с тобой согласен. Но вот какой вопрос хотел бы я задать всем. А что такое это «хорошо»? И что есть обратное?
        - Петр Степанович, мне кажется, ответ на этот нехитрый вопрос дети интеллигентных родителей узнают обычно еще в детстве. «Что такое хорошо и что такое плохо». Ты что, не читал своим детям Маяковского? - удивился Николаев.
        - Нет, Владимир Петрович, стихотворение я читал. И я прекрасно знаю, что считается у нас хорошим и что считается плохим. Но я спрашиваю сейчас вовсе не об этом. Я, если хочешь, имею в виду физику явления.
        - Не знаю, как с физикой, - ответил Николаеву Платонов, - а вот с точки зрения психологии, тут, по-моему, все просто. Если поступок вызывает положительные эмоции окружающих - то он хороший, если отрицательные - то плохой. Надеюсь, разницу между положительными и отрицательными эмоциями никому объяснять не требуется?
        - А что это значит? - не унимался Бурлак. - Каким именно образом наши слова и поступки вызывают эмоции у окружающих? Что это за тип взаимодействия такой? Из известных мне я не могу подобрать подходящий!
        - Есть один вариант, - включился в беседу Косаченко. - Это, конечно, пока еще только гипотеза. Незавершенная теория. Я говорю о торсионном взаимодействии. Есть в физическом вакууме нечто, некая неизвестная пока сущность, которая предположительно посредством вращения может взаимодействовать с нашим сознанием. Частичка, обладающая одним только спином, без массы, без энергии. Если упрощенно, то мы своими поступками, словами или даже мыслями способны изменять направления вращения этих микросущностей. С другой стороны, своим мозгом, или еще чем-то, мы точно так же можем улавливать текущее состояние этой системы, состоящей из огромного количества микроскопических вращающихся объектов. Правое вращение - благоприятное, левое - наоборот.
        - А что есть правое или левое в нашей изотропной Вселенной? - удивился Павел Тимофеевич. - Правое или левое имеет смысл только с определенной точки зрения. Если сделать часы с прозрачным циферблатом и посмотреть на них с обратной стороны, с тыла, так сказать, то мы увидим, что стрелки идут в обратную сторону. Так что понятие правого и левого весьма относительно в нашем мире.
        - Так это что, получается, что добро и зло тоже относительно? - удивился Платонов.
        - А ты что, сомневался? - вмешалась в разговор Любовь Федоровна.
        - Нет, я понимаю, что человек познает все исключительно в сравнении. Человек не может оценить, хорошо или плохо. Может лишь сравнить «лучше» или «хуже». И это сравнение очень сильно зависит от текущего жизненного опыта человека, от того, к чему он привык.
        - Как сделать человеку хорошо? - Козырев решил внести в беседу толику здорового юмора. - Нужно сделать ему плохо, а потом вернуть как было. А если серьезно, то человек начинает понимать и ценить то, что у него есть, только после того, как появляется реальная опасность это потерять. Ну или если уже потерял.
        - Да, - не унимался Платонов, - но мы же сейчас говорим не о субъективном восприятии, а об объективной реальности.
        - Значит, - резюмировал Бурлак, - объективная реальность субъективна. Ведь действительно, если подумать. Сделав кому-то хорошо, человек тем самым увеличивает его среднее восприятие мира, поднимает планку ожиданий. И человеку сложнее становится быть счастливым. Он уже привык к хорошему, к присутствующей в его жизни данности. Чтобы он мог сравнить и сказать «лучше», требуются новые усилия, с каждым разом все большие и большие.
        - «Благими намерениями выстлана дорога в ад», ты это хочешь сказать, Петр Степанович?
        - И это тоже, хотя и не совсем. Эта фраза скорее относится к той ситуации, когда кто-то хочет для другого добра, основываясь исключительно на своем сугубо личном представлении о «плохом» и «хорошем», но все равно, хоть и косвенным образом, но подтверждает относительность добра и зла.
        - А я, пожалуй, соглашусь с Петром, - Нонна Алексеевна вернулась с кухни, неся перед собой поднос с горячим. - Ведь если вспомнить о симметрии, о необходимом равновесии всех мировых процессов, то увеличение добра неизбежно приводит к увеличению зла, а увеличение зла должно приводить к увеличению добра.
        - Где? В какой замкнутой системе? В которой ее части? - недоумевал Николаев. - В параллельном зеркальном мире? Возможно, но нам-то что до этого. Мы живем здесь и сейчас. Добро рождает добро, а зло рождает только зло, и ничего больше!
        - И все-таки понятия «добро» и «зло» относительны, - продолжал настаивать на своем Бурлак. - Вот возьмем, к примеру, смерть. Что такое есть смерть? Хорошо это или плохо? Нет, конечно, с общепринятой точки зрения жизнь есть добро, а смерть есть зло. Но ведь согласитесь, что если допустить существование двух миров, то эта позиция справедлива лишь для нашего мира. Ведь смерть здесь означает рождение там. А значит, для другого мира смерть есть хорошо. И для самого умершего, и для живущих там людей. Может быть, их и нет, этих двух миров. Доказать пока невозможно ни то, ни другое. Это вопрос веры. Хотя, мне кажется, что какие-то едва уловимые явления все же могут переходить из мира в мир. И даже если нет двух миров. В худшем случае смерть - это всего лишь небытие. Для умершего человека это ни хорошо, ни плохо. Никак. Вот для оставшихся это, как правило, плохо. Да и то опять же смотря для кого. Если человек был плохим, то его смерть для многих может стать избавлением. А уж если есть другой мир, то смерть поистине открывает для человека такие перспективы, которые нам и не снились!
        В комнате наступила тишина. Все обдумывали необычное выступление Петра Степановича. Хозяйка же воспользовалась возникшей паузой для вдохновенного рассказа о неоспоримых преимуществах приготовленного ею блюда. Когда все гости закончили раскладывать по своим тарелкам пышущее жаром ароматное мясо, Людмила Ивановна подвела итог любопытной дискуссии:
        - Да уж, Петр Степанович, выбрал же ты тему для юбилея. И чего это тебе в голову пришло? Давайте все же вернемся к нашему сегодняшнему поводу. Мы тут все много говорили про юбиляршу, но дни рождения каждый год случаются. А ведь Козыревы еще и уезжают в скором времени. Лично мне грустно от этого, как же мы не увидим их теперь так долго? И на кого вы оставляете Арсения?
        - Арсений уже слишком большой, - ответил ей Павел Тимофеевич. - На него самого можно оставлять кого угодно. Мало того что сам сбежал с нашего праздника, так еще и Малахова за собой утащил. Исследователи, блин! Тем более что он с такой замечательной девушкой. Вот, обратите внимание, Виктория, я уверен, что с ней он не пропадет!
        - Да-да, - поддержала его супруга, - к тому же сегодня она мне очень помогла в приготовлении праздничного стала. Вика молодец, заботливая и хозяйственная. На нее можно положиться, мы уезжаем с легким сердцем.
        - Ну это звучит как тост! - засмеялся Владимир Петрович, и мужчины с готовностью вновь наполнили бокалы себе и присутствующим дамам.

* * *
        А исследователи тем временем, удобно расположившись на пустой тихой даче, обдумывали детали предстоящего эксперимента.
        - Ну’с, молодой человек, я целиком в вашем распоряжении. Командуйте. С чего же мы начнем?
        Арсений задумался. Начинать всегда трудно. И чем больше, значительнее дело, тем сложнее его начать. Но как сядешь, так и поедешь, поэтому правильный старт очень важен.
        - Я уже думал на эту тему. Понятно, что выбирать нужно простые задания. Чтобы их было легко осуществить. Но вот что касается времени реализации… Чем ближе момент, который необходимо изменить, тем больше потребуется энергии для осуществления изменений.
        - Но ты же считаешь, что время рано или поздно само придет, нужно только иметь терпение дождаться.
        - А как мы тогда определим, произошло или нет? Может быть, мы уже обратно уедем с дачи, а результата все еще не будет.
        - С помощью моих экстрасенсорных возможностей. Ты что, все забыл? Это же была твоя идея.
        - Нет, я помню. В теории это выглядело перспективно. А сейчас я почему-то вдруг растерялся. Вы знаете, с момента нашего последнего разговора произошел еще один интересный эпизод. Я сидел на диване, и мне был нужен пульт, который лежал на телевизоре. Я решил попробовать заполучить его, не вставая с места. Тогда я закрыл глаза, вытянул руку вперед и попытался сформировать свои мысли таким образом, как я делал это во сне. Но во сне все просто, а тут на всякий случай я максимально сосредоточился на процессе, ушел глубоко в свои мысли, отключился от всего происходящего. И вдруг пульт оказался в моих руках.
        - Да не может быть! Каким это образом? - удивился Малахов.
        - Да очень просто! Настолько просто, что даже неинтересно. Всего-навсего Вика вошла в комнату, увидела меня, сидящего на диване с протянутой к пульту рукой и закрытыми глазами. Она сообразила, что я хочу пульт, взяла его и вложила в мою руку.
        Малахов засмеялся.
        - Да-да. Смешно, я согласен. Но если подумать? Как это прикажете понимать? С одной стороны, конечно, можно сделать заключение, что эксперимент провалился. Но с другой - ведь желаемое осуществилось. А способ осуществления я и не заказывал. Вполне вероятно, что в данной ситуации существовала возможность с минимальными энергетическими затратами исполнить мой заказ именно таким образом.
        - Но я уверен, что ты не остановился на этом. Что было дальше?
        - А что дальше? Больше таких «чудес» не происходило. Вике я объяснил свою задумку, тем самым ликвидировав возможность ее вмешательства. Согласитесь, ведь это было бы уже неинтересно. Потом я, конечно, еще много раз пытался заполучить пульт «волшебным» образом. Безуспешно. Если по сути пульт мне не был нужен, так сказать, эксперимент ради самого эксперимента, то заказ так и оставался невыполненным. А если пульт мне действительно требовался, то я, отчаявшись дождаться помощи сверху, просто-напросто вставал с дивана и брал его. В какой-то степени это тоже исполнение заказа. Но с научной точки зрения как-то неубедительно.
        - Да уж. Такой результат действительно ничего не доказывает. Но ведь и не опровергает!
        - Может, да, а может, и нет. Не знаю, наверное, все же опровергает. Ведь когда пульт был не нужен, заказы не выполнялись вовсе.
        - Стало быть, запомним для себя, что заказ, в необходимость которого ты сам искренне не веришь, не исполняется. И в будущих экспериментах будем этот факт учитывать. Только и всего.
        - И как же мы теперь сможем продумать программу наших исследований?
        - Не знаю. Твоя идея - ты и думай. А я пока, пожалуй, пойду приготовлю нам что-нибудь перекусить. Я изрядно проголодался.
        Наскоро соорудив бутерброды из привезенных с собой продуктов, вскипятив чайник и разлив чай по чашкам, с подносом в руках Евгений Михайлович вернулся в комнату. Расставил посуду, пригласил юношу к столу.
        - Перехватим по-быстрому бутербродов с чаем. А уж на ужин приготовим что-нибудь посерьезнее. Не возражаешь?
        Арсений неожиданно вскрикнул и стукнул себя ладонью по лбу:
        - Вот я балда!
        - Какая-то у тебя странная реакция на бутерброды с чаем, - улыбнулся Малахов. - Что за приступ самокритики?
        - Представляете! Я вчера по случаю купил бутылку хорошего французского белого вина. Зашел в гипермаркет, а там была акция, ну я и решил вас порадовать. Вы же ценитель. Главное, накупил всяких вкусных сыров, винограда. Все это взял, а само вино забыл. Ну потому, что сыры с виноградом лежали в одном пакете в холодильнике, а вино в другом месте. Когда убегал из дома, спешил, пакет из холодильника схватил, а вино оставил. Вот обидно, прямо до слез!
        - Да ладно, не переживай, мелкий вопрос. Потом твое вино как-нибудь выпьем, не пропадет.
        Но юноша явно расстроился. Он с такой теплотой и любовью готовил этот сюрприз, и вдруг такое разочарование. Профессор вернул разговор в прежнее русло.
        - Скажи лучше, какие-нибудь идеи появились?
        - Чего-то ничего не выходит. Как ни думаю, везде одни тупики.
        - Ну давай так, ты мне скажешь что-то, чего тебе хочется. Я посмотрю, должно ли это случиться. Попробую померить. Если не должно, то ты попробуешь сделать «заказ», и мы снова проверим.
        - А где гарантия того, что, пока буду вам рассказывать, я уже тем самым не сделаю «заказ»?
        - Тогда мы сразу обнаружим, что это событие уже заложено в информационную матрицу, и будем искать дальше.
        - А если оно не заложено, то, возможно, «заказ» сделан, но он невыполним. И мы опять не придем ни к чему определенному. Нет, так не получится.
        Оба ученых задумались. Первым нарушил повисшую в комнате тишину Арсений:
        - Давайте попробуем так. Вы сами придумаете мои желания, то, чего бы мне, по вашему мнению, могло бы хотеться. Ну вы же меня давно знаете, напрягите фантазию! Напишите их на листке бумаги и отдайте мне. Только предварительно померяйте, на момент составления списка этих событий не должно существовать в перспективе моей жизни. Я уйду в другую комнату и выберу несколько желаний из вашего списка. Вы не будете знать, какие именно. Сделаю «заказ». После этого вы посмотрите, изменилось ли что-нибудь в моем будущем. И постараетесь определить, что же именно я пожелал.
        Евгений Михайлович счел идею Арсения удачной. Он почти на два часа заперся в спальной и колдовал там над списком того, что могло бы стать искренними желаниями молодого человека. Задача оказалась непростой. Тут в своих-то желаниях не всегда разберешься, а так, чтобы угадать чужие… А ведь каждое еще предстояло проверить, должно ли оно осуществиться. Но, так или иначе, к исходу второго часа список был готов. Профессор вышел к своему ученику, но по его виду было заметно, что он сомневается.
        - Арсений, тут такое дело… Пока я копался в твоем будущем, обнаружил довольно любопытные моменты. Сначала я не хотел тебе вообще об этом говорить, но потом подумал, что скрывать нехорошо. К тому же эти моменты, возможно, помогут нам в нашем небольшом эксперименте, да и ты должен иметь возможность, если захочешь, повлиять как-то на ситуацию. Судя по всему, две последние позиции по текущему состоянию информационной матрицы должны будут произойти. Можешь попробовать избежать этого. В общем, смотри сам. - Он протянул исписанный листок Козыреву.
        Вот что там содержалось:
        1. Бутылка хорошего белого французского вина к сыру. Обязательное условие - сегодня.
        2. Съездить на научную конференцию за границу.
        3. Стать руководителем научной группы «Вихрь».
        4. Иметь собственный автомобиль.
        5. Защитить кандидатскую диссертацию.
        6. Съездить с Малаховым вдвоем на дачу в ближайшие выходные.
        7. Съездить в гости к родителям в Африку.
        8. Автомобиль до станции на обратную дорогу.
        9. В скором будущем тебя ожидает свадьба. Отмена события - тоже желание.
        10. То же самое. В скором будущем тебя ожидает рождение ребенка.
        Арсений с интересом изучал список. Дойдя до шестой позиции, он изумленно поднял глаза на Малахова и ткнул пальцем на удививший его пункт.
        - Да-да, - прокомментировал Евгений Михайлович. - Сам ничего не понимаю! Почему-то сейчас получается так, будто бы мы с тобой не поедем на дачу. То есть мы, конечно, уже на даче. Вероятно, это следует понимать так, что нашим планам не вполне суждено будет осуществиться. Может быть, все-таки следует вернуть их в задуманное нами русло?
        - Странно, - Козырев пожал плечами и продолжил чтение.
        Окончание списка действительно повергло юношу в настоящее смятение. Малахов заметил его состояние.
        - Да ты не переживай. Со всеми это случается. И это совсем не плохо. Может быть, конечно, ты еще не готов к этому, а скорее всего просто еще не думал на эту тему. Но я женился в двадцать лет и никогда не жалел об этом. Так что в сравнении со мной ты уже засиделся в холостяках.
        - Мне приходят в голову слова Эйнштейна: «Брак - это безуспешная попытка превратить случайный эпизод в нечто долговременное».
        - Впрочем, ты еще можешь постараться все изменить.
        - Честно говоря, я даже не знаю, как нужно с помощью «заказа» избегать нежелательных событий. Я все время, наоборот, желал чего-то.
        - Я думаю, что это несложно. Нужно просто пожелать чего-то, что исключает одновременное осуществление обоих событий. Твой «заказ» исполнится, а то, чего ты пытаешься избежать, не случится.
        - Ладно. Я попробую. Ну что, я пошел, что ли?
        Арсений по-прежнему пребывал в легком шоке. Он оделся, вышел из дома и со списком в руках расположился в беседке. Лицо его выражало недоумение и озабоченность. Мысли витали где-то далеко.
        «Наверное, все же зря я ему сказал», - тихо прошептал себе под нос Евгений Михайлович.
        Козыреву потребовался почти час, чтобы собраться с мыслями, сосредоточиться и приступить к продолжению эксперимента. Когда он, наконец, закончил с мыслительными процессами, посредством которых пытался добиться исполнения своих желаний из списка учителя, Малахов уже с нетерпением ждал его возле жарко пылающего камина.
        - Ну что, давай рассказывай, что ты выбрал из придуманных мной вариантов?
        - Да я вот отметил там, - Арсений протянул список.
        - Вино? Да ладно, я это больше для смеха написал. Как ты себе это представляешь? Откуда оно тут возьмется? В Москву, что ли, мы за ним поедем?
        - Ну я не знаю. Эксперимент так эксперимент. Не получится - значит, не получится. - Козырев неопределенно пожал плечами.
        - Видно, сильно ты из-за вина расстроился. Ладно, посмотрим, что там у тебя дальше. «Руководитель научной группы «Вихрь»? Да, молодой человек, амбиции у вас нешуточные.
        - А почему бы и нет. Когда-нибудь, со временем. Может, к пенсии, - улыбнулся Арсений.
        Малахов покачал головой и снова опустил глаза на листок бумаги.
        - Так, своя машина, диссертация, тут все понятно. Автомобиль до станции? Что ж, понятно. А что с последними пунктами. Честно говоря, думал, ты не оставишь их без внимания.
        - Вы знаете, не хочу я с такими вещами экспериментировать пока. Мало ли каким способом это все может осуществиться. И к каким последствиям в будущем привести. Нет, пусть остается все как есть. Что делать, раз уж случилось. Или случится. Буду надеяться, что это еще не сейчас.
        - Молодец. Одобряю. Ну что, это все?
        - Ну да, вроде бы все. Теперь ваша очередь, профессор!
        - Сейчас посмотрим, что у нас изменилось.
        Вернувшись, профессор был изрядно озадачен.
        - Ты знаешь, результаты довольно обнадеживающие. Ну, для начала - все, что ты проигнорировал, осталось без изменения. Тут у нас стопроцентное совпадение. Это неплохо, но этого следовало ожидать. Теперь с теми пунктами, над которыми ты поработал. Изменилось все, кроме автомобиля до станции.
        - Действительно? Даже бутылка вина?
        - Да, даже вино. И это очень хорошо, потому что в этом у нас будет возможность убедиться прямо сегодня.
        Остаток дня они провели за философскими беседами, попутно обсуждая любопытные результаты импровизированного эксперимента. Дискуссии не прекратились даже на время приготовлением вкусного ужина. Несмотря на большую разницу в возрасте и в общественном положении, им было вместе комфортно, интересно и спокойно. Никуда не надо было спешить, ничего не нужно было решать, не было необходимости ни на кого оглядываться, подстраиваться, исполнять чьи-то прихоти и желания.
        Вечером, уже после девяти часов, когда сытые и довольные ученые только-только расположились в уютной гостиной перед жарким камином, в дом неожиданно ввалились Антон с Ириной, которые тоже решили воспользоваться последними погожими деньками и провести время на природе.
        - Кайфуете? - радостно спросил Антон, обнаружив отца и друга сидящими в креслах и сосредоточенно наблюдающих за пляшущими языками пламени.
        - Вот ведь сюрприз! - Евгений Михайлович опешил от внезапного появления сына и его девушки. - Какими судьбами?
        - А вы что, нам не рады? - удивился Антон.
        - Что за фантазии! Рады, конечно же. Давайте, проходите, располагайтесь. Вы голодные? Мы только что поужинали, можем вас тоже покормить.
        - Нет, мы сыты. Разве что так, по чашечке чая. Или лучше вот, по бокалу вина. По дороге сюда Ирка затащила меня в супермаркет, а там акция, мы купили две бутылки сотерна[42 - Sauternes - одно из знаменитых вин французской провинции Бордо. Своим существованием обязано благородному грибку botrytis, который продырявливает кожицу виноградных ягод, что, в свою очередь, приводит к постепенному испарению влаги. В результате в ягоде в больших количествах концентрируется сахар, кислоты и экстракты, а из-за этого вкус становится по-настоящему уникальным.], настоящий Гран Крю[43 - Гран Крю - Французский термин для обозначения виноградников, производящих эксклюзивные сорта вин или славящихся древней историей.]. И совсем недорого, я сам удивился!
        Арсений аж подпрыгнул в кресле.
        - Ну-ка, покажи бутылку!
        Антон удивленно посмотрел на друга, открыл сумку, достал оттуда одну из бутылок и протянул ему. Реакция Козырева определенно получилась слишком уж эмоциональной. Вино, сколь бы хорошим оно ни являлось, явно не заслуживало столь восторженной встречи. Но Арсению некогда было заниматься недоумением своего друга. Одного взгляда на этикетку хватило, чтобы узнать ее. Да, это было то самое вино, которое он в спешке оставил на своей съемной квартире. Евгений Михайлович тоже возбудился при виде бутылки. Он даже встал с кресла и подошел к молодым людям. Антон перевел взгляд на отца и растерянным тоном спросил:
        - Я, наверное, чего-то не знаю?
        - Нет-нет, все нормально! - в один голос ответили наши экспериментаторы. А Малахов добавил: - Просто Арсений накупил целую гору сыра и винограда, а вино забыл дома. Очень переживал по этому поводу, а тут вы со своими бутылками.
        - Да, - подтвердил Козырев, с удовольствием рассматривая вожделенную этикетку, - Антон, уступи бутылочку в долг, а я тебе отдам в Москве, у меня дома точно такая же!
        Антон непонимающе взирал то на друга, то на отца.
        - Да ладно, мы его для того и привезли, чтобы выпить. Какие между нами счеты? Ну забери себе, если хочешь. Только, сдается мне, господа хорошие, что-то вы темните!
        - Расслабься, все нормально, - отец успокаивающе похлопал сына по плечу. - Давайте-ка, раздевайтесь, проходите, сейчас мы организуем небольшой дижестивчик. Конечно, для дижестива подходят более крепкие напитки, но коль уж так получилось… Арсений, давай, дуй на кухню, готовь свои сыры, виноград, что там у тебя еще.
        Через несколько минут они, теперь уже вчетвером, сидели в гостиной за небольшим журнальным столиком и с удовольствием дегустировали отличное французское вино с неповторимым, присущим только этому сорту букетом меда, миндаля и лимона, заедая ароматный напиток тоненькими ломтиками голубого швейцарского сыра. Вечернюю идиллию нарушила задумчивая реплика Арсения:
        - Пункт шесть. Вот, оказывается, что это было!
        Ирина с Антоном недоуменно уставились на Козырева, а вот Малахов уловил его мысль сразу.
        - Антон, - обратился Арсений к другу, - скажи, а вы с Ириной когда решили поехать на дачу?
        Антон по-прежнему не понимал, что происходит.
        - Все же у меня такое ощущение, что мы вам сегодня помешали…
        - Да нет, но пойми, это очень важно! Просто вспомни и ответь как можно точнее. Когда вы приняли решение ехать на дачу. Сегодня?
        - Ну нет, точно не сегодня.
        - А когда?
        - Может, два-три дня назад. Решили, что, если погода будет хорошая, в субботу рванем по магазинам, а вечером - на дачу, - вмешалась в разговор Ирина. - А что?
        - Да так, ничего. А когда вы решили купить вино?
        - Козырь, ты, может, объяснишь наконец, к чему все эти вопросы? - недоумевал Антон.
        - Антоша, не волнуйся, - Малахов поддержал Арсения. - Поверь, нам действительно важно это знать. А объяснить всего мы сейчас не можем. Считай, что это небольшой эксперимент, а вы стали его невольными участниками.
        - Пап, а мы как участники случайно не имеем права знать, что происходит?
        - А оно тебе надо? - Арсений раздраженно ответил вместо Евгения Михайловича. - Я не понимаю, что, так трудно ответить на вопрос, когда вы решили купить вино?
        - Ну увидели в гипермаркете акцию и решили. Ничего особенного. Времени было, ну не знаю, может часа четыре или пять, - примирительным тоном сообщила Ирина.
        - Уже после того как… Все сходится, - резюмировал Малахов-старший.
        Арсений утвердительно кивнул. Антон с Ириной так и остались в неведенье.
        Наутро, неспешно позавтракав, Евгений Михайлович и Арсений стали собираться домой. Намеченная программа была успешно выполнена. Антон с Ириной, которые приехали накануне слишком поздно, планировали все воскресенье наслаждаться осенним увяданием природы вдали от шумных московских улиц.
        Выйдя за калитку, исследователи спокойным шагом, никуда не торопясь, направились в сторону автобусной остановки.
        - Все-таки, я считаю, что неплохо получилось. - Арсений вновь вернулся к обсуждению вчерашних результатов. Попадание - четыре из пяти. Восемьдесят процентов. Для статистики маловато, но если качественно, то мы на верном пути.
        - Пожалуй… - задумчиво ответил Малахов. - И что теперь нам с этим делать?
        - Продолжать двигаться в том же направлении. С удвоенной энергией!
        Сзади послышался автомобильный гудок. Не оборачиваясь, путники прижались плотнее к краю дороги. Их нагнала синяя «Лада» двенадцатой модели. Поравнявшись, притормозила. Через открытое окно улыбающийся человек радостно приветствовал Малахова:
        - Евгений Михайлович! Сколько лет, сколько зим! Как я рад вас видеть! Куда путь держите? Садитесь, я вас хотя бы до станции подкину. А если хотите, то можете и до метро со мной доехать!
        Путники переглянулись и довольные забрались на заднее сиденье так удачно подвернувшегося автомобиля.
        Глава 10
        Вика сидела на диване в их съемной квартире, держала в руках только что сделанный тест на беременность. На длинном узком кусочке бумаги явно выделялись две параллельные поперечные полоски. Не в силах поверить, девушка прочитала инструкцию к индикатору: достоверность результатов теста 99,99 %. Надежды, что произошла ошибка, практически не оставалось.
        Ее мало волновали сложности предстоящих девяти месяцев, высокая вероятность токсикоза, сложности родов или тяжелые заботы о новорожденном младенце. А ведь у нее не было ни российского гражданства, ни медицинской страховки, ничего, что могло бы как-то успокоить и защитить будущую мать. Больше всего ее сейчас волновало только одно: как она скажет об этом Арсению.
        Вика очень боялась, что юноша не поверит в случайность произошедшего, решит, будто бы она специально спровоцировала беременность, чтобы покрепче привязать его к себе, понадежнее закрепиться в Москве. И как убедить его в обратном, девушка не знала. Она очень хотела этого ребенка. Прежде всего потому, что это был его ребенок, это была его частичка в ее теле. Плоть от плоти его. Ребенок ее любимого человека. Ее ребенок от любимого человека. Но, даже несмотря на это, на те чувства, которые у нее уже успели вспыхнуть, словно порошок магния, к этому еще совершенно микроскопическому человечку, она старалась морально настроить себя, смириться с возможной потерей, чтобы попытаться сохранить свою любовь. Как он воспримет? Как отреагирует? Как поступит?
        Она многократно пыталась подобрать нужные слова, но словесная обертка в этом случае мало помогала. Смысл не менялся, факты не переставали быть таковыми. Девушка не раз пыталась начать сложный и рискованный для нее разговор, но каждый раз откладывала. Ругала себя за нерешительность, уговаривала, убеждала, приводила сама себе доводы, что рано или поздно все равно сделать это придется. Что, оттягивая момент признания, она лишь только ухудшает ситуацию, никак не предотвращая неизбежное. Вика пыталась подобрать удачный момент, старалась застать Арсения в хорошем расположении духа. Но лишь только она открывала рот, чтобы сказать о главном, ее сковывало будто судорогой, и слова застревали в горле. В результате девушка довела себя до такого нервного истощения, что мужчина, заметив изменения в ее внешнем виде, сам поинтересовался причинами столь ненормального состояния. И вдруг у нее получилось.
        - Я беременна, - выпалила Вика, неожиданно даже для самой себя.
        - Что? - Арсений не поверил своим ушам.
        - Я беременна, - вновь повторила девушка, но предательский голос дрогнул в самом конце этой короткой фразы, сразу выдав все ее чувства.
        - Это точно?
        В ответ Вика только утвердительно кивнула. Она смотрела на него снизу вверх, будто побитая собака. И ужасно волновалась. А он ничего не говорил. Молчал. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока он просто и лаконично произнес: «Значит, поженимся». И тут же вышел из комнаты на кухню.
        Она продолжала сидеть в той же позе, будучи не в силах пошевелиться. Конечно, это была не та фраза, которую с детства мечтает услышать каждая девушка в самый торжественный, самый вожделенный момент своей жизни - момент предложения руки и сердца. Формально это даже трудно было назвать предложением. Простая констатация факта. Принятое за двоих, даже теперь уже за троих, решение. Принятая на себя ответственность. Утверждение, не допускающее возражений.
        Но Вика и не думала возражать. Ведь это было даже больше того, на что она могла рассчитывать, на что надеялась даже в самых смелых своих мечтах и фантазиях. Она была благодарна ему за это. Благодарна, но вместе с тем она никак не могла поверить в то, что это действительно когда-нибудь случится. Такой невозможной, несбыточной казалась ей возможность на всю жизнь остаться с этим человеком, всегда быть рядом, рожать ему детей, вместе растить их и воспитывать.
        Через несколько минут Арсений вернулся в комнату, сел рядом с девушкой на диван и крепко обнял ее.
        - Извини… Я… Просто очень неожиданно, я не смог сразу сообразить. Я и сейчас еще не вполне осознал. Но ты не переживай, все будет хорошо, я тебе обещаю!
        Она положила голову к нему на плечо. Слезы непроизвольно катились из ее глаз.
        - Я так боялась… Думала, что ты не захочешь. Его… Меня…
        - Глупенькая, как же я могу его не захотеть? Ведь это мой ребенок! Ребенок - это подарок от Бога, его нельзя, невозможно не хотеть! Тем более от тебя. Ведь я же живу с тобой! Я же не глупый, не идиот. Я понимал, что это когда-нибудь может случиться. Может быть, произошло чуть раньше, чем мне хотелось бы. Ну и что, это ровным счетом ничего не меняет!
        Вика ничего не говорила, только сидела в его объятьях. Мысли путались в голове, но самым сильным было ощущение освобождения от тяжелой ноши, которую она из-за собственной робости тащила на себе все это время.
        - А знаешь, я ведь знал об этом. Да, - подтвердил свои слова будущий отец, поймав удивленный взгляд девушки, - мне Евгений Михайлович напророчил не так давно.
        Арсений выразительно хмыкнул.
        - Я ведь пытался себя подготовить к этому. Но все равно получилось довольно неожиданно. Даже не смог совладать с собой в первые минуты. Ты извини. Мы, конечно, поженимся. Роскошной свадьбы не обещаю, но ведь это и не главное, правда ведь?
        Девушка согласно закивала.
        - Не знаю даже, что теперь следует делать. Наверное, нужно в загс пойти. Они там расскажут, что требуется, какие документы. Ты ведь у меня иностранка!
        Вика неопределенно пожала плечами.
        - Давай пока никому не будем говорить об этом, - продолжал Арсений. - Даже родителям. Пусть их едут, спокойно работают. А то начнут волноваться там. Что толку, все равно помочь ничем не смогут.
        - Мне, наверное, нужно будет где-то прописаться, чтобы встать на учет в поликлинике.
        - Черт, а ведь точно! А без их согласия, пожалуй, и не пропишут. Придется все-таки сказать. Может быть, они смогут оставить доверенность, чтобы, когда у тебя появится гражданство, мы смогли бы тебя прописать. А что сначала - гражданство или прописка? В любом случае сначала нужно будет пожениться, до их отъезда все равно не успеем. Они же уезжают на следующей неделе!
        Но все это были уже мелкие проблемы. Самое главное решение состоялось.
        Потом была свадьба, которую из-за отсутствия лишних денег отмечали дома, в кругу близких друзей. Невеста сама готовила угощения и накрывала праздничный стол, а жених даже лично управлял одним из автомобилей свадебного кортежа. До последнего момента девушка боялась, что все сорвется. Никак не получалось поверить в реальность происходящего с ней.
        Потом были нудные бюрократические хлопоты по получению гражданства, прописки, полиса обязательного медицинского страхования, прикрепления к поликлинике и заведения обменной карты.
        Потом состоялось сложное объяснение с родителями, которое, ко всеобщему удовольствию, закончилось миром и согласием.
        Потом походы в поликлинику, анализы, выбор роддома, договоренности с врачами, роды и послеродовое наблюдение.
        Все это было потом. А пока они сидели обнявшись на диване, и каждый думал о том, как же теперь должен измениться их привычный образ жизни.

* * *
        Козырев уже третий час безвылазно торчал в Интернете, пытаясь найти в физической базе знаний интересующую его статью. Он практически ничего не знал о ней, кроме того, что статья существует и что в ней содержится один интересный факт, подробности которого ему недавно рассказал бывший однокашник по университету. Однокашник не помнил ни автора, ни названия, наткнулся на статью случайно и вообще запомнил лишь этот единственный факт, который удачно пришелся к теме их разговора. Исходная статья была на английском, в русскоязычном варианте существовал только небольшой отрывок. И вот теперь Арсений, который всегда любил докопаться до сути, до всего, что могло как-то помочь в работе, пролить свет на загадочную проблему, тщательно перечитывал английские аннотации к опубликованным материалам, пытаясь угадать, в какой же именно из бесчисленного множества статей описывается искомая информация.
        Был день общего сбора всех участников научной группы «Вихрь». До начала мозгового штурма оставался еще целый час. Малахов уже приехал и о чем-то тихо беседовал с Сафиным в его импровизированном зашкафном «кабинете». Дверь открылась, и в лабораторию зашел Роман Валерьевич. Он обвел взглядом помещение. Не обнаружив других ученых, подсел к Козыреву.
        - Ну что, молодой человек, как успехи, чем занимаетесь?
        Арсений был ужасно раздражен тем фактом, что злополучная статья никак не желала отыскиваться, но он твердо решил, что не отступится, пока не прочитает ее от корки до корки. А тут еще праздношатающиеся ротозеи, спасаясь от скуки, пристают с дурацкими вопросами и отвлекают. Пришлось, собрав в кулак все свое самообладание и придав голосу дружелюбные интонации, ответить:
        - Да вот, статью одну пытаюсь найти. А она, зараза, совершенно не желает находиться.
        - Ну-ну, ничего, - поучительным тоном ободрил его Жидков. - Старайтесь, и все у вас получится! Бог не допустит, чтобы наша группа осталась без столь ценного материала!
        Он уже было встал и собирался оставить Арсения один на один с его насущной проблемой, но тот неожиданно встрепенулся:
        - А вы считаете, что сумели постичь замысел божий? - Козырев явно разозлился. - Пути Его неисповедимы, цели Его постичь великие мудрецы пытались тысячелетиями. Мы сейчас стараемся с большим трудом хотя бы средства Его познать.
        Роман Валерьевич опешил от неожиданности. Он и в мыслях не имел ничего дурного и вдруг наткнулся на такую жесткую агрессию. Арсения же возмутил наставнический тон человека, которого он и за ученого-то не считал, по большому счету. Вдобавок, это несуразное, наполовину шуточное высказывание о Боге и рассуждение о таких вещах, о которых, по мнению Козырева, Жидков даже понятия ни малейшего не мог иметь.
        - Что за шум? - Малахов услышал из-за шкафа громкий раздраженный голос и поспешил успокоить разгорающиеся страсти коллег.
        Удивленный куратор, тоже, в свою очередь, пытаясь смягчить возникшее напряжение, ответил:
        - Да вот, Арсений Павлович упрекает меня за то, что я упомянул Господа нашего всуе.
        - Да я не упрекаю, я просто хочу сказать, что о Боге не следует говорить вот так, походя, на бегу.
        - А ты искренне веришь в Бога? - изумился Жидков. - Ты же ученый, как ты можешь в это верить?
        Теперь пришла очередь изумляться Арсению.
        - А как же можно быть настоящим ученым и не верить в Бога? - он перевел непонимающий взгляд на Малахова, словно ища поддержки и подтверждения своему мировоззрению.
        Малахов продолжал выступать в роли миротворца.
        - Знаете что, господа. Вопрос веры - это такая тема, из-за которой разгорелось множество войн, погибло огромное количество людей. Призываю вас быть терпимыми к взглядам друг друга.
        - Вы не волнуйтесь, Евгений Михайлович, - спокойным тоном заметил Роман Валерьевич, - ведь мы же цивилизованные люди. Просто теперь уже мне стало интересно обсудить этот вопрос поподробнее. Мне кажется, что человек, который взялся исследовать силы природы, пытается найти научное, физическое объяснение происходящим явлениям, не имеет права прибегать к религии. Божественный промысел - это уловка, чтобы позволить себе не утруждаться поиском объяснений для необъяснимых на первый взгляд фактов.
        Арсений повернулся к компьютеру, быстро набрал в поисковой строке браузера какой-то запрос и через пару секунд уже зачитывал Жидкову фразу Эйнштейна на этот счет: «Наука может быть создана только теми, кто насквозь пропитан стремлением к истине и пониманию. Но источник этого чувства берет начало из области религии. Оттуда же - вера в возможность того, что правила этого мира рациональны, то есть постижимы для разума. Я не могу представить настоящего ученого без крепкой веры в это. Образно ситуацию можно описать так: наука без религии - хрома, а религия без науки - слепа».
        - Как, господин жандарм, Эйнштейн, по-вашему, достаточно авторитетный ученый? - саркастически, с издевкой произнес Козырев, обращаясь к Роману Валерьевичу.
        - Вот не понимаю я тебя иногда, Арсений, - заметил Евгений Михайлович, пока Жидков ловил воздухом рот от возмущения. - Зачем ты всегда так эмоционально выступаешь в защиту своих взглядов, переходишь на личности? Разве этому нас учит религия?
        - А я ничего и не говорил про религию, - ответил Козырев. - Это Эйнштейн говорил. А я говорил про веру, это разные понятия. Любая религия, даже самая хорошая и правильная, это институт, созданный человеком. А Бог един. И каждый ищет свой путь к нему. Для этого не нужна религия. Бог всемогущ, ему не нужен посредник, чтобы нас услышать. Просто Он не отвечает нам напрямую. Не знаю, должно быть, у него есть на то веские причины. Приходят пророки, которые доносят до страждущих глас Божий. Для тех, кто сам не может найти путь к Нему. Говорят простыми словами одно и то же. Только слышат люди их по-разному. И создают из их слов догмы. И называют их религией. И начинают поклоняться этим догмам. И убивать других людей за то, что те слушали слова другого пророка. Но даже и в этом, я уверен, есть замысел божий.
        Роман Валерьевич за время этой длинной тирады успел забыть про нанесенное ему оскорбление. Теперь он внимательно следил за дискуссией, разгоравшейся между Козыревым и Малаховым.
        - И в чем же замысел? - попросил пояснить Евгений Михайлович. - Разве пророки, эти дети Господа, не для того пришли к нам, чтобы разъяснить этот замысел?
        - Мы все Его дети. А Он - наш отец. И я не могу представить наши отношения с Ним, кроме как отношения между отцом и сыном. Любящим, настоящим отцом. Отцом, который желает своему неразумному отпрыску только добра, руководит им и направляет. Но при этом позволяет выбрать свой путь, дает ошибаться и дает возможность исправить свои ошибки. А что касается замысла… Я расскажу вам одну притчу. Как-то раз старец-отшельник попросил Бога объяснить ему пути господни, ибо то, что он наблюдал, казалось ему верхом несправедливости. Бог посадил его в дупло дерева и велел несколько дней наблюдать. В первый день мимо проскакал богатый всадник в блестящих латах, возле дерева у него отвязался и шлепнулся на землю внушительный мешок. Во второй день в тени густой листвы расположился фермер, расстелил скатерть, уставил ее сытными яствами, но тут заметил мешок, обнаружил в нем золото, ужасно обрадовался, бросил еду и умчался прочь. Затем накрытый стол заметил бедняк и с жадностью набросился на пищу. Но тут вернулся всадник, требовал вернуть деньги, пытал бедняка и, в конце концов, убил его. Отшельник негодовал от такой
несправедливости, но Бог объяснил: всадник - жадный богач, он обирал крестьян, собирая непомерные подати, фермер обанкротился, и деньги помогли ему спасти себя и семью, а бедняк в молодости по пьянке убил человека, всю жизнь мучился, раздал все имущество бедным и мечтал только о том, чтобы принять мученическую смерть.
        - Поучительно, - кивнул Малахов, - но ты-то, Арсений, какой веры придерживаешься? Или ты сам себе мессия? Я вот знаю, ты крестик носишь…
        - Нет, я бы не сказал, что у меня своя вера. Хотя… Не знаю. Я крещеный человек. Православный. Но это скорее дань традициям. Почему я должен быть именно православным? Потому что я родился в том месте, где исторически уже много столетий все подряд становились православными? Для меня это неубедительно. Я точно так же хорошо отношусь и к мусульманству, и к буддизму, и к иудаизму. Да и другие христианские конфессии мне тоже не чужды. Я считаю, что учения пророков были серьезно изменены людьми. По разным причинам. Недопонимание, многочисленные пересказы, трудности перевода, ведь перевод это уже интерпретация. Какие-то свои корыстные интересы, время, в конце концов, которое часто подменяет понятия. А вот те моменты, в которых сходятся все священные писания, все учения, или хотя бы некоторые из них, безусловно, заслуживают самого пристального внимания. Взять хотя бы Новый завет. Римский император Константин использовал новую религию в качестве политического инструмента, объединял посредством новой веры распадающуюся империю. Его мать была христианка, и он решил обратить свой взгляд на «сие любопытное
учение». Фактически дело случая. Ну или, если хотите, провидения. Через четыреста лет после рождения Христа. При этом выбрал из огромного количества Его жизнеописаний всего-навсего четыре, которые наилучшим образом подходили для задуманных целей. Да и окончательная редакция, как мне кажется, могла сильно отличаться от оригинала. Так что крестик - это скорее просто символ веры. Мое наглядное утверждение, что я верю в Бога, как сын верит в своего отца. Или даже точнее будет сказать: «как сын верит своему отцу». Потому что верить в Бога мне не надо. Для меня это не вера, для меня это знание.
        - Ну и как? Помогает тебе в жизни это знание?
        - Помогает. Я часто обращаюсь к Богу, и он почти всегда мне помогает. Я же говорю, наши отношения очень похожи на отношения отца и сына. Я стараюсь его не беспокоить по пустякам, а он, как мне кажется, старается выполнять мои просьбы, помогать мне, если это возможно в принципе. Во всяком случае как ученый я могу твердо констатировать, что статистическая выборка результатов моих просьб позволяет с уверенностью утверждать об очевидном наличии закономерности. Выбросы редки и определенно носят случайный характер, который можно объяснить либо принципиальной невозможностью исполнения данной конкретной просьбы, либо ошибкой в ее однозначной формулировке.
        - То есть ты при всей своей вере, или даже не так, при всех своих твердых знаниях допускаешь, что Господь Бог не всемогущ?
        Козырев улыбнулся.
        - Нет, конечно, Бог может все. Но ведь и родители исполняют не каждый наш каприз. Представьте, ребенок просит дорогую игрушку. Разумеется, при желании отец может найти необходимую сумму, чем-то, возможно, пожертвовать. Но он оценивает ситуацию комплексно. Как выполнение этого конкретного пожелания повлияет на ребенка в целом? Не избалует ли это его? Не позволит ли неправильным образом выделиться среди сверстников? Не вызовет ли зависть у братьев и сестер? Не повредит ли это его здоровью? Оправдают ли положительные эмоции материальные затраты, в конце концов? А Бог должен учитывать намного больше различных нюансов. Но я все чаще и чаще убеждаюсь в том, что это всего лишь вопрос времени. Если ты действительно твердо убежден в своем желании - ты это получишь. Он слишком любит нас, чтобы отказывать. Но правильно желать тоже нужно уметь.
        - Интересно ты рассуждаешь.
        - Нет, действительно! Постарайтесь посмотреть на Господа, как на любящего отца. Постарайтесь проникнуться к нему такой же любовью. Лично у меня многое встало на свои места.
        - И как ты в рамках своих взглядов объясняешь его участие применительно к нашей теории?
        - Мы формируем информационную матрицу своими мыслями, но наши желания не безусловны к исполнению. Она меняется только в симбиозе с неким внешним полем. Ведь это сложный процесс, надо все взаимно увязать между собой. Будто некий трафарет, паттерн накладывается на наши идеи и преобразует их, зашифровывает, помещает в суперпространство. Как будто xml-файл подвергся xslt-трансформации. Очевидно, в этом и выражается Его участие. А может быть, он контролирует все на еще более высоком уровне. Я не знаю, но как-то так, наверное.
        - Ну а дьявол? А как же дьявол? Если ты признаешь существование Бога, должен признавать и существование дьявола! Какую роль ты ему отводишь в нашей жизни?
        - Евгений Михайлович, как же так! - Козырев искренне удивился. - Я думал, уж вы-то понимаете, в чем тут дело! Зла не существует, дьявола не существует! Вы же сами нас учили. Рассказывали эту историю про Эйнштейна и его преподавателя. Дьявол - это отсутствие Бога в нашем сердце! Я тогда это очень хорошо усвоил!
        - Как-то никогда не воспринимал эту историю в подобном аспекте. Хотя, может быть, ты и прав. Но все же некоторые моменты сложно себе представить, исключив вмешательство темных сил. Иногда с людьми такие вещи происходят, что трудно заподозрить в них участие Господа.
        - Ну хорошо, давайте я покажу это на примере снов. Представьте, что вам снится, будто за вами гонится ужасный монстр. Во сне вы будете его бояться и убегать от него. Во сне вы практически не можете контролировать свой ужас, ваши действия будут рефлекторными. Но стоит вам только осознать, что это всего лишь сон, включить сознание, как вы сразу же поймете, что монстра не существует, что он есть только в вашей голове. Ведь это всего лишь сон! И самое плохое, что с вами может случиться, так это то, что вы проснетесь. Но вот ведь что удивительно. Как только вы перестанете бояться этого монстра, он сразу же перестает быть таковым. Сначала он просто замрет, ожидая ваших решений. А потом вы запросто сможете одной только силой своей мысли превратить его, например, в милую домашнюю собачонку. Возможно, во сне не требуется специальной «цензуры желаний». Нет необходимости увязывать желания многих людей, ведь существуют только я и мои мысли.
        - Так это же сон. Даже если я тебе поверю, хотя мне лично никогда ничего подобного не удавалось, то что из этого следует? Как ты распространяешь эту ситуацию на реальный мир?
        - Поверьте, профессор, это действительно так. А в реальности абсолютно то же самое, что и во сне. Бог совершенен в своих чувствах, абсолютно сведущий и понимающий, безмерно великодушный, слишком любит нас, чтобы ограничивать в своем выборе. Он знает, что осчастливить человека против его воли нельзя. Он принимает любое наше решение, даже если не согласен, он же видит, к чему оно приведет. Не только принимает, но и исполняет, плачет, но исполняет.
        - Так ты хочешь сказать, что люди сами желают себе всевозможные неприятности, которыми наполнен наш мир?
        - А в своем сне вы желаете, чтобы вас преследовал монстр? Страх - это тоже проявление желания. Ну или нежелания. В данном случае неважно плюс или минус. Знак не имеет значения. Если вы об этом думаете и верите в то, что это возможно, рано или поздно вы это получите. Так устроен этот мир!
        - И что же, Бог не может отличить желание от нежелания? Зачем он исполняет то, чего мы хотели бы избежать всеми силами своей души?
        Козырев снова улыбнулся:
        - Ну, Евгений Михайлович, вы слишком многого от меня хотите. Я пока еще не постиг замысел Божий. Вероятно, для этого есть свои причины. - На некоторое время в разговоре наступила небольшая пауза. Затем Арсений спросил у Малахова: - Ну а вы-то сами, профессор? Вы-то верите в Бога? Какой у вас взгляд на все эти вещи?
        - Я тебе не могу ответить на этот вопрос. Во-первых, я еще до конца не определился, а во-вторых, для меня это слишком личное. Даже с тобой я не готов пока это обсуждать.
        Роман Валерьевич, который с некоторого момента участвовал в споре лишь номинально, выступая в роли пассивного слушателя, недоуменно покачал головой. Для него, для человека, выросшего при социализме, когда вера всеми средствами пропаганды уничтожалась и атеизм провозглашался в качестве единственно возможного способа мироустройства, было сложно всерьез проникнуться религиозными идеями. С его точки зрения, наука именно тем и занимается, что, постоянно находя объяснения все новым и новым явлениям природы, опровергает саму возможность существования какого-либо разума, кроме человеческого. Он сказал об этом своим собеседникам.
        - А что вы скажете, если наука рано или поздно, напротив, в ходе своих постоянных исследований, в строгом соответствии с научным методом познаний, провозглашенным еще Френсисом Бэконом, придет к доказательству того, что все в нашем мире управляется высшим разумом? Как тогда быть?
        - Ну что ж, - пожал плечами Жидков, - тогда мне придется согласиться с вашими взглядами и признать свое поражение.
        Вокруг уже начали собираться приехавшие на совещание ученые, и наши спорщики переключились на более практические проблемы.

* * *
        В феврале у Козырева и его однокашников исполнилось два года с момента окончания университета. Конечно, не бог весть какая дата, но группа у них была дружная, без малого шесть лет они отучились бок о бок, проводя вместе почти все свободное время и вместе преодолевая сложности постижения непростой науки. Так или иначе, но за то недолгое время, которое прошло после защиты дипломов, они уже успели соскучиться друг по другу и поэтому решили, что пора бы уже и встретиться.
        По обычным меркам технических факультетов представительниц прекрасного пола среди однокашников Арсения было довольно много - целых шесть. Точнее, сначала, когда новоиспеченные студенты первого сентября собрались в университетской аудитории, девушек было всего две, а юношей аж двадцать шесть. Но студентов всегда набирают с запасом, чтобы впоследствии, проверив на деле их способности и воочию оценив желание учиться, оставить действительно достойных. В первую же сессию группа не досчиталась сразу пятерых. Ровно столько же и во вторую. Всего лишь за один год учебы исчезла треть студентов. Терялись бойцы и позднее, но это было уже не столь массово. Многие талантливые ребята в смутные девяностые годы утратили веру в необходимость высшего технического образования, занялись бизнесом, пытались найти себя в другой области. Ведь что их ждало после шести лет изучения сложнейших предметов? Место инженера в каком-нибудь некогда знаменитом, а теперь постепенно умирающем НИИ с месячной зарплатой в 50 американских долларов. Стремительно пропадала мотивация посещать лекции, семинары, лабораторные, готовиться к
зачетам и экзаменам, зубрить политэкономию или ночами напролет разбираться с математическими выкладками, занимавшими несколько тетрадных листов. Таким образом, до защиты диплома добрались всего восемь человек из тех двадцати восьми, которые когда-то впервые увидели друг друга на дне первокурсника.
        А вот девушки, напротив, опровергая общепринятое мнение, год от года постоянно увеличивали свой численный состав. Новенькие приходили с вечернего отделения, из других групп, возвращались из академического отпуска.
        Одна из вновь пришедших девушек, Кира, оказалась весьма симпатичной. Арсений и Георгий весело и беззлобно боролись друг с другом за ее расположение. Жила она недалеко от университета, по дороге домой для обоих друзей, и они постоянно соревновались, кто быстрее доедет до ее дома. Естественно, Кира могла сесть в машину лишь одного из них, и призом в этой сумасшедшей гонке являлась сама красотка: в следующий раз девушка ехала в автомобиле победителя. Вероятно, ей очень льстило такое внимание, ибо ничем другим невозможно объяснить желание обаятельной пассажирки снова и снова испытывать дикий ужас, раз за разом участвуя в этих безумных соревнованиях. Молодецкая удаль, горячая кровь, отсутствие опыта и пренебрежение к опасности превращали каждодневную езду в кошмар для тех водителей, кто имел несчастье попасться им на пути. Немыслимые перестроения через все ряды, резкие разгоны и торможения, минимальные дистанции и интервалы, микроскопические щели, в которые они влезали, игнорирование сигналов светофоров и вообще всяческих правил дорожного движения. Каждый раз Кира выходила из машины, мысленно благодаря
Господа за то, что и на этот раз она благополучно добралась до дома живой и здоровой. Но ужасы быстро выветривались из молоденькой симпатичной головки, и на следующий день она снова не могла устоять перед соблазном прокатиться с одним из безумных гонщиков.
        Организацию встречи выпускников взяли на себя девушки. Нашли небольшое кафе, которое согласилось полностью предоставить свое помещение в распоряжение молодых людей. Договорились о хороших ценах, им даже разрешили принести с собой некоторое количество спиртных напитков. Информация среди людей, близких к компьютерам и Интернету, распространяется моментально. Вскоре уже представители других университетских групп с того же и даже с параллельного потока один за другим высказывали желание присоединиться к празднику. В итоге собралось шестьдесят человек - приличная тусовка из недавних студентов и их ближайших знакомых.
        Кроме еды и танцев был задуман веселый капустник. Решили переиначить на физический манер «Красную Шапочку», разбавив спектакль переделанными песнями на мотивы популярных мелодий. Козыреву неожиданно тоже предложили роль. Как-то вечером ему позвонила Кира.
        - Арсений, привет! Ты ведь идешь на вечер встречи?
        - Да, я уже в курсе. Иду.
        - Тебя сколько будет?
        - Сколько будет кого? - не понял юноша.
        - Ну ты один придешь или с кем-то?
        - А… В этом смысле. Ну тогда меня будет двое. Я приду со своей девушкой. Это не возбраняется?
        - Нет, конечно, приводи кого хочешь, только мне обязательно скажи, мы должны определить заранее примерное число гостей. Но я тебе звоню по другому поводу, по делу. Мы тут подумали и решили, что нужно организовать культурную программу, небольшое театрализованное представление. Предлагаем тебе тоже поучаствовать. Мы для тебя подобрали главную роль!
        - Я согласен. А что это за роль?
        - Красной Шапочки.
        - О! Тогда она будет в чулках, коротенькой юбочке, с усами и трехдневной щетиной. - Козырев моментально понял смысл необычной задумки.
        - Отлично! Это то, что надо. А то я боялась, что ты начнешь капризничать. Тогда договариваемся так: у меня на работе есть небольшой холл, в котором можно вечерами репетировать. Я думаю, три-четыре раза нам хватит. Я тебе скину в почту примерный сценарий. Он уже почти готов, но любые новые идеи приветствуются!
        - И что там в сценарии?
        - Все увидишь! Стихи учить наизусть! Если что-то веселое вдруг сочинится - присылай мне, мы тут утвердим, вставим в сценарий и разошлем всем, кто еще участвует в нашей пьеске. Все понятно?
        - Э… Ну вроде бы…
        - Ну все тогда, а то мне еще кучу людей обзвонить надо. Будь на связи!
        Арсений положил трубку, подошел к компьютеру и проверил почтовый ящик. Письмо от Киры уже пришло. Он погрузился в чтение и уже через несколько минут в голове забил полноводный родник, стремительно выливая в бурном потоке все новые и новые веселые идеи.
        Один из углов довольно просторного кафе освободили от столиков и образовали импровизированную сцену, визуально отгородив ее от зрительного зала несколькими мощными прожекторами, которые расставили по периметру. Вдоль стены поставили электронное пианино, обеспечивающее музыкальное сопровождение. Парочка самодельных плакатов и матерчатая перетяжка под потолком с надписью «Да прославится в веках выпуск 1998!».
        В тесном туалете, преобразованном в гримерку, Арсения общими усилиями облачили в яркие оранжевые чулки в сеточку, красную юбку, черную футболку. Футболка едва доходила Козыреву до пупка.
        - Ладно, пойдет. Осталось только шапку найти! - резюмировала Кира, которая суетилась вокруг него, доставая реквизит и костюмы из большой сумки.
        - Шапку? Какую шапку? - рассеянно спросил Арсений, который был в легкой растерянности от всего происходящего.
        - Козырев, угадай с трех раз, какая шапка должна быть у Красной Шапки? Черная, млин. Вот она, кстати. Давай надевай!
        Он нахлобучил на голову фетровую женскую шляпку с широченными полями. Довершали образ черные туфли на высоком каблуке. Неизвестно, где предприимчивым организаторам удалось достать женские туфли столь чудовищного размера, но, пусть и не без труда, их все же удалось напялить на огромную ногу новоиспеченной Красной Шапочки.
        И вдруг выяснилось, что Козырев, оказывается, совершенно не умеет носить туфли на высоком каблуке. После того, как долгое и утомительное напяливание обуви успешно завершилось, Арсений попытался встать со стула и чуть не свалился. Ноги подворачивались и совершенно не желали его слушаться. А ведь в туфлях нужно было не просто стоять, а ходить, как-то даже выступать перед почтеннейшей публикой. Все стояли и молча смотрели друг на друга. Немой вопрос повис в воздухе, повеяло неприятным предчувствием.
        - Арсений, как же так, треть жизни прожил, а до сих пор не научился элементарным вещам! - искренне расстроилась одна из девушек-организаторов.
        - Ну да, не поверишь. Все было собирался, но то одно, то другое. Просто руки не доходили. Виноват, каюсь!
        - Да ладно, в конце концов, - махнула рукой Кира. - Можно обойтись и без туфель!
        - Ну уж нет! Козыревы не боятся трудностей. Давайте-ка мне быстро мастер-класс!
        Они вышли в коридор. Арсений, корячась, спотыкаясь и подворачивая то одну, то другую ногу, а иногда и обе сразу, медленно ковылял вдоль стеночки, держась за Киру.
        - Ставь ровнее… Не спеши… Аккуратнее… Козырев, сколько ты весишь, тебя удержать нереально… Да подожди, что ж ты делаешь! Ты так каблук сломаешь!
        - Каблук?… А то, что я ногу сломаю, тебя, я смотрю, не волнует!
        - Эй, убери руку с моей груди!
        - Пардон, это я случайно.
        - Ну да, конечно!
        - Да на тебя куда ни упади, все на грудь!
        - Вот нахал! Ну ладно, принимаю как комплимент. Учись давай, старайся!
        Невольные зрители этого внепланового урока корчились от смеха в тесном коридоре, добавляя своими комментариями еще больше беспорядка в процесс:
        - Ваш трогательный дуэт напоминает мне лошадь, у которой сломаны обе правые ноги!
        - А трогательный он, потому что Козырев постоянно трогает Киру за разные части тела?
        - Девушка, а вы мне нравитесь. Чувствуется в вас какая-то сила, энергия, сексуальность! Что вы делаете сегодня вечером? Можно пригласить вас на танец, только обещайте, что не раздавите мне ноги своими каблучищами!
        Невзирая на смех и издевательства, несколько проходов по коридору под чутким руководством опытных в этом вопросе девушек принесли свои плоды. Козырев приноровился более-менее сносно перемещаться в пространстве. Для пущей уверенности он еще сильнее приподнимался на носки и балансировал в таком положении. При этом каблуки становились вроде как и не нужны вовсе. Но долго стоять на носочках тяжело, поэтому как только необходимость в движении отпадала, он аккуратненько переносил вес тела на пятки и получал хоть и шаткую, но все же дополнительную опору.
        Итак, зрители собрались, свет погас, заиграла медленная, лирическая музыка, включились софиты, и на краю сцены возникла Кира в длинном черном плаще до самых пят, который практически сливался с общим фоном. В свете софитов отчетливо выделялась только голова. Ей досталась роль голоса за кадром. Таинственным, торжественным голосом она стала объяснять зрителям смысл начинающегося представления, артистично читая некое подобие либретто:
        - Давным-давно, в чудесной, замечательной, волшебной стране под названием Родина жила-была симпатичная девочка. Звали ее Красная Шапочка. Откуда такое имя? Просто-напросто в этой замечательной стране все люди были красными, а девочка очень любила носить свою шапочку, которую ей когда-то подарила бабушка. Добрые люди так ее и прозвали. Красная Шапочка была совсем маленькой, наивной девчушкой, только-только закончила университет и ничего еще не знала, кроме ядерной физики.
        А бабушка у Красной Шапочки жила в прекрасной, сказочной, но далекой стране под названием Церн и работала в центре ядерных исследований. И случилась в этой сказочной стране большая беда. Предсказали шаманы-теоретики, что якобы должен явиться скоро всему миру неуловимый бизон по имени Проклятый[44 - Имеется в виду бозон Хиггса, теоретически предсказанная элементарная частица, последняя еще не обнаруженная частица в рамках Стандартной модели. Леон Ледерман предложил для нее ироническое название «проклятая частица», которое получило широкое распространение в средствах массовой информации. При этом в научных кругах такое название не прижилось.]. И что поймать необходимо этого неуловимого бизона, ибо рухнет без него вся Стандартная модель, и не перенесут этого жители страны сказочной, потому что бесконечно обидно станет им за бесцельно прожитые годы.
        И прознала свет Красная Шапочка
        О беде этой страшной, немыслимой
        Из экрана волшебного, синего,
        Из сети скоростной, интернетовской.
        Пожалела девчушечка бабушку.
        Покричала друзьям своим знающим,
        По иконкам волшебным покликала:
        Из Курчатника - центра научного,
        И из Обнинска - города дивного,
        Из других волостей да губерниий
        Необъятной, большой своей Родины
        Отозвались спецы многомудрые
        И сплели для нее сети хитрые
        Для поимки бизона проклятого.
        Не уйдешь ты, бизон, от охотников,
        Не сбежишь из ловушек расставленных!
        Только мама ее опечалилась.
        Ей по-своему жаль было бабушку.
        Но о том знала женщина мудрая,
        До чего не додумалась девочка.
        Что страна та чудесна и сказочна,
        Да лежит за лесами дремучими,
        За железным лежит да за занавесом.
        Не пройти этот занавес доченьке,
        Не проникнуть сквозь страшные заросли.
        Охраняют его звери лютые,
        Не жалеют они малых девочек.
        Это серые эмвэдэшники
        Да зеленые пограничники
        И таможни служители синие.
        Не дадут они корочку красную
        Для прохода кордонов построенных,
        Отберут твои сети хитрющие,
        Продадут их купцам, денег алчущим.
        Пропадешь ты, душа моя милая.
        Не послушалась Шапочка женщину.
        Поспешила на помощь соратникам,
        Так хотела помочь им, несчастная.
        Но права была мудрая женщина,
        И не выдали, серые, корочку,
        Запретили бежать прочь из Родины.
        «Мы тебя, - говорят, - перебежчица,
        Научили уже уму-разуму.
        Ты познала секреты волшебные,
        Ну как выдашь ты их бусурманину!»
        И заплакала Красная Шапочка,
        Так она испугалась за бабушку.
        Что не сможет помочь ей, несчастненькой,
        Что погибнет страна та чудесная,
        Без сетей, на бизона расставленных.
        Но недолго грустила красавица,
        Прибежали к ней молодцы храбрые,
        То хэд-хантеры[45 - Head-hunters, охотники за головами. Как правило, рекрутеры западных компаний, выискивающие по всему миру талантливых молодых людей для работы за границей.]были могучие.
        Разрешили они неприятности:
        Мзду платили скупым эмвэдэшникам,
        Сквозь границу проезд обеспечили
        И с таможней решили все сложности.
        То-то радости было у физиков!»
        Софиты направили свои лучи на импровизированные кулисы, из которых неожиданно, словно чертик из табакерки, выскочила Красная Шапочка в исполнении артиста Козырева, сделала книксен и поклонилась публике.

* * *
        Представление имело грандиозный успех. Физики-лирики вдоволь потешились над бозоном Хиггса, довольно точно отмечая, подчеркивая некоторые моменты, которые всем присутствующим были давно и хорошо знакомы.
        Вернув себе цивильный облик, Козырев, отыскав в толпе Вику, присоединился к праздничному пиршеству. Вспоминали университетскую жизнь, общих знакомых, преподавателей. Рассказывали, кто как устроился в новой жизни, чем приходится заниматься, что интересного произошло за два прошедших года.
        Несмотря на февральскую стужу, в помещении было довольно жарко. Арсений вышел на улицу, чтобы остыть и вдохнуть немного свежего, морозного воздуха. Кафе находилось в глухом районе города, во дворах старых, хрущевских пятиэтажек. Уже давно стемнело, шел небольшой снег. Вдруг он услышал громкие крики и матерную ругань, доносившиеся из-за угла дома. Козырев поспешил на тревожные звуки и, завернув за угол, метрах в пятидесяти в лучах одинокого уличного фонаря увидел, как четверо здоровых парней жестоко избивали двоих знакомых с параллельного потока, которые только что отправились домой. Не раздумывая, Козырев бросился к ним на помощь.
        Разум, затуманенный алкоголем, не осознавал возможной опасности. Несмотря на гололед, ему удалось набрать приличную скорость. С разбега, вложив в удар всю свою силу, он врезался в ближайшего к нему отморозка. Тот упал навзничь и не представлял более опасности, однако трое других, обернувшись на внезапное внешнее вторжение, бросили свои жертвы и синхронно двинулись на Арсения. Козырев не стал выжидать и атаковал ближайшего к нему врага. Ему показалось, что удар достиг цели, хотя полной уверенности в этом не было. Слева на него обрушился мощный хук, и земля зашаталась под ногами. С трудом сохраняя равновесие, он сделал несколько шагов назад и даже умудрился увернуться еще от нескольких столь же опасных выпадов, но полноценно сопротивляться уже не мог. Удары соперников начали достигать цели один за другим. В глазах потемнело. Он опустился на одно колено, все еще пытаясь из последних сил встать и продолжить сопротивление. Но удар ногой по голове окончательно свалил его на землю. Несколько секунд сознание еще не покидало его, перед глазами все поплыло, голова закружилась и, подняв последний раз свой
взгляд на врагов, Козырев отключился.
        Виктория вышла на улицу вслед за ним, тоже слышала крики и успела заметить, как Арсений скрылся за углом. Девушка не кинулась следом, а бросилась обратно в помещение и громко крикнула срывающимся от волнения голосом:
        - Помогите, там драка!
        Человек пятнадцать здоровых мужиков сорвались со своих мест и помчались на помощь. Все так спешили прибежать первыми на место событий, что в дверях образовалась настоящая давка, которая задержала их на несколько драгоценных секунд.
        Столь мощное подкрепление явилось для стана недоброжелателей полной неожиданностью. Когда они заметили приближающуюся к ним возбужденную толпу, бежать уже не было никакой возможности. Невысокий заборчик, большие сугробы и глубокий снег перед входом в подъезд ограничивали свободу маневра. Толпа быстро отрезала все возможные пути к отступлению и набросилась на опешивших врагов. Те, собрав остатки сил, забыв про раненых на поле брани, с неимоверными усилиями все-таки прорвали окружение и бросились врассыпную.
        Кто-то из прибежавших успокаивал пострадавших, несколько человек склонились над Арсением. Вика отстала от авангарда всего на несколько секунд и сразу же кинулась к любимому. Встала перед ним на колени, не обращая внимания на лед и мороз. Достала носовой платок и принялась вытирать тающий снег с его лица. Осознав, что он не реагирует на внешние раздражители, ужасно испугалась и истошным голосом завопила:
        - Кто-нибудь! Вызовите скорую!
        Арсений очнулся минут через пять. Его тошнило, ужасно болела голова и очень хотелось спать. В скорую помощь уже позвонили. Друзья помогли ему подняться, Вика немного успокоилась, лишь негромко всхлипывала и машинально продолжала вытирать ему лицо. Крови не было, но один глаз заплыл и почти не видел. Сильно болела правая рука.
        Досталось и противникам. Больше всего пострадал тот, на кого пришелся первый наскок Козырева. Несколько серьезных ударов успели получить и остальные, которых к этому моменту уже и след простыл. Но все они были в сознании, и состояние их здоровья не вызывало опасений. Арсений же выглядел неважно.
        В больнице его успокоили. Перелом руки и сотрясение мозга, ушибы. В остальном все было в порядке. Повреждений внутренних органов не было. Помощь подоспела вовремя. Вика вместе с Жориком Коломинским и Алексеем Линерштейном все время были рядом, до тех пор, пока врачи, сделав обследование в приемном покое больницы, не увезли его в палату. Глубокой ночью расстроенные всем произошедшим друзья разошлись по домам.
        Рано утром Вика уже была в больнице. Несмотря на неприемные часы, она сумела добраться до палаты Арсения. Он чувствовал себя лучше, но по-прежнему жутко хотелось спать. Следы вчерашнего побоища на лице делали его неузнаваемым. Девушка с трудом сдержала слезы при виде любимого.
        - Ты скажи мне, почему ты побежала за помощью, а не рванула сразу же за мной следом? - спросил он с улыбкой Вику.
        - И чем бы я тебе помогла там? Бегала бы вокруг и кричала? - удивилась девушка.
        - Да нет, я ж не говорю, что ты поступила неправильно. Ты молодец, все верно сделала. Но просто в такие моменты люди редко способны трезво мыслить, обычно поддаются первым спонтанным эмоциям. Даже я, который всегда считал себя холодным и рассудительным человеком, не додумался позвать на помощь, а сам рванул спасать мир.
        - Не знаю. Я как-то сразу решила, что нужно звать на помощь. А вот ты как раз и должен был бежать туда! Еще немного, и неизвестно чем бы все это могло обернуться для твоих друзей.
        - А из-за чего была драка?
        - Я не знаю, - удивилась Вика. - А что же ты бросился на защиту, если даже не знал, кто прав, а кто виноват?
        - Так наших же били! В критической ситуации своих надо защищать. С ними и потом разобраться можно будет, но для начала их все равно придется спасти. Как они, кстати?
        - Нормально. В больницу попал только ты. Можешь считать, что ты их спас.
        - Так я что, теперь герой? - Арсений попытался улыбнуться, но лицо скорчилось в ужасную гримасу.
        Вика бросилась к нему на шею и тихо прошептала, шевеля губами прямо возле его уха:
        - Только пожалуйста, никогда больше так не делай! Я очень испугалась! Мне никто не нужен, кроме тебя, мне нет никакого дела до других людей. Мне все равно, что бы там с ними ни произошло, когда я думаю, что могла бы потерять тебя!
        Арсений обнял девушку и поцеловал ее в шею. Уже через несколько дней он сбежал из больницы, не дожидаясь выписки.

* * *
        Едва вернувшись домой, Козырев сразу же позвонил Малахову и договорился о встрече. Евгений Михайлович уже успел прослышать о его приключениях и удивился неожиданному звонку:
        - И что же ты, позволь спросить, делаешь дома? Тебе еще лежать и лежать требуется, друг мой милый! В таких случаях необходим полный покой!
        - Как будто дома я не могу заниматься тем же, - пробурчал в ответ Арсений, - только с гораздо большим комфортом. Впрочем, это не важно сейчас. Важно другое. Я, пока там лежал, надумал кое-что интересное. Может быть, у меня время свободное появилось, а может быть, просто мне хорошо мозги на место вправили. В общем, нужно встретиться.
        - Ну хорошо. Но, коль уж ты у нас сейчас больной на всю свою гениальную голову, то и лежи дома. Я сам к тебе приеду. Тем более я все равно должен навестить героя, пострадавшего в неравной схватке. Привезу тебе апельсинов.
        Вечером Вика встретила Малахова и проводила в комнату, где Арсений расположился на диване, уютно закопавшись в целую гору подушек, оставила их вдвоем, а сама занялась ужином. Евгений Михайлович пожал пострадавшему руку, осмотрелся и аккуратно присел в потрепанное кресло.
        - Ну вот так мы и тут и поживаем, - развел руками Козырев, демонстрируя профессору окружающую обстановку.
        - Нормально. Мы хуже начинали. Все ж таки ты молодец, что решил пуститься в самостоятельное плаванье. Ну давай выкладывай, что ты там надумал!
        - Да все опять началось с моих снов. Из-за сотрясения мозга я находился в странном состоянии, в некоторой такой прострации. Все время хотелось спать, а засыпая, я проваливался в какую-то сюрреалистическую бездну, которую сложно описать в обычной ситуации, то бишь наяву. Знаете, так бывает иногда, когда сильно устаешь и нет сил даже сны смотреть. Вокруг тебя что-то происходит, ты вроде бы даже участвуешь, но скорее как сторонний наблюдатель. При этом во сне все эти сюрреалистичные картинки кажутся тебе абсолютно логичными, здравыми, и, самое главное, многое объясняющими. У меня так бывало уже не раз, но обычно, когда наутро я просыпался, я лишь пожимал плечами и думал: «Ну и бред, как такое вообще возможно. Приснится же…» При этом где-то глубоко внутри меня все же оставалось некоторое ощущение, будто я упускаю что-то очень важное. Впрочем, оно обычно быстро забывалось.
        Малахов поудобнее расположился в кресле, закинул ногу на ногу.
        - Извини, что перебиваю, можно мне стаканчик водички, - вежливо попросил он Арсения. - Пока доехал, прямо измучился от жажды.
        - Да, конечно! Мы скоро будем ужинать, а пока, может, чайку?
        - Нет-нет, просто холодненькой водички, если можно.
        - Вика! - громко крикнул Арсений.
        - Через минуту девушка явилась на зов. На ней был надет яркий матерчатый передник, в правой руке она держала большой кухонный нож.
        - Викусь, принеси, пожалуйста, Евгению Михайловичу попить. Да и мне тоже. За компанию. А может быть, что-нибудь покрепче? - обратился он к гостю.
        - Нет, тебе нельзя, и я не буду тоже. Просто водички.
        - А давайте я вам лучше компотика холодненького налью, вишнево-смородинового. Я сама варила.
        - Можно, пожалуй.
        - Ага, неси! - обрадовался Арсений, который вообще любил много и часто пить, а после травмы поглощал иной раз по литру воды в час. - Так вот. Так же было и на этот раз. Я проснулся, и в голове у меня было одно-единственное слово. Оно преследовало меня всю ночь, находилось постоянно на переднем плане сознания, будто его высекли в граните огромными тяжелыми буквами и надежно внедрили туда посредством некой неизвестной силы. Открыв глаза, я по инерции, как зачарованный, продолжал повторять про себя это слово, уже не понимая, что конкретно оно обозначает и как именно оно мне секундой раньше все объясняло. И вдруг на какое-то мгновенье, буквально на сотую, тысячную долю секунды, в голове всплыла отчетливая картинка, образ, который я не смогу описать словами. Но в этот момент мне внезапно стало ясно абсолютно все. И я сумел, успел ухватиться за эту ниточку, протянутую мне моим поврежденным рассудком из потустороннего мира, потянуть за нее, восстановить часть за частью таинственные призраки в происходящей реальности, проявить, перевести на наше восприятие, трансформировать в понятные образы. Разместить и
надежно закрепить в своей голове.
        Вика тихонечко, чтобы не помешать беседе, принесла на расписном подносе графинчик с компотом и два высоких стеклянных стакана со льдом. Наполнила их великолепным напитком яркого рубинного цвета и так же незаметно удалилась. Через призму окрашенной жидкости ледяные кристаллы выглядели подлинными драгоценностями, а жажда предсказывала обоим собеседникам истинное наслаждение от предстоящего поглощения напитка. Благодаря кубикам льда поверхность стакана буквально на глазах покрывалась мутной дымкой, добавляя тем самым дополнительные нотки предвкушению подлинного блаженства.
        - Ну и что же это было за слово такое волшебное? - нетерпеливо спросил Малахов.
        - Фрактал[46 - Геометрическая фигура, обладающая свойством самоподобия, то есть составленная из нескольких частей, каждая из которых подобна всей фигуре целиком. Снежинка - наглядный и известный пример типичного фрактала.]!
        - Фрактал? - удивился Евгений Михайлович.
        - Да, фрактал. И если бы не вспыхнувшая на миллисекунду в моей голове картинка, я бы никогда не сумел восстановить ту идею, которая явилась ко мне во сне. Тут уж думайте, что хотите. Что это было: бред воспаленного мозга или я случайно уловил нужную информацию, на которую уже настроил свой мозг, постоянно думая об этом в больнице. А может быть, это было божественное вмешательство. Я не знаю. Но вот что это слово означает на самом деле…
        Профессор снова заерзал на неудобном кресле, пытаясь нащупать позу поудобнее.
        - Помните исследования Эмото Масару[47 - Японский исследователь, изучающий свойства воды.]? Про воду, - продолжал Арсений. - Недавно вышла книга, я уточнил ее название - «Послание воды». Он утверждает, что молекулы в воде именно при ее жидком агрегатном состоянии способны объединяться в кластеры. И кластеры эти вовсе не хаотичны. Их структура от чего-то зависит. От чего? Он утверждает, что от слов, от музыки, от действий. В общем, от человеческих эмоций. Но что есть эмоции, как не наши мысли? И если сосредоточить наши исследования в этом направлении, я думаю, что мы сумеем выявить определенные, несомненные закономерности. Если вода действительно способна каким-то образом материализовывать в виде, доступном для исследований, текущее состояние информационной матрицы, то с этим уже можно работать, можно изучать. Пытаться как-то, я не знаю, понять, расшифровать. А что такое есть кластер, как не фрактал? Фракталы неплохо изучены. Фрактал - это практически рекурсия, многократное обращение к одним и тем же свойствам, только на разных уровнях абстракции, их легко исследовать с помощью математических
методов и специального программного обеспечения.
        Поскольку Евгений Михайлович хранил молчание, внимая каждому слову своего молодого друга, Арсений, смочив пересохшее горло несколькими глотками прохладного компота, вновь с жаром продолжил приводить доводы в защиту своей новой идеи:
        - А если это действительно так? Вы только представьте! На Земле огромные, неисчерпаемые запасы воды. Все живое состоит из воды. Если существует зависимость нашего состояния от ее структуры, то многие необъяснимые до этого вещи могут стать очевидными. А если вода лишь отображение общего информационного поля? Тогда, расшифровав этот божественный код, мы сможем искусственно создавать воду нужной структуры и, возможно, использовать ее для обратного процесса - процесса непосредственного влияния на матрицу. Не мыслями, не путем непонятной процедуры, которая еще проходит цензуру у высших сил, а прямо так, напрямую, создавать, конструировать наш мир! Строить реальность!
        - Погоди, погоди, - не выдержал на этот раз профессор. - Тут ты, мне кажется, чрезмерно увлекся своими фантазиями. Давай-ка вернемся в более рациональную плоскость. Что ты там говорил про кластеры и про фракталы?
        - Вспомните морозный рисунок на стекле! - Арсений спустился с небес на землю. - Вспомните снежинки! Чем не фракталы? А ведь при этом не существует двух абсолютно одинаковых снежинок. Что заставляет воду кристаллизоваться в такие необычные, причудливые формы? И почему они всегда разные? Это пока неизвестно. Так давайте найдем ответ на этот вопрос! И я уверен, мы не разочаруемся!
        - И как ты себе это представляешь?
        - Берем воду, для чистоты эксперимента разбиваем кластеры, добиваемся того, чтобы жидкость существовала в виде отдельных молекул. Это несложно. Достаточно ее заморозить или, наоборот, выпарить, а потом вернуть обратно, в жидкую фазу. Мысленно воздействуем строго определенным образом. Фиксируем состояние воды - например, заморозкой или фотографированием. Разделяем на конкретные кристаллы, выбираем репрезентативный набор произвольных объектов, чтобы обеспечить статистическую достоверность результатов. Загружаем изображения в компьютер, ищем закономерности. Повторяем эксперимент несколько раз. Затем воздействуем иным образом. Опять то же самое - ищем закономерности. Если закономерности присутствуют и при различных воздействиях они разные, а при одинаковых - однотипные, то мы доказали существование эффекта. Останется лишь разработать математический аппарат для его описания.
        - Да, не зря говорят: все гениальное просто. Звучит так, что становится странным, почему мы до сих пор до этого не додумались. Несмотря даже на то, что эксперименты Эмото Масару пока не признаны научным сообществом, свойство кластеризации воды кажется мне очень перспективным для исследований. Казалось бы, что идея лежит на поверхности, - Малахов неожиданно замолк на несколько секунд. - Да, очень хорошая идея. Ты знаешь, Арсений, что я не сильно люблю тебя хвалить, потому что твое самомнение и так слишком уж гипертрофированное, но в данном случае справедливости ради необходимо отдать тебе должное! Эта мысль действительно кажется мне перспективной. Ты только не слишком-то задирай свой нос! Я пока хвалю только идею, до реальных практических результатов тут еще работать и работать! Предстоит приложить титанические усилия, прежде чем мы сможем достичь действительно приемлемых результатов со строго научной точки зрения. Но, по крайней мере, это уже что-то. Направление, в котором можно начать движение.
        Козырев ничего не ответил, но было отлично заметно, насколько приятна ему похвала учителя, одного из немногих людей, которого он очень уважал и мнение которого для него было, несомненно, важным.
        - Основная проблема всех исследований гипотетической памяти воды в том, что свойство это имеет чрезвычайно тонкую материю и практически неуловимо, - рассуждал Малахов. - Ведь действительно, сколько кластеров даже в самой маленькой капельке воды? Огромное количество! Какой из них выбрать? Как они связаны между собой? Может быть, значение имеет не отдельный кластер, не конкретный кристалл, а целый их конгломерат? Или весь объем? Или вообще вся вода сразу? А сколько эмоций в нашем огромном мире! Сколько информации! Как выделить из этой массы единственную? Обеспечить влияние на воду лишь одной из всех одновременно существующих мыслей? Как это все потом обработать, как найти эти закономерности, не пропустить их? Мы ведь даже не знаем, в чем они могут выражаться.
        - Я считаю, нужно начать, ввязаться в бой, а там будет видно.
        - Пожалуй-пожалуй! - Малахов встал с неудобного кресла и прошелся по комнате, разминая замлевшие члены. Его любопытство естествоиспытателя было наконец-то удовлетворено, и он готов был с удовольствием посмаковать интересную идею, разобрав ее до мельчайших деталей. - Ну хорошо, расскажи мне теперь, как ты все это вытаскивал из своего сна?
        - А, ну с большим трудом, по крупицам, образ за образом. Мне повезло, что удалось на какое-то мгновенье увидеть всю картину целиком, иначе я бы ни за что по слову «фрактал» не догадался бы, что речь идет о кластерах. И что вода может представлять из себя прекрасный материал, способный отображать на макроуровне состояние тех сущностей, которые недоступны даже для современных средств исследований микромира. Я ведь, если честно, и с результатами работ Масару был до сегодняшнего дня не очень-то знаком.
        - И как же выглядела эта полная картинка, которую тебе удалось вспомнить?
        - А это нельзя описать словами, потому что для нее нет подходящих образов в нашем мире. Честно говоря, я думаю, что мне удалось наяву ее «увидеть» в своей голове, только потому, что я сам сейчас не вполне адекватен из-за этой чертовой травмы. Хотя как тут не вспомнить пословицу: «Не было бы счастья, да не счастье помогло». В общем, там была вода в каком-то непонятном объеме, будто заполняющая собой все пространство сразу, там были кластеры, там были кристаллы, но не как конкретные объекты, а скорее как понятия. И все это будто бы срослось вместе в едином футуристическом образе. А я внутри всего этого, и одновременно это все внутри меня. И суть вещей настолько мне прозрачна и очевидна, что остается удивляться лишь одному: как это я до сих пор не сумел разглядеть столь конкретную вещь. И одно слово, которое с каждым ударом сердца беспрестанным эхом снова и снова возникало у меня в голове: «фрактал, фрактал, фрактал». Как квинтэссенция всего происходящего.
        Вика позвала ужинать. Она предложила в честь визита дорогого гостя накрыть на стол в комнате. Да и Козыреву по состоянию здоровья пока следовало бы находиться недалеко от дивана с его мягкими, удобными подушками, но юноша категорически отказался признавать себя больным, и вся небольшая компания переместилась на кухню.
        Соскучившись по Арсению за то время, что он находился в больнице, Вика с огромной нежностью в душе приготовила его любимые блюда. Селедка под шубой фиолетовой горкой вздымалась над большой овальной тарелкой. Козырев любил, чтобы рыба в этом нехитром угощении была нарезана большими кусками, но при этом содержалась в каждом кусочке яства, попадавшем в рот. А у девушки были свои секреты, которые делали вкус простого в общем-то блюда по-настоящему изысканным. Она не открывала секрет, сколько ни пытал ее Арсений, а всегда уверяла его, что у него нет никакой необходимости в этой тайне, потому что она всегда будет рядом и с удовольствием приготовит ему сама, стоит ему только пожелать. И хотя его интерес был скорее теоретическим - навряд ли он сам стал бы когда-нибудь готовить селедку под шубой, - вскоре он сдался и больше не донимал девушку своими расспросами.
        В качестве горячего подавались картофельные зразы в грибной подливке. Эти небольшие круглые котлетки с сочным фаршем внутри Козырев полюбил с детства, их часто готовила его бабушка. Однажды он сказал об этом Виктории, и оказалось, что она тоже любит это блюдо. Рецепты немного отличались, но после двух-трех попыток совместными усилиями им удалось добиться того самого вкуса, который так нравился Арсению.
        Подливка была не из банальных шампиньонов, которые можно купить на каждом шагу в любое время года, а из настоящих белых грибов. Где хозяйке удалось их отыскать в морозном московском феврале, тоже осталось загадкой.
        Пока мужчины поглощали селедку под шубой, зразы аппетитно шкворчали на сковороде, а аромат лесных грибов приятно щекотал нос и дополнительно возбуждал аппетит, который у проголодавшихся ученых и так был весьма изрядным. К зразам подавались всевозможные соления, которые многочисленные Викины родственники, несмотря на все возражения Арсения, умудрились впихнуть им при отъезде из Крыма. И хотя Козырев постоянно чертыхался, таща неподъемные сумки, очередная баночка с соленьями во время долгой зимы заметно поднимала настроение. Огурчики, сладкий перчик, острый красный и зеленый перчик, чесночок, черемша, некрупные, но сладкие помидоры, по форме напоминающие сливы, кабачки в виде вкуснейшей хрустящей закуски и, конечно, ароматное сало, которое Вика солила сама, тщательно выбирая на рынке подходящую часть свиной туши. Это тоже было особое искусство, овладеть которым можно только проведя большую часть своей жизни в Украине.
        - Да, угощение определенно требует водочки! Я бы даже сказал, горилки! - смачно причмокнув губами, произнес Малахов. - Жаль, Арсений, что тебе нельзя. Такие закуски пропадают зря!
        - Ой, а давайте мы с вами выпьем по рюмочке, - воодушевленно предложила Вика. - Пусть он нам завидует, нечего лезть куда попало! У нас как раз есть холодненькая, прямо оттуда, из Крыма! Родня нас не забывает, постоянно передачки присылают с проводниками.
        - Ага, - проворчал Арсений, - от их передачек руки потом отваливаются! Я уже задолбался ездить на вокзал встречать их. Можно подумать, мы тут голодаем!
        - Правильно, Виктория, давай-ка мы с тобой по чуть-чуть, - поддержал девушку Малахов. - Чего мы будем смотреть на этого ворчуна? Ворчит, как старый дед.
        За столом беседа наконец-то переключилась на более земные, насущные проблемы. Евгений Михайлович был очень обаятельным, простым собеседником, и девушка совершенно не чувствовала разницы ни в возрасте, ни в социальном положении. Он изящно и тонко шутил, Вика звонко и заразительно смеялась. Арсений чувствовал себя необыкновенно тепло и комфортно в компании этих людей, которые стали для него самыми близкими существами на земле, не считая родителей, конечно.
        Довершал праздничный ужин торт «Наполеон», являвший собой вершину кулинарного искусства Виктории. На его приготовление у нее обычно уходило целых два дня. Двенадцать слоеных, только что испеченных коржей, сложенных друг на друга, образовывали стопку, высотой в полметра. Затем готовился заварной крем. Потом коржи ломались, чтобы придать им плоскую форму, все кусочки тщательно обмазывались кремом, и затем торт еще целые сутки должен был пропитываться. Но результат стоил затраченных усилий!
        Пить чай с этим шедевром все трое перебрались в комнату, где под мерное, негромкое вещание телевизора говорили обо все на свете до поздней ночи.

* * *
        Они встретились в одном из московских ночных клубов. Из телефонного разговора Арсений понял, что у Антона появились какие-то проблемы с девушкой, ему было необходимо поделиться с близким человеком, услышать дельный совет, в крайнем случае просто выговориться. То, что тебя кто-то слушает, понимает и сочувствует, уже само по себе необычайно важно в трудные минуты. Вроде бы ничего внешне не изменилось, а на душе становится значительно легче.
        Антон пришел чуть раньше и с нетерпением ждал друга на четвертом этаже просторного заведения. На первых двух шли шумные дискотеки, музыка заглушала любую попытку поговорить. На третьем толпа спортивных фанатов увлеченно смотрела футбол, громко комментируя и болея за свою команду. Только здесь, на самом верху, негромкая гитарная музыка в исполнении виртуоза блюзовых импровизаций как нельзя лучше соответствовала как настроению друзей, так и самому разговору.
        Арсений застал Малахова-младшего потягивающим коктейль за их любимым столиком. В этот ранний для ночной жизни час посетителей было еще очень мало. А на джазовые или классические концерты их приходило и того меньше. Они поздоровались, и Козырев, с трудом протиснувшись между широкими колоннами, сел рядом с другом. Таким образом, оба могли наблюдать за мастерской игрой маэстро.
        - Ты уже начал? Что пьешь?
        - Да так, Лонг Айленд.
        - Ничего себе! Что, все так серьезно?
        - Ну не водку же мне тут пить в одиночку!
        - Водку, говоришь? Может, все-таки разоримся на виски?
        - Я не буду мешать, раз уж начал.
        - Железная логика! «Мешать не буду, буду сразу пить убийственную смесь». - Арсений открыл барное меню, сиротливо лежащее на уголке стола. - А я все-таки закажу виски. Ну ладно, уговорил, виски с колой. Тоже, как и ты, буду тянуть подолгу один стакан.
        Он подозвал знакомую официантку Анечку. В этом клубе они бывали не так чтобы часто, но все же довольно регулярно, а главное, уже на протяжении нескольких лет. Поэтому лично знали многих давно работающих сотрудников. Козырева было трудно не запомнить, особенно если удавалось пообщаться с ним хоть некоторое время. В те дни, когда Анечка работала, Арсений всегда старался расположиться за ее столиком. И не потому, что она была молодой, привлекательной девушкой, вовсе нет, просто он знал, что Аня - настоящий профессионал ночной жизни, лучше всех сможет довести его путем грамотного подбора напитков до нужной кондиции, потом сумеет продержать максимально долго в правильном настроении, и в итоге не допустит негативных последствий. Однажды испытав на себе ее способности, он впоследствии слепо доверял девушке и в процесс предпочитал не вмешиваться.
        Анечка сама решала, какой напиток, а главное, когда следует приготовить и принести посетителю. Молодые люди, в свою очередь, с благодарностью оставляли щедрые чаевые. Иногда для некоторых видов коктейлей Арсению приходилось подходить к барной стойке, потому что очередной рецепт оказывался слишком сложным для смешивания ингредиентов непосредственно возле столика. Но Аня практически не ошибалась. Легко и точно угадывала настроение и состояние своего постоянного клиента.
        Вот и сейчас, когда Козырев заказал виски с колой, она поначалу удивилась, но потом, быстро сообразив что-то в своей симпатичной, маленькой головке, посоветовала:
        - Возьмите лучше «День независимости». Эффект тот же, а пьется легче. И без этой дряни в виде колы! К тому же там бурбон, выйдет даже дешевле.
        Юноша удовлетворенно причмокнул.
        - Действительно, как же я мог забыть о твоих способностях! Вот за что мне нравится эта девушка! - он посмотрел на нее в упор своей открытой, обезоруживающей улыбкой. Аня немного смутилась и опасливо осмотрелась. Администрация заведения не поощряла флирт с посетителями. - Давай, неси «Независимость»!
        Арсений не задавал никаких вопросов. Понимал, раз Антон хотел о чем-то поговорить, то сам начнет, когда сочтет нужным. Временами бывает не просто сразу приступить к главному, тому, что волнует больше всего. Но на этот раз долго ждать не пришлось.
        - Все из-за этой гребаной встречи одноклассников!
        Козырев пока никак не прокомментировал высказывание друга. Сделав изрядный глоток коктейля, Антон продолжил:
        - Пять лет у них прошло с окончания школы. Такой прямо дружный класс, куда там! Пять лет ни слуху ни духу друг о друге, никакого общения, и тут на тебе! Встретиться им, видишь ли, захотелось!
        Аня принесла готовый напиток, и Арсений благодарно кивнул ей в ответ.
        - Ну встреча и встреча, мало ли таких встреч. Я задержался на работе и ехал домой уже поздно, около одиннадцати, наверное. Дай, думаю, заеду за Иркой. Приятный сюрприз будет. Не придется ей пьяной тащиться домой пешком. И что же ты думаешь? Захожу в кафе. Музычка такая медленная, приятная. Они все танцуют. А она, ты представляешь, прямо во время танца целуется с кем-то там из своих. Нет, натурально так целуется, взасос, со всей страстью! Меня заметила, правда. Подбежала сразу. Но я развернулся и уехал.
        - Н-да, понятно, - задумчиво протянул Арсений. - Но чего не сделаешь по-пьяни! Подумаешь, какой-то там поцелуй! Мало ли кто кого может поцеловать? Вот уж не думал, что ты всерьез можешь переживать по таким мелочам!
        - Нет, я чувствую, понимаешь. Это какое-то внутреннее ощущение. Даже не так, больше, чем ощущение. Убеждение! Тут все серьезно!
        - А с чего это ты взял, что именно тут все серьезно?
        - Разговаривали потом, как же без этого. Дома уже, когда она вернулась. Говорит, первая любовь типа. Романтические чувства и все такое!
        Арсений поднял бокал, они чокнулись, молча выпили.
        - Нет, - как бы спохватился вдруг Антон, - ты не думай. Она как раз говорила так же, как ты. Мол, ничего серьезного. Просто много выпили. Танцевали. Вспоминали. Он признался, что я тоже ему нравилась. Знаешь, как это бывает, оба в детстве тайно вздыхали друг по другу, а признаться не решились. А тут вдруг такое откровение. Естественно, всплыли, захлестнули давно забытые детские эмоции и будто все как тогда. Сама не знаю, говорит, как так получилось. Просто почувствовала его губы на своих и на автомате ответила…
        - Ну, а чего ты тогда переживаешь?
        - Да ты меня слышишь вообще?! Я же сказал, чувствую, это не случайность! Интуиция, наверное, не знаю. Просто переживаю и все. А раз переживаю, значит, есть повод. Я ее сто раз отпускал на разные вечеринки и никогда не переживал. Я думаю, что и тогда, в тот вечер, я не случайно заехал. Конечно, так сложилось, но ведь и мне как-то в голову пришло зарулить за ней. Никогда раньше у меня не было такой привычки.
        Арсений состроил неопределенную гримасу, выражающую сомнение.
        - И ведь, главное, я после этого случая сам изменил к Ирке отношение. Мы ж ведь с ней давно уже встречаемся. Привык, может. А тут прямо как током ударило! Банально, но как есть. Понимаю, что люблю ее, и ничего не могу с собой поделать! И бешусь от этого еще сильнее!
        - Так это и неплохо!
        - Что неплохо? Я знаешь, как боюсь теперь! Я боюсь, что он ей позвонит, она все бросит и побежит к нему. А я о-о-о-очень сомневаюсь, что там они будут просто целоваться. - Антон сделал долгую паузу в своем эмоциональном рассказе. - Злюсь на себя ужасно. Никогда не думал, что попаду в такую ситуацию. Всегда довольно просто относился к девушкам. И к Ирке тоже. А тут, вишь, оно как, оказывается!
        - А у вас с Ирой как сейчас? Нормально или вы в ссоре?
        - Внешне нормально. Ну как нормально… Поругались, конечно. Потом вроде как помирились. Я на себя злюсь, но на нее-то больше. Это она все устроила, не я! И этот еще, одноклассник ее, млин! Чего делать-то?
        Козырев молчал. Он уже знал, что ответит другу, и теперь просто подбирал слова, в которые лучше облачить свою мысль. Мысль была непростой, а потому и слова предстояло найти особые. Чтобы понятнее донести смысл и не вызвать бурной реакции отторжения. Все же те идеи, которые были близки и понятны любому человеку в его научном коллективе, большинством обычных людей воспринимались пока еще скептически.
        - Видишь ли, Антон, я сейчас буду озвучивать исключительно свою личную точку зрения. Ты ведь позвал меня, значит, хочешь услышать именно мое мнение. А я считаю так: «Изменяет не кто-то, изменяют кому-то». Для тебя сейчас важен именно этот аспект. Примем за исходную предпосылку тот тезис, что Ира действительно никогда и в мыслях не имела тебе изменить. Значит, все дело в тебе. Именно ты сподвиг ее к этому шагу!
        Напитки у обоих молодых людей кончились, и Анюта, не дожидаясь очередного заказа, принесла новую порцию коктейлей. Антон удивленно проводил ее взглядом, но ничего не сказал. Они снова чокнулись, сделали несколько глотков и лишь потом он спросил:
        - Каким это образом, интересно? Хочешь сказать, что я веду себя как-то не так? Что я ей надоел? Что она ищет чего-то нового?
        - Нет, не совсем. Скажи, у тебя до этого бывали мысли, что она может тебе изменить? Ну хотя бы мимолетные. Такие, что даже не всегда сам себе отдаешь отчет, что подумал об этом. Знаешь, как говорят: промелькнула мысль. Бывало, признавайся? Подумай, не спеши.
        - Ну да, бывало. Чего тут думать. Каждый мужчина, наверное, так или иначе этого опасается. Может, даже себе в этом не признается. Но на подсознательном уровне, я уверен, каждый.
        - Давай не будем обобщать, нас сейчас интересует только твой конкретный случай.
        - Ну хорошо-хорошо. Считай, что я тебе ответил. Да, бывали такие мысли!
        - И что ты тогда делал?
        - В смысле? Не понял. Да ничего не делал. А что нужно было делать? Пришла мысль и ушла. Подумал и забыл.
        - Видишь ли, я не случайно спрашиваю. Дело в том, что это очень важно. Собственно, это как раз то единственное, что действительно имеет какое-то значение. И поэтому я хочу знать, как именно ты об этом думал?
        - Ну, знаешь, я как-то раньше никогда не задумывался о том что думать и как думать. Этого еще не хватало! Достаточно с меня и того, что постоянно решаешь, что сказать, а чего не говорить. А так что получается - думать о том, что подумать?
        - Да, это непросто. Поначалу. Нас никто и никогда не учил ничему подобному. В отсутствие должной практики все сложно. Но поверь, научиться этому довольно легко.
        - Я понял! Ты мне сейчас будешь рассказывать про материализацию мыслей и про все такое. Это ты лучше с отцом поговори на эту тему, я во все эти сказки не верю!
        - Суслика видишь?
        - Не понял.
        - Что непонятного, ты суслика видишь?
        - Какого суслика?
        - Видишь или нет?
        - Нет.
        - А он есть!
        - Какой суслик, что ты бредишь?
        - Ну ты чего, не смотрел фильм «ДМБ»? Ну ладно, неважно, проехали. Я хотел сказать о том, что веришь ты или не веришь в суслика, он все равно существует. Физические законы объективны. Ты же, я так понимаю, материалист. Так что это как раз твоя позиция. Сугубо материалистическая. Материя существует независимо от нашего сознания. Но идеализм не так плох, как об этом семьдесят лет твердили коммунисты. Оказывается, что сознание определяет материю ничуть не меньше. Или, точнее будет сказать, сознание само по себе способно творить материю. Получается, как в известном философском вопросе: что было раньше - курица или яйцо? Так же и здесь, сознание создает вокруг себя материю, а материя влияет на сознание и определяет его дальнейшее поведение. И появляется новая материя, она изменяет сознание, и так по кругу до бесконечности. И разорвать этот круг можно, только освободив сознание от влияния материи. Научиться мыслить так, будто вокруг тебя ничего нет. Строить свою судьбу с чистого листа.
        - Буддизм какой-то…
        - Возможно, чем-то похоже. Но давай попробуем все упростить. У нас есть конкретный вопрос, который требует конкретного решения. - Арсений посмотрел на свой пустой бокал. Тема беседы располагала выпить побольше. - Что-то Анюта не следит за нами!
        - И какое же это решение?
        - Абстрагируйся от произошедшего. Его не было. Ибо на самом деле не важно, было оно или нет.
        Проходящий мимо мужчина случайно задел их столик и на секунду сбил Арсения с мысли, вежливо извинился. Козырев в задумчивости проводил его взглядом.
        - Было оно или нет, не важно, - продолжил свою мысль Арсений. - Какая разница, что было? Оно осталось только в твоей голове. Выбрось! Начни с чистого листа. Каждый раз начинай с чистого листа. Иди к цели. Чего ты хочешь?
        Антон на мгновенье опешил.
        - Вообще или в данном конкретном случае?
        - Все равно, неважно. Пусть будет в данном случае. Так проще. Чего ты хочешь?
        Подошла официантка. Козырев посмотрел на Антона.
        - Ты будешь?
        Подтверждения не потребовалось. Аня все поняла без слов и удалилась за очередной порцией коктейлей.
        - Я хочу… Ну, чего я хочу? Понятно чего!
        - Сформулируй!
        - Хочу, чтобы она с ним больше не встречалась!
        - Не, так не пойдет. Желание и нежелание суть одно и то же. Все равно исполнится. Знак мысли не важен. Важно ее наличие. Давай еще раз. Чего ты хочешь?
        - Хочу, чтобы она любила только меня.
        - Уже лучше… Но недостаточно. Тебя устроит, если она переспит с ним, во время секса будет думать о тебе, а потом сильно переживать, что пошла на это?
        - Нет! - моментально отреагировал Антон, будто испугавшись самой мысли. - Я не хочу, чтобы она с ним спала!
        - Значит, думай дальше. Продолжаем. Чего ты хочешь?
        Аня принесла напитки и отработанным движением поставили их перед друзьями. Антону - «Лонг Айленд Айс Ти», Арсению - «День независимости».
        - Хочу, чтобы она забыла и этот поцелуй, и этого своего кренделя как страшный сон! - Выпалил наконец Малахов. - И чтобы никогда больше о нем не вспоминала!
        - Отлично! Обрати внимание. С точки зрения многих, твое последнее желание мало чем отличается от первого. А для природы разница просто огромна! Давай выпьем за это! Тосты, знаешь ли, сильнейшая штуковина. Они создают правильное состояние сознания. При котором… - Козырев вдруг осекся. - Впрочем, неважно. Последние века их значение серьезно недооценивалось. Особенно если учесть, что люди вообще редко использовали возможности своего разума напрямую.
        Они подняли наполненные бокалы и чокнулись. Антону действительно стало легче. Его интуиция теперь воспринимала измененное информационное поле. И эта новая программа предвещала молодому человеку гораздо более приятные перспективы. Душа моментально уловила изменения. Почувствовала и отреагировала. Запустила нужные химические реакции в организме. Будто тяжелый груз свалился с плеч. Хотя объективно еще ничего вроде бы не изменилось. Изменился лишь внутренний настрой.
        «Пожалуй, Козырь действительно сумел помочь», - подумал Антон.
        Арсений хлопнул его по плечу:
        - Ладно, хватит уже грустить. Считай, что все у тебя теперь в полном ажуре. Гляди веселей! Теперь ты снова мачо, и ты решаешь, с кем и когда. Пойдем попрыгаем на танцполе. Зря, что ли, мы приперлись в ночной клуб?
        Они допили коктейли и спустились на пару этажей вниз, чтобы принять участие во всеобщем веселье, имя которому Moscow never sleeps! («Москва никогда не спит!»).
        Глава 11
        Несмотря на первоначальное воодушевление от новой идеи и открывшихся вроде бы перспектив для исследований, на практике все оказалось совсем не так просто. Группа сумела довольно быстро найти необходимое оборудование и организовать эксперимент. Козырев написал первый вариант программы для графической обработки изображений получаемых фракталов. Но огромное, неисчерпаемое на первый взгляд поле для творчества довольно быстро иссякло, не дав абсолютно никаких приемлемых результатов. Что только ни пытался делать Арсений, какие немыслимые варианты кодирования ни проверял. Пришлось напрячь все свои способности. Несколько месяцев он думал об этом непрестанно: на работе, в дороге, во время еды, перед сном. Даже принимая ванну или совершая покупки в магазине, он не переставал постоянно прокручивать в голове возможные идеи. Бесполезно. Никаких закономерностей, которые так или иначе можно было бы статистически надежно связать с условиями эксперимента, обнаружить не удавалось.
        Он пытался максимально изолировать исследуемую воду от любых внешних воздействий. Скрывал от всех место и время эксперимента. Даже уезжал с лабораторной установкой в глухой непроходимый лес. Пытался уменьшать до долей секунды время от разбивки старых кластеров до фиксации нового состояния. Ничего не выходило. Несмотря на то, что он упорно, раз за разом, мысленно проецировал на воду один и тот же простой образ, результаты каждый раз получались совершенно различными. По крайней мере внешне. Да и разнообразие получаемых визуальных образов кристаллов в одной мизерной по объему капле воды даже в одном-единственном опыте не позволяло уловить между ними наличие хотя бы какой-то связи. Уверенно пока можно было сказать только одно: вода определенно реагирует на эмоциональное воздействие. Вот только установить, каким именно образом это происходит, никак не получалось.
        Пробовал он и всевозможные сложные способы возбуждения эфира, и последовательности различных по своему содержанию возмущений. Пытался экспериментировать с другими участниками эксперимента, в том числе и с несколькими субъектами одновременно. Изначальное представление красоты получавшихся кристаллов для «хороших» с точки зрения человеческой этики и общественных норм морали мыслей, пожалуй, выполнялось. Но даже в этом он не был уверен абсолютно. Красота - понятие субъективное. Геометрически правильная структура - более определенное понятие, но почти при любом, даже самом что ни на есть отрицательном, воздействии при длительном поиске удавалось обнаружить хотя бы один «красивый» кристалл. Точно так же при самых замечательных условиях опыта всегда находился хотя бы один «уродец». Большинство из кластеров представляли собой вроде бы закономерные и похожие друг на друга образования, но отнести их уверенно к какому-то определенному типу не удавалось. Они «списывались» из субъективных, визуальных исследований как непригодные для анализа, а их изображения помещались в компьютер в надежде, что хотя бы
скрупулезный перебор и тщательное сравнение поможет вывить общие тенденции.
        Но и тут подстерегала неудача. Козырев перепробовал все известные свойства фракталов, даже изобрел несколько своих, но закономерности не обнаруживались. Точнее, они, конечно же, существовали. Но встречались не только в однотипных экспериментах, а «расползались» по результатам всех опытов так, что было совершенно непонятно, что же именно дает такой эффект и почему совершенно разные возмущения приводят к схожим результатам, в то время как одинаковые, напротив, раз от раза рисуют на снимках совершенно различные картины, даже в строгом статистическом аспекте.
        Очевидно, не хватало новой идеи. Идеи, которая могла бы привести к кардинальному, качественному прорыву. К новому рывку, к очередному витку исследований и, наконец, к какому-то ощутимому результату. Но идея никак не появлялась, несмотря на частые мозговые штурмы. Сначала они проходили очень бурно и эмоционально, все участники буквально кипели мыслями и рьяно защищали свои предположения. Постепенно накал дискуссий снижался, и через несколько месяцев бесплодных попыток иссякшие ученые были рады любой, даже самой незначительной и бредовой мысли. Но и таковых с каждым разом становилось все меньше и меньше.
        Расстроенный Козырев, чтобы хоть как-то отвлечься от проблемы, полностью овладевшей его разумом, занялся систематизацией своих прошлых работ. Неожиданно их оказалось достаточно много, и его разум, выведенный этой беспрестанной многомесячной тренировкой на пик своей физической формы, легко выстроил все прошлые достижения в стройную логическую последовательность. Сделав этот приятный для себя вывод и, как всегда, посоветовавшись с Малаховым, Арсений решил собрать свои былые достижения в кандидатской диссертации. Он начинал ощущать уже буквально на физическом уровне острую потребность переключить свои мысли на другие задачи, а монотонная работа по написанию большого научного труда по уже готовым данным как нельзя лучше подходила для этих целей. Так что, даже если исключить из рассмотрения амбиции, присущие любому молодому человеку, стремящемуся к самовыражению, новый вид деятельности стал полезен хотя бы с чисто медицинской точки зрения.
        Руководство группы, признав, что несколько шагов назад часто позволяет расширить угол обзора, не возражало против такого отвлечения ресурса. Козырев успел завоевать среди ученых значительный авторитет, и они искренне надеялись, что смена занятия поможет Арсению не только отдохнуть, переключившись на другую задачу, но и, возможно, натолкнет его на какие-то новые мысли, поможет отыскать неожиданные направления для решения их общей сложной проблемы.
        Но самым значительным событием, полностью изменившим и расширившим круг интересов и забот молодого ученого, стало рождение сына. Конечно, это было ожидаемо, и морально Арсений давно уже готовился стать отцом, но реальность оказалась настолько разительно отличающейся от мысленных предположений, что явилась настоящим шоком и серьезно повлияла на его мировоззрение и мировосприятие в целом. Как любой эгоист, Козырев любил прежде всего себя самого, а этот маленький живой комочек, который он впервые увидел в роддоме, был ничем иным, как его частичкой, плотью от плоти его. Малыш выглядел настолько беззащитным и зависимым от его, Арсения, решений, что неожиданно вновь испеченный отец вдруг почувствовал к новорожденному всепоглощающую нежность, теплоту и такую огромную потребность заботиться, что даже сам себе удивился.
        Впрочем, поскольку свои эмоции и переживания он подробно описывал в регулярных интернет-посланиях родителям, проще и логичнее будет привести эту переписку дословно и позволить Арсению, так сказать, из первых уст передать всю палитру его ощущений, предоставить читателю возможность посмотреть на мир его собственными глазами. Приводим отрывки из этих писем, относящиеся к малышу и наглядно демонстрирующие первые родительские впечатления. С другой стороны, данный дневник не имеет существенного влияния на сюжет и при желании вполне может быть пропущен торопливым читателем.
        Дневник молодого отца, или Письма в далекую страну
        04.07.2000
        Привет, а вот и я!
        Когда вы получите это письмо, основную новость, скорее всего, вы знать уже будете. Но я напишу подробнее тут, по телефону всегда что-то да забудешь сказать.
        В общем, 1 июля сего года родился у нас мальчик. Мысли путаются, так как я нынче пьян, ибо отметил это событие на работе, да и Вика велела напиться. Оказывается, так положено по приметам. Я, конечно, как и Бор, в дурацкие приметы не верю, но коль уж они помогают даже тем, кто в них не верит, то я на всякий случай напился. Причем чувствую себя на удивление хорошо, чего давно не было после поглощения спиртных напитков.
        С чего следует начинать в таких случаях, я не знаю, ну да ладно, начну сначала. Было нам еще до срока пару недель, и буквально за день до этого знаменательного события Вика сделала себе наконец-то обменную карту и получила направление как раз в роддом к тому самому врачу, имя которому Стуков Владимир Иванович. Тот самый это потому что именно его рекомендовал Иван Иванович Платонов. Врач говорил, что, куда будет направление, неважно, обещал договориться с главным своим, но Вике дали как раз в тот, который было нужно. Может быть, этот роддом относился к нашему району, а может быть, Вика уже научилась у мамы решать такого рода дела в свою пользу, но в районной поликлинике легко пошли ей на встречу. Накануне она позвонила Владимиру Ивановичу, договорилась о встрече через несколько дней. Ночью, часов в пять у нее начали отходить воды, но как-то не очень активно. В семь она решилась разбудить меня. Это потом уже я нашел на диване кучу литературы. Штудировала, бедняжка, думала, что это с ней такое происходит. В общем, на всякий случай я вызвал скорую, начали собираться. Собрались - скорой нет, и я ее сам
повез, благо машина стояла у подъезда. Позвонили Стукову сразу, он сказал, что тоже выезжает, как раз ему надо было уже на работу. Я ее привез, оформили, посмотрели, сказали, что раскрытие маленькое, 2 см, и что в течение суток должна родить. А примерно в три часа позвонил врач, и сказал, что все ОК, свершилось! Вес без малого 3 кило, рост 52 см. Скорее всего будет Платоном. Да-да, и даже не принимаются никакие возражения!
        Я нынче весь в делах! Как оказалось, после рождения отцу полагается сделать кучу всяких дел. Закупал необходимые вещи: коляски, кровать привозил, доубирал квартиру, собирал коляски-кровати, ездил на рынок, плюс передачи Вике, так как в роддоме практически не кормят. Два дня крутился с утра до вечера, стирал-гладил пеленки-распашонки. Новые детские вещи, оказывается, надо обязательно кипятить сначала, потом гладить с двух сторон. Сейчас уже все готово, но Вику, как сегодня выяснилось, задержали немного с выпиской, так что еще неделька есть. Первоначально ждали в среду, теперь обещают в понедельник. Говорят, что немного все же недоношенный, так что на всякий случай подержат. Вике не хочется, но что делать. Меня к ней не пускают.
        У нас все вещи такие хорошие и модные благодаря Николаевым. Спасибо, что вы с ними договорились. Я посмотрел цены на стульчик для кормления. Он, конечно, чуть позже потребуется, но на рынке такой стоит 2500 рублей, то есть почти 100 долларов. А кровать такая вообще от 5000, ну и коляска еще прогулочная. А они нам за 3500 все вместе продали, так что получилось очень выгодно. Даже если бы покупать все это самое дешевое, все равно вышло бы дороже. Коляску на первое время, ту, что лежачая, я купил практически одну из самых дешевых, за 2500, бывают еще по 1700, но использовать их нельзя, а следующая ценовая категория - 3600, и это польские, про фирменные я вообще молчу, свыше 5000. Но дорогую покупать на 4 месяца смысла нет. Потом куплю хорошую, зимнюю. А весной уже можно будет и в прогулочной коляске его возить. Прогулочная у нас отличная. Да что там говорить про коляски, мы с Димкой (опытный друг, сам недавно родил) покупали всякую мелочь: пеленки, распашонки, одеяло, пододеяльники, губку, шампунь детский, марганцовку-марлю-зеленку, соску, бутылочки и прочую ерунду. Ушло больше трех тысяч, и это при
том, что ванночку Димка нам подарил, и я все покупал под его внимательным присмотром. Он уже хорошо знал, на чем, как и где можно сэкономить. Вот представьте, говорим: «Дайте нам газоотводную трубочку» (ей цена три рубля в аптеке), «Нету, - говорят, - такой, но вы купите у нас фирменную клизму за 165 рублей и отрежьте в ней дно, так будет лучше!» Ну не смешно ли? И еще обижаются, когда мы их послали подальше.
        Вообще интересно, мне так уже хочется его увидеть, Вика в окно показывала, да что там разглядишь с такого расстояния… Звонили из Крыма нам, в четверг поеду встречать передачу с ценным детским грузом. Ну и без вина и сметаны там навряд ли обойдется. Должен сказать, что я сейчас счастлив! Дай Бог, чтобы все было хорошо и Вика выписалась нормально.
        25.07.2000
        Привет, мои дорогие родители!
        Ну вот я и вышел на работу после маленького, так сказать, «декретного» отпуска. Немного привыкли, приспособились, чуть меньше стали переживать и бояться, и Вика сегодня первый день одна. И хотя в последние дни я мало чем ей помогал уже, но дело тут больше даже в моральной поддержке, так как, когда кто-то есть рядом, всегда легче: есть и с кем посоветоваться, и на кого опереться, если что-нибудь внезапно случится. Такой маленький человечек, страшно с непривычки.
        Поэтому я купил нам по мобильному телефону. Чтобы в любой момент, если я вдруг ей потребуюсь, она могла бы со мной связаться. Но вы не пугайтесь, это раньше мобильник был средством роскоши и прерогативой очень богатых людей. Теперь его может позволить себе даже нищий российский научный работник типа меня.
        Конечно, первое впечатление было самое яркое. Я настраивал себя как мог, перед первой встречей с этим малюсеньким существом. «Готовься, - говорил я себе, - он будет очень маленьким. Ты таких маленьких никогда не видел. Таких маленьких людей даже представить себе трудно». И все же, когда мне впервые вынесли его в роддоме, несмотря на весь свой аутотренинг, я просто обалдел от его микроскопических размеров. Как это в таком малюсеньком комочке может помещаться весь человеческий разум?
        А знаете, что самое интересное? Этот маленький человечек был ужасно похож на дедушку. Странно об этом говорить, но именно в том виде, в котором дедушка был перед смертью. Такая желтоватая, сморщенная кожа и те же самые черты лица. Один в один, только в миниатюре. Я даже опешил! Как тут не поверить в реинкарнацию? Будто бы дедушка завершил все неотложные дела на том свете и снова вернулся к нам, в нашу семью. Если так, то я не возражаю. С удовольствием воспитаю дедушку, как он когда-то меня воспитывал:-). А если серьезно, то эти два фактора: миниатюрность и идентичность, так меня поразили, что я буквально потерял дар речи и застыл, будучи не в силах пошевелиться. Так и стоял, пока медсестра не вывела меня из оцепенения, трижды прокричав в самое ухо.
        И вот привезли мы его домой, принесли в квартиру, положили в кроватку. На это наших мозгов еще как-то хватило. Смотрим оба на него, маленького такого, беззащитного, лежащего в большой кроватке - ему пока и четверти ее размера было бы вполне достаточно - и неожиданно понимаем, что мы, оказывается, совершенно не представляем, что же с ним дальше делать! Весь запас теоретических знаний куда-то моментально улетучился. Нет, так-то вроде бы все понятно, но с чего начать и как к нему подступиться - не имеем ни малейшего представления. Пришлось звонить Димке и его жене.
        К счастью, им удалось быстро вывести нас из оцепенения. Сказали, что нужно переодеть и облачить в тонкую распашонку, затем в толстую распашонку, а потом запеленать. Ну и пошло-поехало. Покормить, переодеть, положить спать. И опять по кругу. А вечером уже пришла патронажная сестра из детской поликлиники. Из роддома, оказывается, сообщают по месту жительства матери. Строгая пожилая дама старой, советской закалки. Говорит, что еще ко мне приходила, когда меня привезли из роддома. Дала несколько ценных советов: как кормить, как купать. А на следующий день пришел врач, точнее, пришла. Врач нам понравилась. Знающая и приятная в общении. Видно, что очень любит детей. У нее самой трое.
        Платошку мы пока никому не показывали. Опять-таки приметы, да и, по большому счету, особо и некому. Викины родители далеко, а вы еще дальше. Когда исполнится месяца полтора, сфотографируем и пришлем вам. Я тут смотрел свои детские фотографии, очень похож на меня, но, наверное, в таком возрасте все дети похожи друг на друга. Но и повадки тоже многие похожи. И покряхтеть любит, и пальцы на ногах растопыривает, и, когда лобик гладишь, сразу закрывает глазки. Любит находиться с нами: просто полежать с открытыми глазами в обществе родителей, помычать-покряхтеть, подергать руками-ногами. На руках любит лежать, на животе у меня. Я его иногда беру, когда ему спать не хочется, и мы смотрим телевизор вместе. То есть он-то, конечно, не смотрит, он еще взгляд не умеет фокусировать, зато любит крутить головой и шею вытягивать. Глаза поначалу были синими, сейчас сереют. Носик и губки как у меня, и разрез глаз тоже, но носик (особенно низ, там, где ноздри) и губки похожи и на мамины тоже (в смысле, на бабушкины). Ротик домиком, нижняя губа почти параллельна земле, а верхняя как крыша, в виде трапеции. А вообще,
даже всего за две недели заметно, как он изменяется. Бровей практически не было видно. То есть сами брови были, белые-белые, но дуг надбровных не было, лоб начинался как бы сразу за глазами. Сейчас все больше и больше проявляются впадинки глазные и бровки выдвигаются вперед, становится похожим на настоящего человечка.
        Кушает нормально. За те две недели, что находится дома, прибавил уже грамм 400. Но трудно сказать точно, так как на показание приборов сильно влияет, поел или не поел, покакал или не покакал. Но не меньше 400 грамм точно.
        Купаем, купается нормально, но любит водичку на градус-другой потеплее, чем 37, когда 37, купается более нервно. Мы ему уже и ползунки одевали, правда, без подгузников, он в них и надул сразу же. Вообще, он тепло любит, если раздет, то мы подтапливаем в комнате обогревателем. Викина тетя одолжила неплохой обогреватель. Теплолюбивый он у нас.
        На улице спит все время, но только на ходу. Как только останавливаемся, то начинает проявлять недовольство. Даже когда просыпается голодный, минут 10 намекает вежливо, не кричит. Только если не реагировать, то может крикнуть. Но кричит тоже постепенно, сначала негромко разок, потом все настойчивей и настойчивей. Если дать пустышку, то с полчаса можно оттянуть кормление, иногда полезно для подгонки режима. Если его купать в 11 вечера, то он обычно спит после этого до 4, кушает, а после сразу до 8, получается ночью вставать нужно только один раз. Иногда правда, на него находит желание тусоваться с родителями ночью, тогда приходиться брать его на руки, и хотя на руках лежит нормально, но не спит и в кровать перебираться тоже не желает. Бывает, что в такие моменты Вика с ним засыпает. Точнее, дремлет, не заснешь же с ним на руках. Но у нас в детской есть дежурная кровать. Если что, то мы спим на ней. А вообще мы спим в нашей спальне, точнее, в вашей спальне. Там не слышно его кряххтений и стонов, зато крик всегда слышно очень хорошо. Такая диспозиция дает возможность нормально отдыхать.
        Я очень рад! Настолько рад, что сам себе удивляюсь. Оказывается, я столько всего знаю и умею, откуда что только берется. Может быть, заложено на генетическом уровне, в наследственной памяти? А главное, мне так нравится за ним наблюдать, так радуют его малейшие успехи. Даже простой его поход в туалет после небольшого запора превращается в настоящее торжественное событие!
        09.08.2000
        Ну вот, это снова я, привет!
        Немного разгреб бумажные дела на работе, осталось полчаса до обеда, после обеда займусь серьезными делами, а пока черкну вам пару строк.
        Прямо не нарадуюсь, что подтвердилось получение вами наших писем, отправленных по Интернету. Теперь буду каждый день писать по небольшому письмецу, таким образом будете знать все наши свежайшие новости и по самым свежим впечатлениям. Главное, что теперь будете получать от нас информацию быстро. Да и мы от вас. А о том, что много не смогу набрать, это не волнуйтесь, уж я-то наберу. С клавиатурой я дружу давно и серьезно:-). А вы набирайте, сколько сумеете, я не обижусь. Да, кстати, может, вы не знаете, так этот знак «:-)» означает улыбающуюся рожицу (попробуйте наклонить голову влево и вы ее увидите), то есть если я такой знак использую, значит, это шутка или просто мне весело. Соответственно если «:-(», то это означает обратное, что я расстроен или переживаю по поводу текущей фразы. Это, так сказать, способ передачи эмоций через письмо, широко распространенный в Интернете. Чем больше скобочек, тем сильнее эмоции.
        Но зато теперь я встал перед дилеммой. Дело в том, что только два дня назад я отправил вам большое бумажное письмо. На целых три листа. С подробным описанием малыша и моих от него впечатлений. Теперь, с одной стороны, не хочется все это повторять - все равно вы его получите рано или поздно. А с другой стороны, я, конечно, понимаю, что вам хочется узнать все поскорее. Но, наверное, к моменту получения того бумажного письма вы уже будете так или иначе все это знать. Главное, что я рад и доволен, малыш меня радует, но я боюсь все время сглазить и стал искренне верить в разные приметы. Но малыш растет хорошо. Вчера его взвесили. Уже весит 3860, хотя родился 2860 а из роддома выписался 2806. А выписался он 9 числа, таким образом за месяц у нас он набрал больше килограмма. Причем взвесили мы его после того, как он покакал и до кормления. Так что это чистый привес:-).
        Вика молодец, мне делать ничего не разрешает, хотя я все равно делал, пока был дома. Для нее гораздо большая проблема моральная, она боится сделать что-нибудь не так. Даже если я просто дома лежу на диване, ей гораздо легче. А так, ночью там встать и час-другой просидеть с ним на руках, если он не спит вдруг, для нее не проблема. Хотя и я стараюсь дать ей поспать побольше. Когда я ухожу на работу, она еще часик дремлет. Днем не ложится, не могу заставить, говорит, что не хочет. Но, в принципе, практически каждую ночь 7 - 8 часов ей поспать удается.
        Купили книжку Спока, и я уже почти прочитал все, что касается таких малышей. Платошка, мы уже заметили, четко фиксирует взгляд на предметах и даже иногда следит за ними. Над его кроватью висит красивый мобиль, мне на работе подарили. Он крутится и играет, а малыш провожает взглядом каждую из игрушек. К ванной привык, уже даже иногда успокаивается в воде, если перед этим был недоволен. Но есть один сложный момент. С одной стороны, вроде бы хорошо купать его перед кормлением, но тогда он голодный и кричит. А если дать ему поесть, то он начинает засыпать и очень жалко его разгуливать. Поэтому мы ему даем чуть-чуть поесть, чтобы он немного заморил червячка, тогда он спокойно купается, а потом мы его уже окончательно докармливаем.
        Ладно. Хватит уже о нем, наверное. А то я вас утомлю своими рассказами. Слишком много информации и впечатлений. Еще только один момент опишу.
        Он одержал свою первую победу. Мы ему начали ручки открывать днем, так на третий день он нам заявил, что больше с завернутыми руками спать не согласен. Пришлось уступить, благо что ручками он себя не будит. На гуляние заворачиваем, он скандалит, но поскольку обожает кататься, то как только кладешь в коляску на улице, сразу спокоен и доволен. Любит ехать. Иногда, когда останавливаешься на секунду купить хлеба или перейти дорогу, начинает заявлять, что неплохо бы уже двинуться дальше. Головку может приподнимать на несколько секунд, на животе лежать не любит, один раз даже перевернулся сам на спину. Голову высоко поднял, на ручках чуть-чуть отжался, голову наклонил, она его и перевесила:-).
        Все. Побежал обедать. Целую!
        16.08.2000
        …В выходные толком вроде ничего и не сделали, а при этом весь день были чем-то заняты. Но пока встанешь, пока позавтракаешь, пока его покормишь, пока он примет утреннюю воздушную ванну, плюс гимнастика. В общей сложности час он лежит голенький. Потом надеваем обычный подгузник, не одноразовый. На воздухе писает чаще, поэтому потом может час-полтора полежать нормально, не писая, без памперса и сухой. А там уже и время следующего кормления подходит. Потом идем гулять с ним на час-другой. А когда возвращаемся, то уже часа три, четыре, а то и все пять. Туда-сюда и вечер. И куда только день девался? Часов в девять или десять купаем его. Иногда еще проводим небольшую зарядку на ночь, но вечером у него обычно настроение бывает похуже. Если не хочет, мы его не мучаем. Сейчас днем уже довольно много бодрствует. Обычно утром ест в восемь часов, после еды засыпает, но в полдесятого просыпается как штык. И как раз к зарядке. И между кормлениями днем спит обычно по часу-полтора. Остальное время любит гулять, рассказывает нам чего, руками-ногами двигает, смотрит по сторонам. Мы ему погремушки всякие показываем,
мобиль заводим, но в кровати он один лежать не любит. Тогда ему приходится давать пустышку и поджимать ее салфеткой попрочнее, иначе он чувствует подмену и выплевывает. А иногда она сама вылетает от излишней его увлеченности процессом сосания.
        В субботу и воскресенье фотографировались. Я купил четырехсотую пленку. А диафрагма на объективе открыта полностью и не меняется. Его что, ремонтировали? Я имею в виду наш «Зенит»? Но нам как раз и нужна была открытая для съемок дома. Осветили его, художественные ракурсы выбрали. Потом, когда солнце опустилось к горизонту, немного поснимали на улице, хотя приходилось все равно ставить выдержку 1/500. Но хуже всего, что пока я разбирался, как перемотать пленку, она у меня выскочила из катушки, так что пришлось сматывать руками, теперь надо найти черную бумагу или коробочку темную, так как импортные катушки неразборные. Но если совсем ничего не получится, то потом еще раз как-нибудь переснимем…
        19.08.2000
        Ну вот и пятница, последний рабочий день недели, завтра выходные.
        Да, недели теперь проходят значительно быстрее, не успеваешь оглянуться, хотя выходные проходят тоже очень даже быстро. Самое интересное, создается впечатление, что ничего и не делаешь. Ну как, пришел домой в начале восьмого, покушал, как раз подходит время кормить и купать. Пока поделал упражнения с ним - Вика делает утром, я вечером - ванночку приготовил, искупали, посушили, завернули, покормили. Туда-сюда - уже полдесятого. Если заснул, то пара часов есть. А вот вчера он вроде бы заснул, но через полчаса проснулся, похоже, были колики у него. Мучился довольно сильно и долго, часа полтора приступами болел животик. У него уж бывало так, но вчера как-то особенно сильно и долго. Но в одиннадцать все же заснул, зато проспал до пяти, самый большой перерыв между кормлениями был в его жизни, шесть часов. Если бы ел в двенадцать, то можно было бы сказать, что проспал всю ночь, не просыпаясь. Это хорошо, значит, понимает день-ночь и переходит на более-менее человеческий режим существования. Ну и, конечно, днем он спит теперь намного меньше. Говорят, что колики эти неизбежны, у всех бывают, вроде как
бактерии заселяются. У Спока вообще написано, что науке до сих пор сей механизм неизвестен и объяснения не существует. Я думаю, что у ребенка саморегулирование развито на высоком уровне и максимально воплощены возможности человеческого мозга и организма в целом. Вот только мы, наверное, это с возрастом утрачиваем и используем очень слабо. А того, что знали и умели в детстве - не помним. А жаль, интересно было бы узнать весь потенциал человека.
        Вот странно, действительно, почему мы практически не помним нашего раннего детства? Ведь душа человека гораздо старше его тела. Я думаю, что человек воспринимает все одинаково в любом возрасте. Конечно, он может по-разному это оценивать в зависимости от жизненного опыта. Но боль - это всегда боль, а удовольствие всегда удовольствие. И образы, поступающие из внешнего мира посредством органов чувств, тоже одинаковые. Почему же тогда в 20 лет мы отлично помним то, что было в десять, а в десять совершенно не помним того, что было в год? Медики говорят про нейронные связи, но почему-то мне кажется, что дело не только и не столько в этом. Есть доступ у ребенка к неким знаниям, которые лучше скрыть от взрослого человека. Вот и теряется вместе с этим до кучи и память о полученных в детстве эмоциях и впечатлениях. Ведь иначе человек мог случайно перетащить информацию из одной ячейки памяти в другую, сохранить ее и использовать в будущем. Впрочем, хватит об этом, куда это меня занесло? Возвращаюсь к нашим событиям.
        Что еще у нас нового? Удалось раздобыть советскую кассету для фотопленки, так что я ее зарядил уже отснятой пленкой, и Вика сегодня должна сдать в проявку. Если хоть что-то там получится, то тогда отпечатаем и пришлем. По этому поводу очень хотелось бы узнать, получили ли вы хоть одно большое письмо, то есть письмо большого формата? С рефератом или планом аспиранта? Тогда бы мы вам послали фотографии в таком же. При отправке нужно отдельно за вес платить. Непонятно, имеет ли смысл отправлять заказное? Оно ненамного дороже, но боюсь, что это ничего не ускоряет и не гарантирует. Самим очень интересно посмотреть фотки. Каждый день замечаешь, что он снова в чем-то изменился. Есть опасения, что пленка может быть испорчена, так как не знаю, в каком состоянии «Зенит» и не засветил ли я ее, пока исправлял свои ошибки и перезаряжал ее туда-сюда. В крайнем случае, сфотографируем потом снова на мыльницу обычную, но она со вспышкой будет, не хотелось бы. Из двадцати снимков может хоть одна или две фотографии получатся?..
        22.08.2000
        Получил письмо (ответ на 19-е), и решил ответить сразу же, так как все равно собирался сегодня писать, а день уже близится к завершению.
        Сначала по поводу того, что вы получили-таки план аспиранта и про фотографии, поскольку это связано. Дело в том, что несмотря на все наши приключения при фотографировании, пленка, как ни странно, получилась неплохо. Насколько об этом можно судить по негативам. Так что я отдал ее печатать и сегодня вечером забираю. Выберу что получше, напечатаю в большом формате и пошлю вам в большом конверте, чтобы вы поглядели и порадовались. Кстати, я их еще отсканирую на работе и пошлю по Интернету. В электронном виде получите гораздо быстрее. Надо только мне до сканера добраться. Альбом купил. На 100 фотографий, буду собирать каждый месяц по несколько штук.
        Прошли выходные. Дела, которые планировал, в основном сделал. Приходила Викина знакомая медицинская сестра. Но мы просто посидели, чайку попили, поговорили. Конечно, она посмотрела Платошку. Все же она много детей разных видит, знает тенденции, что и как должно быть, а чего быть не должно. Посоветовала лечебный массаж для уменьшения тонуса, посоветовала даже массажиста, который приходит на дом. Хороший врач и цены разумные, не то что в медицинских центрах. Я тут узнал ради интереса, сколько стоит, чтобы никуда ребенка не возить, а все что надо, осмотры там, прививки, вызов врача по болезни можно было бы на дому делать. Оказалось, 1500 долларов. Какие-то нереальные цены. Хотя, возможно, кто-то пользуется, кому денег девать некуда. А в детских поликлиниках очередь на эти массажи, они почти каждому полезны и необходимы, потом можно время упустить. И не то, чтобы это было Платону так уж необходимо, но в любом случае будет полезно. А раз денег не очень много нужно на это, да и на дому, то можно. Жаль, не очень удобно расположена наша детская поликлиника, я уже писал, напротив детского спорткомплекса,
где мы с отцом играли в теннис. Чтобы туда попасть, надо несколько дорог без перехода переходить. С коляской неудобно, трудно. Но я придумал другой путь: по двум светофорам через дальний рынок насквозь. Получается хоть и дальше, но зато более гладко. Вике, наверное, придется туда периодически ходить на всякие осмотры-прививки, я не всегда смогу освободиться на работе.
        Много полезного про ребенка можно найти в Интернете, только нужно очень критически анализировать информацию. Со многими аналогичными проблемами сталкивается большое количество людей, а в Интернете есть даже бесплатные консультации врачей. Официальные медицинские сайты. Там отвечают на вопросы реальные, дипломированные врачи, есть их регалии и фотографии. В основном это молодые выпускники мединститутов, но есть и молодые кандидаты медицинских наук. Коллеги-ученые. Вообще интересно, дает ли на самом деле диплом кандидата сейчас хоть что-то? Я думаю, что денег он не дает точно. Хотя две недели к отпуску - это тоже неплохо.
        У Вики, конечно, жизнь изменилась гораздо сильнее, чем у меня. У меня, можно сказать, она вообще почти не изменилась. Но это все благодаря ей. Она молодец, взвалила все на себя, меня всячески оберегает от любых забот. Ночью я если и встаю, то только в выходные, да и то с боем. То есть, если получается, что я услышал крик и проснулся, а Вика еще нет, тогда я тихонечко-тихонечко прокрадываюсь к малышу и иногда удается ее не разбудить. Правда, утром она потом ругается:-).
        Странно, я всегда почему-то считал, что маленькие дети - это очень трудно и сложно. Может быть, нам повезло с Платошкой, а может быть, это целиком Викина заслуга, но я трудностей почти не ощущаю. Есть, конечно, незначительные негативные эмоции. Связанные, скорее, с эмоциональной нагрузкой, нежели с физической. Например, мы очень стараемся оберегать его от посторонних шумов и уже переругались из-за этого почти со всеми соседями. Просто когда его целый час укачиваешь на руках, он наконец-то только-только заснул, ты думаешь с надеждой: «Ну слава богу, можно несколько минут уделить себе», и тут кто-то громким криком под окном его будит, во мне закипает ярость. Но это все ерунда по сравнению с тем, какой объем положительных эмоций приносит тебе этот малюсенький человечек. А ведь он еще практически ничего не умеет делать. С нетерпеньем жду, когда он научится хоть каким-то образом с нами общаться.
        29.08.2000
        …Теперь коротко о наших новостях.
        Прошли выходные, которые принесли и новые радости, и новые заботы. Я скачал из Интернета кучу материалов по уходу за ребенком: технику массажа, особенности нервно-психического развития, рефлекторную гимнастику и прочие подобные вещи. Теперь по утрам сначала делаем зарядку, как учил Иван Иванович Платов, затем рефлекторные упражнения, во время которых он ползает, поднимает голову, сгибает-разгибает пальчики, выгибает спинку и прочее. Потом легенький массаж. С пятого сентября будет приходить профессиональный массажист. Вечером перед ванной стараемся сделать еще один массаж. Ванну он уже любит. В воде сразу успокаивается, урчит и плавает. Я его учу толкаться ножками от стенки ванночки. Уже получается. Тут главное его держать покрепче, а то он иногда толкается очень сильно, может в противоположную стенку головкой удариться.
        Невропатолог прописал ему таблетки какие-то для улучшения формирования взаимодействия между нейронами. Вроде бы это очень важно. Таблетки надо давать утром и в обед, потому что они оказывают возбуждающее действие. Хотя ему назначили всего-то четверть дозы, даже детской. Говорят, что сейчас очень важно, чтобы каждый нейрон установил связи как можно с большим количеством соседей. А их десятки тысяч, и это, якобы, потом должно хорошо сказаться на умственном развитии. Но мы немного беспокоимся, что он от этих таблеток стал хуже спать днем. Мы просто не знаем, как должно быть. Иногда он теперь может вообще не спать между кормлениями. Тут, правда, много факторов. Возможно, что у него как раз газики, так как бывает что внезапно, приступами он вдруг начинает плакать. Иногда сильно. А может быть, он просто растет и общее уменьшение времени сна - это нормально. Я считаю, что это могут быть колики, однако Вика говорит, что его капризы по причине дневного недосыпания. Не знаю, не исключаем обе возможности. Обычно он спокоен, даже если не спит. Привык к пустышке и теперь если не спит - требует ее. Я прочитал
также в Интернете, что пустышка скорее полезна, чем вредна, потому что ему необходимо удовлетворить сосательные потребности, иначе все равно будет сосать пальцы, причем от пальцев отвыкают сложнее. Хотя в Интернете можно найти логическое обоснование для любой точки зрения.
        Набирает вес он неплохо, тьфу, тьфу, тьфу. Но ест по-разному. Иногда вдруг необычно много, а иногда совсем мало, особенно ночью последнее время есть стал совсем мало. Да и вообще, человек он же не машина, может вдруг заснуть днем часов на пять, а мы думаем, чего это он вдруг? А может и через два часа начать настойчиво требовать еды.
        Головку уже держит довольно уверенно. Но если у него благодушное настроение, то может лежа на животе просто положить голову на подушечку и лежать, отдыхать, особо себя не утруждая. Но если чем-то недоволен, то будет поднимать голову весьма усердно, и почти наверняка в течение пяти минут, а то и меньше, перевернется на спину. Делает он это так: сначала максимально задирает головку, потом чуть-чуть на ручках приподнимается, затем начинает голову заваливать в одну сторону. В конце концов она перевешивает, и он перекатывается на бок или на спину. Мы этот процесс поощряем, пусть тренируется. Но лучше всего он держит головку, когда лежит у меня на животе примерно под 45 градусов к поверхности земли. Так ему намного проще. Он с удовольствием изучает окружающий мир: смотрит на меня, озирается по сторонам. Следит за предметами хорошо, это для него не проблема. Однако, если игрушку увести далеко в сторону, он особо не старается вертеть головой. Зачем? Вокруг еще столько интересных вещей.
        А в субботу, когда Вика пришла с ним с гуляния, произошло еще одно интересное событие. Он был в отличном расположении духа: погулял, подышал, поспал. В общем, был сыт и доволен. И как начал нам улыбаться! Мы первый раз это заметили. Так интересно было! Сначала я с ним разговаривал, ну и, естественно, улыбался ему. И вдруг он мне ответил! Я сразу позвал Вику, а он потом еще долго сидел у Вики на руках и радовал нас своей улыбкой. Мне показалось, что я раньше никогда не видел такого искреннего выражения радости у человека! А Вика потом призналась, что ее всю ночь совесть мучила. Мол, как же так, ребенок улыбался, а мы даже не смогли придумать, что же ему приятного сделать в ответ, и, по ее мнению, мало уделили внимания такому знаменательному событию.
        Да, гулять, конечно, он любит, но у нас, к сожалению, мало где можно гулять. Мы уж тут все облазили, куда более-менее легко добраться пешком и где мало машин. Вика даже на нашу почту с ним ходила, туда, оказывается, можно дойти дворами со стороны нашего гаража. Кто бы мог подумать. Сколько тут живу, никогда не подозревал о наличие там прохода. Иногда в выходные мы ходим втроем на наше ближайшее кладбище. Там очень тихо, ухоженно, много деревьев и мало народа. А еще там, оказывается, захоронение бояр Морозовых и много других старинных могил. Там хорошо гулять, но Вика одна боится. Ходят слухи, что Платон в этом году - модное имя, и многие так называют своих детей. Мы немного расстроились, так как не хотели бы, чтобы имя было слишком уж распространенным. Но зато мама может успокоиться. Выделяться среди сверстников так сильно, как она думала, он не будет. К тому же мы его так называли не из-за моды, и не в честь древнегреческого философа, а просто это имя нам очень нравится.
        Разговоры про второго ребенка Вика воспринимает как-то странно. Наверное, морально еще не восстановилась, да ей сейчас и физически не просто. А мне теперь очень хочется еще детей. Один - это очень мало. Вдруг с ним что-нибудь случится. К тому же для того, чтобы род не сокращался, от пары родителей нужно произвести как минимум двоих детей. А лучше троих или еще больше. Мне ужасно понравилось быть отцом! Кто бы подумать! Теперь нужно решить задачу их достойного материального обеспечения. Есть желание, есть знания, есть способности, есть руки-ноги-голова, а значит, все получится!
        Завтра у меня свободный день, к 12 часам мы идем в поликлинику на УЗИ (нейросонография), а с 15 работает ЖЭК, мне надо поменять паспорт. Сегодня будут готовы фотографии большого формата для вас. Сразу же вышлю их и вам, и в Крым. А в цифровом виде прикладываю к этому письму. Наконец-то вы воочию познакомитесь с Платоном.
        Звонила Людмила Александровна Малахова, предлагала помощь, если Вике надо будет по своим делам куда-то съездить. Я ей сообщил ваш электронный адрес. Просила передать, что на кафедре все в порядке. Будем иметь в виду ее предложение, но мне даже немного льстит, что мы пока справляемся сами. Хотя Вику надо бы отпустить к гинекологу, а то она еще ни разу не была там после родов. Я ей сказал, что ты не бойся, если будет совсем туго, всегда можно вызвать твою маму на месяц-другой. Когда есть какие-то тылы, некоторая возможность для отступления, всегда морально легче. Ощущаешь, что такое положение является результатом исключительно твоего выбора и в твоих силах все изменить. Хотя я уже говорил, ей трудно скорее морально, нежели физически. Когда она в выходной день уходит на рынок и я остаюсь с Платоном один на пару часов, совсем другие ощущения, чем когда мы вместе. Даже для меня, хотя я привык принимать в нашей семье все решения. Слава богу, благодаря мобильным телефонам я всегда на связи, даже в обед или в дороге. Иногда бывает достаточно просто позвонить, чтобы с кем-то поговорить, услышать родной
голос. Почувствовать себя не единственным воином в этой круглосуточной многомесячной битве.
        В пятницу Вика отпустила меня попить пива после работы с друзьями. Ну как сказать «отпустила», понятно, что она не может меня отпустить или не отпустить, тут исключительно мое решение. Просто я не могу оставить ее одну, а сам пойти развлекаться. Поэтому правильнее будет сказать, что она меня буквально заставила. «Иди, - говорит, - тебе надо отвлечься от пеленок и бутылок». Хотя я сопротивлялся изо всех сил. Мне самому спокойнее, когда я дома. Но она сказала, что не хочет в конце концов допустить момента, когда мне это все это надоест, и что мне с моим характером обязательно нужна смена впечатлений, иначе все, что накопилось, на нее же и выльется в итоге. Пришлось уступить. Но я не жалею. Посидели хорошо, у Антошки Малахова, довольно крупной дружной мужской компанией.
        Очень пригодилось детское масло. То, что мама подарила Вике еще давно, а теперь вот подошло и для малыша. У нас ужасно сухо. Мы все время вешаем мокрую простыню возле его кроватки, но это помогает слабо. Поэтому специальное масло, удерживающее влагу, пришлось как нельзя кстати. А то у него, бедняжки, весь лобик высох так, что аж почти корочкой покрылся. Но теперь уже стало заметно лучше. Наверное, и аквариум помогает, все же вода отрытая, испаряется, наполняя влагой помещение. Хотя этого все же мало. Нужно купить увлажнитель, но сейчас не до этого. Так что каждый раз мажем, вспоминаем маму.
        Письма все же хорошая штука. Вот написал вам, как будто пообщался. Когда пишу, представляю, как вы будете реагировать на то или иное событие. Однако, поскольку у вас не получается быстро набирать на клавиатуре, вы нам иногда просто пишите бумажные письма.
        Ну все, заканчиваю. Как уже говорил, завтра на работе меня не будет.
        31.08.2000
        Все. Вот и кончилось лето. Сегодня последний день. Видите, как получилось, съездить отдохнуть в этом году не удалось. До родов тащить куда-либо Вику было опасно, а после рождения, сами понимаете, никуда не поедешь. И одну я ее бросить не мог ни до, ни после. Но это ничего. Вот вы вернетесь и мы все вместе съездим в Крым. А там уже мамок-нянек будет целая куча. Главное, что Вика сможет хоть немного переключиться и забыть хоть на пару недель про свои заботы. Ведь у меня, как ни крути, есть выходные. А у нее изо дня в день с утра до вечера постоянно одно и то же. Я бы так не смог. Но у меня и организм по-другому устроен.
        Вообще я часто сейчас думаю об этом. Наверное, правильно устроено, что у ребенка двое родителей. Когда один совсем из сил выбивается, другой приходит ему на смену и подхватывает падающее знамя. И Вике нужно отдать должное, она делает такие вещи, которые мне даже представить себе сложно. А она говорит, что наоборот. Со своими задачами справляется легко. Ну если и не легко, то, по крайней мере, они ее не пугают. Если надо, то может напрячь свои силы и справиться. Зато она как огня боится тех дел, которые находятся в моей зоне ответственности. Она говорит: «Скажи мне, что и как нужно делать, и я все сделаю». И она действительно сделает, хоть для этого нужно будет, например, монотонно, сутками напролет выполнять единственную элементарную операцию. А мне проще перерыть весь Интернет, все библиотеки, расспросить десятерых врачей, сформировать свою позицию и научить кого-нибудь потом действовать именно так. Ну, может быть, сначала самому несколько раз попробовать. Потом мне, скорее всего, надоест. А ей нет. Ей проще делать то, что она знает и умеет, мне проще изучать и познавать новое. И принимать
решения. Для меня очень важно, чтобы всегда было по-моему. А для нее важно, чтобы кто-то взял на себя ответственность. Может быть, мы идеальная пара?:-)
        Бумажный вариант фотографий в крупном формате мне испортили, хотели убрать желтизну и сделали их совсем синими, а так как брались печатать только в случае отсутствия претензий, то даже и не поругаешься с ними. Может быть, я их вам все же вышлю. В любом случае, мне сегодня принесли старинную вспышку, для «Зенита» подойдет, будем направлять ее на потолок и фотки должны теперь получаться гораздо лучше. Так что будем периодически высылать маленькими порциями новые фотографии. Маленькими порциями, потому что цветной сканер стоит в другой лаборатории. У нас есть только черно-белый.
        На нейросонографию вчера сходили удачно, посмотрели, в каком состоянии головной мозг с помощью УЗИ. Вроде все нормально. Ну есть, конечно, некоторые отклонения незначительные, которые должны пройти со временем. Потому что при родах была кефалогематома, небольшое кровоизлияние, и там две псевдокисты, которые должны со временем рассосаться. Вопрос пары-тройки месяцев. Главное, следить за этим процессом, чтобы исключить возможные осложнения. Дорогу до поликлиники мы разведали, теперь Вика сможет и одна ходить, без меня. В нашей нет УЗИ. Боже мой, на дворе двадцать первый век, а у них УЗИ редкость.
        Удалось вчера сдать документы на прописку Платошки, но сразу не сделали, надо будет еще в четверг или пятницу туда идти, придется мне еще на пару часов отпроситься. Но это ничего. У нас, в принципе, с этим просто, всегда можно договориться. Руководство понимающее. Просто я сам не люблю злоупотреблять расположением начальства. Я и так кучу рабочего времени трачу на диссертацию.
        Зашли в нашу поликлинику, опять его всего измерили, так что можно сказать определенно: в 2 месяца отроду он весит 4900 и имеет рост 56 см. Хотя трудно поверить, что он вырос всего на 4 см. Нам кажется, что он стал гораздо длиннее. Судя по кофточкам и шапочкам, даже голова заметно увеличилась. Но с цифрами не поспоришь, почему-то получается 56 см, удивительно. Ладно, поглядим, как пойдет дальше.
        01.09.2000
        …Вся сумма, которую доплачивают на ребенка, практически полностью уходит на памперсы. Важно покупать качественные, чтобы дышали, иначе будет раздражение кожи. Мы уже в этом убедились на собственном опыте. И все же это огромное облегчение. Вот, однако, изобретение. Впитывает чуть ли не литр воды, а внутри все сухо. Сегодня малыш проспал ночью семь с половиной часов. Просто так получилось, что поел в двенадцать и сразу заснул. И проснулся только в семь тридцать, так что этой ночью вообще не вставали, но так было впервые. Хотя тенденция вполне определенная. Постепенно переходит на редкие ночные питания. Вот только днем по-прежнему плохо спит, это нас немного волнует. Вика тогда может с ним гулять три часа подряд, на улице он спит всегда. Честно говоря, у меня не всегда хватает терпения, если Платон плачет. Наверное, он нас в первый месяц избаловал тем, что только ел и спал. Сейчас он элементарно требует простого общения. Хочет лежать на руках, чтобы ему говорили что-то, рассказывали. Да еще вечерами иногда животик болит. А я прихожу усталый, и мне бы прилечь у телевизора хоть на часик. Пару часов я с
ним еще могу позаниматься, а потом начинаю нервничать. А Вика ничего. Но ей надо и убраться вечером после ужина и постирать иногда. Много дел у женщин по дому, что я вам рассказываю.
        На работе тоже есть сложности. Забрались в какой-то тупик, из которого не видно никакого исхода. Который месяц уже бьемся будто головой об стену, а результатов нет. Да ладно бы, что нет результатов. Нет даже намеков на возможные результаты, нет уже даже идей. Ладно, что-то я сегодня хандрю, не обращайте внимания.
        Читаю Ваше письмо и сразу же параллельно отвечаю. Вот дошел до маминых строк. Мы и сами не можем наудивляться на этого нового человечка. Вероятно, человеческому мозгу очень трудно постичь как рождение, так и смерть. Давайте будем считать это просто переходом из одного состояния в другое. Я думаю, что еще не осознал до конца этого события. Просто не было времени задуматься, переключить в голове статус. Наверное, надо привыкнуть, что я теперь отец. Вот вчера смотрю на него и удивляюсь: что это за малыш лежит тут рядом со мной на подушке и улыбается мне? И чего это он тут делает? И откуда это он тут взялся? Умом понятно, а сердцем нет. Но это придет. Надо осознать себя отцом. Не знаю, не могу объяснить словами, но почему-то кажется, что вы меня поймете.
        Да, я конечно, был крепыш. Платошка меня целый месяц догонял, даже чуть больше. Он тоже кряхтел, но кряхтел он, когда все нормально, когда же хотел есть - он плакал. Тут уж не проспишь и ничего не перепутаешь. Сейчас, конечно, он стал более беспокойный. Но, как правило, мы определяем причину его недовольства легко. Жаль только, что помочь не всегда в силах. Он отлично ощущает даже просто присутствие наше в комнате. Стоит зайти, он моментально успокаивается. Не любит быть один. И это плохо в том плане, что требуется уделять ему слишком много времени. Но ничего. Существуют способы. Иногда можно его в «кенгуру» поносить, или в слинге, это такой мешок на грудь. Дети в них почти всегда спят, потому что укачиваются шагами мамы или папы. Можно делать какие-нибудь дела по дому. Месяца в четыре куплю ему прыгунки. Это столик и стульчик мягкий на резинке, подвешивается на косяк двери. Малыш может и прыгать, и крутиться, и вертеться. Детям очень нравится, всегда под присмотром и развивает физически. Но и в том и другом случае тут главное не злоупотреблять. Все хорошо в меру. И поспать надо, и у мамы на руках
посидеть. Я ему купил молоток музыкальный. Присмотрел детскую клюшку для гольфа. Скоро буду подыскивать детскую теннисную ракетку. Да что там ракетку, я уже выбираю железную дорогу. Хорошо, что мальчик, сейчас столько игрушек интересных, папа (то есть я в данном случае) хоть сам наиграется:-).
        Платошка тоже любит купаться. Правда, мы его никогда в пеленке не купали. Вернее, пробовали один раз, но нам не понравилось. Мы ставим детскую ванночку на решетку большой ванны, я залезаю внутрь большой, чтобы Вике освободить подход. Я его держу, а она моет. Собственно, сейчас уже достаточно просто придерживать ему головку, чтобы он не утонул. Занимаемся с ним упражнением, которое я придумал сам, и называется оно «оттолкнись сильнее от ванной». Можно что угодно говорить, но он обучается. Он уже прекрасно понимает, что от него требуется. Если раньше я его держал, то сейчас моя задача его вовремя поймать у противоположной стенки. Отталкивается так, что дай Бог каждому! А вчера вообще устроил нам натуральную водную феерию. Толкался и от дна, и от всех стенок, до каких доставал. Поднял кучу брызг, довольный, смеется, издается какие-то звуки, чего-то рассказывает нам, буянит. Прямо целая буря в детской ванне. Тесновато ему уже там. Но до полугода, наверное, в большую ванну перебираться не будем, надо, чтобы хорошо научился держать и голову, и спину. Твердо чтобы.
        07.09.2000
        …Очень порадовало, что мама начала собирать мои скромные заметки о Платошке в единый сборник сочинений. Значит, мои труды не напрасны. Хотя, конечно, 100 страниц, как мне кажется, это явное преувеличение. Разве что в маминой художественной обработке, крупным шрифтом и через 2 интервала. Но это ведь еще не конец, я, конечно же, буду и дальше писать по факту его новых успехов и достижений.
        Сейчас к нам ходит профессиональный детский массажист. Ежедневно, курс десять дней. Длительность сеанса - пятьдесят минут. Очень нужная вещь. Оказывается, был не так давно симпозиум врачей (может, несколько лет назад) и они обсуждали тяжелое положение, сложившееся в стране. И в Москве особенно. Из-за экологии сильно возросла детская смертность, очень много детских болезней. И они приняли решение, что лучшим профилактическим средством будет повсеместный детский массаж. В каждой детской поликлинике теперь есть массажисты и массажные кабинеты. И массаж, на самом деле, показан почти всем новорожденным детям. Но на него очередь более четырех месяцев, самое лучшее время упускается. Только по блату и можно пролезть. А потом, это же надо туда возить каждый день в течение почти двух недель. Поэтому решили пригласить специалиста на дом. Причем в платных клиниках эта услуга стоит от двадцати долларов за посещение, а он, конечно, берет значительно меньше. Уже десять лет занимается этим делом. Работает массажистом и официально, в поликлинике, а это просто дополнительный заработок. Хороший такой мальчик,
примерно моих лет, спокойный как слон. Но видели бы вы, что он вытворяет с бедным ребенком! Платон потом выпивает залпом 100 грамм воды и засыпает сразу же. Ночью уже ест 1 раз стабильно, или иногда вообще не просыпается кушать. Но животик его сейчас мучает довольно сильно. Говорят, что явление это временное. Будем надеяться.
        Продолжаю осваивать тонкости фотоискусства. Со вспышкой уже разобрался, ее можно направлять куда угодно, например в потолок, и тогда нет ни теней, ни красных глаз, да и малыш не пугается. Друзья принесли мне еще кучу объективов, у многих скопилось от прежней жизни. Сейчас уже мало кто такой техникой пользуется. Так что будем снимать. Телеобъектив удобен тем, что можно фотографировать издалека незаметно для ребятенка. Тогда он не фокусирует свое внимание на процессе и снимки получаются более естественными. Вчера, кстати, получил на него медицинский полис. Вернее, пока не сам полис, а справку, что полис изготавливается. Но по ней можно получать медпомощь аж до конца года. К этому времени должен быть готов основной документ.
        19.09.2000
        Про нашу занятость. В целом все не так уж и плохо. У меня такой характер, что я буду спокойно работать и делать все дела, если точно буду знать, что хоть несколько часов я смогу распоряжаться собой по собственному усмотрению. Тогда я делаю все легко и с удовольствием. И результат получается соответствующий. Но если заботы начинают затрагивать мое личное время, оно начинает стремительно уменьшаться, то я начинаю нервничать, спешить, делать все быстро и с большой неохотой. Отсюда и плохой результат. Поэтому я предпочитаю в таких случаях все бросить и уделить время себе любимому. Сейчас множество мелких дел отвлекает от графика. Трудно планировать выходные. Потому что день разбит на четырехчасовые часовые интервалы между кормлениями. То есть, если так получилось, что вовремя гулять не ушли, значит, уйдем теперь только часа через два. Пока покормим, пока полежит после еды - крутить его после кормления нежелательно. Да и боимся, в коляске он лежит на спине, а издалека не очень хорошо видно. Вдруг отрыгнет и захлебнется. Зато Вика меня в воскресенье полностью ограждает от дел насущных. Я могу хоть весь
день лежать на диване (для нее это лучше) или же идти гулять (для нее это хуже). Но я все равно стараюсь ей помогать. Например, в эти выходные встал в восемь. Привык уже рано просыпаться на работу. Малыш подал голос, и я с ним был до десяти утра вдвоем. Вика хоть немного выспалась. Зато потом и я на часок заснул. А гулять она меня не взяла в воскресенье. Я смотрел футбол и опять задремал. И хорошо, что задремал, иначе бы волновался, так их долго не было. А ее телефон мобильный заряжался, и она его не взяла.
        Какое-то это письмо получилось почти без информации про Платошку. На самом деле, несмотря на то, что прошло почти две недели, особых значимых изменений с ним не происходило. Так что описывать пока нечего. Но вы не волнуйтесь, если будет происходить что-то интересн