Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Ерошин Алексей: " Ночной Каменщик " - читать онлайн

Сохранить .
Ночной каменщик Алексей Ерошин
        АЛЕКСЕЙ ЕРОШИН
        НОЧНОЙ КАМЕНЩИК
        Тишина наступала примерно в половине первого. По будням, конечно. По праздникам, выходным - бывало и позже. Шаги в коридорах малосемейки затихали, умолкала музыка, замирала вода в трубах - дом засыпал. Но это была не та тишина. Дом еще долго успокаивался, устраиваясь на ночь. Эхо дневных звуков блуждало по лестничным пролетам, вездесущие проныры-сквозняки подыскивали место ночевки, вздрагивали холодильники, потрескивали остывающие телевизоры - какой-то невнятный гул все равно давил на уши. Настоящая тишина наступала в половине второго. Ольга наслаждалась ей, блаженствуя в звенящей пустоте, и только потом засыпала. Но только не сегодня. Она накинула халат, взяла сигареты и вышла на балкон, поеживаясь от промозглой майской прохлады.
        Мегаполис разрастался стремительно, как раковая опухоль. Еще буквально вчера под окнами стояли частные домишки с покосившимися сараюшками, утопающие в буйных кущах сирени пополам с войлочной вишней, а сегодня - раскинулась новостройка. И в темном лабиринте цокольного этажа кто-то настойчиво стучал и стучал звонкой кельмой по свежей кладке.
        Ольга щелкнула зажигалкой, раскурила сигарету и затянулась. Теплый горький дым потек в грудь, обволакивая легкие привычной отравой. Надо было давно бросить поганую привычку, да все не выходило. Метастазы каменного монстра глубоко проникли в тело.
        Простакам кажется, что Мегаполис кончается там, куда доползают его улицы. Но это только видимость, его показные щупальца. Есть и другие, невидимые. Те, что дотянулись проселками до самых дальних деревень и опутали каждого их жителя. Выдрали тех, у кого корни оказались послабей, затянули в жадную каменную глотку, чтобы жевать, жевать, жевать, перемалывать в труху, по капле выпивая душу, иссушая ее, обращая в камень - основу собственного благополучия.
        Днем Ольга приносила жертвы каменному Молоху - работала в маленькой сувенирной лавке. И только ночь была в ее распоряжении - до этого самого момента. Теперь, наверное, Город послал кого-то из ревностных служителей своих отобрать последнее - полчаса тишины перед провалом в привычное забытье.
        «Вот сукин сын, - думала Ольга, облокотясь на перила, - дня ему мало - стучать». Она понимала, конечно, что все это глупость, мания, детский каприз, что тишины вообще не бывает. Но там, в деревне, были живые звуки - вздыхала в хлеву корова, сонно переступая с ноги на ногу, мыши в подполье шуршали, попискивая, на дальнем краю деревни дежурно побрехивали собаки. За раскрытым окном шелестела листьями яблоня, на пределе слышимости стрекотали нетопыри, проносясь над крышей в погоне за ночными бабочками. Сверчок скрежетал за печкой. Ходики, конечно, гремели. Но как-то неторопливо, размеренно и уютно, что ли. Они не любили демонстрировать скоротечность жизни, отсчитывая минуты по-старинке, и только подчеркивали тишину и покой. Тот самый, которого здесь так не хватало.
        Ольга проводила взглядом красный метеорный след окурка. Ночной каменщик все не унимался. Кельма продолжала постукивать торопливо и звонко, и ночная сырость разносила этот стук далеко окрест. Между тем, движения никакого на стройке не наблюдалось, кроме неясной тени в окне вагончика сторожа.
        Ольга накинула пальто прямо на халат, сунула босые ноги в холодные туфли, вздохнула и выскользнула за дверь. Она не очень представляла себе, что скажет этому странному каменщику, да и скажет ли вообще. Звуки манили, звали, непостижимым образом пронизывая стены - звали именно ее. Потому что - Ольга это чувствовала - во всей округе не спали только трое: она, сторож и этот некто с кельмой.
        Она на цыпочках прошла по гулкой пустой кишке коридора и спустилась к вахтерской. Дежурная бабулька похрапывала, уронив голову в кроссворд. Ольга неслышно пересекла вестибюль, заставленный велосипедами о трех колесах и детскими колясками, и вышла на улицу.
        У земли звуки были слышнее. По ногам сквозил свежий ветер, уберегшиеся от вырезки тополя царапали ночную черноту корявыми узловатыми пальцами, стараясь дотянуться до бледных мерцающих звезд. Вокруг было пусто и жутковато. Забор стройплощадки начинался сразу за дорожным бордюром, и походил на Ольгин бюджет - зиял большими дырами. Посредством дыр население боролось, как могло, с расползанием Города - тащило для бытовых нужд все, что плохо лежало. Но дом, невзирая на это, рос - быстрей, чем его успевали растаскивать.
        Ольга в студенчестве подрабатывала на стройках, и нашла, что с тех пор мало что изменилось - за забором петляла между штабелями плит и кирпичей разбитая подъездная дорога, освещенная бдительным оком прожектора. На рельсах дремал длинный и тощий, как цапля, башенный кран. От земли на цокольный этаж вели грубо сколоченные деревянные мостки. Идти внутрь было страшновато. Ольга подобрала валявшийся неподалеку холодный увесистый кусок арматуры и поднялась по скрипучим доскам в темный лабиринт.
        Звонкий стук стальной кельмы разлетался по пустым кирпичным извилинам. Сначала казалось, что звучал он отовсюду одновременно - сначала глуховато, как будто мастер выравнивал раствор, а потом звонко, словно он прилаживал кирпич. Ш-шик - та-та-та - так-так-так-так. И снова. Ольга прошла немного вперед, и ей стало казаться, что звук идет из недостроенной соседней комнаты. Прожекторный луч пересекал ее всю - совершенно пустую. Заляпанная раствором кельма лежала поверх рабочих перчаток на штабеле приготовленных кирпичей.
        Ольге вдруг стало жарко. На секунду ей показалось, что кто-то глядит ей в спину из темноты. Она оглянулась испуганно, но никого не заметила. Между тем, невидимая кельма продолжала стучать. Ш-шик - та-та-та - так-так-так-так. Ольга закусила губу и звякнула в стену арматуриной. Невидимый каменщик замолк на секунду, а потом стук его кельмы раздался с другой стороны дома.
        В дальнем конце лабиринта вспыхнул свет фонаря и послышались осторожные шаги по бетонной крошке. Ольга шагнула в тень, подняв арматурину на уровень плеча.
        - Эй! - позвали оттуда. - Кто здеся? Выходи, а то как стрельну!
        - Не подходи! - предупредила Ольга. - А то как дам!
        В проеме показался силуэт невысокого коренастенького человечка. Луч его фонаря скользнул по бледному Ольгиному лицу, и тускло блеснул на поднятой ржавой железке.
        - Ты зачем тут? Сумашеччая, чо ль?
        - Стучит, - коротко пояснила Ольга.
        - А-а-а… - неопределенно кивнул силуэт, - стучит. А кто - не пойму.
        Ольга шмыгнула носом и выдохнула:
        - Так это не вы стучали?
        - Не. Да опусти палку-то, не бойся - сторож я. Не обижу. Стрелять не буду - пошутил я. Нечем стрелять. А и не возьмешь его стрельбой-то.
        - Кого?
        - Ну… Этого, кто стучит.
        Ольга опустила дрын.
        - А кто стучит-то?
        Сторож погасил фонарь и шагнул в полосу света. Лицо у него было располагающее. Даром, что небритое и сморщенное, как сушеная слива, зато доброе.
        - Кто… Кабы знать - кто… А ты-то никого не видала?
        - Нет…
        - То-то вот и оно… Прям тебе мистика какая-то. Дрожишь-то со страху, али замерзла?
        - Сама не знаю, - призналась Ольга.
        - Это я к чему, - пояснил сторож, - чайник у меня на плите. Идем, отогреисся. Да ты не боись, мне молодые девки уж ни к чему - седьмой десяток разменял.
        - Я и не боюсь, - ответила Ольга, бросив арматурину на пол.
        Сторож поднял палец:
        - О! Глянь-кось, угомонился.
        Заварки сторож не жалел. Чай у него был такой крепкий, что вязал во рту.
        - Зови меня деда Жора, - представился сторож, высыпая на затертую клеенку зубодробильные сушки, - а с этими осторожней - они только чуток помладше меня будут. Ты их в чае размакивай.
        - Ничего, - улыбнулась Ольга.
        - А ты девка-то, я смотрю, деревенская, - угадал деда Жора.
        - А вы как узнали?
        - Дык, здешняя разве куда ночью сунется?
        - Не знаю.
        - Во-от. А коли деревенская - говори, как на духу: в мелкую нечисть веруешь?
        - В кого? - переспросила Ольга.
        - Да в кого - в шишей всяких, домовиков.
        Ольга подула на черный кипяток в жестяной кружке и пожала плечами:
        - Не знаю, я их не видела.
        - Я тож не видал, - признался сторож, - а слыхать слышал. Тебя-то вон тоже - чего принесло? Стучит?
        - Стучит. А чего стучит?
        Деда Жора бухнул в кружку изрядную порцию смородинового варенья и принялся его размешивать, неторопливо побрякивая ложкой.
        - Я так думаю - дом у него тут был, у домовушки-то. А как сломали - осиротел, бедолага. Домовикам ить прописка не положена. Вот и строит себе новое жилье. Токмо домовик без приглашения не могёт селиться. А кто его пригласит, коли никто в него не верит? Потому - беда с ним будет. Озлобится, чудить начнет, шишимориться.
        - Чего?
        - Чего-чего… Шебаршиться, беспокоиться. Пакостить по мелочи. Никому от него покою не будет. Посуду перебьет, пыли натащит. А ночью на грудь сядет - не вздохнуть, и ну дурь нашептывать, кошмарные сны напускать. От что бывает, когда домовик не при месте. Да что нынче домовик-то, коли сами хозяева не при месте. Ты, вона, чего не спишь, по стройкам ходишь? Душа, значится, не в порядке. А была бы в порядке - сопела бы щас мужику под мышку, ага?
        - Ага, - согласилась Ольга. - А чего вы сами его не пригласите?
        - Да приглашал уж. Не идет. Не то не нравлюсь я ему, не то не хочет в моем вагоне поселяться - он же временный. А может, и нету его вовсе, а я из ума уж выжил. Как думаешь-то - есть он или нет?
        - Не знаю. Но ведь стучит кто-то?
        - Да не стучит уж. Спугнули, чо ль… Или спать пошел.
        - Да и мне пора, - сказала Ольга, - на работу завтра. Спасибо за чай, деда Жора.
        - Да чо там. Заходи, ежли чо. Я всегда тута. Гвоздей вдруг надо, или доску какую - найдем. А то, может, поболтать. Ночами-то скука тута.
        - Зайду, - пообещала Ольга, - рассказываете интересно, заслушаешься.
        - А-а, чо там, - отмахнулся сторож, - не мешки ворочать. Это я завсегда… Тебя проводить, чо ль?
        - Да я сама, тут рядом.
        На улице стало еще темнее - звезды закрыли тучи, в воздухе висела тонкая водяная морось. Прожектор с вагончика сосредоточенно глазел в недра кирпичного лабиринта. Тощая ссутуленная тень Ольги скользнула по свежей кирпичной кладке и замерла у пустого оконного проема. В окне сидел огромный черный кот.
        - Эй, каменщик, - тихонько позвала Ольга, - иди жить ко мне. Я тебя приглашаю.
        Кот сверкнул на мгновение зелеными фарами глаз и принялся умываться.
        - Я дверь открою, - сказала Ольга. - Захочешь - приходи.
        Кот спрыгнул с окна и растворился в темноте. Ольга пожала плечами, еще немного постояла и влезла назад в дыру.

* * *
        Сквозняк нудно завывал в балконной щели, студя босые ноги. «Надо закрывать дверь, - подумала Ольга, - докурю, и закрою».
        В коридоре послышались легкие, почти невесомые шаги, на порог легла короткая серая тень. Огромный черный кот вывернул из-за косяка, зажмурил зеленые глазищи и осторожно втянул носом теплый запах жилья.
        - Заходи, - сказала Ольга, - не бойся.
        Кот неторопливо прошел по коридорчику, заглянул в ванную, потом на кухню. Осмотрев скромные апартаменты, он вспрыгнул на кресло, свернулся калачиком и замурлыкал. Ольга закрыла дверь, погасила свет и нырнула в кровать. Закрыв глаза, она слушала мягкое кошачье тарахтение в темной тишине и чувствовала, как покой неторопливо расплывается по комнате. «Вот теперь хорошо, - думала Ольга. - Теперь - хорошо. Но еще надо будет купить ходики…».

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к