Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Жнец Анна: " Их Любимая Злодейка " - читать онлайн

Сохранить .
Их любимая злодейка Анна Жнец
        Я попала в другой мир. В тело жестокой королевы, от которой придворные шарахаются в ужасе. Враги только и ждут, когда я совершу ошибку. Не беда! Главное, умело притворяться злодейкой и следить за тем, чтобы мои красавчики-мужья не поубивали друг друга из ревности.
        Что, говорите? Я ещё и дракон? Нет, пожалуйста, не надо сталкивать меня с края пропасти! Я не умею лета-а-а…
        Их любимая злодейка
        Анна Жнец
        Глава 1
        - Владыка Чарующего леса ждёт, - сказала Кхалэ, стряхнув несуществующую пыль с моих распахнутых крыльев. - Будь приличным драконом. Лети и возьми положенную дань. Или сожги всё к Дроту. А то распоясались совсем ушастые, не следят за языками. Забыли своё место. Надо их проучить.
        Мы стояли на выступе горы Страждущих, и внизу, у ног, простирались зелёные квадраты полей, вены рек, россыпь красных и коричневых крыш. А на линии горизонта золотились облитые солнцем скалы, острые, как зубы демонов океанских глубин.
        - Выбери самого хорошенького эльфа. Блондинчика, голубоглазого, остроухого. Желательно воина. А ещё лучше - одного из сыновей Владыки. Если уж бить, так насмерть.
        - Зачем мне ещё один муж? Я и первого-то не видела.
        Кхалэ - высокая черноволосая ведьма, глава Совета и моя правая рука - тяжело вздохнула.
        - Я так скучала по тебе, Миалэ. Когда ты погибла, искала твою душу по всей Вселенной. Но сейчас… сейчас ты меня бесишь. Скорее бы память к тебе вернулась.
        Я дёрнула крыльями - широкими, кожистыми, драконьими - и приблизилась к краю пропасти, совсем не уверенная в том, что смогу взлететь. Полагаться на мышечную память - сомнительная затея.
        - Не муж, - сказала ведьма и хлопнула меня по спине так, что ноги потеряли опору и я с громким воплем сорвалась вниз. - Наложник! Игрушка в гарем! Дань! - кричала Кхалэ. - Возьми с них хорошую дань!
        В ушах шумел ветер, и земля стремительно приближалась. Дрот и Бездна! Сейчас я как грохнусь - придётся ведьме опять разыскивать в лабиринте миров блудную душу правительницы Четвёртого галактического квадранта.
        - Крыльями маши! - по голове подзатыльником ударила магическая волна, призванная вывести меня из ступора. - Раз-два, раз-два! Вверх-вниз! Слышишь?
        Мышечная память не подвела, и пальцы сами собой сложились в жест, красочно выражающий моё отношение к происходящему, - символ Марса.
        - Лети давай! - донеслось сверху. - Лучше в постели с эльфом, чем в гробу.
        Мотивировала, стало быть.
        - Знаешь, какие они красивые? М-м-м. Беленькие, изящные. Ухоженные. Цветами пахнут.
        Не знаю, что меня впечатлило больше - образ сногсшибательного красавца, возникший в голове стараниями ведьмы, или земля, распахнувшая каменистые объятия. Но ветер ударил в крылья, надул кожистые перепонки, и, полная восторга, я нырнула в небо - в пену золотистых, как шампанское, облаков.
        Я летела! Летела! Свободная, сильная, невесомая, как сам воздух.
        Опустилась ниже, понеслась над землёй, наблюдая за своей крылатой тенью на пашнях.
        «И вид сделай посуровее, - вторгся в мысли голос Кхалэ. - Помни, ты великий и ужасный дракон, Мхил Дракар двадцати миров. Сдвинь брови и смотри на Владыку так, словно сейчас вырвешь и сожрёшь его сердце».
        Чудесное напутствие, особенно, учитывая, что неделю назад я была обычным офисным планктоном. Снимала квартиру на окраине города, ссорилась с женихом и мечтала купить подержанный Фольксваген Поло.
        Сейчас же в крыльях пел ветер, за спиной маячили башни псевдо-средневекового замка, а где-то впереди прекрасные ушастые принцы испуганно ждали, на кого из них падёт выбор дракона.
        Только одного - сказала ведьма.
        И не напрасно.
        Эльфийская красота превзошла ожидания.
        - Приветствую вас, Мхил Дракар, - проблеял Владыка Чарующего леса, бледный от страха.
        Я насупила брови, как учила Кхалэ.
        За спиной древнего эльфа к скале были привязаны десять великолепных красавцев.
        «Спроси, почему так мало?» - снова ведьма хозяйничала в моих мыслях. Телепатка чёртова. С таким успехом могла и со мной лететь.
        - И это всё? - я упёрла руки в бока.
        Владыка затрясся.
        - Отобрали самых… гм… лучших, привлекательных, - он посмотрел так, будто я и правда собиралась вырвать и сожрать сердца всех присутствующих.
        Чем, интересно, я заслужила такую репутацию? Какие жуткие вещи творила в прошлом, которого не помнила?
        - Лучшие воины, самые красивые, - зачастил Владыка, словно уличный торговец, нахваливающий товар. - Ни единого изъяна.
        Эльфы традиционно носили белое, но мужчины, привязанные к скале, были в чёрных брюках и рубашках, частично расстёгнутых и спущенных до бёдер. Верёвки стягивали мускулистые торсы. Выпуклые грудные мышцы под этими путами подрагивали от напряжения. Длинные белые волосы с серебристым отливом свободно лежали на широких плечах. Головы и взгляды были опущены.
        Я потянулась к одному из пленников, чтобы убрать упавшую на лицо прядь, - и вздрогнула от громкого вопля в голове.
        «Стой! Смотри, но не трогай, - строго предупредила ведьма. - Эльфы - странный народец. Выбирают себе пару раз и на всю жизнь. Как женщины, так и мужчины должны вступить в кхил - брак - непорочными. Чистыми душой и телом. Прикоснуться к эльфу или увидеть его полностью обнажённым всё равно что изнасиловать. Ты его ущипнёшь за ляжку, а потом несчастного сородичи заклеймят позором».
        Какие дикие традиции!
        Эльф, рядом с которым происходила эта безмолвная беседа, поднял взгляд, заметил протянутую к нему руку и содрогнулся от ужаса.
        «Что, даже за волосы нельзя потрогать?»
        «Женщине - нет».
        «А мне?»
        «Ты не женщина?»
        «Я - дракон».
        Я почти увидела, как Кхалэ закатила глаза.
        «Как думаешь, почему они обнажены до пояса?» - спросила ведьма.
        «Чтобы показать товар... э-э-э… лицом?»
        «Для эльфа стоять полуголым перед посторонней женщиной опасно для репутации. Но из двух зол они выбрали меньшее: сами разделись, чтобы у тебя не возникло искушения самой сорвать с них одежду - оценить, так сказать, дань».
        Я опустила руку - не хотелось никому портить жизнь. Блондинистый красавчик передо мной вздохнул с явным облегчением.
        Медленно я обошла всех пленников.
        Не даром мужчин эльфийской расы считали самыми красивыми внутри Четвёртого галактического квадранта. Все мускулистые, но изящные. Высокие, но не грузные. С длинными ногами и узкими бёдрами. С голубыми или серебристыми глазами и ресницами пушистыми, как у девиц.
        После недолгих терзаний я остановилась перед тем, кого едва не осквернила прикосновением. Не то, чтобы он выделялся среди собратьев, - эльфы поражали сказочной красотой, но по большей части выглядели на одно лицо - мне просто надо было кого-то выбрать, и я решила не мучиться.
        - Этот, - показала я пальцем на голубоглазого блондина.
        Эльф вздрогнул, и плечи его поникли.
        «Отлично! - ликовала в голове ведьма. - Младший принц Чарующего леса. Старших-то королевский папаша спрятал, но хотя бы одного предложить пришлось».
        Жертвенных красавчиков развязали. Выбранный эльф радостным не выглядел, но держался с достоинством. Натянул на плечи рубашку. Убрал назад волосы. На породистом лице застыло равнодушное выражение. Вот только пальцы, застёгивая пуговицы, мелко дрожали, и щёки стали совсем-совсем белыми.
        - Как тебя зовут?
        - Благоухающий вечер, - тихо, но с непонятной гордостью произнёс эльф.
        - Да вроде день, - растерянно пробормотала я. - Да и пахнет как-то не очень. Свалка что ли рядом.
        «Это имя», - пояснила ведьма.
        Странное ощущение - разговаривать с голосом в голове.
        «И как сокращённо? Благоух?»
        «Как угодно, так и называй. Он теперь твой».
        «Эльф Благоух, - прошептала я едва слышно. - Благоух. Нет, пусть будет просто Вечер».
        Я упорно старалась не смотреть на Владыку, потерявшего сына. Лишь мазнула взглядом, успев заметить крепко сжатые губы и неестественно прямую спину.
        Зато Вечер на отца глядел, прощался без слов - и столько всего читалось на прекрасном лице, что на миг мне стало горько и стыдно.
        «Фу», - коротко прокомментировала эти мысли ведьма.
        Я взмахнула крыльями, неуклюже прижала к себе добычу и оторвалась от земли.
        Глава 2
        Как всё начиналось…
        - С возвращением, Мхил Дракар, - первое, что я услышала, очнувшись в незнакомой комнате.
        Рядом на постели сидела женщина с чёрными волосами до талии. В окне за её плечом мягко светились две алые луны. Комната тонула в багровом сумраке.
        - Что за…
        Сон. Наверное, это сон.
        «Ты не спишь».
        Незнакомка смотрела мне в глаза, губы её не двигались, но чужой голос отчётливо звучал в голове.
        Не сплю?
        Может, тогда сошла с ума? Упала? Точно! Ударилась головой и…
        «Не сошла, не ударилась».
        Губы собеседницы оставались неподвижными, но во взгляде загорелись смешинки.
        Что происходит?
        Где я?
        Кто ты такая?
        Почему…
        И вдруг меня обняли, да так крепко, что на несколько мучительно долгих секунд перехватило дыхание. Прохладные пальцы коснулись висков - и все панические мысли, все готовые сорваться вопросы исчезли.
        - Извини, - сказала незнакомка, отстранившись.
        На долю секунды её замкнутое лицо озарилось радостью. Посветлело. И снова лишилось эмоций. Я будто случайно заглянула в замочную скважину чужой души, и то, что успела заметить, меня успокоило.
        - Мне пришлось воздействовать на тебя магически, притупить чувства, чтобы ты могла выслушать меня без истерики.
        Магически? Что это значит? Это как в книгах о Гарри Поттере?
        - Я всё тебе объясню.
        Да уж, хотелось бы.
        - Видишь ли, Миалэ, ты - дракон.
        Я тут же уставилась на свои руки - ни чешуи, ни когтей. Ощупала лицо - мало ли, какие фантастические изменения претерпела внешность за ночь. Потрогала кончиком языка резцы, вполне себе человеческие. И скептически вздёрнула бровь.
        Ха! Тридцать лет прожила, не зная о себе столь пикантной мелочи? Бред да и только.
        Женщина вздохнула.
        - Неужели ты думала, что сейчас из-под одеяла выглянет хвост с булавой на конце?
        Признаться, ни о чём я не думала и стараниями незнакомки чувствовала себя так, словно выпила целую горсть успокоительного. Происходящее казалось забавной игрой и немного смешило.
        - Пожалуй, начну издалека.
        Я удобнее устроилась среди подушек, готовясь узнать ужасную правду о себе чешуйчатой.
        - Драконы-оборотни в этих уголках Вселенной не редкость, но они, как правило, лишены магического дара. Им доступны простые бытовые чары, и то не всем. Ты же… Никто не знает, откуда ты взялась. Десять тысяч лет назад прилетела в Харон из неведомых далей. И сразу же захватила власть.
        Я? Захватила власть? Не смешите! Всё, что я могла захватить, - свободное место в автобусе. Незнакомка точно меня с кем-то путала.
        - Твоя сила велика. Сколько раз ведьмы Цетрина пытались тебя свергнуть. Тщетно.
        Великая сила? Да ну, бросьте! Единственная моя великая сила - влипать в неприятности. Вот как сейчас.
        - Когда ты погибла, - продолжила женщина, - я поклялась отыскать твою душу и вернуть в Харон.
        - Не хочу вас расстраивать, но… - я нервно сцепила пальцы в замок, - похоже… похоже вы меня с кем-то перепутали, вернули не ту… э-э-э… душу.
        - Полагаешь? - она усмехнулась и развернула меня к напольному зеркалу. Зажгла свет. Когда я сказала «зажгла свет», то имела в виду, что над её ладонью вспыхнул огненный шар.
        Ничего себе! Да она настоящая ведьма!
        Кровавый сумрак рассеялся, и то, что я увидела в отражении, заставило меня вскрикнуть.
        О боже!
        Это была я. И в то же время не я. Как если бы ночью надо мной поработал пластический хирург и все швы затянулись в мгновение ока. Черты остались прежними, но обрели изящность. Скулы и нос заострились, щёки впали, глаза… Что это? Два зрачка внутри оранжевой радужки?
        Хорошо, что моя странная похитительница позаботилась о том, чтобы я не впала в истерику. Потому что я была готова! О, как я была готова!
        Два зрачка! Два круглых зрачка, частично наложившихся друг на друга!
        И оранжевая радужка!
        С такими глазами и зрение должно быть другим. Стоило об этом подумать, и я поняла - другое. Близорукость, заработанная ещё в школе, пропала. Я была без очков и прекрасно видела!
        Вместе с этим удивительным открытием на меня обрушилась волна звуков: ветер грохотал по черепичной крыше, листья в далёком лесу шелестели, в комнате этажом ниже кто-то шептался, а я… я слышала каждое слово, тихчайшие скрипы. В какой-то момент фоновый шум превратился в какофонию, громкость словно выкрутили на максимум. Боль вонзилась в мозг раскалённой стрелой, и я инстинктивно зажала уши.
        - Тихо, тихо, - поверх моих ладоней ведьма опустила свои. - Скоро ты научишься это контролировать. - Теперь ты веришь, Миалэ? Веришь? Память вернётся. И способности тоже. А пока никто не должен знать, что ты слаба. Врагов у тебя достаточно.
        Медленно, гораздо медленнее, чем хотелось бы, ко мне возвращались обычные ощущения. Наконец воцарилась благословенная тишина. Сама я этого добилась или с помощью ведьмы, не важно, главное, голова перестала напоминать свистящий, закипающий чайник.
        - Значит, я королева.
        Какой кошмар!
        - Не королева - Мхил Дракар. Это титул, переводится как… - ведьма задумчиво коснулась подбородка. - Диктатор Дракон. Девятнадцать планет-колоний платят Харону дань, благодаря чему наш народ процветает. На Хароне нет фабрик, заводов, залежи сюзерита и других полезных ископаемых сохранены нетронутыми. Воздух чист, харонцы освобождены от налогов. Колонии поставляют нам всё необходимое. Наша империя держится на страхе, и если вдруг станет известно, что Мхил Дракар лишилась силы…
        Она выдержала зловещую паузу.
        - Ведьмы Цетрина будут тут как тут, чтобы отнять у Харона власть. Поэтому играй свою роль хорошо, пока способности не вернулись.
        - Но я ничего не смыслю в политике, в экономике и в чём там ещё надо смыслить.
        - Не важно. Я займусь этим. Твоя задача быть символом. Жутким и устрашающим.
        Жутким и устрашающим…
        Легко сказать. Не представляю, как буду изображать жестокого дракона-диктатора, если не в силах испугать даже собственного кота.
        Точно! Кот! Моё бедное некормленое животное! Как я могла о нём забыть!
        Перед глазами промелькнули быстро сменяющиеся кадры: Рукагрыз, жалобно мяукающий над пустой миской, грустно сидящий под дверью, бродящий из угла в угол в поисках еды.
        Встревоженная, я с мольбой посмотрела на свою похитительницу, но, только открыла рот, как прохладные пальцы снова прижались к вискам. Вместе с этим прикосновением на меня обрушилось беспредельное спокойствие. Стоило подумать о доме, и мысли тут же сворачивали в другую сторону. Пару раз натолкнувшись на такой ментальный тупик, они в конечном счёте приняли направление, крайне неудобное для ведьмы.
        - Ты говоришь, эта твоя Мисс Декар…
        - Мхил Дракар.
        - Да. Ты говоришь она… я погибла. То есть умерла не от старости. Заболела?
        Ведьма прищурилась, посмотрела подозрительно.
        - Драконы не болеют, - осторожно сказала она.
        - Её… меня... убили? Как её могли убить, если она могущественная настолько, как ты описываешь? Или это был несчастный случай?
        Ведьма отвела взгляд.
        Что-то не складывалось. Я отчаянно пыталась понять, какое звено логической цепочки нарушено. А потом меня осенило.
        - Меня не было здесь тридцать лет. Как Харон справлялся без меня всё это время? Может, не сильно я вам и нужна?
        - Никто не знает, что ты погибла.
        - Как такое возможно?
        - Видишь ли, твоя душа переродилась на другом конце Вселенной. Время там течёт иначе. Пока на Хароне прошло два часа, на Земле успело пролететь тридцать лет.
        Хорошо, что я сидела, иначе не удержалась бы на ногах.
        - Здесь, в этом мире, Мхил Дракар отсутствовала всего два часа. Конечно, никто не заметил твоей смерти.
        - И всё-таки из-за чего я погибла?
        Странная эмоция мелькнула на лице ведьмы. То, как быстро она сменила тему, не могло не насторожить.
        - Ты себя хорошо чувствуешь?
        От меня явно что-то скрывали. Даже озеро спокойствия, царившее в душе, поддёрнулось рябью. Я уже собиралась насесть на ведьму, пока не выясню правду, как вдруг…
        - Хочешь увидеть своего мужа?
        Что? Мужа? В этом мире я замужем?
        Глава 3
        Кхалэ по-прежнему ждала меня на горе Страждущих, красивая, как тьма Извечных озёр. Когда неделю назад, растерянная, испуганная, я проснулась в незнакомой комнате и увидела её, то сразу поняла: ведьма - такая в ней чувствовалась скрытая сила.
        - Красивый, - сказала Кхалэ, окинув одобрительным взглядом мой трофей.
        Эльф поёжился и вцепился в пуговицы рубашки. Неужели боялся, что с него начнут срывать одежду прямо здесь?
        Разговаривая с владыкой Чарующего леса, я была всецело сосредоточена на том, чтобы не выйти из образа кровожадной злодейки, но сейчас, отдышавшись и успокоившись, смогла в полной мере оценить, какой невероятный приз мне достался.
        Эльф был хорош. Нет - он был красивее всех мужчин, которых я когда-либо видела. Там, в эльфийских владениях, привязанный к скале рядом с собратьями, он терялся, словно бриллиант в горстке одинаковых драгоценных камней. Здесь же, на выступе горы Страждущих, на фоне закатного неба, его красота ослепляла.
        Свет Аламака - звезды, что дарила Харону жизнь, бликами играл в белоснежных волосах. Длинные, чуть волнистые, они казались шёлковым полотном. Хотелось дотронуться, ощутить их мягкость.
        Острые кончики ушей трогательно алели. И это смущение в сочетании с внешностью воина задевало в моей душе тайные струны. Такие крепкие руки и широкий разворот плеч можно было получить только в настоящих битвах. Мышцы не бугрились, а создавали волнующий изящный рельеф.
        При взгляде на лицо и вовсе перехватывало дыхание. Прямой тонкий нос, острый подбородок, выраженные скулы. А глаза! Ярко-голубые в обрамлении густых светлых ресниц, чуть серебрящихся в свете Аламака.
        Эльф стоял прямо и пытался выглядеть отстранённым, но, напрягая драконий слух, я понимала, как часто и взволнованно бьётся его сердце.
        Что должен чувствовать прославленный воин, принц, которого забрали из родных мест, чтобы сделать постельной игрушкой? Да я же испортила бедняге жизнь! Испоганила судьбу! Никогда он не вернётся домой. Не создаст семью с любимой женщиной. Не взойдёт на трон.
        «Какой, к Дроту, трон? - ворвалась в мысли Кхалэ. - Он третий младший принц, а папаша его бессмертен. Скорее луна позеленеет, чем он дождётся своей очереди на престол».
        И всё-таки я поступила скверно, навязав этому красивому мужчине столь неподходящую и унизительную роль.
        «Бла-бла-бла», - сказала Кхалэ.
        Она всегда умела поддержать.
        Я сложила крылья. До сих пор, даже спустя неделю, их наличие изумляло. Привыкнуть к новому телу оказалось непросто. Первые дни я училась соизмерять силу, не забывать об острых длинных когтями. Сколько раз просыпалась в разбуренной постели, вся в перьях из выпотрошенных подушек! Помню, как пыталась почесать лицо и оставила на щеке три кровавые борозды. Впрочем, к тому моменту, как я закончила орать от ужаса, раны успели затянуться.
        Зато в услугах маникюрши я больше не нуждалась. Теперь мои ногти напоминали миниатюрные обсидиановые ножи.
        - Что мне с ним делать? - шёпотом спросила я ведьму и кивнула в сторону эльфа.
        Пожалуй, я была смущена не меньше своего трофея. Хорошо хоть старая особенность краснеть при малейшей неловкости этому телу была не свойственна.
        - Делай, что хочешь, - ответила Кхалэ. - Можешь отвести его в гарем.
        У меня есть гарем?
        Вот эта новость! Я думала, отправляя меня за данью, Кхалэ шутила.
        В груди словно стрекозы защекотали крылышками. Меня, как воздушный шарик, наполнил сладкий волнительный трепет. Любопытно-то как! Взглянуть бы одним глазком!
        «Можешь даже двумя, - Кхалэ бессовестно встряла в мой внутренний монолог. - Только выбор там небогатый. Каждый раз, стоит тебе кем-нибудь увлечься, твой ревнивый муж находит способ с ним расправиться».
        Мой муж. Мой неуловимый загадочный муж, которого я до сих пор ни разу не видела.
        Я с тревогой посмотрела на эльфа. На миг наши взгляды встретились, и в лицо будто плеснуло жаром.
        Не хочу, чтобы Сивер ему навредил.
        «Пока можешь об этом не беспокоиться».
        Почему? Что это значит?
        Кхалэ тяжело вздохнула:
        - Пойдём, покажу тебе дорогу в гарем.
        Глава 4
        Кхалэ взмахнула рукой, очертила в воздухе огненный круг и исчезла в открывшемся портале.
        В голове раздался удаляющийся голос: «Встретимся в главной галереи западного крыла».
        Как будто я знала, какая из галерей западного крыла главная и вообще где именно это западное крыло находится!
        Но Кхалэ уже скрылась, и надо было отправляться следом, пока моей растерянности не заметили.
        Я повернулась к эльфу. Вечер виртуозно изображал каменного истукана. Каменного истукана с горящими ушами и дрожащими пальцами.
        Нервничает? Боится меня?
        Знал бы, в каких растрёпанных чувствах я сама.
        Самостоятельно эльфы летать не умели - мне предстояло снова его обнять. Прикоснуться к гладкой, будто сияющей коже, ощутить крепость мускулов. Теперь, когда я была более или менее спокойна, мысль отозвалась внутри томлением.
        Заметив, что я приближаюсь, Вечер опустил взгляд. Сжал кулаки. Я услышала, как ещё отчаяннее зашлось эльфийское сердце. Интересно, о чём он думает? Страшится неизвестности? Горюет о своей участи? Ненавидит меня?
        Я обошла его и прижалась к напряжённой спине. Скользнула ладонями по дрогнувшему животу и накрыла твёрдые выпуклые грудные мышцы. Эльф дёрнулся, потом замер. Задышал часто, рвано.
        От ужаса? От возбуждения?
        И тут я совершенно по-драконьи втянула воздух. Эльф пах дождливым лесом, небом после грозы, древесной корой и… невинностью. И откуда, интересно, я могла знать, как пахнет невинность? Но я знала! Совершенно точно могла отделить этот аромат от других - свежий, сладкий, пленительный.
        Пальцы смяли мягкий хлопок рубашки. Эльф под моими ладонями, казалось, дышать перестал совсем. Я же словно в бреду дышала его кожей, водила носом по гладкой шее - не могла насытиться.
        «Что всегда любили драконы? - раздался в голове голос Кхалэ, вырвав меня из моего сумасшествия. - Золото и девственниц. Или девственников».
        «Он что… никогда не?..»
        «Что я говорила тебе о их расе? Эльфы хранят себя для единственной. Связь до брака - позор».
        «Нельзя даже трогать, - вспомнила я с ужасом и отшатнулась. - А я трогала! Я его осквернила! Теперь он...»
        «Испорчен и никогда не сможет вернуться в Чарующий лес. Но разве ты собиралась его возвращать?»
        Была ли у меня такая мысль, мелькала ли на задворках сознания, уже не важно. Я сожгла мосты.
        «Ты сожгла их, как только его выбрала. Пусть это тебя успокоит, моя совестливая ряженая злодейка».
        * * *
        После волнительного путешествия в Чарующий лес обратный путь показался коротким и лёгким. Пролетая над городом, я в который раз поразилась его красоте: узкие мощёные дороги, дома не выше четырёх этажей - все из грубого белого камня. С высоты драконьего полёта становилось ясно: Тимок - столица Харона - настоящий лабиринт. Ориентироваться можно было только по башенкам храмов и круглым зелёным островкам парков - настолько одинаковыми выглядели дома и улицы.
        Во время первой экскурсии по Тимоку, устроенной ведьмой, я долго не могла понять, что именно меня настораживало во внешнем облике города. А потом словно обухом ударило по голове: на дорогах не было транспорта. Никакого. Ни повозок, запряженных лошадьми, ни современных машин, ни высокотехнологичных летающих капсул. Ничего. Позже я заметила каменные будки, замаскированные плющом и зарослями дикой селии - в паутине листьев сверкали крохотные, как фонарики, красные цветки. Рядом с будками постоянно толпились люди. Сначала я решила, что это многочисленные общественные туалеты, удачно вписанные в архитектуру города, но, оказалось, нет.
        - Это сеть порталов, работающая на сюзерите, - пояснила тогда Кхалэ. - Дорогое удовольствие: у камней небольшой ресурс. Каждые пять лет станции приходится полностью переукомплектовывать. К счастью, пятая и двенадцатая колонии исправно поставляют Харону сюзерит. Ведьмы Цетрина желчью исходят - не могут смириться с тем, что самые крупные месторождения принадлежат нам. Сюзерит ведь ещё и топливо для космических кораблей, его порошок - компонент многих колдовских зелий.
        Я вспоминала этот разговор, глядя на пустынные улицы Тимока. Вскоре частокол крыш внизу сменился узкой полосой леса, та - холмами. А за ними возвышалась самая грандиозная скала, которую я когда-либо видела. Серая, сверкающая синей сюзеритовой крошкой. Она стояла обособленно, смотрелась чужеродно, ни цветом, ни формой не вписываясь в окружающий ландшафт. Словно могучий великан принёс её из другого места и поставил сюда. А на вершине этой скалы угнездился замок, венчающий её будто наконечник стрелу.
        Эльф в моих объятиях чуть слышно вздохнул. Лететь с живой ношей было неудобно и - что скрывать? - неловко. Наверное, мне следовало перекинуться в дракона полностью, а не использовать частичную трансформацию, но такому трюку меня ещё не учили.
        Самое поразительное - усталости не ощущалось ни капли. Ни разу за последнюю неделю я не чувствовала себя утомлённой. А ведь учитывая вес моего трофея, руки должны были отваливаться.
        Дорогу в западное крыло я нашла быстро: Кхалэ мысленно подсказывала, где сворачивать, какие лестницы и коридоры выбирать. Эльф шёл позади с видом мученика, смирившегося со скорой казнью. Посреди просторной галереи с панорамным окном стояла Кхалэ, за её спиной темнели закрытые ворота в гарем.
        Глава 5
        Ворота распахнулись передо мной со скрипом, и от волнения перехватило дыхание.
        Гарем.
        Мой гарем.
        Мысль наполнила предвкушением и ужасом.
        Что делать? Как себя вести? Надо держать лицо. Притворяться той, кем я себя не чувствую. Какой была Мхил Дракар с наложниками? Жестокой? Страстной? Настойчивой? Или, может, наоборот, подчёркнуто равнодушной? Снимала ли маску суровой королевы? Что если в объятиях любовника дракон становился ласковой кошечкой? Я ничего, абсолютно ничего не знала о своей прошлой личности.
        - Развлекайся, - хлопнула меня Кхалэ по спине и исчезла в портале.
        Бросила, мерзавка!
        Спокойно. Ты не обязана сегодня - да и вообще - общаться с этими мужчинами. Просто доведи Вечера до его комнат.
        Впереди длинный коридор заканчивался ещё одной дверью. Я набрала в грудь воздуха и решительно двинулась к ней. Ей-богу, словно на битву шла.
        Гарем, нарисованный моим воображением, полностью соответствовал реальности. Выглядел до того типично, что это даже пугало.
        Половину огромного помещения занимал бассейн, окружённый со всех сторон полукруглыми арками колоннады. У края его стояли шезлонги. Чуть дальше прятались в глубоких нишах мягкие диванчики. В каждой из четырёх стен было по пять-шесть дверей. Одна из них, открытая, вела в тренажёрный зал. Сквозь дверной проём просматривался краешек местного аналога беговой дорожки. Судя по звукам - лязгу металла, глухому ритмичному стуку - было как раз время тренировок.
        Странно, что не звучало никакой музыки.
        «Это чтобы они всегда могли услышать, что ты пришла».
        Бездна, Кхалэ, сколько можно торчать в моих мыслях!
        Рядом с бассейном не было ни души. Оглянувшись, я посмотрела на эльфа. Спина и плечи казались каменными, руки были сжаты в кулаки. Острые скулы напряжённо подрагивали. Вечер смотрел вперёд, но словно в никуда.
        Ещё бы! Его жизнь менялась кардинально и не в лучшую сторону. Каково воину опускаться до постельной игрушки?
        Впрочем, моя судьба тоже сделала знатный кульбит.
        Собравшись с духом, я переступила порог - и над головой звякнул колокольчик. Вода в бассейне забурлила, словно в большом джакузи, и принялась менять цвета: из лазурной делалась травянисто-зелёной, следом - пурпурной, потом бледнела до нежно-розового. Прошло не больше минуты, и двери, ведущие в зал, стали распахиваться.
        И вот меня уже окружало с десяток полуголых мужчин.
        - Приветствуем, Мхил Дракар.
        - Не желаете снять напряжение тяжёлого дня?
        - Быть может, расслабляющий массаж?
        - Вода сегодня особенно хороша.
        О боги…
        От прыти наложников я растерялась.
        Что делать? Что говорить?
        В любой незнакомой ситуации молчи и хмурь брови - совет, который дала Кхалэ в первый день.
        Так что я не нашла ничего лучше, кроме как сдвинуть брови грозным домиком.
        Мужчин отбросило от меня на два метра.
        Так, теперь дышать значительно легче.
        - У вас новенький, - я кивнула в сторону эльфа, угрюмо замершего в дверях. - Проводите его в свободную комнату.
        Двое мужчин отделились от толпы и сделали приглашающий жест.
        Я буквально услышала, как заскрежетали эльфийские зубы. Прямой, бледный от возмущения, Вечер вышел из-за моей спины, окинул собравшихся презрительным взглядом и гордо, с достоинством последовал за провожатыми.
        Принц, что ещё сказать.
        - Может, всё-таки массаж? - спросил с надеждой один из наложников. - Массаж ступней?
        Волнение улеглось, и я с любопытством посмотрела на мужчин.
        Высокие, смуглые брюнеты, кто с короткими волосами, кто с длинными. Ухоженные, тренированные тела с литыми мускулами. На каждом вместо нормальной одежды белая повязка вокруг крепких бёдер.
        Наложник, предлагающий массаж, был особенно хорош. Веяло от него какой-то сказочностью, восточным шармом. На загорелом лице ярко белела хитроватая улыбка. Тёмные глаза сияли, обещая наслаждение.
        Стоп-стоп! Какое ещё наслаждение? К настолько близкому контакту я была не готова!
        Но ведь массаж это так невинно. Тем более массаж ступней.
        Я немного поколебалась и опустилась на шезлонг, старательно скрывая смущение. В руку тут же сунули стакан с прохладным ядовито-зелёным коктейлем. Запахло киви и земляникой.
        Наложники разбрелись по залу. Кто-то нырнул в бурлящую воду, меняющую цвета. Некоторые вернулись обратно в комнаты.
        Улыбаясь, мой массажист-искуситель растёр между ладонями масло. Повёл бёдрами - и повязка, его единственная одежда, упала на пол.
        О чёрт, мы так не договаривались!
        Не привыкла я, чтобы незнакомые мужчины сверкали передо мной причиндалами.
        Взгляд против воли упёрся наложнику между ног.
        Я точно записалась на массаж ступней?
        Мужчина улыбнулся ещё шире, ещё искушающе и опустился на колени.
        А потом усталых мышц коснулись умелые пальцы.
        Рай! Это рай! К чёрту неловкость! К чёрту проблемы!
        Судорога наслаждения пробежалась по телу, и окружающий мир исчез, сузился до нежных ласкающих рук.
        Большие пальцы надавливали на центр стопы, разминали правильно, идеально. Поднимались выше, растирали у косточек.
        Запах масла, пряный, экзотический, витал в воздухе.
        Со стоном я откинулась на спинку шезлонга и наконец полностью расслабилась. Опустила пустой стакан рядом на пол.
        Пятки приятно растирали, пощипывали, пальцы ног массировали и крутили, стопу поворачивали то в одну, то в другую сторону.
        Как хорошо!
        Я настолько растворилась в ощущениях, что не заметила, как к моему шезлонгу приблизились. На лицо упала тень. Нехотя я открыла глаза, ожидая увидеть наложника с очередным коктейлем или тарелкой, полной закусок.
        Но надо мной возвышался эльф. Его ноздри раздувались от гнева.
        Глава 6
        Эльф выглядел до того разгневанным, что я, признаться, опешила. В руках он комкал какую-то белую тряпку и с трудом держался, чтобы не начать трясти ею перед моим лицом.
        Его грудь приподнялась, наполнившись воздухом. Вечер явно собирался разразиться недовольной тирадой. И даже открыл рот, но потом медленно выдохнул, опустил веки, пытаясь справиться с возмущением, причин которого я не понимала.
        - Я не стану это надевать, - наконец сказал эльф как мог спокойно. - Моя культура не позволяет обнажаться при посторонних. Это неприлично и унизительно. Я не животное, чтобы ходить голым.
        Ах вот из-за чего весь сыр-бор. Гаремная мода пришлась остроухому не по вкусу.
        Эльф поджал губы. Заметил моего усердного массажиста, не прикрытого даже этой жалкой тряпицей, и покраснел.
        - Только жена может видеть эльфа раздетым.
        Я не стала напоминать, что он и его собратья были привязаны к скале топлес. Не нравился ему наряд Тарзана - и ладно.
        - Хорошо, - кивнула я. - Носи, что хочешь.
        Эльф моргнул, удивлённый. Словно собирался долго, упорно настаивать и не ожидал, что с его требованиями тут же согласятся.
        Растерянный, он кивнул, демонстративно швырнул набедренную повязку одному из наложников и отправился в свою комнату, печатая шаг, будто на плацу.
        Тем временем руки массажиста скользнули выше, погладив меня под коленом. Во взгляде мелькнуло тёмное, ничем не замаскированное желание.
        Нет уж, красавчик. Не имею я привычки делить постель с первым встречным. Всё, хватит! В твоих услугах я больше не нуждаюсь. По крайней мере, сегодня.
        Я отказалась от искушения поплескаться в разноцветном джакузи размером с половину футбольного поля и попыталась отыскать дорогу в свои комнаты.
        Проклятый замок оказался лабиринтом похлеще одинаковых улиц Тимока. Коридоры, коридоры, коридоры. Двери, двери, двери. Лестницы, лестницы, лестницы. Спустя полчаса бестолковых блужданий я раздражённо привалилась к одной из стен. Пока в голове не ощущалось присутствия Кхалэ - а бывало такое редко - я решила поразмыслить над сложившейся ситуацией.
        Ведьма совершенно точно что-то скрывала.
        Как я погибла? Кто мой муж? Где он? И почему прячется от меня?
        Уйма вопросов.
        В смерти моей мне чудилась ужасная тайна. Иначе зачем было наводить вокруг неё столько тумана?
        О загадочном супруге я и вовсе думала каждый раз, когда укладывалась спать. Представляла его внешность, черты характера. Нашу встречу.
        Сивер. Красивое имя. Кхалэ сказала, что оно переводится как «могучий северный ветер».
        Я повторяла про себя: «Сивер, Сивер», - и внутри сладко сжималось.
        Вздохнув, я направилась дальше, к очередной лестнице.
        И застыла будто громом поражённая.
        Я не помнила ничего о своей земной жизни. Ничего! За последнюю неделю ни разу не подумала о доме, о родителях.
        Чёрт.
        Их лица…
        Имена…
        Я забыла.
        Не может быть! Не может такого быть! Не могла я за неделю забыть, как зовут родителей, как они выглядят!
        Но сколько бы я ни рылась в памяти...
        Пусто. Чёрная дыра.
        Кем я работала, чем жила до того, как оказалась тут, - воспоминания стёрлись будто ластиком.
        Кхалэ! Проклятая ведьма! Она что-то со мной сделала! Затуманила разум и…
        «Два часа на Хароне равны тридцати годам на Земле».
        О Господи…
        Сколько я здесь пробыла? Неделю…
        Я тяжело осела на пол, рухнула, затряслась.
        Неделя. Семь дней. В каждом двадцать четыре часа.
        Пока я была здесь, на Земле прошло... Сколько лет? Больше двух тысяч?
        Мои родители, все, кого я знала, кого любила, мертвы. Я никогда их не увижу. Маму, отца. Никогда. Никогда не вернусь домой. Возвращаться некуда. Возможно, и самой Земли больше нет.
        Бред. Какой-то кошмарный сон. Так не бывает. Не может быть!
        О Боже, боже…
        По стене рядом со мной скользнула тень.
        * * *
        Проснулась я в постели с сильной головной болью и странным ощущением пустоты. Какая-то мысль назойливо маячила на периферии сознания, но ухватить её не получалось.
        Я забыла о чём-то важном? Собиралась что-то сделать и не сделала?
        Дверь распахнулась, и в комнату, залитую светом Аламака, вошла Кхалэ. И тут же на меня снизошло умиротворение. Тревоги отступили.
        - Завтра к тебе приедет свататься Владыка сумеречных котов.
        - Что? Котов? Каких котов? Какой такой Владыка? Что значит, свататься? Я замужем!
        Кхалэ пожала плечами:
        - К тебе вечно кто-то сватается. Но Теон - могущественный колдун. Пока ты не в форме, портить с ним отношения не стоит. Проблема в том, что он читает мысли, а ты не способна поставить ментальный блок. Будешь его принимать, создай в сознании белый шум. Думай о какой-нибудь чепухе. О том, что ела на обед, мысленно перебирай наряды в шкафу. Представляй чистый бумажный лист. Теон ни в коем случае не должен догадаться, что империя ослабла.
        - Блин.
        - Да, думай о блинах. О чём угодно. Лучше о чём-то неприятном, отталкивающем, чтобы ему не захотелось долго находиться в твоей голове.
        Проблема. Мысли точно примут опасный оборот. Это как пытаться не думать о белом слоне.
        Настроение испортилось. Теперь вряд ли что-то могло его поднять.
        - А кто такие эти сумеречные коты?
        - Оборотни. Опасные, кровожадные твари.
        Кхалэ послала мысленную картинку. Гибрид земной пантеры и саблезубого тигра из сказок. Чёрная лоснящаяся шерсть, горящие оранжевые глаза и клыки-кинжалы длиной с мою руку от локтя до запястья.
        Зачётный женишок. Я мгновенно вспотела. Отказывать такому стоило вежливо, со всем положенным уважением.
        - Какое отказывать? С ума сошла? Води его за нос, не говори ни да, ни нет. Пусть ухаживает. Пошлёшь его, когда драконья кровь пробудится. Когда сможешь защитить от его армии Харон. И не забывай фильтровать мысли!
        Да-да, ни в коем случае не думай о белом слоне.
        Глава 7
        Владыку сумеречных котов я встречала, восседая на троне в огромном зале с колоннами. Зал этот Кхалэ называла парадным, хотя на самом деле он представлял собой мрачное, вытянутое помещение с каменными стенами без украшений. Тёмные шторы на окнах задерживали дневной свет, но сверху лилось холодное магическое сияние, ничуть не добавляющее комнате уюта.
        Трон стоял на возвышении, будто на сцене. Пять широких низких ступеней вели к нему, расходясь концентрическими полукружиями.
        Со своего места я прекрасно видела высокую двустворчатую дверь в конце просторного зала. Шаги я услышала прежде, чем она распахнулась.
        Владыка сумеречных котов - Теон из Майлока - был похож на человека в той же степени, что я - на огнедышащую ящерицу. Ну то есть у него было две ноги, две руки, два глаза - всё, как полагалось. Но остальное… С первого взгляда становилось понятно: этот красивый хищный мужчина - оборотень.
        То, как Теон двигался, - с грацией леопарда, как смотрел - будто завораживая добычу, как поклонился мне - словно пригнулся перед смертоносным прыжком. Дрот и Бездна! У меня мурашки побежали по телу.
        Нельзя об этом думать! Нельзя забывать: этот красавчик умеет читать мысли.
        Но я не могла не думать. О раскосых звериных глазах Владыки, о мускулистом торсе, что соблазнительно белел в вырезе рубашки, о длинных каштановых волосах и острых чёрных когтях, так похожих на мои собственные.
        - Приветствую, Мхил Дракар, - улыбнулся Теон, и в горле у меня пересохло.
        Владыка напоминал большого дикого кота, который благосклонно мурчал, но готов был в любой момент показать клыки.
        Проводив Теона в тронный зал, Кхалэ осталась за его спиной, и я понимала, почему. Это давало возможность незаметно от Владыки подавать мне знаки. Как раз сейчас ведьма хмурила брови, приказывая наконец собраться.
        Я попыталась взять себя в руки.
        Кстати, а как положено отвечать на приветствия?
        Кхалэ за спиной Теона закатила глаза. Нет, ну а что она от меня хотела? Я не каждый день принимала высокопоставленных гостей.
        - Приветствую, Владыка. Двери Харона распахнуты для тебя.
        Что я несу?
        Теон сверкнул оранжевыми глазами. В висках кольнуло, и стало ясно: он пытается проникнуть в мои мысли. Прямо сейчас!
        Мерзавец! Никакого личного пространства! На пару с Кхалэ превратили мою голову в проходной двор!
        Честно говоря, я испугалась. Не так легко контролировать мысли, следить за тем, чтобы ни одно опасное воспоминание не пробилось наружу. Тем более, когда приказываешь себе не думать о белом слоне, только он и лезет в голову.
        Пока Владыка прожигал меня взглядом, я упорно рисовала в воображении всякие нелицеприятные сцены.
        Жирный паук ползёт по стене.
        Крыса с длинным хвостом копошится в отбросах.
        Боже, какой у него сексуальный взгляд. Сердце замирает, когда он так смотрит. Вот бы распахнуть воротник рубашки шире, потрогать гладкую грудь... Ой! Я что... я об этом подумала?
        Судя по лёгкой ухмылке на лице Владыки - да, я об этом подумала, и мои мысли прочитали.
        Я судорожно сглотнула. Снова попыталась представить что-то гадкое, но в голову упорно лезла расстеленная кровать и два сплетающихся на ней обнажённых тела.
        Улыбка Владыки сделалась шире.
        Пауки! Думай о пауках!
        Я в панике попыталась подумать о пауках, но вместо этого представила Теона без одежды.
        Глаза Владыки загорелись. Кхалэ прикрыла лицо рукой.
        Господи, да что со мной такое? Я совсем сбрендила?
        Вот он - закон о белом слоне в действии!
        Чем отчаяннее я запрещала себе фантазировать о Теоне, тем неприличнее картинки крутились в голове.
        Интересно, как он целуется?
        Нет, это какое-то издевательство!
        Пауки! Змеи! Крысы!
        Хочу потрогать его волосы.
        О, чёрт!
        Сдаюсь!
        Губы Теона подрагивали: он был на гране того, чтобы рассмеяться. Выражение хищного лица смягчилось.
        - Я приехал один, без свиты, - сказал Теон. - Проделал огромный путь, чтобы лично пригласить вас на праздник дурман-огней в Сумеречном лесу Майлока. Ночь, когда коты выбирают себе пару раз и на всю жизнь.
        Кончик языка мелькнул и исчез, скользнув по нижней губе Владыки.
        Этот взгляд…
        Я вдруг почувствовала себя раздетой.
        - Вы примете моё приглашение?
        Приму? Или…
        Что ответить?
        Кто знает, как проходит этот праздник дурман-огней? Может, они там ночью раздеваются догола, танцуют вокруг костров, а потом устраивают в лесу оргию.
        Я беспомощно взглянула на ведьму: соглашаться? Та едва заметно помотала головой.
        Да?
        Нет?
        Почему нет?
        А как же не злить могущественного колдуна? Водить за нос? Вдруг мой отказ посчитают неуважением?
        - Э-э-э, может, в следующем году?
        - Дурман-огни выходят на охоту раз в пятьдесят лет.
        Охоту? Раз в пятьдесят лет?
        Кхалэ сделала страшные глаза и ещё настойчивее помотала головой.
        Ну, невежливо же отказываться, когда тебя приглашают на столь редкий праздник. Да и всегда можно в последний момент сослаться больной и остаться дома.
        Кхалэ стукнула себя по лбу.
        - Это приглашение - честь для меня.
        Теон сверкнул ослепительной улыбкой. Похоже, мой ответ его осчастливил. Чего нельзя было сказать о ведьме.
        «Зря, - прошептала она одними губами. - Ой, зря».
        Что если я ошиблась? С другой стороны, что такого страшного могло случиться?
        «Увидишь».
        - Благодарю, Мхил Дракар, - поклонился Владыка. - Я не смел и надеяться.
        - Зовите меня Миалэ, - улыбнулась я.
        Лицо Теона вытянулось в изумлении. Практически в шоке. Глаза Кхалэ стали квадратными. Она снова закрыла лицо руками.
        Что? Что я сделала не так? Нарушила этикет, позволив называть меня по имени?
        «Это не имя», - раздался в голове голос ведьмы. Похоже, она больше не боялась, что Теон услышит её мысли в моём сознании.
        «Не имя? А что?»
        «Ласковое прозвище. Что-то вроде "дорогая, любимая"».
        Глава 8
        - Как это вообще понимать? - набросилась я на ведьму, когда довольный Владыка сумеречных котов ушёл - скрылся в пространственно-временном портале. - Если Миалэ - это любимая, то как тогда меня зовут? Я, Дрот и Бездна, даже имени своего не знаю!
        - Если быть точной, то обращение «Миалэ» между женщинами следует понимать как «близкая подруга, почти сестра», между женщиной и мужчиной - «любимая».
        - И что это меняет? Я только что предложила Теону называть меня любимой! - в отчаянии я схватилась за волосы.
        - Да, и кроме этого согласилась поучаствовать в брачной охоте дурман-огней.
        - Так что это за праздник?
        - Тебе сказали: ночь, когда коты ищут пару раз и на всю жизнь.
        - И?
        Кхалэ посмотрела на меня как на дуру.
        - Не надо было соглашаться, да?
        - Сама как думаешь? Но теперь поздно идти на попятную.
        - Я могу притвориться больной.
        Ведьма поморщилась:
        - Драконы не болеют - это всем известно.
        Чёрт!
        Я рухнула на трон и закрыла лицо руками.
        Чёрт! Чёрт! Чёрт!
        Теон мне нравился, но не настолько, чтобы связывать себя обязательствами.
        - Это был бы неплохой политический брак, - сказала Кхалэ. - И ужасная головная боль. Коты - ревнивые собственники. Жестокие и непредсказуемые. Тебя нынешнюю он задавит. Ты прошлая его бы убила.
        Я застонала в ладони, прижатые к лицу.
        - И не стоит забывать о Сивере. Вместе они не уживутся.
        - Когда, кстати, я его увижу? Сивера.
        Ведьма замолчала. Она молчала так долго, что я успела забыть о своём вопросе, но зато через некоторое время у меня созрел другой:
        - Так что с моим именем? Это странно и ненормально, что я до сих пор не знаю, как меня зовут. Не находишь?
        Кхалэ скривилась и усталым болезненным жестом потёрла виски.
        - Безопаснее было бы сохранить имя в тайне.
        - Что за бред. Это моё имя. Я хочу его знать!
        - Можешь называться своим земным.
        - Так не пойдёт. Вдруг кто-то из знакомых меня окликнет, а я не пойму? Или Сивер…
        - Сивер не знает, как тебя зовут. Никто не знает.
        Я опешила. Муж не знал моего имени? Как такое возможно? Почему? Надо же, какая я скрытная. Настолько, что, пожалуй, могла бы попасть в книгу рекордов Гиннеса как человек, хранящий больше всего секретов.
        - У меня сейчас мозг вскипит.
        - Ты же с меня не слезешь, верно?
        Я решительно кивнула - за неделю Кхалэ успела неплохо меня изучить. Я умела быть ещё той занозой.
        Ведьма настороженно прислушалась. Огляделась. Взмахнула рукой - и дверные засовы лязгнули, задвигаясь.
        - Идём под полог безмолвия, - она схватила меня за руку и притянула ближе.
        Воздух вокруг сгустился в синий непроницаемый купол. На меня обрушилась ватная тишина: внутрь не проникало ни малейшего звука. И наружу, могу поспорить, не просачивалось ни единого.
        Ведьма оглядела купол, потрогала, будто искала брешь, и продолжила разговор, только убедившись в её отсутствии.
        - Это не просто имя. Не просто. Это величайшая ценность любой колдуньи. Самая важная тайна. К примеру, ведьмы Цетрина никому не называют своих имён. Ни родственникам, ни возлюбленным.
        - Очередная бестолковая традиция? Да ещё и неудобная. У каждого народа, конечно, свои заморочки, но...
        - Послушай. Все охранные чары, которые на тебе есть, привязаны к имени. Им, этим чарам, тысячи лет. Чем они древнее, тем сильнее. Только благодаря этим чарам твоя душа смогла вернуться в Харон и сохранить магические способности. Понимаешь?
        - Нет.
        - Тот, кто узнает твоё имя, сможет пробить охранные заклинания, получит над тобой безграничную власть. Теперь ясно?
        - Сила Самсона в волосах, а моя - в имени. Никому нельзя его называть.
        - Верно.
        - Но тебе оно известно.
        - Да.
        - Я настолько… тебе доверяла?
        Ведьма опустила взгляд. Тишина ширилась, росла, пока не выкачала из тесного пространства под куполом весь воздух.
        - Кхалэ - это титул, - сказала ведьма очень тихо. Мне пришлось напрячь драконий слух: человеческий не справлялся. - Что-то вроде главного советника. Так называют второго по значимости человека в империи. На самом деле меня зовут... В'ен. Теперь моя жизнь в твоих руках. Мы обе доверяли друг другу.
        Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова.
        - Твоё имя - Д'аар. Никогда не произноси его вслух или мысленно. Никому не называй. Оно - твоя единственная слабость.
        * * *
        Проклятый сумеречный кот и грядущий праздник дурман-огней занимали все мысли. Что из себя представляла брачная охота, не знала даже Кхалэ. Это тревожило не передать как.
        К счастью, в запасе было несколько дней, чтобы морально подготовиться, собраться с силами. И конечно, я умоляла Бездну скорее вернуть мне магические способности.
        Попытавшись сбежать от волнения, я направилась в гарем. Надо было заглянуть к эльфу, посмотреть, как он устроился. Что-то мне подсказывало: адаптация не прошла легко.
        В этот раз дорогу к залу с бассейном я нашла без посторонней помощи. Снова колокольчик звякнул над головой, и вода начала переливаться всеми цветами радуги. Заметив меня, один из наложников опустился на шезлонг, принимая соблазнительную, подчеркнуто призывную позу. Сверкнул тёмными глазами, коснулся мускулистой груди и медленно повёл рукой вниз - по коричневым торчащим соскам, по твёрдым кубикам пресса. Под короткую набедренную повязку. Проклятье, а он знал, что делает! Движение руки завораживало.
        Я мотнула головой, стряхнув наваждение. Жест не остался незамеченным, и мужчина - смуглый красавец, будто из волшебной восточной сказки, - довольно ухмыльнулся. Эротично погладил себя по шее, коснулся полных чувственных губ, чуть оттянув нижнюю.
        Не помню, чтобы в прежней земной жизни меня так откровенно соблазняли.
        - Мхил Дракар, - раздался снизу бархатный голос. Это был мой талантливый массажист. Он подплыл к бортику бассейна у моих ног и сейчас опирался на плитку скрещенными руками. Мокрые чёрные волосы были откинуты назад, одинокая влажная прядь касалась красивого высокого лба. - Я так счастлив, что вы решили почтить нас своим присутствием. Смею ли я надеяться, что вы вернулись, потому что соскучились по моим умелым рукам?
        Пожалуй, я действительно соскучилась, но сначала надо было проведать эльфа.
        - Чуть позже.
        Наложник картинно вздохнул и, оттолкнувшись от бортика, поплыл на спине к центру бассейна.
        Я огляделась. В общем зале гарема ушастого не наблюдалось. Могу поспорить, из своей комнаты он выходил только поесть - и то не факт. Наверное, ни с кем и словом не обмолвился. Вот же белобрысая гордячка!
        Я толкнула дверь самой дальней комнаты, рядом с коридорчиком, ведущим в столовую. Вечер стоял рядом с кроватью, застёгнутый на все пуговицы и прямой как жердь. Смотрел в окно. Услышав звук открывающейся двери, эльф обернулся. Тихо вздохнул и…
        Начал раздеваться.
        Глава 9
        Вечер был в одежде, которую я распорядилась прислать, - в светлой хлопковой рубашке и лёгких брюках. Длинные волосы струились по плечам. Свет Аламака, падающий в комнату из окна, делал их серебристыми, сияющими.
        Я остолбенела: опустив взгляд, эльф начал растёгивать пуговицу за пуговицей. Длинные изящные пальцы порхали над тканью, обнажая безупречную грудь. Белую, безволосую. Край рубашки царапнул острый сосок. Между полами показались кубики пресса. С шорохом ткань заскользила по широким плечам и упала на пол, к ногам эльфа.
        Какой он…
        Идеальный.
        От его красоты захватывало дух, становилось больно глазам. Хотелось протянуть руку, дотронуться, но…
        Зачем он разделся?
        Там, в общем зале гарема, он ясно дал понять, насколько строгие у них традиции. Всегда одевался максимально закрыто. Даже рубашку застёгивал до самой верхней пуговицы. Чуть истерику не устроил, решив, что его заставят облачиться в набедренную повязку.
        А теперь обнажился сам, добровольно. Разделся при чужой женщине. Странно.
        Что-то не складывалось. Я всмотрелась внимательнее.
        Окаменевшие плечи. Сжатые кулаки. Опущенный взгляд.
        Да он решил, что я пришла… пришла, чтобы…
        Даже не получилось сразу выразить мысль.
        Он думает, я собираюсь его насиловать?
        И ведь логично, чёрт! С какой ещё целью дракон мог потребовать в качестве дани привлекательного девственника? О чём ещё мог подумать эльф, когда его забрали от родных и поселили в гареме? Только об этом.
        Догадка взметнула в душе бурю чувств, и пока я безуспешно пыталась с ними справиться, эльф потянулся к ремню на брюках. Спустил штаны к ногам вместе с бельём, оставшись полностью голым.
        Боже мой!
        Не пялься! Не пялься! Не смущай его!
        Да как же тут не пялиться?
        Ниже живота он был таким же изящным. Светлые завитки волос обрамляли мягкий, расслабленный член. Длинный и без крайней плоти, с неприкрытой розовой головкой.
        С трудом я заставила себя поднять взгляд и посмотреть эльфу в лицо. Тот был красным, как закат над городом.
        Я не знала, что сказать.
        Нет, я знала, но не могла подобрать слова. Не могла пошевелить ни языком, ни губами.
        Вечер по-своему воспринял моё молчание. Тяжело вздохнув, он опустился на кровать. Согнул ноги в коленях, а потом с горестно-смиренным видом провёл рукой по расслабленному члену - попытался возбудиться.
        - Хватит! - крикнула я так громко, что сама испугалась.
        Вечер вздрогнул и убрал руку от паха. Наконец посмотрел на меня. В голубых глазах отразились стыд и унижение.
        Каково ему, гордому принцу, воспитанному в строгих, ханжеских правилах, изображать куклу для утех? Предлагать себя как девица лёгкого поведения? Понимать, сколь низко пал в глазах сородичей. Что окончательно отрезал себе дорогу домой.
        Только жена могла видеть эльфа обнажённым.
        Эльф лежал на кровати беззащитный, открытый, показывающий самые сокровенные места. Никто никогда не касался его, не видел без одежды. Не целовал.
        Дракон во мне проснулся.
        Тёмное, безудержное желание поднималось в груди. Взять. Присвоить. Впитать сладкий цветочный дух. Выпить полностью, чтобы и капли не осталось. Превратить свежий аромат невинности в тёрпкий тяжёлый запах порока.
        Хочу.
        Мой.
        Моё.
        Из груди вырвался тихий рык. Когти на руках удлинились. За спиной распахнулись крылья.
        Возьму.
        Сейчас.
        Растерзаю в клочья.
        Эльф на кровати дёрнулся, вжался в деревянное изголовье, но не попытался сбежать. Правильно. Не зли дракона. От меня не скрыться.
        Сладкий, чистый, невинный. Я сделаю тебя своим. Никому ты не сможешь принадлежать. Только мне.
        Желание накрыло с головой, лишило разума. Я склонилась над эльфом, вжалась носом я пульсирующую жилку на шее - от неё волнами исходил одуряющий аромат. Тело подо мной окаменело. Всё громче, всё отчаяннее билось эльфийское сердце. Его стук оглушал, заполнял всю комнату, звучал в моих ушах. Окружающий мир сжался до этих двух ощущений - густого манящего запаха и невыносимого шума чужой крови.
        Губы разомкнулись. Раздвоенный драконий язык скользнул вдоль сонной артерии. Даже на вкус эльф был восхитителен. Под пальцами упруго проминалась нежная кожа горла.
        Одетая, я опустилась на обнажённого эльфа, вжалась в него всем телом. Крылья легли по обеим сторонам кровати, пряча нас под кожистым шатром.
        Мой. Я первая к нему прикасаюсь. Первая подарю наслаждение. Других после меня не будет.
        - Пожалуйста, - выдохнул эльф. Его трясло. Крупной мучительной дрожью. И я не знала, желание это или страх. Умоляет он прекратить или продолжить.
        Глава 10
        В чувства меня привёл запах крови. Я обнаружила, что прокусила Вечеру шею, и ощутила тошнотворный металлический вкус. Секунду назад он казался мне волшебным.
        О Господи!
        Эльф подо мной лежал, прикрыв глаза, и дышал часто, рвано. Белая грудь судорожно вздымалась. По шее текла тонкая красная струйка.
        Я его ранила! Хуже! Я его чуть не… чуть не… Он не хотел, а я… Он просто жертвовал собой ради своего народа - неблагодарного народа, который сначала бросил его дракону, а потом заклеймил позором.
        Я вскочила с кровати, словно ошпаренная. Вечер проводил меня мутным взглядом, но желание в глазах быстро сменилось неловкостью.
        - Одевайся.
        Уговаривать не пришлось. Покрасневший эльф торопливо потянул за край одеяла, сначала прикрыв возбуждение, затем закутавшись в ткань по горло.
        Мучимая чувством вины, я подобрала с пола его одежду и швырнула на кровать. Придерживая рукой одеяло, следя за тем, чтобы оно не сползло, Вечер подгрёб рубашку и штаны ближе. Бросил на меня растерянный и почему-то обиженный взгляд и попытался одеться внутри своего тряпичного кокона.
        Всё ещё стеснялся? Даже после того, как я разглядела его в деталях? Или решил, что не понравился? Что его тело мне не интересно?
        Так или иначе, спустя минуту он сидел на постели, закованный в одежду, словно в броню. Воротник - как удавка, манжеты - как кандалы.
        Надо было что-то сказать. Сгладить неловкость. Но извиняться было глупо и не в духе жестокой могущественной Мхил Дракар.
        - Я не хотела тебя… э-э-э… тебе вредить. Это всё драконий инстинкт. Ну, понимаешь: золото и девственники - главная моя слабость.
        Прозвучало как попытка оправдаться. Кхалэ не одобрила бы: совсем я не походила на сурового дракона, жрущего на завтрак сердца врагов. Неважная из меня получилась злодейка.
        - Не волнуйся. Я и пальцем тебя не трону.
        Эльф поджал губы. Что опять я сказала не так? Почему вместо радости на его лице это непонятное выражение?
        - Благодарю.
        Да таким тоном пол Земли можно заморозить!
        Эльф сидел на краю кровати, чинно сложив руки на коленях. Белобрысая ледышка. Оскорблённая добродетель во плоти. Вид у него был до того чопорный, что мне захотелось скорее сбежать. Что я, собственно, и попыталась сделать. Но только потянулась к дверной ручке, как…
        - Могу я заплести волосы в косу?
        Что?
        - Э-э-э…
        Эльф поднял взгляд. Посмотрел пристально, горько. Я растерялась.
        - Я, знаешь ли, привыкла носить волосы распущенными.
        Вечер вздохнул и уточнил:
        - Могу я заплести свои волосы в косу?
        Так вопрос прозвучал ещё более странно. Совсем я не понимала этих ушастых.
        - Заплетай. В чём проблема?
        Эльф отвернулся, упёр печальный взгляд в стену, сгрёб длинные белые волосы на плечо и принялся заплетать косу с видом, будто собирался на ней повеситься.
        Внимания на меня не обращали, и я поспешила скрыться, пока угасающий день не растерял последние крохи нормальности.
        За ужином я спросила Кхалэ о необычном поведении Вечера.
        - Что тут странного? - удивилась она, возвращая на тарелку пытавшийся сбежать фрукт. Тот напоминал морского гада. Шесть мясистых листьев обрамляли плод, извиваясь подобно щупальцам. Съедобная сердцевина пульсировала и раз в несколько секунд приоткрывала кожуру. При этом источала такое зловоние, что я разговаривала, зажимая нос пальцами.
        - Это эльфийская традиция. - Кхалэ не сводила взгляда с тарелки: надо было успеть зачерпнуть ложкой мякоть, прежде чем разомкнувшаяся верхушка фрукта снова закроется. - Хочешь? Очень вкусно. Но резать нельзя - испортится мгновенно.
        - По-моему он уже того, нет? Вонь на всю комнату.
        - Если бы он был, как ты выражаешься, того, то не пытался бы так резво сбежать.
        Стоило отвлечься, и упёртый фрукт на своих щупальцах-листьях засеменил к краю стола.
        - Так что там с этой волосатой традицией?
        - На Земле люди, вступая в брак, обмениваются кольцами - эльфы заплетают друг другу косы. С распущенными волосами ходят только свободные.
        На пару секунд я зависла.
        - Он считает себя… меня… нас?..
        - Тебе кто-нибудь говорил, что ты отлично умеешь выражать свои мысли?
        - Он считает, что мы женаты?
        - Ты его уже распечатала?
        - Что распечатала?
        - Эльфа.
        - А, в этом смысле. Нет, конечно.
        - Но ты прикасалась к нему до брака, видела его голым. Естественно, он хочет заплести косу. Такая иллюзия, чтобы не чувствовать себя обесчещенным. Думаю, теперь носить волосы распущенными ему невыносимо.
        Кхалэ отправила ложку с оранжевой мякотью в рот и блаженно застонала. После её слов я ощутила очередной укол вины.
        - Может, мне... ну… выйти за него замуж?
        Ведьма, поперхнувшись, закашлялась.
        - И будет у тебя убойный набор мужей: кот, эльф и дракон. И, заметь, ни одного адекватного.
        - Что? Сивер дракон?
        - А я разве не говорила?
        Доедая овощи, к счастью, вполне себе смирные и неподвижные, я и подумать не могла, что уже завтра увижу Сивера. Увижу при весьма необычных обстоятельствах.
        Глава 11
        Исследуя замок после занятий с Кхалэ - сегодня она просвещала меня по поводу истории Харона и его девятнадцати колоний - я забрела в совершенно неведомый уголок. Мне стало любопытно, куда ведёт та тёмная винтовая лестница, на которую прежде я не обращала внимания.
        Пришлось долго подниматься по узким крутым ступеням. Паутина, осевшая на волосах, дважды едва не погнала меня назад. С каждым поворотом воздух всё тяжелел, всё больше в нём ощущалось пыли и затхлости, но я не сдавалась. Результатом моей настойчивости стал подслушанный разговор, явно не предназначенный для чужих ушей.
        - Выпусти, слышишь! - эхо принесло мужской голос, сухой и скрипучий. Его обладатель явно нуждался в глотке годы. - Или ты собираешься держать меня здесь вечно?
        Один поворот отделял от коридора, в котором происходил диалог. Свет магического факела проникал за угол и падал на ступени лестницы, мне под ноги. Прислушавшись, я затаилась.
        - Всё зависит от тебя. От твоего ответа.
        Кхалэ! Я узнала голос!
        Что она тут делает? Кого и откуда не хочет выпускать?
        Я тихонько подобралась ближе и выглянула из-за угла. Моя советница стояла напротив массивной стальной двери и разговаривала с пленником, чьё лицо мелькало смазанной тенью в маленьком зарешеченном окошке.
        - Какой ответ ты хочешь услышать?
        В тишине загремели цепи.
        - Ох, Сивер…
        Сивер? Этот мужчина в темнице Сивер? Мой муж? Что он там делает? Почему его заковали в цепи?
        Я вовремя успела зажать рот: возмущённый возглас так и рвался наружу.
        Что за ерунда здесь творится?!
        - Клянись на крови, что сохранишь тайну. Миалэ ни о чём не должна узнать.
        - Она имеет право…
        - Рано. Она не готова. Сейчас правда её раздавит.
        Какая правда? О чём они говорят?
        - Кхалэ, прошу, выпусти меня. Я должен её увидеть. Должен увидеть свою пару, свою истинную. Связь как огонь под кожей. Я больше не могу этого выносить. Так больно. Ты же знаешь, как это больно. Я должен касаться её хотя бы раз в день, иначе… Кхалэ, пожалуйста.
        - Поклянись хранить молчание.
        - Она должна знать, что её ждёт! Должна подготовиться! Возможно, тогда удастся избежать…
        - Не удастся. Смирись. Нам придётся через это пройти.
        Мороз побежал по спине. Руки покрылись гусиной кожей. Слова ведьмы меня напугали. Через что мне придётся пройти? Какую тайну они скрывают? Что это за правда, которая может меня раздавить?
        - Ты просто боишься, что она тебя не простит.
        За что не прощу?
        - Клянись, Сивер, или сгниёшь здесь. Месяц без пары - и ты окончательно лишишься рассудка. Будешь валяться на полу и пускать слюни. Ты и так кричишь от боли ночами напролёт. Приходится ставить на дверь заглушающие чары. Не надоело мучиться?
        - Кхалэ, я не…
        - Теон приходил.
        - Этот облезлый кот? Что ему было надо?
        - Пригласил Миалэ на праздник дурман-огней.
        - Что?!
        Цепи снова зазвенели. Сивер вжался лицом в решётку на окне. Зашептал в ярости:
        - Она его послала? Так ведь? Послала его? Спустила с лестницы за такое предложение! Говори! Открутила ему башку, да?
        - Она согласилась.
        Сивер замолчал, будто не мог поверить в услышанное, а потом кулак с глухим стуком впечатался в дверь.
        - Неправда!
        Сивер забился в цепях. Эхо подхватило и разнесло по коридору металлический лязг и грохот.
        - Неправда! Ложь!
        Словно безумный, он бросался на дверь - пытался её вышибить. С ужасом я смотрела, как выгибается стальная обшивка.
        - Я его убью! - кричал муж. - Оторву драный хвост и затолкаю в глотку!
        - Вряд ли ты сможешь это сделать, сидя взаперти, - усмехнулась Кхалэ и приблизилась к решётке: - Да, забыла сказать: Владыка Чарующего леса отдал Миалэ в качестве дани младшего сына. Знаешь, а эльфы в самом деле невероятно хороши. Красивее мужчин я ещё не видела. Сложно будет устоять перед таким совершенством.
        - Выпусти меня отсюда! - зарычал Сивер, и дверь содрогнулась от мощного удара. - Открой немедленно!
        - Мне кажется, Миалэ предпочитает блондинов.
        - Открывай! - муж вцепился в прутья решётки. Стиснул в кулаках.
        Что это тёмное на его пальцах? Кровь? Все костяшки сбиты.
        - Ты знаешь цену свободы.
        - Я согласен. Согласен на всё! Она моя и ничья больше!
        - Хорошо, повторяй за мной текст заклинания. Слово в слово. Нарушишь клятву - умрёшь.
        Я не стала слушать дальше - прижалась к стене и как могла бесшумно начала спускаться по лестнице.
        Слишком много тайн. Слишком! За моей спиной Кхалэ вела какую-то свою игру. Как я устала от загадок и недомолвок, от того, что из меня делали тупую марионетку!
        А что если мне грозила ужасная опасность? Например, могущественный враг жаждал моей смерти или…
        - Подслушивать нехорошо.
        У подножия лестницы стояла ведьма.
        Как она?..
        Ах, да - магия.
        Вот бы и мне так уметь!
        - Ты умеешь. Просто не помнишь.
        Кхалэ приблизилась и стиснула мои плечи, пронзила взглядом, словно гипнотизируя.
        - Ты тихо ходишь, но громко думаешь.
        Я сглотнула. А вдруг она и есть мой враг?
        - Говорю же: громко думаешь. Я не враг тебе. Уж кто-кто, но только не я. Мы обменялись именами, помнишь? Я пытаюсь тебя защитить.
        - Мне грозит опасность? Потому что, если - да, я хочу знать!
        - Пойдём, освободим Сивера. Боюсь, он слишком долго был вдали от пары и теперь испытывает невыносимую боль.
        Глава 12
        Сивер выглядел ужасно. Здоровый и полный сил, этот мужчина был бы ослепительно красив. Но сейчас, измождённый, закованный в цепи, он вызывал сострадание.
        О Бездна! Руки были изодраны, костяшки сбиты о дверь, превращены в кровавое месиво. Тяжёлые кандалы стёрли запястья и щиколотки до мяса. Под ошейником багровела полоса воспалившейся кожи.
        Не знаю, кормила ли Кхалэ своего пленника, но щёки мужа ввалились, под грудью отчётливо проступили рёбра.
        - Кхалэ, как ты могла так с ним обращаться?
        - Без обид, дорогая, - вскинула руки ведьма.
        И хотя я была могущественной Мхил Дракар - трижды ха! - наказать её за жестокость я не могла: мы обменялись именами - она получила власть надо мной, а я - над ней.
        - Миалэ, - сдавленно прошептал Сивер. - Ты вернулась.
        Без пары он ослабел, а недавний приступ ревности забрал те крохи сил, что ещё оставались. Он лежал на каменном полу, обнажённый до пояса, в чёрных лохмотьях брюк, и тянул, тянул ко мне окровавленную руку, пытаясь подняться.
        Мой муж. Человек, которого я видела впервые в жизни. Совершенно чужой мужчина. Почему я чувствовала к нему привязанность?
        - Любимая.
        Интуитивно я поняла, что надо сделать, как убрать с лица супруга мертвенную бледность, вернуть глазам живой блеск. Это знание будто всегда сидело в голове - ни смерть, ни тридцать лет вдали от Сивера не смогли его вытравить. Наверное, я прошлая, настоящая Мхил Дракар, нежно любила этого мужчину. В сердце кололи отголоски щемящего, болезненного чувства.
        Я села на пол, и темноволосая голова опустилась мне на колени. Раздался долгий облегчённый выдох.
        Напряжённые плечи под моими ладонями медленно расслаблялись. Подушечками пальцев я ощущала шероховатость рубцов. Не знаю, как и почему, но стоило прикоснуться к ранам и те - старые и новые - начинали рассасываться.
        Кхалэ сняла с Сивера кандалы и ошейник: сперва отстегнула цепи, тянувшиеся к стене, затем провела рукой над содранными запястьями - и железные оковы осыпались пылью. Таким же образом она освободила ноги и горло.
        - Миалэ, - Сивер коснулся моего лица. Мазнул дрожащими пальцами по губам. Поцелуй вернул бы ему силы быстрее неловких прикосновений, но я была не готова сближаться с мужчиной, которого знала каких-то пару минут. Для меня Сивер оставался незнакомцем. Пусть сердце и твердило обратное.
        Каким-то образом он это понял, посмотрел с горечью, облизал сухие, запёкшиеся губы и проскрипел:
        - Ты правда согласилась пойти в логово сумеречных котов?
        Поглядите-ка на этого собственника! Полуживой, чуть говорит, а все мысли о возможных соперниках.
        «Привыкай, муженёк у тебя страшный ревнивец. Подумай, как обезопасить своего эльфа».
        - Так это правда? - Сивер поморщился: каждое слово давалось ему с трудом. - Как ты могла так со мной поступить?
        Ну вот, я ещё и виновата!
        К счастью, оправдываться не пришлось: короткий разговор отнял у мужа последние силы. Сивер потерял сознание.
        «Погрузился в целебный сон», - уточнила Кхалэ.
        - И как скоро он восстановится?
        - К сожалению, скоро. И поверь, когда это случится, ты взвоешь.
        Она открыла портал и перенесла нас троих в мою спальню.
        Ночь я провела, лёжа на груди Сивера и обнимая его за талию. Кхалэ сказала, что физическая близость быстрее вернёт его в форму, и это был единственный вид близости, который я могла предложить.
        К утру Сивер почувствовал себя даже чересчур хорошо, ибо проснулась я от того, что с меня пытались стянуть трусы.
        - Сдурел! - закричала я и стукнула по голове, скрытой одеялом. Хорошо драконьи когти не выпустила.
        Одеяло приподнялось. Под ним показалось улыбающееся лицо, сверкнули колдовским пламенем фиолетовые глаза с вытянутыми зрачками.
        - С пробуждением, Миалэ.
        Ничего себе способ сказать любимой «доброе утро»!
        А как же познакомиться? Сходить на два-три свидания? Или раз жена, то всё можно?
        Несмотря на мой возмущённый взгляд, Сивер не спешил вылезать из своего укрытия. Так и остался лежать между моими раздвинутыми ногами. Горячие пальцы касались бёдер, сжимали тесёмки белья, готовые снова начать его стягивать.
        - Что ты там делаешь?
        Медаль тебе, Мхил Дракар, за самый идиотский вопрос! Сама как думаешь?
        - Что я собираюсь сделать, ты имеешь в виду?
        Раздвоенный язык скользнул по нижней губе от одного уголка к другому и исчез во рту. Более наглядную демонстрацию намерений представить было сложно.
        Драконы не краснели, иначе я бы уже окрасилась в сочный помидорный цвет. Щёки загорелись. И это было лишь отчасти смущение.
        Тем не менее…
        - Нет.
        Я же приличная девушка, хоть и не девушка давно.
        - Что-что? - Сивер приложил ладонь к уху, будто прислушиваясь. - Да?
        - Нет!
        - Как прикажет великий и ужасный дракон, - пожал плечами супруг и…
        ...нырнул под одеяло.
        Трусы продолжили медленное скольжение вниз по бёдрам.
        Да что же это такое! Если я и правда жуткая злодейка, какой меня описывают, то почему никто меня не боится?
        Я опять замахнулась для удара, но, вспомнив вчерашнее плачевное состояние Сивера, решила не рисковать. Скрестить ноги тоже не получилось: между ними устроился этот нахал.
        Пока я лихорадочно пыталась сообразить, что делать, - может, сдаться? - Сивер не терял времени. Тонкое кружевное бельё приспустили, обнажив лобок. Не сняли, а именно приспустили, оставив на бёдрах.
        И Бездна, какое эротичное это было ощущение!
        Горячее дыхание коснулось гладкой кожи.
        - Позволь мне, Миалэ, - раздался из-под одеяла хриплый шёпот. - Позволь. Я так скучал. Думал об этом днями напролёт. Представлял, как ты вернёшься и я повалю тебя на кровать, доведу до изнеможения. Обожаю твой вкус, твою сладость.
        Никогда мне не говорили настолько смущающих и - стоило признать - волнующих вещей. С каждым словом Сивера я разгоралась будто сухой хворост. Больше и больше. Его голос не скрипел, как в темнице, а ласкал оголённые нервы бархаткой, возбуждал сексуальной хрипотцой.
        И что-то подсказывало - возможно, это прорывались воспоминания из прошлой жизни: драконы ненасытны, неутомимы в постели. Что я, что Сивер.
        - Разреши доставить тебе удовольствие. Ты же знаешь: в этом деле я лучший. Позволь показать, насколько я хорош.
        Он снова приподнял одеяло.
        Ох, этот раздвоенный язык, мелькнувший между губами. Разве могла я противиться?
        Глава 13
        Когда на тебя смотрят с таким желанием, сопротивляться нет сил. Тем более Сивер мой муж…
        Я кивнула, отдавшись во власть ласковым рукам. И ощутила благодарный поцелуй над тканью белья. Сердце затрепетало в предвкушении.
        Сивер был красив. Не похож ни на одного мужчину, которого я видела прежде. Фиолетовые глаза с кошачьими зрачками вытягивали всю душу. Раздвоенный змеиный язык сулил новые, экзотические ощущения. Когда когти-стилеты проводили по коже в шаге от того, чтобы поцарапать, по телу волнами бежали мурашки.
        Одно скромное прикосновение в запретном месте, горячее дыхание там, где кожа особенно нежная, - и в висках защекотало. Сладкая дрожь прокатилась по голове, казалось, - по самому мозгу.
        Сивер не стал снимать с меня трусики. Да и как бы он это сделал? Ноги были разведены. Наклонившись, он осыпал поцелуями внутреннюю, чувствительную сторону бёдер. Замурчал, словно не знал лакомства лучше. Эта реакция, это искреннее благоговение, преклонение перед моим телом заставили запылать.
        Люби меня. Владей.
        Кружевную ткань подцепили и отвели в сторону. Теперь я была открыта жадному взгляду, ощущала его, знала, что на меня смотрят. Не просто смотрят - любуются.
        А потом меня выгнуло, подбросило на кровати - жаждущих складок коснулся длинный гибкий язык.
        Сивер был хорош. Сивер был лучшим, как и говорил. Первые же секунды заставили в этом убедиться. Прохладные пальцы раскрыли меня, нырнули в глубину, растянули вход.
        Шире! Хочу ещё шире!
        Губы, дразня, проложили влажную дорожку на границе ткани и кожи.
        Драконий язык дарил ощущения совершенно немыслимые. Обычный человеческий не мог с ним сравниться. Тонкий раздвоенный кончик щекотал клитор, обвивал, жалил, нажимал на него в двух местах одновременно. Теребил быстро-быстро, перекатывал.
        Сивер спрятал когти, и длинные пальцы то врывались внутрь, то невозможно приятно растягивали складки нежного входа.
        Могла ли я представить, что бывает хорошо настолько? Настолько восхитительно?
        Каждая клеточка тела превратилась в пульсирующий центр наслаждения. Где бы муж не дотронулся, меня пронзала острая судорога блаженства.
        Наркотик. Эти пальцы, этот умелый язык - наркотик. Теперь я буду жаждать их из ночи в ночь, изо дня в день. Становиться мокрой от одних только воспоминаний.
        Мало. Так мало. Я хотела большего.
        И это большее мне дали.
        Пальцы исчезли. Я перестала ощущать их нажим. Сивер зарычал, и к текущему лону прижались губы, требовательные, настойчивые. Язык - на этот раз человеческий, но изумительно шершавый - прошёлся по складкам, толкнулся внутрь. Большой палец принялся массировать кожу над клитором.
        Живот напрягся, мышцы задрожали, и как бы я ни хотела растянуть удовольствие, супруг слишко хорошо знал моё тело.
        Оргазм зародился глубоко внутри. Интимные стенки начали мягко сокращаться, толкая наслаждение дальше, волной пуская по всему телу. В горле пересохло. Удовольствие накатывало и накатывало, с каждым разом всё более сильное, пугающее растущей мощью, и в конце концов я забилась в долгой мучительно-сладкой судороге экстаза.
        Да! Да!
        * * *
        Хороший секс бесценен. Расслабленная, я растеклась по кровати не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.
        Муж упал рядом. Его широкая ослепительная улыбка могла осветить ночной Тимок. В голове шевельнулась мысль об ответной любезности. К ней я была не готова, а потому испытала облегчение, заметив, что Сивер получил разрядку вместе со мной. Крупный член был мягким и влажным.
        Красуясь, муж вытянулся на постели. Разглядывая его, голого, бесстыдного, я наслаждалась. Длинные чёрные волосы разметались по широкой груди. Одну руку Сивер завёл за голову, пальцами другой - очерчивал кубики пресса, словно привлекал к ним внимание. Ниже живота он был выбрит и…
        В общем, я впечатлилась.
        - Ещё раунд? - поиграл бровями супруг.
        - А сколько обычно у нас раундов?
        - Обычно не меньше трёх. То, что было сейчас, - короткая прелюдия.
        Странно: Сивер ни о чём не спрашивал. Ни куда я попала после смерти, ни сколько времени для меня прошло? Была ли я замужем? Успела ли завести детей? Охотно ли вернулась? Ему было безразлично? Или он боялся разворошить осиное гнездо, затронув неудобную, возможно, болезненную тему?
        У меня тоже имелись вопросы. Те, которые я не решалась задать и те, задавать которые не имела права.
        Почему Кхалэ держала его в темнице?
        Какую тайну он скрывал под страхом смерти?
        Кому в этом огромном замке я могла доверять?
        Искать ответы мне предстояло самостоятельно.
        Снова и снова взгляд Сивера соскальзывал на мои губы. Нормальные пары начинали прелюдию с поцелуев, а мы…
        Супруг будто только и ждал разрешения. Поймав заинтересованный взгляд, он тут же с рычанием набросился на меня, накрыл собой и поцеловал голодно, жадно.
        Его рот...
        Никогда не думала, что это так сладко - посасывать чужой прохладный язык, прихватывать мягкие, податливые губы, ласкать их нежную изнанку.
        Голова кружилась. Сивер вёл себя властно, напористо, но, когда я хотела, становился покорным и чувственным. Эта его готовность подстраиваться под мои желания сводила с ума.
        В тот момент я ещё не знала, что мой супруг способен быть опасным и неуправляемым. Вскоре мне предстояло столкнуться с его ревностью - слепой, не ведающей границ.
        Глава 14
        Сивер отсутствовал второй день - отправился в тринадцатую колонию гасить внезапно вспыхнувшее восстание.
        - Это опасно? - с утра до ночи я мучила Кхалэ беспокойством. Наконец она снизошла до развёрнутого ответа.
        Мы обедали за длинным полупустым столом, и ведьма, вздохнув, отложила вилку.
        - Послушай, Миалэ, тебе не о чем волноваться. Мы знаем о каждом шаге повстанцев, о каждой планируемой акции. В рядах мятежников наши люди.
        - В смысле - крысы? Э-э-э… Шпионы?
        - В тринадцатой колонии давно назревали недовольства. Когда обстановка обострилась, мы отправили туда наших агентов подстрекать народ к бунту.
        - Что? Подожди… ты хочешь сказать…
        - Мы сами устроили это восстание. Сами им руководим.
        - Но зачем?
        - Потому что рано или поздно оно должно было вспыхнуть. Время от времени то в одном уголке империи, то в другом начинаются волнения. Тогда во главе недовольных масс мы ставим проверенного человека. Даём народу выплеснуть гнев, а потом устраиваем акцию устрашения. Мятеж душим, а всех лидеров прилюдно жестоко казним.
        От ужаса я зажала ладонью рот.
        - Но мы же… мы же сами подстрекали людей, сами всё... спланировали… это… бесчеловечно!
        - Миалэ, ты такая наивная, - невозмутимая ведьма вернулась к своему салату из красных водорослей. - Харон держит колонии в стальных тисках. Конечно, бунты будут периодически возникать, и лучше, если контролировать их будем мы.
        - Но…
        - Зато потом, после нескольких показательных казней, на несколько столетий воцаряются мир и спокойствие.
        - Но я не хочу! Мне не нравятся эти методы! Не нравятся - слабо сказано! Я… я… меня тошнит от…
        - Значит, больше не будем так делать. Ладно? - ведьма примирительно накрыла ладонью мою дрожащую руку. - Ты Мхил Дракар - тебе решать.
        Я не верила её ласковому тону, снисходительному взгляду. Видела ложь в каждом жесте, но ничего не могла сделать. Оставалось ждать, когда память и магия вернутся. Тогда я реально смогу на что-то повлиять.
        Харон внезапно представился мне яблоком: снаружи красивым, красным, без единого тёмного пятнышка, а внутри червивым, чёрным, гнилым.
        Что ещё я не знала о Кхалэ и своей империи?
        После обеда я долго блуждала по коридорам замка, а потом повернула в гарем - захотела забыться, развеяться. Не думать больше о том, чего не могла изменить.
        Переодевшись в купальник, я опустилась в разноцветную воду бассейна. Заиграла тихая музыка. Фортепианная мелодия лилась, кружилась вокруг меня вьюгой, готовая подхватить и вознести к самому потолку.
        Вода, тёплая, ласковая, то бурлила, словно в большом джакузи, разминая уставшие мышцы, то колола кожу крошечными пузырьками так, что казалось, я купаюсь в чаше с шампанским. В воздухе висел запах эфирных масел, неведомых харонских цветов и фруктов.
        - Мхил Дракар, - мой красавец-массажист стоял на краю бассейна с распахнутым полотенцем в руках.
        Я позволила закутать себя в пушистую ткань и опустилась на шезлонг. Сегодня хотелось, чтобы обо мне позаботились.
        Чуткие, умелые руки коснулись ступней. Застонав, я откинулась на лежанку и прикрыла веки. Но только приготовилась получить заслуженную порцию наслаждения, как колокольчик над дверями тихонько звякнул.
        Спустя секунду над головой раздался сердитый голос:
        - Развлекаешься, Миалэ?
        Сердце подскочило и заколотилось в районе горла.
        Надо мной грозной тенью возвышался Сивер.
        Вернулся!
        Чёрт!
        И надо же было ему застать меня именно здесь!
        Восточный красавец прекратил массировать мои ноги и в ужасе уставился на ревнивца. Только сейчас я заметила, что наложник по привычке избавился от набедренной повязки. И теперь застыл передо мной на коленях голый. Ситуация как в бородатом анекдоте: муж вернулся из командировки и застукал жену с любовником.
        На долю секунды я почувствовала себя изменщицей, пойманной на горячем. Забыла, кто я такая, - жестокий дракон, которому позволено всё.
        И даже собиралась начать оправдываться, но…
        Стоп!
        Раз у меня был гарем, значит, Сивер как-то с этим мирился. Учитывая крутой нрав Мхил Дракар, вряд ли я прошлая позволяла ему выказывать недовольство, а тем более - сыпать претензиями.
        Нет уж! Нельзя позволять садиться себе на шею!
        Да и ничего предосудительного я не делала. Обычный массаж ступней. А то, что массажист голый… Так тут душно, как в сауне.
        - Ты чем-то недоволен?
        Дрот знал, каких моральных сил стоил этот безразличный, холодный тон.
        То, что Сивера необходимо поставить на место, я поняла на каком-то интуитивном уровне. Надо было жёстко обозначить свою позицию: терпеть вспышки ревности я не собиралась. Раз дашь слабину - придётся всё время бороться с последствиями.
        - Что ты, Миалэ, - ядовито протянул Сивер и скрестил руки на груди, - кто я такой, чтобы указывать своей жене, с кем ей развлекаться?
        - Ты забываешься!
        Супруг с шумом втянул воздух. Фиолетовые глаза сверкнули яростью, ноздри затрепетали. Я прекрасно видела, с каким трудом Сиверу удалось взять себя в руки.
        - Прости, - выдохнул он почти спокойно. Но при этом глянул на массажиста так, что бедняга отшатнулся и побледнел.
        - М-м-мхил Др-ракар, могу я… - проблеял он, подбирая с пола набедренную повязку и спешно в неё закручиваясь, - м-м-могу я ид-дти?
        Я милостиво кивнула, и мужчина пулей сорвался с места, даже массажное масло забыл. Опрокинутое, оно растеклось по полу липкой оранжевой лужицей. Приторно запахло апельсином. Неким его харонским аналогом.
        Похоже, Сивер напугал несчастного до смерти.
        С появлением моего мужа гарем будто вымер. Огромный зал опустел. Двери, ведущие в личные покои наложников, были закрыты все до единой. Из комнат не доносилось ни звука.
        Они там что, затаились как мыши? Неужели настолько его боялись? Или Кхалэ не шутила, говоря о привычке Сивера избавляться от соперников?
        Господи, да он же весь кипит! Вон как стиснул зубы! Наверное, и домкратом не разжать.
        И дверь буравит взглядом. Ту самую, за которой скрылся массажист.
        - Ты ничего ему не сделаешь! - вырвалось раньше, чем я успела прикусить язык.
        Ну зачем я это сказала!
        Сивер побагровел. Губы сжались в тонкую линию.
        - Как скажешь, Миалэ, - процедил он сквозь зубы. И почему-то я ни капли ему не поверила.
        Именно в этот крайне неудачный момент чёрт дёрнул эльфа выйти из комнаты.
        В напряжённой тишине скрипнула, открываясь, дверь. Словно в замедленной съёмке, я увидела, как Сивер повернулся на звук.
        И его лицо перекосило.
        - Почему… почему… - от бешенства слова застревали у него в горле.
        Почему что?
        Эльф стоял у края бассейна, не обращая на нас внимания. Белая рубашка была застёгнута до самого горла, волосы, заплетённые в косу, лежали на плече.
        От злости у Сивера на лице проступила чешуя - сверкающие зелёные пластинки у скул. Когти и клыки удлинились.
        - Почему у него коса?! - взревел он.
        И я вспомнила о эльфийских брачных традициях заплетать волосы в косу.
        - Ты что, взяла второго мужа?!
        Глава 15
        - Почему у этого эльфа коса?! Неужели за ту несчастную неделю, что меня не было рядом, ты успела обзавестись ещё одним мужем?!
        От гнева Сивера буквально трясло. Сверкающая чешуя появлялась и исчезала на лице набегающими волнами. Над бровями, у крыльев носа, вдоль скул вырастали и тут же скрывались под кожей золотисто-изумрудные пластинки. Ногти окончательно превратились в чёрные кинжалы. Нижнюю губу царапали удлиннившиеся клыки.
        Эльф обернулся на крик и теперь разглядывал нас с отстранённым интересом. Мол, любопытно, что там происходит, но на самом деле - не очень.
        Я разрывалась между желанием возмутиться и начать оправдываться.
        Хей, я вообще-то была в своём праве! По крайней мере, мне так хотелось думать. Да и никакого второго мужа я себе не брала.
        - Поверить не могу! Я отсутствовал всего неделю! И тебе мало было просто трахать этого… этого... - ты решила поставить его на одну ступень со мной!
        Сивер негодовал, но в глазах за злостью угадывались боль и горькая обречённость. Бессилие. Любить человека и не иметь возможности быть для него единственным… Ужасно! А если ты ещё ревнивец и собственник...
        Весь мой воинственный пыл иссяк. Желание что-то доказывать и качать права пропало. Могла ли я винить мужа в том, что он в бешенстве, что не желает из года в год молча глотать обиду?
        Но своего эльфа давать в обиду я не собиралась - и так лишила беднягу нормального будущего.
        - Сивер, угомонись. У меня только один муж - ты. Никто другой мне не нужен.
        А правда ли? Вспомни, как одуряюще пах этот белокожий эльфийский принц. Какую жажду будил внутри. Как хотелось на него наброситься, заклеймить, поставить на нежной ароматной шее метку.
        Сиверу об этом знать точно не обязательно.
        Вон как глазами сверкает! Того и гляди обернётся драконом, и останется от ушастика горстка пепла.
        Шёл бы Вечер в свою комнату от греха подальше, так нет же - стоял, слушал. Спина прямая, подбородок высокомерно задран.
        - Нет эльфа - нет проблем, - сказал Сивер.
        Не успела я опомниться, как он оказался перед соперником, схватил его за грудки и швырнул в бассейн. Прыгнул следом, подняв волну брызг. Намотал длинную косу на кулак, вторую руку опустил на блондинистую макушку и заставил эльфа погрузиться под воду.
        - Сивер, нет!
        Да он же его убьёт! Прямо на моих глазах!
        Я побежала вдоль бассейна, поскальзываясь на влажной плитке.
        - Сивер, перестань! Сивер, фу!
        Что делать?
        Чёрт-чёрт-чёрт!
        Что делать?
        Попытаться разнять их? Воззвать к разуму мужа? Пригрозить расправой?
        Сивер наваливался на эльфа, держа его голову под водой. Эльф извивался, молотил противника кулаками, но не мог выбраться на поверхность - мой муж крепко сжимал его косу, тянул и тянул за волосы вниз.
        - Хватит! Пожалуйста, прекрати!
        Что я за дракон-то такой беспомощный.
        Кхалэ! Кто-нибудь! Помогите!
        Движения эльфа под водой стали более судорожными, паническими - у него явно заканчивался воздух.
        А я ничего не могла сделать!
        О, господи…
        - Сивер! Я с тобой разведусь!
        Мой выкрик отвлёк мужа на секунду, но Вечеру этого хватило. Каким-то образом ему удалось вывернуться из захвата и оказаться у противника за спиной. Миг - и он локтем сдавил Сиверу горло.
        Расстановка сил поменялась, но то, какой оборот приняли события, мне не нравилось тоже. От перемены мест слагаемых, как говорится...
        - Не смей ко мне прикасаться, - прошипел эльф Сиверу в ухо. Вода стекала у него по лицу - по носу, по подбородку. Волосы мокрыми прядями облепили лоб и скулы. - Никогда! Слышишь? Ещё раз тронешь - убью.
        - Это я тебя убью, если подойдёшь к моей жене, - прохрипел супруг.
        - Да между нами ничего не было! - закричала я. - Ничего не было! И не будет! Мне пришлось взять его в качестве дани, но это не значит… это не значит, что я его хочу.
        Мне показалось или после этих слов лицо эльфа окаменело?
        Да нет. Не может быть. С чего бы?
        Отпустив Сивера, Вечер быстро поплыл к краю бассейна. Выбрался из воды и с неестественно прямой спиной направился в свою комнату, оставляя на плитке мокрую дорожку. Возле двери замер, обернулся.
        Этот взгляд…
        Сколько в нём было боли!
        Нет, я обязана исправить то, что натворила. Обязана вернуть Вечеру право на нормальную жизнь. Такому как он в гареме не место.
        Путь в Чарующий лес для него закрыт, но это не значит, что жизнь закончена и пора заворачиваться в саван. Вселенная безгранична. Неужели в целом мире не найдётся уютного уголка, который смог бы стать для Вечера домом? Не верю! Образованный, умный мужчина легко устроится на работу, заведёт семью. Всегда будет востребован.
        И пусть от этой мысли, от этого решения в груди становилось пусто, изображать собаку на сене я не собиралась. Неважно, что запах эльфа сводил меня с ума. Неважно, насколько сильно не хотелось отдавать его невинность другой. Главное, я знала, что, отпустив его, поступлю правильно.
        Завтра же поговорю с ним. Захочет уйти - держать не стану. Пусть ищет своё счастье.
        Глава 16
        Эльф
        «Между нами ничего не было! И не будет! Мне пришлось взять его в качестве дани, но это не значит, что я его хочу».
        Жестокие, жалящие слова крутились и крутились в голове назойливым роем. Как бы он мечтал их забыть, а лучше - не слышать!
        «Ничего не было и не будет».
        Единственная женщина, с которой он, опозоренный изгнанник, мог разделить судьбу и постель, его не хотела.
        И что теперь? До конца жизни хранить целибат? Так и не познать блаженство прикосновений?
        «Не волнуйся. Я тебя и пальцем не трону».
        Ненужный. Обесчещенный. Изгой.
        Отец, должно быть, уже стёр его имя с коры семейного древа. Принёс сына в жертву дракону, оплакал и забыл. Вернись он теперь в Чарующий лес, собственные братья притворятся, будто его не видят. А если кто и посмотрит, то с жалостью и брезгливостью.
        Какая эльфийка захочет осквернить себя его обществом? Какой друг рискнёт репутацией и заговорит с ним?
        Всем известно, что творят драконы со своей добычей. И пусть Мхил Дракар не пересекла последнюю черту, его обнажённое тело видели, груди и шеи касались - в глазах сородичей он навсегда испорчен.
        Честь для эльфов дороже жизни. Наверное, отец мечтал, чтобы он…
        Но нет.
        Он не оборвёт бег крови по венам, не откажется от бессмертия. Даже если впереди одинокая бесславная вечность в золотой клетке.
        Без любимой женщины, без друзей, без семьи.
        Не о таком будущем он мечтал, не о такой судьбе.
        Гаремный раб. Наложник, которого не желает собственная хозяйка. Настолько плох, что даже на роль постельной игрушки не годится.
        И эта коса…
        Кого он обманывает? Сколько ни заплетай волосы, он не вернёт к себе уважения.
        Запятнанный. Опозоренный. Отдавший своё тело до брака.
        За окном Аламак купал деревья в золоте. День за днём эльф смотрел на эту картину, не имея иных развлечений. Лук и стрелы, недоступные, остались в лесном дворце. Меч - подарок отца на совершеннолетие - должно быть, забрал себе старший брат. С тех пор как эльф попал сюда, время тянулось невыносимо медленно. Разговаривать с другими наложниками было ниже его достоинства - всё равно что признать: он опустился до их уровня, стал таким же ничтожеством.
        Нет.
        Это немыслимо.
        Он не станет об этом думать.
        Ни о своей загубленной жизни, ни о гипнотических глазах Мхил Дракар. Ни о том, что враг оказался не таким уж кровожадным чудовищем.
        «Сынок, она - зверь, не ведающий ни страха, ни жалости. Мы должны принести жертву, иначе наш Дом, наш любимый лес, падёт, будет сожжён дотла».
        Он был уверен: дракон растерзает его первой же ночью. Выпьет досуха и сбросит бездыханное тело со скалы. Но эта женщина совсем не походила на монстра из страшных сказок. В ней сострадания было больше, чем во многих его сородичах.
        Мхил Дракар.
        Когда она коснулась его…
        Когда клыки пропороли плоть и кровь заструилась по шее, холодя кожу…
        … тогда он отчаянно, до безумия захотел получить её метку.
        Глупец!
        В дверь постучали.
        Он растерялся и не сразу сообразил, что от него требуется. А когда наконец догадался и уже пересёк полкомнаты, дверь открылась сама. На пороге стояла Мхил Дракар собственной персоной.
        Надо же. Мог ли он подумать, что крылатое чудовище, как её называли в Чарующем лесу, будет тактично ждать, пока её впустят.
        Дракон. Крылатое чудовище.
        Её крылья оказались красивыми, совсем не жуткими - широкие, с кожистыми перепонками и костяными навершиями. Он часто их вспоминал.
        Мхил Дракар выглядела… смущённой.
        Смущённой? Она? Безжалостный дракон-диктатор? И тем не менее глаза её, необычные, оранжевые, с двумя пересекающимися зрачками, лихорадочно блестели, а пальцы нервно комкали шёлк туники.
        Зачем она пришла?
        Точно не для того, чтобы запоздало попробовать добытый трофей. А жаль…
        Жаль?
        Да, стоило себе в этом признаться. Жаль. Ему недавно исполнилось триста лет. Он был в самом расцвете молодости, когда гормоны захлёстывали. Эльфы только казались ледышками - на самом деле их потребности ничем не отличались от человеческих. Строгие традиции заставляли держать себя в узде. Они же сыграли с Вечером злую шутку: он слишком долго искал свою единственную - ту, с которой разделит вечность. И вот как всё обернулось...
        Дракон почуял его чистоту, захотел её взять, да только отчего-то остановился на полпути, и теперь его чистота будет пылиться, никому не нужная, до конца времён.
        А ведь он здоровый молодой мужчина с обычными желаниями и потребностями!
        - Мхил Дракар?
        Драконица вошла в комнату, затворила за собой дверь, набрала в грудь воздуха и…
        - Я тебя отпускаю. Ты свободен.
        Что?
        Он так и застыл, похолодев.
        Отпускает? Она имеет в виду, что...
        Сердце заколотилось как бешеное.
        - Вы прогоняете меня? Хотите, чтобы я ушёл?
        Нет. Не может судьба поступить с ним так подло. Снова ударить так безжалостно.
        Неужели он настолько плох, что даже не достоин места в гареме?
        - Я не прогоняю, - Мхил Дракар опустилась на кровать, судорожно смяла в кулаках ткань туники. Очевидно, происходящий разговор заставлял её чувствовать себя неловко. Зачем тогда она поднимала эту тему? Чем ей мешал один несчастный одинокий эльф? Он ведь почти не покидал своих комнат, тихий и незаметный.
        Он обнаружил, что пальцы трясутся, и поспешил спрятать руки за спиной.
        Если его прогонят, куда он пойдёт?
        - Разве ты не хочешь… ну... жениться? - спросила Мхил Дракар. - Создать семью, завести собственный дом? Ты достоин большего, чем быть… быть… здесь.
        Неужели она не понимает? Идти ему некуда. Обратно не примут, а брататься с людьми он не согласен сам. Жениться? Создать семью? С кем?
        Это у людей принято годами кочевать из койки в койку в поисках идеального партнёра. У эльфов обычаи другие: они женятся на тех, с кем разделили первые прикосновения. Одна женщина на всю жизнь.
        Даже сейчас, став изгоем, навсегда лишившись дома, он чтил традиции. А как их не чтить? Эльфийская культура древнейшая. Уважение к традициям было у их народа в крови, его прививали с детства, впитывали с молоком матери. Если он не мог быть со своей первой женщиной, то не будет ни с кем. Закон. Нарушить его - отречься от своих корней, перестать быть эльфом.
        Да и…
        Не только это удерживало его здесь.
        Он помнил тот сладкий укус, дрожь желания, что его охватила. Видел во сне оранжевые глаза с двойными зрачками.
        Дхил Дракар замерла в ожидании ответа.
        - Если позволите, я бы хотел остаться.
        Удивление на её лице было неподдельным. С трудом он подавил желание горько усмехнуться.
        - Хорошо. Раз так… Распусти волосы.
        Распустить волосы?
        Даже такой малости его хотели лишить? Даже этой жалкой иллюзии достоинства?
        Что это? Попытка указать его место? Обозначить статус? Ты не муж - подстилка, эльф, опорочивший своё имя. Никто.
        Распустить волосы - окончательно это признать.
        Таких, как он, в Чарующем лесу называли шейми - у людей имелось похожее слово, и начиналось оно на ту же букву.
        Шейми. Шейми. Хуже, чем грязь под ногами.
        Что ж, если Мхил Дракар так важно напомнить, кто он теперь такой…
        Вздохнув, эльф расплёл косу, позволил волосам свободно рассыпаться по спине.
        Лучше? Нравится?
        Шейми. Не забывай. Помни об этом каждую секунду.
        - Сядь, пожалуйста, - дракон постучала по покрывалу рядом с собой.
        Покорный, раздавленный, он опустился на кровать.
        И его волос коснулись нежные пальцы.
        Мхил Дракар заплетала ему косу. Сама! Как это делали эльфийки мужьям утром после первой брачной ночи.
        Он замер. Перестал дышать. Краем глаза следил за её отражением в зеркале, за тем как пальцы неумело переплетали светлые пряди. Кожу головы приятно покалывало. В грудь тянуло.
        Причёски явно не были сильной стороной драконов. За пять минут Мхил Дракар превратила длинные шелковистые волосы в неопрятное нечто. Коса получилась кривой, отдельные пряди торчали из неё паклей, но переделывать кошмарный результат её трудов он не стал бы ни за что в жизни.
        Глава 17
        Сивер
        Брачная метка на горле за неделю побледнела. Проклятая регенерация! Ему нравилось, когда укус ярко, вызывающе багровел на коже. Бросался в глаза с расстояния нескольких метров. Сивер специально носил рубашки и туники с открытым горлом, чтобы каждый знал, видел, кто он для Мхил Дракар: супруг, а не какой-то там наложник. Второе лицо в империи! Ладно - третье. Кхалэ словно серый кардинал всегда стояла за плечом дракона. На его вкус, ведьма обладала слишком большой властью. Слишком! Её влияние на Мхил Дракар было удручающе велико. Он даже готов был поклясться своими крыльями, что хитрой колдунье известно настоящее имя Миалэ. Ей одной. И никому больше.
        И всё-таки советница ещё та мерзавка! Бросила его в темницу из-за того, что он хотел открыть жене правду. И как ловко вынудила дать клятву молчания: знала, на какие кнопки давить. Все драконы собственники. Одному Дроту известно, каких сил ему стоило мириться с любовниками жены, с её проклятым гаремом, с её ненасытностью!
        Он пытался стать лучшим, заменить всех, но…
        Миалэ была драконом, но настоящая драконья верность оказалась ей чужда. Те, кто хоть раз видели её в зверином обличье, понимали: она принадлежала к иному виду. Была не похожа ни на свирепых чёрных драконов горного края, ни на изумрудно-золотых из северных долин. Ни у кого Сивер не встречал таких глаз с двойным зрачком, такой огненно-красной чешуи. И ни один оборотень, на его памяти, не обладал столь выдающимися способностями. Да, Миалэ была другой, единственной в своём роде, её повадки и инстинкты отличались от повадок и инстинктов его сородичей.
        В глубине души, в те редкие минуты, когда Сивер позволял себе об этом задуматься, он с горечью понимал: ему выпал жребий худший из всех возможных. Когда же он откровенничал с собой чуть дольше обычного, то приходил и к вовсе не утешительным выводам: появление Мхил Дракар разрушило его жизнь, лишило спокойствия и трона. Если бы не она, Сивер остался бы принцем, через несколько столетий взошёл бы на престол, женился бы на простой драконице из их клана - верной любящей девушке, для которой он был бы единственным, а не одним из многих.
        Но его истинной оказалась чужачка из неведомых земель. Могущественная колдунья, захватившая власть. Сластолюбка, чью жажду не мог утолить один любовник.
        Жалел ли Сивер о том, как сложилась его судьба?
        Возможно, и жалел, да только его любовь и страсть от этого не становились меньше.
        Он снова посмотрел в зеркало, потрогал поблекшую метку. Нажимая на неё, Сивер привык чувствовать боль. Это ощущение ему нравилось. Вечером он собирался попросить любимую обновить след, чтобы каждое прикосновение к нему заставляло морщиться, чтобы все вокруг видели наглядное подтверждение их союза.
        Жаль, что его укусы на шее Миалэ затягивались за считанные минуты. Пришлось смириться и с этим.
        За годы брака смирению он научился в совершенстве. Но кое с чем мириться был не согласен - не мог.
        Проклятый эльф!
        Унизил его на глазах всего гарема. На глазах Миалэ!
        Заплетал свои поганые волосы в косу, будто…
        Сивер сжал кулаки.
        …будто имел на это право!
        У Мхил Дракар был только один законный супруг! Только один! Статус - всё, что выделяло Сивера из толпы безликих поклонников, делало его особенным.
        Годами он терпел любовные похождения жены, её случайные увлечения и длительные привязанности. Следил за тем, чтобы ни одна связь не переросла в нечто серьёзное, не окрепла настолько, чтобы представлять угрозу.
        А эльф угрозу представлял. Был опасен.
        Сивер понял это с первого взгляда. По его одежде. По тому, с каким достоинством держалась эта белобрысая дрянь. По тому, как Миалэ на него смотрела, неосознанно принюхиваясь.
        Девственник.
        Дрот проклятый!
        Ушастый был девственником!
        Дрот! Дрот! Дрот!
        Своими фетишами Миалэ напоминала горных драконов. Те тоже сходили с ума от аромата невинности. Тоже не могли держать себя в руках, столкнувшись с телесной чистотой.
        Блондинистая сволочь имела перед Сивером неоспоримое преимущество. И ладно бы Миалэ успела сорвать этот ушастый цветочек, но…
        То, что она медлила, настораживало.
        Почему она не взяла эльфа в первую же ночь, прилетев из Чарующего леса? Почему сдерживалась, позволяла ушастому заплетать косы, носить обычную одежду?
        Почему заступалась за него там, в гареме?
        Сколько бы Миалэ не твердила, что эльф ей не интересен, Сивер верил своим глазам.
        Белобрысая гадюка была опасна. Избавиться от неё следовало как можно скорее. Пока она не отравила Миалэ своим ядом. Не заворожила яркими голубыми глазюками.
        Выдавить бы их!
        Стереть кулаком надменное выражение с лица.
        Разбить губы в кровь, чтобы ни у кого не возникло желания их поцеловать. Чтобы глядя на это кровавое месиво, Миалэ только брезгливо морщилась.
        Зло усмехнувшись, Сивер потянулся к верхнему ящику стола.
        Сегодня вечером кого-то ждал неприятный сюрприз.
        Глава 18
        Свет Аламака золотил шифоновый тюль на окнах. Я тщетно пыталась продрать глаза и оторвать голову от подушки, когда дверь с шумом распахнулась и в комнату влетела Кхалэ. То, что она сказала, мгновенно сорвало с меня сонливость.
        - Один из твоих наложников плавает в бассейне лицом вниз. Мёртвый. Угадай, чьих рук это дело?
        Я уставилась на ведьму в немом шоке.
        Сивер? Он…
        О Бездна! Этот наложник в бассейне… Это же не…
        Дышать стало тяжело. Горло сдавило колючим комом.
        - Эльф?.. - всё, что я смогла выдавить.
        - Не он. Пока. Но я бы на твоём месте поговорила с Сивером. Если, конечно, ушастый принц тебе дорог.
        Оделась я за считанные секунды. Кхалэ открыла портал. Из своей комнаты я шагнула в гарем, прямо на узорчатую золотистую плитку у края бассейна.
        Впервые при моём появлении вода не забурлила, не изменила цвет - осталась зловеще розовой. Тело из бассейна вынули и положили на пол между колоннами. Кровь. Сколько крови!
        Одного взгляда хватило, чтобы меня вывернуло на влажный мрамор. К счастью, единственным свидетелем моей слабости стала Кхалэ. Наложники спрятались в комнатах. Запах их страха - резкий кислый запах пота - ощущался даже сквозь стены.
        - Помнишь его? - ведьма кивнула в сторону трупа.
        Это был мой массажист. Тот, с кем меня застал Сивер, вернувшись из тринадцатой колонии, где давил мятеж. Неужели ещё тогда он подписал несчастному приговор? Дождался ночи и учинил расправу?
        Бедняга. Мой смуглый красавец из восточной сказки. Он этого не заслужил. Мы ведь ничего такого не делали.
        Когда Кхалэ говорила, что муж избавляется от соперников, я и подумать не могла, что тот убивает каждого, кому я уделила хоть немного внимания. Это же безумие! Сивер слетел с катушек!
        «А я тебе говорила. Ты прошлая слишком многое спускала ему с рук».
        А если бы это был Вечер? Если бы это его изуродованное тело лежало в кровавой луже на полу, его глаза смотрели в потолок застывшие и невидящие?
        Меня обдало ужасом.
        Кхалэ права: надо поговорить с Сивером! Сейчас! Немедленно!
        А вдруг уже поздно? Вдруг я открою дверь в покои эльфа и обнаружу его в постели мёртвого, с такой же жуткой раной в груди?
        - Больше никто не постра…
        - Всё в порядке с твоим эльфом.
        - Точно? Ты уверена? Когда ты его видела?
        За несколько часов могло случиться всё что угодно. Сиверу хватило бы и несколько минут, чтобы…
        Господи...
        Я бросилась к эльфийской спальне. Мне надо было удостовериться. Увидеть Вечера собственными глазами, живого и невредимого. Коснуться его, предупредить об опасности.
        На полпути Кхалэ схватила меня за запястье и дёрнула к себе: рывок - над головой пронеслась искрящаяся арка портала. Колени ударились о паркет.
        Разобранная постель, царапины от когтей на тёмном изголовье кровати, шифоновые шторы, золотящиеся в свете Аламака, - моя комната.
        Меня насильно вернули в спальню.
        - Не истери, - Кхалэ возвышалась надо мной, строгая и спокойная. Я всегда смотрела на неё снизу вверх. Даже в трансформе, когда вытягивалась на несколько сантиметров, оставалась ниже её на целую голову. Пожалуй, в Кхалэ было сантиметров 180, если не больше. А ещё неизменная длинная юбка-колокол и сапоги на квадратных каблуках добавляли роста.
        Я поймала себя на том, что думаю о посторонних вещах. Опять ведьма играла с моим сознанием - отвлекала меня, успокаивала.
        Отчаянно захотелось научиться ставить ментальные блоки, освободиться от чужого влияния, вернуть разуму автономность.
        Прекрати, Кхалэ! Прочь из моей головы! Прочь! Прочь! Хватит контролировать мои эмоции!
        - А ты не выходи из образа. Держи лицо. Помни, кто ты такая. Играй свою роль хорошо. На кону - благополучие империи.
        Она протянула руку и помогла мне встать.
        Я устало потёрла виски и лоб:
        - Приведи Сивера. Где он?
        Я должна была предотвратить убийства, вот только не представляла, как повлиять на мужа. Если я прикажу, он послушается? Как Мхил Дракар держала его в узде? Или это не удавалось даже ей?
        Ревность Сивера казалась необузданной стихией, с которой я не могла бороться - не знала, как. Всё равно что пытаться остановить ураган или цунами.
        Думая о предстоящем разговоре, я ощущала себя беспомощной. Бессильной.
        Как я должна была себя вести? Как реагировала прошлая Мхил Дракар?
        «Да никак», - ответила Кхалэ на мои панические мысли. Тогда неудивительно, откуда у него такое чувство вседозволенности.
        Сивер появился спустя двадцать минут. Вошёл в комнату вместе с ведьмой. Сунул руки в карманы брюк, покачался на носках - внутренне напряжённый, а с виду легкомысленный и расслабленный. Он знал, о чём пойдёт речь, и не собирался отпираться.
        - Да, я его убил. Когда три тысячи лет назад мы обменялись метками, я сразу сказал: тот, кто коснётся моей жены, умрёт. Мог ли я нарушить обещание, которое тебе дал?
        - Ты не можешь убивать людей. Этот несчастный ничего не сделал. Мы с ним… между нами ничего не было. Ничего!
        Сивер это прекрасно знал. Мои слова его не впечатлили. Отскочили словно от стены.
        «Ты оправдываешься, а должна приказывать. Только так и никак иначе», - ведьма замерла в углу неприметной тенью. Подпёрла шкаф.
        Приказывать…
        Не было во мне жёсткости Мхил Дракар, её умения ставить на место, внушать трепет. Всё, что я говорила, звучало неубедительно - просьбой, а не ультиматумом.
        - Ты больше никого не тронешь. Никого! Иначе…
        А что иначе?
        В глубине души я понимала: чтобы придать словам вес, Сивера необходимо наказать.
        Но как?
        Опять бросить в темницу? Заковать в цепи? Отхлестать по спине кнутом?
        Никогда я не буду на такое способна. Чувство вины меня сожрёт.
        - Клянись, что не будешь убивать!
        - Клянусь, - Сивер смахнул с плеча несуществующую пылинку.
        Что, так просто? Он поклялся и…
        «Ага. Как же. Пусть клянётся на крови».
        - Клянись на крови, что не станешь убивать мужчин из гарема.
        Сивер зло сверкнул фиолетовыми глазами. Узкие зрачки вытянулись сильнее.
        - Клянусь на крови, - выплюнул он.
        «Пусть не дурит тебе голову. Клятву дают не так. Скажи, чтобы порезал руку».
        - Нормально клянись. Как надо.
        Мне показалось или Сивер в ярости лязгнул зубами? Резко расстегнул пуговицы на манжете рубашки, почти сорвал их. Закатал рукав до локтя, сжал кулак так, что на запястье отчётливо проступили вены. Острый коготь коснулся кожи. Прочертил кровавую полосу.
        - Клянусь, что не убью ни одного из наложников Мхил Дракар.
        - И Вечера, - добавила я на всякий случай.
        Верхняя губа мужа приподнялась в зверином оскале. Послышалось тихое рычание.
        - Клянусь, что не убью ушастую тварь.
        - Да будет так, - ударила в ладони ведьма, и алая лента, рождённая этим хлопком, оплела наши руки - мою и Сивера. И исчезла.
        Могла ли я догадаться, что моё облегчение преждевременно, что «не убивать» не тождественно «не вредить»?
        Что месть сопернику окажется изощрённой настолько?
        Глава 19
        Сивер
        Наказывать свою истинную пару тяжело, но Миалэ это всё-таки сделала, скрепя сердце и страдая от собственного решения. Едва не плакала, когда его били.
        Спина болела, рубашка тревожила свежие раны, оставленные кнутом, но Сивера не заботили мелкие неудобства, тем более Миалэ была к нему снисходительна - позволила избежать прилюдной порки. Никто не видел его унижения - это главное. А четыре удара… Да она его всё равно что погладила. Не она лично, конечно: ремень опускала на его спину Кхалэ с помощью магии. Он сам попросил об этом: никаких палачей, никаких свидетелей.
        Боль была не настолько сильной, чтобы остудить гнев. За два часа метаний он вытоптал в ковре на полу своей спальни глубокую дорожку.
        Проклятье!
        Магическая клятва на крови? Магическая клятва? Серьёзно? И ради чего? Чтобы защитить эльфийскую гадюку? Этот заносчивый ядовитый цветочек?
        И после этого Миалэ будет говорить, что ушастый ничего для неё не значит?
        Дротовы рога! Она же выделила его среди других наложников, единственного назвала по имени. Подчеркнула, что судьба эльфа её интересует особенно.
        Не убивай Вечера.
        Не убивай.
        О, Сивер его не убьёт. Нет. Но сделает так, что ушастый сам станет молить о смерти. Превратит его жизнь в Дротов котёл.
        В чём-то вернувшаяся Мхил Дракар осталась прежней - совершала те же ошибки. Сивер знал сотни, тысячи способов избавиться от врага. Не убей не означало не навреди.
        План начал постепенно складываться в голове.
        Для начала необходимо было проникнуть в имперское хранилище зелий. И не важно, что оно охранялось лучше драконьей сокровищницы. Когда две тысячи лет назад во время войны с огненными демонами Сивер опалил крылья и ночами орал от боли, Кхалэ открыла ему доступ к лекарственным снадобьям. С тех пор он свободно передвигался по королевской аптеке - по той её части, где хранились безобидные, но действенные микстуры и мази. Это теперь, когда раны затянулись, а ожоги превратились в кружево едва заметных рубцов, Сивер не нуждался в приготовленных Кхалэ зельях, но тогда…
        Вспоминая те дни, он каждый раз содрогался. Дни, когда он корчился в агонии, а Миалэ не было рядом, чтобы облегчить его муки.
        Добраться до западных подземелий оказалось нетрудно. Никто не остановил его по пути, не окликнул, не спросил, какого Дрота он забыл в этой части замка. Да и кто бы посмел приставать с вопросами к супругу самой Мхил Дракар, к генералу харонской армии? Разве что проклятая ведьма.
        Магический код на двери, хвала Бездне, не изменился. Сивер прочитал заклинание, прижал окровавленный палец к вращающейся колдовской печати, и замки, заскрежетав, разомкнулись.
        Внутри пахло сыростью и плесенью. Через всю комнату тянулись параллельно друг другу длинные стеллажи, образуя коридоры со сквозными стенами. Полки ломились от стеклянных флаконов с округлыми боками и узкими горлышками. На пробках, что затыкали их, стояли номера. Кхалэ маркировала зелья особенным образом, но Сивер со временем изучил её шифр. Ему нужна была банка с пятёркой на крышке.
        Он шёл вдоль полок, осматривая сосуды. Некоторые сияли, освещая хранилище лучше немногочисленных ламп. Внутри прозрачных стенок плескались оранжевые, красные, зелёные жидкости - сплошь ядовитые, неоновые цвета.
        А вот и то, что нужно!
        Сивер покрутил в руках склянку с бесцветным зельем. На вид это была обычная вода, да и запах, если он правильно помнил, не привлекал внимания - нейтральный, почти незаметный.
        Осталось подлить содержимое флакона ушастому в чай.
        Сивер предвкушающе усмехнулся.
        Убить эльфа он не мог, а сделать так, чтобы блондинистый гад стал Миалэ не нужен, - запросто.
        Глава 20
        Сивер
        Зелье забвения подействовало: эльф спал. В свете двух красных лун его расслабленное лицо казалось ещё прекраснее.
        «Это ненадолго», - подумал возвышающийся над ним Сивер.
        Всё шло по плану. Запугать и подкупить слугу не составило труда: содержимое флакона благополучно перекочевало в эльфийский ужин, а после - в эльфийский желудок. И теперь наркотический дурман сковывал мышцы, гасил сознание, делал тело невосприимчивым к боли. Начни ублюдка резать - он ничего не почувствует. Как удобно.
        Сивер покрутил в руках нож. Склонился над соперником, примериваясь.
        Скоро от знаменитой эльфийской красоты не останется и следа. Скоро на это лицо никто не взглянет без содрогания.
        Аж скулы сводило, какие у гадёныша были безупречные, правильные черты. Так и хотелось это исправить.
        Что ж, Сивер редко в чём-то себе отказывал.
        Лезвие блеснуло в свете лун и прижалось к нежной щеке - белой, будто выточенной из мрамора. Кончик ножа погрузился в плоть, по коже побежала тонкая струйка крови.
        Завтра белобрысая тварь проклянёт все зеркала. Увидеть бы, как ушастый проснётся и посмотрит на своё отражение.
        Нож в умелых руках скользнул вниз, прочертив кривую алую полосу от виска до краешка идеальной губы. Этот сладенький рот он тоже исполосует. Скроет изящные изгибы под сеткой безобразных рубцов.
        Так, а тут надо надавить сильнее, войти лезвием глубже, чтобы наверняка оставить уродливый шрам.
        Всё, с левой щекой покончено.
        Прекрасное зелье: эльф даже не шелохнулся.
        Сивер отстранился, удовлетворённо разглядывая дело своих рук. Кровь дорожками стекала по искалеченной половине лица, капала на шею, заливала постельное бельё.
        Утром Миалэ вышвырнет изуродованного наложника из замка. Зачем ей в постели урод? Хотя после возвращения она размякла, сочувствовала всем и каждому - могла и пожалеть убогого, оставить при дворе. Не важно. Главное, дорогу в его спальню она навсегда забудет.
        Даже с раненной физиономией ушастый принц был хорош.
        «Жалко портить такую бесподобную красоту, - подумал Сивер. - Хотя вру. Не жалко».
        Оскалившись, он снова склонился над эльфом.
        И замер, удивляясь, почему медлит.
        Что это? Не к месту проснувшаяся совесть?
        Давай, сделай это!
        Пару движений, росчерков лезвия - и проблема решена, можно снова спать спокойно, не боясь, что тебя заменят, что твоё законное место отнимут, лишат самого важного.
        Ну же, чего ты ждёшь? Растопчи! Растопчи соперника, пока сам не оказался на его месте! Жестоко? А разве с ним, с Сивером, судьба поступила лучше? Злобная тварь! Знатно посмеялась над его мечтами, растоптала надежды, превратила благородного принца драконов в ревнивое, не знающее покоя чудовище.
        У него ведь ничего не осталось, кроме любимой женщины и сомнительного статуса при её дворе. От всего он отказался, чтобы быть с ней - жестокой королевой, не способной хранить верность.
        Думаете, он не слышал глумливые шепотки за спиной, не ловил презрительные взгляды от фаворитов-однодневок? И разве многого хотел - быть единственным, если не любовником, то хотя бы мужем?
        Нет, ушастый, прости, но ты опасен. Чересчур смазлив. И этот твой запах невинности, на который так падки драконы…
        Он умрёт, убьёт, но свою истинную, свою Миалэ не отдаст никому.
        Теперь, когда она переродилась в это удивительное создание, милое, забавное, нежное, всё, чего хотел Сивер, - купаться в её тепле. Отогреваться, пока есть возможность. Пока память к Мхил Дракар не вернулась. Пока…
        В дверь постучали.
        Проклятье!
        От неожиданности он дёрнулся и едва не выронил нож. Посмотрел на дверь. Узкую полоску света под ней заслоняла тень. Принюхался, прислушался - Миалэ. Её запах. Её дыхание.
        Научилась же подкрадываться незаметно. Или это он непозволительно потерял бдительность, погрузившись в мысли?
        Что она тут забыла ночью? Неужели пришла к эльфийской патаскушке?
        - Вечер? Ты спишь? Можно войти?
        Сивер скрипнул зубами.
        Как не вовремя! А впрочем… Впрочем, с исполосованной щекой лесная фея растеряла изрядную часть шарма.
        - Приятного пробуждения, красавчик, - прошептал он спящему сопернику и распахнул оконные рамы.
        Ветер надул широкие неровные крылья, хранящие следы старых ожогов.
        Глава 21
        Эльф
        Сколько прошло времени? Сколько минут, часов он, сгорбленный, неподвижный, сидел на кровати, вперив невидящий взгляд в окно. Распахнутые деревянные рамы, скрипя, покачивались на сквозняке. Ветер колыхал невесомый тюль. Надувал его, будто прозрачные крылья феи, будто паруса корабля-призрака.
        Он урод.
        Теперь он урод.
        Засохшая кровь коркой стянула левую щёку. Скрыла безобразную рану, протянувшуюся от виска к уголку губы. Шея, ворот ночной рубашки, одеяло и простыни - всё было покрыто бурыми пятнами. Подняв руку, он коснулся искалеченного лица, и болезненная судорога согнула плечи.
        Сначала у него отняли дом, потом - честь, а теперь забрали последнее - красоту.
        Никогда он не гордился внешностью, не задумывался, насколько привлекателен. Эльфы - самый красивый народ внутри Четвёртого галактического квадранта - воспринимали этот не самый полезный дар природы как должное. Но так и руку свою не ценишь, и ногу, пока не лишишься.
        За окном Аламак поднимался над деревьями - огромный, пока ещё бледный, похожий на золотую монету, брошенную на полотно голубого шёлка.
        В дверь постучали. Тихо, осторожно - так, чтобы не потревожить спящего, но привлечь внимание бодрствующего.
        За порогом стояла, прислушиваясь к тишине за дверью, его тактичная крылатая хозяйка. Он знал, что это она. Слышал её приближающиеся шаги. Научился их различать.
        Он долго смотрел на гладкое деревянное полотно, на дёрнувшуюся золотую ручку, а затем отвернулся, не готовый предстать перед Мхил Дракар в новом отталкивающем облике. Показать свою окровавленную щёку, своё испорченное лицо.
        Внешность была его козырем, его преимуществом, единственной надеждой привлечь желанную женщину. Драконы любили всё идеальное, тяготели к правильным, гармоничным пропорциям. Эльфийская красота привлекала каждого, а теперь…
        Теперь у него не осталось и этого. Не осталось ничего.
        Больше Мхил Дракар на него не взглянет, не заплетёт ему косу, не предложит разделить постель. Его ждёт роль незаметной гаремной тени, невидимого уродца, оставленного во дворце из жалости.
        Из года в год он будет смотреть, как его избранная, его единственная развлекается у бассейна с другими мужчинами. Наблюдать за этим в агонии, понимая: его она не выберет никогда.
        Не с таким лицом.
        - Вечер, я слышу, что ты не спишь, - раздался из-за двери голос. - Не хочешь открывать - не надо. Просто… С тобой всё в порядке? Сивера нигде нет. Будь… будь осторожен.
        Вечер закрыл глаза. Зажмурился, сжал зубы, стиснул кулаки.
        Ни секунды он не сомневался, кто подарил ему новую внешность, чьих рук это дело - понял сразу, едва увидел своё отражение в зеркале.
        Сивер.
        С ним он разберётся позже, да только что это изменит? Его жизнь кончена.
        Хотя…
        Может быть…
        У него осталось привлекательное тело и…
        Все знали, какую слабость питали драконы к девственникам и девственницам. Говорили, виной всему особенный запах, который менялся после близости. Жители горных деревушек даже спешили выдать дочерей замуж, чтобы тех не похитил и не обесчестил оголодавший дракон из южного клана.
        Вечер поднялся с постели. Мхил Дракар ещё стояла за дверью: он слышал её взволнованное дыхание, чуть более частое, чем обычно.
        Беспокоилась? За него?
        А в Чарующем лесу её считали чудовищем. Пугали жестоким драконом эльфят.
        А вот какая она в действительности. Простая и немного странная. Не похожая ни на безжалостного диктатора, ни на белокурых отстранённых девушек его народа.
        Внезапно он понял, что эльфийки никогда его не привлекали, холодные, чопорные. В них не было жизни. Все они так заботились о репутации, что боялись проявить хотя бы проблеск эмоций: вдруг кто обвинит в непристойном поведении? Даже говорили сухо и надменно. Не потому что правда были высокомерны - жёсткие нормы, принятые в лесном обществе, вынуждали давить в себе и живость, и общительность, и весёлый нрав.
        Вечеру эльфийки казались куклами. Может, поэтому он так долго искал и не находил себе пару? Может, поэтому Мхил Дракар, живая и непосредственная, будила в нём столь странные чувства? И дело было не в традициях, которые он, изгнанник, имел право больше не чтить? Может, он просто влюбился, впервые встретив женщину другой расы? Женщину-неэльфийку. Замужнюю.
        Снова раздался тихий стук.
        Он представил, как откроет дверь и Мхил Дракар передёрнет от его вида. Представил её брезгливый и разочарованный взгляд. Но не мог же он до конца своих дней прятаться в этой комнате.
        А потому он пересёк короткий пятачок пола и позволил неизбежному случиться.
        Глава 22
        Кхалэ говорила, что истинные пары должны поддерживать постоянный физический контакт - касаться друг друга, целовать, заниматься любовью. Бывало, что кто-то из партнёров привязывался сильнее. В нашем случае это был Сивер. Вдали от меня он слабел, мучился от боли и постепенно терял рассудок. Такая зависимость не могла не пугать. Наверное, поэтому я прошлая и я нынешняя не могли злиться на Сивера долго. Поэтому прощали ему самые ужасные вещи. Трудно наказывать человека, для которого ты - весь мир, смысл жизни, быть жестокой с тем, кто от тебя полностью зависит.
        Тем более связь действовала в обе стороны. Я любила. Чем больше времени мы проводили вместе, тем крепче привязывались друг к другу.
        И было ещё кое-что. Знаю, в прежней жизни я это тоже чувствовала. Ответственность. Ответственность за свою пару.
        О смерти наложника я забыла на удивление быстро. Первый шок прошёл, и ко мне вернулось душевное равновесие. То ли Кхалэ в очередной раз постаралась сгладить впечатления, то ли от прошлой личности Мхил Дракар во мне осталось больше, чем я думала. Раньше я не замечала за собой такой чёрствости, но жизнь в Хароне постепенно меня меняла.
        Сивера я всё же наказала. По крайней мере, попыталась это сделать. Стоило увидеть на красивой мускулистой спине кровавый след от кнута, и внутренности обожгло болью.
        «Связь», - объяснила Кхалэ, а потом ещё полчаса делилась подробностями, от которых волоски на руках вставали дыбом.
        Вот почему Мхил Дракар была так снисходительна к мужу-ревнивцу. Я выдержала ещё три удара и остановила экзекуцию.
        С некоторых пор Сивер ночевал в моей комнате, хотя имел в замке собственную спальню - и не одну. Спать вместе, уютно сложившись ложками, мне нравилось, а утром меня всегда ожидало приятное пробуждение.
        Сивер любил и умел доставлять удовольствие. И откровенно кайфовал от того, что творил под одеялом. Просто купал меня в обожании. Насколько жестоким он был с другими, настолько нежным - со мной.
        Но этой ночью в кровати я проснулась одна. И сразу ощутила неладное.
        Что если Сивер нашёл способ обойти клятву на крови? Или провёл ритуал неправильно?
        Не верилось, что он так легко смирился с соперником. Не в его это было духе.
        Почему я не подумала об этом раньше?
        Посидев полчаса в темноте, я оделась и отправилась на поиски мужа. Заглянула в гарем, но в последний момент решила не будить Вечера. Можно было попросить ведьму отследить Сивера по ментальной связи, но Кхалэ тоже куда-то запропастилась. Её спальня оказалась пуста, и я вернулась в свою, растерянная и сбитая с толку.
        К утру супруг так и не объявился. Я провела бессонную и очень тревожную ночь. И ровно в восемь обнаружила себя, стучащей в знакомую дверь.
        Бездна, хоть бы всё было в порядке! Хоть бы оказалось, что я накрутила себя без повода!
        Не накрутила.
        Дверь открылась - и с губ сорвался возглас изумления и ужаса.
        О Бездна, Вечер…
        Что случилось?
        Лицо эльфа - красивое, совершенное - было в крови.
        А это что? Под сухой бурой коркой? Рана?
        Через всю левую щёку тянулся кривой, неаккуратный порез.
        Словно зачарованная, я подняла руку и почти дотронулась до рассечённой кожи, но эльф ушёл от прикосновения - болезненно скривился, отвернул голову.
        Это я виновата! Я! Опоздала. Не уследила. Внушила Сиверу чувство вседозволенности. Мягкотелая идиотка! Надо было наказать его жёстче. Выпороть сильнее, несколько дней подержать в темнице, посадить на хлеб и воду, но чётко дать понять: каждый поступок будет иметь последствия. Но теперь уже поздно. Ничего не исправить.
        Вечер избегал смотреть мне в глаза. Повернулся здоровой щекой, будто прятал безобразную рану. Словно её стыдился. Стыдился себя такого.
        Даже окровавленный, с порезом на пол-лица он оставался одним из самых привлекательных мужчин в замке, но сказать, что будущий шрам его ничуть не испортил, я не могла, как бы ни хотела себя обмануть. Такие «украшения» нарушали гармонию, симметричность черт, перетягивали на себя всё внимание.
        Что чувствовал Вечер, я боялась даже представить.
        - Это… Сивер сделал?
        Да к чему эти вопросы? Кто ещё мог проникнуть в спальню эльфа с ножом? Но я должна была убедиться. В глубине души занозой застряла нелогичная надежда: не он, пожалуйста, пусть это будет не он, не Сивер! Потому что иначе я не знала, что делать. Не знала, как бороться с его опасной, необузданной ревностью.
        Вечер молчал. Казался спокойным и равнодушным, как если бы ничего особенного не случилось. Но по тому, как изменилось его дыхание, я поняла: он в ярости. Одно имя моего супруга привело эльфа в бешенство.
        Сердце упало.
        - Я… он ответит за то, что сделал.
        Эльф посмотрел на меня краем глаза.
        Как ему удавалось выглядеть невозмутимым настолько? Даже у каменной статуи мимика была более живой.
        - Возможно… Возможно, шрам можно будет удалить. Хирургически или… Или с помощью магии!
        Точно, Кхалэ! Она же ведьма! Что ей стоит…
        - Не получится.
        Советница появилась как всегда неожиданно - вышла из портала, открывшегося за моей спиной. Обернувшись, я увидела, как захлопываются огненные края пространственно-временной дыры. В сжимающемся портале я успела разглядеть высокие стеллажи и стеклянные флаконы на длинных полках.
        - Не получится?
        Не может быть. Это же магия! Она всесильна!
        - Из хранилища пропали зелья номер пять и номер сорок четыре. То, чем Сивер обработал нож...
        Неужели ничего нельзя было сделать? Я не верила. Не верила!
        - Когда мне следует освободить комнату? - спросил Вечер бесцветным, механическим тоном.
        Я поняла, что по-прежнему стою в общем зале гарема перед открытой дверью - мнусь на пороге вместо того, чтобы войти.
        - Освободить комнату? В смысле?
        Его взгляд был достаточно красноречив, чтобы я обошлась без словесного ответа.
        О Бездна…
        Он решил, что…
        - Шрам можно замаскировать под иллюзией.
        Кхалэ провела рукой над раной и - о чудо! - от длинной, ярко багровеющей полосы не осталось следа. Белая кожа снова казалась гладкой и бархатистой.
        Не удержавшись, эльф коснулся щеки - первые эмоции, которые он проявил с того момента, как открыл мне дверь своей спальни.
        - При прикосновении шрам будет ощущаться.
        Словно подтвердив слова ведьмы, Вечер поморщился.
        - И зеркала развенчивают иллюзии. Отражения не лгут.
        А раз они не лгут, то, получается, эльф никогда не увидит себя прежнего?
        Сивер, что ты наделал?
        Я посмотрела на эльфа.
        Он спрашивал, когда покинуть комнату. Неужели правда считал, что я вышвырну его из замка, будто сломанную игрушку? Был уверен, что его положение настолько ничтожно? Что его держат здесь из-за смазливой мордашки?
        Зачем хозяйке изуродованный наложник? Вон его, так?
        Не так.
        В чувство вины я провалилась, как в пропасть. Сколько бед, сама того не желая, я принесла несчастному эльфу! Лишила его дома, чести, возможности завести семью. А теперь из-за меня он не сможет смотреть в зеркало без горечи и сожаления.
        Всё из-за меня!
        В голове родилась идея. Пусть я не могла исправить содеянного, но в моих силах было вернуть эльфу уважение сородичей, поднять его статус, избавить от унизительного клейма гаремной игрушки. А заодно наказать Сивера так, как не сумела бы ни темница, ни плеть.
        - Я хочу сделать тебя своим мужем, - сказала я, повернувшись к Вечеру. И поняла - да, хочу, очень. И не только, чтобы раз и навсегда избавиться от угрызений совести. Это желание давно зрело в сердце, неосознанное, не облечённое в чёткую мысль. Теперь я словно прозрела.
        Маска невозмутимости на лице эльфа разбилась вдребезги. Вечер уставился на меня распахнутыми в изумлении глазами. Чуть не уронил челюсть.
        Кхалэ фыркнула:
        - Тогда надо подумать, как защитить твоего остроухого жениха от Сивера. И подготовиться к апокалипсису, который непременно наступит, когда ревнивый муженёк вернётся домой.
        Глава 23
        Эльф
        Вечер не верил ушам: вместо того, чтобы немедленно избавиться от сломанной игрушки, Мхил Дракар пожелала сделать его своим мужем. Он уже морально приготовился к тому, что придётся покинуть замок, направиться не понятно куда - без вещей, без карты, без малейшего представления, как жить дальше. Успел проститься с надеждой завоевать любимую женщину - как до этого оставил мечты о славном будущем, полном боевых подвигов. Смирился. Уже видел себя изгнанником-оборванцем, что днём плетётся по харонским дорогам, а на закате устраивается на ночлег на каком-нибудь вонючем постоялом дворе или в поле, под открытым небом. Методично, с садистским удовольствием распланировал своё будущее - одинокое, несчастное, унизительное для любого эльфа. Решил, что жизнь кончена.
        И вдруг Мхил Дракар снова его удивила. Поразила в самое сердце.
        Когда-то в одном из разведческих рейдов его старший брат Лунный свет на озёрной глади сорвался с узкой скальной тропы. Повис над пропастью, вцепившись в торчащее из камней дерево. В тот день Благоухающий вечер спас его - бросил канат, за который брат ухватился и благодаря которому благополучно выбрался на твёрдую землю. Сейчас эльф ощущал себя на месте брата. Словно болтался над бездной, и вдруг ему кинули метафорическую верёвку.
        Своим решением Мхил Дракар подняла его из грязи, из глубокой ямы, в которой он барахтался, точно червь. Вернула ему доброе имя. Восстановила репутацию.
        Быть супругом дракона-диктатора - сомнительная честь в глазах лесного народа, но всяко лучше - гораздо лучше! - чем считаться гаремным рабом, трофеем, телом для удовольствия.
        Вернись он в Чарующий лес, никто не посмеет взглянуть на него с презрением - побоится.
        Но неужели правда?
        То, что она сказала, не шутка, не блажь, которая вскоре пройдёт? Мхил Дракар действительно желает разделить с ним судьбу? Несмотря на испорченное лицо? Несмотря на то, что у неё уже есть один муж?
        Сивер. Проклятый дракон. Он вызовет его на дуэль чести. Заставит заплатить за содеянное. Только так, и никак иначе.
        Напасть на спящего - более низкий поступок сложно представить. Как только Мхил Дракар могла связаться с таким подлецом, выбрать в мужья настолько гнусного человека? Сивер её не достоин.
        Держать эмоции под контролем удавалось с трудом. Но он не был бы эльфом, если бы не справился с этой задачей.
        И всё же, почему Мхил Дракар решила его возвысить? Неужели…
        Неужели он ей не безразличен?
        А какая ещё причина могла быть у брака?
        Брак.
        Первая брачная ночь…
        Наконец-то он коснётся её, познает любимое тело.
        От мысли окатило жаром.
        - Не волнуйся, - тихо сказала Мхил Дракар. - Я не стану тебя принуждать к… Ну, ты понял. Не трону тебя. Этот брак… просто формальность. Я понимаю, что испортила тебе жизнь, и не могу это исправить, но… Я хотя бы дам тебе статус, высокое положение при дворе. Нам не обязательно спать. Хочешь, можем вообще не общаться.
        Он не сразу осмыслил её слова, а когда понял, едва не скривился от боли.
        А какая ещё причина могла быть у брака?
        Не любовь, не страсть и даже не симпатия - жалость. Она его пожалела. Решила спасти от бесчестья, поставив драконью метку.
        И не собиралась приглашать в свою постель. Туда, где он отчаянно, до безумия жаждал оказаться.
        Что ж…
        Он найдёт способ её соблазнить, пусть эльфы и не мастера в этом деле. Вечер с трудом мог представить, как кто-то из его холодных надменных сородичей обольщает понравившуюся женщину. Не важно. Он справится. Разве трудно затащить в постель собственную жену?
        - Когда проведём ритуал? - спросила жгучая брюнетка, которую его будущая супруга называла Кхалэ.
        - Какой ещё ритуал?! - раздался грозный, почти звериный рык.
        В дверях стоял первый муж Мхил Дракар и яростно сверкал фиолетовыми глазами.
        Глава 24
        Сивер
        Нет. Не может быть. Этого просто не может быть!
        Он не верил.
        Вместо того, чтобы вышвырнуть изуродованного наложника из замка или хотя бы из своих мыслей, она - Дрот её раздери - решила выйти за него замуж.
        Она в своём уме? Или это у Сивера мозги от жары расплавились и он словил самую мерзкую галлюцинацию из всех возможных.
        - Ты этого не сделаешь! - взревел он, трансформируясь.
        За спиной распахнулись крылья, и от резкого порыва воздуха все предметы, стоявшие на тумбочке и столе, попадали на пол.
        - Ты не возьмёшь второго мужа!
        Наглая белобрысая выскочка внутри, небось, ухмылялась. И пусть его губы не двигались, а на лице была всё та же равнодушная маска, Сивер чувствовал: в глубине души уюблюдок над ним смеялся.
        В бешенстве он зарычал и ударил в стену, оставив на ней четыре длинные глубокие борозды от когтей.
        Второй муж. Она собиралась взять второго мужа. Поставить проклятого эльфа на одну ступень с ним. Уравнять их - его, Сивера, и эту ушастую гадюку!
        Оскалившись, он одним движением сорвал с петель дверь и швырнул в бассейн. Волна брызг окатила золотистую плитку бортиков.
        - Я не позволю!
        Сквозь алую пелену гнева он увидел страх на лице жены, но взять эмоции под контроль не смог. Каждая его мысль, каждая клетка тела была отравлена чистой яростью. По венам вместо крови бежал огонь.
        - Ты - моя! Только моя!
        Как она могла с ним так поступить? Он ведь бросил к её ногам всё - своё будущее, свою жизнь. Оставил дом, отрёкся от трона, от клана. Три тысячи лет не видел родных: узнав, с кем Сивер связал судьбу, отец его проклял.
        Он стольким - стольким! - пожертвовал, а она решила поставить метку первому встречному.
        Да что в этом эльфе было особенного?
        Знаменитая эльфийская красота?
        Так смазливую мордашку ножом подправили.
        Девственность?
        Одно слово - и он бы ей тысячу девственников приволок, насобирал бы по всей стране - пусть бы трахала, лишь бы не тащила под венец.
        В чём дело? Чего ей не хватало?
        Кулак со всего размаха впечатался в стену, оставив в ней внушительную вмятину.
        Миалэ неосознанно спряталась за спиной эльфа.
        Увидев, как тот сдвигается, чтобы закрыть её, защитить - и от кого? От него! От Сивера! Законного мужа! Того, кто любит её всей душой, всем сердцем! - он окончательно слетел с катушек.
        Убить! Убить соперника любой ценой! К Дроту клятву!
        Безумный, ослеплённый ревностью, он бросился вперёд - и провалился в бездонный тёмный колодец.
        Клахэ! Ненавистная ведьма! Куда она его переместила?
        В зелёном сумраке он падал и падал. Целую вечность. Мимо проносились кирпичные стены в бархате плесени. Позади стремительно удалялся световой круг. Внизу плескалась абсолютная чернота. Узкого колодезного пространства не хватало для того, чтобы распахнуть крылья, взлететь, и ему оставалось безропотно следовать единственному возможному маршруту. Вниз, во мрак.
        Спустя час, неделю, месяц, год - падая в темноте, трудно следить за временем - Сивер осознал изощрённую гениальность ведьминого плана: из ловушки он выберется, только полностью успокоившись.
        Значит, придётся взять себя в руки.
        Ничего, даже если Миалэ доведёт начатое до конца - пригреет на груди белобрысую гадину, Сивер найдёт способ отравить сопернику жизнь.
        Готовься, ушастый! Готовься!
        * * *
        - Куда он делся?
        Только что Сивер был здесь - рычал, крушил в бешенстве комнату. Даже сорвал с петель дверь. А потом бросился на соперника, выпустив когти, и… исчез. Растворился в воздухе.
        Я посмотрела на ведьму. Если в радиусе десяти метров происходило что-то непонятное, сверхъестественное, ответы следовало искать у Кхалэ.
        Советница пожала плечами:
        - Ну а как ещё ты предлагала его утихомирить?
        Я похолодела:
        - Ты что… Ты его убила? Растворила?
        - Прелестные у тебя фантазии. Приятно, что ты настолько высокого мнения о моих способностях. Не убила - отправила во временную петлю. Выйдет оттуда, как только успокоится.
        Я облегчённо выдохнула.
        - Итак, приступим к брачному ритуалу? - сказала она. - Или желаешь обстановку торжественнее?
        Я оглядела разгромленную спальню: опрокинутая настольная лампа, на паркете осколки разбитого зеркала, следы от когтей на стенах, раскуроченный дверной проём, из которого сиротливо торчали обломки дерева.
        - Э-э-э…
        - Глубокомысленно. Но хотелось бы чуть более развёрнутый ответ. Может, спросим у жениха?
        Эльф оправился от первого шока и теперь старательно делал вид, будто происходящее его не касается. Даже обидно стало. Словно за безгласную статую замуж выходила, а не за живого мужчину.
        «А что вообще представляет из себя ритуал? - это я на всякий случай спросила мысленно, чтобы не выходить из образа замужней драконицы, которая обо всём должна знать. - Что-то сложное? Придёт священник… или там жрец какой, окурит нас благовониями, прочитает пафосную речь и заставит обменяться клятвами?»
        «Просто укуси его».
        «В смысле? Вот так взять и укусить? Как бутерброд?»
        «Твои метафоры сегодня доставляют. Да, как бутерброд, только жевать не надо».
        Я уставилась на белую эльфийскую шею, на тревожно пульсирующую сонную артерию.
        Укусить. До крови? Вот этими зубами?
        «У тебя есть другие?»
        «Не то, чтобы… »
        «Надо поставить метку».
        Я представила, как подхожу к Вечеру, прошу наклониться - всё-таки дылда он ещё та - а потом вгрызаюсь в нежную кожу человеческими зубами.
        Нет. Я не смогу. Вдруг ему будет больно?
        Ведьма закатила глаза.
        «Ты дракон. Выпусти клыки и доверься инстинктам».
        «Хорошо. Укушу я его, а потом что?»
        «А потом он укусит тебя».
        «Что? Он же эльф! Он не умеет!»
        «Значит, заплетёт тебе косу».
        Ведьма откровенно надо мной насмехалась.
        Чудесный брачный ритуал. Так я свою свадьбу всегда и представляла: я кусаю жениха за шею, а он мне в знак любви и верности заплетает косички.
        - Знаешь, да. Давай обстановку поторжественнее.
        Всё-таки первый раз замуж выхожу. В этой жизни, по крайней мере.
        Глава 25
        Более торжественной обстановкой ведьма посчитала мою спальню - туда нас с эльфом и перенесла.
        А что? Мебель и стены целы, дверь на месте, осколки стекла на полу не валяются - чем не свадебный зал? Да ещё и до кровати рукой подать. Это уже на случай первой брачной ночи, которую, впрочем, мне предстояло провести в одиночестве. Я ведь пообещала, что не трону будущего мужа и пальцем.
        Пальцем-то я, конечно, его не трону, а вот укусить за шею придётся.
        Только как это сделать? Чтобы и до крови, и не больно, и я себя при этом глупо не чувствовала.
        Похоже, о драконьих брачных традициях Вечер был осведомлён лучше, чем я. Потому что нагнулся, подстроившись под мой рост, спрятал взгляд под длинными опущенными ресницами и расстегнул три верхние пуговицы рубашки - обнажил шею. Кусай, мол. Ставь метку.
        Скулы и кончики острых ушей при этом трогательно заалели. Под кожей судорожно дёрнулся кадык.
        Волнуется?
        Я давно догадалась, что отслеживать чужие эмоции можно и без чтения мыслей - с помощью наблюдательности и драконьего слуха. Сердце Вечера колотилось как бешеное. Захотелось прижать руку к его груди и ловить отдающуюся в ладонь отчаянную пульсацию.
        То, как откровенно эльф предлагал себя укусить, как неловко, но решительно оттягивал ворот светлой рубашки, как краснел и прятал глаза, и то, как вся эта стыдливая невинность сочеталась с широкими плечами и руками настоящего воина, - зажигало меня, словно спичка поднесённая к фитилю.
        Красивый. Какой он был красивый с иллюзией, скрывающей порез на щеке. Эти волосы, эта белая кожа без единой неровности, родинки, проступающей венки. Глаза, в которых тонешь. Губы, которые жаждешь поцеловать. Скрытый рубашкой идеальный рельеф груди, кубики твёрдого живота, мышцы рук.
        А запах…
        Особенно сильный в том месте, где чувствовался ток крови.
        Закрыв глаза, я припала к сонной артерии. Втянула чарующий аромат: горечь трав, свежесть недавно прошедшего дождя, нотка медовой сладости. Вкус её, мягкий, волнующий, осел на языке, разлился во рту. Эльф в моих объятиях дёрнулся, застонал. Я прижалась крепче, вошла в него глубже - клыками, душой, магией.
        Мощная волна удовольствия прокатилась по всему телу. Это был оргазм, более сильный, долгий, чем я когда-либо испытывала. Чистое, ослепительное блаженство. Прижатый ко мне мужчина несколько раз крупно вздрогнул, его стоны наполнили комнату. И если первый стон был стоном боли, то теперь голос срывался от криков наслаждения.
        Я словно качалась на волнах, и с каждой секундой гребень волны поднимался выше, приближая меня к экстазу, разделённому на двоих. Тело, которое я оплела руками, напряглось, стало твёрдым, начало мелко подрагивать, а потом эльф выгнулся и завыл - сладко, протяжно. Рухнул в алую бездну удовольствия, в этот огненный бурлящий котёл, увлекая следом меня, ослепшую, оглохшую, будто расщепившуюся на атомы.
        В себя я приходила медленно. Когда зрение вернулось, я обнаружила, что в комнате мы одни: Кхалэ ушла. Вечер опирался на изголовье кровати и всё ещё пытался отдышаться. На шее наливалась кровью метка - следы от моих клыков. Рубашка оказалась разорвана в лоскуты. А брюки…
        Эльф кончил. Кончил ни разу к себе не прикоснувшись. Просто от того, что я с ним делала. От моего укуса.
        Возможно, в этом и заключался брачный ритуал - взаимное удовольствие было его неотъемлемой частью. То, что произошло между нами, казалось чем-то сакральным, более интимным, чем секс, и разрядка наступила более полная. Такой сытой, расслабленной, довольной жизнью я не ощущала себя никогда.
        Эльф дрожал - ловил последние отголоски наслаждения. Когда наши взгляды пересеклись, он облизал губы в безотчётном, но недвусмысленном жесте. Голубые глаза потемнели, словно небо в грозу.
        Он поднял руку и осторожно коснулся метки на шее. Скривился, почувствовав боль.
        И снова тёмное желание проснулось, наполнило меня, затопило.
        Как я его хотела! Сейчас. В этот самый момент.
        И сколько нежности, сколько любви плескалось в душе.
        Мой! Только мой!
        Бездна, я готова была его сожрать! Целиком. Проглотить как удав добычу.
        Пришлось напомнить себе об обещании не принуждать к близости. Этот брак затевался не для моего удовольствия.
        Вечер выпрямился. Заметил, что рубашка порвана, и безуспешно попытался прикрыть грудь лохмотьями ткани. А затем, судя по густому румянцу, почувствовал дискомфорт в паху - там, где влажная ткань холодила кожу. Вспомнил, что произошло. О том, что кончил в штаны, как мальчишка.
        Его жгучую неловкость я ощутила кожей.
        - Душ за дверью.
        Эльф кивнул и бросился в обозначенном направлении со скоростью пули.
        Я проводила его взглядом и рухнула на кровать.
        «Теперь он мой муж. Мой муж», - думала я, прислушиваясь к шуму воды за дверью.
        Мысль о том, что теперь у меня не один муж, а два, вызывала странные ощущения.
        А ещё я вспомнила о Сивере. Вспомнила его ярость, которую питала душевная боль. Я ведь чувствовала её по связи, эту нестерпимую муку. Наверное, своим поступком я его предала. Приступ самобичевания был недолгим. Виноватые размышления прервал появившийся в дверях эльф.
        Мокрый. Голый. Не прикрытый даже полотенцем.
        Полностью готовый к первой брачной ночи.
        Глава 26
        Эльф застыл на пороге, словно не решаясь войти в комнату. Белые волосы были чуть влажными и свободно лежали на широких плечах. Те, что ниже живота, мокрыми завитками обрамляли длинный крепкий член. Возбуждённый.
        Неужели Вечер меня хотел? Или…
        Нет, скорее всего, решил честно исполнить супружеский долг. Не поверил, что ничего мне не должен за спасение репутации, что благодарить меня не нужно. Тем более так - принуждая себя к близости со мной.
        Я же видела, какой он напряжённый, как часто, взволнованно дышит. Чувствовала его неуверенность и тревогу.
        Возбудил себя в ванной, а теперь собирался с духом, чтобы подойти к кровати? Пытался себя пересилить?
        Не нужны мне были такие жертвы.
        Я с тоской вспоминала моменты, когда драконьи инстинкты просыпались и брали верх над рациональной частью разума. Пробуждаясь, они заставляли чувствовать себя увереннее, ломали внутренние барьеры, делали происходящее простым и понятным. Никаких запретов, моральных принципов, этических границ, страхов и угрызений совести. Только страсть и голод. Всепоглощающее желание, утолить которое - первоочередная задача.
        Как бы мне хотелось сейчас выключить голову. Не думать о Сивере, о неправильности отношений втроём, о желаниях эльфа - только о своих собственных. Ведь я жаждала его, трогательного, невинного, идеального, до зуда в пальцах. Но…
        Пользоваться его зависимостью, своей над ним властью было неправильно.
        Да, муж. Да, сам подставил шею для укуса и принял метку с готовностью, будто действительно хотел её получить. И он хотел. Ведь этот брак - путёвка вверх по социальной лестнице. От гаремного раба до супруга могущественной Мхил Дракар двадцати миров. Вот чего он хотел, а не меня. От понимания становилось горько.
        Эльф мялся в дверях, явно не зная, что делать.
        - Это не обязательно, я же говорила. Можем, просто разойтись по своим спальням… э-э-э... то есть… да, тебе же надо выделить комнаты в этой части замка. В гарем ты не вернёшься.
        Растерянность на лице новоиспеченного мужа сменилась досадой. Губы упрямо поджались, и во взгляде промелькнуло… Что это? Раздражение?
        - В чём дело?
        Я почувствовала себя усталой. Мне надоело играть в игру «угадай чужие эмоции и подбери правильные слова». В конце концов, в этой комнате неловко себя чувствовал не один эльф: я не привыкла вести беседы с голыми чем-то недовольными мужиками.
        - Я недостаточно хорош для вас, Мхил Дракар? - эльф медленно выдохнул и скрестил руки на груди.
        Я нахмурилась:
        - Нехорош? В смысле нехорош? Внешне? Хорош. Очень хорош. Да ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Ну, кроме Сивера. Тот тоже э-э-э… очень хорош.
        При упоминании моего первого мужа Вечер скривился.
        - Тогда что вас во мне не устраивает?
        От его странных вопросов разболелась голова.
        - Всё устраивает. Сейчас позову слугу, и мы вместе поищем тебе свободную комнату.
        Эльф насупил идеальные светлые брови.
        - Самую лучшую комнату, - попыталась я понять причину его дурного настроения. - Большую, с хорошей мебелью, с выходом в сад.
        «Что я несу? Какой сад? Замок же на скале. Ближайший сад в нескольких километрах отсюда».
        Эльф нахмурился сильнее.
        Какой привередливый. Что опять ему не нравилось? Может, он хотел спальню в дальнем крыле замка, чтобы ни я, ни Сивер не маячили у него перед глазами?
        - Как насчёт северной башни? Там это… вид красивый.
        На породистом эльфийском лице заходили желваки. От негодования Вечер даже перестал смущаться. Голый, со скрещенными на груди руками, он выглядел и внушительно, и забавно. Такое суровое выражение лица больше подошло бы командиру какой-нибудь разведгруппы, чем вчерашнему наложнику.
        - Ну что, позвать слугу?
        - Нет, - выплюнул эльф и в два шага пересёк разделяющее нас расстояние.
        А потом наклонился.
        И поцеловал меня.
        * * *
        Эльф
        Он с трудом представлял, как соблазнять женщину. Всё, на что хватило его фантазии, - выйти из ванны без одежды. А дальше что? Он ведь не девица, чтобы принимать сексуальные позы, дразнить взглядом и завлекающе улыбаться. Да и эльфиек, которые бы так делали, он сроду не видел.
        О чём говорить, если даже ухаживать за понравившейся женщиной в Чарующем лесу было не принято. Неприлично. Ты просто дарил избраннице венок из белых брачных цветов, и это считалось предложением руки и сердца. Принимала дева букет - на утро играли свадьбу. Отворачивалась, опуская взгляд, - оба делали вид, будто никакого предложения не было.
        Раньше всё было предельно просто. Что делать сейчас, он не знал.
        Ожидание затягивалось. Он застыл в дверях, голый, смущённый, и с каждой секундой чувствовал себя всё глупее. Никогда он не думал, что будет предлагать себя так открыто.
        Когда взгляд Мхил Дракар путешествовал по его телу, внутри будто обдавало горячей волной - даже дыхание перехватывало. Этот взгляд эльф чувствовал кожей - чувствовал, как он медленно опускается, ласкает грудь, поджимающийся живот, скользит ниже и замирает, останавливаясь в самом смущающем месте. И хотелось прикрыться, потому что ни одна женщина прежде не видела его там. Но в то же время… в то же время эта откровенная, бесстыдная демонстрация своего тела заставляла кровь быстрее бежать по венам.
        Он попытался представить, как ощущались бы прикосновения Миалэ. Не взглядом - пальцами. Что бы он почувствовал, сожми она его там, внизу. От этих мыслей соски твердели и ныли, а шум в ушах становился запредельным.
        Сегодня. Сегодня он узнает, каково быть с ней, иначе сойдёт с ума, не выдержит сладкого мучительного томления, жажды, что овладела им после получения метки.
        То, что он испытал во время укуса, нельзя было описать словами. Чистый восторг, ради которого он готов был подставлять шею под клыки снова и снова. Под её клыки.
        А потому разговоры о том, чтобы разойтись по разным спальням, желание супруги убрать его с глаз долой, сослать в удалённую северную башню - всё это его разозлило. Он не мог ждать, не мог терпеть. Просто потерял голову.
        И пришёл в себя, обнаружив, что неумело ласкает мягкие прохладные губы, отдаётся чужому желанному языку. Впервые в жизни целует женщину.
        Глава 27
        Эльф
        Поцелуй быстро перестал быть осторожным и изучающим. Секунда, миг, одно биение сердца - и за спиной Миалэ распахнулись крылья, когти царапнули обнажённую кожу плеч. Приоткрытые губы эльфа поймали драконий рык, голодный и жадный.
        Вечер оторвался от сладкого, самого желанного в мире рта, чтобы посмотреть, как страсть меняет лицо возлюбленной. По коже рябью бежали блестящие огненно-рубиновые чешуйки. В оранжевых глазах бушевало пламя опаснее, горячее, чем в Дротовом котле.
        Здесь и сейчас с ним, эльфом, в постели была не простая женщина - дракон, безумный от похоти, потерявшийся в инстинктах.
        В горле пересохло, когда он встретил мутный обжигающий взгляд без крупицы осмысленности. Будь он проклят, если Мхил Дракар себя контролировала, если соображала, что творит, хотя бы чуть-чуть.
        «Мой!» - кричал этот взгляд.
        - Твой, - прошептал Вечер в ответ. - Только твой, Миалэ.
        Теперь же он имел право называть её так: не Мхил Дракар, а Миалэ, любимая?
        Собственники. Все драконы были собственниками.
        Услышав это «твой», она зашипела по-змеиному, оскалилась, обнажив клыки, и резким, почти неуловимым движением опрокинула эльфа на спину. Нависла над ним, прекрасная и пугающая. Вцепилась в длинные белые волосы, заставив до боли выгнуть шею. А потом провела кончиком носа по горлу, вдоль бешено пульсирующей сонной артерии, - жадно втянула запах.
        Сердце стучало так быстро, что кровь грохотала у эльфа в ушах. Рука, намотавшая его волосы, вынуждала неестественно запрокидывать голову. Ни о какой нежности не было речи: Миалэ словно сошла с ума, но ему нравилось купаться в её безумии. А когда жена оседлала его бёдра - понравилось ещё больше.
        Чувствовать напряжённой плотью её промежность было невероятно даже через одежду, а что было бы без преграды ткани?..
        Словно прочитав его мысли, Миалэ разорвала на себе платье. Чёрный шёлк осыпался на кровать клочьями дыма. Грудь освободилась от оков. Маленькая, изящная, качнулась перед лицом эльфа. Сегодня всё для него было впервые. Прежде он не видел обнажённых женщин так близко. Не видел вообще.
        Цепи моральных запретов, строгих правил, нерешительности, неловкости разбились вдребезги. Мхил Дракар отпустила его волосы, и со стоном Вечер зарылся лицом в эту великолепную грудь, в соблазнительную ложбинку. Двумя руками прижал упругие холмики к своим щекам - принялся целовать, жадно, неистово, мять ладонями.
        Какая она…
        Он и представить не мог, насколько восхитительна женская грудь на ощупь. Как приятно втягивать в рот твёрдые, напрягшиеся соски. Покусывать, пощипывать. Перекатывать между пальцами. Не оторваться!
        Треугольник внизу, частично скрытый остатками ткани, притягивал взгляд, манил. Но смотреть на него, на саму женскую суть, эльф не решался. Не смел.
        Миалэ чуть сдвинулась, опустилась на его бёдра плотнее - и две обнажённые плоти соприкоснулись. Это было как удар молнии. Из груди выбило дыхание.
        Он её почувствовал!
        Влажными горячими складками она прижималась к твёрдому члену. Одно это ощущение подвело эльфа к краю. На этом краю он и балансировал, задыхающийся, переполненный эмоциями.
        Миалэ…
        Любимая…
        Самая красивая...
        Ладонью она упёрлась Вечеру в грудь и толкнула, заставив снова откинуться на кровать. А потом…
        Потом её пальцы скользнули по животу к члену, сомкнулись вокруг кольцом, поставили ствол вертикально - так, чтобы удобнее было на него опуститься.
        Да, да! Пожалуйста, да. Сейчас.
        Миалэ приподнялась, и головка ткнулась в мокрые складки, готовые разомкнуться и принять член.
        Не останавливайся! Только не останавливайся! Прошу.
        Пока она медлила, он не дышал. Не понимал, что шепчет свои мольбы вслух, что до треска сжимает в кулаках простыни. Его лицо раскраснелось. На висках, на груди выступили капли холодного пота. Даже сердце, казалось, замерло в ожидании, когда Миалэ наконец…
        Да!
        Выгнувшись на постели, Вечер застонал. Закричал. Завыл. Миалэ села не него полностью, соединив их тела в одной точке.
        О боги…
        Член погрузился в мокрый восхитительный жар. В пульсирующую тесноту женского лона. В это средоточие наслаждения.
        Простыня в кулаках эльфа треснула, порвалась. Миалэ наклонилась к его лицу, и Вечер завладел её губами. А потом закусил собственные костяшки пальцев, потому что тот бешеный темп, который спустя секунду задала любовница, слишком стремительно приближал его к пику.
        Он не мог его выдержать. Не мог выдержать ту бездну наслаждения, что обрушилась на него.
        Обнажённая грудь с призывно торчащими сосками аппетитно покачивалась в такт скачкам и совсем не добавляла спокойствия. Вечер так и не понял, как это произошло. Как и в какой момент он оказался сверху. Просто открыл глаза и обнаружил, что вдавливает жену в матрас, вбивается в её тело мощно, остервенело, рычит, и Миалэ орёт под ним от удовольствия. Обхватывает ногами его поясницу. Скребёт когтями влажную спину, оставляя на коже глубокие кровоточащие царапины. И глаза её чёрные-чёрные, как сама тьма.
        Взрываясь, выплёскивая в жену своё наслаждение, эльф любил её больше жизни.
        Глава 28
        Я лежала на кровати, шокированная собственным недавним поведением, и с наслаждением гладила эльфа по рельефной груди.
        Какое роскошное тело! И какая нежная кожа! А под ней - стальные мускулы.
        Но всё-таки что это было час назад? Я словно озверела, набросилась на мужа, как голодная хищница на кусок мяса.
        Сладкий. Какой он сладкий.
        Я поиграла с прядкой светлых волос. Погладила острый кончик уха, и эльф во сне тихо застонал.
        Чувствительный.
        И сильный.
        Когда во время секса он поменял нас местами, навалившись сверху, я поняла: не нежная ромашка - эльфийский воин, закалённый в сражениях. Под маской ледяной сдержанности скрывался ураган страстей.
        Утомлённый близостью, Вечер спал. Теперь он пах иначе, но моему внутреннему дракону этот аромат нравился: древесина и пряность, лёгкий флёр озона и нотка мускуса. И под всем этим букетом запахов угадывался мой собственный, который я оставила на эльфийском теле несмываемым клеймом. Чувствуя этот незримый след, драконьи инстинкты удовлетворённо урчали. Теперь я понимала, почему мы любили девственников: Вечер всегда будет пахнуть мной. Всегда.
        Интересно, после всего, что между нами было, останется ли он зажатым и стеснительным?
        Когда в очередной раз я провела ладонью по щеке спящего мужа, Вечер открыл глаза - бездонные голубые пропасти. Я вспомнила день, когда Кхалэ столкнула меня со скалы Страждущих и я впервые полетела - сначала вниз, а потом вверх. Взмыла в небо, такое же васильковое, как эти глаза. И дух тогда у меня захватило так же.
        Эльф моргнул. Взмахнул невероятными ресницами, на миг прикрыв ослепительную синеву взгляда. И, помедлив, потянулся к моим губам.
        В этот момент дверь в спальню открылась. Я ожидала увидеть Кхалэ, но на пороге стоял Сивер.
        Я дёрнулась, подскочила в кровати.
        О Бездна! Что он здесь делает?
        Если ведьмина ловушка его выпустила, значит, Сивер подавил гнев и полностью успокоился. Ведь так? Судя по злой ухмылке на лице - нет.
        Заметив в дверях постороннего, Вечер натянул одеяло на обнажённую грудь - прикрылся до подбородка. Сдвинулся, инстинктивно заслонив меня от угрозы.
        Жест не укрылся от Сивера, и фиолетовые глаза вспыхнули яростью, ухмылка на губах превратилась в оскал. От дракона повеяло опасностью.
        - Как здорово, когда вся семья в сборе, верно?
        Эльф напрягся сильнее. У меня сердце выпрыгивало из груди.
        Сивер вошёл в комнату и аккуратно притворил за собой дверь. Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что за этим последовало.
        С глумливой усмешкой муж потянулся к пуговицам рубашки. Поиграл бровями, но не так как это обычно делал - не лукаво, а с тихой злостью.
        - Третий не лишний, правильно, любимая? - обращался Сивер ко мне, но смотрел на соперника. Будто пытался поджечь взглядом.
        Что он задумал?
        Пальцы пробежались по пуговицам, высвободив из петель. Между расстёгнутыми полами рубашки показались мускулистая грудь, поджарый живот. Сивер сорвал одежду и, красуясь, поиграл кубиками пресса.
        - Стой! - закричала я, когда дракон потянулся к ремню на брюках.
        - Почему? - Сивер медленно, демонстративно облизал губы. - Места на кровати хватит всем. Да, сладкий?
        И похабно подмигнул эльфу.
        Ах вот, в чём заключался его план! Деморализовать соперника. Вдоволь над ним поиздеваться. Всем известно, какие эльфы ханжи. Уверена, Сивер считал: угроза группового секса заставит остроухого хлопнуться в обморок. Или с воплем броситься прочь из комнаты.
        Не сказать, что он был далёк от истины.
        Судя по шокированному взгляду, Вечер готов был выпрыгнуть из кровати и бежать от развратника со всех ног. Похоже, единственное, что его сдерживало, - собственная нагота под одеялом. Куда он побежит голый-то? Одежда осталась в ванной.
        Тем временем Сивер избавился от брюк. Красивым плавным движением переступил брошенную на пол одежду и направился к кровати.
        Надо было видеть лицо эльфа! Да и моё тоже.
        Вечер вцепился в одеяло и теперь не меня заслонял от опасности, а сам закрывался мной от развратника как щитом.
        - Ну что, пошалим? - дракон вскинул бровь и провёл ладонью по члену.
        А потом с размаха плюхнулся на кровать рядом со мной. Матрас прогнулся, спружинил, и нас троих подбросило на постели.
        - Идите ко мне, сладкие. Займёмся горячим супружеским сексом.
        Что ж, Сивер не ошибся с тактикой - нашёл способ виртуозно избавиться от соперника. Выгнать нежелательный элемент из брачного ложа. Сверкнув голыми ягодицами, эльф кинулся в ванную под громкий злорадный смех Сивера и там закрылся на замок.
        Глава 29
        Замок ванной комнаты повернулся с тихим щелчком. В спальне мы остались одни, и я с опаской посмотрела на Сивера, голого, развалившегося на кровати рядом со мной.
        Муж полулежал на подушках, бесстыдно демонстрируя мускулистое тело. Но от показной расслабленности не осталось следа. Губы были плотно сжаты. Взгляд потяжелел.
        Стыдно признаться, но я - могущественная Мхил Дракар - не знала, что сказать. Всё-таки супруг застал меня в постели с другим мужчиной. И не просто с любовником - с новым мужем.
        Теперь их у меня было двое. Боже мой. Двое мужей!
        Повисло гробовое молчание. За дверью ванной взволнованно копошился эльф: слышался шорох одежды, тихие шаги, дёрганые движения. Кажется, ушастик задел плечом какую-то полку: несколько стеклянных флакончиков со звоном разбились о плиточный пол. Резко пахнуло харонскими фруктами, благовониями.
        Сивер глянул на дверь с ненавистью.
        Надо было взять с него новую клятву или пересмотреть текст предыдущей, чтобы исключить все возможные лазейки навредить сопернику.
        Попросить что ли совета у Кхалэ?
        - Укуси меня, - вдруг сказал Сивер.
        Что?
        - Зачем? Мы же это… ну того… типа уже женаты.
        - Обнови метку. След почти сошёл, - он выгнул шею, показывая бледный, едва заметный отпечаток зубов в районе сонной артерии. Моя работа?
        Я была не уверена, что смогу выполнить его просьбу. Во время брачного ритуала меня вели инстинкты, а пробудил эти инстинкты сладкий, чарующий аромат невинности. Сивер не пах ничем.
        Как в здравом уме я могла кого-то укусить?
        - Может, ограничимся засосом?
        Сивер скрестил руки на груди:
        - Его укусила, а меня не хочешь?
        - Понимаешь… я не могу. Не знаю, как.
        - С ним у тебя прекрасно получилось.
        Какой упрямый!
        - Я же сделаю тебе больно!
        Рыкнув, Сивер опрокинул меня на лопатки, опёрся на локти по обеим сторонам от моей головы.
        - Так сделай! - прошипел в губы. - Сделай мне больно, но поставь эту Дротову метку.
        - Я… Вечер пах… и меня повело. Это всё инстинкты. А ты… ты ничем не пахнешь, и я не могу.
        Зря я вообще открывала рот. Брови мужа заломились под болезненным углом, лицо потемнело, и Сивер отстранился.
        - Да, не пахну, - согласился он с горечью.
        Из ванной комнаты вышел одетый эльф. Рубашка на нём была изорвана моими когтями и представляла жалкое врелище. Не рубашка, а бахрома лохмотьев. Надо было отправить слугу за нормальной одеждой: разгуливать по коридорам замка в таком неприличном виде Вечер позволить себе не мог. И спальню ему подготовить надо было тоже.
        На Сивера эльф взглянул с опаской. Неужели и правда боялся посягательств на свою честь? Не понимал, что дракон над ним издевался?
        Ох, и что мне с ними двоими делать? Как помирить или хотя бы избежать членовредительства?
        - Как твоё лицо, эльфийская принцесса? - прищурился Сивер, глядя в напольное зеркало, отражавшее багровый порез во всей красе. - Привык к новой внешности?
        Вечер вспыхнул, но не потерял истинно эльфийского самообладания. Ярость выдали лишь затрепетавшие ноздри.
        Медленно, тщательно контролируя эмоции, Вечер сказал:
        - Завтра на рассвете вызываю тебя на дуэль чести.
        - С превеликим удовольствием, - ухмыльнулся дракон.
        Что? Какая ещё, к Дроту, дуэль чести?! Сдурели?
        Глава 30
        - Дуэль чести? Какая ещё дуэль чести? Я не согласна!
        На моё запястье легла ладонь в чёрной сетчатой перчатке.
        - Позволь мальчикам развлечься и выпустить пар, - сказала Кхалэ. - Им это надо.
        - Но они же поубивают друг друга!
        - Доверься мне.
        Слова ведьмы меня не успокоили, но что я могла поделать? Разогнать взрослых мужиков по своим комнатам? Развести по разным углам, как драчливых детей? Навязать свою волю? Так они всё равно сцепятся. Найдут способ обойти запреты. Или навешать на них тысячи сдерживающих заклинаний? Снова потребовать клятв на крови?
        Оставалось надеяться, что Кхалэ выглядит уверенной не просто так. Что в критический момент она найдёт способ предотвратить беду. Что обиженные мальчишки помашут игрушечными мечами и разойдутся, довольные собой. Что никто не пострадает. Кхалэ ведь не допустит? Как ловко она тогда отправила Сивера в затяжной полёт по временной петле. Сможет и сейчас провернуть такой трюк, если ситуация выйдет из-под контроля. Хоть какая-то подстраховка.
        - Не нервничай.
        Легко сказать!
        Напряжённая, я вцепилась в балконное ограждение. Внизу у стен замка противники готовились к бою. Ох, и не лучшее место они выбрали для своей дурацкой дуэли - узкий клочок каменистой земли над пропастью. Если с края сорвётся Сивер, крылья его спасут. Если эльф…
        - Кто захотел сражаться здесь? - повернулась я к ведьме. Её усмешка подтвердила мои худшие опасения.
        Сивер! Придумал-таки, как поставить соперника в невыгодные условия. Не удивлюсь, если во время сражения он станет теснить эльфа к обрыву. Не сомневаюсь, что так и будет.
        А Вечер что? Настолько уверен в собственных силах? Или наивен, как дуб? Не видел, на что соглашается? Не понимал, что даёт сопернику преимущество? Почему сам не выбрал место для дуэли? Почему позволил решать другому?
        Успокаивая меня, ведьма сжала моё плечо. Я отстранилась: прикосновения раздражали. Скорее бы всё началось и закончилось. И закончилось не трагично.
        За Сивера я не волновалась. Сложно было представить кого-то, способного противостоять его мастерству, тысячелетнему опыту. Генерал харонской армии обязан в совершенстве владеть мечом. Тем более краем глаза мне довелось увидеть Сивера в деле. На тренировке лезвие в его руке двигалось так стремительно, что очертания смазывались. С соперником - здоровенным детиной из дворцовой охраны - дракон разделался за секунду. Выпад - и оружие выскользнуло из чужой руки, со звоном ударившись о каменную плитку внутреннего дворика.
        А Вечер...
        Сколько бы я не напоминала себе, что Вечер - эльфийский воин, перед глазами стояли его красные щёки, пальцы, стыдливо натягивающие одеяло на обнажённую грудь.
        Как его такого можно было воспринимать всерьёз?
        Откровенно говоря, я была уверена: Сивер его потреплет. И надеялась только, что - не очень сильно.
        Краешек Аламака показался из-за деревьев, позолотив верхушки елей и сосен. Небо на горизонте окрасилось в оранжево-розовые тона. Утренняя свежесть скоро должна была смениться невыносимой жарой. По словам ведьмы, в этом году лето в Харон пришло с опозданием и теперь яростно навёрстывало упущенное - высушивало леса, сжигало посевы.
        Сивер скинул рубашку, оставшись в плотных, но не стесняющих движения брюках. Вечер был привычно закован в одежду по самое горло. Разминаясь у стены, дракон ухмылялся - эльф оставался убийственно серьёзен.
        Хоть бы Сивер ему не навредил! Успокаивало, что ещё тогда он дал клятву не убивать соперника. Но эта его ухмылка… Он явно что-то задумал.
        - Кхалэ?..
        - Всё под контролем.
        Поднятые мечи отразили свет Аламака. Я замерла, задержала дыхание.
        Первым в атаку бросился Сивер. Каждое его движение, каждый выпад заставлял противника отступать, пятиться к краю пропасти.
        Вот в чём заключался его план! Вот как он собирался обойти клятву, данную на крови: вынудить соперника свалиться со скалы, на которой стоял замок.
        - Кхалэ, прекрати это, - я вцепилась ведьме в запястье.
        - Не торопись.
        Что значит не торопись? Да я тут поседею, наблюдая за их боем!
        Звенела сталь. Пока преимущество было на стороне Сивера. Он наступал. Резко. Напористо. Теснил эльфа к обрыву. Не давал поменяться местами.
        Я не могла на это смотреть! Зажмурилась и снова распахнула глаза. Не видеть, догадываться о том, что происходит, по звукам оказалось ещё страшнее.
        Эльф не нападал - отражал удары с ледяным спокойствием. Будто не дышала за спиной смертельная бездна. В какой-то момент он подобрался к краю опасно близко. Из-под квадратных каблуков сорвались и полетели вниз комья земли и мелкие камни.
        Предвкушая победу, Сивер оскалился. Честно, я готова была убить его голыми руками. Отхлестать по щекам, чтобы привести в чувства. Его ревность, его безумие… Что надо было сделать, чтобы усмирить внутренних демонов слетевшего с катушек супруга? Я ведь… я ведь любила обоих. И не могла допустить, чтобы хоть с одним что-то случилось.
        Эльф проигрывал. Не выдерживал бешеного напора соперника. Расстановка сил была очевидна. Более медлительный, эльф уступал Сиверу в опыте и мастерстве.
        Ну же, Вечер, нападай! Почему ты лишь уворачиваешься? Ударь его! Ударь! Ты так близко от пропасти. Так близко.
        Они теперь дрались на самом краю. Шаг назад и…
        Я прижала ладони к щекам, закрыла руками рот. Всхлипнула.
        - Дыши, - сказала Кхалэ, и я с трудом удержалась, чтобы не огрызнуться.
        Это ты виновата! Вынудила меня согласиться на это безумие! Лучше бы заперла обоих в темнице, бросила в колодец безвременья, пока не одумаются.
        - Ему это надо, - ответила она на мои невысказанные мысли.
        - Кому?
        - Твоему эльфу.
        - Что надо? Умереть?
        Я перегнулась через балконные перила, чтобы лучше видеть творящееся внизу. Приготовилась. Если эльф сорвётся, я перехвачу его у земли. Успею. Дракон я или нет?
        Ведьма хмыкнула.
        Ещё звук, Кхалэ, и я сброшу тебя с балкона! Если кто-то из моих мужей пострадает, отвечать будешь ты.
        Эльф оступился. О Дрот и Бездна, он оступился! Сейчас упадёт! Сердце сжалось. Я распахнула крылья и…
        Это был обманный маневр. То, что случилось дальше, заставило меня изумлённо ахнуть.
        Я не верила глазам. Не верила.
        И Сивер, похоже, не верил тоже.
        Мой эльф, неуклюжий, не решающийся напасть, вдруг превратился в смертоносный вихрь. Словно всё это время дремал и тут проснулся. Меч в его руке двигался как серебристая молния. В два удара Вечер отбросил дракона назад, оставив обрыв далеко за спиной. Теперь до края скалы было метра два или даже больше.
        Похоже, как и у Сивера, у эльфа был план, но другой - притвориться слабым, неопытным, заставить противника расслабиться, а потом застигнуть врасплох. Мы все его недооценили.
        Дрот побери, как он дрался! Никогда такого не видела. Разве люди способны двигаться настолько быстро? Сивер едва успевал отражать удары. Самоуверенное выражение исчезло с его лица. Теперь в глазах читались страх, шок и недоумение.
        Что, соперник оказался не по зубам? Нежный цветочек обнажил клыки? Как выяснилось, был не хрупкой домашней фиалкой, а опасным плотоядным растением?
        По вискам дракона бежал пот. Лицо Вечера привычно не выражало эмоций. Он наступал. Неумолимо. Уверенно. И казалось, бился вполсилы, в то время как Сивер от такой гонки уже запыхался.
        Теперь не он, а его загоняли в угол. Теснили к замковой стене. Наблюдать за сражением становилось проблематично - приходилось опасно свешиваться через перила.
        Налетевший ветер взметнул светлые волосы. Меч описал в воздухе сверкающую дугу, полоснул Сивера по груди. Хлынула кровь. Дракон вымотался. Отбивая следующий удар, он споткнулся и упал на колени. Эльф прижал меч к шее поверженного врага.
        - Так решают проблемы настоящие мужчины, - сказал он, вдавив кончик лезвия Сиверу в горло. - В честной битве, а не нападая на беззащитных с оружием. Ты не достоин уважения.
        Потный, тяжело дышащий дракон посмотрел на него снизу вверх. На лице смешались усталость и ненависть.
        Сивер стоял на коленях. Эльф возвышался над ним с мечом в руке. Большее унижение сложно было вообразить.
        Я приготовилась спрыгнуть к мужьям - не допустить кровопролития. В отличие от Сивера, Вечер не давал клятв. Дуэль могла закончиться смертью, но, прежде чем я успела вмешаться, эльф отстранился, убрал меч в ножны и не спеша направился к воротам замка.
        Глава 31
        После дуэли Сивер пропал. Шёл третий день, а от него не было вестей. Я уже начинала беспокоиться: вдруг что-нибудь случилось? Но рана, нанесённая эльфом, казалась неглубокой и вряд ли могла представлять опасность.
        - Не переживай, - сказала Ведьма за завтраком. - Принц-ушастик так ловко обломал Сиверу зубы, что твоему муженьку надо время, чтобы прийти в себя. Унизили его сильно. - Она потянулась к магическому светильнику и поправила внутри стекла мерцающий сюзерит. Голубоватое сияние стало ярче. - И всё-таки красиво Вечер поставил его на место. Самооценка Сивера получила большой удар. Ничего, ему это только на пользу.
        Как бы я ни волновалась за Сивера, в глубине души была согласна с Кхалэ. В последнее время мой первый муж вёл себя ужасно.
        После завтрака я решила проведать Вечера. Его новая спальня располагалась напротив моей. Он сам выбрал её из предложенных вариантов. При этом выглядел странно задумчивым. Не отстранённым, как обычно, а словно терзаемым некой мыслью.
        - А где спальня Сивера? - спросил тогда эльф, остановившись в распахнутых дверях своей комнаты. И нахмурился, будто злился на себя за вырвавшийся вопрос. Я растерянно захлопала ресница.
        Спальня Сивера находилась этажом выше, только за последние две недели ночевал он в ней всего раз. Сказать эльфу, что с драконом мы спим вместе, - показать, что их положения неравны. Словно Сивер мне настоящий муж, а Вечер - только формально.
        Очередная проблема нарисовалась во всей красе. Похоже, иметь двух супругов не так легко, как казалось на первый взгляд. Теперь надо было решать, как не обидеть обоих.
        Может, позвать эльфа в свою постель? Попросить Сивера потесниться? Безумие.
        Моя кровать, конечно, была королевских размеров и легко могла вместить двоих, даже троих мужей, да только её конструкция была на порядок прочнее моих нервов. Ещё одну феерическую сцену ревности в исполнении дракона я бы не вынесла.
        Ночевать втроём? Ну-ну.
        На мгновение я представила, как бы это выглядело со стороны: я лежу по центру кровати, слева от меня Вечер, справа Сивер - пытается прикончить соперника силой мысли. Вот я закрываю глаза, пытаюсь уснуть, а над моим неподвижным телом происходит безмолвная дуэль убийственных взглядов. Только представьте, какие сквозь меня будут курсировать потоки ненависти. Да и жарко, должно быть, спать, зажатой двумя телами.
        Ладно, что тогда делать? Составить график? По чётным дням недели открывать двери моей комнаты для Сивера, по нечётным - для эльфа? Или выгнать из постели обоих, чтобы никому не было обидно?
        Но ведь в кровати не только спят. Тоже составлять график и вешать на стену?
        В общем, в тот день на вопрос эльфа я не ответила. Отделалась туманной фразой. Но проблему это не решило.
        За те дни, что Сивер отсутствовал, у нас с Вечером сложилась традиция. Утром, не раньше девяти, я стучала в дверь его спальни, ждала, пока мне откроют. Эльф появлялся на пороге, одетый и с распущенными волосами. И каждый раз в его облике была одна необычная деталь, ясно дававшая понять: меня пытаются соблазнить. Неуклюжим эльфийским способом.
        Вот и сейчас. Дверь открылась. Как и вчера, как и день назад, Вечер встретил меня бесстрастным выражением, но две верхние пуговицы рубашки были призывно расстёгнуты. Красноречивая мелочь, на которую не всякий обратил бы внимание. Но я-то знала, какие остроухие моралисты, как трепетно прячут свои тела. А тут целых две пуговицы расстёгнуты! Горло обнажено. Даже краешек ключицы виден в вороте. Довольно непристойный вид, если задуматься.
        Вечер подвинулся, пропустив меня в комнату. В руке у него был широкий деревянный гребень. Это говорило о том, что эльф меня ждал. Сегодня я припозднилась. Часы за его спиной показывали без четверти десять, и Вечер взглянул на них с укоризной, на самом деле предназначенной мне.
        Пусть ещё скажет, что всё это время не находил себе места, буравил взглядом закрытую дверь, боясь, что я не приду. Хотя, о чём это я? Конечно, не скажет. Он вообще не слишком-то разговорчив.
        Словно доказывая правильность моей мысли, Вечер без слов передал мне гребень и в полном молчании опустился на кровать. Повернулся ко мне спиной. Замер в ожидании. Каждое утро я расчёсывала его длинные роскошные волосы и заплетала в косу. После он подходил к зеркалу, чтобы полюбоваться на сей «шедевр» парикмахерского искусства. Бросал короткий взгляд на своё отражение, и губы трогала едва заметная ироническая улыбка. Я оставалась себе верна: всякий раз коса получалась ужасной.
        Но эльф говорил: «Спасибо». Мягко и вполне искренне. И смотрел на мои волосы, а потом - на губы.
        Глава 32
        Я смотрела на Вечера, застывшего спиной к окну. На его волосы, золотящиеся в свете Аламака. В ворот рубашки, расстёгнутой с неэльфийским бесстыдством. Ласкала взглядом изящное горло, яркую красную метку на шее.
        Почему я не делала первый шаг? Не хотела? Ждала инициативы от того, кто её проявить не осмелится? Всё ещё жила предрассудками, говорящими, что женщина должна быть пассивной?
        Во взгляде эльфа, в глубокой сапфировой синеве, читалась жажда. Желание пряталось под сенью длинных опущенных ресниц. И кусочек тела, что был виден в вырезе рубашки, эти три расстёгнутые пуговицы возбуждали сильнее откровенной наготы.
        Всё это было моим. Оставалось подойти и взять.
        Что я и сделала.
        За моим приближением Вечер наблюдал настороженно. Надеялся, что правильно угадал мои намерения, и в то же время не верил в это. Не шевелился. Казалось, даже не дышал. С каждым моим шагом голубые глаза всё больше темнели, зрачки расширялись, заполняя радужку. Когда я подошла вплотную, из груди эльфа вырвался короткий судорожный вздох. Всю напускную холодность будто сорвало ветром. Эмоции хлынули наружу, прорвали плотину самоконтроля - неуверенность, мучительное нетерпение, страсть. Ничего больше не скрывало это прекрасное лицо. Желания и мысли были как на ладони.
        «Ну же, - умолял его взгляд. - Давай, пожалуйста».
        Я коснулась распахнутого ворота рубашки, провела пальцами по границе ткани и кожи. Наслаждаясь, Вечер прикрыл веки. Грудь его приподнялась в глубоком вдохе и медленно опустилась.
        Мой.
        Я встала на цыпочки, прижалась губами к горлу, к нежному местечку под кадыком, и от этой нехитрой ласки эльф дёрнулся, шумно втянув воздух. Его запах - теперь другой, более древесный, менее сладкий, но по-прежнему правильный - всё ещё пленил. Языком я собирала вкус его кожи, и, подставляясь, Вечер выгибал шею.
        Его руки нерешительно опустились на мою талию. Сжали крепче, смяв шёлковое платье, собрав ткань складками. А потом…
        Потом от робости не осталось следа.
        Куда исчезли неуверенность и смущение? Кто этот незнакомец с силой вдавивший меня в своё тело, с рычанием опрокинувший на кровать, накрывший собой и голодно, жадно впившийся в губы?
        Целовался эльф неумело. Но как самозабвенно! Словно время стремительно истекало и он пытался урвать как можно больше. Словно боялся, что в любой момент его могут оттолкнуть. Что я передумаю, уйду, оставлю его в одиночестве - мучиться от неутолённой страсти.
        Но и во мне самой разгорался пожар вселенских размеров. Внизу живота сладко ныло. Грудь распирало от переполняющих чувств, будто внутри, за рёбрами, зрел, наливаясь жаром, огненный шар. И я готова была взорваться, сжечь всё дотла, умереть и воскреснуть.
        Ладонь эльфа накрыла мою грудь поверх платья, скользнула ниже, под юбку. Прохладные пальцы отодвинули бельевые кружева и наконец оказались там, где были нужны больше всего. Прошлись по складкам, нащупали влажную щель и толкнулись внутрь.
        Толкнулись. И замерли.
        К моей досаде, в эльфе проснулся вчерашний девственник. В движениях снова ощущалась скованность, боязнь сделать что-то неправильно, причинить боль. Неопытность не всегда была достоинством.
        Вспомнив строгую эльфийскую мораль, я задалась вопросом: а знал ли Вечер, как выглядит клитор и где его искать? Похоже, мне предстояло заняться его обучением.
        - Возьми меня, - шепнула я в длинное ухо, обрамлённое волосами, и куснула за острый кончик. Подгоняя, ударила мужа пяткой по ягодицам.
        И он послушался. Дрожащей рукой приспустил штаны - мы так и остались в одежде - устроился между моими бёдрами и ворвался. Резко. Заполнив меня одним толчком.
        Глава 33
        Пока память, а главное, магия не вернулись, я была уязвима. Поэтому вечерами Кхалэ постепенно и очень дозированно вводила меня в курс государственных дел, а также просвещала по поводу придворного этикета. Тот в свою очередь сводился к двум вещам: к тому, что мне нужно было делать, - наводить на всех страх, и к тому, чего нельзя ни в коем случае, - показывать свою человечность. Таким образом, с посторонними людьми я в основном молчала и хмурилась.
        Острые вопросы, возникающие у меня время от времени, Кхалэ обходила с мастерством фокусника. Уводила тему в безопасную сторону или заставляла блуждать в дремучем лесу непонятных терминов и обтекаемых фраз.
        И я всё чаще думала о том, что она скрывает. Какую правду запрещает говорить мне под страхом смерти? И подозревала, что, если прямо потребую ответа, Кхалэ заставит меня забыть, что я о чём-то спрашивала.
        Возвращаясь после таких уроков, в постель я падала морально вымотанная, с ощущением, будто я муха, застрявшая в паутине. И общение с мужьями становилось отдушиной. Я знала, что Вечер благороден и никогда меня не предаст. А Сивер принесёт и кинет к моим ногам голову любого врага. Кстати, сколько дракон уже отсутствовал? Почему не возвращался? Связь, должно быть, причиняла ему невыносимую боль.
        После душа я закуталась в одеяло, удобно устроившись среди подушек. Красные ночи, зловещий свет алых лун до сих пор угнетали. В который раз за неделю я попыталась пробудить свои магические способности. Мне казалось, если я очень сильно захочу, всё получится: вот тот кувшин с водой силой мысли сдвинется с места, а та подушка в ногах кровати поднимется в воздух. Но, похоже, Кхалэ была права: ничего не оставалось, кроме как набраться терпения и ждать, пока сила сама чудесным образом пробудится.
        Перебирая тревожные мысли, я не заметила, как заснула, а когда посреди ночи открыла глаза, обнаружила себя лежащей на груди Сивера. Дракон нежно гладил меня по волосам. По изменившемуся дыханию он понял, что я проснулась. Его рука на миг замерла, а потом продолжила неспешную ласку. Я хотела узнать, где он был, но почему-то не могла заставить себя заговорить. Так мы и лежали некоторое время в неуютном молчании. Затем Сивер сдвинулся, чтобы увидеть моё лицо.
        - Ты презираешь меня? - спросил он.
        Презираю? Поэтому он не возвращался? Стыдился своего поражения? Как там Кхалэ сказала: «Это был огромный удар по его самооценке»?
        - За что я должна тебя презирать? За то, что ты проиграл?
        Сивер скривился, словно от боли.
        - Кхалэ говорит, тебе это было полезно.
        - Ты тоже так считаешь?
        Я долго медлила, но всё же ответила честно:
        - Да. Ты творил жуткие вещи. Ужасные. И если когда-нибудь я изменю своё отношение к тебе, то только поэтому: из-за твоих поступков.
        Сивер вздохнул. Сполз ниже по кровати и судорожно прижался к моей груди.
        - Я люблю тебя, - прошептал отчаянно. - Так люблю. Всегда люблю. Даже когда любить тебя мучительно больно.
        Красный свет за окном начал бледнеть, и теперь на стены падали не алые, а серебристо-розовые полосы. Я зарылась пальцами в длинные чёрные волосы мужа. Он прижимался щекой к моей груди.
        - Ты пахнешь им, - сказал он, когда я имела неосторожность расслабиться, решить, что на сегодня неприятные темы исчерпаны. Три коротких слова вернули ушедшее напряжение. Я почувствовала, как каменеют мышцы - его и мои.
        Что я могла сказать? Утром мы с Вечером занимались любовью, он тоже мой муж, и это естественно, смирись - так следовало ответить?
        Но Сивер, к счастью, ничего больше не спрашивал. Приподнявшись на локтях, он принялся исступленно целовать мою грудь, втягивать в рот соски. Опустился ниже, проложив влажную дорожку к животу. Подцепил пальцами трусики.
        - Нет.
        Я упёрлась ладонями в его плечи.
        - Нет?
        Он вскинул голову и посмотрел так, будто его ударили.
        - Нет? - повторил, не веря.
        - Нет.
        Я не знала, что на меня нашло, почему я его отталкивала. Наверное, мне казалось неправильным утром делить постель с одним мужчиной, а ночью - с другим. Вероятно, старые земные предрассудки ещё себя не изжили.
        Для Сивера подобные моральные метания были пустым звуком. Попытайся я объяснить причину своего отказа, он бы её не понял. Точнее, понял бы всё по-своему. Сквозь призму ревности.
        - Со мной, значит, - нет, а с ним - да? - брови его сдвинулись под углом.
        Сколько минусов, оказывается, в обострённом драконьем обонянии. Я даже не могла солгать, что между мной и Вечером ничего не было.
        Сивер буравил меня тяжёлым ревнивым взглядом. Наверное, мне надо было согласиться, позволить мужу перебить запах соперника - ведь этого он хотел? Но вдруг согласиться стало ещё сложнее. Сказать «да», расслабиться, откинуться на подушки, отдать своё тело казалось насилием над собой.
        Сивер поднялся с постели. Натянул брюки, повесил на локоть мятую рубашку и босой направился к двери.
        - Подожди, - выдохнула я.
        Он обернулся и посмотрел с надеждой. С надеждой, которую я снова разбила вдребезги.
        - Я хочу, чтобы ты дал новую клятву.
        Секунду муж хмурился, не понимая. Затем его плечи напряглись и обречённо поникли. Потерянный, одинокий, он замер в розовом свете, падающем из окна.
        Я отодвинула верхний ящик прикроватной тумбочки. Там, среди косметики и канцелярской мелочовки, лежал скрученный в трубку пергамент с текстом клятвы, составленной мной и Кхалэ. Я развернула его и протянула Сиверу.
        - Читай.
        - Клянусь не причинять боль, не опаивать зельями, не наносить увечий…
        С каждым словом его голос становился глуше. Кровь капала на пол из порезанных вен. Когда рана затянулась и последняя фраза была дочитана, дракон вышел в коридор и затворил за собой двери. Я осталась в одиночестве, в мутном свете занимающегося утра.
        В мыслях громом раздался взволнованный голос ведьмы.
        «Поднимайся. Жду тебя в малой восточной гостиной. От Владыки сумеречных котов - Теона из Майлока - пришло официальное приглашение и настроенный ключ-портал. Праздник дурман-огней состоится завтра. Надо подготовиться».
        Глава 34
        Лес кошачьего Владыки недаром называли Сумеречным. Настроенный порт-ключ перенёс меня из малой восточной гостиной моего замка прямо в непроходимую лесную чащу. Секунду назад я держала в руке странный золотой шарик с иероглифами - и вот он осыпался пылью, уютный диванчик перед камином исчез, и вокруг меня выросли исполинские сосны и ели. К моему вящему ужасу, Кхалэ порт-ключ не пропустил, хотя шарика она тоже в последний момент коснулась.
        Проклятье! Оказаться ночью в лесу одной не самое приятное чувство. Признаться, я считала, что меня перекинет в парадный дворцовый зал или, на худой конец, в личные покои Владыки. Но эта глухомань… Неужели праздник дурман-огней будет проходить здесь?
        Я огляделась. Зеленоватый свет сочился сквозь полог сплетающихся ветвей. Деревья, которые меня окружали, казались обычными только на первый взгляд. Неудивительно. Майлок - планета за пределами Четвёртого галактического квадранта была так же далека от Земли как Харон. Естественно, её флора и фауна отличались от привычных мне.
        Стволы сосен покрывал мерцающий голубой мох. Ёлки кверху расширялись и напоминали перевёрнутые трапеции. Оттого неба за кронами было почти не видно. Сквозь кружево веток я различала лишь его цвет: неоново-зелёный, как если бы над лесом занималось северное сияние.
        Земля была скрыта под карликовыми папоротниками или растениями очень на них похожими, но с горящими розовыми прожилками на листьях. Благодаря этим прожилкам, светящемуся мху, а также неоновому небу, лесная темнота не казалась непроглядной. В том смысле, что я могла легко пройти несколько метров, не споткнувшись.
        Знать бы ещё, куда именно направиться.
        В самом деле, это было даже возмутительно! Могли бы встретить и показать дорогу. А то бросили на произвол судьбы в незнакомом мире. Так себе гостеприимство.
        А вдруг настройки порт-ключа сбились и меня закинуло не туда? Не на ту планету?
        Что тогда делать? Бродить по лесу и аукать?
        На всякий случай - то есть на случай, если я всё-таки попала по адресу, - я решила не терять достоинства Мхил Дракар, не впадать в панику раньше времени. Может, тот, кто настраивал артефакт, ошибся совсем немного, метров на сто, и дворец кошачьего Владыки вон за теми кустами?
        Я прислушалась, пытаясь понять, в какую сторону идти. Ветер гудел в деревьях, кричали на разный лад ночные птицы, фоном стрекотали кузнечики или другие насекомые, способные издавать похожий переменчивый треск.
        А человеческих голосов слышно не было.
        Я набрала полную грудь воздуха и запретила себе паниковать.
        А что если в этом лесу водились дикие звери? Волки, медведи, чупакабры всякие? Незнакомый мир мог таить любые опасности, прятать в темноте каких угодно чудовищ.
        Что делать? Ждать, пока меня найдут, или...
        Собравшись с духом, я сделала осторожный шаг - и споткнулась о древесный корень, скрытый под листьями папоротника. Как опрометчиво с моей стороны было нарядиться в длинное вечернее платье. Разгуливать по лесу на каблуках - опасный аттракцион.
        Под широкими листьями корней оказалось великое множество - настоящая полоса препятствий. А ещё - ямы, большие и маленькие. Да я скорее ноги переломаю, чем доберусь до цивилизации!
        И ведь не взлетишь - слишком тесно, крылья не распахнуть.
        Туфли пришлось снять и взять в руки. Юбка в пол с разрезами по бокам была принесена в жертву комфорту. Укоротить её, оторвав подол, не получилось, и я обвязала свободные концы ткани вокруг бёдер. Так я хотя бы не путалась в длинном платье.
        Когда со всеми манипуляциями было покончено, я наконец услышала голоса. Ну слава богам! Всё-таки, кроме меня, в лесу кто-то был.
        Не одна! Я здесь не одна! Какое облегчение!
        И действительно: тут и там из-за деревьев начали появляться девушки. Голые. Какого Дрота они все были голые? Без клочка одежды.
        Радость сменилась недоумением. В животе зашевелилось дурное предчувствие. Что я, собственно, знала о празднике дурман-огней? Может, пора было бежать со всех ног? Спасаться?
        Заметив меня, девушки переглянулись. Их было около десяти - я не считала. Высокие, поджарые, они двигались бесшумно, с хищной, кошачьей грацией. Подбирались ко мне, словно к добыче. Ни одна ветка не треснула под босыми ногами, ни один шорох не выдавал неспешного приближения. Закрой я глаза, не заметила бы, что меня окружают. Разве что напрягла бы драконий слух.
        - Кто ты такая? - одна из обнажённых девушек обошла меня по кругу, принюхиваясь. Длинные волосы лежали на покатых плечах, стекали по полным смуглым грудям. Болотный свет бликами играл на вытянутом лице. Её глаза, узкие, раскосые, напоминали глаза Теона. - Не кошка. Странно. Что тогда здесь делаешь?
        - Может, кто-то из наших захотел сделать её своей самкой и позвал на брачную охоту?
        Брачную охоту? Брачную?!
        - А почему ты в одежде? Снимай её. Всё равно порвут.
        Что значит порвут? Кто порвёт? О чём это она? Колючие мурашки поползли по спине, и я инстинктивно вцепилась в платье.
        - Снимай-снимай, - засмеялась незнакомка. - Такова традиция. От хищников убегают голыми.
        От хищников?
        Словно в ответ между деревьями пронёсся жуткий протяжный рык.
        Девушки встрепенулись, возбуждённо загалдели, едва ли не запрыгали в предвкушении. Взгляды начали лихорадочно обшаривать ночную темень.
        - Что это? - я испуганно сглотнула.
        - Первый, - возбуждённо кусая губы, прошептала девушка, предлагавшая мне раздеться. - Интересно, за кем бросится?
        Бросится?
        - Скоро и остальные подтянутся.
        Остальные?
        Какого Дрота здесь происходило? Это и был знаменитый праздник дурман-огней? Может, меня и этих голых девушек решили принести в жертву лесному монстру? Тогда почему они так радовались?
        Да ну. Бред. Теон не стал бы злить могущественного дракона, приглашая на сомнительное мероприятие. Или... это ловушка? Он понял, прочитал в моих мыслях, что я не та, за кого себя выдаю? Решил избавиться от Мхил Дракар, пока она слаба и беззащитна? И ведьму устранил, и…
        Снова звериный вой оглушил ночное безмолвие. К нему присоединился второй, третий. И вот где-то поблизости уже ревела невидимая в темноте стая. Девушки встретили это дружное голодное рычание воплями восторга. Одна даже захлопала в ладоши:
        - Там Кайл! Кайл! Спорим, он выберет меня!
        Похоже, пришло время отсюда драпать. Только ноги не держали. Колени обмякли, и я прислонилась к сосновому стволу в шаге от того, чтобы потерять сознание.
        Во что я вляпалась? Зачем трогала проклятый золотой шар? Почему не послушала Кхалэ и приняла подозрительное приглашение? Но я-то думала, что праздник дурман-огней - это бал или светский раут и единственное, что мне грозит, - смертельная скука.
        Что ж, действительно смертельная. Но не скука.
        На лес обрушилась зловещая тишина. Девушки замолчали, напряжённые, ждущие. Я крепче вжалась спиной в древесную кору, вцепилась в платье, как в спасательный круг.
        «Снимай. Всё равно порвут. Это традиция. Убегать от хищников голыми».
        Над землёй, над листьями папоротников поднялся туман. Заклубился вокруг моих ног. Влажный, холодный, поднялся до бёдер. Оплёл ели и сосны, скрыл стройные фигуры девушек. В белёсых сгустках вспыхнули зелёные огоньки - сотни крохотных мерцающих точек. Сначала в тумане они висели неподвижно, затем задвигались, заметались в безумной пляске.
        - Сейчас начнётся, - донеслось до меня.
        Недалеко хрустнула ветка, раздавленная могучей лапой.
        В тумане между деревьями мелькнула лоснящаяся чёрная шерсть.
        Глава 35
        В клочьях тумана показалась оскаленная морда. Горящие оранжевые глаза с вертикальными зрачками, клыки размером с мои ладони. Я вскрикнула, и чудовище повернуло голову в мою сторону, полностью выйдя из-за деревьев.
        Зверь приближался. Сухие ветки и корни хрустели, ломаясь под мощными лапами. Туман стекал с гладкой блестящей шерсти. Никто из девушек и не думал бежать, а я… Меня парализовало от ужаса.
        Сквозь сумрак кралась гибкая саблезубая пантера высотой с лошадь. Я вспомнила, где видела этого монстра. После встречи с Теоном Кхалэ послала мне мысленную картинку - показала, как оборотень выглядит в животном обличье.
        Сумеречный кот.
        Это был сумеречный кот. Опасный кровожадный хищник.
        Последние сомнения отпали. Теперь я знала точно: порт-ключ перенёс меня туда, куда надо, - в лес Владыки, на праздник дурман-огней.
        Означало ли это, что бояться нечего?
        Зверь зарычал, обнажив клыки, и я уронила туфли в траву. Девушки не шевелились - замерли, каждая на своём месте. Опасались спровоцировать хищника движением? Но они не боялись - я это отчётливо видела: вместо страха на лицах читалось жадное нетерпение.
        Воздуха стало не хватать: я обнаружила, что задержала дыхание. Слева зашевелились ветки кустов, и из буйных зарослей высунулась ещё одна клыкастая пасть.
        У нового монстра зубы были ещё длиннее. Не зубы - кинжалы. Сумеречные коты оказались страшнее львов, страшнее тигров, страшнее обычных пантер. Дрот и Бездна, да они и на животных-то похожи не были - жуткие твари, словно вырвавшиеся из кошмарных снов, из леденящих душу рассказов, которыми детишки пугали друг друга на ночь.
        Оборотни. Теон мог превращаться в такого. Под этой толстой шкурой, за этими гигантскими острыми клыками, пылающими глазами-факелами скрывался человек.
        Не верилось.
        И всё же я повторила свою мантру: Владыка не посмел бы напасть на дракона, не допустил бы политического скандала. Шутить с всесильной безжалостной Мхил Дракар было чревато.
        Я почти успокоилась.
        И всё-таки зачем меня сюда позвали? Хотели приобщить к местным традициям? Что сейчас должно было случиться?
        Ответа не пришлось ждать долго. Один из оборотней, круживших рядом с неподвижными девушками, выбрал добычу - оскалившись, бросился на брюнетку с кудрявыми волосами до талии. Та метнулась в лесную чащу с быстротой недоступной обычной смертной. В скорости она почти не уступала своему преследователю, хотя, в отличие от него, бежала на двух ногах. И как ловко перепрыгивала через ямы и корни! А оборачиваясь, весело, завлекающе улыбалась. Словно не зверь её догонял, а любовник. Вместе они скрылись за туманной завесой. Часть зелёных огоньков устремилась следом.
        Судя по беззаботному лицу беглянки, моё волнение было напрасным: никто никого жрать не собирался, и сейчас я наблюдала не что иное, как брачные игрища сумеречных котов.
        Фух. Прямо от сердца отлегло. Я даже нашла в себе силы отлепиться от дерева.
        Зря. Ох, зря я это сделала. Лучше бы и дальше изображала статую. Стоило пошевелиться, зашуршать листьями папоротника, и второй оборотень резко повернул ко мне лоснящуюся морду. Прищурился. Прижал уши к голове, пригнувшись, как перед прыжком.
        Тихо, хорошая киса, не надо на меня нападать. Я не из ваших хвостато-усатых. Смотри, какая худая и не аппетитная. А главное, хрупкая.
        Киса меня не слушала - крутила попой, как делал Рукагрыз, собираясь наброситься на игрушечную мышку. В нашем случае в роли мышки выступала я.
        Бежать? Дёрнусь - на меня тут же кинутся. Может, притвориться мёртвой? Читала, опоссумы при виде опасности так и делали. Только, боюсь, актёрские способности опоссумов были не в пример лучше моих. Подумав, я решила замереть.
        Не помогло.
        Киса прыгнула. Мой испуганный вдох утонул в шелесте листьев над головой. Сверху, с ветки дерева, под которым я стояла, соскочил на землю третий сумеречный кот, ещё страшнее, огромнее. Ощетинился, выгнув чёрную блестящую спину, - заслонил меня от угрозы. Соперника он ударил лапой прямо в полёте - прежде чем тот успел приземлиться.
        Боги, среди хвостатых я пользовалась нешуточной популярностью - кто бы мог подумать? Уже два кота сражались за мою тщедушную тушку. Рычали, скалились, наматывали возле меня круги. Третий - так я назвала оборотня, спрыгнувшего с дерева, - не подпускал ко мне соперника. Пытался достать лапой. Несколько раз даже стукнул его по морде, оставив косые кровоточащие царапины от когтей.
        Чувствовать себя ценным призом, из-за которого свирепые твари готовы перегрызть друг другу глотки, было не сказать, что приятно - жутко до тошноты, тем более я не знала, что именно сделает со мной победитель. Сожрёт или… «Или», пожалуй, пугало даже больше.
        Я не стала дожидаться, чем закончится схватка. Осторожно обогнула сосновый ствол, прижавшись спиной к коре, и - ну дура же! - не выдержала, побежала. И чем только думала? Первый же корень заставил меня поздороваться с землей. Вступить с ней, так сказать, в тесное взаимодействие. Полагаю, не стоило упоминать, что звук моего падения был оглушителен и привлёк внимание хищников, до этого занятых друг другом. Оглянувшись, я поняла, что пробежала не больше метра.
        Но где Теон? Могла ли я рассчитывать на его помощь? Может, позвать его, сказать зубастикам, что я дорогая гостья Владыки и не гожусь на роль добычи, что всё происходящее - большое недоразумение?
        Я попыталась подняться на ноги, но свалилась обратно, запутавшись в длинном платье: концы подола, которые я ранее предусмотрительно обмотала вокруг бёдер, развязались.
        Оба хищника бросились ко мне. Я зажмурилась, притворившись мёртвым опоссумом. Когти у меня тоже имелись, да только ни в какое сравнение не шли с изогнутыми кинжалами сумеречных котов. Тем не менее сдаваться я не собиралась. Сейчас приблизятся и…
        Я так и не придумала, что именно сделаю.
        Я лежала на земле, не двигаясь, не открывая глаз, и надо мной склонялся сумеречный кот - дикий зверь, от которого я не знала, чего ожидать. А где-то поблизости бродил второй, тоже нацелившийся на моё худосочное тело.
        От ужаса я едва дышала, хотя и не верила, что мне могут навредить по-настоящему - растерзать, убить, впиться когтями в плоть, распустив на кровавые полосы, - всё-таки под шкурой монстра скрывался человек. По крайней мере, Теон, когда я принимала его в Харонском замке, выглядел адекватным. Но мало ли… Вдруг в полнолуние оборотни теряли разум, полностью отдаваясь животным инстинктам?
        Кот обнюхивал меня. Его дыхание жаром обдавало лицо. Сердце колотилось так бешено, так болезненно, что хотелось прижать ладонь к груди, надавить, заставить взбесившийся орган успокоиться. Но я не шевелилась, опасаясь усугубить своё положение.
        Похоже, такая покорность понравилась зверю. Повадки у него оказались совершенно кошачьи: он заурчал, затарахтел, как мотор старенького пикапа. Мой Рукагрыз нередко так делал, когда ощущал себя полностью довольным жизнью. Только звук был тише.
        Большой хищный кот склонился надо мной и ласково мяукнул. Провёл шершавым языком от виска к губе.
        Я решилась открыть глаза.
        Оборотень был один. Другой, видимо, передумал - решил не связываться с более крупным соперником и отправился на поиски лёгкой добычи.
        Горящие оранжевые глаза поймали мой взгляд. Я сглотнула. Пока жизни и здоровью ничего не угрожало. Но кто знал, что было в мозгах у этой огромной мурки? Зачем-то же он за мной гнался. Зачем?
        И тут я вспомнила слова обнажённых девушек из леса.
        «Может, кто-то из наших захотел сделать её своей самкой и позвал на брачную охоту?»
        Нет. Не может быть. Он… сейчас… меня?..
        Как там говорил Теон? «Праздник дурман-огней - ночь, когда коты ищут себе пару раз и на всю жизнь».
        Похоже, этот конкретный кошак пару себе нашёл. Вон как сыто жмурился, облизывал меня взглядом. Видимо, моя покорность убедила его в том, что я не против ухаживаний.
        Шероховатый язык снова прошёлся по лицу. С нарастающей паникой я наблюдала, как здоровенный хищник перекидывает через меня лапу - сначала переднюю, затем заднюю. Нависает надо мной и… делает садку.
        Вероятно, красивые ухаживания всё-таки не входили в обязательную программу брачной охоты. Он что… собрался спариваться? Со мной? В таком виде?
        Я против!
        Глава 36
        Я хотела закричать, выпустить когти, но не могла этого сделать - остолбенела. А большая киса ласкалась, осторожно тёрлась об меня головой, вылизывала лицо и шею, мурлыкала. Если бы я не понимала его намерений, это было бы даже мило. Но одно внушительное «намерение» ощущалось слишком отчётливо.
        Я отвернула голову, попытавшись избежать прикосновений шершавого языка, и увидела в тумане что-то странное. К нам приближался рой зелёных крохотных огоньков - тех самых, что преследовали скрывшуюся в лесу пару: девушку и оборотня. Мне казалось или они стремились к нам целенаправленно? Туча разумных навязчивых светлячков.
        Киса опустилась на меня полностью, почти придавив мощным телом. Дышать стало тяжеловато. Физические неудобства даже отодвинули страх на второй план.
        Киса, хорошая, привстань, я же сейчас задохнусь. Ты же не хочешь, чтобы я тут под тобой испустила душу? Умная зверушка, послушалась. Приподнялась на лапах.
        А это что?
        Два зелёных огонька спикировали на острые кошачьи уши, на самые кончики, повисли на них как серёжки. Ещё несколько зарылись в чёрную шерсть, заставили её переливаться изумрудными бликами. Подняв взгляд, я обнаружила, что мы окружены мерцающим облаком насекомых, полностью под ним скрыты. Махонькими, с детский ноготок бабочками.
        Невероятно!
        С их трепетавших крылышек на лицо осыпалось бриллиантовое крошево, и меня охватило томление. Кожа запылала от жажды прикосновений. Я так хотела чего-то, так жаждала. Чего?
        Одежда стала мешать, раздражать до злости. Мягкий шёлк вдруг превратился в наждачку, царапал разгорячённую кожу. Дротовы тряпки! Как броня, как доспехи! Жали, давили, ненужные, лишние. Избавиться от них, избавиться! Сейчас! Немедленно!
        Будто услышав мои мольбы, киса подцепила зубами шуршащую ткань и разорвала платье прямо на мне, да так аккуратно, будто практиковалась в этом не один год. Раз - и я облегчённо вздохнула освобождённой грудью. Благодарная, подняла руку и нежно почесала урчащего котика за ушком.
        Какая мягкая шерсть! Как приятно запускать в неё пальцы, слушать это довольное тарахтение.
        Страх ушёл окончательно. Я начинала понимать, почему мельтешащие в тумане зелёные точки называли дурман-огнями: мысли путались, голова казалась пустой и тяжёлой как после нескольких бокалов шампанского.
        Пьяная, какая же я была пьяная! Лесными запахами, этим зелёным сумраком, жгучим желанием, растекающимся по венам.
        А что с моим зрением? Киса надо мной словно поддёрнулся рябью, замерцал и…
        Широкие мужские ладони обхватили моё лицо. Твёрдые, мозолистые подушечки пальцев аккуратно погладили по скулам.
        Вместо огромного сумеречного кота надо мной нависал, опираясь на локти, Теон. Сам лесной Владыка. Полностью обнажённый. А я продолжала на автомате чесать его за ушком, теперь уже человеческим - не кошачьим.
        Вскрикнув от неожиданности, я отдёрнула руку. Чужое горячее возбуждение упёрлось мне в живот.
        - Вла… дыка?
        - Миалэ. Любимая.
        Глава 37
        Так и знала, что эта «любимая» мне аукнется.
        - Теон, что ты тут делаешь? Что я тут делаю? Что, Бездна дери, происходит? - я судорожно попыталась натянуть на голую грудь остатки платья. Тщетно. Когти у кисы оказались острые и порвали одежду на тонкие лоскуты.
        Владыка оскалился хищно и нежно одновременно.
        - Миалэ…
        Сдалась ему эта Миалэ, но теперь поздно просить называть меня Мхил Дракар. Дрот, и надо было такое ляпнуть. В следующий раз, когда ко мне явится с визитом владыка чего-нибудь - леса, болота, пряничного домика, - я притворюсь глухонемой. Слепоглухонемой злодейкой.
        - Миалэ, - повторил Теон.
        Как получилось, что он устроился между моими ногами? Когда успел? Обнажённой кожей я ощущала крепость его грудных мышц, мускулистого живота и… того, что, хвала богам, немного потеряло в размерах после обращения кисы в человека.
        - Тогда, на Хароне, ты позволила называть тебя любимой.
        Позволила на свою голову. Теперь разгребала последствия.
        - И я понял, что могу пригласить тебя на брачную охоту не в качестве наблюдателя, а - полноценного участника.
        То есть, говоря простыми словами, я сама себе вырыла яму, так?
        - Ведь не стала бы свирепая Мхил Дракар разбрасываться словами.
        Стала бы! Ещё как стала бы! Я только этим последнее время и занималась.
        Теон зарылся пальцами в мои волосы, наклонился, чтобы мы соприкоснулись носами. Вечер перед праздником я потратила на то, чтобы разобраться с кошачьими традициями и не попасть в просак, снова. К сожалению, ни одна книжка по истории народов, ни один внушительный фолиант и длинный пергаментный свиток из библиотеки Кхалэ не поведали о том, что представляет из себя охота дурман-огней, зато я узнала много нового. Например, эта целомудренная ласка - потирание носами - выражала высшую степень привязанности, была фактически признанием в любви.
        - Ты бы не позволила мне такой дерзости - называть тебя любимой, если бы не хотела объединить наши правящие дома. Если бы я тебя не привлекал.
        У меня дёрнулся глаз. Что я могла ответить на это заявление? В тот день у меня временно помутился рассудок? Я женщина и бываю непостоянна: сегодня разрешила, завтра забрала слова обратно? Говорить что-либо было поздно: мы, голые, лежали на земле в недвусмысленной позе и Теон, судя по толстой штуковине, упирающейся мне в живот, готов был начать объединять наши дома незамедлительно. Какая нетерпеливая киса.
        - Если бы я не был уверен в твоей симпатии, то ни за что бы не погнался за тобой.
        Да-да, я уже поняла, как легко наломать дров одним неосторожным словом. Можешь не продолжать, не травить душу.
        - Но смотри, - он кивнул на мерцающий купол из бабочек, полностью заслонивший нас от внешнего мира. - Дурман-огни благословили наш союз. Если бы мы не подходили друг другу, волшебства бы не случилось.
        Какого волшебства?
        Теон наклонился и захватил мои губы в плен. И сначала я хотела его оттолкнуть, даже упёрлась ладонями в сильные плечи - такие приятные на ощупь! Собиралась заявить, что не готова к стремительному развитию отношений. Что в Хароне так не принято. Что мы, в конце концов, знакомы всего второй день и даже ни разу нормально не поговорили. Что земля подо мной холодная, твёрдая и полна камешков. Что веточки, колючки врезаются в спину.
        Всё это крутилось в голове первые секунды. Рвалось наружу, желая быть озвученным, но поцелуй длился и длился, и земля уже не казалась такой раздражающе крепкой. Горячие ладони согревали озябшие плечи, выбивали из разума мысли. Снова и снова губы доказывали, что я не права, что события разворачиваются не так уж быстро, что светящимся бабочкам виднее, когда и при каких обстоятельствах надо поддаться безумию - броситься с головой в омут.
        Кожа горела. Какой я стала чувствительной! Невероятно чувствительной. Любое прикосновение отдавалось дрожью, стоном, заставляло выгибаться навстречу дивным, самым умелым рукам. И я ластилась к ним, как кошка. К этим широким, но красивым ладоням. Раздвигала ноги, чтобы полнее, ярче ощущать давление чужой страсти - волнующую пульсацию и мощь. Эту страсть, эту мощь хотелось принять в себя, сдаться настоящему мужскому напору. Почувствовать себя податливой глиной.
        Эльфом я хотела владеть. Теону - покоряться. Опасность сквозила в каждой ласке, в каждом движении. Ни на секунду я не забывала, кто со мной - оборотень, сумеречный кот, хищник. Острые когти никуда не исчезли. Теон задевал кончиком когтя торчащие соски, вёл вдоль нежных складок там, внизу, между ногами, и мышцы напрягались. Дыхание перехватывало от гремучей смеси страха и предвкушения. Меня словно связали и, беспомощную, водили по краю лезвия. Надави коготь сильнее - и боль пронзит тело. Да что там боль? Этот мужчина мог серьёзно меня покалечить. Одним неосторожным движением! Что за наваждение меня охватило, что за помутнение рассудка настигло, если я так беспечно доверяла себя незнакомцу?
        О, это дурман-огни постарались, коварные зелёные бабочки. Они лишили нас обоих рассудка, заставили забыть о неловкости, о здравом смысле, а меня - ещё и о безопасности. По лицу Теона гуляли изумрудные блики. Каштановые волосы под мерцающим куполом отдавали зеленцой. Вдвоём мы тонули, купались в этом потустороннем сиянии, потерянные для остального мира.
        Теон завладел моей шеей. Не вытерпев, я надавила ему на затылок. Сильнее! Крепче! Укуси меня. Прихвати кожу губами. Втяни в рот. Ох, как хорошо, как сладко! Касайся меня, касайся!
        - Не шевелись.
        Я замерла, послушная его приказу. А Теон - безумец Теон! - раздвинул пальцами складки и легонько, едва ощутимо надавил на горошину клитора когтем. Когтем! На самое хрупкое, чувствительное место. С трудом я не дёрнулась от страха - побоялась себе навредить.
        - Что ты делаешь?
        - Возношу тебя на вершины блаженства.
        Прильнув, он продолжил терзать мою шею. Удивительно, как одно прикосновение изменило ощущения. Я лежала на земле, на лохмотьях платья, под свирепым оборотнем и боялась даже дышать. Теперь я была полностью во власти Теона. Он держал меня на крючке.
        Ноги, неподвижные, разведённые, приятно ныли от напряжения. Я не замечала никаких других ласк - только прикосновение когтя к клитору. Едва ощутимое, пугающее, волнующее. Теон ничего особенного не делал, не двигал рукой, не пытался погладить пальцем или - не приведи Тьма! - надавить сильнее, но от этой точки - точки, где он меня касался, - волнами расходилось жаркое удовольствие. Мышцы живота, ягодиц начали сокращаться. Внутри всё пульсировало, горело, и я внезапно поняла, что подобралась к самому краю. Что вот-вот кончу только от этого опасного прикосновения, от собственной беззащитности, от того, как меня возбудила эта неоднозначная, ненормальная ситуация. Кончу не от ласк - от своих мыслей.
        Глава 38
        Теон не позволил мне получить облегчение. Спрятал когти. Текущая, мокрая, возбуждённая до предела, я приняла его смущающе легко. Сжала мышцами сразу два длинных пальца. Теон раздвинул их внутри ножницами, и я застонала, почувствовав сладкое натяжение стенок. Как бы я хотела, чтобы он развёл пальцы шире - как можно шире, раскрыл меня сильнее.
        Нет, убери руки! Убери! Мне мало! Так мало! Я хочу тебя всего. В себе. Глубже.
        То ли эти мысли отчётливо отразились на лице, то ли Теон прочёл их в моём сознании, но пальцы исчезли. Холодный воздух коснулся раскрытого входа, сжимающегося вокруг пустоты - невыносимой зудящей пустоты, которую хотелось скорее заполнить.
        Ох, какое облегчение! К складкам прижалась головка члена. Обжигающая. Широкая. Теон был большим и входил туго, на грани боли, но я с восторгом встречала и эту лёгкую боль, и следующее за ней удовольствие. Когда Теон замер, протяжно выдохнув мне в шею, - погрузился на всю длину, я почувствовала себя экстремально растянутой, готовой порваться. Стало страшно от того, что будет, когда Теон начнёт во мне двигаться.
        Но Владыка не торопился. Позволял привыкать к своим размерам. Тяжело дышал мне в ключицу, пережидая острый приступ блаженства. Потревоженные мышцы мучительно и сладко сокращались вокруг его возбуждения. Как плотно я его обхватывала! Как ярко чувствовала!
        Первый осторожный толчок принёс неприятное жжение. Испуганная, я вцепилась в плечи Теона, на третьем десятке лет ощутив себя девственницей. Что если он для меня слишком крупный? Что если я подготовлена недостаточно?
        Попытавшись меня успокоить, Теон прижал мою голову к своей груди. Длинные каштановые волосы защекотали плечи.
        - Сейчас, - прохрипел он, - сейчас будет хорошо.
        И правда дискомфорт прошёл, уже вскоре я охотно принимала всё, что Владыка мне давал. Двигала бёдрами, умоляла не останавливаться.
        И он не останавливался. Насаживал на себя. Таранил так, что я захлёбывалась стонами, елозила спиной по земле. Влажные вульгарные звуки разносились по всему лесу - шлепки ударяющихся тел, идеально подогнанных, словно созданных друг для друга.
        Пальцы Теона поиграли с клитором, опустились ниже и толкнулись внутрь вместе с членом.
        Что ты делаешь? Я же… я же и так… Куда ещё?
        Как я была растянута! Как никогда в жизни! Пугающе. Запредельно. Волшебно.
        Но мне было мало. Мне всегда было мало, хотя принять больше я не смогла бы физически.
        Зелёное сияние вокруг становилось ярче, слепило, и я прикрыла веки, не в силах терпеть резкий свет. Теон зарычал рядом с ухом. Забившись в экстазе, вспахал когтями землю по обеим сторонам от моей головы. Если бы мы были в кровати, он бы разнёс деревянное изголовье в щепки, уверена.
        Я вскрикнула: так сильно Теон двинул бёдрами.
        Ещё удар. Ещё. Он брал меня, покорную, разнузданную, вгонял разбухший, готовый излиться член. Не позволял мне отдышаться, толкал за грань. А потом замер, накачивая своей страстью. И я принимала. Принимала этот обильный, безудержный поток, пока не почувствовала себя заполненной до отказа.
        Глава 39
        Как и ожидалось, замок Владыки находился в лесу и выглядел исполинским деревом, раскинувшим ветки на несколько сотен метров. Я смотрела на это дерево, высотой с небоскрёб, на хитро улыбающегося Теона и понимала, что навлекла на свою голову куда больше неприятностей, чем думала.
        - Пойдём, любимая, - Владыка обнял меня за плечи, будто имел на это полное право. Будто мы уже были женаты - прямо там, под куполом из светящихся бабочек, обменялись клятвами, кольцами и укусами.
        Как бы ему повежливее сказать, что постель не всегда повод для знакомства, а тем более - для тесного общения?
        Никак. В моём положении рубить правду-матку было недальновидно. Что там говорила Кхалэ? «Не зли могущественного колдуна». Особенно, если не знаешь, как самостоятельно вернуться домой.
        Вздохнув, я последовала за Владыкой. Тот бесстыдно сверкал голой задницей и всеми остальными частями тела. Я, конечно, не надеялась, что человек, имеющий привычку обращаться в дикое животное, носит с собой на всякий случай узелок со сменной одеждой, но магией-то пользоваться никто не запрещал. Моё разорванное платье Теон восстановил в миг. Почему о себе не позаботился?
        Ответ я получила быстро. Традиции сумеречных котов в корне отличались от эльфийских, хотя и тот и другой народы жили в лесу. Пока ушастые кутались в тряпки по самые носы, оборотни свободно разгуливали по своим владениям в костюмах Адама и Евы.
        И я не могла отказать им в здравомыслии. Обращаться туда-сюда никакой одежды не напасёшься. А магия… Магия не для такой ерунды придумана. Да, Теон?
        В длинном вечернем платье среди толпы голых сумеречных котов я ощущала себя стыдливой девицей в купальнике на нудистском пляже. Экстравогантной, эпатажной иномирянкой.
        Ладонь Теона - тёплая, шершавая - соскользнула на мою талию. После всего, что было в лесу, находиться рядом с Владыкой, смотреть в бесстыжие насмешливые глаза было неловко. Не помню, что бы когда-либо настолько теряла голову от страсти. Удовольствие было волшебным, но после того, как дурман рассеялся, я поняла, что мы с Теоном чужие друг другу люди, почти не знакомые и, судя по всему, очень разные. И что мне не нужен ещё один поклонник. Совсем не нужен!
        Под ногами шелестела трава. Мы приближались к дереву-гиганту. Среди разлапистой кроны гуляли, перепрыгивая с ветки на ветку, придворные в человеческих и звериных обличиях. И те, и другие голые. Под пологом листьев спали сумеречные коты. В немногочисленных окнах-дуплах горел свет. Вход во владения Теона напоминал распахнутую чёрную пасть. Даже мурашки побежали по коже.
        - Сейчас проведём брачный ритуал.
        - В смысле?
        - Дурман-огни одобрили наш союз, теперь осталось скрепить его магией.
        - Союз? То есть… я же не соглашалась на брак!
        - Разве? - Судя по ухмылке, Владыка принял моё недоумение за дамское кокетство. - Ты ведь пришла на праздник. Позволила себя догнать. Чего стоило самой могущественной колдунье Четвёртого галактического квадранта оттолкнуть какого-то оборотня?
        Возразить было нечего: Мхил Дракар не дала бы себя скрутить, если бы сама этого не хотела.
        Я нервно улыбнулась Теону.
        Как теперь выйти из ситуации, не открыв свою главную тайну: что магии во мне кот наплакал?
        Кхалэ, ты где? Спасай меня! Спасайте меня кто-нибудь!
        - Не зря столетие за столетием я пропускал охоту дурман-огней, - Теон посмотрел с таким порочным желанием, что мышцы живота предвкушающе напряглись. - Ждал тебя.
        Как же я вляпалась! После таких слов мой отказ будет выглядеть насмешкой: до следующей охоты, то есть ближайшие пятьдесят лет, Владыка не сможет ни на ком жениться.
        Но третий муж - это уже слишком. Если за две недели я успела обзавестись аж тремя супругами, то сколько их с моим везением наберётся за год? С такими темпами - больше сотни.
        Слуги во дворце или замке - я не знала, как правильнее было называть это Древо, - тоже не утруждали себя одеждой. Кошечка с большой грудью и густой растительностью внизу живота поклонилась Теону и предложила сервировать ужин.
        - Позже, - ответил Владыка, распахнув передо мной, смущённой, ближайшую дверь.
        Комната, в которой мы оказались, напоминала пещеру со стенами из переплетающихся древесных корней. Будто гигантские белые щупальца выросли из земли, образовав над головой свод. Редкая мебель, которая тут нашлась, тоже была из дерева. За исключением каменного алтаря в центре. Тот сверкал синей сюзеритовой крошкой.
        - Здесь мы и произнесём наши клятвы, - мягко улыбнулся Теон, сжав мою руку. - А после я отправлю слуг в Харон за твоими вещами.
        - Зачем? - в груди заскрежетало дурное предчувствие.
        Владыка погладил меня по волосам отеческим жестом.
        - Супруги не должны жить раздельно. Сумеречный лес твой новый дом, Миалэ. Отсюда мы будем вместе править нашими мирами.
        Это было уже слишком!
        - Знаешь… извини, но я… я, пожалуй, передумала выходить замуж.
        Глава 40
        Я ожидала взрыва, но…
        - Я тебя не держу.
        Теон не выглядел рассерженным, и это настораживало. Оставалось понять, в чём был подвох.
        - То есть… я могу идти?
        Несостоявшийся жених выпустил мою руку и легонько кивнул в сторону дверей.
        - Прямо сейчас?
        - Как тебе угодно.
        Что ж, раз так…
        По-прежнему настороженная, я сделала несколько коротких шагов. Увидев, что меня действительно не удерживают, приободрилась - и, счастливая, со всего размаха врезалась лбом в невидимую преграду. Голова взорвалась болью. Что это, Дрот побери, такое?
        Теон за моей спиной хихикнул.
        - Миалэ, неужели ты не заметила магический барьер? Даже самые слабые ведьмы…
        Я развернулась, сделав лицо кирпичом.
        Не кривиться от боли! Только не кривиться от боли!
        - Всё я заметила… просто э-э-э… проверяла на прочность.
        - Что? Свой лоб? - в глазах Теона заплясали смешинки.
        - И его тоже. Сними барьер.
        Владыка хитро прищурился:
        - Не я его устанавливал. Это брачная магия, но, Миалэ, ты же могущественная колдунья, захватившая двадцать миров. Ты и сама его легко снимешь. Если, конечно, действительно хочешь уйти.
        Дрот и Бездна! Сама! Сама снимешь! Конечно. Я ж великий и ужасный дракон. Плююсь огнём, сношу любые барьеры. Одним грёбаным взглядом.
        Нервно улыбнувшись, я незаметно потрогала невидимую преграду за спиной. Стукнула по ней ногой уже не так незаметно. Прочная, дрянь!
        Теон скрестил руки на груди в ожидании.
        Ну не признаваться же, что я ничего не умею. Сомневаюсь, что Владыка с сочувствием погладит меня по головке, понимающе кивнёт и уберёт стену. Скорее, преисполнится чувством вседозволенности. Бросит меня под венец, а свою армию - на Харон.
        Вздохнув, я потерянно поплелась обратно, в объятия хвостатого жениха.
        Ну и что ты улыбаешься, кошак несчастный? Хоть бы причиндалы свои прикрыл.
        - Так и думал: на самом деле никуда уходить ты не хочешь. Обычный предсвадебный мандраж.
        Конечно, не хочу! Ты меня раскусил. Я просто жажду поселиться в лесной глуши, жить среди оборотней-нудистов и рожать каждый год котят. С детства об этом мечтаю.
        Наклонившись, Теон галантно поцеловал мою руку.
        - Тебе здесь понравится.
        Уже нравится.
        - Никаких предрассудков. Никаких условностей.
        Вижу. Никаких условностей: на собственную свадьбу без штанов припёрся.
        - Нет супруга надёжнее, чем сумеречный кот.
        Точно! Мужья!
        Я ухватилась за последнюю соломинку:
        - Теон, забыла тебе сказать: я замужем. Дважды! В Хароне у меня осталось два мужа. И гарем!
        - Ничего страшного. Пока дурман-огни не одобрили вашу связь, по нашим законам эти мужчины для тебя никто.
        Хэй, а как же знаменитая кошачья ревность, о которой твердила Кхалэ? Собственнические инстинкты и всё такое?
        - К тому же в Харон ты не вернёшься, - добавил Теон, поджав губы. - Управлять империей можно и на расстоянии.
        Здрасьте, приехали.
        - Меня это не устраивает.
        - Я никого не держу, - Владыка послал мне милейшую улыбку.
        Не держит он! Не держит! И правда… не держит. Чёрт!
        И что теперь делать? Выходить замуж за первого встречного кота без штанов? Жить в Сумеречном лесу на дереве? Ходить голой, чтобы не выглядеть белой вороной? Ждать, пока магия проснётся, а потом с чистой совестью показать Владыке кукиш и на крыльях свободы свалить на Харон? Надеяться на помощь ведьмы?
        Кхалэ!
        Заметив в приоткрытых дверях знакомое лицо, я едва не вскрикнула - удержалась, хвала богам. Невероятная удача, что Теон стоял к ведьме спиной и в это время листал, склонившись над алтарём, толстый фолиант в кожаной обложке. У меня было несколько секунд, чтобы вернуть лицу невозмутимое выражение. К тому моменту, как Владыка разогнулся, мы с ведьмой успели обменяться бессловесными репликами.
        «Отвлеки его, - прошептала Кхалэ одними губами. - Переключи внимание на что-то другое».
        «Как?»
        Ведьма пожала плечами.
        - Любимая, ты готова произнести клятву? - Чёрный коготь ткнул в исписанный лист, провёл вдоль верхней строки.
        Я заглянула в книгу и увидела неразборчивые каракули - текст, который не смогла бы прочитать даже под дулом пистолета. Он был написан от руки и настолько мелким почерком, что слова и целые предложения сливались в волнистые линии. Но главное, приглядевшись, я поняла, что язык мне незнаком. Возможно, прошлая Мхил Дракар была известным полиглотом - я же владела только английским и в этой части вселенной вряд ли могла найти применение своим скудным знаниям.
        Теон нетерпеливо кашлянул.
        Я не хотела выходить за него замуж. Мне не нравился его снисходительный тон. Не нравилось, как он смотрел на меня - сверху вниз, совсем не так почтительно, как в Хароне. Его желание запереть меня в лесу, отрезав от собственной империи, от всех, кто был мне дорог, бесило особенно. Правильно говорила Кхалэ: для прошлой Мхил Дракар Теон был раздражающе властен - во мне теперешней, слабой, беспамятной, он чувствовал уязвимость, которой не мог не воспользоваться.
        Я бросила незаметный взгляд в сторону приоткрытых дверей. Ведьма постучала пальцем по запястью, по воображаемым часам, мол, думай быстрее.
        - Любимая?
        Отвлечь от себя. Отвлечь. Переключить внимание.
        - А что это за ваза такая? - я схватила расписанную урну, стоявшую на столе. Очень древнюю, судя по трещинам и сколам в эмали.
        - Это наша семейная реликвия, - у Владыки дыхание перехватило от того, как неаккуратно я крутила в руках его сокровище. - Осторожно. Ей полмиллиона лет.
        Я кинула вазу в стену.
        Раздался изумлённо-испуганный вдох. Владыка проводил летящий снаряд шокированным взглядом и вздрогнул, когда тот разбился на множество мелких осколков.
        - Извини, - пригладила я волосы. - Что-то я психанула. Предсвадебный мандраж, наверное.
        У Владыки дёрнулся глаз. Челюсть медленно отвисла. Кхалэ за его спиной покрутила пальцем у виска. А как ещё я должна была отвлечь Теона от брачной клятвы? Не так много времени оставалось на раздумья.
        Остолбеневший Владыка уставился на расколотую вазу. Даже дар речи потерял. Стоял, растерянно разводя руками. Открывал и закрывал рот, будто хотел что-то сказать, да не находил достаточно крепких выражений.
        Может, он сам передумает на мне жениться?
        Издав нечленораздельный звук, Теон потерянно двинулся к павшей в неравном бою реликвии, я же начала тихо пятиться к выходу. Спустя несколько шагов талию обхватили руки Кхалэ, и нас обеих закрутило в вихре телепортации.
        Глава 41
        В замке ждали мужья. Бледный от волнения Сивер бросился меня обнимать, стоило порталу телепортации захлопнуться за спиной.
        - Ты в порядке? Он ничего с тобой не сделал?
        Супруг прижал меня к груди и жадно обнюхал. Я не успела принять ванну, и, естественно, запах Теона - крепкий дух сумеречного кота, нашего соития - впитался в кожу и не мог не шибануть в ноздри. Руки на моих плечах стиснулись сильнее. Сивер догадался, чем я занималась в лесу, но в этот раз сумел обуздать ревность: слишком перенервничал.
        - Кошак теперь тоже твой муж?
        Конечно, он не мог не спросить. Краем глаза я заметила, что от этого вопроса эльф вскинул голову и напрягся.
        - Нет.
        Объятия Сивера стали чуть менее судорожными. Прикрыв веки, дракон медленно выдохнул.
        «Видела бы ты, как он с ума сходил, пока тебя не было», - раздался в голове голос ведьмы, и перед глазами замелькали отправленные картинки.
        В Сумеречном лесу я пробыла неполную ночь, за это время на Хароне успело пролететь три дня. И все три дня Сивер не находил себе места - носился по коридорам замка, пугая слуг выражением чистой ярости на лице. После того, как ведьма трижды отказалась перенести его на Майлок, разгневанный дракон разгромил свою спальню. И ещё несколько комнат, прежде чем был отправлен в долгое путешествие по временному колодцу.
        Пока Сивер баюкал мою голову на своём плече, я наблюдала за эльфом. Вечер стоял возле окна и бросал в нашу сторону короткие тоскливые взгляды - явно ощущал себя третьим лишним. Третьим лишним, который отчаянно жаждал присоединиться к нашей обнимающейся компании. Но, похоже, по-прежнему сомневался, имеет ли право. Всё ещё чувствовал себя неуверенно.
        Я протянула руку, и эльф нерешительно приблизился. Переплёл наши пальцы. Сивер зыркнул на него со злостью, но градус этой самой злости был ниже, чем несколько дней назад. То ли случилось чудо и за время моего отсутствия дракон успел смириться с соперником, то ли и правда так переволновался, что на настоящий гнев не осталось сил.
        Эльф погладил протянутую ладонь. Сивер накрыл мою голову своей, сильнее прижав к плечу.
        - Кхе-кхе, - прокашлялась ведьма. - Теон стучит в телепортационные врата - просит аудиенции. Быстро он опомнился. Что будем делать?
        * * *
        Я решила, что в стенах Харона беспокоиться не о чем, да и трусливо прятаться от проблем не к лицу могущественной Мхил Дракар, пусть она пока и не способна за себя постоять.
        Сивер, впрочем, был со мной не согласен.
        - Пусть валит, кот драный, - сказал он. - Если позволишь, я лично укажу ему направление.
        Эльф нахмурился, приготовившись защищать меня от опасности.
        Ведьма вскинула брови, дав понять: пора самой учиться справляться с трудностями. И была в этом абсолютно права.
        Владыка сумеречных котов, оскорблённый в лучших чувствах, наверняка, желал обсудить ситуацию наедине, да и я не любила выяснять отношения при свидетелях, поэтому портал было решено открыть в зале совещаний.
        Из пространственно-временной дыры Теон шагнул на чёрную паркетную доску и огляделся. К счастью, в этот раз он был одет и ничем не выдавал своих нудистских пристрастий. Серая туника под расстёгнутой жилеткой была подпоясана кушаком, брюки - заправлены в высокие изящные сапоги. В руках Владыка держал ту самую вазу, судя по идеальному виду, восстановленную магически. Никаких трещин, сколов, стыков склейки на ней не наблюдалось.
        - Чем обязана?
        Наверное, я выбрала не лучшие слова, чтобы начать разговор, но извиняться казалось ещё глупее.
        Теон вздохнул.
        - Миалэ, клятва - формальность, дань традициям. Дурман-огни нас обручили. По законам Сумеречного леса ты моя законная супруга.
        Вот так поворот!
        Теон опустил вазу на стол.
        - Возьми. Это свадебный подарок. Можешь и дальше снимать стресс, швыряясь вещами в стены. Можешь даже - и по живым мишеням. Кстати, разводиться у котов не принято.
        Я решительно вздёрнула подбородок.
        - Жена или нет, я останусь в Хароне.
        Если он думает, что теперь ему всё позволено...
        Теон хрустнул пальцами.
        - Я ведь знаю твою тайну, Миалэ, - сказал он как бы между прочим. - Нельзя контролировать мысли каждую секунду. И ментальные блоки, поставленные твоей советницей, не помогут. Магия спит, и, когда пробудится, не известно.
        Меня будто столкнули с моста в ледяную воду. Сначала перехватило дыхание, а потом стало парализующе холодно.
        Боги, я не могла пошевелиться, не находила слов.
        Он знает! Он всё знает! И будет меня шантажировать. Что если поставит ультиматум: либо заточение в лесу, либо война? Что если уже завтра вернётся сюда с армией? Неужели ради мира, ради безопасности Харона придётся согласиться на его условия? Оставить дом, мужей, поселиться в глуши, отдать Теону бразды правления?
        В этой своей жизни я никогда не была властной, не ощущала себя лидером, но, видимо, голову подняли дремавшие драконьи инстинкты, та часть личности, которая принадлежала прошлой Мхил Дракар, - диктатору, захватчику двадцати миров.
        Будь я проклята, если позволю себя подавить! Роль домашней кошечки в тени царственного супруга меня не устраивала, и я - откуда только взялась решимость? - готова была до смерти драться за место под солнцем.
        - Я не собираюсь идти на Харон войной, - усмехнулся Владыка. - И давить на тебя тоже не собираюсь. Хочешь жить раздельно - пожалуйста. Хочешь иметь несколько мужей - я не ревнив. Эти, - он кивнул в сторону дверей, за которыми, уверена, собралась маленькая армия защитников, готовых броситься мне на помощь, - мне не соперники. Настанет день, и ты захочешь то, что я один смогу дать. И тогда ты придёшь ко мне. И останешься. Добровольно. Пусть и не навсегда.
        Наклонившись, Теон провёл костяшками пальцев вдоль моей скулы.
        Выдохнул в губы:
        - Теперь мы связаны крепче, чем ты думаешь, Миалэ.
        Глава 42
        Из головы не выходили слова Теона:«Мы теперь связаны крепче, чем ты думаешь, Миалэ. Настанет день, и ты захочешь то, что я один смогу дать».
        У меня было двое супругов, жаждущих моего внимания, целый гарем мужчин. Я могла бы посмеяться над самоуверенностью Владыки, если бы… Если бы не чувствовала, что она оправдана.
        Возможно, во мне говорила ненасытная драконья натура, не желающая довольствоваться одним любовником. И даже двумя. Или возможно, дело было в том, что наши тела подходили друг другу идеально, как кусочки уникального пазла. И не только тела, но и магия. А быть может, Теон был единственным, кому я могла по-настоящему покоряться в постели. А жестокой Мхил Дракар, как и любой женщине, изредка хотелось ощутить себя слабой, ведомой.
        Поэтому я не смеялась над самоуверенностью Владыки. Хитрый телепат зрил в корень. Настанет день, и мне до зуда под кожей захочется вернуться в кошачий лес, снова беззащитно лежать на земле, сгорая от страсти, пока над головой кружатся неоновые зелёные бабочки.
        «Я думала, коты собственники», - сказала я, не понимая, почему Теон с такой лёгкостью отпускает меня в объятия соперников.
        «Собственники, - подтвердил Владыка. - И ты всегда будешь моей. Но сажать тебя на цепь я не стану. Если я полюбил дракона, зачем пытаться сделать из неё кошку?»
        «А как же “супруги должны жить вместе”, “в Харон ты больше не вернёшься”?» - напомнила я его слова.
        Теон с улыбкой щёлкнул меня когтем по носу: «Коты большие шутники».
        - А ещё котам нельзя верить, - сказала Кхалэ.
        Так что, вероятно, Владыка просто сменил тактику.
        * * *
        Сивер
        Король драных кошек ушёл, и Сивер смог вздохнуть с облегчением. Как он перенервничал за эти дни, словами не передать! Но, к счастью, хвостатые супругу не привлекли. Что бы он делал в противном случае - если бы Миалэ и этого усатика включила в их славную семейку - он боялся даже представить. Наверное, расшиб бы все кулаки о стену. Или не кулаки, а чью-то голову.
        Для персонального ада ему хватало и эльфа.
        Как же он его ненавидел! Всей душой, каждой клеточкой тела. За то, что ворвался в их с Миалэ размеренную жизнь, разрушил то, что Сивер строил годами. За голубые глаза, которые так нравились жене. За благородство, что было немым укором. За запах. За него - особенно.
        В отличие от эльфов, северные драконы славились свободными нравами и честь до брака не хранили. Невинность Сивер потерял бездарно. В объятиях безымянной любовницы, лица которой уже не помнил.
        Если бы он знал, если бы только мог предположить, кто станет его избранницей…
        Три тысячи лет. Три тысячи лет Сивер корил себя за ошибки молодости, мечтал повернуть время вспять: запах его навсегда был испорчен чужими, посторонними женщинами. Он помнил, как кривилась Мхил Дракар во время их первой встречи. Как незаметно задерживала дыхание каждый раз, когда приближалась. И эта брезгливость на любимом лице…
        Он попросил ведьму об одолжении. Тогда, три тысячи лет назад, пришёл к ней в полном отчаянии, после того как попытался содрать с себя кожу вместе с ненавистными запахами.
        Сивер содрогнулся, вспомнив, как соскребал её окровавленным ножом, как стискивал зубы от боли и надеялся, безумно надеялся, что это поможет.
        Регенерация не справлялась с повреждениями, шла медленно. Тело покрылось шрамами. Сквозь новую тонкую кожу просвечивалась красная плоть, но запах… Запах никуда не исчез. Сам Сивер его не чувствовал, но читал приговор в глазах жены: испорченный, бракованный, отталкивающий, он был ей противен, пусть она никогда и не говорила об этом вслух.
        Кхалэ не задавала лишних вопросов. Избавила от шрамов и протянула флакон с бесцветной жидкостью.
        - Это, - сказала она, - сотрёт с тела все запахи. Не только чужие, но и твой собственный. Подумай хорошенько.
        О чём тут было думать? Сивер осушил фиал залпом и весь следующий день корчился от судорог.
        У северных драконов, в отличие от горных и уж тем более - от Мхил Дракар, обоняние было развито слабее. И тем не менее Сивер ощутил, как изменился после близости с Миалэ природный запах эльфа. Мхил Дракар оставила на его коже след. Пометила. Заклеймила. Для неё второй муж всегда будет пахнуть божественно.
        За это Сивер ненавидел белобрысую дрянь ещё сильнее. А после того, как проклятый эльф унизил его во время поединка на глазах у любимой женщины, жажда мести превратилась в манию.
        Миалэ думала, что клятва связала Сивера по рукам и ногам. Ещё не понимала, что при желании любое заклинание можно обойти. Кхалэ называла это «неучтёнными условиями». Тысячелетний опыт научил ведьму, а вместе с ней и Сивера: если долго искать, лазейка найдётся.
        И она нашлась.
        Убивать соперника он не собирался. Кому хотелось навлечь на себя гнев самой могущественной колдуньи Четвёртого галактического квадранта, пусть и пока беспамятной? А вот попортить паршивцу кровь - это пожалуйста, это он с удовольствием.
        Может, повезёт и ушастый сбежит обратно в свою лесную дыру?
        Глава 43
        Сивер
        Не опаивать зельями…
        Фактически Сивер и не опаивал. По крайней мере, не делал этого собственноручно - завербовал одного из слуг, наиболее трусливого. Передал ему наполовину пустой флакон - тот самый, оставшийся ещё с прошлого раза. Как удачно, что тогда он израсходовал не всё содержимое сосуда. Теперь-то доступ в дворцовое хранилище зелий для Сивера был закрыт.
        Когда над горизонтом взошли две красные луны и коридоры замка опустели, дракон остановился напротив эльфийской спальни. Осторожно потрогал дверную ручку. Ничему жизнь ушастого не учила. Даже Сивер перед сном запирал свою комнату за замок. Его соперник, Воняющий вечер - ну и имечко! - о своей безопасности не думал. А зря.
        Для начала Сивер распахнул оконные рамы: позже с занятыми руками сделать это будет проблематично. Затем повернулся к спящему сопернику и сдёрнул с него лёгкое одеяло.
        Эльф лежал на кровати, полностью одетый, закутанный в тысячу неудобных тряпок. Опасался, что ночью к нему нагрянет королевская делегация? Хотел встретить её во всеоружии? Интересно, мылся он тоже, не снимая рубашки?
        Оглядев фронт работ, Сивер вздохнул.
        Что ж, спящая красавица, пришло время отправиться в путешествие.
        Таскать на руках эльфийскую принцессу удовольствия было мало, да и весила эта швабра, как два здоровенных мужика. Даже не верилось, что он такой тяжёлый.
        Кряхтя, Сивер закинул безвольного соперника на плечо. Подхватил под ягодицами. Деревянный подоконник жалобно скрипнул, прогнувшись под двойным весом. Налетевший ветер растрепал волосы.
        За лесом простирался облитый багровым светом Тимок. Шпиль часовой башни зловеще поблескивал в кровавом мерцании лун. Туда они и отправятся. К городской площади. По утрам она бывает восхитительно людной.
        Сивер распахнул крылья.
        Его месть была глупой, ребяческой - он знал. Но знал также и то, что этой глупой, ребяческой выходкой ударит соперника по-настоящему сильно. Возможно, даже пошлёт в нокаут.
        Стыдливая лесная фея так дорожила репутацией, так страшилась бесчестья. Прятала тело за десятью слоями одежды, словно не было ничего ужаснее, чем случайно оголить плечо или горло.
        Сивер опустил эльфа на булыжную мостовую. Огляделся. Тимок был добропорядочным городом и в это время глубоко спал. Развлечения харонцы искали в других местах: ночные улицы дышали тишиной и спокойствием. Даже фонари на площади не горели.
        Предвкушая неприятную работу, дракон скривился. Достал из кармана нож и, склонившись над соперником, чёткими быстрыми движениями разрезал на нём ночной костюм. Остатки ткани запихнул в уличный утилизатор для мусора. Ни клочка одежды не осталось на эльфе. Ничего, способного прикрыть наготу.
        Наготу, которую утром узрят все жители Тимока.
        Дракон усмехнулся, представив, как в таком виде соперник будет добираться до замка.
        Глава 44
        Эльф
        Голова раскалывалась. По лицу, по закрытым векам гуляли лучи Аламака. В себя он приходил медленно, потому не сразу ощутил неладное. Не сразу спросил себя, почему постель холодная и твёрдая, почему вокруг так шумно, так много голосов. Наверное, матрас скомкался, оттого колол спину, а голоса…
        - Смотрите, смотрите, он голый!
        - Сири, отвернись. Фу, непотребство какое.
        - Напился, как свинья, и отключился на площади, а ночью его ограбили. Стащили одежду. Точно говорю.
        - А может, он из этих? Из извращенцев?
        Эльф застонал. У каждого виска будто сидело по дятлу и долбило по нему, как по дереву.
        - Эддо, с вами всё в порядке?
        На лицо упала тень: свет Аламака заслонила чья-то фигура.
        Какая удача: теперь он сможет разлепить веки и яркие дневные лучи не резанут по глазам.
        Над ним склонялась полная рыжеволосая женщина в чёрном платье с передником, в руках она держала таз с постиранным бельём. Прачка? Да, точно, она же говорила про одежду. Пришла за грязными вещами? Хотела постирать постельное? Сейчас-сейчас, он поднимется и поможет снять простыни.
        - Эддо, на вас напали? Стражницкая за углом.
        Напали? Стражницкая? О чём она говорит?
        Голова была по-прежнему мутная. Широкое веснушчатое лицо служанки заслоняло обзор. Эльф приподнялся на кровати, очень жёсткой, бугристой, и ощутил под ладонью... камень. Камень? Откуда в его постели камни?
        - Эддо? Может, вас оглушили, ударили по затылку и теперь у вас сотрясение? Сколько пальцев вы видите?
        По телу побежали мурашки, как будто ветер приласкал обнажённую кожу. Рыжая прачка крутила перед его лицом тремя пальцами, а он растерянно смотрел на красную часовую башню за её спиной.
        Красную часовую башню. Стрелки на огромном циферблате показывали без четверти восемь.
        Это не его спальня - мысль ударила подобно разряду молнии.
        Как получилось, что он проснулся на городской площади? И почему все эти люди так странно на него смотрели?
        Пока эльф собирался с мыслями, вокруг успела собраться небольшая толпа. Дети смеялись и показывали на него пальцами, молодые девушки стыдливо отворачивались и продолжали путь, мужчины - те, что были одеты просто - наоборот, подходили ближе, качали головами, глазели.
        Да что с ним случилось? Как он сюда попал?
        Нервным жестом эльф поправил ворот рубашки. Вернее, попытался это сделать, но вместо ткани нащупал гладкую кожу горла. Опустил взгляд и…
        Боги…
        Он голый. Совсем-совсем голый. Сидит на площади в чём мать родила. И там внизу… Там внизу его тоже все видят.
        Инстинктивно он прикрыл срамоту, но… Но у него не было столько рук, чтобы спрятать от наглых, любопытных глаз и всё остальное: уязвимый живот, твёрдые от утренней прохлады соски, бёдра, ключицы. Теперь он даже подняться не мог, чтобы не показать бестактной толпе и другие укромные части тела.
        - Эй, пьянчуга, стырили твои шмотки? Как теперь домой-то пойдёшь?
        Действительно как?
        Мучительный жар захлестнул уши, шею, лицо.
        Да разойдитесь же! Хватит пялиться! Неужели в вас нет ни капли деликатности?
        Эльф поискал глазами свою одежду, но её нигде не было.
        Это сон. Просто сон. Когда-то давно, в Чарующем лесу, ему приснился такой: он стоял у Священного древа, прикрывая руками промежность, а одежда на нём кошмарным образом исчезала - таяла, словно дым. И все смеялись. Глумились. Как сейчас.
        Как он здесь оказался? Кто его раздел?
        Это было даже хуже, чем шрам на лице. Хуже всего, что могло случиться. Он опозорил не только себя, но и свою жену. Для его народа показать чужой женщине открытое плечо - непристойность, а обнажиться полностью… при толпе народа… продемонстрировать все стыдные места: соски, член… Сколько человек успело разглядеть его мягкое мужество, пока он спал? Вечер застонал от унижения. Обречённо зажмурился. Для эльфов то, что с ним случилось, было как маленькая смерть. Конец репутации. От такого нельзя отмыться.
        Земля полнилась слухами. Как скоро новость о его позоре дойдёт до Чарующего леса? Что станут говорить о нём братья, отец? За всю древнейшую эльфийскую историю не было ни одного мужчины, ни одной женщины, что попали бы в похожую ситуацию.
        Щёки горели. Он не знал, как встать, чтобы не показать всем свои тылы. Проклятые зеваки не расходились. А ещё надо было как-то добраться до замка. Идти через весь город в таком виде? Легче умереть!
        - Эддо, возьмите, - рыжая женщина протянула ему мокрую тряпку из своего таза.
        * * *
        Утром за завтраком Сивер улыбался и выглядел подозрительно довольным. Даже захотелось оставить ненадолго пышные булочки с джемом и подняться на второй этаж, в комнату Вечера, - проверить всё ли с эльфом в порядке. Его место за столом пустовало, но как раз это не настораживало: мои супруги с трудом выносили друг друга, поэтому старались пересекаться как можно реже.
        - Передай, пожалуйста, молоко, - попросила Кхалэ.
        Я потянулась к пузатому керамическому сосуду, и в этот момент дверь в столовую распахнулась с грохотом. На пороге стоял эльф. Красный. Растрёпанный. Кипящий от ярости. Светлые брови были грозно сдвинуты, ноздри раздувались, как у взбешенного быка. На груди трещал, готовый порваться на его грандиозной фигуре, короткий женский халатик. Розовый, в мелкий цветочек.
        - Наш остроухий принц решил сменить имидж? - вскинула бровь Кхалэ. - Не твой размер.
        Сивер встретил слова ведьмы громким хохотом.
        - Ты что, шёл по всему Тимоку в этом? - он притворился, будто вытирает слёзы смеха.
        Взревев, эльф за секунду оказался рядом.
        - Спасибо за прививку от стеснительности, - сказал и, замахнувшись, врезал обидчику от души. Ударил кулаком в лицо, да так сильно, что дракон свалился на пол вместе со стулом.
        Я вскрикнула, вскочив из-за стола. И вскрикнула ещё раз, когда эльф в этом своём розовом цветочном халатике подхватил меня на руки.
        - Что ты делаешь? Почему…
        Договорить мне не дали. Заткнули глубоким жарким поцелуем. Прижав меня к груди, эльф стремительно взлетел по лестнице, ногой распахнул дверь в свою спальню и на удивление аккуратно опустил меня на кровать.
        - Миалэ, позволь мне любить тебя.
        Я не знала, что за одну ночь произошло с моим замкнутым краснеющим эльфом, но, похоже, прививку от стеснительности он действительно получил. Потому что, когда в комнату вошел потирающий разбитую скулу дракон, Вечер бесстыдно сдёрнул с себя халат, оставшись полностью обнажённым.
        - Убирайся, Сивер. Миалэ, ты позволишь мне быть с тобой? Можно?
        Я заторможено кивнула, не понимая, что происходит. На глазах шокированного соперника эльф опёрся коленом на кровать, медленно развёл полы моего домашнего платья и припал нежными губами к бедру.
        Куда только исчезла робкая, трепетная ромашка? Какой бес в него вселился?
        Тяжело дыша, Вечер покрывал поцелуями мои ноги. Сивер стоял, прижавшись спиной к двери, и наблюдал за ним распахнутыми, неверящими глазами.
        - Третий лишний, - бросил через плечо эльф, оторвавшись от своего занятия.
        - Не лишний, - сказал дракон и решительно двинулся к кровати.
        Глава 45
        Они набросились на меня вдвоём, словно пытаясь доказать, кто из них лучше, кто способен доставить больше удовольствия в постели. Растерянная, смущённая, я могла только лежать на спине и с готовностью принимать чувственные ласки.
        Когда Сивер снял одежду и опустился на кровать, недавняя уверенность эльфа лопнула, как мыльный пузырь, - оказалась пустой бравадой. По щекам растёкся жаркий румянец. На какой-то миг я поверила, что Вечер отступит, сбежит, не вынесет неловкости. Что происходящее для него слишком неправильно, аморально. Что он не готов к такому разврату - оказаться под одним одеялом с голым возбуждённым мужчиной.
        Обернувшись, Вечер посмотрел на закрытую дверь. Взглянул на неё, как на рубикон, - он ещё мог пойти на попятную, оставив меня наедине с Сивером. Но вместо этого решительно сдвинул брови - не пожелал отдать меня сопернику.
        Под пристальным взглядом первого мужа его поцелуи стали досадно целомудренными. Так и хотелось попросить эльфа перестать клевать мои колени и подняться выше: если не к бёдрам, раз он настолько стеснялся Сивера, то хотя бы к груди. От желания соски затвердели и умоляли о внимании.
        К счастью, в отличие от эльфа, дракон читал язык моего тела не хуже открытой книги: горящая горошина оказалась в плену умелого рта.
        Да. Вот так. Идеально. Ещё.
        Лёгкими укусами, поцелуями негодник кружил мне голову, при этом не забывая издеваться над соперником. Ох, Сивер был в своём духе. Намеренно или нет - конечно, намеренно! - он сдвинулся так, чтобы возбуждённый член оказался прямо перед лицом нашей стеснительной ромашки. Вот же паскудник!
        Заметив сюрприз, эльф отшатнулся. Едва не свалился с кровати. Его реакция, круглые испуганные глаза насмешили нас обоих. Я улыбнулась. Сивер хохотнул с моим соском во рту.
        Привыкай, милый. Не дело так пугаться вставшего члена.
        Были тому причиной драконьи инстинкты или во мне постепенно просыпалась прежняя личность, но смущение уходило - меня охватывало порочное веселье. Жадное желание подставляться, принимать всё, что могут дать мне любовники.
        А те словно избрали супружескую постель новым местом для дуэли, перенесли сюда своё безумное соперничество, устроили поединок и тут, но в этот раз - поединок любовный.
        Решившись, эльф присоединился к Сиверу - припал к моей второй груди. Теперь оба, каждый на свой лад, совершенно по-разному, терзали чувствительные соски. Дракон - грубовато, чередуя укусы и посасывания. Вечер - нежно, неуверенно, будто не зная, как правильнее подступиться.
        Как хорошо! Застонав, я накрыла ладонями тёмную и светлую макушки, прижала головы любовников к себе крепче. Контраст ощущений - мягкость и грубость, нажим и робость - возносили меня на вершину блаженства.
        Но этого было мало. Чудовищно. Катастрофически мало. Ненасытный дракон внутри требовал более изощрённых ласк.
        И мольбы были услышаны. Оба супруга одновременно забрались под мои трусики - приподняли кружевную ткань каждый со своей стороны. И вздрогнули, соприкоснувшись пальцами у моего лона.
        Вечер тут же отдёрнул руку, очаровательно пугливый.
        Что ж, кто не успел, тот опоздал. Победно усмехнувшись сопернику, Сивер растянул меня двумя пальцами. Насадил до упора.
        Закричав, я выгнулась на постели, развела ноги шире, и, к моему удивлению - к нашему общему с Сивером удивлению, - эльф оказался не таким невинным ангелочком: третий палец скользнул во влажную глубину. Это Вечер решил не сдавать позиций.
        Вдвоём они двигались во мне, растягивали вход, подготавливали. Кто из них догадался приласкать клитор, я не знала, но была безмерно благодарна.
        Как сладко! Как невыносимо сладко!
        Супруги целовали меня по очереди. Один рот сменялся другим. Если эльф забывал передавать эстафету и ласкал меня слишком долго, Сивер оттягивал его от желанных губ за волосы.
        Не сговариваясь, мужья оплели мои бёдра ногами и развели широко-широко, чтобы получить лучший доступ. И двигали, двигали внутри меня пальцами. Вдвоём. Вместе.
        Первым вниз скользнул Сивер. Оттолкнув руку эльфа, он прижался носом и губами к раскрытым складкам. И началось…
        Я стонала, орала, рвала когтями простыни и царапала над головой деревянную спинку кровати. Снова и снова Сивер доказывал звание самого лучшего, самого умелого в этом деле любовника. Как он лизал, целовал, посасывал! Проникал в меня языком, то человеческим, то драконьим. А что творил с клитором! Сдвинув кожу, он оголил уязвимый бугорок, этот маленький узелок нервов, и терзал, терзал, терзал, пока у меня из глаз не хлынули слёзы невыносимого, почти болезненного удовольствия.
        - Хватит, - умоляла я. - Хватит, я больше не могу. Не выдержу.
        Сивер не останавливался.
        Нахмурившись, эльф жадно считывал с моего лица эмоции. Ревновал? Завидовал сопернику? Тому, что не умел доставлять языком такое же мучительное наслаждение? Ничего, немного практики...
        Ох…
        Практиковаться Вечер решил начать немедленно. Подвинув плечом дракона, он устроился рядом с ним между моими раздвинутыми ногами и…
        Чёрт! Чёрт! Чёрт!
        Это немыслимо, невозможно!
        Они принялись за меня вдвоём. Два языка порхали по складкам, сталкиваясь друг с другом. Два пальца массировали воспалённый, перевозбуждённый клитор. Две ладони ласкали лобок.
        Бёдра задрожали, живот напрягся, и я…
        Разочарованно застонала.
        Жестокие любовники отстранились, стоило подобраться к самому пику. Негодяи! А ну-ка вернулись на место!
        Раскрасневшийся Вечер переводил дух. Пытался отдышаться. Эльфийские губы были развратно влажными и блестели. Сивер выглядел как порок во плоти - растрёпанный, с горящими глазами и моими соками на лице. Не успела я возмутиться тем, что мужья так не вовремя остановились, как меня за бёдра притянули к краю постели. Сами супруги устроились на полу на коленях.
        Что? Что они задумали?
        Кричать я больше не могла - сорвала голос - иначе от моего вопля содрогнулись бы стены. Сивер вошёл в меня членом. Ворвался с пошлым смущающим хлюпаньем. И задвигал бёдрами, будто поршень. Сильно. Мощно. Выбивая из груди стон за стоном.
        Эльф смотрел, как соединяются наши с Сивером тела, и на его лице опять проступало это странное выражение. Борьба стыда с завистью. Нежелание оказаться в стороне, быть простым наблюдателем.
        Приблизившись, он завладел моими губами. Скользнул рукой к клитору и вздрогнул, нечаянно задев вбивающийся в меня член. И весь залился краской, бедняжка. Настанет время, и он отучится краснеть - по крайней мере, в постели, - а я… я буду скучать по этому трогательному румянцу.
        - Сивер… - я упёрлась ступнёй дракону в живот, отталкивая. Захотела принять в себя второго супруга.
        Недовольно зарычав, Сивер отстранился - уступил место эльфу, и тот вошёл в меня с готовностью и восторгом.
        Какими разными они были в постели - дракон и эльф! Вечер двигался плавно, неспешно. Не вколачивался, а скользил. Иногда останавливался и вводил лишь головку. Это был особый вид наслаждения - принимать только её, широкую, горячую, сладко растягивающую мышцы входа. Так мучить меня он мог минутами, пока, потеряв терпение, я не надавливала пяткой на его поясницу - приказывала проникнуть на всю длину. И всякий раз это долгожданное вторжение заставляло захлёбываться воздухом.
        В агонии страсти я забыла про Сивера. Тот стоял рядом с кроватью, поглаживая член, а потом склонился над моим пахом и коснулся языком клитора. Что за распутник! Даже я ахнула, поразившись такому бесстыдству, - вылизывать складки в сантиметре от чужого члена. Шокированный эльф замер. На его лице отчётливо отразилось желание отстраниться. Возможно, этого дракон и добивался, кто знает? Только я была слишком близка к оргазму, чтобы допустить смену ролей. Ну уж нет. Давайте, мальчики, потрудитесь.
        - Двигайся! - приказала я, приподнявшись на локтях.
        Вечер подчинился, но желание на лице сменилось сосредоточенностью. Похоже, все его мысли теперь были о том, как не соприкоснуться с крылатым извращенцем.
        Не готовила тебя жизнь к такому, ушастик?
        Я смотрела на склонившуюся надо мной тёмную макушку, на осторожно двигающего бёдрами эльфа, и этот вид, мысль о том, что происходит, бросили меня за край.
        «Теперь только вместе. Только втроём», - думала я, рассыпаясь на маленькие кусочки.
        Глава 46
        Эльф
        Вечер не мог поверить, что принимает участие в этом вселенском разврате. Делит с другим мужчиной свою жену, любимую женщину. Смотрит, как Сивер её ласкает, целует, дарит наслаждение. Завидует умелым ласками, которым ему, неопытному, ещё учиться и учиться.
        Как бы хотелось, чтобы его собственные прикосновения не были такими неловкими, чтобы вырывали из груди Миалэ настолько же страстные стоны. Хотелось не уступать Сиверу ни в чём.
        Он обязательно, обязательно овладеет искусством любви! Станет для жены лучшим.
        После того как эльф проснулся на площади без клочка одежды, а потом прошагал через весь Тимок в женском халате, стесняться своего тела было глупо. Но лежать в одной кровати с голым мужчиной, видеть чужую возбуждённую плоть так близко было мучительно неловко. Его соперник, казалось, не знал стыда и делал всё, чтобы смутить Вечера сильнее. Но когда Сивер нагнулся и принялся вылизывать Миалэ там, едва ли не касаясь языком члена, ходившего в ней, это было уже слишком.
        Он бы сбежал. Если бы не приказ жены, он бы сбежал. А потом проклинал бы себя последними словами, ибо не желал больше оставаться в стороне. Понял пугающе ясно, что не вынесет, не переживёт такого расклада - стоять за дверью и слушать, как его любимая отдаётся другому. А значит, придётся привыкать к обнажённым мужским телам в своей постели и не дёргаться. Наедине с Сивером он её не оставит.
        Миалэ выгнулась, сильно сжав мышцы. Дракон разряжался в собственный кулак, продолжая исступленно работать языком в опасной близости от эльфийского члена. От неловкости не получалось излиться, и Вечер со вздохом признал своё поражение.
        Может, никто не заметит, что он остался неудовлетворён?
        Как же, мечтай.
        - Тебе помочь? - издевательски усмехнулся Сивер, кивнув на его по-прежнему твёрдое мужество.
        Вспыхнув, Вечер прикрыл пах ладонью. Как унизительно. Что если Миалэ решит, будто он плохой любовник или слаб здоровьем? Что он за мужчина, если не способен кончить от близости с любимой женщиной?
        Может быть, ему стоило…
        Нет. Заниматься самоудовлетворением на чужих глазах не хотелось. Да и в успешности этих манипуляций он сильно сомневался.
        - Вечер?
        Теперь на его алую, распухшую плоть уставилась Миалэ. Словно мало было неловкостей и унижений за день!
        - Всё в порядке. Не беспокойся.
        Он не знал, куда деть глаза. Потянулся за лохмотьями халата, чтобы прикрыть своё позорное состояние, но жена извернулась и вобрала в рот его член.
        Боги…
        Она взяла в рот его член! Взяла в рот!
        Её губы растянулись вокруг его трепещущей плоти.
        Никто и никогда не…
        Он не смел мечтать. Даже не думал о таких ласках. В Чарующем лесу презирали подобные извращения.
        Одного прикосновения языка к перевозбуждённой головке хватило, чтобы Вечер излился.
        Он не видел, с какой жгучей злостью смотрел на происходящее Сивер.
        * * *
        Сивер
        Они были вместе три тысячи лет. Три тысячи грёбаных счастливых и мучительных лет. И ни разу - ни разу! - Миалэ не дарила ему таких ласк. Хотел ли он? Мечтал ли? Представлял ли ночами, как она склоняется над его пахом, размыкая губы? Да! Хотел, мечтал, представлял. Но никогда не просил, а тем более не требовал. Не позволял себе даже надеяться.
        И что теперь видел?
        Его жена, его Миалэ, сосала член другого мужчины. И не считала это чем-то омерзительным, стыдным, недостойным себя.
        Проклятый эльф! Ворвался в его размеренную жизнь и всё отобрал. Почему ему, а не Сиверу, досталась эта награда?
        - Я тоже хочу, - он отыскал в своём арсенале самую наглую улыбку.
        Никто не должен был догадаться, как в ожидании ответа всё внутри напряглось и заледенело.
        Вытерев испачканные губы, жена улыбнулась:
        - Хочешь? Ну так иди сюда.
        Глава 47
        Сивер
        Он не верил, что она согласилась.
        Неужели…
        А может, не стоило этого делать? Как бы не полетели головы, когда память к Мхил Дракар вернётся. И если за белобрысую эльфийскую башку он не переживал, то своя была ему дорога.
        И всё же Сивер не смог себе отказать.
        Глаза Миалэ были мутные-мутные, взгляд - поплывший, расфокусированный. Губы потеряли очертания от поцелуев и того, что она сделала для эльфа.
        Блестящие от влаги, припухшие, как они манили!
        До смерти, до безумия Сивер хотел скользнуть в её рот. Жаркий. Любимый. Почувствовать наконец каково это, когда тебя окутывает мягкая горячая глубина.
        Если бы Сивер повернул голову, то заметил бы, как соперник неловко отводит взгляд, косится в сторону ванной комнаты, мечтая сбежать. Но Сивер смотрел только на Миалэ, на то, как порочно раздвигаются её губы, на этот желанный приближающийся рот.
        Сейчас. Ещё немного.
        Сердце замерло в ожидании, дыхание перехватило. Любимая склонилась над его пахом, пальцы болезненно впились в ягодицы. Текущей головки - о, как же он тёк! - дразня, коснулось горячее дыхание.
        Ну же. Ну!
        О боги...
        За три тысячи лет он успел забыть это ощущение. К Дроту всё, он его и не знал! Не знал, что удовольствие способно превратить мышцы в желе. Что одно касание влажного языка выбьет у него из-под ног почву.
        Запрокинув голову, Сивер застонал. Он стоял на коленях перед кроватью. Миалэ лежала на животе и рукой ласкала твёрдую поджавшуюся мошонку. Снова язык прошёлся по уздечке - и от наслаждения подкосились ноги.
        Он бы упал. Дрот побери, он бы упал, если бы вовремя подоспевший эльф не подхватил его сзади за плечи.
        Сивер вздрогнул, но не нашёл сил отстраниться. Тело, проклятое, слабое, не привыкшее к изысканным ласкам, не избалованное ими, отказывалось подчиняться. Его никак не удавалось взять под контроль. Никак.
        И плевать!
        Сивер опёрся спиной на грудь эльфа, полностью отдавшись ощущениям.
        Язык кружил по головке, тёплая ладонь мяла яички. Эльф над ухом смущённо сопел, но послушно служил опорой.
        Закричав, Сивер содрогнулся всем телом: Миалэ наконец-то впустила его в свой рот. Как там было хорошо! Жарко, мокро, туго!
        Он боялся открыть глаза. Боялся посмотреть вниз - на то, как любимые губы растягиваются вокруг его члена. Знал: один этот вид столкнёт его в пропасть.
        Нет-нет, не так быстро. Сивер хотел продлить удовольствие, не потерять ни единой драгоценной секунды. Вдруг Мхил Дракар больше не расщедрится на подобные ласки?
        Волшебство. Самое настоящее волшебство.
        Под опущенными веками сверкали молнии. По телу бежала судорога за судорогой - одна слаще другой. Мышцы живота и ягодиц напрягались всё сильнее. Удовольствие захлёстывало.
        В этот момент Сивер любил весь мир, даже эльфа, своего извечного соперника. Ведь тот подставил своё плечо, не дал упасть и сейчас позволял не думать о том, как держаться на ногах, - ни о чём не думать.
        Нежность Миалэ наполняла душу гармонией, очищала от скопившейся черноты, заменяла тьму светом. И в груди, на которой годами лежал неподъёмный камень, становилось легко-легко.
        На какой-то миг Сивер ощутил, что они втроём - единое гармоничное целое и что судьба связала их вместе не просто так. Что в этом есть смысл, которого они не видят, не понимают. Что эльф - эта благородная стеснительная ромашка - способен стать тем, кто приведёт качающиеся весы в равновесие. И что, возможно, не так уж много усилий требуется, чтобы принять его в свою семью.
        Глава 48
        Давно я не чувствовала себя такой безмятежной и довольной жизнью. Впервые мы обедали за столом вместе - я и двое моих мужей - и не в угрюмом молчании, а поддерживая вялую, но мирную беседу.
        - Благоух, будь любезен, передай соль. А нет, я передумал, лучше сахар.
        - Не называй меня так.
        - Как так? Благоух?
        - Да. Не называй меня так.
        - Хорошо, не буду. Благоух.
        Сивер продолжал задевать эльфа, но делал это беззлобно, по инерции, потакая своей вредной натуре. Вечер стискивал зубы и терпел, явно считая ниже своего достоинства опускаться до перепалки. А я… я была счастлива. Ровно до того момента, как в столовую влетела Кхалэ. Никогда не видела её настолько взволнованной.
        Даже перед встречей с сумеречным владыкой ведьма сохраняла спокойствие, не позволяла эмоциям вырваться наружу. Сейчас же они, эмоции, устроили на её лице атомную войну.
        Длинные волосы растрепались от бега. Глаза лихорадочно блестели. Кровь отхлынула от лица, и Кхалэ казалась восставшей покойницей. Для всех, кто её знал, ведьма была оплотом невозмутимости. Неудивительно, что её вид напугал меня не на шутку. Какая катастрофа должна была случиться, чтобы вывести сильнейшую колдунью из равновесия?
        - Ведьмы Цетрина, - запыхавшись, сказала Кхалэ. - Ведьмы Цетрина здесь.
        Что?
        Сивер выругался. Даже не подозревала, что он способен генерировать такие цветистые трёхэтажные конструкции. То, как побледнел уже он, напугало меня ещё больше.
        - Чего они хотят?
        День перестал быть томным, от сладкого умиротворения не осталось следа. В груди спиралью закручивалось волнение. Если я правильно помнила, ведьмы Цетрина были самыми могущественными врагами Мхил Дракар. Самыми серьёзными.
        Кхалэ нервно потёрла лицо. И каким красноречивым был этот жест! Напугана. Напугана, как и я. До смерти.
        Если даже Кхалэ боится, дело дрянь.
        - Поговорить они хотят.
        - А они умеют читать мысли, как Теон?
        Кхалэ истерично хихикнула.
        - Верховная ведьма Цетрина вскроет твою голову, как делийский орех. Щёлк - и все твои мысли у ней на ладони.
        - А если поставить блок?
        - Блок? Неужели не понимаешь? Если ведьмы пришли в Харон, то им известно о твоём беспомощном состоянии. Они уже обо всём знают.
        Обо всём знают…
        От ужаса меня затошнило. Кхалэ нервно прошлась по комнате.
        - И что теперь делать?
        - Не знаю, - развела руками ведьма. - Не знаю.
        Мне вспомнился аттракцион из прежней, земной жизни, когда пол под ногами внезапно исчезал и ты падал в бочку с водой. Сейчас я ощутила себя так же, только воды не было - лишь бесконечная тёмная бездна, куда я рухнула, не в силах ни за что ухватиться. Я даже не задумывалась о том, насколько полагалась на ведьму, на её опыт, знания, магические способности, и теперь, когда Кхалэ не могла мне помочь, чувствовала себя растерянной. Почти шокированной. Она и не знает, что делать? Как такое возможно?
        Я не верила. Но и Сивер, и Кхалэ смотрели на закрытую дверь с такой паникой, что надежда переложить проблемы на чужие, более крепкие плечи растаяла, словно дым.
        - Они в тронном зале, - сказала ведьма. - Ждут. Явились без предупреждения. Хотели застать врасплох. Что ж, Миалэ, мне нечего тебе посоветовать. В этот раз - нечего. Пойдём, узнаем, что нужно этим гиенам.
        * * *
        Меня всегда поражало умение Кхалэ брать эмоции под контроль: в тронный зал она вошла с высокомерно задранным подбородком, уверенная и хладнокровная. Ничто в её облике не выдавало недавнюю панику.
        Я же… Я же была горда тем, что добралась до трона, ни разу не споткнувшись. Колени подгибались, тело казалось деревянным. Я чувствовала себя марионеткой на шарнирах, чьи нити обрезаны и которая вынуждена передвигаться самостоятельно, без привычной помощи кукловода.
        Хвала богам, я наконец-то опустилась на твёрдое каменное сидение и теперь могла не переживать о том, что запутаюсь в собственных ногах, опозорюсь под пристальными, оценивающими взглядами.
        Сивер и Вечер остались за тайной боковой дверью, Кхалэ по обыкновению устроилась за моим правым плечом.
        Собравшись с духом, я подняла взгляд на делегацию из Цетрина.
        - Мхил Дракар, - на удивление уважительно произнесла высокая женщина, стоявшая впереди остальных.
        Первое, что бросилось в глаза, - большущий тигровый питон на её плечах. Второе - белое, лишённое красок лицо. Верховная ведьма Цетрина была альбиноской, если употреблять земные определения. Длинные пепельные волосы, светло-серая, почти прозрачная радужка глаз, блеклые губы и незаметные ресницы и брови. Единственным цветным пятном в её облике была змея. Подняв голову, питон зашипел - видимо, хотел показать, что он не чучело и готов защищать хозяйку.
        Незнакомка слегка наклонила голову в знак приветствия, а затем обратилась к Кхалэ, куда менее учтиво:
        - День добрый, Ведьма без фамильяра. Или теперь нам следует называть тебя иначе - предательница?
        Удивлённая, я обернулась, чтобы посмотреть на Кхалэ.
        Предательница? Почему Верховная так её назвала?
        - Можешь обращаться ко мне, как угодно, - ни одна мышца не дрогнула на лице советницы.
        Верховная кивнула - приняла её слова к сведению.
        За спиной альбиноски жуткими молчаливыми статуями застыли четыре спутницы. Каждую сопровождало животное-фамильяр - змеи и другие рептилии.
        В горле пересохло. Я судорожно собиралась с мыслями. Не к месту вспомнилось, что ведьмы никому не называют своих имён. То, что я не знала, как обратиться к гостье, сбивало с толка. В конце концов я сказала первое, что пришло на ум.
        - Добро пожаловать в Харон.
        Верховная неуловимо улыбнулась:
        - Благодарю.
        «Можем мы поговорить без вашей советницы? - раздался в голове её голос. - Полагаю, вам будет полезно кое-что о ней узнать».
        Глава 49
        Наверное, это прозвучит странно, но за две недели в Хароне я успела привыкнуть к голосам в голове. Тем не менее такое бесцеремонное вторжение застигло врасплох и испугало. Когда твои личные границы нарушают без спроса это всегда неприятно.
        От неожиданности я дёрнулась, что не укрылось от проницательного взгляда Кхалэ.
        «Чтобы она ни сказала тебе, не верь».
        Голос советницы прозвучал словно на другой частоте: ведьмы определённо стремились не быть услышанными друг другом. Собственная голова показалась мне радиоприёмником - отвратительное раздражающее чувство.
        Верховная сдвинулась чуть вперёд. Спутницы её остались пугающе неподвижны.
        - Мхил Дракар, позвольте доказать, что любые мои слова - чистая правда. - Пока Верховная говорила, питон скользил по её рукам, обвивал шею. - Ведьма без фамильяра свидетельница. Я даю клятву на крови.
        Что у нас за служба безопасности во дворце, если главный враг страны способен протащить на аудиенцию с королевой нож? Та же мысль отразилась на лице советницы, когда альбиноска достала оружие прямо из воздуха и полоснула лезвием по венам на левом запястье.
        - Клянусь говорить правду. Ведьма без фамильяра, скрепи клятву магией.
        - Только правду, - нахмурилась Кхалэ. - Добавь «только».
        - Только правду, - не стала спорить Верховная. - «Теперь вы поговорите со мной с глазу на глаз? Клянусь, что пришла с миром».
        Остаться наедине с ведьмой Цетрина казалось не лучшей идеей. С другой стороны, Верховная поклялась говорить правду и не причинять мне вреда, а кроме того, обладала информацией, которая могла быть полезна.
        «Можем мы поговорить без вашей советницы? Полагаю, вам будет интересно кое-что о ней узнать».
        Действительно. Что я, собственно, знала о Кхалэ? Только то, что она скрывала какую-то тайну. Много тайн.
        - Кхалэ, можешь подождать за дверью.
        «Это плохая идея».
        Спорить вслух - нарушить субординацию, поэтому колдунья залезла в мои мысли.
        «Верховной ведьме Цетрина нельзя доверять».
        «Она дала клятву на крови».
        «Обойти клятву не так сложно, как кажется. Неспроста ведьмы прискакали сюда, едва узнав, что вы потеряли магию. Думаете, их вели благородные порывы? Желание помочь врагу? Сюзерит - вот, чего они хотят. Харонские месторождения сюзерита - их цель».
        Желание помочь врагу…
        Но знала ли я, кто мой враг в действительности? Всё это время я исполняла роль послушной марионетки в руках Кхалэ и ни на один возникший вопрос не получила ответа. Что если как раз советнице и не стоило доверять?
        - Кхалэ, оставь нас.
        «Прошу, Миалэ, не делай этого».
        Паника, мелькнувшая на лице ведьмы, убедила меня в правильности принятого решения.
        Недовольная Кхалэ скрылась за дверью. Верховная сделала знак, и её жуткие молчаливые спутницы отправились вслед за моей советницей. Итак, мы остались наедине.
        - Прежде, чем мы продолжим, - сказала гостья, - позвольте пригласить вас под полог безмолвия.
        Полог этот был мне знакомом по беседам с Кхалэ, и я шагнула в него без лишнего волнения. И тут же воздух вокруг сгустился в синие стенки магического купола.
        - Вы знаете, кто убил вас, Мхил Дракар? - Верховная сразу перешла к делу.
        Убил? Значит, мои подозрения были верны.
        Отпираться, притворяясь, будто я не понимаю, о чём идёт речь, не имело смысла. Судя по всему, ведьмы Цетрина знали обо мне больше, чем я сама.
        И да, я ужасно хотела раскрыть эту тайну.
        Кто меня убил? При каких обстоятельствах я погибла?
        - Рассказывала ли вам Кхалэ, что она одна из нас? Из Цетрина?
        Что? Кхалэ из Цетрина? Поэтому Верховная назвала её предательницей?
        Пока я переваривала одну новость, ведьма-альбиноска с невозмутимым видом добила меня второй.
        - На вашем месте я бы не доверяла той, кто вас убила.
        Подождите… Что она хотела этим сказать? Кхалэ… Я, наверное, неправильно поняла.
        - Вы хотели знать, кто вас убил. Это сделала Кхалэ. Ведьма без фамильяра.
        В ушах зашумело. Горло сдавило спазмом.
        Кхалэ меня убила? Кхалэ? Но зачем?
        Нет. Не верю. Этого… этого просто не может быть.
        - Помните? Я поклялась говорить только правду.
        Я покачала головой.
        Верховная посмотрела на меня с жалостью.
        - Она, должно быть, говорила вам, что враги - мы, но что если на самом деле опасаться стоит её?
        - Зачем… - меня трясло, слова царапали горло, - зачем ей было меня…
        - Ведьма без фамильяра всегда жаждала власти. Вы ведь не могли не заметить, что сейчас империей фактически управляет она. Вы же - её послушная марионетка.
        Так оно и было. Как бы мне ни хотелось спрятать голову в песок, но - Дрот проклятый! - я не могла закрывать глаза на очевидное. Сейчас империей управляла Кхалэ, мастерски устраняя меня от государственных дел.
        Ладони вспотели.
        - Совсем избавиться от вас она не может. Ей нужен символ, который будет отпугивать от Харона врагов.
        «Твоя задача быть символом. Жутким и устрашающим».
        - Её собственных сил недостаточно, чтобы отстоять империю в случае нападения. Но на Мхил Дракар идти войной не осмелится никто.
        Получается... Кхалэ убила меня, чтобы ослабить, а затем вернула в Харон, чтобы использовать репутацию Мхил Дракар в своих целях.
        - Почему вы мне это рассказываете? Какая вам от этого выгода?
        - Такая, - и Верховная протянула мне старый, потрёпанный фолиант, который, как и нож недавно, достала из воздуха.
        Глава 50
        - Что это? - я смотрела на протянутый фолиант, не решаясь взять в руки.
        - Книга пророчеств, - сказала Верховная с видом, будто иных объяснений не требовалось, но я по-прежнему ни черта не понимала.
        Книга пророчеств. И?
        Подношение не вызывало доверия, и на всякий случай я спрятала руки за спиной. От греха подальше. Как там говорили в детстве: не принимай подарки от незнакомых людей. А от ведьм - тем более.
        Раздражённая моим упрямством альбиноска вздохнула и поднесла фолиант к моему лицу, открытым на нужной странице.
        - Сможете прочитать?
        Я смогла.
        - Что это?
        - То, что вам предначертано.
        - Мне что?
        По виску скатилась капля холодного пота.
        - Предначертано.
        - А с чего вы взяли, что здесь говорится обо мне? Может, это кто-то другой должен… Да и кто вообще верит в пророчества?
        Ведьма захлопнула фолиант, но текст пророчества отпечатался в памяти, словно та вдруг стала фотографической.
        «Великое Зло придёт и поработит миры. Древнейшие Дома падут. Блеск былой славы поблекнет, и драконы утратят величие. Страх воцарится повсюду. Страх и ненависть. И только избранная сможет остановить Зло».
        - Пророчества Силарры сбывались всегда, - отрезала альбиноска, словно заколотила гвоздь в крышку гроба. Моего гроба.
        Я разозлилась. Только жизнь начала налаживаться, новые неприятности не заставили себя ждать. Ещё утром было так спокойно, так радостно, а теперь…
        - Да с чего вы взяли, что избранная это я? Я же не какой-то там Гарри Поттер, чтобы бороться с… С чем? С великим злом? Да это же просто смешно! Абсурдно.
        Какая-то мадам сбрендила на старости лет, издала книгу со своими фантазиями, а мне отдуваться? В гробу я видела эту вашу избранность!
        - У меня нет магии, - привела я весомый аргумент. - Как я буду сражаться с вашим дурацким злом без магии?
        - Хотите её вернуть? Пойдёмте со мной, - и Верховная протянула мне открытую ладонь. Пригласила за неё ухватиться?
        - Куда пойдём? - я растерялась. - За магией? Хотите сказать, что можете вернуть мне магические способности? Так просто? Почему тогда Кхалэ этого до сих пор не сде…
        Верховная красноречиво вскинула бровь.
        Ах да. Невыгодно. Моей советнице это было невыгодно. Кхалэ не собиралась возвращать мне ни власть, ни воспоминания. Марионетка на то и марионетка, чтобы оставаться безобидной, глупой, послушной.
        В полном смятении я взглянула на протянутую ладонь: избавиться от кукловода можно было одним способом - пробудив колдовскую силу. Но могла ли я доверять женщине, которую видела впервые в жизни? Пусть та и поклялась говорить только правду.
        - Сомневаетесь в моих словах?
        О да, я сомневалась. Ещё как!
        - Не верите в пророчество?
        В такое сложно поверить.
        - Почему бы вам тогда не позвать свою советницу и не задать ей несколько вопросов под сывороткой правды.
        - Под сывороткой чего? Откуда у меня сывор…
        Ну да, конечно. Кто бы сомневался. В третий раз Верховная провернула этот впечатляющий трюк. Что там у неё над головой? Невидимый хозяйственный мешок с вещами на все случаи жизни? Сначала нож, потом книга, теперь вот пузырёк с какой-то зелёной жидкостью, предположительно, сывороткой правды. Подготовилась альбиноска основательно.
        - Вы можете остановить Зло.
        Опять она с этим злом. С другой стороны… Что там было про драконов? Погибнут? Утратят величие? Погибать и терять величие не хотелось, жить в страхе и ненависти тоже. Так что, похоже, выбора мне не оставили. Пытаясь приободриться, я напомнила себе про всесильность и непобедимость Мхил Дракар. Может, вернув способности, я сделаю Волан-де-Морта - тьфу, зло, то есть - одной левой. Говорят же, не так страшен чёрт как его малюют. Заодно искуплю грехи прошлой жизни.
        Синий купол безмолвия начал таять.
        - Не хотите позвать Ведьму без фамильяра? - в очередной раз предложила Верховная.
        Посмотреть в глаза той, кто меня убила...
        Наверное, следовало выслушать обе стороны. Убедиться, что альбиноска не лжёт. Вдруг она нашла способ обойти клятву и сейчас морочила мне голову? Вдруг Кхалэ оклеветали?
        Как же не хотелось верить в её предательство!
        Я дёрнула за ниточку ментальной связи, и Кхалэ мгновенно откликнулась на мысленный зов, а спустя секунду вошла в комнату, будто всё это время караулила под дверью.
        И сразу же попыталась обшарить моё сознание - узнать, о чём мы без неё говорили.
        - Я не буду пить эту гадость, - заявила она, кивнув на пузырёк с зелёной жидкостью в руках альбиноски.
        - Невиновным скрывать нечего, - улыбнулась Верховная, и питон на её плечах угрожающе зашипел.
        На лице Кхалэ отразилась внутренняя борьба.
        - Миалэ, не верь ей. Я не…
        - Не убивала меня?
        Ведьма запнулась. Верховная оказалась перед её лицом и подула над открытым фиалом с сывороткой правды. Зелёная жидкость превратилась в дым, который Кхалэ нечаянно вдохнула.
        - Теперь ты не сможешь солгать, не сможешь пошевелиться. Более того, ближайшие два часа единственными словами, доступными тебе, станут «да» или «нет».
        В отчаянии Кхалэ округлила глаза. Замычала, пытаясь что-то сказать, но губы срослись и не размыкались до тех пор, пока Верховная не задала первый вопрос.
        - Ведьмам Цетрина нужен сюзерит?
        - Нет, - ответила советница, зажмурившись, как от боли.
        - Видите, - повернулась ко мне альбиноска, - это очередная ложь, которую она вам скармливала. На Цетрине сюзерита полно.
        Она снова обратилась к Кхалэ:
        - Всё, чего мы хотим, - это спастись от зла?
        - Да.
        Кхалэ попыталась что-то добавить, но не вышло: губы сжались, будто приклеенные.
        - Пророчество правдиво?
        - Да.
        Альбиноска взглянула на меня многозначительно, будто укорив: «А вы не верили».
        Кхалэ замычала сквозь сомкнутые губы.
        - Кто убил Мхил Дракар? Ты?
        Кулаком под дых меня ударило очередное «да».
        Сомнений не осталось. Как и пути назад.
        Маски были сняты, мосты сожжены. Марионетка должна была вернуть себе власть, пока кукловод не уничтожил бесполезную неуправляемую игрушку. И не осталось иного выбора, кроме как довериться незнакомке, которую всё это время я считала врагом.
        - Вы правда поможете мне вернуть магию? - спросила я, шагая за Верховной ведьмой Цетрина к вратам телепорта. Сейчас только это место в замке было открыто для перемещений.
        - Память, - ответила альбиноска.
        Что ж, с памятью должны были вернуться и колдовские способности. С ними я обрету могущество, отправлю вселенское зло в нокаут и займу законное место на троне. Правильно?
        От свалившихся новостей меня немного потряхивало. Предательство Кхалэ, пророчество настолько выбили меня из колеи, что я совсем забыла про мужей. Наверное, их следовало взять с собой, но я подумала об этом слишком поздно.
        Глава 51
        Сивер
        Из-за завязавшегося спора они пропустили момент, когда Миалэ скрылась из тронного зала - покинула его с Верховной ведьмой Цетрина. Всё это время они прятались за боковой дверью, а жена вышла через центральную.
        Это эльф! Он во всём виноват - бесил его одним своим видом. Слово за слово - и они сцепились языками, а когда запас раздражения иссяк, обнаружили, что за дверью - мёртвая тишина. Ни шагов, ни звука разговора. Подождав минуту, они ворвались внутрь.
        Кхалэ стояла посреди зала, неподвижная, как державшие потолок колонны. Только веки опускались, когда она моргала, и подрагивали сжатые губы.
        - Что случилось? Где Миалэ?
        В глазах заколдованной ведьмы отразилась боль, и слова стали не нужны.
        - Куда они пошли? К главному телепорту?
        Кхалэ моргнула, что, вероятно, означало «да».
        Паника заметалась за рёбрами, но Сивер не позволил ей вырваться наружу. Не позволил себе впасть в отчаяние. С огромным трудом отогнал страшные мысли. Попытался сосредоточиться на цели. Ведьмы слишком сильны, чтобы противостоять им открыто. Нужен план. И хороший. А ещё - ясный ум и холодная голова.
        Легко сказать! В висках так и билось навязчивое: «Миалэ у них! Она у них! Ты виноват. Упустил. Не защитил. Не справился. Бежать за ней. Скорее!»
        И он бы побежал - сейчас, немедленно - но...
        - Над Цетрином есть защита? - спросил эльф. - Можно проникнуть туда незаметно?
        - Да, - губы Кхалэ разомкнулись и снова сжались.
        - Ты можешь говорить! Как обойти охранные чары? Они только над замком или вокруг всей планеты?
        От страха за жену у остроухого тряслись руки, но надо было отдать ему должное: вопросы он задавал правильные. Только Кхалэ не отвечала.
        - Почему ты молчишь? - закипел Сивер.
        Он знал, что главный телепорт в замке работал на сюзерите, как и городская сеть порталов, которой пользовались обычные харонцы, не обладающие магическими способностями. Оставалось набрать на табло нужные координаты. Последние введённые сохранялись автоматически, поэтому мужья могли прямо сейчас последовать за Миалэ в Цетрин. И Сивер едва удержался от этого безрассудства - броситься в логово ведьм без плана, не представляя, что их ждёт по ту сторону врат. Охранные чары могли выбросить незваных гостей обратно в Харон, а могли и убить, поджарить заживо. Всё зависело от того, как эти чары были настроены. Но Кхалэ родилась в Цетрине и, похоже, знала способ проникнуть на планету или даже в сам замок, не обнаружив себя при этом.
        - Ты можешь отвечать только «да» или «нет»? - догадался Сивер. - Это сыворотка правды? Наподобие той, что мы иногда применяем на допросах?
        - Да.
        - Когда её действие закончится?
        Ведьма раздражённо закатила глаза.
        - Скоро?
        В виске кольнуло. Сивер узнал это ощущение: ведьма пыталась проникнуть в его сознание, но, видимо, безуспешно. Обычно вторжение он чувствовал, если Кхалэ не стремилась быть аккуратной или уставала до смерти.
        «Проро… прор… » - всё-таки прозвучало в голове едва слышное.
        - Что?
        «Прор… »
        Пророчество!
        Сивер выругался.
        Миалэ узнала о пророчестве! Проклятье! Как она отреагировала? Ужаснулась? Они должны были её подготовить, не допустить, чтобы правда вывалилась как ушат ледяной воды за шиворот. Бедная, как она это выдержала?
        «Лвш.. »
        Да, ловушка.
        Он зажмурился, пережидая приступ отчаяния.
        - Я правильно понял: у Миалэ пропала магия? - с тревогой уточнил эльф. - Она не может себя защитить?
        Сивер шикнул на него и снова обратился к Кхалэ, потребовал:
        - Координаты. Нам нужны координаты.
        Виски взорвались болью. Сивер схватился за голову, сжал её между ладонями, пытаясь раздавить, как орех. Окружающий мир исчез, утонул в белой слепящей вспышке.
        Больно! Как больно!
        Каждое слово ведьмы лезвием полосовало по открытому мозгу.
        «48°51'12"2°20'55" Ядовитое поле перед замком. Осторожно».
        Отлично! У них были координаты!
        Сивер бросился к дверям, ведущим из тронного зала. Эльф кинулся следом.
        Глава 52
        Врата замкового телепорта выглядели как две колонны, между которыми сверкало, переливаясь всеми цветами радуги, силовое поле. Проходя сквозь это буйство красок, я ожидала чего угодно. Пожалуй, где-то на задворках сознания мелькал и плохой сценарий, но я старательно отгоняла дурные мысли. Был ли у меня выбор, кроме как довериться незнакомой ведьме, поклявшейся говорить только правду? Исполнять роль ширмы - теперь уже открыто, без сладкой лжи и вежливых расшаркиваний со стороны советницы, этого серого кардинала, - я не хотела, а противостоять Кхалэ без магии не могла. Значит, всё, что оставалось, - шагнуть в неизвестность, в открывшуюся воронку портала.
        Голова на мгновение взорвалась болью, перед глазами заплясали разноцветные круги, а потом я обнаружила себя в маленькой тёмной комнате, одинаково похожей на кладовку и камеру пыток.
        Это был не парадный дворцовый зал, не рабочий кабинет и не чьи-то личные покои - каморка два на три метра с голыми кирпичными стенами и бетонным полом.
        Достаточно было оглядеться по сторонам, чтобы в груди заворочалось дурное предчувствие. Неужели я ошиблась? Напрасно доверилась давнему врагу Мхил Дракар?
        - Где мы?
        - На Цетрине. В подземельях замка.
        С нарастающей тревогой я смотрела, как спутницы Верховной ведьмы скрываются за железной дверью одна за другой.
        - Что там с моей магией? - В горле пересохло, и голос позорно дрогнул на последнем слове.
        В комнате было сыро и холодно. Пахло, как в моей съёмной земной квартире, когда я впервые туда въехала вместе с бойфрендом, - залежавшимися влажными тряпками. В тёмных углах клочьями свисала паутина. Дверь осталась приоткрытой, и узкая щель между ней и косяком казалась средоточием всего мрака в мире.
        С каждой секундой мне становилось всё больше не по себе. Верховная молчала, и от её взгляда по рукам бежали мурашки.
        Мне не хотелось повторять свой вопрос. Мне казалось, повторить его - признать: что-то пошло не так. Но терпеть тишину, мучиться неизвестностью было невыносимо, поэтому я заставила себя заговорить - буквально вытолкнула слова из горла. Каждое упало камнем.
        - Вы обещали вернуть мне магию. Чтобы я могла предотвратить пророчество.
        В этот момент оно, пророчество, показалось мне главным козырем, убедительным аргументом. И я выставила его - этот козырь, этот аргумент - между мной и ведьмой как щит. Спряталась за ним от своего страха, от её непонятного молчания.
        Верховная должна была мне помочь. Должна. Кто, кроме всесильной Мхил Дракар, справится с предсказанным Злом? Кто остановит его неумолимое наступление?
        - Пророчество, - усмехнулась Верховная, и что-то в её ухмылке, в выражении глаз мне не понравилось. - Пророчество уже исполнилось. Оно уже исполнилось. Это пророчество. Зло пришло во вселенную и поработило миры. Древние Дома пали. Драконы были изгнаны со своих законных земель, обращены в бегство и теперь вынуждены прятаться в горах, словно крысы в норах. Страх и ненависть поселились повсюду. Страх перед жестоким диктатором, захватившим власть. Ненависть к нему. Или правильнее сказать… к ней.
        К ней…
        В голове воцарилась звенящая тишина. Парализовало всё - и тело, и мысли. Я поняла, что имела в виду Верховная. Поняла, но не смогла принять.
        Я - вселенское Зло, о котором говорилось в пророчестве? Не воин света, идущий с мечом против Тьмы, а эта самая Тьма, главный антагонист? Не Гарри Поттер, а Лорд Волан-де-Морт? Не храбрый Арагорн, а злодей Саурон? Не добрый молодец, а Кощей? Нет, не я. Не я! Мхил Дракар!
        Но её больше нет. Разве смерть не искупила грехи прошлой жизни?
        Возможно, Верховная не знала, что я другая, не такая, как моя предшественница. Возможно, следовало об этом сказать?
        - Но я не Мхил Дракар. Я… не злая. Не жестокая. Я не буду…
        - Не будете? Что? Казнить, пытать, убивать, жечь, топить, захватывать, изгонять?
        Верховная приблизилась. Питон обернулся вокруг её головы и поднял морду, сделавшись похожим на живую корону. Сверкнул рубиновыми глазами.
        - Я никому не причиню вреда. Мхил Дракар погибла, а я...
        Ведьма усмехнулась:
        - Думаете, Мхил Дракар впервые умерла и возвратилась? Думаете, раньше такого не было? Каждую тысячу лет история повторяется. Из раза в раз. Из раза в раз.
        - Я не понимаю.
        Я и правда не понимала. Или… не хотела понимать?
        - По моим подсчётам, это уже десятый раз, когда Кхалэ, Ведьма без фамильяра, убивает вас и возвращает обратно.
        - Подождите, - я прижала ладони к лицу, щёки горели, сердце заходилось в груди, - хотите сказать, что…
        - Это цикл. Цикл, который повторяется каждую тысячу лет.
        В висках застучало от боли. В ушах зашумело, загудело. Заныли, пульсируя, барабанные перепонки.
        - Почему? Почему Кхалэ убивает меня каждую тысячу лет? - собственный голос показался чужим, слишком тихим, почти неслышным за гулом крови.
        - Потому что свою безграничную силу вы получили не бесплатно. Она шла в комплекте с проклятием.
        - С проклятием? С каким проклятием?
        - С проклятием безумия.
        Бред. Какой-то бред. Пророчество. Зло. Проклятие безумия. Это всё не могло происходить со мной. Не могло иметь ко мне никакого отношения.
        - Мы, ведьмы Цетрина, всегда следили за порядком в этой части вселенной, - продолжила Верховная. - Я помню, как вы прилетели сюда, как захватили Харон, а затем ещё девятнадцать планет. Мы ничего не могли сделать - Мхил Дракар была слишком сильна. Слишком. И тогда мы решили не вмешиваться, наблюдать, выжидать. Со временем выяснилось, что смена власти пошла Харону на пользу: империя процветала. Вы оказались справедливым, хотя и жёстким правителем, но именно такой требовался Четвёртому галактическому квадранту в то время. Лидер, способный восстановить пошатнувшуюся экономику, навести порядок в каждом уголке планеты, погасить давно не затихающие конфликты. Простой народ вас обожал. Вы пришли как захватчик, а стали спасителем, победившим бедность, размывшим границы социальных классов. Некоторым это не нравилось. В основном тем, кто до вашего появления был на коне, а теперь оказался свергнут со своего пьедестала. Например, драконам, которых вы уравняли в правах с простыми смертными. Да, это был светлый период в истории Харона, но вскоре сказка закончилась. От вашей адекватности остались ошмётки. У руля
оказался потерявший разум диктатор. Могущественный, жестокий. И абсолютно спятивший. Теперь вас боялись. И, следует заметить, небезосновательно. Мхил Дракар сжигала города, топила в крови миры, истребляла целые народы. Кхалэ пришлось вас убить. Она надеялась, что смерть освободит Мхил Дракар от проклятия. Что, переродившись, вы начнёте новую жизнь. Но…
        - Но?
        - Всё возвращалось на круги своя. Вы были нормальной сто, двести, триста, тысячу лет - сколько удавалось, а потом безумие побеждало. Кхалэ убивала вас снова и снова. Убивала, когда вы становились неуправляемой, теряли рассудок, и отправлялась на поиски перерождённой души. Снова запускала цикл. Эгоистичная дрянь, она не думала о последствиях, о будущих жертвах вашего безумия - только о собственной выгоде. Без Мхил Дракар она бы потеряла то положение, которое занимала в Хароне. Свою власть, своё влияние.
        Боги, это всё было не обо мне. То, что говорила эта белая, бесцветная женщина, было не обо мне. Она что-то напутала.
        Не было во мне ни капли жестокости, ни грамма. Совсем не было. Сколько ни пыталась, я не могла представить, что когда-нибудь сойду с ума и начну жечь города, истреблять народы. Да меня от вида крови мутило! Выворачивало. Я даже на лягушку руку бы не подняла, не то, что на человека.
        Я прислушалась к себе - искала признаки развивающегося безумия, глубоко запрятанную безжалостность. Но я была мягкой, как грёбаная манная каша, как старая продавленная кровать. Что могло измениться за сто лет, даже за тысячу?
        Но Верховная поклялась говорить правду, а значит...
        - Неужели со временем я превращусь в чудовище?
        Я обхватила себя руками. Меня подташнивало. Живот крутило, будто внутри ворочался усыпанный лезвиями шар.
        - Превратитесь. Всегда превращаетесь. И прежде, чем вас убьют, успеваете натворить много бед.
        Как же так?
        - И ничего нельзя сделать?
        Меня трясло. Вязкая горечь поднималась по пищеводу, жгла горло, наполняла рот. Я не хотела превращаться в монстра, становиться зверем, терять разум. Не хотела!
        - Вы можете остановить Зло.
        - Как? Как это сделать?
        - Назовите мне своё имя.
        Глава 53
        Сивер
        Поле перед замком действительно было ядовитым - они быстро в этом убедились - а кроме того, таило много других опасностей. Не успел Сивер прийти в себя после перемещения, как земля под ногами начала исчезать. Ослепший, оглохший, он доверился инстинктам - прыгнул вперёд, в неизвестность, и, к счастью, ощутил под собой надёжную опору.
        В ушах гудело. Перед глазами расплывалось. Слишком далеко от Харона находился Цетрин, слишком затяжным оказался пространственный скачок - настоящий удар для неподготовленного организма, не защищённого магией. Упав на колени, Сивер исторг из себя остатки полуденной трапезы, и это принесло облегчение. В голове перестало звенеть.
        И тогда он услышал крик.
        - Сивер, помоги!
        Несколько секунд понадобилось, чтобы сфокусировать зрение. За спиной, в полуметре от него, земля заканчивалась. Счастье, что Сиверу не пришло в голову двигаться вслепую. Шагни он назад - и здравствуй, верная смерть. Да и впереди поле представляло собой сеть извилистых трещин - коварную полосу препятствий.
        - Сивер!
        Эльф висел над пропастью, ухватившись за край разлома. Не догадался прыгнуть следом, когда земля начала расходиться? Прыгнул неудачно? Растерялся? И теперь смотрел на Сивера, застывшего у обрыва, с мольбой и безысходностью, будто не верил, что ему помогут. И, возможно, не зря. Сивер медлил.
        Разве не этого он хотел? Не этого добивался? Раз и навсегда избавиться от соперника. Снова стать для Миалэ единственным, лучшим.
        Никто не узнает, никто не осудит, если сейчас он отвернётся от края пропасти, от этого умоляющего взгляда и продолжит путь. Спасёт Миалэ самостоятельно, получит все лавры, а вечером в Хароне, уютно устроившись у ног жены, горестно повздыхает о погибшем сопернике.
        «Он умер как герой. Так рвался к тебе на помощь, но земля под его ногами внезапно разверзлась и… Я ничего не мог сделать. Не успел. Мне так жаль, любимая. Так жаль. Какая нелепая смерть».
        Никто не усомнится в его словах. Кхалэ только подтвердит, что пересечь ядовитое поле - задача самоубийственная, что случившееся закономерно и этого следовало ожидать. Мхил Дракар поскорбит и утешится в его объятиях. А с совестью… с совестью он договорится. Это никогда не было проблемой.
        - Помоги, - шепнул эльф, ни на что больше не надеясь. Его лицо потемнело, стало пустым.
        Смотреть в потухшие голубые глаза было неприятно, но ведь можно было не смотреть. Дождаться, когда пальцы, цепляющиеся за землю у его ног, разожмутся и безмолвие адской пустоши огласит удаляющийся крик. И это даже не считалось бы убийством.
        Сивер был подонком, преследующим собственную выгоду. Эгоистичным мерзавцем. Зачем было нарушать эту славную удобную традицию, играть в благородство?
        Эльф словно прочитал его мысли. Что он там прошептал надтреснутым голосом? «Ты лучше, чем думаешь о себе»? Неправда. Он именно такой, каким привык себя считать. Беспринципный ублюдок.
        Почему же тогда он опустился на колени у темнеющего разлома и крепко сжал эльфийское запястье?
        Стиснув зубы, Сивер тянул соперника вверх, тянул изо всех сил. Он понимал, что добровольно отказывается от мечты стать для Миалэ единственным мужем. Но также понимал, что в этот раз договориться с совестью не получится. Что отвернуться и уйти, бросив эльфа на смерть, он не может. Не может и не хочет.
        - Спасибо, - прошептал Вечер, выбравшись на поверхность. Он стоял на четвереньках у обрыва, пытаясь отдышаться.
        - Будешь должен. Благоух, - бросил Сивер, маскируя неловкость за насмешкой.
        - Буду должен, - согласился спасённый. - Но только не называй меня Благоух.
        - Хорошо, Воняющий вечер.
        Эльф скривился.
        Они огляделись. В конце ядовитого поля на фоне тёмного неба возвышался готический замок с четырьмя башнями, острыми и узкими, как ножи. Его словно искусно вырезали из обсидиана, а затем в огромном горне заставили чуть расплавиться. С такого расстояния рассмотреть детали не удавалось. Всё, что они видели, - неровные, будто потёкшие стены, смутные очертания стрельчатых окон и шпили, вгрызающиеся в ночное небо, которое было лишь на тон светлее самого замка.
        - Идти не так чтобы долго, - заметил Сивер, почувствовав, как по спине побежали мурашки.
        От цели их отделяло лишь поле. Километры сухой каменистой земли, испещрённой глубокими кривыми бороздами. Края трещин осыпались. Тут и там с грохотом проваливались вниз редкие островки земли, до этого казавшиеся безопасными. Над разломами клубился ядовитый зелёный туман - единственное цветное пятно во всей этой темени.
        - Я обернусь, - сказал Сивер. - Можешь сесть мне на спину.
        В драконьем обличье он покроет расстояние до замка за пару минут и ему будет безразлично, что творится внизу.
        Эльф кивнул.
        Сивер попытался трансформироваться, но не тут-то было. Невидимое защитное поле над Цетрином тянуло из него силы. Будь он магом и колдовать бы не смог. Проклятие! Даже крылья распахнуть не получалось. Даже выпустить когти. Дрот!
        Похоже, придётся добираться до цели пешком, рискуя жизнями.
        - В путь?
        Что Сиверу нравилось в эльфе, так это то, что ему ничего не надо было объяснять.
        - В путь, - согласился дракон.
        Но стоило сделать шаг - из-под подошв взметнулись клубы ядовитого тумана. Воняющий серой дым ударил в лицо. Закричав от боли, Сивер принялся остервенело тереть глаза.
        - Я ничего не вижу! Ничего не вижу!
        Глава 54
        Кхалэ
        Ведьма без фамильяра. Ведьма без магии. Прозвище приклеилось намертво. До встречи с Мхил Дракар Кхалэ ненавидела эту позорную кличку - сейчас воспринимала спокойно. Сколько угодно Верховная могла пытаться уязвить бывшую подчинённую. Слабые места Кхалэ изменились. Причина, заставлявшая стыдиться навязанного имени, исчезла. Она больше не была той забитой девчонкой, которую на Цетрине пинала каждая, кому не лень.
        Прежние обидчицы теперь могли только тявкать с безопасного расстояния. Как говорили в Хароне: «Проклятиями не остановить ураган». Придёт день - и Кхалэ сравняется силой с Верховной, она, веками считавшая себя неудачницей, однажды превзойдёт ту, что смотрела на неё с презрением, уничижительно называла пустышкой.
        У каждой ведьмы Цетрина был фамильяр - проводник магии, этакий ключ, отпирающий шкаф, полный несметных сокровищ. Когда ведьма находила своё животное, словно кран поворачивался на конце метафорической трубы, позволяя силе хлынуть наружу.
        Встречи с фамильяром ждали с замиранием сердца. В детстве разговоры крутились исключительно вокруг этой темы. Как скоро и с какой рептилией ты ощутить то самое заветное родство душ? Будет это жирная десятиметровая змея или маленькая ящерка не длиннее ладони: чем крупнее фамильяр, тем грандиознее способности, заключённые в теле колдуньи.
        К двадцати годам талисманом обзаводились все, но, похоже, «шкаф» Кхалэ был пуст и потому не требовал ключа. Её способности оказались настолько мизерны, что судьба не послала ей даже крохотной ящерки.
        С завистью Кхалэ смотрела на сверстниц. Снова и снова прислушивалась к себе: неужели великая Бездна её обделила, неужели ей суждено было стать единственной в истории ведьмой, лишённой волшебной искры?
        Иногда, поднимаясь ночами на смотровую башню и закрывая глаза, Кхалэ ощущала гудение запертой внутри силы. Казалось, открути невидимый вентиль - и та забьёт гейзером. Оставалось найти того, кто освободит её дар. Если, конечно, этот дар не фантазия, не попытка выдать желаемое за действительное.
        Тёмными, беззвёздными ночами, какие бывали только на Цетрине, Кхалэ чувствовала себя полной неприкаянной магии. Днём ей в который раз доказывали, что она - пустой сосуд, сосуд без драгоценного содержимого.
        Встреча с Мхил Дракар вехой разделила жизнь Кхалэ на мрачное, безрадостное до и светлое после. Даже спустя тысячелетия она помнила восторг, охвативший её при виде огромного крылатого ящера, и ощущение запредельной силы, заискрившей на кончиках пальцев. Она наконец обрела фамильяра. И это была не змея, не крохотная черепаха. Дракон.
        Кхалэ пошевелила рукой. Заклинание неподвижности теряло силу. Ещё немного - и она сможет броситься Миалэ на помощь. За два часа, проведённных в роли истукана, ведьма успела обдумать сложившуюся ситуацию и пришла к определённым выводам. Она была уверена, что разгадала планы Верховной. Поняла, чего своим спектаклем добивалась главная интриганка Цетрина, - узнать настоящее имя Мхил Дракар. Её главную слабость.
        Убить Миалэ в её нынешнем беспомощном состоянии мог даже лишённый магии наёмник. Но что бы это дало? Кхалэ отыскала бы свой фамильяр скорее рано, чем поздно. И вернула бы в Харон, как возвращала всякий раз. Верховная же хотела навсегда покончить с безумным диктатором. Избавить Четвёртый галактический квадрант от великого зла. Возомнила себя избранной, о которой говорилось в пророчестве?
        Но и на Кхалэ, и на Миалэ было навешано столько охранных чар, что смерть не стала бы окончательной. В этом и заключалось поразительное волшебство имён. Вот почему имена всегда выбирали самостоятельно, а затем тщательно скрывали даже от близких родственников, не называли ни детям, ни мужьям, ни родителям.
        Имя - ключ к неуязвимости. Узнав его, можно разрушить защитные заклинания - вручить ведьме билет в один конец. В Дротов котёл.
        Бездна, сколько же прошло времени с тех пор, как Мхил Дракар отправилась к телепорту с делегацией из Цетрина? Целая вечность!
        Паника тугим узлом закручивалась в груди. Левую руку удалось сжать в кулак, но ноги по-прежнему не слушались, приклеенные к полу.
        Как же невыносимо было чувствовать себя беспомощной!
        Пытаясь успокоиться, ведьма закрыла глаза и принялась отсчитывать убегающие секунды. Чары, наведённые Верховной, вот-вот должны были рассеяться. Скорее бы!
        Если с Миалэ что-то случится, Кхалэ не переживёт!
        Не зря она ненавидела месяцы, которые требовались Мхил Дракар, чтобы вернуть память и магию. В течение этого времени империя была уязвима, и Кхалэ преследовала навязчивая тревога. Однажды, когда ведьма искала реинкарнацию Миалэ слишком долго, на Харон напали огненные демоны, и армия во главе с Сивером с трудом отстояла замок. Дракон тогда серьёзно опалил крылья. Кхалэ думала: тот сценарий был худшим. Ан нет: происходящее сейчас било все рекорды.
        Но откуда Верховная узнала их опасную тайну? Как разгадала схему, которой больше девяти тысяч лет? Почему сейчас? Кто слил ей информацию?
        Изо всех сил ведьма пыталась взять мышцы под контроль, выбраться из принудительного оцепенения. Воспоминания о том, как ловко Верховная обвела Миалэ вокруг пальца, наполняли яростью.
        «Кто убил Мхил Дракар? Ты?»
        Да, Кхалэ её убила, но по их с Миалэ личной договорённости. Обе понимали, насколько опасным могло быть безумие в сочетании с безграничной магической мощью.
        «Когда придёт время, ты знаешь, что делать».
        «Да, Миалэ».
        Кхалэ знала, что делать, но с каждым разом выполнять свой долг становилось сложнее: спятившая Мхил Дракар была не согласна с инструкциями, которые давала советнице её вменяемая версия. Чтобы убить её, приходилось проявлять чудеса изворотливости.
        В глубине души Кхалэ понимала Верховную ведьму Цетрина, её желание избавиться от угрозы такого масштаба. Мхил Дракар ненавидели, её боялись. Теряя разум, та превращалась в чудовище. Да только Кхалэ любила это чудовище, как сестру.
        Мхил Дракар была злодейкой. Их с Сивером любимой злодейкой. И они собирались защищать её несмотря ни на что.
        Глава 55
        «Никогда не произноси своё имя вслух или мысленно. Никому не называй. Оно - твоя единственная слабость».
        - Что со мной будет, если я скажу вам своё имя? Я умру?
        - Вы потеряете силу. И избавитесь от проклятия.
        И тут меня озарило. Впервые за наш с ведьмой продолжительный разговор я обратила внимание, что на мои вопросы не отвечают прямо. Кхалэ предупреждала, что клятву на крови при желании обойти несложно, и, пожалуй, я начинала понимать, как это делается, замечать приёмы, которые использует Верховная, чтобы говорить правду, но не всю, а только удобную.
        К примеру, сейчас она ответила на первый вопрос, но не на второй - самый важный. Поэтому я его настойчиво повторила. Повторила так, чтобы не оставить ни малейшей возможности переключить моё внимание.
        - Я умру?
        - Нет.
        Вероятно, стоило сформулировать вопрос иначе.
        - Вы меня убьёте? После того, как узнаете моё имя?
        На долю секунды альбиноска запнулась. Всего на долю секунды. Но стало ясно: этот вариант она рассматривала в том числе.
        - Нет смысла убивать того, кто более не представляет угрозу.
        Вот! Опять! Опять она это делала - отмахивалась общими фразами. Мне нужен был конкретный ответ. Однозначный. «Нет смысла убивать того, кто более не представляет угрозу» - философские рассуждения, которые ничего не говорят об истинных намерениях ведьмы.
        - Вы. Меня. Убьёте?
        - Я хотела, - призналась Верховная словно против воли. - Но не стану. Не вижу в этом необходимости. Да и что такое смерть? Путешествие из одного тела в другое.
        Путешествие или нет, смерть меня пугала, как пугала всякого человека неизвестность, тем более та означала неизбежную потерю личности. Жертвовать собственной жизнью я была не готова, а магией - вполне. Одно дело с кровью, с болью отрекаться от того, к чему привык, чему знаешь цену, и совершенно другое - от некой абстракции, вещи, которой по сути не обладаешь. А магией я не обладала. Не помнила себя колдуньей, не знала, каково ею быть.
        - Как вас зовут?
        Хитрый приём. Ведьма не надеялась, что я отвечу, - она караулила мои мысли. Стоило задать вопрос, и ответ промелькнул в голове сам собой. Д’аар. Впрочем, я на девяносто процентов была уверена, что Кхалэ солгала, назвала неверные имена. Разочарованный вдох Верховной подтвердил мои подозрения.
        - Что ж, - сказала она, - попробуем по-другому. - И приложила пальцы к моим вискам. Попыталась добраться до глубинных воспоминаний. Воспоминаний Мхил Дракар.
        * * *
        Мхил Дракар
        Я не пытаюсь держать глаза открытыми, при всём желании не могу себя контролировать, но мне и не надо: за тем, чтобы я не уснула, фанатично следят другие - вот эта старуха с угрюмыми складками в уголках рта. Бьёт меня по лицу всякий раз, когда веки, тяжёлые, налитые свинцом, опускаются и я начинаю заваливаться вперёд.
        Удар. Хлёсткая пощёчина. Злые слова. Капли чужой слюны оседают на коже.
        Снова я задаюсь вопросами. За что эта незнакомка - женщина, которую я впервые увидела здесь, в сырых застенках, - меня ненавидит? И сама себе отвечаю: за дар, за моё желание быть другой, за то, что сама она другой быть не может.
        Проходит ещё час, ещё немного вечности в темноте - и последние мысли растворяются в боли. Под кандалами, этими широкими массивными полосками железа, кровоточат содранные до мяса запястья. Красные отхлёстанные щёки горят. На спине не осталось живого места, но я всё равно прижимаюсь ранами к холодным шершавым плитам. И клюю носом, за что получаю очередной тычок.
        - Не спать!
        От удара голова откидывается назад, и затылок со всего размаха встречается со стеной. Словно колокол звенит внутри черепной коробки, но мне не больно. Уже - нет.
        - Не спать!
        Это испытание наихудшее, хотя, когда отец его озвучивал, оно казалось простым. По крайней мере, не таким пугающим как недавнее избиение в кабинете. Меня стегали кнутом, пока я не потеряла сознание, а до этого макали головой в воду, заставляя захлёбываться. Но я всё равно победила.
        - Не спать!
        Старуха в ярости. Она устала и хочет домой, к семье, а моё упрямство - бессмысленное, на её взгляд, - не даёт отдохнуть нам обеим. Удерживает старуху здесь, в вонючем подвале. Рядом со мной.
        «Сделай то, что тебя просят, - требует надзирательница раз в несколько часов, а потом то же самое требует от меня её сменщица, повторяя как заведённая: - Покорись. Покорись. Покорись - и тебе позволят поспать».
        Я смотрю в её усталые глаза и понимаю: не ненавидит, она меня не ненавидит - просто хорошо выполняет свою работу. Возможно, даже без удовольствия. Каким-то нелогичным образом это придаёт сил. Ненадолго. Головная боль нарастает. В глазах - резь.
        За дверью кто-то стоит: тень заслоняет свет, падающий в камеру из маленького зарешеченного окошка. Я почти уверена: это отец. Пришёл проверить, не сломалась ли пленница. Я улыбаюсь ему разбитыми губами, пусть он этого и не видит, а потом позволяю себе рухнуть на пол и отключиться.
        Я сплю. Сплю и не чувствую, как пытаясь разбудить, меня молотят ногами.
        * * *
        - Я такая же, как ты! Во мне тоже есть дар! Почему я не могу его развивать? Почему должна притворяться, будто его нет?
        - Потому что ты - женщина! Твой удел - рожать. Ты выйдешь замуж за того, кого я скажу, и будешь молчать о своих способностях.
        - Но…
        - Как думаешь, почему среди магов нет женщин? Потому что вы все бездарны, слабы и умом, и духом. Женщина не может колдовать! Это против вашей природы.
        - Но ты же видел, как я не дала вазе упасть с камина и разбиться. Как подхватила её в воздухе силой мысли.
        - Чушь. Ты это придумала. Тебе приснилось.
        - Но ты там был. Ты видел.
        - Ничего я не видел.
        * * *
        - Прекрати это!
        Отец подбегает ко мне сзади и яростно дёргает за волосы. Наматывает длинную косу на кулак, вынуждая забыть о своём занятии - о том, что я управляю роем диких пчёл, случайно залетевшим в наш сад. Создаю в воздухе живые жужжащие фигуры.
        - Никогда! Слышишь, никогда!
        - Но…
        Пощёчина обрывает слова и мысли. В ушах звенит. Рот полон крови.
        - Ты наденешь антимагический браслет, - шипит отец. - Замаскируем его под обычное украшение.
        - Зачем мне браслет, блокирующий магию? - я сплёвываю под ноги ярко-красную слюну. - Ты же сам говорил, что женщины не умеют колдовать, - усмехаюсь и зарабатываю ещё одну пощёчину.
        * * *
        - Что ты говоришь! У неё и правда проснулись магические способности? - голос моего дяди полон удивления, смешанного с отвращением.
        Отец оправдывается:
        - Совсем слабые.
        Я подслушиваю под дверью его кабинета - места, куда меня притащили после двух бессонных суток, где истязали и морили голодом, пока не заставили согласиться на все условия.
        Кожу запястья холодит браслет из деларской стали, усыпанный вязью магических рун. Надеть его легко - снять можно, только отрубив кисть. На это я не готова.
        Мне стыдно. Стыдно за то, что я позволила лишить себя силы, покорно повторила за отцом запечатывающее магию заклинание - отреклась от дара, не выдержав третьего круга пыток, этого бесконечно повторяющегося путешествия из кабинета в подвал, чередования физической боли и вынужденной бессонницы. Последняя меня доконала. Я сдалась, когда почувствовала, что схожу с ума.
        - Пусть её способности слабые, но они есть, - дядя ходит по комнате. Я слышу его шаркающие шаги, совсем не похожие на отцовские. Правую ногу он повредил на охоте и теперь подволакивает.
        - Никто не узнает. Я надел на неё блокатор и усилил его добровольной магической клятвой.
        - Надеюсь, она будет молчать. Ведьма - позор для семьи. Такая жена никому не нужна - слишком своевольная и непредсказуемая.
        - Будет молчать, не сомневайся. А не будет - отрежу ей язык.
        Меня мутит. Не от страха - от ярости, которую лишь усиливает чувство беспомощности. Мой отец - одарённый маг, один из членов Совета Старейшин. Противостоять ему я не смогу даже со свободными запястьями. Он прав. Он, дьявол побери, прав! Я слаба, слаба, беззащитна. И мои фокусы с роем пчёл, с поднятием в воздух ваз - ничто, детские игры по сравнению с тем, что умеют мужчины Деларии.
        Я сжимаю кулаки. Впиваюсь ногтями в мякоть ладоней. Оставляю в коже глубокие, наливающиеся кровью лунки.
        От злости, от безысходности хочется побиться головой о стену, закричать в потолок, вместо этого я прижимаюсь ухом к двери, припадаю к гладкой деревянной поверхности и пытаюсь не упустить ни слова.
        Неожиданная мысль мелькает на периферии сознания. Моя мать мертва. Моя старшая сестра мертва. Как и младшая. Все они погибли в разное время при загадочных обстоятельствах. И, возможно, очень вероятно, это не совпадение. Возможно, я в начале пути, повторяющего их судьбу.
        - Ладно, оставим твою дочь в покое. Что с артефактом? С тем, из Дьявольских гор? Думаешь, то, что о нём говорят, правда? Веришь, что он дарует могущество, наделяет божественной силой?
        - Скорее, дьявольской.
        Сердце колотится. В горле пересыхает. Я перестаю дышать. Срастаюсь с дверью, вся обращаясь в слух. Слова «артефакт» и «могущество» ударяют в голову как крепчайшее вино и начинают стучать в висках, не переставая. Артефакт и могущество. Артефакт и могущество. Божественная сила или дьявольская - не важно, я согласна на любую. Согласна на всё.
        - Что надо сделать с камнем, чтобы заставить его заработать? Ты знаешь? - спрашивает дядя с неприкрытой алчностью в голосе.
        - Не уверен, что артефакт следует трогать, - с сомнением отвечает отец. - Ходят слухи, что проклятие падёт на всякого, кто попытается присвоить силу камня. Что за могущество придётся заплатить собственной душой.
        - Ты веришь в эти страшилки для детей?
        - Не верю, но рисковать не хочу. Мне хватает той силы, что у меня есть. Не знаю, как ты, а я дорожу бессмертной душой.
        Голоса за дверью стихают, и я начинаю бесшумно пятиться. Услышанное не даёт покоя, вертится в голове, превращается в навязчивую идею.
        Я вдруг ощущаю себя поездом, сошедшим с рельсов и мчащимся на полном ходу в неизвестном направлении. Не способным затормозить, даже если впереди обрыв или скалы. Человеком, за спиной которого рассыпается дорога и которому не повернуть назад.
        Отец дорожит бессмертной душой. Я - нет. Ради силы, ради свободы, ради того, чтобы избавиться от отцовского гнёта, от тошнотворного чувства беспомощности, от клокочущей внутри запредельной ярости, я готова продать душу кому угодно - принести в жертву всю свою суть, заплатить любую цену, даже самую высокую, лишь бы сорвать с себя ненавистный ошейник.
        Так уж вышло, что девочка, боявшаяся проклятий, осталась на полу сырого подвала, погибла под пытками, захлебнулась холодной водой, куда её макали головой снова и снова, требуя подчиниться. Та, кто выжила и всё-таки подчинилась, страшилась одного - рабства. И знала: хуже, чем уже есть, быть не может.
        Глава 56
        Мхил Дракар
        Два долгих месяца я притворяюсь послушной - самой послушной дочерью во вселенной. Я заставляю отца поверить в то, что смирилась со своей судьбой, с женской участью, с потерей магии. Не просто покорилась его воле - нашла его решение правильным, единственно верным. «Спасибо, отец, за твою мудрость, за то, что направляешь меня, глупую женщину, слабую и умом, и духом. Родители всегда знают, что лучше для их детей».
        Он верит. Верит каждому слову, каждому смиренно опущенному взгляду, каждой маленькой и большой лжи. Ну, и кто из нас слаб умом?
        Главная ошибка отца - он уверен: настоящий враг - только мужчина.
        А я… Кто я? Всего лишь грязь под ногами, ничтожество, бездарность, разменная монета в его игре.
        Я видела своего жениха, этого богатого, влиятельного борова. Борясь с тошнотой, улыбалась ему с наигранным смущением. Краснела щеками. На самом деле от гнева. Едва сдержалась, чтобы не плюнуть в обрюзгшее лицо, когда ощутила бедром якобы случайное прикосновение.
        Ненависть. Ненависть и ярость становятся моими опорами - тем, что позволяет идти вперёд, не оглядываясь.
        Любое проклятие лучше перспективы оказаться в постели с похотливым козлом, стать бессловесной куклой.
        Отец непозволительно расслабляется. Не ждёт подвоха, не верит, что у его дочери, у любой женщины есть зачатки разума. Мне это заблуждение на руку. Я наблюдаю, выжидаю, подслушиваю - готовлюсь нанести удар.
        Со временем я отмечаю все отцовские привычки, нахожу в поведении закономерности. Например, теперь я знаю, где хранится нужный артефакт и как часто отец достаёт его из сейфа.
        Обычно это происходит вечером, перетекающим в ночь. Накануне отец опустошает две - три бутылки вина из домашнего погреба. Затем гремит сапогами по лестнице. Так оглушительно, что и колокольчик на шее не нужен.
        Вскрыть сейф, запечатанный охранными чарами, я не смогла бы даже без блокатора на запястье. Поэтому у меня есть план. Я вычисляю вечер, когда отец опять зальётся вином по горло, и прячусь в кабинете за длинной портьерой. Приоткрываю окно. Жду.
        Чтобы мой план удался, мне нужно немного, самую чуточку магии. И просто бездна решимости.
        Я кладу руку с браслетом на подоконник, заношу над ней кухонный молоток и призываю эту бездну решимости. Необходимо избавиться от блокатора. Снять его можно, лишь превратив кости ладони в кашу.
        Я сжимаю зубы. Опускаю молоток. Ненависть и ярость - мои обезболивающие.
        Кровь течёт из прокушенной губы по подбородку. Беззвучно рыдая, я стягиваю браслет с искалеченной кисти, и та повисает окровавленной тряпицей. Во мне столько злобы, что даже дьяволы позавидуют.
        Дверные петли скрипят. Отец вваливается в комнату и нетвёрдой походкой направляется к сейфу. Сейчас он его откроет, снимет магические печати и будет долго любоваться голубоватым светом кристалла, но присвоить мощь артефакта, как всегда, не рискнёт.
        В отличие от меня, слабой духом женщины.
        Отец могущественный маг. На его фоне я - фокусница, недоведьма. В багаже моём только парочка ловких трюков. Всё, что я умею, - левитировать предметы и управлять садовыми пчёлами. Но этого достаточно, чтобы завладеть артефактом и выиграть несколько драгоценных секунд, чтобы им воспользоваться.
        Пьяно икая, отец отодвигает картину на стене. Совершает перед металлической дверцей сейфа несколько сложных пассов. Та открывается.
        Раз - и разъярённый жужжащий рой влетает через окно в комнату.
        Два - и артефакт, пронёсшись по воздуху, впечатывается в мою ладонь.
        Три - и меня не остановить.
        Глава 57
        Сивер
        Когда теряешь зрение, остальные чувства обостряются. Теперь Сивер мог полагаться только на слух и твёрдую, направляющую руку эльфа. Брось его Вечер на произвол судьбы - не прошло бы минуты, как он, ослепший, шокированный новым беспомощным состоянием, свалился бы в одну из чёрных трещин в земле.
        - Всё будет хорошо, - ко всему прочему, соперник ещё и пытался его утешить. Сколько же в этом эльфе было доброты и благородства?
        А ведь он, Сивер, испортил ему внешность, надругался над чувствами и даже, когда Вечер повис над пропастью, пришёл на помощь далеко не сразу - сомневался, спасать или нет.
        - Зрение должно вернуться, - говорил эльф, поддерживая его под спину. - Ты же различаешь свечение и тени.
        Только это и успокаивало. Будь темнота, окружавшая Сивера, абсолютной, он бы наложил на себя руки.
        Ядовитый газ, вырвавшийся из-под земли, не только повредил ему глаза, но и обжёг лицо. Беспокоиться о потерянной красоте было не время, и всё же Сивер не удержался, спросил, маскируя страх за насмешкой:
        - Я теперь, должно быть, похож на одного из этих жутких пещерных гоблинов?
        - Сейчас, подожди, впереди яма. Придётся прыгать. Но сначала разбежимся. - Эльф крепко сжал его ладонь.
        Это было так странно - оказаться полностью зависимым, довериться кому-то настолько безоговорочно. Вечер помогал ему огибать препятствия, уворачиваться от столбов пламени, которые гейзерами били из разломов в земле, избегать едкого вонючего тумана.
        Теперь, когда перед глазами колыхалась серая муть, чуть подсвеченная вспышками огней, Сивер мог ориентироваться только по звукам и запахам. А запахи были ужасны. Ноздри забивала гнилостная вонь вулканических испарений. Хотелось промыть нос водой, немедленно оказаться на свежем воздухе.
        Прыгать через пропасть вслепую, зная об опасности, но не видя её, было особенно жутко. Каждый раз сердце замирало и Сивер судорожно, до боли стискивал эльфийскую ладонь. Однажды, стоило приземлиться, позади, в полуметре от них, оглушительно заревело и затрещало. Спину окатило невыносимым жаром - таким, что одежда едва не расплавилась. С ужасом дракон осознал: они были на волосок от гибели, на волосок от того, чтобы заживо сгореть в очередном огненном гейзере, хлынувшем из расщелины спустя секунду после того, как они через неё перепрыгнули. Каждый такой прыжок напоминал рулетку смерти, но иначе к замку было не подобраться. Приходилось рисковать.
        Земля под ногами ощущалась камнем - твёрдая, сухая, бугристая. Поджидающая на каждом шагу опасность вынуждала идти медленно, но Сивер всё равно спотыкался и, если бы не эльф, давно бы расквасил нос.
        Вечер так и не ответил на его вопрос о внешности, и дракон поник. Сколько бы он ни убеждал себя, что шрамы и ожоги украшают мужчину, тем более - воина, трудно было не представлять реакцию Миалэ на его новый вид. Слепой урод. Слепой урод. Только страх за жену не позволял расклеиться окончательно.
        - Замок уже близко, - сказал эльф. - Осталось метров пятьсот, не больше.
        «И что потом? - подумал Сивер, стараясь не поддаваться панике. - Что потом?»
        Как они будут выручать Миалэ, противостоять ведьмам? Благоуху придётся бросить его, слепого, бесполезного, у ворот замка - где-нибудь в относительной безопасности, и отправиться спасать жену в одиночку. Он будет только помехой. Проклятие!
        Только сейчас Сивер по-настоящему осознал, что ситуация была довольно-таки безнадёжной. Они не более, чем котята, бредущие в стаю львиц. Спасти Миалэ могла только она сама.
        Он замер. Остановился как вкопанный.
        - Что случилось? - забеспокоился Вечер, и дракон с восторгом коснулся его лица.
        Он видел! Пусть нечётко, но видел! Зрение постепенно возвращалось. Ещё секунду назад мир вокруг был наполнен смазанными тенями, а сейчас Сивер различал черты собеседника - точно знал, где у того глаза, где нос, а где рот.
        - Всё в порядке?
        Словно камень свалился с плеч. В порыве облегчения Сивер притянул к себе эльфа и благодарно, по-дружески обнял. Хлопнул по спине так, что тот закашлялся.
        И тут одна за другой с промежутком в пару секунд произошли две вещи.
        За спиной раскрылась вращающаяся воронка портала, и на поле вывалилась запыхавшаяся советница. Откинула с лица волосы.
        В этот момент прогрохотал чудовищный взрыв.
        Казалось, сама земля содрогнулась. Сивер инстинктивно пригнулся и посмотрел туда, где снова бабахнуло с невероятной силой.
        Замок, чёрной махиной стоявший на горизонте, потерял крышу. Его будто разорвало пополам. На месте четырёх башен теперь зияла дыра, а земля вокруг была усыпана обломками.
        Из тёмной воронки, образованной уцелевшими стенами, изверглась мощная струя пламени, огромная, как радиоактивный гриб. Небо вспыхнуло, и на какое-то время стало светло, как днём. Новые камни градом посыпались на поле. Упали рядом с Сивером, едва не зацепили эльфа.
        Секунда затишья - и новый удар сбил каждого из них с ног.
        Замок взорвался. Словно сидящий внутри великан решил выпрямиться и разметал руками стены. Исполинская конструкция сложилась карточным домиком, и над руинами распахнула крылья красная тень.
        От грозного рыка заложило уши.
        - Вернулась, - прошептала ведьма, от взрыва упавшая на колени. - Она вернулась.
        Сивер видел.
        Над развалинами замка метался, извергая пламя, алый дракон.
        Глава 58
        Фрагменты прошлой жизни обрушились лавиной и погребли под собой. Пальцы Верховной сдавливали мои виски: ведьма пыталась добраться до глубинных воспоминаний. Узнать моё имя. Ещё не понимала, как просчиталась.
        Отдать магию? Отказаться от силы? После всего, что мне пришлось пережить? Снова стать слабой и беззащитной?
        Размечталась!
        Я вспомнила. Я всё вспомнила!
        Злодейка? Монстр из пророчества? Чудовище, которым пугают детишек?
        Думала, я ужаснусь, узнав правду о себе? Сломаюсь под тяжестью чувства вины? Пожертвую собой, пытаясь заглушить угрызения совести?
        Ну уж нет.
        Этот путь я выбрала сама. И буду по нему следовать, платить ту цену, которая требуется, чтобы больше никогда - никогда! - не быть жертвой.
        Монстр? Кровавый диктатор? Безумец? Пусть.
        Я та, кто я есть. Та, какой меня сделали.
        А потому давай, ведьма, копайся в моих мозгах. Ты ищешь то, чего нет, то, что давно потеряно. Пять столетий понадобилось, чтобы отыскать каждое опасное воспоминание и оставить на его месте белое, пустое пятно. Я не знаю, как меня зовут. Я стёрла все упоминания о своём имени. Но ты ведь и сама это уже поняла, верно?
        Улыбнувшись, я сжала пальцы на горле Верховной.
        * * *
        - Миалэ! - эльф бросился навстречу, стоило принять человеческий облик.
        Спустя секунду меня обнимало уже три пары рук.
        - Ты в порядке? - шепнула Кхалэ, растеряв своё хвалёное самообладание. Редко она позволяла увидеть себя такой открытой и искренней. - Как же я рада, что ты вернула магию! Теперь можно спокойно спать по ночам.
        Я усмехнулась, вспомнив, как однажды Кхалэ призналась, насколько нелегко ей даются месяцы моего беспамятства. То, что она любила власть, было правдой - тут Верховная не солгала, но мы всегда разделяли обязанности. Тянуть империю одной, постоянно ожидая внешней угрозы, было тем ещё удовольствием.
        Сивер прижался сзади, опустив голову на моё плечо. Его щека… Бедный. Я коснулась воспалённых красных бугров, стерев ожоги, словно пятна грязи.
        - Спасибо, - он поцеловал мои пальцы, и я потянулась к эльфу, проведя ладонью вдоль рубца, спрятанного под иллюзией, - убрала и его тоже. Мои мужья должны быть красавчиками.
        Сколько бы боли я не причиняла близким, какой бы злодейкой не становилась в худшие свои дни, меня прощали, любили. И я отвечала тем же. Пока ещё было время, пока безумие не туманило разум, я собиралась ежедневно показывать, насколько они мне дороги. Ведьма, отвергшая свой народ. Дракон, проклятый своим. Эльф-изгнанник. Мои милые отщепенцы, пожертвовавшие всем, чтобы быть со мной. Моя семья.
        - Ну что, домой?
        - Домой.
        Эпилог
        Спустя 11 месяцев
        - Отдай! Это мой ребёнок.
        - С чего ты взял, что Никки твой? У него эльфийские уши. У тебя есть эльфийские уши? А у Миалэ? То-то же! - Вечер прижал двухмесячного сына к груди, закрыв от Сивера.
        Дракон упёр руки в бока:
        - А глаза у него фиолетовые от твоей эльфийской прабабки? Дай сюда. Ты уже полчаса его носишь. Моя очередь!
        Эльф повернулся так, чтобы Сивер не смог дотянуться до ребёнка.
        - Нет. Ты Никки не нравишься. У тебя на руках он всё время плачет.
        - Да это потому что ты не даёшь ему ко мне привыкнуть!
        Я отпустила штору и отошла от балконной двери. Опёрлась спиной на кованое ограждение рядом с Кхалэ. Позади за пропастью расстилался тронутый медью лес. Под ветром он ревел, как морские волны.
        - Так значит, это Теон слил ведьмам Цетрина информацию? - продолжила подруга начатый разговор.
        - Представь себе. Не думала, что он настолько потрясающий телепат. За то время, что мы были в Сумеречном лесу, он изрядно покопался в моих мозгах. Даже до глубинных воспоминаний добрался. Всё-таки во время близости сознание опасно уязвимо, а я тогда не умела закрываться.
        Кхалэ покачала головой. Из спальни донеслись детский плач и возмущённый голос эльфа:
        - Я же говорил! Я же говорил, что ты не умеешь обращаться с детьми.
        - Буэ, - отозвался Сивер. - Он на меня срыгнул. Забери его скорее.
        Порыв ветра принёс запах хвои, надул лёгкие занавески.
        Кхалэ задумчиво постучала пальцами по балконному ограждению.
        - Чего он добивался?
        - Теон? У них с Верховной был уговор: она лишает меня силы и отдаёт ему. Подозреваю, мой отказ сильно ранил самолюбие кошачьего владыки. А ещё больше его ранила невозможность укрепить своё влияние - влияние Майлока - благодаря удачному политическому браку.
        - Почему он просто не бросил на Харон армию, пока ты была беспомощна?
        - Вероятно, представлял, что я с ним сделаю, когда верну магию, - я кровожадно оскалилась. - Решил не рисковать. В самом деле, несколько проще и надёжнее было выдать врагам мои слабые стороны, подождать, пока ведьмы меня обезвредят, а потом, ничего больше не боясь, прибрать Харон к рукам. Он даже мог ничего не захватывать - запереть меня в лесу, объявить о браке и править империей на законных основаниях, якобы от моего лица.
        Кхалэ осуждающе поцокала.
        - Почему он ещё не мёртв? - спросила она.
        Я пожала плечами, стряхнув её укоряющий взгляд.
        - Потому что полезен.
        - Полезен?
        - Не знаю, как это работает, но дурман-огни меня успокаивают.
        Кхалэ непонимающе вскинула брови. Долгое время я не решалась поднять эту тему, не хотела никого обнадёживать, но раз уж зашла речь…
        - Мне кажется… Я не уверена… Но возможно - только возможно - есть способ, если не победить проклятие, то отсрочить.
        Ведьма качнулась ко мне, впившись в моё лицо внимательным взглядом.
        - Какой?
        Забавно, несмотря на все интриги и козни, Теон получил многое из того, чего хотел. Выгодный брак. Влиятельного политического союзника. Он-таки нашёл способ привязать меня к себе.
        - Эти дурман-огни… Есть в них что-то особенное. Ты знаешь: из-за проклятия я с каждым столетием чувствую себя всё напряжённее, раздражённее, злее. Но после ночи в лесу в душе такой покой. Я подумала...
        - Считаешь, секс с Теоном тормозит безумие?
        - Секс в праздничную ночь. В ту, что случается раз в полвека. Дело в этих светящихся зелёных бабочках. Они словно вытягивают из тебя всю скверну. Жаль, что являются они не всем, а только оборотням и их парам с похожей магией.
        Кхалэ наконец перестала буравить меня взглядом и снова откинулась на балконные перила.
        - Значит, планируешь навещать Теона раз в пятьдесят лет? Использовать его как некую волшебную таблетку? Снимать растущую год от года злость?
        - Да. Он хотел в жёны Мхил Дракар - он её получил. Будет теперь хранить целибат, пока я не решу удостоить его своим вниманием.
        - Раз в пятьдесят лет?
        - Раз в пятьдесят лет. И пусть только попробует изменить жестокому могущественному дракону.
        Кхалэ рассмеялась, по достоинству оценив мою месть.
        - Близость раз в полвека. Как бы у него там ничего не отсохло от воздержания. Впрочем, пусть радуется, что жив и не сидит на цепи в темнице. Ты слишком великодушна.
        - На то есть причины.
        - Надеюсь, ты права и дурман-огни помогут.
        - Надежда - это уже больше, чем у нас когда-либо было. Так или иначе сейчас я спокойна и счастлива.
        Некоторое время мы стояли в молчании. Сквозь ажурную паутинку тюля я наблюдала за мужьями, пытавшимися поделить спящего ребёнка. Благодаря отцовскому энтузиазму, за два месяца жизни Николасу так и не посчастливилось побывать в собственной кроватке. Безумные папаши не спускали его с рук.
        «Это возмутительно», - ворчала Кхалэ, переживая за свой подарок, оставшийся не у дел: зачарованный балдахин над детской постелью обещал младенцу самые яркие и сладкие сны.
        Ветер изменил направление и теперь трепал мои волосы, овевал лицо. Я закрыла глаза, прислушившись к тихим голосам за молочной шторой.
        - Не может у Никки быть эльфийских ушей, - в который раз повторял Сивер настойчивым шёпотом. - Это колдовство, иллюзия. Миалэ просто не хотела тебя расстраивать. А на самом деле сын - мой.
        - А может, это фиолетовые глаза иллюзия? - отвечал Вечер, баюкая на руках ребёнка. - И на самом деле Миалэ не хотела расстраивать тебя?
        - С глазами как раз всё в порядке. Ему очень идёт этот цвет. А вот уши смотрятся чужеродно.
        - Сам ты смотришься чужеродно! Говоришь, иллюзия, колдовство? Зеркала развенчивают иллюзии. Пойдём, посмотрим, что настоящее, а что - морок.
        - А пойдём!
        Я улыбнулась. Мысленно перенеслась в спальню, где перед большим напольным зеркалом в шоке застыли мои мужья. Проникла к Сиверу в голову, чтобы вместе с ним, его глазами, увидеть отражение.
        Дракон и эльф стояли рядом, плечом к плечу, - высокие, ослепительно красивые. На руках Вечера готовился удариться в плач разбуженный ребёнок. Нежное личико скривилось от недовольства, губы подрагивали в преддверии адского ора. Каштановые кудри обрамляли маленькие ушки - округлые, человеческие, без острых кончиков. Радужка светилась золотом.
        - Ничего не понимаю, - растерянно прошептал Сивер.
        - Так чей же это всё-таки сын? - с усмешкой спросила Кхалэ - любительница покопаться в чужом сознании.
        - А то ты не знаешь, - ответила я, не открывая глаз. А потом добавила: - Мяу.
        КОНЕЦ

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к