Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Клинки Демона Антон Зволинский

        Фантастический роман нашего времени. Прошлое всегда несет свои последствия в настоящее. Мало кто видит разницу между порождениями Ада и созданиями тьмы. Магии становится на земле все меньше. Осознание катаклизма пришло слишком поздно. Последствия прошлого сильны, однако не лишают надежды вести борьбу.

        Клинки Демона

        Антон Зволинский

        

        ISBN 978-5-4490-5375-6
        

        Пролог

        Генрих вновь пришел в себя. Он уже не знал, сколько раз сознание покидало его и возвращалось вновь. В одном Генрих был уверен точно  — осталось немного. Смерть не заставит себя ждать. В первые разы, Генрих терял сознание от боли, которое причиняет собственное копье. Пронзив его насквозь, оно пригвоздило к земле, не давая упасть. После, он проваливался в небытие от большой потери крови. Генрих каждый раз удивлялся, почему он еще жив. Видно, копье закупорило большинство разорванных артерий, мешая крови хлынуть бурным потоком наружу.
        Генрих был бравым полководцем своей армии. Он вел своих тренированных воинов на поле с жаждой победы. Сражаться за своего идола. Вместо этого, наполовину в земле, сожженные в своих панцирях, они смотрели черепными глазницами на своего полководца, задавая вопрос: «Зачем?» Генрих задавал себе тот же вопрос. Быть убитым собственным оружием  — это не совсем то, чего желает бравый воин, вступая в битву. Он смотрел на того, за кого сражался, на своего идола, парящего в воздухе, в нескольких метрах над землей. Казалось, он вовсе невесомый, сотканный из воздуха. Однако, он уверенно держал свой клинок, направляя острие в заклятого врага. Генрих знал, что благодаря хозяину, множество воинов были стихийным образом убиты. Не взирая на помощь, Генрих подвел своего идола. В живых остался только он, который совсем скоро отправится за своими собратьями по оружию в небытие. То короткое время, отведенное сейчас на жизнь, Генрих хотел отдать созерцанию.
        Хозяин находился в воздухе, с ненавистью смотря на врага. Земля вокруг шевелилась, обещая забрать в свои объятия, стоило лишь прикоснуться. C нападением он не спешил, потому что знал, на расстоянии у него преимущество с огромной изогнутой катаной, достигающей размеров самого копья Генриха.
        Идол призвал стихию в помощь, которая ответила на зов, сгущая тяжелые тучи, образовав сверкающие молнии. Несколько из них тут же ударились в землю, пытаясь испепелить врага. Они оба перемещались с, не доступной для глаз Генриха, скоростью. Воткнув катану у ног, противник тут же начал ворожить в ответ, призывая другую стихию к помощи. Она ответила, и из пролома в земле, навстречу молнии, вырвался язык пламени, достигая грозовых туч. Хозяин почти смог достать его в этот момент, воспользовавшись безоружностью противника, мощным ударом меча без гарды  — танто, разрубить корпус пополам. Однако, враг не уступал в скорости. Не доставая клинок из земли, он просто заслонился им, присев на колени, встречая удар. Раздался оглушительный звон.
        Последующие звоны оружия разносились по выжженному полю, обозначая место пребывания сражающихся, потому что Генрих, мутнеющим сознанием, мог определить их местоположение лишь на слух.
        Они были стихийными врагами, сражающимися вот уже не один десяток лет. Фламентиа и Реиза. Не взирая на длину клинка, Фламентиа не уступал в скорости молниеносному Реизе, который то и дело, пытался найти брешь в обороне. Он вел свою атаку с воздуха, окрыленный стихией, получая преимущество в передвижении. Словно жалом, Реиза пронзал воздух всего в нескольких миллиметрах от Фламентиа, который разминался с выпадами противника с неповторимым проворством. Была еще одна причина, почему Реиза не спускался на землю. Фламентиа мог управлять стихией земли, создав вокруг себя зыбучую поверхность, готовую проглотить любого, стоило лишь прикоснуться.
        Очередная атака Фламентиа пронзила воздух мощной волной огня. Реиза, несколькими взмахами клинка, выпустил стихию молнии на свободу, разрезая потоки огня, превращая их в безобидные лоскуты.
        — Твои атаки, как всегда, медлительны,  — говорил превосходящим тоном Реиза, хозяин Генриха, который снова был без сознания,  — все еще пользуешься примитивными строениями плетений обеими руками. Фламентиа ничего не ответил, создавая дождь из огня, направленный на противника. Реиза и не думал уступать. Едва заметными манипуляциями одной руки, он создал купол из прожилок молний, защищающий от разрушительной стихии. Этого и добивался Фламентиа. Мощным рывком оттолкнувшись от земли, он сократил расстояние до противника, занятого защитой. Игнорируя разряды молний, Фламентиа с широким взмахом опустил клинок на купол из молний, пригвоздив Реизу к земле. Создав завершающее плетение, Фламентиа раскрыл зыбучий песок, в который должен был провалиться его враг.
        Реиза, взмахнув рукой, развалил плетение купола, сократив дистанцию до противника, чтобы жалом танто достичь корпуса. Длины лезвия не хватало, но этого было и не нужно. Пропуская стихию молнии через меч, Реиза пронзил Фламантиа насквозь. В последний момент ему удалось извернуться, поэтому молния поразила не сердце, а плечо, разворотив всю мышечную и костную ткань.
        Не касаясь земли, мощными скачками, Реиза увеличил расстояние между ними. Конечно, не такого исхода он ожидал, но результатом все-таки доволен.  — Без одной руки теперь тебе сложно будет плести плетения, а? Фламентиа, стискивая зубы от боли, едва разминался с коварными атаками врага. Глаза покрывала кровавая пелена, мешая прийти в себя, однако он все еще уверенно держал клинок в другой руке, не подпуская к корпусу Реизу.
        Они сражались долго. Сколько Генрих приходил в сознание, столько раз и наблюдал двоих, перемещавшихся с не человеческой скоростью. Вокруг сверкали молнии, плавились сгустки жаркого пламени, землю орошали капли крови. Генрих не знал, чем это закончится, кто одержит верх. Он сражался за своего господина, Реизу, но теперь то уже ему все равно. Он знал, что конец его близок. Из последних сил он смотрел на битву, которая не поддавалась никаким объяснениям.
        Раскаленным лезвием клинка он прижег рану на плече. Было ясно, что рука, в ближайшее время, будет висеть безвольной плетью вдоль туловища. Огонь все еще был с ним. Он мог так же, как и Реиза, освобождать его через клинок. Они оба устали, но никто не показывал этого на поле битвы. Вокруг витала стихия. За этот день создавалось столько плетений, что воздух имел стойкий запах озона.
        Создав мощную атаку из грозовых туч, Реиза обрушил сноп молний на противника. Фламентиа ничего не оставалось, как передвигаться, не попадаться под испепеляющую струну стихии, поглядывая на Реизу, зависшего в воздухе.  — Оглянись вокруг, Фламентиа,  — кричал ему сверху Реиза,  — ради чего все это? Ради чего погибло столько хороших бойцов? Ради твоих амбиций, или несуществующего кредо, разъедающего тебя изнутри? Реиза поглядывал врагу за спину, с минуты на минуту ожидая конца схватки.  — Твое предательство развернуло это все,  — едва слышно проговорил Фламентиа, ощущая вибрацию в земле, которая вызвана не магией.
        Сообщники Реизы, оставшиеся в живых, разрушили дамбу, сдерживающую потоки воды, которые теперь стремительно наполняли пересохшее русло, где сражались двое. Прежде чем Фламентиа разгадал уловку, было слишком поздно. Вода усиливала действие молнии. Как только она достигла щиколоток, мощный разряд пронзил все тело. Высвобождая огонь из клинка, Фламентиа пытался отвести урон насколько это возможно. Воспользовавшись невнимательностью противника, Реиза обрушился с небес, рукоятью танто, ударив в темя противника. Фламентиа, выронив меч, кулем упал в воду.  — Без клинка демона ты ничто,  — глядя, как потоки воды уносят оружие, проговорил Реиза.
        Темная вода постепенно заполняла легкие, последний выдох пузырьками вышел изо рта, и Фламентиа медленно пошел ко дну. Река все больше наполняла русло своими водами, поглощая сражавшихся бойцов, давно забирая к себе в пучину остывающего Генриха, который так и не узнал исхода битвы.
        Реиза стоял в воздухе в нескольких метрах над водой, полностью истощенный, но довольный собой. Он справился с ним, именно он, адепт стихии Молнии, владелец клинка демона, положил этому конец.

        Глава 1

        Последние этапы проверки снаряжения подходили к концу. Время поджимало, нужно было выдвигаться. Авалса в последний раз проверила, как сидит продолговатый нож в позвоночных ножнах и выдвинулась в путь.
        Ее высадили из фургона в нескольких кварталах от места назначения. Будучи одета во все черное, она без труда растворилась в ночном полумраке, сливаясь со стеной жилого дома. Несколько секунд, Авалса вслушивалась в тишину, пытаясь уловить малейший подозрительный шорох.
        Время суток было подобрано подходящее. В это время сон у жителей домов самый крепкий. Тряхнув растрепанными, светлыми волосами, Авалса начала бесшумный подъем по отвесной стене здания. Ей нужен был обзор. Взобравшись на крышу, она припала к еще теплой черепице, передвигаясь по-пластунски. Предосторожность никогда не бывает лишней. Совсем рядом промелькнул огонек лазерного прицела. Было не ясно, ее заметили, либо же это стандартный маршрут обзора часового. Авалса принялась считать. Ровно через двадцать секунд, лазер снова появился неподалеку.  — Какой ответственный наемник,  — прошептала она себе под нос. Как только огонек появился снова, с грацией кошки Авалса взорвалась с места, перепрыгивая на другую крышу, не издав ни звука.
        Теперь от цели отделял всего лишь каменный забор, напичканный последним словом техники. По углам охраняемой территории стояли сторожевые вышки. С верха каждой, по своим обзорным маршрутам, наблюдали снайперы, покрывая расстояния в добрых три сотни метров. Авалса могла поспорить, что у них есть прицелы ночного видения, либо тепловизоры. И это только первая линия обороны.
        Авалса выбрала место, где можно перемахнуть через охраняемый забор с крыши соседнего дома, стоящего в трех метрах от него. Сделать это прямо сейчас, мешала сигнализация. В пустоту, она проговорила едва слышно,  — Я готова. Микрофон в ухе, слегка потрескивая, ответил уверенным мужским голосом,  — Тогда пошла.
        Не задумываясь, Авалса взяла небольшой разбег. Мягко оттолкнувшись от черепицы, тонкими, крепкими пальцами, она поймала край каменной кладки. Одним рывком, Авалса перемахнула через ограду. Сделать это бесшумно ей помогла обесточенная сеть, в нескольких кварталах выше. Сигнализация здания переключалась на генераторы, однако с небольшим замедлением. Его оказалось достаточно, чтобы проникнуть за первую линию охраны.
        Авалса прижалась к внутренней стене двора, переводя дыхание, снова прислушиваясь к посторонним звукам. Время было рассчитано идеально: патруль, досматривающий этот участок, прошел сорок секунд назад. Следующий обход будет через полторы минуты. Этого более чем достаточно.
        Фасад здания подсвечивался мягким светом, идущим с парапета вокруг дома. Освещение территории отсутствовало. Становилось понятным, что охрана использует приборы ночного видения. Тем лучше для Авалсы. Ориентируясь лишь на звук в кромешной тьме, она пересекла лужайку, устланную нежным газоном, разминаясь с расставленными «капканами»  — лазерными нитями, пересекающими весь двор.
        Ее передвижения напоминали скачки раненного зайца. Благодаря этому, Авалса оказалась у входа в подвальное помещение, не замеченной. Она радовалась про себя, что хозяин дома не заводил собак. Авалса терпеть их не могла.
        Сверяясь с электронными часами, едва шевеля губами, она начала считать секунды. На десятой открылась дверь, формируя во тьме ровный прямоугольник желтого света. Вышедший уборщик, сопровождался охранником. Вымыв кухню после обильной дневной готовки, он бесцеремонно вылил помои на газон. Чертыхаясь и бурча, уборщик поспешил назад. Охранник стоял у самого входа, закрывая проход, но высота проема была достаточной, чтобы проникнуть в дом через верх, прямо над охранником. Минимум снаряжения не производило никакого шума, поэтому Авалса без труда оказалась за спиной охранника. Был большой соблазн вырубить его, однако данное самой себе обещание, заставило развернуться на пятках и, обходя кухонные столы, перейти в следующую комнату.
        — Я внутри,  — коротко прошептала она своему напарнику, закрывая двери в ванную. Не теряя времени, она открыла маленькое вентиляционное окошко, вылезая наружу. На окошко не ставили датчиков срабатывания. Через него мог протиснуться лишь маленький мальчик, взрослому там никак не сгруппироваться. Для Авалсы это не являлось проблемой. Имея миниатюрную комплекцию и гибкую осанку, она ловко оказалась на подоконнике, рядом с водосточной трубой.
        Рассмотренные планы и схемы здания позволили выбрать именно такой маршрут. Она оставила позади множество ловушек и избежала вероятности быть замеченной камерой широкого диапазона слежения. Авалса считалась специалистом высокого класса, поэтому ее решения никогда не поддавались сомнениям.
        Обхватив трубу руками, она начала неспешный подъем, стараясь не расшатать устаревшие крепления. Достигнув венецианского балкона, в тридцати метрах над землей, Авалса остановилась, становясь на порожек, чтобы перевести дух.
        Балкон находился в трех метрах от трубы. Ей необходимо было попасть туда, ведь за окном начинались хозяйские покои. Подобное расстояние не смущало Авалсу. Она лишь оглянулась на землю, убеждаясь, что никто ничего не заподозрил. Коротко выдохнув, в три прыжка вдоль стены, она едва успела зацепиться рукой за край венецианского балкона, когда сила притяжения потянула вниз. Она смотрела, как мелкие крошки побелки осыпаются на газон.
        Авалса с легкостью перенесла утонченное тело на руках через перила балкона. Вокруг царила кромешная тьма, однако ноздри улавливали соленый запах Тирренского моря, ухо слышало шум, разбивающейся о скалы, волны, а на языке ощущалась легкая горечь цветущих в саду цитрусовых. Возможно в иной раз, Авалса и хотела бы здесь оказаться, в часы заката, либо же рассвета, однако сейчас, она не позволяла манящим ароматам отвлекать от дела.
        Последний рубеж. Минеральное окно. Засовы открываются изнутри. Снаружи лишь полая оконная рама из качественных сортов дерева. Для многих взломщиков, это окно являлось непосильной задачей. При современном прогрессе инженерной мысли, существует ряд приспособлений, способных справиться с минералом. Авалса не горела желанием поднять на ноги полдома подобными приспособлениями, поэтому выбрала вентиляцию, в нескольких сантиметрах выше.
        Это была общая вентиляция всего дома. Зачастую, в просторных комнатах, под потолок устанавливают вытяжку, прогоняя воздух, заставляя холодный смешиваться с нагретым. Рослый мужчина через такую «кишку» не пролезет, а для Авалсы раз плюнуть.
        Аккуратно поддев датчики движения на решетке, она сняла ее с креплений, осторожно прислонив к стене. Авалса ужом заползла в вентиляцию. Боязнь замкнутого пространства не входило в слабости Авалсы, поэтому поступательными движениями, она червем передвигалась по «кишке».
        Продвигалась довольно осторожно, каждый раз прислушиваясь к создаваемым шумам. Она услышала, как кто-то под ней прошелся по комнате, однако была уверена, что хозяин дома спит. Значит, хозяйская комната находилась много дальше, вдоль вентиляционной трубы.
        Наконец, под ней оказалась нужная решетка, нужной комнаты. Закрытые занавески не пропускали свет с улицы, поэтому внутри стояла темень. У Авалсы перед глазами возник план здания, изученный добрую сотню раз. Прямо под ней находилась хозяйская постель. За дверью стоят охранники, да и рядом с постелью, где-то должна быть псина, принадлежавшая любовнице владельца. Авалса ненавидела животных. Они слишком хорошо слышали. Пришлось потратить большое количество времени, отвинчивая винтики решетки, чтобы собачьи уши не услышали шороха. Авалса кипела внутри от раздражения.
        Сквозь просвет в занавесках было видно, как небо за окном начинает сереть. На горизонте моря, солнце встает много раньше. У нее совсем не оставалось времени. Плавно опустив решетку, Авалса, на вытянутых руках, повисла на краю вентиляции. Мягко выдохнув, она спрыгнула на шумный паркет, не издав ни звука. На некотором расстоянии от нее, что-то всхрапнуло. Опережая предупреждающий рык бульдога, Авалса оказалась рядом с ним, в ту же секунду вонзая нейронную иглу в толстую кожу собаки. Псина даже не всхлипнула. Нейронный импульс, через иглу, поразил нервные клетки животного, на время парализовав. Не забыв забрать улику, Авалса изъяла иглу, переводя дух. Самое страшное осталось позади. Хоть Авалса и ненавидела животных, она не убивала их при любых обстоятельствах. Даже если те, после себя, оставляют весьма внушительные шрамы.
        Хозяин спал в постели не один. Света из приоткрытой занавески проступало достаточно, чтобы рассмотреть спящих на белоснежных простынях. Одной рукой обнимая бутылку шампанского, а другой хозяина, лежала смазливая блондинка, накрученные локоны которой развивались на атласных подушках. Упругая грудь обнажилась из-за съехавшего одеяла, из соска торчал пирсинг с драгоценным камнем. Авалса знала, чей это подарок. Мужчины средних лет, с седоватыми висками и такого же цвета волосами на груди, которые вздымались в такт пьяному дыханию. Он обнимал свою «фаворитку», вдыхая аромат приторных духов. Авалса ощущала, как они душат ноздри.
        Не теряя больше ни минуты, она подошла к изголовью кровати спящих. Достав еще одну нейронную иглу из браслета на запястье, она мягко воткнула ее в шею красотки. Авалса включила свой диктофон на максимальную громкость, чтобы охрана за дверью слышала запись.  — Будь ты проклят со своей политикой и девочками!  — говорилось голосом «фаворитки».
        Дальше отсчет шел на секунды. Держа ее руку в своей, Авалса разбила бутылку шампанского о изголовье, одним мощным движением вгоняя «розочку» в шею мужчины. Чиновник, забулькав собственной кровью, умер сразу же. Добавляя еще три удара, она спешно выдернула иглу из шеи, пробуждая «спящую». Туго понимая, что происходит, она закричала. Дверь начала открываться, но Авалса все равно мчалась к ней. В комнату вломились ошарашенные, сонные охранники, которые смотрели на истекающего кровью мертвого мужчину, не замечая, как за их спинами, Авалса покинула комнату, переходя в западное крыло здания.
        Еще несколько секунд и весь дом будет на ногах. Нырять снова в вентиляцию не было смысла. В гостиной, на втором этаже, едва тлели поленья в камине. Не наступая на пепел, Авалса скользнула в дымоход, игнорируя грязь и копоть, стараясь не чихать от, щекочущего ноздри, дыма.
        Оказавшись на крыше, она удовлетворенно улыбнулась. Авалса видела, как спящий, всего несколько минут назад, дом горит огнями всех светильников. Снайпера и охранники, с жадностью разъяренного волка, прочесывают округу. Разогнавшись и сильно оттолкнувшись от края, Авалса прыгнула в бухту, на северном участке территории.
        Она летела вдоль скалы, на которой возведено здание. До воды было добрых сто пятьдесят метров. Едва сдерживая возбуждение, группируясь изящным телом, Авалса пронзила водяную брешь, оказавшись в спасительной пучине. И только тишина водных глубин аплодировала прекрасной проделанной работе.

        Глава 2

        — Твои методы всегда поражали, Авалса,  — высокий африканец, спиной сидя на лавочке, не переставал ухмыляться. Она прочитала заголовок местной газеты, которую он протягивал.  — «Измена всегда наказуема, и не всегда руками пострадавшего»,  — прочитала Авалса вслух, но после уже скользила по строчкам глазами, быстро читая про себя.
        В статье говорилось, что влиятельный чиновник острова Сицилии, а именно региона Палермо, был убит своей любовницей. Во время замешательства, будучи не в себе (в статье примечание, что это бывает довольно часто), девушка вонзила несколько раз разбитую бутылку в шею и грудь чиновника. Внизу статьи разместили абзац догадок нескольких криминалистов. В нем говорилось, что хрупкая блондинка не может разбить плотную бутылку белого игристого, чтобы нанести смертельные раны. Без должного опыта такого сделать невозможно. В колонке судмедэкспертизы упоминалось об ударе в сонную артерию, выполненный настолько точно и смертельно, что последующие три, возможно, являлись прикрытием.
        Авалса вернула газету африканцу, и он зачитал последние строчки статьи вслух,  — Так или иначе, но за неимением улик, было произведено задержание сицилийской модели, блистающей на шикарных подиумах, под итальянским солнцем.
        — Надеюсь, Гильдия довольна?  — дождавшись, когда отсмеется ее спутник, спросила Авалса.  — Вполне,  — африканец вновь стал серьезным,  — грязный чиновник мало того, что задолжал нам, так еще начал ослушиваться приказов, в последнее время.  — Гильдия не терпит подобного,  — сказала Авалса, наблюдая за лазурным горизонтом.
        Она знала, что долги для Гильдии Ворона не являлись причиной для убийства, потому что с покойника долг не выбьешь. Однако, если начнешь своевольничать, забывать, кто дал тебе власть, поставив на высокую должность, тогда Гильдия не замедлит с ответом.
        — У тебя есть три дня отдыха, чем собираешься заняться?  — спросил африканец, отвлекая Авалсу от мыслей.  — Целых три дня? Аболло, ты меня балуешь,  — губы девушки впервые тронула улыбка,  — мы в Палермо, забыл? Проверить температуру воды Тирренского моря, будет моим первым занятием. Аболло усмехнулся, подымаясь со скамейки, чтобы уйти. Авалса не смотрела ему вслед, все еще наблюдая гребни волн на горизонте, предвкушая загорание на пляже, вдали от любопытных глаз. Она умела прятаться.
        Среди шумных улиц Сицилии, наводненных туристами, между прилавков различного рода овощей, выращенных тропическим солнцем, где каждый пытается спросить у продавца что-то громче другого, раздражая тем самым остальных, находится здание Гильдии Ворона, ничем не привлекающее внимание толпы. Чего нельзя сказать о разнообразных лавках ремесленников, расположенных по соседству. Бакалея, текстиль, продуктовые магазины,  — полностью были запружены народом с утра и до глубоких сумерек.
        Белое здание с черепичной крышей и невысокими ступеньками у входа, казалось невзрачным на фоне соседей. На двери не виднелось никакой вывески, а стены дома не были ограждены забором. Будучи открытой для всех, дубовая деревянная дверь, с мощным кольцом в форме клюва ворона, редко открывалась посетителями.
        Авалса оценивающе смотрела на филиал Гильдии Ворона. Она бывала в главной резиденции, поэтому ей было с чем сравнивать. На окнах двухэтажного здания находились кованные фигурные решетки. Таких на улицах Палермо было множество. На подоконниках красовались высаженные цветы, встречаемые на каждом жилом доме.
        Пройдя через улицу на зеленый сигнал светофора, Авалса взялась за кольцо, формы клюва ворона, и толкнула. Дверь тяжело открылась. После яркого солнца могло показаться, что в здании царит полумрак. Спустя несколько мгновений, Авалса смогла осмотреться. Интерьер был выполнен в классическом стиле старинной Италии. В центре комнаты находилась винтовая деревянная лестница цвета спелой вишни. Стены украшали множеством цветочных горшков. Иногда, вместо живых, в горшках наблюдались цветные композиции. Широкие дубовые лавки, с длинными массивными столами, формировали образ старинной харчевни. Завершала картину огромная барная стойка, выкрашенная в тот же цвет, что и лестница.
        У стойки было поставлено четыре стула, три из которых пустовали. На лавках сидело несколько человек, пробуя традиционную кухню Италии из глиняной посуды, даже не подняв головы на вошедшую. Авалса чувствовала, что за нею наблюдают все семеро посетителей. Но это ее мало заботило. Неспешным шагом, Авалса подошла к барной стойке, занимая свободный стул.
        Мужчина, лет тридцати, в потертой джинсовой куртке и с длинными волосами, собранными в хвост, оценивающе посмотрел на нее. Авалса была одета в легкую бежевую кофту, закрывающую утонченные руки, и в простые джинсы, обтягивающие худые ноги. Обутые мокасины визуально уменьшали ее небольшой рост.
        Взгляд длился всего несколько мгновений, после чего, мужчина приветливо поднял наполовину полный бокал. Авалса сдержанно кивнула, уделив внимание трактирщику харчевни.  — Вы меня преследуете, мастер Кларк?  — после почтительного приветствия, спросила она у главы Гильдии Ворона.
        Он имел достаточно высокий рост, поистине аристократическую осанку. Волосы у него были прямые, цвета воронова крыла. Его любовь к красному цвету, порой, удивляла Авалсу, верного слугу ночной тени. Кларк часто одевался в красные брюки, тканевый жилет того же цвета. Правда, рубашка была черной, повязанная алым галстуком. Правильной формы губы постоянно улыбались, поэтому глава Гильдии Ворона любого мог расположить к себе.
        — Ты льстишь себе, Лазутчица,  — улыбнулся Кларк, протягивая молочный банановый коктейль,  — просто Гильдией руководить нужно самостоятельно, без посредников.  — Звучит так, словно вы присутствуете во всех филиалах,  — Авалса с удовольствием надпила удивительный напиток.  — Не исключено, что я еще присутствую и при исполнении заказов,  — губы Кларка тронула улыбка.
        В Гильдии ходили слухи, что ни одно дело, ни один заказ не проходил без личного наблюдения Кларка. Словно он находился у каждого за спиной. Авалса пришла к выводу, что такое невозможно, так как наемники Гильдии Ворона выполняют до сотни заказов по всему миру за день. Однако, ее не покидало ощущение чужого присутствия, во время выполнения заданий. Со временем чувство притупилось, но до конца никуда не исчезло.
        — Вижу, что солнце Средиземноморья пошло тебе на пользу.  — Вы оказали мне большую услугу, дав отогреться, после заказа в Сибири.  — Я не виноват, что жертва пыталась спрятаться так далеко,  — Кларк безоружно развел руками,  — кстати, твой гонорар за чиновника. Авалса бесцеремонно начала считать деньги, вынув из конверта. Взяв необходимую сумму, она положила остальное в конверт, возвращая.  — Оставшееся, я так понимаю, ты хочешь положить на счет?  — дождавшись утвердительного кивка, Кларк снова спрятал деньги под барную стойку.
        Авалса никогда не ходила с подобными суммами в кармане. В этом не было никакого смысла, как и копить бумажки, спрятав в «матрац».
        — Для тебя есть еще один заказ.  — А я думала, вы дадите мне возможность выбрать самостоятельно оттуда,  — Авалса указала пальцем через плечо на доску заказов у винтовой лестницы.  — Это интереснее,  — Кларк протянул ей папку-скоросшиватель черного цвета, с эмблемой Гильдии на первой странице,  — к тому же, задания, которые там висят, сама знаешь откуда появляются.  — В этом чести больше,  — Авалса закончила мысль, взяв папку, вызывая одобрительную улыбку главы Гильдии.  — «Конфискация»?  — она прочла первое слово вслух, а дальше углубилась в дело, читая про себя. Кларк не торопил, снова возвращаясь к протиранию стаканов, раздаче заказов кухне. Присутствующие посетители желали поесть с дороги.
        — Норвегия?  — ознакомившись с делом, Авалса снова принялась за недопитый коктейль.  — Очередной холодный город,  — кивнул Кларк,  — нужно забрать кое-что у того, кто не желает отдавать добровольно. Но без кровопролития. Тебя не должны заметить, а о пропаже, поверь, хозяин не станет заявлять ни в какие власти.  — Но это же всего лишь статуэтка,  — Авалса критически рассматривала фото, с изображением головы шакала в уменьшенном виде.  — Это не статуэтка, а навершие посоха. Решив больше не вдаваться в подробности, задавая бесполезные вопросы, Авалса закрыла папку. Сроки и оплата указывались в задании. И то и другое ее устраивало.  — Когда следует начать?  — Как только доберешься до места,  — Кларк протянул ей билет бизнес-класса на рейс в Норвегию. Авалса забрала задание и билет, прокручивая в голове свои действия до посадки в самолет. Она уже начала работу.  — Когда навершие будет при тебе, обязательно оберни ее в тряпицу,  — Кларк вынул из кармана трикотажную ткань, сделанную из грубой нитки, с египетскими иероглифами по канту,  — это дополнительное условие заказа. Не задавая лишних вопросов,
Авалса молча спрятала ткань в карман джинсов и вышла из филиала гильдии Ворона в Сицилии.

        Глава 3

        Рассвет уже давно наступил, однако у подножия гор солнце виднеется гораздо позднее. Путник находился в низине, двигаясь вдоль скалистой гряды по заснеженному руслу реки. Проваливаться в снег не давали снегоступы, замедляя уверенный шаг.
        Холод стоял ужасный. Треск снега под ногами, казалось, был слышен по всему руслу. Вокруг искрился белый снег. Далеко вверху виднелись скалы, покрытые льдом. Они сверкали ослепительным светом на солнце.
        Русло находится в тени до самого полудня, поэтому глупо было бы сидеть в лагере и ждать, что оно прогреет участок пути. Во время длительного перехода, брови и ресницы путника покрылись инеем. Плотный вязанный шарф закрывал добрую половину лица, сохраняя от обморожения.
        Он покинул небольшое поселение на рубеже гор, три дня назад. Местные жители собрали провианта в дорогу, а также большую охапку хвороста. Сухие дрова в снежной местности очень редко приходится встретить. Путник поблагодарил жителей за помощь. Теплую дубленую куртку, вместе со штанами из овечьей шерсти, он с радостью надел, оставив в селении городскую одежду, не имеющую пользы в местах вечного снега.
        Ледниковый каньон пошел на сужение, указывая путнику нужную дорогу. Солнце давно перевалило за верхушки гор, и теперь он щурился от яркого света, усиливающегося кристально белой поверхностью земли.
        Уже было не так холодно, поэтому он прибавил шаг, хлопая снегоступами. Приблизившись к истоку, путник остановился, достигнув цели. Реку Латорица, в Закарпатье, полностью сковало льдом. Зима оказалась достаточно холодной, чтобы бушующие воды взяло в ледяной плен. Впрочем, путнику оказалось это на руку.
        Неподалеку от склона, он едва различил проем в скале.  — Кажется это то, что нам нужно, Ганс,  — обратился он к себе. Входя в проем, Ганс отметил, что солнце уже низко. Совсем скоро на землю опустится ночь, снова парализуя отогревшиеся конечности за день.
        Не теряя времени, он скинул с плеч тяжелый рюкзак, достал охапку дров, формируя ветки для костра. Сделав необходимое, он был теперь уверен, что стоит только поднести спичку к бумаге, костер сможет разгореться, согревая всю ночь.
        Ганс не спешил разжигать костер.  — Сперва дело,  — сказал он себе, снимая малоподвижные теплые вещи. Из рюкзака он достал снаряжение, заново проверяя. Короткий изогнутый клинок, с заточенной кромкой по внутренней стороне лезвия, он выложил первым. Рукоятка из желтеющей кости, с круглым металлическим ушком на конце, торчала из самодельных ножен. Гарда на кинжале отсутствовала. Кинжал наносил страшные раны острием лезвия. Назвался Когтем он не зря. Из мешочка, Ганс бережно ссыпал на пол длинную сверкающую цепь, с мелкими шипами на звеньях. Это было одно из артефактных орудий, имеющее название цепь Грааля.
        Путник переоделся в удобные тканевые штаны, заправленные в мягкие сапоги, нагрудник из дубленой кожи, одетый поверх облегающего термобелья. Надев на руку кожаный наруч, он намотал цепь Грааля, защищая предплечье. Критически рассмотрев снаряжение, Ганс выдал фразу, которую говорил каждый раз,  — Эх, не то это все.
        В расщелину давно не попадали лучи закатного солнца, однако Гансу оно было ни к чему. Прекрасно ориентируясь в темноте, он скользнул в разлом, через который мог пролезть. Оказавшись в заброшенной шахте, в глубине которой находилась цель, Ганс спускался все ниже.
        Когда-то, здесь добывали руду для изготовления металла. Сейчас же, спустя много времени, шахта считается заброшенной. Местные жители рассказали о местонахождении рудника, добавив, что в шахте может быть опасно.
        В воздухе ощущалась спертость, однако движение пыли все же наблюдалось. Ганс шагал по магистральным выработкам, с проложенным рельсовым путем для движения вагонеток. Шпалы мешали продвигаться быстро, поэтому он решил идти по яблоку рельсы, прекрасно справляясь с равновесием.
        Чем дальше он уходил от расщелины, тем глуше становились шаги, а тишина давящей. Мысленно, он запоминал обратную дорогу, так как разветвление выработок могло запутать.
        Дорога все больше уходила в недра скалы, погружая Ганса вниз по уклону. Над головой просматривалась каменная толща, с кое где закрепленным брусом, в котором виднелись места горения факелов. Сюда уже давно не проникал ни солнечный свет, ни живая душа.
        Дыхание становилось слишком громким. Путник остановился, переводя дух. Он озирался по сторонам, прислушиваясь к малейшему шороху. Впереди выработки, а также за спиной не было слышно никакого движения, лишь капеж с кровли, нарушал тишину.
        В определенный момент пути, Ганс понял, что больше не один. Он не замечал вокруг никакой опасности, однако ощущал, что за ним наблюдают. Словно в подтверждение опасений, он обнаружил труп, разложившейся много лет назад. Череп скелета оказался проломлен. Сейчас уже не узнать причины смерти. Возможно, обычный кусок породы упал с кровли на шахтера, размозжив голову. Ганса подобное объяснение не удовлетворяло.
        Выработка свернула в камеру, где путник шел, согнувшись. Камера соединяла соседнюю выработку, ведущую дальше вглубь шахты. Не дойдя нескольких метров до сопряжения, Ганс услышал едва заметный скрежет. В темноте это прозвучало довольно зловеще. Коготь уже был в руках, готовый к обороне.
        Капеж с кровли усиливался впереди, говоря о приближении к источнику шума. Звук воды мешал прислушаться к другому звуку. Внезапно, прямо из поворота, в тот самый момент, когда Ганс вышел на соседнюю выработку, когтистая лапа вынырнула, целясь в не защищенное горло. Отточенные рефлексы позволили вовремя подставить лезвие клинка на встречу опасности.
        Громко заскрежетало. Лапа, сомкнувшись на оружии, сильно дернула на себя, пытаясь вырвать кинжал из рук Ганса. Он крепко держался за рукоять, поэтому отправился в полет. Вылетев в соседнюю выработку, Ганс саданулся о стену. Не обращая внимания на боль, он рывком поднялся на ноги, готовый встретить противника. Удаляющиеся шаги твари позволили сделать передышку.
        Сердце бешено колотилось. Стараясь дышать ровно, Ганс, привел сердцебиение в порядок. В выработке снова оказалось тихо. Спертый воздух ощущался сильнее. Становилось тяжело дышать. Покрывшись липким потом, Ганс продолжил движение вглубь.
        Все чаще на стенах камня встречались следы трехпалых когтей. На почве, в различных позах ужаса, лежали скелеты, протянутыми руками моля о помощи. Выработка уже не чем не крепилась, поэтому Ганс с опаской смотрел на кровлю, из которой мог выпасть блок скалы, запечатав проход, либо раздавить самого.
        Нервы были напряжены. Впереди не видно ни единого намека на свет. Выработка начала расширяться. Ганс оказался в просторной камере, с выдолбленным проемом внутри. Проем был не ровный, словно его создавали в спешке. За ним виднелась полукруглая комната рукотворной формы.
        Спустя несколько мгновений Ганс понял, что это далеко не «комната». Вокруг проема насчитывалось наибольшее количество трупов. Чтобы посмотреть, что вскрыла проходимая выработка, внутри собрались все подземные рабочие.
        В центре находился саркофаг. По крышке и стенкам он определил, что ему не меньше века. Вязь древнескандинавских символов была знакома Гансу. Саркофаг оказался пуст.
        Продолжать дальнейшие расследования, кем, когда было открыто захоронение, становилось бессмысленным. Количество смертей вокруг, свидетельствовало об истинной причине закрытия рудодобывающей шахты.
        Скрежет за спиной заставил инстинктивно выставить руку, защищаясь. Огромная зубатая челюсть сомкнулась на предплечье, мгновенно обжигая сознание волной боли. Перетереть руку в порошок не дала цепь, намотанная на наруч. Взвыв от досады, тварь отскочила в сторону, брызжа окровавленной слюной. Цепь Грааля перестала светиться, обжигая кожу. Ганс, не позволяя себе застыть от шока, вошел в кувырок как раз вовремя, так как над головой клацнули трехпалые когти. Он полоснул наотмашь Когтем, на уровне ног, зацепив лезвием сухожилия. Тварь заскребла когтями по камню, обдавая Ганса крошками скалы. Она была в бешенстве.
        Размахивая руками без разбору, тварь пыталась зацепить когтями надоедливую жертву. Приняв один удар на клинок, Ганса повалило наземь. Перекатившись через плечо, он оказался на безопасном расстоянии, спиной к саркофагу. Тварь приближалась. Она ощущала сужение пространства, в которое Ганс, сам того не желая, попал. Против длинных рук и острых когтей, у путника не было шансов в стесненной комнате. Быстро размотав цепь, он достал из набедренного чехла следующее артефактное орудие  — гвоздь Креста Спасителя. Продев в звено, он ногой забил его в почву выработки.
        Ганс потратил не больше двух секунд на манипуляции с гвоздем, однако для зубатой твари  — это слишком большая фора. Путник едва успел раскрутить второй конец цепи Грааля, с грузилом, как тварь атаковала, вытянувшись в смертоносную струну. Предугадав угол атаки, Ганс бросил цепь, кувыркнувшись в сторону. Сильно приложившись о стенку саркофага, он поднял столб пыли в воздух.
        Инерция раскрученной цепи замотало тварь по плечам, сковав движения. Не теряя ни секунды, он достал второй из четырех гвоздей. Свободной рукой нарисовав на ладони руну, Ганс с силой прибил гвоздь к другому концу цепи, прижимая тварь к земле. Громко взвыв, она оглушила Ганса. Уставший и дезориентированный, он поднялся на ноги, где наконец то смог рассмотреть тварь в полный рост.
        Она оказалась на голову выше Ганса, однако сутулость и искривленные задние лапы, не позволяли сделать такого вывода сразу. Нижняя челюсть была выдвинута вперед, на манер бульдожьей, с рядом острых зубов-игл, тесно расположенных во рту. Глаз у этой твари не наблюдалось. Ороговевшая пластина, надвигалась на переносицу. Ганс пришел к выводу, что когда-то она имела зрение, однако по ненадобности, оно атрофировалось, позволяя твари хорошо ориентироваться на звук. Кожу покрывала мелкая шерсть смолянистого цвета. Могло показаться, что тварь облачена в доспехи из стали, шерсть отливала металлом. Задние лапы, с выгнутыми коленями, заканчивались короткими скругленными пластинами. Передние деформированные фаланги пальцев, образовали трехпалые когти в тридцать сантиметров в длину.
        Тварь выла и извивалась, пытаясь вырваться из ловушки. Цепь Грааля крепко держала. Сияя, она уменьшала телесную оболочку, открывая доступ к мягким тканям. Гвозди Креста Спасителя выкачивали темную энергию, рассеивая ее в недрах земли. Она уменьшалась в размерах. Тьма, окутавшая ее изначально прочной броней, начала опадать кусками черной слизи, закипая, словно смола на костре. Ганс выждал момент, пока не покажется розовая кожа на спине, чтобы одним движением Когтя, пронзить сердце, вогнав клинок между третьим и четвертым ребром. В определенный момент, держа руку на рукояти, Ганс почувствовал, как сердце твари перестало биться. Выдавив из легких стон боли, который можно было принять за человеческий, тварь испустила дух.
        Ганс молча вынул гвозди, намотал цепь обратно на наруч и встал над саркофагом. Приблизившись к фронтальной стороне, он прочитал вслух,  — Ротгар, Собачье сердце. Сотник храброй армии. Повернувшись к скандинаву, он произнес,  — Далеко же тебя занесли твои храбрые воины, сотник. Ответом, как всегда, была тишина. Заглянув внутрь саркофага, он цокнул языком от досады. Внутри оказалось пусто. Ни оружия, ни доспехов. Шипя от боли, преодолевая усталость, Ганс поднял тело твари и поместил обратно в саркофаг.  — Покойся с миром, Ротгар,  — промолвил путник, после чего бережно закрыл крышку саркофага.
        Путь обратно занял больше времени, чем ожидалось. Вылезая из трещины на полу, боль стрелой пронзила бок. Ганс снял нагрудник и увидел, что термобелье пропиталось кровью. В горячке боя он не заметил, как тварь все-таки оставила отметину. Зацепило по касательной. Порез был длинный, тянущийся от солнечного сплетения до лопатки спины, но не глубокий. Кровь уже давно засохла, но вылезая из трещины в скале, сукровица лопнула в нескольких местах.
        Ганс развел огонь довольно быстро. Дрова еще не успели отсыреть. Быстро соорудив треногу, он поставил котелок с набранным снегом. Пока грелась вода, Ганс с досадой рассматривал нагрудник, который был уже не пригоден для боя.  — А чего ты ожидал, выходить против твари в дубленой коже?  — обратился он сам к себе, выбрасывая нагрудник в расщелину на полу.
        В подогретой воде Ганс промыл рану и умылся сам. Путник сильно устал, но терпеливо ждал утра, смотря в весело мигающие угольки. Вынув из них картошку, Ганс очистил ее от кожуры, достал из рюкзака кусок сыра и съел это все, продолжая смотреть на угли. Кое-где еще пытались прорваться одинокие языки пламени, сражаясь за право полыхать. Стрелки на часах показывали девять. Расстелив одеяло из овечьей шкуры, Ганс укрылся теплым пледом, не забыв подбросить пару дров в костер. Наблюдая, как огонь, сперва осторожно, а потом со всевозрастающим рвением, набрасывается на сухое полено, увеличиваясь в размерах, Ганс провалился в сон.
        Он проснулся, когда последние лучи солнца, покидали горизонт. Ганс чувствовал себя хорошо отдохнувшим, хотя следы от раны немного саднили. Собрав угли костра и высыпав их в расщелину в полу, Ганс принялся сворачивать стоянку.
        Путь до ближайшего селения был не близкий. Как и ожидал Ганс, следы замело на снегу. Но путник знал, что если идти вдоль русла реки, то рано или поздно можно выйти у искомого селения.
        Оружие Ганс спрятал обратно в рюкзак, не планируя в эту ночь пускать его в ход. Словно ответом на его мысли, в лесу раздался одинокий вой волка. Сначала неуверенно, а потом со все возрастающим количеством, к вою присоединились другие волки. С каждым разом он раздавался все ближе. Молодая луна, спрятанная за облаками, полностью погрузила округу во мрак.
        Раздался отчетливый вой волка по левому руслу реки. Они чувствовали Ганса, он это знал, но ничего не мог с этим поделать. Волки были хозяевами этого леса. Его слух улавливал одиночный хруст ветки совсем недалеко.
        Ориентируясь в темноте, Ганс поворачивал голову на звук, пытаясь рассмотреть опасность. Было уже видно стаю, частично скрываемую близ расположенных стволов деревьев.
        Ганс разглядел вожака практически в то же время, что и он увидел его. Со зловещим рыком волк выпрыгнул из кустов на середину реки, в нескольких шагах от Ганса. В этот момент, мир словно остановился. Они не обращали внимание ни на волчью стаю, в нескольких метрах затаенную в подлеске, ни на снегоступы, в которых не убежать от волчьих лап. Волки ждали команды вожака, чтобы разорвать беззащитного человека. Они просто смотрели друг на друга, отсвечивая хищными глазами в ночи.
        Вожак и Ганс ощущали, что никакой опасности друг от друга не следует ожидать. Без единого жеста, матерый волк развернул свою стаю вдоль русла, искать другую добычу своим детям и матерям. Ганс смотрел им вслед. Улыбнувшись своим мыслям, он продолжил прерванный путь.
        Ганс попал в селение под утро. Солнце еще не рассвело, поэтому люди в домах еще спали. Прокравшись на улицы так, чтобы не тревожить собак, Ганс оставил теплые вещи на пороге у дома людям, давшие ему убежище. Внутри кармана он засунул письмо со словами благодарности и небольшим количеством наличных. С чувством выполненного долга, Ганс покинул селение, ни разу не обернувшись.
        Рассвело. Стоя у дороги, он остановил первый маршрутный автобус этим утром. В салоне сидели бабушка с огромными сумками у ног, мужчина с лукошком яиц и женщина, с банками утреннего молока. В такое время люди ехали на рынок, чтобы продать свои скромные запасы. Ганс усадил свой рюкзак по соседству, разместившись рядом на сидении.
        Своим внешним видом он привлекал внимание пассажиров. Длинная куртка из хлопка с капюшоном, повязанный легкий шарф поверх, скрывающий нижнюю половину лица. Удобная всесезонная обувь с мощным протектором, вместе с потертыми джинсами завершала образ путешественника. Туристов встречалось много в этой области, но не в такую рань. Ганс пытался доброжелательно относиться к подобным взглядам. Зачесав пятерней длинные волосы с выбритыми висками назад, он потерял интерес к пассажирам, уставившись в окно. Предрассветный пейзаж в холмистой местности был восхитительный.
        Доехав до города, Ганс поблагодарил водителя и направился к автомагистрали. Проходя по шумным улицам, периодически поправляя рюкзак, он наблюдал за прохожими. Выйдя на дорогу, Ганс снова начал ловить попутку, которая подвезет в нужном направлении. Маршрут у путника снова предстоял долгий.

        Глава 4

        Утро в Норвегии всегда непредсказуемое. Нельзя, глядя в небо, сказать, какая днем будет погода. Авалсу все время раздражал этот факт.
        Покинув Осло несколько часов назад, она высадилась из автобуса в небольшом городишке с всего одной гостиницей. На удивление, места свободные были, даже много. Видимо, для туристов еще сезон не наступил.
        Прелесть гостиниц в малых городах состояла в том, что не требовалось предъявления документов на столе регистрации. Авалсу встретила милая пара в возрасте, вручившая ключи, сразу после заполнения анкеты. Они сопроводили ее до номера, рассказывая о превратностях жизни.
        Авалса оставила личные вещи в уютной небольшой комнате и вышла на улицу, плотно укутавшись в шарф. Порывы ветра были особо колючими, когда покидаешь теплое помещение.
        Она перешла улицу, оказавшись на окраине города. Пройдя несколько метров неспешным шагом, Авалса свернула с дороги на уклон, переходя на бег. Она решила сократить дорогу через лес, начинающийся всего в километре от города.
        Наступая на сухие иглы ели, широкие участки мха под многолетними деревьями, она двигалась бесшумно. Это было не обязательно, но привычки сильнее Авалсы. Солнце с трудом находило лазейку сквозь густые кроны деревьев, освещая могучие стволы, покрытые шершавой корой.
        Полумрак в лесу нисколько не тревожил Авалсу. Он ей даже нравился. Вокруг можно было встретить множество звериных троп. Жители Норвегии заботились о жизни животных. Поэтому, в лесу вывешивали таблички с запретом охоты, боксы с кормом, кормушки для птиц. Конечно, глубоко в лесу, подобного можно и не встретить, но на окраинах данная практика приветствуется.
        Внезапно лес закончился, выпуская Авалсу на открытое пространство. Она шла не спешным шагом по одной из звериных троп, ведущей к реке.
        Река оказалась достаточно широкая, своими силами ее не переплыть. Вдалеке виднелся серый монолит скалы, обрамляющий всю береговую линию полноводной реки. Спуск на воду был возможен лишь с противоположного берега, на котором находилась Авалса. Поодаль, на добрую сотню метров от береговой линии, встречались многочисленные лодки рыбаков. Люди приезжали с различных стран, чтобы порыбачить в богатых водах Норвегии.
        Все это слабо интересовало Авалсу. Куда большее внимание занимало частное владение, выстроенное на берегу. Со стороны строение напоминало средневековую гостиницу, сделанную из срубовых бревен. Достаточно большую площадь луговой травы, очертили невысокой оградой, создавая загон для лошадей. За ограждением виднелось несколько вороных, вольно прогуливающихся по доступной территории. Авалса пыталась не засматриваться на грациозность лошади. Так красиво она передвигалась.
        Не далеко от ограждения была построена конюшня на десяток лошадей, из которой слышалось ржание и несло соответствующими запахами. Авалса находилась на возвышении, поэтому могла видеть, что широкий двор от жилого дома разделяется конюшнями.
        Во дворе стояло несколько внедорожников, с находящимися людьми неподалеку. Трудно было определить, охрана это, или прислуга.
        Жилой дом имел амбарную постройку в три этажа. На каждом углу, в стены вмонтированы камеры. Спутниковые тарелки расположились на пологой крыше. Сторожевых высоток, колючей ограды, двойного ряда стен,  — ничего подобного не было, что чрезмерно смущало Авалсу. Зашел, забрал и вышел. Вот, что можно сказать про безопасность этого дома. Однако Лазутчица не торопилась, основываясь лишь на наружном наблюдении сказать, что работа окажется легкой. Узнав для себя все что нужно, она отправилась в гостиницу.
        В следующие дни, Авалса со всей тщательностью занялась поместьем. Делая вылазки на два три часа, она не привлекала внимание жителей конюшни. Каждый раз принимая новый образ, меняя парики, бейсболки, шапки, очки, одежду  — она пыталась выстроить в голове план дома. Авалсе узнала, что на следующей неделе, в поместье организовывались скачки, приглашая всех желающих посмотреть. На территории даже имелись трибуны вокруг загона на триста человек. Авалса предполагала, что именно такое количество людей живет в городе.
        Ей нужно было узнать, где хозяин поместья хранит статуэтку. В деле уточнялось, что статуэтка является навершием Анубиса, одной из частей посоха. Мифологией она не занималась, поэтому в разницу Авалса не вникала.
        Хозяина поместья легко оказалось вычислить. Тем более, если именно он занимался организацией мероприятия. Им оказался политик в отставке, изрядно уплачивающий налоги норвежскому правительству. Седину в висках он прятал за широкой ковбойской шляпой, носил яркую клетчатую рубаху и кожаную обувь, со шпорами и заостренными носками. Образ ковбоя никак не вписывался в гористый пейзаж Норвегии. Авалсу мало интересовала эстетика в данный момент. Сев плотно ему на хвост, она ходила за ним по всему имению, представившись журналистом местной газеты.
        Авалса задавала различные вопросы, касательно светской жизни отставного политика, параллельно узнавая, где его комната. Она находилась на втором этаже, угловыми окнами выходящая на полноводную реку. Изучив повадки хозяина, Авалса предположила, что подобного рода реликвия хранится либо в его комнате, либо по соседству. Политик в отставке ни с кем не желал делиться.
        Авалсу беспокоило, почему у такого большого поместья не было охраны? Лишь огромное количество камер, комната мониторов, с находящимся аналитиком, и все. Ни собак, ни сторожей, никого. Конечно, Авалса допускала, что из-за низкой преступности в городе, некоторая беспечность имеет место быть, но… Что-то явно тревожило Авалсу. Как и во всех других заказах, она решила не торопиться и навести справки.

        Рэй Прайс любил свое поместье. Он наслаждался тихой, неспешной норвежской жизнью, под переменчивым солнцем страны. Рэй смирился, что покинул Штаты, занимаясь благотворительностью в чужой стране. Неспешно прохаживаясь вдоль конюшен, он разглядывал ясное небо, довольно щурясь от яркого солнца.
        Зубочистка в зубах медленно перекатывалась во рту. Рею доставило удовольствие дать интервью смазливой девице-журналисту из местной газетенки, которая тактично интересовалась его жизнью. Прайс охотно отвечал на любые вопросы, жадно разглядывая ее внешность. Он уважал красоту. Тонкие черты и нежная кожа, возбуждали его воображение. Как жаль, что Рею пришлось уехать из страны, где красоты встречалось куда больше.
        К Прайсу подошел один из его людей.  — Мы нашли то, что вы просили. Сегодня ночью доставим в поместье. Настроение Рэя заметно улучшилось. Он кивнул своему человеку, проходя мимо запертой двери в конюшне. Внутри находилась особая лошадь. Рею было интересно, можно ли изменить рацион парнокопытного? Спустя время, конечно, но ему это удалось.
        Все шире улыбаясь, он активнее вращал зубочистку в зубах. Конкур остался позади, гости разошлись по домам, пересекая ворота поместья.
        Рэй поднялся на второй этаж, чтобы пройтись по коридору его славы. Ему нравилась живопись. Будучи ведомым ею, Прайс старался заполнять дом произведениями. Только своими. На полотнах можно встречались вечерние пейзажи, огни ночных фонарей города, бушующие волны океанов. Не определившись до конца с направлением живописи, Рей пробовал себя во всем.
        Ему нужен был отдых. Возраст все же берет свое, как и волосы на макушке. Плешь на голове Прайс старался прятать за широкополой ковбойской шляпой. Образ фермера его родины нравился Рэю. Он лег на кровать и закрыл глаза. Сегодня привезут еще одно полотно для шедевра. Нужно было отдохнуть хорошенько.
        Часы показывали половину десятого. За окнами давно уже наступила глубокая ночь. Рэй сперва услышал, а потом увидел из окна, как к имению подъезжает внедорожник. Его внедорожник.
        Не торопясь, с трудом скрывая возбуждение, Рэй вышел на улицу. За рулем сидело двое. Они уехали из поместья еще неделю назад. Увидев хозяина, они поспешно открыли заднюю дверь автомобиля, давая рассмотреть добычу.
        Это была девушка, лет восемнадцати. Совсем из другого города, находящегося много миль отсюда. Рэй Прайс не был дураком. Смазливое личико оказалось заплаканным, а светлые волосы потрепаны и похожи на паклю. Одежда на ней была разорвана, но Рэй знал, что его люди не посмели бы над ней надругаться. Скорее, она сопротивляясь. Прайсу нравились бойкие. Широко улыбнувшись, Рэй едва не выронил зубочистку изо рта.  — В комнату ее,  — только и сказал хозяин, закрывая дверь, отправляясь за инструментом. Искусство не терпело промедления.
        Прежде чем доставить ее в подвальные помещения, прислуга искупала девушку, переодела, причесала. Даже нанесли легкий макияж, подчеркивая естественную красоту. Когда девушку ввели в комнату, у Рэя перехватило дыхание. Он любил красоту.
        Волосы заплели в колос, спадающий с правого плеча до середины груди, которая тревожно вздымалась, а дыхание переходило на всхлипы.  — Спасибо, дальше я сам,  — бросил он прислуге, взяв девушку под руку, мягко подталкивая к металлическому стулу посреди комнаты.
        Взгляд ее голубых глаз был туманным, ничего не выражающим. Она слабо представляла происходящее вокруг, движения получались машинально. Девушка не обращала внимания на инструменты, находящиеся недалеко от стула, на поцарапанный пол, вокруг него. Она даже не заметила, что комната, в подвальном помещении, лучше всего изолировалась от звуков.
        Рэй Прайс с детским трепетом усадил девушку так, чтобы грудью она упиралась в спинку стула. Не теряя времени, он стянул кожаными ремнями руки и лодыжки жертвы. Прайс неспешно закатывал рукава. Он никогда не разговаривал в подобных случаях, лишь наслаждался.
        Девушку привели в чувства звон инструментов о металлический стол. Впервые за вечер, она осознанно посмотрела на Рэя.  — Я требую, чтобы меня выпустили,  — гневную речь ей не дал завершить предательский всхлип, когда она увидела скальпель и горелку в руках Рэя.  — Боюсь, что это невозможно,  — ответил он полным участия голосом и, склонившись над ней, добавил,  — ты слишком мне понравилась.
        Он принялся за работу с методичностью ремесленника. Прайс мог поспорить, что девушка в жизни не ощущала подобной боли. За дверью могло показаться, что в комнате забивают скот, такой нечеловеческий крик издавала обезумевшая жертва.
        Рэю нравились эти крики. Они давали вдохновение. Сперва он отметил контуры будущего полотна, начиная от шейного позвонка, проходя по периметру почти до самого таза жертвы. Скальпелем он срезал ткань за тканью, оттягивая кожу на спине девушки, с помощью специальных приспособлений-щипцов. Так кожа срезалась равномерно, не позволяя испортить полотно. Текущую кровь он останавливал горелкой, вовремя прижигая в кровоточащих местах.
        Жертва то приходила в себя, то теряла сознание. До хрипоты в голосе, она пыталась звать на помощь. Из-за скальпеля и горелки, членораздельная речь превращалась в нечеловеческий визг, которым удовлетворялся Рэй Прайс.  — У тебя очень нежная кожа,  — шептал он ей на ухо,  — на нее будут хорошо наноситься масляные краски. Девушка вряд ли понимала его слова, будучи в шоковом состоянии.
        Отделив кожу на спине, Рэй растянул «полотно» в специальной раме, напротив ультрафиолетовой лампы, давая ему просохнуть. Самое главное уже сделано, Прайс получил необходимое полотно для рисования. Девушка ему больше не нужна. Однако, просто ее выбросить было нельзя. Ведь в Норвегии был самый низкий уровень преступности. Прайс не собирался своими действиями его повышать.
        Рэй сделал девушке укол. Он одел полиэтиленовый халат, закрыл голову пластиковой маской и взял в руки электрический резак. Для корма необходимы небольшие кусочки.
        Когда дело было сделано, Рэй ощутил нахлынувшую усталость. Распиливать человеческие кости, пусть и женские, оказалось не легкой задачей. Разложив тело по пакетам, Рэй вышел на улицу и остановился у закрытой двери конюшни. Только она одна была выполнена из прочной стали. На уровне лица имелась задвижка, открывающаяся со стороны Рэя.
        — Ты проголодался, дружок?  — открыв засов, поинтересовался Прайс. Из тьмы повеяло животным голодом. Не торопясь, он принялся вываливать содержимое пакетов через задвижку. Сперва ничего не происходило. Лошади вокруг бесновались, чуя кровь, громко ржали. Это мало заботило Прайса. Его больше интересовало, что происходит по ту сторону двери. Он уже давно не отваживался заходить внутрь. Сквозь металлическую дверь и дикое ржание лошадей, Прайс услышал тяжелый стук копыт. Лошадь за дверью подошла ближе. Раздался хруст кости, а после звуки отделяемого мяса. Человеческого мяса. Эту лошадь Прайс научил питаться человечиной. В процессе кормления, с ней происходили определенные изменения, поэтому, когда она чуть не убила самого Прайса, он решил кормить ее через дверь. За один вечер, лошадь могла сожрать человека целиком.
        Перед тем, как изменить рацион лошади, она была тяговой, одной из самых крупных лошадей своего подвида. Сейчас же Рэй даже не мог предположить, какая она. Его устраивало, что лошадь «подчищает» за ним. Любопытство иногда требовало открыть дверь и посмотреть на свое детище, но для этого нужно иметь минимум дробовик при себе. Он пообещал подумать об этом на досуге.
        Закончив слушать, Рэй снова закрыл задвижку, принявшись насвистывать знакомую песенку, довольно перебирая зубами зубочистку. Завтра он будет писать еще один шедевр на готовом полотне.

        — А я вам говорю, что Рэй Прайс филантроп, которого еще Норвегия не видела,  — не унималась одна из посетительниц бара, после скачек в поместье.  — Я согласен с тобой, Сара,  — поддержал женщину мужчина, лет пятидесяти, в рыболовецких сапогах. Рыбак допивал уже третью кружку пива,  — он и дороги для нас сделал, за городом, между прочим, тоже.  — Это ты так говоришь, потому что он покупает твою тухлую рыбу, Карл. Посетители бара разразились дружным смехом.  — Ничего не тухлая! Она свежевыловленная,  — последнее слово он смог выговорить только с третьего раза. Бар снова рассмеялся.  — Не могу понять, чем он вам всем нравится,  — хозяйка заведения, дородная женщина, нервно протирала бокалы у стойки,  — пусть он и высаживает деревья весной в городе, жертвует большие суммы каждый год в наш детдом, но чужак всегда остается чужаком.  — Я согласен с тобой, Эльза,  — очередной мужчина в рыболовецких сапогах, поддержал хозяйку,  — неизвестно, чем он в своих Штатах занимался, раз начал здесь благотворительными делами распространять свою популярность.
        Авалса сидела за угловым столом, скрываемым от посетителей тенью стойки. Она слушала разговоры, не принимая ничью сторону. Ей нужна лишь информация. В подобного рода барах, правда проскакивала намного чаще, чем в интернете на персональных страницах знаменитостей.
        Мнения у жителей города неоднозначны. Кто-то его считает находкой для захудалого городка, а кто-то не собирается принимать за чистую монету его благотворительные дела. У них возникали подозрения. Авалса вполне их понимала.
        При разговоре с Прайсом, она ощутила скрываемое зло, таящееся в его глазах. Как он смотрел на нее, тоже не ускользнуло от Авалсы. Она считала его озабоченным стариканом, питающим слабость к молодым персонам слабого пола.
        Закончив со сбором информации, Авалса расплатилась за завтрак и покинула бар в самый разгар спора между Сарой и Карлом. У нее было все необходимое, чтобы сегодня ночью пробраться в поместье и выполнить заказ.
        Авалса открыла глаза, когда в гостинице все спали. На небе светила полная луна, озаряя своим сиянием безлюдные улицы города. Фонари светили лишь по центральной улице, в переулках и на окраинах города стояла темень.
        Авалса оделась во все черное. На улице оказалось холодно. Чтобы лишняя одежда не лишала подвижности, она одела специальную экипировку Гильдии Ворона: облегающий комбинезон с термальными подкладками. Одежда позволяла некоторое время выдерживать мороз.
        Выскользнув в окно со второго этажа, она закрепила на спине еще один подарок Гильдии Ворона  — продолговатый нож без гарды. Рукоятка плавно перетекала в лезвие в локоть длиной. Накинув походный плащ, не привлекая внимание случайных (маловероятно в такое время, но все же) прохожих, она отправилась сначала по улице, а потом через лес, в поместье Рэя Прайса.
        Ночной поход вовсе не пугал Авалсу. Зловещая тишина, одинокий скрип веток, да причудливые узоры крон, освещаемых полной луной, ни капли не тревожили тренированное сознание Лазутчицы. Она была с головой в задании, рассчитывая свои силы.
        Внешность Аболло была слишком приметна, чтобы затеряться среди провинциальных норвежцев. Поэтому он остался в резиденции Гильдии. С камерами Авалсе придется разбираться в одиночку.
        Она приблизилась к окраине леса. Поместья еще не было видно, но Авалса знала, стоит пересечь холм, как оно будет на ладони. Лазутчица прислушалась. Ей предстояла пробежка по открытой местности, освещенной полной луной. Конечно, до камер еще далеко, но она решила не рисковать. Сняв плащ, она ползком перебралась через холм, спрятавшись за ближайшим камнем.
        Земля холодила тело, замедляя движения. Облокотившись о камень, она принялась энергично себя растирать. Авалсе нужно было гибкое тело. Поднялся ветер с востока. Лошади, учуяв запах Авалсы, начали волноваться. Пробежавшись вдоль стены, она оказалась с южной стороны, где животные уже не могли учуять ее запаха.
        Спустя некоторое время, лошади успокоились. Кроме одной. Авалса, проходя мимо торцевой стены конюшни, ощутила, как волосы подымаются дыбом. Это состояние было для нее в новинку. Авалса с подросткового возраста не ощущала такого панического волнения. Сделав несколько шагов вперед, волнение внезапно испарилось, уверенность снова обрела силу внутри. Ничего не понимая, Авалса обернулась на странное место. Всмотрелась, но разглядеть ничего не получилось. Лишь стена, трава и полная луна, светящая прямо над головой.  — Время поджимает,  — напомнила она себе, решив выкинуть из головы подобную аномалию. Сперва дело, странности подождут.
        Она вытянулась на цыпочках, ухватившись за край срубового ограждения. Подтянулась. Камеры на этом участке смотрели в другую сторону. Рэй Прайс сэкономил на угловом обзоре, установив стационарную технику, вместо движущейся.
        С грацией кошки, она перемахнула через ограждение, оказываясь на территории поместья. Короткими перебежками, Авалса двинулась вдоль стены, скрываемая тенью здания. Она ловко миновала камеры возле конюшен, пересекла парковку и остановилась у стены, окнами выходящую на полноводную реку. Стена из сруба не являлась особой трудностью, поэтому, всего через несколько мгновений, она уже заглядывала в окно коридора на втором этаже.
        Авалса просмотрела оконную раму, повторно убеждаясь, что никакой сигнализации на окнах хозяин не устанавливал. Вскрыть пластиковое окно снаружи, ей не стоило никаких усилий. Едва слышно она просочилась в коридор. Бесшумные шаги заглушал ковер алого цвета, на стенах встречались картины. Авалса не знала автора, но могла сказать, что полотна выглядели довольно странно. Она не видела характерной нити, как на льняных полотнах, на которых обычно пишут художники. Больше странностей на картинах она не заметила, лишь, что пейзажи были нарисованы посредственно, не впечатлительно. Но когда она стояла у картин, ею овладевало гнетущее чувство. Тяжелое. Словно слой за слоем, на нее налипает грязь, боль и агония. Авалса не могла точно описать состояние.
        Она задержалась у картин намного дольше, чем рассчитывала. Однако, никто в доме не показывал признаков жизни. Словно на этаже никого не было. Авалса подошла к двери комнаты хозяина. Дубовая плотная дверь. Замок классического образца, с одним секретом. Несколько секунд позабавившись с отмычками, Авалса услышала тихий щелчок в замочной скважине. Плавно нажимая на ручку, она открыла двери настолько, чтобы ее худая фигура могла просочиться внутрь.
        В комнате царил мрак. Плотные шторы закрывали окно, не давая лунному свету осветить помещение. Чуткому слуху Авалсы не нужно было освещение, чтобы определить, что в комнате Рэя Прайса нет. Она не могла пока определиться, хорошо это, или плохо. Решив не терять времени на поиски, Авалса включила фонарик, закрепленный на внутренней стороне ладони.
        Подсвечивая себе под ноги, она осмотрела комнату хозяина. Кровать располагалась напротив окна. Резной комод занимал большую часть стены, напротив. Слева от кровати находилось зеркало в пол, с деревянной рамой по канту. Ковры постелены из махрового ворса, в которых ноги утопают по щиколотку.
        То, что искала Авалса, находилось на комоде, в нескольких метрах от кровати. Чутье не подвело, люди вроде Рэя, действительно хранят подобные вещи рядом с собой. Голова Анубиса хищно смотрела во мрак. Глаза статуэтки были выполнены из желтого камня, который отсвечивал блики фонаря. Следуя указаниям Кларка, Авалса достала из-за пояса драповый мешок, в который и поместила «навершие». Когда она брала статуэтку Анубиса в руки, то показалось, что глаза на мгновение вспыхнули. Авалса не уверена, была ли это действительно вспышка, либо просто игра света с драгоценным камнем. В поместье явно творилось что-то странное.
        Авалса покинула комнату, аккуратно притворив за собой дверь. Привыкнув к темноте, она заметила, уходя, что постель хозяина была застлана. Значит он еще не ложился. Пытаясь разгадать где он может быть, Авалса спустилась на улицу из того же окна, в которое проникла. Позади нее, ровными всплесками шумела река, расслабляя напряженные нервы. Сделав несколько шагов, Авалса ощутила, как земля уходит из под ног. В буквальном смысле. Не поддаваясь панике, широкими шагами, она достигла спасительной тени от ограждения конюшен, и притаилась.
        Из земли шел мягкий свет. Довольно посвистывая и перебирая зубочистку в зубах, из подвала вышел Рэй Прайс. Спешка сыграла с Авалсой злую шутку. Она не успела узнать, что у поместья есть подвальное помещение, оборудованное по последнему слову техники. Мягко шелестя, двери автоматически закрылись за спиной, и на улице снова наступил полумрак. Авалса разглядела, что в руках у него были мусорные пакеты. Три штуки. Она не спешила шевелиться, даже когда Прайс пошел в ее сторону. Ей повезло, что хозяин поместья не воспользовался фонарем, а решил дойти до островка света самостоятельно. Прайс прошел мимо всего в нескольких шагах от нее. Авалса даже не дышала.
        В его поведении не было ничего подозрительного. Он скрылся в гараже, чтобы через несколько минут появиться с дробовиком в руках. Мусорные пакеты он оставил возле металлической двери с тяжелыми засовами. За время, пока Прайс был в гараже, Авалса сменила укрытие и затаилась на крыше конюшен. Здесь открывался хороший обзор всего двора. Чутье говорило уходить, но любопытство умоляло понаблюдать еще пару минут.
        Рэй облокотил дробовик о стену рядом с мешками. Справившись с тяжелыми засовами, он открыл двери. Скрип от ставен, казалось, мог разбудить половину поместья. Прайса это мало волновало. Он напряженно всматривался во мрак. У дальней стены ему виднелась алая дымка, которая была ярким контрастом мрака, царящего в конюшне. Аура увеличилась в размерах и из нее, двумя огоньками посмотрела на Рэя. Его бросило в жар. В одно мгновенье, им овладел панический страх. Проснулось отчаяние, боль, агония. Сам того не замечая, Прайс опустился на колени. О дробовике он и думать забыл.
        Жар становился все более невыносимым. По вискам текли градинки пота. Прайса трусило, но он продолжал смотреть на огоньки, приближающиеся с каждым шагом. Его обдало паром выдыхаемого воздуха из ноздрей. Можно было услышать храп лошади. Другие вокруг бесновались в страхе, желая ускакать как можно дальше.
        Всего один удар. Один удар копыт размозжил голову Прайсу словно переспелую тыкву. Он так и не успел воспользоваться дробовиком. Учуяв кровь в пакетах, лошадь вышла из конюшни и принялась разрывать их, добираясь до останков последней жертвы Рэя Прайса.
        Авалса все видела. От начала и до конца. Она хотела бежать, скрыться подальше от поместья, но не могла. Ею овладело чувство страха, которое когда-то присутствовало в подростковом возрасте.
        Она снова оказалась выброшенная на улицу, никому не нужная. Голод и холод вернулись к ней с новой силой. Апатия и страх сковали ноги, лишая возможности спастись бегством. Когда лошадь показалась из конюшни, она могла лишь смотреть. Из Лазутчицы гильдии Ворона, Авалса превратилась в маленькую девочку из приюта.
        Она ужаснулась внешности лошади. Такого просто не могло существовать. Вместо копыт у нее были ороговевшие трехпалые когти. Каждый вдох наполнял грудь животного огнем. Круп лошади покрывали смолянистого цвета пластины-наросты, о природе которых Авалса ничего не могла сказать. Переносица животного, подобно углям, мерцала огнем, готовая вот-вот вспыхнуть. На лбу виднелся витиеватый рог, способный пронзить зрелого человека насквозь.
        Авалса не могла поверить в подобное. Просто не могла. Словно кошмары, которые давно не снились девушке, вернулись. Закончив пожирать содержимое пакета, лошадь подняла глаза на Авалсу. Словно знала, где она притаилась. От взгляда огня, Авалсу бросило в жар, выжигая внутренности, сковывая страхом.
        Лошадь двинулась в ее сторону, весом мощного тела повалив срубовую стену конюшни. Авалса свалилась на землю. Ей хватило сил лишь поднять голову и увидеть, как копыта лошади заносятся над головой. Перед глазами предстала картина лопнувшей головы Прайса. Она закрыла глаза, не готовая встречать смерть от животного, которого не должно существовать.
        Ее отнесло в сторону. Что-то сильно стукнулось о ее лоб, но на копыто не было похоже.  — Ты в порядке?  — раздалось у нее в ушах, и Авалсе пришлось открыть глаза. Ее держал на руках мужчина с длинными волосами и выбритыми висками. Его глаза показались странными, однако он больше не смотрел на нее.
        К Авалсе снова вернулась уверенность. Страх и отчаяние не пропали до конца, однако ощущались теперь, как какое-то наваждение. С этим можно было справиться.  — Пусти меня,  — Авалса вырвалась из объятий мужчины.  — Уводи людей и уходи сама,  — бросил мужчина, разматывая цепь с предплечья и извлекая кинжал необычной формы из набедренных ножен. Первое она пропустила мимо ушей, а вот вторым решила воспользоваться.
        Ганс больше не обращал внимания на девушку. Он сосредоточился на создании, стоящем перед ним. Лошади в конюшнях бесновались, подымая шум. Ганс смотрел в горящие угольки глаз и ощущал краем сознания, как наваждение пытается прокрасться внутрь. Навеять кошмар, свести с ума. Выдыхая дым из ноздрей, лошадь ударила копытом и ринулась в атаку. Она наклонила голову, витиеватым рогом целясь в голову Ганса. Он побежал к созданию со всевозможной скоростью. Не добегая нескольких метров, он оттолкнулся от стены и выпрямился в струну, пропуская под собой опасное создание. Это оказалось довольно тяжело, так как лошадь достигала размеров упитанного быка.
        Ганс полоснул Когтем, будучи в полете, однако лезвие лишь встретило смоляной панцирь, защищающий создание от урона. Лошадь вошла в стену, сломав несколько бревен, и скрылась в гараже. Он побежал за ней, не давая вырваться из тесного пространства. На бегу извлекая один из гвоздей, Ганс попытался вогнать его под левую лапу создания. Гвоздь Креста Спасителя, с противным скрежетом, прошелся вдоль брони, не в силах ее пробить. Вдобавок, Ганс обжег вторую руку, прикоснувшись к раскаленной груди.
        Не обращая внимания на пузыри, появляющиеся на ладони, он обмотал цепь Грааля вокруг шеи создания. Ганс немного опоздал, так как лошадь, поднявшись в полный рост, тряхнула головой, сбрасывая аркан, лягнула копытом, метя ему в живот. Все что успел Ганс, так это выставить клинок навстречу удару. Вместо сломанных ребер, его отнесло к противоположной стене, сильно саданув затылком о колесо автомобиля.
        Приблизиться к оглушенному Гансу, лошади помешала машина, стоящая в гараже. Громко фыркнув, выпуская струи дыма из ноздрей, создание толкнуло копытами машину. Скрипя покрышками, она приближалась к Гансу. Прижать его к стене не дал ящик с инструментами, остановивший кузов автомобиля. Злобно заржав, лошадь выбежала из гаража, обходя с другой стороны.
        Ганс, пришедший в себя, начал выбираться из завала. Едва он оказался на крыше машины, как стена, где только что находился Ганс, треснула, и из нее показался рог создания. Вокруг рога задымились бревна. Появился первый язычок пламени, разгорающийся до все больших размеров. От высокой температуры, бревна не горели, они просто плавились, мгновенно превращаясь в пепел. Из трещины в стене показалась голова лошади, охваченная огнем. Рог на голове принял огненно-белый цвет.
        Ганс опустился на беснующуюся лошадь с крыши автомобиля. Ногами оттолкнувшись от крупа, он побежал по направлению к берегу. Ганс не мог допустить, чтобы создание сожгло тут все. Гараж, объятый пламенем, создавал зловещий ореол лошади. Продолжая выдыхать угольно-черный дым из ноздрей, она наблюдала за убегающим Гансом. Не имея никакой другой цели, тварь рванула за ним.
        На открытом пространстве у него не было шансов атаковать лошадь. Ганс только успевал изворачиваться. Для лошади-тяжеловоза, она оказалась достаточно проворной.
        Луна озаряла движения двоих, делая их тени серыми, вытягивая силуэты. На улице стояла морозная ночь. Из груди и рога лошади исходил белесый пар.
        Создание снова ринулось в атаку. Подобно быку, она хотела пронзить Ганса. Он же в свою очередь, словно конкистадор, в самый последний момент разминался с раскаленной смертью. Размотав цепь, он проворно накинул ее на рог, второй конец продевая в гвоздь и забивая в землю. По инерции лошадь опрокинуло наземь. Снег вокруг зашипел, бесполезно сопротивляясь огню.
        Цепь Грааля засветилась, делая свое дело. Однако лошадь обладала определенной долей разума. Поднявшись на копыта, она низко опустила голову и цепь, не встречая никакого сопротивления, соскользнула с рога на землю, переставая воздействовать на создание.
        Ганс цокнул языком от досады. Пусть панцирь стал намного тоньше, однако Когтем все равно пока не пробить. Он обернулся на пологий берег реки, находящийся в сотне метров от него. В один момент, одна идея пришла вместе с другой.
        Лошадь громко заржала, снова привлекая к себе внимание. Короткими зигзагообразными перебежками, он вернул себе цепь и гвоздь. Однако лошадь за это чуть не размозжила голову трехпалым копытом. В качестве грузила, Ганс зацепил Коготь за один конец цепи.
        Перед лошадью он вращал восьмерки и петли, приглашая снова ринуться в атаку. Голодную тварь не стоит просить дважды. Пламя из груди и переносицы раскаляло воздух вокруг лошади. Ганса обдало теплом, и он в последний момент вошел в кувырок, в сантиметре от передних копыт. Он метнул цепь Грааля лошади вслед. Подобно праще, она обмоталась вокруг ног, снова повалив ее наземь.
        Ганс возился вокруг лошади, ступая по песчаному берегу. Песок был неподходящей почвой, чтобы вгонять туда гвозди. Он нашел брешь в броне случайно, и со всего размаху поместил гвоздь, с продетым звеном цепи, под челюсть. Лошадь громко заржала от боли. Пламя на переносице стало еще сильнее. Дымящимися руками, Ганс держал другой конец светящейся цепи. Из пробитого носа был виден раскаленный конец гвоздя, который не плавился, подобно остальным металлам.
        Ганс с силой потянул на себя. До воды оставался десяток метров. Первые три шага лошадь, охваченная болью, поддавалась, но на четвертый, она уперлась копытами в песок. Короткими уверенными шагами, создание начало ступать назад. Человек явно уступал лошади в перетягивании цепи. Сопротивляясь всем телом, Ганс тщетно зарывался в песок ногами. Лошадь разгадала его замысел, отходя все дальше от воды.
        Авалса уносила ноги от поместья. Разыгравшийся пожар поднял всех на ноги в округе. Ей ни к чему было светиться. Держа сильнее тряпичный мешок, Авалса пыталась не выронить содержимое, уходя все глубже в лес. В какой-то момент она остановилась. Авалсе трудно было побороть интерес. Особенно, когда ее мозг не может ответить на вопросы. Кто этот мужчина? Почему он не испытывал страха перед созданием, которое она видела впервые. Откуда он вообще взялся? Решив успокоить свои мысли, Авалса спрятала мешок у приметного дерева, и побежала обратно.
        Тушить пожар уже приехала пожарная служба соседнего города. Под общей паникой, Авалсе ничего не стоило проскочить мимо, не попадаясь под свет мигалок служебных машин. Она направилась по следам выжженных копыт на земле.
        Услышав звуки сражения, она упала на землю, продолжая движение более осторожно. На берегу реки разыгрывалась непостижимая для воображения сцена. Этот мужчина сражался с огненной лошадью, словно тореадор с быком. Постоянно разминаясь в последний момент, он рисковал распороть себе живот в один из таких маневров. Цепь в его руках разгоралась золотым светом, как только она накидывалась на лошадь.
        Это была нереальная картина. Авалса не могла поверить, что такое возможно. Она не верила в потусторонние силы. Иначе как назвать то, что сейчас сражалось с мужчиной?
        Авалса увидела, как мужчина провел удачный прием, заарканив лошадь и пробив гвоздем нижнюю челюсть. В то время, как обычная свалилась бы замертво, это создание лишь дико заржало. Мужчина с длинными волосами потянул на себя, завлекая лошадь ближе к воде. Авалса поняла его замысел. Огонь не любит воду. Ее охватило необъяснимое желание помочь незнакомцу. Словно в одобрение ее мыслей, ворон над головой довольно каркнул. Авалса не заметила никаких птиц в округе кроме этой. Она во второй раз за ночь вернулась в поместье. Как Авалса и ожидала, полицейская машина находилась у ворот.
        Лошадь ступала назад шаг за шагом, уходя дальше от берега. Ганс сопротивлялся изо всех сил, зарываясь по колено в песок. Внезапно раздался рев мотора где-то совсем рядом. Из-за холма показался внедорожник, на всех парах мчащийся на них. За рулем сидела девушка со светлыми волосами. Лошадь отвлеклась на машину и Ганс этим воспользовался. Сильно потянув на себя, он восстановил утраченные позиции. Ганс видел, как девушка выпрыгивает из машины. Держа цепь в натяжке, он отпустил ее в последний момент. Внедорожник на всей скорости врезался в лошадь, сталкивая в воду. Рядом с берегом поднялось плотное облако пара.
        Не давая созданию опомнится, Ганс прыгнул в воду с крыши внедорожника. Ледяная вода превратилась в кипяток. Он всадил в тлеющую грудь еще два гвоздя Креста Спасителя. Лошадь надрывно заржала. Броня вязкой глиной спадала в темнеющую воду. Ганс оседлал создание. Уверенным движением, он вспорол горло Когтем, едва касаясь позвонков. Хрипы перешли в бульканье. В воде лошадь не сопротивлялась. Жизнь, дарованная после смерти, уходила из нее. Ганс ощущал, как тело между ног становилось пластилиновым. Он прошептал на ухо лошади,  — Покойся с миром,  — после чего спрыгнул в остывающую воду.
        Холодный воздух сковывал мокрые штаны, замедляя движение. Ганс не обращал никакого внимания. Он смотрел, как распадается создание, уплывая вниз по реке. В последний раз показавшись над водной гладью, лошадь ушла в небытие. Впервые за ночь, Ганс вздохнул полной грудью. Он не заметил, как внезапно подкатила усталость. Обернувшись на ватных ногах, он увидел девушку, стоящую на берегу. Она тоже смотрела за уплывающим созданием, со смешанными чувствами на лице.
        С каждым шагом Ганс замерзал все сильнее. Побывать в воде в такое время года оказалось испытанием. Когда он подошел к девушке, она коротко бросила,  — Нужно уходить. Он и сам это понимал: пожар в поместье привлек слишком много людей. Объяснять, почему в воде оказался полицейский внедорожник ему не хотелось. Обоюдно решив подождать с расспросами, Ганс двинулся вместе с девушкой подальше от берега.
        — У меня здесь лагерь неподалеку,  — спустя время движения по лесу, обратился к ней мужчина. Она взглянула на него с недоверием.  — Вдали от людей,  — убедительно продолжал он.
        Авалса не могла понять, почему следует за этим мужчиной. Мешок со статуэткой она уже давно забрала, заказ выполнен, можно сдавать его в резиденцию Гильдии Ворона. Но она медлила. Авалса видела, как он разделался с лошадью. Еще она видела, что мужчина замерз. Он спас ей жизнь, поэтому Авалса хотела убедиться, что он не окоченеет от холода.
        Они оказались на небольшой поляне, скрываемой плотной стеной деревьев. Под раскатистыми соснами, Авалса увидела небольшое нагромождение веток. Вблизи Авалса разглядела в этих нагромождениях хитро выложенный шалаш. Возле входа сооружено место для костра, скрываемое стеной хвороста.
        Пока она разглядывала шалаш, мужчина уже поднес спичку, разжигая заранее заготовленный костер. Огонь разгорелся быстро, ветки были сухими, поэтому дыма от костра почти не было. Подходя к огню, Авалса ощутила, что и сама не прочь погреться. Мужчина не торопился снимать с себя мокрую одежду. На ее взгляд, он ответил,  — Одежда примерзла, пусть отогреется, не хочу снимать вместе с кожей.
        Авалса наблюдала, как мужчина проделывает ритуал с оружием. Изогнутой формы кинжал, он очищал от грязи и копоти точильным камнем, плавно проводя по лезвию. Чехол с гвоздями и мешочек с цепью он сложил в рюкзак, считая, что они ему больше не пригодятся. Увлеченная его движениями, Авалса вытащила длинный нож из своих ножен. Посмотрев на сверкающее лезвие, она снова засунула его обратно. За ночь Авалса ни разу им не воспользовалась.  — Хорошее лезвие,  — мужчина успел разглядеть ее оружие, пряча кинжал в рюкзак.
        Одежда наконец то отогрелась, и он принялся ее снимать. Были видны ожоги на руках и спине, оставленные тем созданием. В категориях Авалса не разбиралась, но покраснение вышло знатное. Он одел из рюкзака теплый вязаный свитер, сменил мокрые джинсы. Обувь Ганс поставил ближе к костру, голые ноги кутая в одеяло.
        — Что это было?  — задала она наконец тревожащий вопрос. Мужчина долго смотрел на нее. Авалса не сразу заметила, что его глаза светятся в темноте.  — Когда-то это была лошадь кавалериста,  — мужчина снова повернулся к огню,  — страшные дела того человека призвали дух, который вселился в лошадь.  — Страшные дела?  — Рэй Прайс скармливал останки девушек призванному созданию. Правда, он думал, что это все еще его лошадь, а их кожу он использовал для рисования извращенных картин. Авалса, к своему удивлению, поверила каждому сказанному слову.
        Она подозревала, что с отставным политиком что-то не так, но что бы такое… Теперь она понимала, почему ее не покидало странное чувство угнетенности, когда Авалса смотрела на картины в коридоре.  — Это создание могло влиять на сознание, поднимая из глубин разума забытые страхи, используя против тебя.  — А кто ты?  — вместо лишних подробностей спросила она. Авалса решила дойти до истины постепенно.  — Меня зовут Ганс,  — улыбнулся он, но от усталости улыбка больше походила на оскал,  — и хотелось бы услышать твое имя в ответ.  — Авалса,  — недовольно бросила она.  — Вода уже закипела, Авалса, давай поедим?
        Припасы у Ганса были простыми, но сытными. Он угостил Авалсу куском вяленого мяса и краюхой ржаного хлеба. Из кипятка он заварил вкусный какао. Авалса не помнила, когда пила подобный напиток. Ели они в молчании и каждый думал о своем. Авалса переваривала услышанное.
        Если бы она не видела произошедшее своими глазами, то в жизни бы не поверила в рассказ Ганса. Жестокости и зверства человека привлекают нечисть? Возможно. Авалса уголком сознания допускала подобную мысль. Взгляд светящихся глаз собеседника служил доказательством. Авалсе хватало хладнокровия не отводить взгляда при разговоре, хотя было жутковато. Создавалось впечатление, что на Авалсу смотрит голодный волк в обличии человека.
        Какао согрело продрогшее тело. В лесу начало просыпаться зверье, знаменуя начало солнечного дня.  — У меня будет к тебе просьба, Авалса,  — Ганс расстелил одеяло на земле, готовясь ко сну,  — дождись меня сегодня в номере, я хочу встретиться с твоим наставником.  — Наставником?  — Авалсе это не понравилось.  — Ну или того, кому ты несешь эту статуэтку,  — он кивнул в сторону тряпичного мешка. Авалсу раздирало любопытство, поэтому вместо отрицательного ответа она поинтересовалась,  — Для чего он тебе?  — Беседа с новыми людьми всегда бывает полезна,  — выдал Ганс, укрываясь вторым одеялом, оставляя Авалсу размышлять в одиночестве.
        Она не могла понять, почему ей так любопытен этот мужчина. Служителям Гильдии Ворона запрещалось разглашение о своей принадлежности под страхом смерти. Выходит, кто-то проговорился, раз он кое-что знает о Гильдии. Возникало много вопросов в голове, ответы на которые хотелось получить немедленно. Поэтому, вместо отлета, Авалса ожидала условленного времени в номере.
        Ганс проснулся, когда солнце находилось в зените. Угли давно прогорели, однако обувь успела высохнуть. Обувшись, он принялся сворачивать лагерь. Разбросав пару веток по земле, от уютного шалаша не осталось и следа.
        Он вышел из хвойного леса и пейзаж вокруг, вместе с погодой, изменились. Солнце затянула серая пелена, заставляющая меркнуть краски природы. Голые ветки лиственных деревьев, своими когтистыми лапами, простирались к небу. Первые почки появятся еще не скоро. Мягкая хвоя на земле сменилась прелыми листьями, в воздухе витал запах травяного разложения.
        Через некоторое время Ганс оказался на дороге. Маленькие, аккуратные домики разного цвета значительно подымали настроение.
        Это создание было значительно сильнее предыдущего. Если бы не случайность, то своими силами Ганс не справился бы. Человеческие пороки питают темные силы. Он узнал украденную статуэтку. Это была часть посоха Анубиса. Вот только он не мог понять, для чего такой артефакт понадобился заказчику. Ганс не догадывался, на кого работает Авалса, однако подозревал, что организация крайне серьезная.
        Прогуливаясь по улицам норвежского городка, он нашел нужную гостиницу. Поправляя рюкзак на плече, он приветливо улыбался прохожим. Люди вокруг вовсю обсуждали случившийся пожар в поместье. Ганс слышал, как на площади, по улицам, собирались в небольшие группы жителей, обсуждая возможные причины пожара. Правда, как только Ганс проходил мимо, люди замолкали, однако стоило пройти несколько шагов, как разговоры возобновлялись. Норвежцы сдержано относились к туристам.
        Стоило Гансу переступить порог гостиницы, как затуманенное солнце снова вышло на небосклоне, и прямые лучи бликами отражались на витражных окнах помещения. За регистрационным столом находилась пожилая пара, что-то очень тихо обсуждая. По их умиротворенным лицам, Ганс понял, что они, с течением лет, все еще любят друг друга. Горько улыбнувшись своим мыслям, он зачесал пятерней волосы, направляясь к ним.
        Хозяин не сразу заметил вошедшего.  — Здравствуйте, чем могу помочь,  — когда уже Ганс оказался у самого стола, спросил он.  — Добрый день. Пару дней назад у вас остановилась моя знакомая. Такая, со светлыми волосами. Не могли бы вы подсказать, в каком она номере? Хозяин переглянулся с женой.  — Вы знаете, у нас никто подобный вашему описанию не останавливался. Не взирая на меленький городок, у нас довольно большой поток посетителей, всех и не упомнить. Гретта, ты помнишь кого-нибудь? Старушка с кудрявыми пышными волосами на секунду задумалась. Затем она достала журнал регистрации.  — Вы знаете, когда именно приезжала ваша знакомая?  — спросила Гретта, одевая очки.  — К сожалению, нет,  — Ганс досадно повел плечами.
        Ему было приятно общаться с пожилой парой, но он понимал, что описания недостаточно, чтобы найти Авалсу. В книге регистрации, подобного имени не навшлось. Извинившись за беспокойство, Ганс развернулся к выходу, но Гретта, что-то прочитав, окликнула его.  — Ваша знакомая, репортер? Пока Ганс соображал с ответом, жена хозяина продолжила,  — Во вторник у нас остановилась девушка-репортер, довольно милой наружности. Ее работа полностью выматывает, вон какая худая ходила,  — Гретта показала свой палец,  — но она утром выписалась. Говорила, что получила репортаж, который подымет ее гонорар.  — Ей просто повезло, что она застала пожар в поместье,  — буркнул хозяин.  — а так бы ничего сенсационного в нашем городке и не получила бы.  — Много ты знаешь, Джон,  — передразнила его Гретта, но Ганс уже оставил их, закрывая за собой дверь.
        Он понял, что Авалса и есть репортер. Плохая новость состояла в том, что утром она выписалась.  — Значит, не дождалась,  — Ганс плюхнулся на скамейку в парке, размышляя, где теперь ее искать. Мысли сложно было привести в порядок. Из головы не выходила статуэтка Анубиса и тот человек, которому она могла понадобиться. Ганс не сомневался, что Рэй Прайс не знал, как ею пользоваться. Остается только гадать, есть ли у заказчика вторая часть посоха.
        От мыслей Ганса отвлек знакомый голос,  — Думал, я тебя не дождалась?  — Даже в мыслях не было. Они некоторое время молчали. Солнце пригревало, заставляя щуриться. Ганс наблюдал, как дети резвятся на детской площадке.  — Послушай, я не знаю кто ты,  — начала Авалса,  — но то, что случилось у реки, заставило меня задуматься о твоей просьбе. Ты ведь не в первый раз сталкиваешься с подобным?  — Не буду тебя убеждать, но «подобное» в этом мире встречается часто. Авалса молча приняла это к сведению.  — Глава Гильдии сейчас в Нью-Йорке.  — Гильдии?  — Подробности зависят от того, сможешь ли ты убедить Главу в том, что мы с тобой видели,  — Авалса встала,  — мы должны отправляться в путь. На последний рейс еще успеваем. Нужно поторопиться в аэропорт.  — Ночной рейс?  — У тебя проблемы с этим? Ганс посмотрел на Авалсу. Во взгляде читалось сомнение.  — Ну не пойдем же мы пешком через океан.  — Тогда нужно запастись кофе,  — Ганс поднялся, взял рюкзак и последовал за своим новым проводником. Дорога до Нью-Йорка обещала быть трудной.

        Глава 5

        Они приземлились, когда последние звезды исчезли с небосклона. Хотя, в подобном мегаполисе ничего не разглядеть на небе, из-за мощных прожекторов, огромных высоток и толстого слоя смога. Ганс ощущал это, поэтому старался дышать через раз, и не полной грудью.
        Прямо с аэропорта, Авалса вызвала такси и назвала адрес. Дорога вымотала обоих. Ганс весь перелет сражался со сном. Авалса приняла эту странность за чудачество. В ночной рейс, в самолете спали все, кроме него.
        Только они приехали в город и вышли из машины, как уши заложило от звуков огромного мегаполиса. Сигналы автомобилей, крики торопящихся, зазывал у лавок, голос из динамиков, рекламирующих различные товары. Вдалеке виднелись цифровые баннеры необъятных размеров, с бесконечным потоком плывущей информации. Поддавшись подобным раздражителям, можно и не заметить, как подкатывает усталость.
        — Как можно реагировать на все это?  — не выдержал Ганс.  — Ты о чем?  — Авалса была полностью погружена в свои мысли, и голос Ганса ее отвлек.  — Как можно не потеряться в этой атмосфере?  — О, ты никогда не был в большом городе,  — заключила она.  — Пытаюсь их избегать. Нечисть старается тоже избегать подобных… шумов,  — Ганс долго подбирал последнее слово,  — поэтому работа появляется, в основном, на окраинах.  — Нам сюда,  — сказала Авалса, опускаясь по ступенькам в метро. Гансу приходилось напрягать все свое внимание, чтобы не упустить девушку из виду.
        Люди, казалось, являлись одним сплошным потоком, пытающимся забрать, утопить в себе. Гансу приходилось проявлять изворотливость, чтобы не отставать от Авалсы. Она же чувствовала себя в потоке, как «рыба в воде».
        В вагоне метро не оказалось свободных мест. О том, чтобы стоять в вагоне комфортно даже не шло и речи. Но Ганс не жаловался, либо не подавал виду. Создавалось впечатление, что он впервые слышит гул разгоняющегося поезда.
        Авалсу все вокруг раздражали. Дисциплины хватало, чтобы стоически выдерживать неуклюжие тычки и толкания со всех сторон. Всегда нужно сливаться с толпой. Хотя с Гансом, который не расставался с огромным рюкзаком, незаметной быть не получалось. И это тоже приходилось терпеть.
        Они вышли рядом с одной из достопримечательностей Нью Йорка  — Эмпайер Стэйт Билдинг. Ганс попытался определить высоту легендарного здания.  — Если так будешь глазеть на все, то можешь забыть о содержимом карманов,  — Авалсу начинала раздражать реакция Ганса на окружающее,  — текучесть толпы позволяет грабить людей прямо на улице.  — Ты ведь училась своему ремеслу на таких как я?  — Ганс доброжелательно улыбнулся, пропуская ее вперед на зеленый сигнал светофора. Авалса ничего не ответила. Она вспомнила свое детство, когда делала первые шаги в Гильдии Ворона.
        «Хочешь быть лучшей, научись обчищать лучших»,  — говорил Кларк маленькой пылкой, заносчивой девочке, показывая в качестве жертв богатеев из Уолл Стрит. Волосы смазаны воском, в дорогих брендовых брючных костюмах, всегда с кожаными дипломатами. Прошло почти три десятилетия, а повадки брокеров биржи остались прежними.
        — Почти пришли,  — обходя одного из них, ответила Авалса. Она уже давно оставила карманные кражи. Они добрались до следующей достопримечательности города  — Центральный парк. Это считался единственный оазис зелени в клоаке стеклобетонных небоскребов.
        Внутри парк испещрен множеством тропинок, беговыми дорожками, прогулочными тротуарами. Лавочки различных размеров и узоров встречались довольно часто. В дневное время, особенно если день солнечный, свободных мест для сидения встретить невозможно. Ганс значительно повеселел, ощущая над головой густую листву крон, вместо облака смога.  — Здесь дышится легче.  — Еще бы.
        Здание напротив выходило окнами в парк. Перед ними возвышался многоэтажный отель, способный вместить не одну сотню посетителей. Выполненный из стекла и бетона, строение ничем не отличалось от других. Но Ганс увидел на верху развивающийся флаг, не похожий на знамя США. Что именно было на флаге, с такого расстояния было не рассмотреть.
        — Я не собирался останавливаться в отеле,  — Ганс наблюдал, как Авалса направляется к винтовой двери входа.  — Просто прояви немного терпения, хорошо?  — Авалса хотела поскорее войти в резиденцию, справиться с необходимыми делами и оказаться в комнате отдыха.
        Их встречал огромный холл в готическом стиле, который оказался наполнен людьми.  — Мы что, снова попали в подземку?  — Здесь такое движение постоянно,  — Авалса уже нырнула в толпу, пробираясь к столу регистрации.
        За столом находилось четверо исполняющих, одетых в элегантные смокинги. Одежда соответствовала интерьеру отеля. В углу располагались музыканты, играющие живую музыку знаменитых исполнителей позапрошлого века. Освещение вокруг обеспечивали круглые, в несколько ярусов, люстры, подвешенные к потолку на мощные цепи. Потолок в форме купола, утопал в полумраке. Мраморный пол покрывала алая дорожка, разделяющая холл пополам, отделяя лифты от кресел ожидания. По соседству с музыкантами, расположился бар отеля, с несколькими десятками сидений вдоль стойки. Все стулья оказались занятыми.
        Догадки Ганса не оправдались. Вместо стола регистрации, Авалса пробиралась к лифтам помещения. Дверей лифта в отеле насчитывалось четыре, но только одна из них имела такой же дизайн, что и интерьер. У входа не имелось никаких кнопок, открывающие дверь. Однако Авалса встала напротив и стала ждать. Некоторое время ничего не происходило, но вскоре что-то щелкнуло и дверь звякнула, приглашая войти.
        — Это единственный лифт, который идет выше двадцатого этажа.  — Двадцать этажей прикрытия, хочешь сказать?  — Ганс был удивлен. Вместо ответа, Авалса лишь пожала плечами. Сигнал лифта обозначил прибытие на двадцать первый этаж.  — А не боишься, что кто-то может воспользоваться лестницей?  — Гансу было любопытно.  — До этого этажа не ведут никакие лестницы,  — Авалса пошла по коридору, где присутстовали совсем другие люди.
        Они сидели в креслах и громко говорили. Кто-то расхаживал с багажом, кто-то только получал задание. У одного из них Ганс увидел пистолет, у другого  — тяжелый молот. Были такие, кто предпочитал в качестве ноши модернизированный арбалет.
        Ганс подозревал, что Авалса являлась одной из них. В подтверждение догадок, окружающие узнавали ее, кто-то даже приветливо улыбался. Однако, подавляющее большинство лишь угрюмо сопровождало их взглядами.
        Авалсу в компании незнакомца заметили все. Особо нервные, даже освобождали оружие из кобуры.  — Не волнуйся, пока ты со мной, Штурмовики к тебе не полезут,  — Авалса поймала его взгляд. Ганс кивнул больше не ей, а своим мыслям.
        Присутствующие сидели группами. Словно каждый принадлежал к своему клану. Ганс заметил, что подобных Авалсе, с кошачьей грацией, бесшумным шагом, в зале немного. Были и такие, которые носили на поясе полуторные мечи нового образца. Он с большим интересом изучал высокоуглеродистую сталь клинка, заточенною лазерной технологией. Холодное оружие действительно выглядело потрясающе.
        Увидев, что ее спутник интересуется людьми с холодным оружием, Авалса прокомментировала,  — Это Мечники  — самые бесполезные в Гильдии.  — Почему это?  — Потому что для них почти нет никаких заказов. В современном мире уже не рубят мечами, и не колют копьями. Прогресс довольно далеко ушел от использования железок. Они станут лишь пушечным мясом, если отправятся на заказ вместе со Штурмовиками,  — Авалса увидела, что Ганс смотрит на одного со страшным ожогом на половину лица, без уха, добавляя,  — хотя некоторые пытаются. Ты видишь, как они выглядят? Словно актеры из какого-нибудь драматического театра.  — А с оружием они обращаются так же, как и выглядят?  — Ганс рассматривал кожаные дублеты, высокие сапоги на тонкой подошве, словно они были пятном прошлой эпохи в этой комнате. Он испытывал к ним уважение. Им же до Ганса не было никакого дела.
        — Авалса!  — девушка обернулась на голос одновременно со спутником. Ее окликнула девушка на голову выше Авалсы, с такой же походкой и грацией.  — Хлоя,  — улыбнулась Авалса в ответ,  — давно ты в резиденции? Девушка откинула непослушную прядку каштановых волос с зеленых глаз, лучезарно улыбаясь,  — Еще со вчера. Была неподалеку, в Лос Анджелесе. Успела даже побывать на местном пляже.  — Не сомневаюсь,  — Авалса заметила загар на обнаженных руках девушки. Хлоя предпочитала белоснежные майки, поэтому одевала спортивный топ под них.  — А кто это с тобой? Он не из наших. Больше похож на Штурмовиков, но они волком на него смотрят, за своего не признают. Ганс обезоруживающе улыбнулся. Хлоя ответила на улыбку, не понимая причины.  — Кларк у себя?  — это был весь ответ Авалсы, но во взгляде Ганс увидел обещание рассказать Хлое все, но позже.  — Он все время у себя. Мы, в отличие от него, работаем,  — посетовала Хлоя, удаляясь. Намек Авалсы она поняла.
        Они собирались было подняться по ступенькам к главе Гильдии Ворона, но Кларк сам спускался к новоприбывшим. Ганс оценивающе рассматривал статного мужчину, с прекрасной осанкой, неспешно шагающего в их сторону. Кожаное пальто гармонировало с подобного цвета галстуком. Рубашка, вместе с брюками была черного цвета. Ганс сделал вывод, что подобное сочетание цветов не позволит затеряться в толпе, скорее выделиться. Он видел, что Авалса разделяет мысли на этот счет.
        Кларк остановился в трех шагах от Ганса. В зале воцарилось неловкое молчание. В Гильдию никогда не приходили чужаки, поэтому все с интересом ожидали развития событий.  — Мастер Кларк,  — первой нарушила молчание Авалса, обращаясь к главе Гильдии по званию,  — он просил встречи с вами, утверждая, что знает истинное значение предмета из моего задания,  — Авалса нарочно не разглашала о статуэтке при всех. Профессиональная этика.  — Тогда ты сделала правильно, приведя его сюда,  — ответил Кларк, улыбаясь глазами,  — Фрэнсис, убей его. Авалса хотела было возразить, но из толпы вышел дородный бородатый мужчина, оттеснив чужака от других. Толпа образовала внутри холла круг.
        Одним маховым движением, Френсис изъял катану из тканных ножен. Ганс увернулся от удара, отбросив в сторону рюкзак. Свое оружие на глазах у всех он использовать не собирался.
        Взмах, взмах, удар. Ганс разминался с атаками все медленнее. Он истощил свои силы при перелете, хотелось лечь и отдохнуть. Вместо этого, он вынужден танцевать, наблюдая, как взмахи высокотехнологичного клинка Френсиса проходят мимо всего в нескольких миллиметрах.
        Мечник весьма уверенно держал оружие. Обманным движением кисти, он почти достал до шеи. Его соратники считали данный прием смертельным, обязательно достигающий цели. Мощным ударом костяшками пальцев, Ганс попал по руке, заставляя разжать ладонь с оружием. Однако клинок не успел упасть на пол. Ганс поймал его в воздухе, одновременно подцепив ногой потерявшего равновесие Френсиса. Перехватив катану обратным хватом, он пригвоздил ладонь воина к деревянному паркету. По залу разнесся негодующий крик боли. Присутствующие воззрились на Кларка.
        Глава Гильдии задумчиво стучал пальцем по уголкам губ.  — Хорошо. Пойдем со мной. Люций, помоги Френсису. А твой гость, Авалса, заинтересовал меня,  — обратился к ней Кларк. Авалса согласно кивнула. Френсис считался лучшим фехтовальщиком Гильдии.
        Стоило Гансу подобрать рюкзак и последовать за Кларком, как со спины к Авалсе подошла Хлоя с требованием,  — Рассказывай, подруга.  — Какую из версий тебе рассказать?  — Расскажи мне правду.  — Тогда присядем,  — Авалса пригласила к освободившемуся дивану.
        — И что же это получается,  — после рассказанного, начала Хлоя, наблюдая, как Френсису оказывают первую помощь,  — сверхъестественное существует?  — Хлоя, я не уверена.  — Не уверена?  — подруга придвинулась ближе, переходя на шепот,  — ты видела это создание в живую. Этот Ганс к тому же подтвердил, что «такого» по миру ходит целое множество, а прячется в местах с отсутствующей цивилизацией. И после этого ты говоришь, что не уверена?
        Авалса смотрела на подругу. С ответом она медлила. Хлоя, в отличие от Авалсы, верила в существование всего. Ей даже не нужны были подтверждения. Она принимала услышанное на веру.
        — Это было для меня обескураживающее. После таких новостей начнешь с опаской смотреть на свою ночную тень. А ты знаешь, чем для нас является подруга-ночь.  — Нашей кормилицей, покровом и спасительницей. Ты не думай, что я забыла, Авалса,  — Хлоя имела в виду их тяжелое детство.
        Они некоторое время молчали.  — Никогда не видела, чтобы Френсиса смог кто-либо так уделать,  — решила сменить тему Хлоя,  — кроме тебя, конечно. Такой изворотливости даже среди наших не встретишь, не говоря уже о Мечниках.  — Я видела его ловкость еще в Норвегии. Здесь он лишь утвердил себя в глазах Кларка,  — о том, что бой с Френсисом служил проверкой, знали все, кроме Ганса.  — Мне бы хотелось послушать, о чем они разговаривают.  — Что-что, а подобное знать у меня нет ни малейшего желания,  — Хлоя взмахнула руками в знак протеста,  — себе дороже. Из нас двоих, только у тебя присутствует чрезмерное любопытство. Авалса ничего не ответила. Лишь посмотрела в сторону выхода, где некоторое время назад скрылись Ганс с Кларком.

        Глава 6

        Утро наступило незаметно. За окном разносился гул машин. В Нью Йорке шум автомобилей круглосуточный.
        Сигнал будильника вырвал Рика из очередного кошмара. В этот раз простынь была мокрая от пота. Рик поднялся с постели, чтобы проветрить душное помещение. Гул машин из открытого окна стал еще громче.  — С добрым утром, Нью Йорк,  — проговорил он с пятого этажа в пустоту. На будильнике светилось шесть сорок четыре. Самое время ставить кофе и принимать контрастный душ.
        Кофе заварился, когда Рик вышел из ванной комнаты. Он ощущал теперь себя значительно бодрее. Проявились даже проблески логических мыслей. Машинально завязывая галстук поверх белоснежной рубашки, Рик размышлял о предстоящем дне. Он взглянул на себя в зеркало. Тот еще вид. Трехдневная щетина, впалые щеки, взъерошенные волосы, полубезумный взгляд  — лучший образ криминального детектива.
        Уже спускаясь по ступенькам жилого дома, Рик вспомнил, что забыл застелить постель. Мелочь, но неприятный осадок неорганизованности на душе оставила.  — День обещает быть интересным,  — отозвался он своим мыслям.
        Рик подошел к своей машине, открыл дверцу, однако сразу же захлопнул, как только приложение в телефоне показало плотный трафик по улице. Пришлось идти пешком. Часы показывали семь пятнадцать.
        По дороге Рик выпил еще одну чашку кофе и съел пончик. О ночном кошмаре он решил не думать. В голову настойчиво лезла кричащая девушка, истекающая кровью, молящая о помощи. Рик ощущал вкус крови во рту все утро, словно это были ее брызги из распоротой артерии. Он сделал глоток побольше, смывая противное ощущение.
        — И как это сам Рик Кастел добирается на работу пешком?  — спросил офицер, стоя рядом с управлением полиции.  — Пробки, Джерри, пробки,  — Рик поздоровался с коллегой.  — У тебя же мигалка в машине, включил погромче и можешь ехать, раздвигая поток, словно Моисей.  — В Нью Йорке то?  — иронически заметил Рик и оба офицера рассмеялись.  — Все по-старому?  — Все по-старому,  — ответил Джерри, высокий афроамериканец средних лет, наблюдая, как Рик Кастел подымается по ступенькам в управление. Часы на руках показывали восемь тридцать утра. Рабочий день полицейского участка Нью Йорка начался.
        Рик проходил мимо боксов, в которых операторы принимали звонки о чрезвычайных происшествиях, вычисляя потенциальные преступления. Он шел мимо дежурных столов детективов, подымающих руку в знак приветствия, не поднимая головы от стола, заваленного бумагами.
        Кастел зашел в кабинет, на стеклянной двери которого красовалась надпись «старший детектив». Не успел он присесть в кресло, как в дверь постучали, входя.  — Рик, мне дали дело, но ознакомившись с ним понял, что это по твоей части. Рик взглянул на вошедшего. Это был Джон Уок, криминальный детектив. Он проработал в этом отделе достаточно долго, поэтому любой разговор начинал с важного. Рик считал это хорошей чертой в человеке. Без лишних вопросов, он взял дело, принимаясь за чтение. Оба детектива стояли посреди комнаты.
        — Жестокое убийство,  — дождавшись, пока прочитает Рик, прокомментировал Джон. Кастел смотрел на фотографию девушки. На теле были видны рваные раны, словно ее резали тупым ножом. Все три пореза начинались от шеи, по диагонали пересекая тело.  — Где и когда?  — хрипло задал вопрос Рик, снова одевая пальто.  — Сегодня ночью, в нескольких кварталах от участка. —Поедешь со мной,  — сказал Рик, а у самого на душе стало неспокойно. Эта девушка была из его сна, она кричала о помощи.
        Серые стены двух смежных домов скрывали в себе переулок. Холодный, неприветливый. Сегодня в нем столпилось много народу. Офицеры были расставлены по периметру, огражденному желтой лентой. Даже днем в переулке царил полумрак. Для уверенности, Рик поправил шестизарядный магнум в подручной кобуре.
        — Ну что тут у вас?  — задал он привычный вопрос аналитикам.  — Странности,  — ответил один из них,  — словно убийца с луны свалился. Кастел прошелся вдоль кровавого следа, начинающегося с середины переулка.  — Это первая странность,  — продолжал аналитик,  — след начинается прямо по центру, непонятно откуда берущего начало. Рядом с мусорными баками он нашел жертву.
        Рик долго смотрел на девушку. Застывшее лицо с распахнутыми глазами кричало от ужаса. От увиденного волосы на голове зашевелились. Привыкший к человеческим жестокостям Джон, громко выругался. Девушка находилась в луже крови, которая уже успела натянуться тонкой пленкой. В руке она сжимала телефон, с включенным фонариком. Увиденное оказалось еще страшнее, чем на фото.
        Рик присел на корточки, рассматривая раны поближе. Края оказались действительно рваными, раскрытыми.  — Они наносились, когда девушка находилась в сознании,  — нарушил молчание Джон.  — Она не могла потерять его от шока,  — кивнул Рик,  — каковы причины убийства?  — Это вторая странность,  — отвечал аналитик,  — сумочка находилась рядом с ней, наличные остались целыми в кошелке, вместе со всеми кредитными картами.  — Выходит, в городе появился маньяк?  — озвучил общую мысль Джон.
        Рик молча вернулся еще раз к началу кровавого следа. Осмотрелся. На этом участке переулка спрятаться было негде. Кастел взглянул вверх. По обе стороны стен виднелись кондиционеры и вытяжки, находящиеся на каждом этаже. Ни лестниц, ни балконов.  — Она знала убийцу,  — выдвинул свою гипотезу Рик, когда Джон к нему подошел,  — в переулке негде спрятаться, не считая тех баков, но они далеко от начала следа. Сверху спрыгнуть не откуда,  — он показал на стены,  — если бы убийца был незнакомцем и начал идти на нее с начала переулка, то она бы засветила его фонариком с телефона, развернулась, и убежала бы. Однако раны нанесены спереди. Значит, девушка знала убийцу.  — Звучит, как рабочая гипотеза,  — согласился Джон.
        — Хотите услышать третью странность?  — подошел к ним аналитик, снимая перчатки. Он закончил обследование ран,  — судя по краям порезов, степени свертываемости крови следует, что раны нанесены одновременно.  — Одновременно все три?  — переспросил Джон Уок.  — Для более точного ответа, следует провести экспертизу в лаборатории, но по первичным данным, да,  — кивнул аналитик.  — Мы здесь закончили,  — Рик развернулся к выходу из переулка,  — отчет по экспертизе у меня на столе к вечеру. Джон, подыми архивы, сравни похожие убийства в ближайших штатах,  — дождавшись утвердительно кивка от обоих, Кастел покинул переулок.
        По дороге в участок, Рика не покидало тревожное чувство. Маньяк-убийца в центре города? Если это так, то следует ожидать еще одну жертву. И он не в силах был это предотвратить. Слишком мало зацепок в этом деле. Одни странности.
        Как только Рик зашел в полицейский участок, его окликнули повелительным тоном,  — Кастел, у меня в кабинете.
        Прежде чем войти, он машинально прочел надпись на двери: «шеф полиции Джим Роберр». Коротко выдохнув, Рик толкнул дверь.
        — Маньяки-убийцы в моем городе?!  — шеф негодовал. Он тряс крепкими, слишком волосатыми, руками в возмущении. Кастел понял, что информацией поделился Джон Уок,  — это возмутительно! Расскажи о деталях дела.  — Шеф Роберр, к вечеру я мог бы вам предоставить письменный отчет о случившемся,  — начал было Кастел, но Джим его перебил.  — К черту рапорта!  — он сел в кресло, давая понять, что слушает.  — Жертва двадцати восьми лет, Сюзан Мун. Работала в ночном клубе, на разливе напитков. По опросам свидетелей, она ушла с работы в половине второго после полуночи. Она часто ходила домой по сокращению через тот переулок. Убийца не только знал ее, а еще изучил ее повадки. Жильцы соседнего дома услышали крик в два сорок восемь. Свидетель, страдающий бессонницей в полнолуние, вышел, чтобы посмотреть причину крика.  — Какой смелый,  — хмыкнул Джим. Оба поняли, что он главный подозреваемый.  — Как только он увидел девушку, лежавшую в собственной крови, его стошнило, а после он вызвал полицию.  — Еще и впечатлительный,  — еще раз отозвался Роберр.  — В данный момент,  — заканчивал доклад Рик,  — опросом
свидетелей занимаются офицеры, а детектив Джон Уок сравнивает убийство с подобными в соседних штатах. Возможно, убийца приезжий. Либо путешествует.
        Джим Роберр некоторое время молчал. Он прикурил недокуренную сигару, и по кабинету поплыл запах дорогого табака.  — Нужно найти этого маньяка как можно быстрее,  — начал с очевидного Роберр,  — пресса, наверное, вопит от восторга. Сделаем вот как: опросом свидетелей займешься лично. Мне нужно быть уверенным, что кроме наших ребят, в клубе больше никого не будет. Вшивые журналисты любую услышанную информацию коверкают на свой лад,  — немного поразмыслив, он добавил,  — завтра выступлю перед прессой. До этого времени, никому не разглашать о деталях дела. Рик понял, что с указаниями покончено, поэтому встал, чтобы покинуть кабинет.  — Рик,  — окликнул его шеф у выхода,  — мы должны найти этого сукиного сына как можно быстрее. Кастел ничего не ответил. Выйдя из кабинета, он с головой погрузился в работу. Поиски начинаются.

        — Я вам еще раз говорю, что Сюзи была отличным человеком. Она со всеми могла поладить, даже с начальством. Все время улыбалась, постоянно в хорошем настроении,  — Рик уже двадцать минут допрашивал свидетеля, напарника Сюзан Мун по бару, лысого мужчину с тоннелями в ушах и очках в черной оправе.
        Ночной клуб «Парадиз» закрыли и оцепили для допроса сотрудников. Кастел считал это идиотизмом, так как допрос нужно вести в нейтральной обстановке, когда у посетителей тоже можно ненавязчиво выудить некоторую информацию. Однако, Рик понимал, для чего происходит оцепление помещения. Языки журналистов здесь были ни к чему. Поэтому он с беспристрастным видом допрашивал персонал по очереди.
        Спустя некоторое время, Рик сидел за одним из столиков, рядом с танцполом, переваривая полученную информацию.
        Сюзен Мун считалась жизнерадостной девушкой. По крайней мере, так казалось окружающим. Завистников у нее не было, недоброжелателей тоже. Ладила с людьми любого рода. Рик называл таких людей «айсбергами». Ничего не видно на поверхности, нужно копать.
        Он потер виски, снимая напряжение. Сильно хотелось спать. Из головы не выходил образ Сюзен, молящей о помощи. Рик не считал себя экстрасенсом, тем более медиумом. Он не мог объяснить, почему ему приснилась девушка, которую он никогда не видел. Также, Рик не мог сказать, почему ее убили. Джон пока еще сопоставляет данное дело с другими, но Кастел догадывался, что это ничего не даст. Убийство пахнет «новизной». Джим Роберр тоже это чувствовал, поэтому послал его сюда, отгонять местных репортеров.
        От размышлений его отвлек голос полицейского,  — Офицер, там на улице репортер, пытается войти. Говорит, что вас знает и вы ей разрешили. Прежде чем ее пускать, я решил у вас убедиться, действительно ли вы знакомы.  — Стейси,  — процедил сквозь зубы Рик, вставая,  — а ты далеко пойдешь, офицер, подозрительный.
        Рик вышел на улицу, где возле входа в ночной клуб «Парадиз» стояла девушка в бежевом пальто.  — Ну надо же, Рик Кастел собственной персоной, в окружении сторожевых собачек. Я просто обязана попасть внутрь.  — Стейси Ричи,  — такая же неуважительная к служителям порядка,  — кисло заметил Рик, хотя по глазам было видно, что оба рады друг друга видеть,  — ты «обязана» разве что соблюдать закон и порядок. Зачем пожаловала?  — Вообще, я шла в Starbucks за чашкой кофе, как вижу, у входа в «Парадиз» несколько служителей закона,  — Стейси нарочно выделила последнее слово,  — стоящие с очень важным видом. Я и подумала, что в клубе что-то стряслось и необходима моя помощь, чтобы во всем разобраться. После того, как от офицера я узнала, что внутри ты, мне захотелось с тобой поздороваться. Двоих зайцев бы убила сразу.
        — Ты в Starbucks с фотоаппаратом не ходишь,  — это был весь ответ Рика. Он не поверил ни единому слову репортерши.  — Ну брось, Рик, впусти меня,  — лицо Стейси Ричи стало теперь умоляющим,  — я на мели, мне нужна сенсационная статья. Нью Йорк большой город, но журналисты в нем, словно падальщики, разгребают все без остатка. Мне нужна статья,  — с нажимом проговорила она.  — И все равно нет,  — Рик скрестил руки на груди.
        Каждый раз, он с удовольствием наблюдал игру одного актера. Стейси Ричи. Жгучая брюнетка из Бронкса. Ее вьющиеся локоны каскадом спадали на плечи. Обворожительный взгляд зеленых глаз мог свести с ума особо впечатлительных, не подготовленных. Отлично владея мимикой и прекрасными чертами лица, Стейси могла уговорить любого.
        — Да ладно тебе,  — цокнула она языком,  — неужели ты хочешь моей преждевременной кончины? Шеф с меня кожу живьем сдерет.  — Если бы он не был гей, ты смогла бы его уговорить. Стейси прыснула. Она не подтвердила его слов, но и не отрицала.  — Я слышал, в паре кварталов отсюда, женщина утверждает, что видела йети, прокравшегося в магазин и уничтожив все ее имущество,  — глаза Рика улыбались,  — даже след остался.  — Эту бабку два часа назад забрали твои коллеги. По счетам нужно платить, а не себя воровать, надеясь на страховку. Хорошо, не хочешь меня впускать, тогда позволь пригласить тебя выпить по стаканчику как-нибудь,  — теперь очередь была Стейси скрестить руки на груди.  — Разве что «как-нибудь». Сегодня Роберр оставляет меня на ночное дежурство.  — Но и я не ложусь спать в девять ноль-ноль,  — Ричи стрельнула бровью и Рик впервые улыбнулся.  — Я это учту,  — Кастел развернулся к выходу, дав понять, что разговор окончен.
        Рик знаком достаточно давно со Стейси. Они вместе учились в университете. Вместе прогуливали лекции, сбегали в кино, прохаживались по парку.
        С того момента прошло уже пятнадцать лет. Многое уже успело забыться. А два года назад она появилась в Нью Йорке на должности журналиста. Каждый раз, они многое друг другу хотели сказать при встрече, но не давала профессиональная этика и личностный эгоизм. С подобными размышлениями, Рик вошел в клуб, продолжая сторожить «сенсационную статью».
        Солнце ушло за горизонт еще час назад. Люди возвращались с работы, на улицах царило оживление. Рик с отрешенным видом смотрел на прохожих со второго этажа здания.
        Ничего нового он так и не узнал про Сюзен Мун. Никто не желал ей смерти, и с подозрительными личностями не общалась. Тем не менее, ее убили. Жестоко.
        Звонил Джон Уок, докладывал о том, что уже знал Кастел,  — Никаких подобных убийств в соседних штатах не выявил. Но вот что интересно, Рик,  — говорил он в трубку уставшим голосом,  — в 1956 году, в Нью Йорке был найден мужчина с разодранной гортанью, словно его резали тупым ножом. Тремя лезвиями одновременно. Более того,  — Джон не дал Кастелу возразить,  — подобные убийства продолжались в течение недели. Жертвы встречались различных полов, возрастов, национальностей. Внешнее сходство выявлено не было. Я искал, что может их связывать, и нашел,  — в трубке слышался торжествующий голос,  — всех жертв связывает время убийства. Они все убиты между двумя и тремя часами ночи. Убийца так и был не найден.  — Джон, ты проделал колоссальную работу, подымая архивы такой давности,  — Рик даже не знал, с чего начать,  — но это бессмыслица, подумай сам: если, гипотетически, Сюзан Мун убита тем же маньяком, что и в 1956 году, то нашему подозреваемому должно быть за восемьдесят. В Нью Йорке столько не живут. Более поздних случаев не было?  — Нет,  — голос в трубке показался глухим. Рик понял, что задел коллегу. 
— За полученную информацию все равно спасибо,  — но ответом Кастелу были лишь гудки.
        Это звучало действительно немыслимо. Рик слышал своего напарника в телефоне, с каким убеждением он говорил о случае из прошлого. Ему самому показалось, что на секунду он поверил в правдивость версии. Получается, что подозреваемый восьмидесятилетний старик, сохранивший прекрасную физику тела? Кастел тряхнул головой, прогоняя мысли.
        Наручные часы показывали одиннадцать сорок четыре. К столику подошел офицер.  — Мистер Кастел, нас послал шеф Роберр, чтобы вас сменить. Рик взглянул на парня. Он был из убойного отдела, любил работать в ночную смену. Рик не помнил, как его зовут. Он благодарно кивнул коллеге, вставая из-за стола. Со стула он забрал свой плащ и вышел на улицу.
        Голова казалась тяжелой от мыслей. Не думая о последствиях, Рик достал телефон и набрал номер.  — Алло?  — раздалось в трубке после нескольких гудков.  — Твоим предложением еще можно воспользоваться?  — Все-таки решил удовлетворить даму?  — голос слышался бодрый,  — через сорок минут, в баре, к северу от Централ Парка.  — Договорились,  — Рику нравились деловые женщины.
        Ночной воздух был наполнен осенней свежестью. Рик выдыхал небольшие облачка пара в темноту парка. Он решил сократить дорогу через беговую тропинку. В такое время все спортсмены находятся дома и видят девятый сон, ведь завтра на работу. Кастел поднял голову, пытаясь рассмотреть звезды. Небосклон оказался покрыт черным саваном, и все, что удалось рассмотреть полицейскому, была полная луна, подвешенная низко на горизонте.
        За деревом прятались трое. Как только Рик прошел мимо, двое зашли за спину, а третий вышел навстречу.  — Далеко идешь?  — от парня несло перегаром. Под шапкой он скрывал длинные немытые волосы. Кастелу показалось, что он несовершеннолетний. Он ничего не ответил, решил подождать развития событий.  — Что такое, в штаны наложил?  — спросил голос за спиной и все трое нервно заржали. Рик услышал достаточно, поэтому ударил рукояткой магнума одного из них в переносицу. Из носа потекла кровь, и он осел на землю, теряя сознание.  — У него пушка!  — воскликнул второй, и несостоявшиеся грабители бросились врассыпную, оставив своего товарища.
        Парень в шапке, казалось, забыл про всех, его заботил лишь сломанный нос. Рик присел на корточки, обращаясь к нему,  — Идти можешь?  — вопрос он расслышал раза с третьего, после чего последовал неуверенный кивок.  — Тогда, чтобы я тебя здесь не видел, пошел отсюда!  — последним возгласом, Рик поднял на ноги парня, сразу же засеменившего домой, к родителям. У Кастела не было желания арестовывать парня за нападение на полицейского. Если в голове что-то отложилось, то больше такой глупости делать не будет. Он смотрел вслед убегающего мальчишки, пряча магнум в кобуру.
        — Ты как всегда не пунктуален, Кастел,  — Стейси негодовала,  — я жду тебя целых пятнадцать минут.  — Это делает тебя только более красивой,  — обворожительно улыбнулся Рик. Он не хотел оправдываться по поводу случившегося,  — Вечерний холод закаляет.  — Это точно,  — Стейси передернула плечами в полушубке.
        Они зашли в бар, находящийся в подвале. В такое время помещение заполняло достаточное количество посетителей. Многие из них проживали этажами ниже в этом самом доме.
        Рик помог снять полушубок. В ноздри ударил сладкий аромат духов. Кастел едва подавил в себе желание вдохнуть аромат ближе. Стейси Ричи одела длинное платье крупной вязки, обтягивающее точенную талию и красивые бедра. Рик впервые устыдился своей мятой рубашки и запыленных туфель. Поправив галстук, он с деловитым видом присел рядом за столик.  — Ты как хочешь, а я после работы голоден, что койот.  — Ночной перекус всегда желанный,  — Стейси тоже взяла меню,  — особенно, если он вреден для фигуры.
        Некоторое время они молчали. Каждый соображал, с чего начать. Официант принес напитки. Стейси заказала маргариту, а Рик обошелся двойным виски, чистым. Ожидать заказа стало веселее.
        — Как рабочий день прошел?  — начала она издалека.  — Довольно утомительно.  — Потому что «наши» «ваших» доставали?  — Наоборот,  — Рик отхлебнул немного,  — после тебя никто даже не заходил. Видно, стервятникам хватило тела в переулке, которое успели запечатлеть. Кстати, где ты была в тот момент?  — У мамы,  — Стейси явно не нравилась эта тема, ведь она пропустила такой материал. Снова воцарилось молчание.
        Из колонок играла мягкая музыка, посетители, уже уставшие, допивали остатки горячительных напитков, некоторые собирались уходить. Принесли, наконец то, еду.  — Приятного аппетита,  — с этими словами, оба жадно вонзились приборами в мясо, разрезая на сочные кусочки.
        — Послушай, Стейси,  — Рик надпил вторую порцию виски,  — как бы ты не хлопала глазками, не задавала незначительных вопросов, но я и правда ничего не могу сказать по данному делу. Слишком все запутано и серьезно. Что с уверенностью могу сказать, то это не последнее убийство, так что больше не уезжай к маме поутру. Стейси Ричи ничего не ответила. Она умела играть в подобную игру. Ричи сделала вид, что ее не интересует информация, ожидая, что Кастел продолжит. Рик прочел хитрую тактику, поэтому лишь улыбнулся, надпивая из стакана, не говоря больше ни слова.
        Он читал ее. Читал, как и всех других. Рик знал, что свою работу Стейси ценит превыше всего. Ради хорошей статьи, она готова сделать что угодно, отправиться куда угодно. Истинное качество карьериста. Но что-то в ней нравилось Кастелу. Рик не раз, внимательно наблюдая, пытался разглядеть ее настоящую, без лишних клише.  — Рик, когда так на меня смотришь, ты меня пугаешь,  — в ее глазах не было и тени страха, лишь озорство.
        Встреча прошла без затрагивания лишних тем. Никто не хотел казаться беззащитным перед другим, слишком ценили чувство независимости.  — Мне было приятно узнать от тебя «ничего»,  — Стейси протянула руку в знак прощания.  — Я был рад «этим» с тобой поделиться,  — пожал он ей руку в ответ. Рукопожатие ненадолго затянулось. Не выдержав, Рик притянул девушку к себе, жадно целуя. Первые секунды Стейси сопротивлялась, но потом разжав губы, ответила на страсть.
        Французский поцелуй оказался горячим, возбуждающим для обоих. Осенняя ночь уже не казалась такой холодной, одинокой. Две фигуры слились под одиноким фонарем пустынной улицы Нью Йорка. На часах было два двенадцать.
        Рик проснулся в своей квартире под ужасный вой будильника. Его снова мучили кошмары. Собрать мысли в порядок не дал зазвонивший телефон.  — Рик, это Джон,  — голос детектива звучал напряженно,  — еще одно убийство. Это наш маньяк. Приезжай скорее, адрес скину на телефон. Кастел промычал что-то утвердительное, вставая с кровати. Ему хватило времени только чтобы умыться и выйти из квартиры. Одеваться оказалось не нужно. Он почему то спал одетый. Кофе решил взять по дороге.
        Рик шел и прокручивал в голове вчерашнюю ночь. После поцелуя Стейси пригласила к себе. Там все и продолжилось. Рик держал в руках трепещущее тело, и не мог насладиться им. Возбуждающие вздохи во время лобызания груди, поглаживания обнаженных бедер. Рик забыл, когда в последний раз был с настоящей женщиной, страстной, ненасытной. Он даже жалел, что ушел. Перед глазами стоял образ Стейси, мирно спящей на бардовых простынях. Но видение оказалось недолгим. Во рту чувствовался металлический привкус. Кошмар снова возник в голове.
        Мужчина, убегающий в темноту от кого-то. Он не озирается, не теряет драгоценные секунды. Пытается скрыться в парке. Глупец. Сверху на него обрушилась смерть. Брызги, фонтаном, оросили пожелтевшую траву.
        Разболелась голова. Усилием воли, Рик прогнал пульсирующий кошмар. Он никогда не слышал, чтобы мужчины так кричали от страха. Крик стоял в ушах, когда он зашел в Централ парк и увидел большое скопление людей.
        Здесь находились все: репортеры, журналисты, полицейские. Последние оттеснили других оградительной лентой и разошлись по периметру, никого не пуская. В толпе Рик увидел Ричи. По выражению лица было непонятно, увидела ли она его. Он подошел к офицеру.  — Детектив Кастел,  — поздоровался он, пропуская за ограждение,  — детектив Уок уже там. Рик молча кивнул, выбрасывая в урну недопитый кофе. Настроение было скверное.
        Жертва находилась под деревом. Тело, в неестественном положении смотрелось ужасающе. Кровь вокруг лишь увеличивала эффект ужаса. Вкус крови во рту стал сильнее.  — Рик, посмотри,  — Джон Уок, как только заметил Кастела, сразу наклонился над телом. Вся правая часть, от шеи до плеча составляла кровавое месиво. Синева кости виднелась из него.  — На жертву напали сверху.  — Я бы сказал, обрушились на него.  — Согласен, обрушились. При падении сломав кости жертве.  — Он теперь похож на громадного паука,  — в разговор вмешался криминалист. Рик повернулся к нему.  — Расскажи что-нибудь по делу.  — Жертва была убита в три сорок утра. Орудие убийства мне не понятно. Словно его разрезали одновременно тремя ножами. Детективы переглянулись между собой. Кастелу была не интересна подобная информация. Руками в перчатках, Рик повернул голову жертвы. Глаза распахнуты от ужаса. Зрачки смотрели вверх. Ничего не объясняя, он полез по раскидистым веткам дерева.
        Рик заметил след, в пяти метрах над землей. На ветке наблюдались три параллельные борозды. Задумчиво их потирая, Рик смотрел вниз, прикидывая что-то в уме. Спустившись и не обращая внимания на вопросительные взгляды, он внимательно осмотрел почву. Вокруг не было видно следов, за которые можно зацепиться. Конечно, уже поздно для их выявления, так как столпилось слишком много народу.
        — Он был спортсменом?  — Рик показал пальцем на кроссовки.  — Адвокатом. Джонатан Мартелло, родом из Италии.  — Я слышал о нем,  — отозвался Джон,  — видный адвокат. Кроме выигранных дел славился тем, что жестко соблюдал спортивный режим.  — Пробежки для меня смертельны, не говоря уже о подъеме в три утра.  — Джон, твоя версия?  — Рик не слушал криминалиста, ему интересно было мнение детектива.  — Парень совершал вечернюю пробежку, после чего решил задержаться у своей девушки. На это указывают следы на шее от поцелуев и, если посмотреть на спину, то можно увидеть свежие вульгарные царапины. После, он решил сократить путь через парк, где его караулил убийца. Он ждал его на дереве. Когда Джонатан проходил под ним, убийца обрушился сверху, нанося смертельные раны. Куда он скрылся, сказать не могу, следов на земле не было.  — Ты прибыл сюда раньше полицейских?  — Да,  — Джон не имел привычки лукавить,  — убитого я обнаружил, по пути на работу. Хотел прийти раньше, чтобы закончить рапорта. Вместо этого, проторчал здесь, ожидая криминалистов.
        — Он не планировал идти через парк,  — выслушав версию Джона, Рик начал свою,  — его сюда принес страх. И ноги. Он видел убийцу, даже пытался от него сбежать. Мартелло настигли у этого дерева. Но он его не поджидал.  — Убийца?  — Да, он гнался за ним, повергнув Джонатана в панический ужас.  — Но дерево, Рик,  — начал было Джон, но Кастел его остановил.  — Верно, дерево. Высота от земли почти пять метров, не думаю, что убийца вообще мог спрыгнуть с такой высоты ничего себе не повредив.  — И зачем вообще лезть на него? Джону Уоку сложно было поверить в подобное, однако он верил.  — Возможно, эффект неожиданности,  — Рик сам пока не разобрался, ему нужно больше времени.
        Перед глазами Джонатан Мартелло корчился в агонии, а в тени дерева кто-то прятался. Несколько раз проморгав, видение Рика ушло. Голова разболелась сильнее.  — Рик, с тобой все хорошо?  — Джон заметил изменение в поведении Кастела.  — Мы закончили здесь. Джон, можно тебя?
        — После работы нужно встретиться,  — когда детективы остались наедине, начал Рик,  — убийства достаточно странные и ситуация далеко не под контролем. Мы даже не имеем никаких зацепок, следов, словно убийца ходит по воздуху. Вспомни, как было с Сюзан Мун. Кровавый след начался с середины переулка. Здесь, кроме крови, всего один след, на ветке, и я думаю, что его оставил убийца. Но он в пяти метрах от земли, Джон,  — Рик перешел на шепот,  — ни один человек, будучи в здравом уме, не спрыгнет с такой высоты. Тем более, ничего не повредив.  — Хорошо, Рик, после работы встретимся,  — Джону убийства тоже казались странными,  — что скажем Роберру?  — Что и всегда,  — с этими словами, Кастел ушел с места преступления.

        Глава 7

        Вечер наступил быстрее, чем ожидалось. Рик направлялся в условленный бар, находящийся в конце улицы. По дороге он думал о Мартелло. Ничего толкового сказать Роберру так и не получилось. Естественно, ему не понравилось, что не нашли никаких улик, подозреваемых и зацепок. Еще меньше ему понравился загадочный след на дереве. От нечего делать, Джим отправил Рика на допрос к девушке Джонатана, но она ничего дельного не сказала. Во время всей беседы девушка плакала. По выражению лица было видно, что она любила убитого. Они даже хотели обвенчаться.
        Оставив ей визитку, на случай, если что-то вспомнит, Кастел снова отправился в участок, намереваясь поработать в кабинете. Как только он закрылся, чтобы почитать о серии убийств 1956 года, в дверь постучали.
        В кабинет вошел Джим Роберр,  — Журналисты пронюхали об убийстве все,  — он просто констатировал факты. Злости в голосе слышно не было,  — эти прохвосты соединили вчерашнее убийство Сюзан Мун и теперь в газетах на первой странице можно увидеть статейку о серийном убийце, появившемся в мирном городе Нью Йорк.  — Скверно,  — только и сказал Рик. Раскрывать информацию Джона о том, что убийства, семидесятилетней давности схожи с теперешними, ему не хотелось. Роберр все равно не поверит. Кастел тоже не верил.  — Теперь это дело поведет ФБР,  — Джим сказал это с презрением. Он не любил «федералов»,  — а нам отдали роль консультантов. Я лишь добился, что ты будешь главным помощником в этом деле. Рик не благодарил. Он знал, что это входит в обязанности старшего детектива.
        По дороге встречалось немного народу. В этом квартале, стараются убраться с улиц, как только солнце зайдет за горизонт. Фонари светили через один. Однако освещения хватало, чтобы видеть собирающиеся компании, которые громко хохотали, кричали что-то невпопад, пугая встречных прохожих. Им плевать на чужаков. Они из этого района, поэтому чувствовали себя уверенно, раскрепощено.
        Рику не было дела до мелких хулиганов. От размышлений отвлек зазвонивший телефон.  — Кастел!  — в трубке слышался резкий женский голос,  — ты что думаешь, что со мной можно проводить ночь, словно я какая-то дешевка?!! Ты ушел, сбежал. Это подло, даже для тебя, Кастел,  — он слышал гневную речь Стейси, в которой слышалась горечь.
        Он был виноват. Рик не позвонил, даже не подошел, когда увидел ее в парке.  — Ты написала статью про серийные убийства?  — это все что пришло в голову в качестве ответа,  — весьма даже ничего статья, смелая. Гневная тирада приостановилась. Но потом снова разразилась,  — Не думай, что вот так просто можно сменить тему, слышишь?! Ты использовал меня!  — Но нам же было хорошо?  — Стейси Ричи даже не услышала вопроса, она продолжала,  — Такой смелый детектив, раскрывает бесстрашно дела, а боится проснуться утром с девушкой в одной кровати! Не думай, что я не догадалась, почему ты ушел. Рик устал это слушать, поэтому положил трубку. Ричи хватило гордости не перезванивать.
        Кастел сам не знал, почему тогда ушел. Им что-то овладело. Он просто собрал вещи и ушел. Только сейчас Рик осознал, что не помнил, как дошел домой. Выпивка в этом не виновата, он был уверен точно.
        Будучи погруженный в размышления, Рик вошел в бар, находящийся на углу улицы. Джон Уок уже ожидал его за столиком.  — Я заказал нам пива. Рик благодарно кивнул. Он убедился, что вокруг никого нет, чтобы начать,  — Все-таки я всерьез задумываюсь над убийствами 1956 года, о которых ты рассказывал.  — Я тоже об этом думал. И все-таки допускаю, что это не одно и тоже.  — Тогда что?  — Подражатель,  — такая простая мысль, закрадывается обычно в голову последней. По крайней мере, так случилось у Рика. Его осенило. Ведь это действительно мог быть подражатель. И если убийства совершает он, то кем он может быть? И почему, спустя семьдесят лет? Вопросов возникло много, но ответов ни одного.
        — И с чего начнем?  — Рик допивал пиво и смотрел в окно, где светила полная луна.  — Кастел, ты забыл, что этим делом теперь занимаются «федералы»,  — Джон тоже терпеть не мог ФБР,  — мы даже патрульных не можем расставить без их ведома.  — Предлагаешь пустить все на самотек? Джон, если это и правда подражатель, то убийства будут происходить вновь,  — Рик прикинул в уме, какой сегодня день,  — сегодня вторник. Значит, прежде чем он скроется, произойдут еще пять убийств. За это время, мы должны его вычислить и поймать.  — Звучит здорово,  — отозвался Уок без особого энтузиазма.  — Джон, мы должны собрать улики,  — он подсел ближе,  — это наше дело. На некоторое время воцарилось молчание.
        Детективы ощущали свою беспомощность из-за катастрофической неосведомленности. Им ничего не оставалось, кроме как ждать. Ждать, пока невинные люди продолжают гибнуть самым жестоким образом. А полицейским остается лишь распознавать жертв и сообщать близким о смерти.
        Рик заказал двойной виски.  — Джон, позволь спросить,  — некоторое время спустя, начал Кастел,  — тебе никогда не снились убийства, которые могут произойти? Не ощущал их агонию и боль, страх перед убийцей. Ты в этом сне оказываешься холодным созерцателем, который смотрит на кровь с предельным удовольствием. По мере рассказа, у Джона медленно ползли брови вверх.  — Что еще за чертовщина, Рик? Нет конечно!  — Уока взволновал подобный вопрос,  — за свою рабочую практику, мне ничего подобного не снилось. Да, были кошмары, от которых просыпался по ночам, но это кошмары уже случившихся убийств. Я их уже видел, понимаешь? Никакой сверхъестественной белиберды.  — Тебе давно подобное снится?  — Рик медлил с ответом, его пугало подобное стечение обстоятельств,  — С позавчера. Джон даже не донес бутылку до стола.  — Мистика,  — только и смог сказать Джон, разволновав Кастела еще сильнее.
        До этого разговора, он даже не связывал кошмары, с происходящими убийствами. Считал это обычным совпадением. «Профессиональное»,  — отвечал Рик себе.  — И ты видишь в этих снах,  — Джон запнулся на последнем слове,  — убийцу?  — Нет, только жертв. Я вижу, как с ними совершают убийство, режут их, чувствую их агонию и ничего сделать не могу.  — Значит, либо это стечение обстоятельств, либо будут еще сны.
        Детективы расплатились за столик и вышли из бара. Джон выглядел озадаченным.  — Надеюсь, этот разговор останется между нами?  — Рик пожимал руку Джону,  — не хотелось, чтобы кто-то считал меня сумасшедшим.  — Ты не сумасшедший. Это дело кого хочешь с ума сведет. Нервы бывают шалят, даже у самых стойких детективов. С этими словами, он вызвал такси и уехал.
        Рик остался стоять, размышляя над разговором. Он не обращал внимания на ночной холод, стоя в расстегнутом пальто, выдыхая пары теплого воздуха. Захотелось позвонить Стейси. Набрав номер, он стал смотреть на экран. Спустя три гудка, вызов был сброшен. Поджав досадно губы, Рик пошел вдоль жилых домов, стараясь меньше дышать испарениями из обогатительных фабрик.
        Хотелось спать, однако при мысли, что может присниться кошмар, им овладевала растерянность. Растерянность перед тем, что в этом кошмаре Рик увидит очередное убийство. Он пока еще не разобрался, как относиться к подобному открытию.
        Дойдя домой, и повернув ключ в замочной скважине, Рик понял, что ему плевать. Раз уж так сложилось, что он является созерцателем убийств, то так тому и быть. Он редко полагался на судьбу, но сегодня именно такой случай. Если отбросить головную боль поутру и жуткие видения, то очень даже ничего.
        Рик снова достал телефон, чтобы позвонить Стейси, однако передумал, лежа в кровати под одеялом. Он решил выспаться. Навалилась жуткая усталость. Рик понял, что забыл, когда в последний раз высыпался. Он пропустил тот момент, когда провалился в сон. Полная луна, на беззвездном небосклоне, светила ярким прожектором.
        Он открыл глаза, когда до будильника оставалось десять минут. Голова болела так, словно Рик проспал больше обычного. Он застонал, подымаясь с кровати.
        Уже делая себе кофе, Кастел осознал, что перед глазами никаких видений не стояло. Стало как-то веселее чистить зубы. Из участка никто не звонил, значит, ничего срочного. Рик наконец то начинал свой день размеренно. Он даже решил пожарить себе тосты.
        Проходя мимо зеркала, Рик задержался на минуту, не узнавая свое отражение. Щеки еще больше впали, скулы заострились, вокруг глаз были синеватые круги. Он не мог понять, почему за эти дни так похудел. Запивая последний тост кофе, Рик решил увеличить рацион. Больше белковой пищи. Головная боль отпустила, мыслить стало легче.
        В этот день даже удалось выбраться на работу на машине. Звук двигателя мощного Dоdge, всегда звучал музыкой для ушей автолюбителей. Рик Кастел являлся одним из них.
        В участке оказалось все как обычно: суета, шум, ненужные советы. Уже и думать забыли о серии убийств, переключившись на другие преступления. После того, как ФБР забирает дела, полицейское управление расследует другие. Ищут и раскрывают, периодически передавая «федералам» особо сложные. Захотелось плюнуть на пол. Рик прошел в свой кабинет, наконец то садясь в кресло. Папки с нераскрытыми делами уже лежали на столе. Роберр постарался.
        Некоторое время спустя, Рик решил сделать перерыв и пойти в комнату отдыха, посмотреть телевизор. За диванами никто не сидел. В участке редко пользовались комнатой отдыха. Полицейские старались уезжать на перерыв либо домой, либо в ближайший кафетерий. Кастел получил удовольствие, садясь в кресло, наслаждаясь тишиной.
        По телевизору крутили одни новости. Каждый канал транслировал материал с предыдущих. Пользуясь случаем, Рик решил найти канал, где транслируют репортажи Стейси Ричи. К его удивлению, с репортажем о случившемся убийстве в Джерси, выступала другая. Девушка, видно, новенькая, ведь Кастел знал весь состав канала. Смотреть телевизор почему-то перехотелось. Он сидел так один, в тишине, когда внезапно зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.  — Детектив Кастел?  — осведомился деловым тоном голос в трубке,  — я агент Лесли, из ФБР. Нам необходимо с вами встретится. Это касательно Сюзан Мун и Джонатана Мартелло.  — Неужели необходима моя консультация?  — Рик старался не выдать себя, но желчь в голосе убрать сложно при разговоре с «федералами».  — Адрес мы вам сбросим на телефон,  — вместо ответа произнесли в трубку.
        Рик шел по знакомым улицам города, поражающих своей красотой. Витрины магазинов, показывающих все, что есть в ассортименте, различная музыка из колонок, зазывалы, приглашающие посетить именно «этот» магазин. По другую сторону находились кафе и рестораны, привлекающие своими вывесками, привлекательными ценами меню. Стоящие у входа посетители, весело беседовали о чем-то.
        Кастел проходил мимо с мрачным настроением. Он знал этот район, в конце улицы начинались жилые дома, с непомерной арендной платой. На телефон пришел адрес Стейси Ричи. Он едва сдерживал волнение. Стараясь идти размеренно и уверенно, он вошел в здание.
        У выхода из лифта, его ждала пара в черных костюмах, галстуках и солнцезащитных очках.  — Детектив Кастел? Разрешите ваши документы. Рик молча вручил им свое удостоверение. Ему всегда казалось абсурдным, что имея доступ к базе данных всех участков, «федералы» со всей внимательностью рассматривают полицейское удостоверение. Идиоты. Вслух, правда, он этого не сказал, а лишь проследовал за ними в сторону квартиры Стейси.
        Сердце бешено заколотилось, когда на дверях он увидел оградительную желтую ленту. «Этого не может быть»  — говорил Рик себе, а сам вошел в комнату, где ожидал еще один агент.  — Детектив Кастел,  — обратился к нему звонивший,  — я агент Лесли.
        Мужчина оказался довольно приятной внешности, младше Рика, но выше него. Длинные волосы прилизывал назад, используя большое количество геля. Нос с горбинкой казался еще длиннее на фоне худого лица с заостренными скулами. Рик поздоровался с ним, глядя в глаза. «Федерал» не выдержал взгляда воспаленных, полубезумных зрачков детектива.  — Ваше начальство выдвинуло вашу кандидатуру в качестве консультанта. Поэтому нам нужен ваш взгляд на данное убийство.
        Рик уже не слушал, оказавшись в спальне. На кровати лежала Она. Бардовые покрывала незаметно впитали кровь. На полу виднелось лишь пара капель, упавших с руки.
        У Кастела сжалось сердце. Не зная, как реагировать, он подошел ближе, рассматривая Стейси. Во взгляде читался полный ужас, а рот искривлен в беззвучном крике. Зеленые глаза остекленели, перестали блистать жизнью, озорством. Волосы Стейси примяло подушкой. Теперь черные роскошные локоны напоминали сгоревшую солому. Смерть обезображивает. Но в глазах Рика Стейси Ричи оставалась прекрасной.
        Не хотелось смотреть, переводить взгляд на кровавый след на теле, послуживший причиной смерти девушки. Живот напоминал одну сплошную рваную рану. Внутренности Стейси были расстелены на постели рядом с ней. От увиденного, Кастела замутило.
        Пронзительная головная боль заставила упасть на колени. Сосредоточившись, Рик понял, что это крик. Женский вопль боли, зовущий на помощь. Перед глазами оказалась Стейси. Чувствовалось, что в комнате она не одна. Стейси обернулась в сторону окна. Заметив движение в комнате, она закричала. Она разглядела нападающего. Зрачки расширились от страха. Прежде чем она поняла, что происходит, Ричи отбросило на кровать. Следующее движение подвергло ее сознание в шок. Она не чувствовала боли.
        Рик видел, как кровь вытекает из живота, видел, как органы выпадают из брюшной полости, стоило Стейси повернуться на бок. Он ощущал смрад, исходящий из кишок. Стейси больше не кричала. Глаза затуманились, остекленели. Внезапно, он услышал другой крик. Вой, от которого волосы на голове встают дыбом.
        Видение оборвалось также внезапно, как и началось. Рик не знал, сколько пролежал на ковре. Придя в себя, он увидел агента, державшего стакан воды. Кастел выпил его залпом.
        — С вами все хорошо?  — осведомился Лесли,  — может вызвать скорую?  — Я в порядке, спасибо,  — буркнул он, поднимаясь,  — кто-то из соседей слышал крики?  — Крики?  — Ее рот застыл в беззвучном крике.  — Ах, да,  — агент Лесли подозвал помощника, который передал блокнот,  — Стью Вермонт, банкир. Как только услышал пронзительные крики, он позвонил в ваш участок.  — Перехватив звонок, вы отправились на вызов?  — Нет, приехал дежурный на место преступления, а после были вызваны мы,  — просто ответил Лесли.  — Он ничего не предпринимал, пока не прибыла полиция?  — Говорит, что нет. Он ожидал в своей квартире до прибытия правоохранительных органов.  — Вермонт ничего не говорил о втором крике?  — Втором крике?  — агенты переглянулись,  — я не понимаю, детектив, объясните.  — Квартира свидетеля напротив?  — вместо ответа спросил Рик, выходя из квартиры.
        Стью Вермонт находился в гостиной, когда Кастел вошел в незакрытую дверь.  — Вы кто такой?  — банкир даже подскочил с кресла.  — Он со мной, мистер Вермонт. Это консультант, детектив Кастел,  — Агент Лесли вошел вслед за Риком. Нервничая, свидетель сел обратно в кресло. Своим рукам он не мог найти места на подлокотниках.
        — Детектив утверждает, что был еще один крик в квартире напротив, о котором вы не сказали,  — Лесли решил повести беседу сам,  — мы пришли убедиться, так ли это? Прежде чем отвести взгляд, глаза Вермонта расширились от ужаса, а руки стали дрожать еще сильнее. Агент видел это так же отчетливо, как и Рик.  — Мистер Вермонт, повторю еще раз: раздался ли второй крик из квартиры мисс Ричи, или нет?  — Это был не крик, а вой,  — запинаясь и постоянно подбирая слова, наконец выговорил свидетель. Его теперь уже всего трясло,  — не человеческий. Такое сравнить даже не с чем. Он вибрировал по всей грудной клетке, парализуя биение сердца. Я так и остался сидеть в кресле после звонка.  — Вы поет, или банкир, мистер Вермонт?  — скептически поинтересовался агент Лесли. Он не поверил ни единому слову. В отличие от детектива. Рик смотрел на перепуганного банкира, а в ушах возникал тот же вопль.
        — Есть какие-то догадки, кто мог это сделать?  — некоторое время спустя, оказавшись в комнате Стейси, задал вопрос Лесли.  — Полагаю, у вас есть некоторые догадки,  — осторожно начал Рик,  — я расскажу лишь то, что сам увидел. Прежде чем начать рассказ, Кастел закрыл глаза, успокаивая бешено колотящееся сердце,  — Убийца вошел через окно. В фойе, если верить консьержу, между тремя и четырьмя часами никто не входил, и накануне не заселялись. Он встретил жертву у зеркала, рядом с окном. После чего, перебросил Ричи на кровать и там уже начал ее потрошить,  — голос дрогнул на последнем слове.
        Агент выслушал теорию детектива, не перебивая. После того, как он закончил, Лесли начал свое предположение,  — Первое: жертва живет на пятом этаже, а квартира не оборудована балконом, поэтому через окно он зайти никак не мог. Второе: ваша теория не объясняет второго крика, возникшего в номере, хотя вы утверждали, удивив всех нас, что второй крик был. Объяснитесь, детектив Кастел. Рик уже жалел, что его потянуло рассказать про вопль.  — Я не упомянул об этом лишь потому, что в крике не было ни единого смысла. То есть, убийца психопат, он мог ужаснуться содеянного, придя в себя. Возможно, во время убийств, у него происходит помутнение рассудка.
        Агент Лесли долго смотрел на Кастела, пытаясь определить, говорит ли он правду. Рик стоически выдерживал взгляд. Не хотелось рассказывать агентам, что ему сниться, и что с ним происходит. Наконец, зазвонил телефон, разряжая обстановку. Лесли извинился, подымая трубку.
        Рик вновь посмотрел на, полные ужаса, глаза девушки, а в голове звучали мольбы о помощи.  — Детектив Кастел!  — по голосу было слышно, что его зовут не первый раз,  — спасибо за консультацию. Дальше мы сами.  — Но вы не сказали о вашей версии, и что за улики вам удалось раздобыть?  — а это уже вне вашей компетенции,  — в голосе ощущалось, какое удовольствие доставляет агенту Лесли говорить подобную фразу. Коротко пожав плечами, детектив молча покинул номер.
        На душе скребли кошки. Не сказать, что он был слишком близок со Стейси, но недавняя ночь пробудила уснувшие много лет назад чувства. Паршиво как-то. Он шел по улице, никого не замечая. Добравшись до машины, он долго не заводил мотор. Просто сидел, опустив голову. Такое случалось, когда Рик интенсивно о чем-то думал.
        Многие желали смерти Стейси. Некоторые даже говорили это вслух. Однако, говорить об убийстве и совершить его  — не одно и то же. Рик знал коллег репортеров. Никто не способен на убийство. Повернув ключ зажигания, Кастел отправился в участок. Солнце уже несколько часов как стояло в зените, но серые тучи заслонили собой небосклон. Синоптики обещали вечером дождь.

        В участке он встретил Джона, и оба закрылись в кабинете.  — Подражатель убил Стейси.  — ФБР известно что-нибудь?  — по вопросу Рик понял, что Джон имеет в виду не улики.  — Нет, я ничего им не говорил. Видения пришли уже на месте преступления. Джон, этот маньяк психопат. Я слышал, как он издает нечеловеческий вопль, от которого волосы становятся дыбом.  — Вопль?  — Да,  — Рик немного подумал, как объяснить,  — мне показалось, что он жалеет о содеянном. Будто не хотел убивать Стейси.  — Чушь какая-то.  — Джон, мои видения тоже чушь. Уоку пришлось согласиться.
        За всю рабочую карьеру, он не встречал ничего подобного. Да, Рик считался отличным следователем, которого еще поискать нужно, поэтому ему приходилось верить во все эти бредни про предсказания и видения.
        — Что будем делать?  — Джон решил нарушить молчание первым.  — Если мы не можем выследить убийцу, то почему бы не следить за ФБР?  — с этими словами Рик, одевая пальто, пригласил напарника присоединиться. Джон Уок также хотел раскрыть убийство, поэтому они вышли из участка вместе.
        — Хорошо, что они еще здесь, а то неизвестно, где бы мы еще их искали,  — детективы сидели в машине, наблюдая, как агенты ФБР продолжают осматривать округу вокруг дома Стейси,  — Эти ребята собирают улики тщательно.
        Обещанный дождь все же пошел. Кафе и рестораны в этом районе, начали наполняться промокшими людьми, желающими отдохнуть после рабочего дня. Никто не обращал внимания на огромный черный внедорожник с агентами, стоящий по другую сторону улицы. В Нью Йорке людей мало чем можно удивить.
        Спустя часы ожидания, когда уже зажглись фонари на главной улице, когда посетители ресторанов и кафе стали расходиться, выше подымая воротники, из дома вышел агент Лесли. Он показывал что-то на карте своим подчиненным. С такого расстояния не было слышно голосов, однако Кастел улавливал суть.
        — Он говорит агентам разделиться,  — дождавшись, когда Джон проснется, заговорил Рик, показывая на внедорожник,  — отправляет куда-то. Все, кроме Лесли, взяли телефоны, и начали вызывать подкрепления.
        Они решали, за каким из федералов отправиться. Рик посмотрел на полную луну, выглянувшую из-за небоскреба, проходя по самой кромке улицы. Звезды все еще не показывались. Его вдруг осенило. Ничего не говоря своему спутнику, Рик достал из бардачка карту города.  — Где произошло первое убийство?  — Кастел нанес карандашом отметку, показывая переулок между жилыми домами,  — а второе?  — Джон уловил ход мыслей напарника, опережая его поиски, показывая на карте точку в Централ Парке.  — Стейси находится здесь,  — поставил он последнюю точку.  — Рик, но что это дает?  — Уок с непониманием смотрел на получившийся треугольник на карте города. Он не находил никакой связи, кроме той, что круг поиска довольно маленький. При должном желании, можно выставить патрули на всех улицах, наблюдая за каждой подворотней.  — Лесли открывал своим подчиненным такую же карту,  — глаза Рика горели, однако он тоже не понимал связи. Просто чувствовал, что на правильном пути.
        Он соединил точки, в надежде увидеть, что может получиться. Даже обвел их кругом. Однако ничего, кроме небольшого диаметра поисков, ему это не дало.  — Он хочет выставить патрули на всех улицах,  — озвучил Кастел догадку Джона,  — попытается опередить убийство.  — И если вы не будете мешать, то мне это удастся,  — прозвучал голос возле машины, и детективы дернулись от неожиданности.
        Агент Лесли, промокая под дождем, стоял у открытого окна авто. По выражению лица было видно, как он устал за сегодняшний день.  — Детектив Кастел, ваш начальник посоветовал вас, как лучшего следователя участка. Именно поэтому я согласился взять консультанта для этого дела. Подумайте, какую ошибку совершили, взяв с собой полицейского следить за нами. Пока вы будете думать, ваш коллега придет завтра в участок за вещами,  — агент Лесли, дождавшись пока детективы переварят информацию, отправился обратно к внедорожнику агентов ФБР.
        Возражать они не имели права. Их выявили, причем весьма просто. Рик не ожидал, что у этого агента окажется такой нрав.
        Уличные фонари мелькали один за другим, под умеренный звук мотора. Джон смотрел в окно, наблюдая, как случайный прохожий, промокший до нитки, бредет домой, обходя глубокие лужи. Внезапно, на него накатило желание бросить все, прийти домой и никому не открывать. Его это дело уже весьма утомило. На проделки «федералов» терпения не хватило. Хотелось напиться, сидя дома, у телевизора.
        Рик глазами смотрел на дорогу, а в голове творился полный сумбур. Он не мог думать ни о чем, кроме Стейси. Кто мог желать ей смерти? Как она могла быть связана с остальными жертвами? Убийца не давал покоя Рику. Почему подражатель объявился, спустя столько лет? Неужели есть какая-то дата, о которой можно лишь догадываться?
        Кастел переживал за Джона, однако понимал, что история с увольнением обычная угроза. Все мы люди, можем пойти на уступки. Агент лишь подтвердил догадку, что делом они озабочены не хуже Рика. Фонари стали мелькать медленнее.
        — Я поговорю с Роберром об этом инциденте,  — Джон уже выходил из машины, когда Рик к нему обратился,  — никто тебя не уволит.  — Я и не переживаю,  — Джон устало улыбнулся,  — я ведь уже пенсионер. Рику показалось, что за несколько дней Уок постарел сильнее, чем за год службы в участке.
        Еще раз заверив, что никто его не уволит, Рик надавил на педаль, выезжая на дорогу. Хотелось подумать, поэтому, спустя несколько минут, он выехал на автостраду. Фонари замелькали по лобовому стеклу с бешеной скоростью.

        В темноте стояло двое. Холодные капли дождя, падая на землю, освещали округу. Мельтешение света позволило увидеть их в подворотне. Охотник, нападая на жертву, не учел, что она тоже охотник. Раздался выстрел. Каменная крошка, откалываясь от стены, осыпалась на землю. Жертва стояла посередине улицы. В глазах не видно страха, лишь удивление. Он не был похож на предыдущие жертвы.
        Следующие три выстрела попали в охотника, останавливая нападение. Мельтешение света превратилось в кровавую пелену, превращая боль в ярость. Движения стали быстрее. Ему хотелось обезоружить жертву. Потребовался всего один взмах, чтобы чужая рука отправилась в полет. В переулке раздался крик, доставивший охотнику удовольствие. Наконец-то жертва начала являться жертвой.
        По улице текли реки крови. Ступнями приятно ощущалось растекающееся тепло. На мгновение показалось, что и дождь стал теплее. Ласковее.
        Когда с жертвой было покончено, она утопала в луже собственной крови. На охотника попадали брызги, казавшиеся ему дождем. Запах безумия разливался по переулку.

        Рика разбудил требовательный стук в двери. Он едва смог выбраться из насквозь промокшего одеяла. На удивление не было времени, в дверь стучали уже сильнее.
        Какова была неожиданность, увидеть на пороге агента Лесли. В черном костюме с галстуком, поверх накрахмаленной рубашки, агент смотрелся довольно деловито. Черные туфли сверкали чистотой.
        Рик мог только представить свой вид. Стоять перед агентом ФБР в мятой майке и пижамных штанах, купленных еще в колледже, было как-то неловко. Лесли даже не придал значения одежде детектива.  — Вы не отвечаете на звонки, Кастел. Ваше счастье, что убийство произошло неподалеку, и у меня хватило настроения навестить вас лично,  — после чего агент удосужился окинуть взглядом заспанного Рика,  — я могу войти?  — Рик молча пропустил незвааного гостя.
        Лесли не осматривал комнату. Он просто молча пригладил волосы, стараясь не обращать внимания на бардак вокруг. Присев на спинку кресла, он повернулся к детективу,  — Мы больше не нуждаемся в вашей консультации.  — Неужели это из-за вчерашнего?  — мысли постепенно начали приходить в порядок, однако думалось еще тяжело. Голова болела зверски.
        Рик сел в кресло напротив, соединив ладони перед собой. Он решил не продолжать предложение. Возражать агенту не стоит.  — То, что произошло вчера, уже давно забыто,  — по холодному тону в голосе, Рик не поверил в заявление,  — мы вышли на след убийцы, поэтому консультация нам больше ни к чему.  — Неужели?  — Рик не хотел «спугнуть рыбу».
        Ему нужно осторожно узнать, что же это за след, ведь ФБР всегда хранило тайны. От волнения даже зачесалось плечо.  — Вы вышли на след убийцы?  — Нам стало известно, что убийства совершает подражатель. Похожая серия убийств, встречалась еще в 1956 году. Сомнений быть не может, еще будут три жертвы, после которых убийца заляжет на дно. Последняя жертва весьма отличается от остальных. Однако между предыдущими связи тоже установить не удалось.  — Так вы вышли на подражателя?  — Рик не унимался. Агент Лесли долго смотрел на детектива, видимо, подбирая слова.  — Будут еще три убийства, после которых, маньяк заляжет на дно. Три убийства,  — агент нарочно повторил фразу,  — в большом городе Нью Йорк. В квартире повисло молчание.
        Было слышно, как в соседней комнате тикают часы, а за приоткрытым окном сигналят машины. У Рика пересохло в горле, однако он отважился спросить,  — Вы хотите сказать, что вы просто дадите убийце… убивать? Ответом ему стала тишина.
        Кастел не мог поверить, что «федералы» выбрали именно такое решение проблемы. Да, аналитики молодцы, что наконец то выявили сходство с делом многолетней давности, но дойти до такого решения…. Рик хотел спросить, если бы этот маньяк зарился на высокопоставленных граждан. Как бы тогда отреагировало ФБР? Ответ они оба знали. По глазам Лесли он видел, что решение принимается осознанно. Во рту появился вкус крови.
        — Именно поэтому ваша консультация больше нам ни к чему,  — агент Лесли поднялся в сторону выхода.  — Вы сказали, что последняя жертва отличалась от других.  — Да,  — он обернулся у выхода,  — у него оказалось оружие. Мы предполагаем, что это наемник. Такое оружие нельзя встретить в обычной оружейной. Оно делалось по спецзаказу, ограниченной партией,  — Лесли подумал немного, и добавил,  — хотя это уже мои догадки.
        Федерал ушел полчаса назад, а Рик все еще сидел в кресле. Он не мог поверить, что можно пойти на такое. Дать невинным людям умереть только ради того, что ФБР не может признать своей слабости. «Капля в море»,  — звучала в голове фраза Лесли, идущего на подобную преступность. Что это преступление, Рик Кастел не сомневался.
        Отчего то зачесалось плечо. Он взглянул на источник зуда и замер. В этот момент он забыл обо всем. Его охватил гнет нарастающего ужаса. На плече находились заросшие шрамы трех огнестрельных выстрелов. Простое осознание оказалось слишком сложным для понимания.

        Глава 8

        В гостиной стояла тишина. Людей почти не было, лишь некоторые сидели в гостевых креслах. Остальные, либо уехали на задания, либо еще спали в комнатах. Гильдия Ворона в такое время суток обычно ложится спать. Первые лучи заходили в витражные окна, создавая всевозможные блики на стенах, ковре, камине.
        Кларк спускался по лестнице, щурясь от солнца. Никогда еще он не чувствовал себя таким довольным. Они общались с Гансом до самого утра. Пусть он устал с дороги, однако не желал ложиться спать ночью. Ганс поведал Кларку свои причины. Оказывается, у них много общего. Галстук сдавливал шею, пришлось его попустить, расстегивая пуговицу на рубашке.
        Он сел в кресло у окна. Ему нравилось прокручивать в голове разговоры по нескольку раз. Владея феноменальной памятью, Кларк вычленял из рассказов самое нужное, запоминая даже интонацию говорившего. Солнце засияло еще ярче, пригревая сильнее. Одно Кларк знал точно: Ганс  — находка для Гильдии. Правда, он еще об этом не знает.
        За спиной послышались шаги. Стук каблука звучал довольно часто, ощущалось некоторое напряжение в походке. Кларк знал своих подчиненных, поэтому с легкостью определил вошедшего.  — Сильвия, не сейчас. Мне нужно некоторое время тишины,  — не поворачиваясь, сказал он.  — Но мастер, это важно,  — неуверенно, точно смиренная овечка, обратилась Сильвия  — специалист отдела слежения. Кларк картинно поднял голову к потолку, поворачиваясь.
        Он хотел было сказать что-то острое и колкое, отправляя ее восвояси. Посмотрев на встревоженное лицо, сразу же передумал.  — Рассказывай.  — Хорхе. Его показатели на нуле,  — выпалила Сильвия, поправляя очки. Кларк понял, что это значит, поэтому мгновенно отправился вслед за девушкой. Усталость как рукой сняло.
        Отдел слежения находился на нижнем этаже здания. Он состоял из огромных системных блоков, размером со шкаф, большого количества компьютеров, различной мощности. Огромное число мониторов, отображали всю информацию Гильдии.
        Кларк редко сюда спускался, доверяя руководство Сильвии. По правде говоря, звук кулеров и гудение высокого напряжения раздражали Главу. Однако, без этого отдела, держать под контролем Гильдию считалось бы проблематичным.
        Они шли мимо стеклянных боксов, в которых сидели аналитики, наблюдая за несколькими мониторами сразу. На них отражалась информация о каждом члене Гильдии Ворона. При поступлении, Кларк вживлял в тело каждого чип слежения, чтобы не только знать о местонахождении, но и следить за жизненными показателями. В случае критических моментов, отправлять помощь. Конечно, такая система не позволяла полностью определить степень сложности выполнения задания. Для этого у Главы Гильдии имелись свои методы.
        Сильвия привела Кларка в один из стеклянных боксов, в котором собралось несколько аналитиков, шумно о чем-то споря. Он знал, что Хорхе, после выполнения задания выбрался в город, чтобы развеяться. К утру он обещал вернуться.
        Когда вошел Глава Гильдии, споры прекратились и аналитики расступились, пропуская к монитору. Кларк увидел имя члена Гильдии и его жизненные показатели. Мерно мигающая точка, показывала о местонахождении Хорхе. Его сердцебиение и пульс находились на нуле.
        — Ближе к четырем часам утра, его сердцебиение подскочило, нервная система была возбуждена. Это длилось несколько минут. После, болевой порог достиг своего предела, и пульс, вместе с сердцебиением упали до нулевой отметки.  — Другими словами, Хорхе наткнулся на кого то, кто его убил,  — констатировал Кларк, все еще смотря в монитор.  — Мы проверили систему несколько раз, в надежде, что это какой-то сбой,  — начала Сильвия,  — но компьютер работал без перебоев, а мигающая точка показывает, что Хорхе не двигается уже несколько часов.
        Кларк уже не слушал Сильвию. Он пытался представить, кто мог убить бойца штурмовиков, стреляющего без промаха, не расстающегося со своим пистолетом. Кларк еще раз взглянул на монитор, запоминая место убийства. Поблагодарив Сильвию за информацию, он вышел стремительным шагом из отдела слежения.
        Проходя мимо комнат, Кларк постучался в одну. По ту сторону двери была абсолютная тишина. Кларк даже пропустил момент, когда она открылась ровно на столько, чтобы рассмотреть вошедшего.  — Хорхе убит в Нью Йорке. Нужно забрать тело. У тебя пять минут на сборы. Авалсе потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию.
        Через четыре минуты она вышла из комнаты. Поверх вязаного свитера, она надела короткую куртку и яркую зеленую шапку. Джинсы Авалса заправила в полуботинки бежевого цвета. Остальную одежду она сложила в рюкзак.
        В гараже было тихо. Никто не собирался выезжать в такую рань. Он мог отправить людей, чтобы уничтожить тело вместе с чипом, избегая лишней мороки, однако Кларк решил разобраться сам. Авалса не задавала лишних вопросов, выполняла задания, оставаясь незамеченной. Поэтому он решил взять ее с собой.
        — На этом мы вряд ли будем не заметными,  — Авалса смотрела, как Кларк в красном плаще, садится за спортивный мотоцикл такого же цвета. С его броской одеждой она смирилась, но на таком транспорте точно не уедешь скрытно.  — В Нью Йорке с утра пробки. На этом мы быстро доедем,  — улыбнулся Кларк, заводя мотор. Японский мотоцикл тонко взвизгнул шинами, выезжая из гаража.
        Стоило признать, до места они доехали действительно быстро. Авалса увлекалась скоростью, но никогда не садилась за руль мотоцикла. Она считала подобный вид транспорта самоубийством. Кларк громко цокнул языком, как только они увидели машины федералов, оградивших переулок, в котором находился Хорхе. Без лишних разговоров, Авалса пошла на разведку.
        Ей была понятна задача, поэтому она погрузилась в задание с головой. Не каждый раз Глава Гильдии сопровождает на дело. Пусть и при свете дня, но в зеленой шапке Авалса могла слиться с толпой. Кларку ничего не оставалось, как присесть в кафе напротив и заказать чашечку кофе. Ему доставляло удовольствие наблюдать Лазутчицу в работе.
        Она прошла вокруг квартала дважды, разговаривала с прохожими, покупала безделушки в газетных киосках. Во время беззаботного общения, она считала, сколько агентов ФБР находится в квартале. Сколько часовых было выставлено, кто зевает рано утром, кто допивает третий кофе, чтобы взбодриться. Кто руководит всеми. Она наблюдала осторожно, приближаясь на безопасное расстояние.
        Авалса прикидывала, как подобраться к телу Хорхе незамеченной. Мексиканец мало заботил ее, учитывая, что она его даже не знала. Авалса держалась особняком ото всех в Гильдии. Хлоя являлась исключением. Наверное, поэтому Кларк взял ее на задание. Закончив подсчет, она вернулась к мастеру.
        Кларк пил двойной эспрессо, успешно преодолевая сонливость. Он все размышлял, кто мог убить бойца Гильдии. Вышло ли это случайно, либо кто-то знал о роде деятельности Хорхе? Гильдия Ворона остается в тени, выполняя различного рода заказы. О ее существовании никакая служба не ведает. Это Кларк всегда старался обеспечить. Род занятий у Гильдии Ворона разный: саботаж, захват, похищение, кража, убийство. Чтобы обеспечить высокое качество выполнения, Кларк разделил членов Гильдии на классы. Развиваясь в одном направлении, можно получить хорошие результаты, за короткие сроки. Это знали все.
        Хорхе был одним из лучших бойцов штурмовиков. О его точности ходили слухи. Говорили, что он молится мексиканским богам, чтобы благословляли его точность на каждом задании. Кларк всегда на это улыбался. Он знал, как усердно Хорхе тренировался, достигая подобных результатов.
        Кларк взглянул на агентов ФБР, оцепивших переулок. Он рассчитывал, что подобное убийство  — случайность. Что Хорхе случайно приняли «не за того» и убили шальной пулей. Однако такого количества «федералов» Кларк не видел ни при одном убийстве. Он знал, что сначала приезжали дежурные участка, а тут сразу три внедорожника агентов ФБР. От мыслей отвлекла Авалса, садясь рядом за столик. Как раз вовремя, официант принес завтрак для двоих.
        — Всего двенадцать «федералов»,  — покончив с яичницей, докладывала она,  — двое у выходов из переулка, и по двое на каждом углу квартала. За главного у них худощавый парень с прилизанными волосами. Один из агентов назвал его Лесли. Они говорили что-то про серию убийств, и что эта жертва не похожа на предыдущих. Я особо не вникала. Добраться до тела можно через крышу здания, находящегося слева от переулка. Там есть пожарная лестница закрытого типа. При подъеме можно оставаться незамеченным. То, что нужно.
        Кларк слушал довольно внимательно. Ему нравилась Авалса в работе. Она отдавалась ей полностью, не жалея сил. Внезапно ее рассказ прервался, когда официант принес пепельницу. Кларк закурил сигару.
        — В чем состоят сложности?  — он знал, что без затруднений никак. Авалса помолчала немного.  — Трудности заключаются в том, что длина переулка около двадцати метров. Я смогу добраться до тела незаметно, однако, чтобы его растворить, понадобиться время. Ты знаешь, что процесс растворения довольно шумный, поэтому есть вероятность, что кто-то из агентов может услышать. С ними-то можно разобраться, но тогда появятся слухи.
        Кларк некоторое время размышлял, что-то прикидывая в уме.  — Сделаем вот что: доберись до тела, а я отвлеку «федералов». Авалса не стала задавать лишних вопросов. Ей было интересно, как он это сделает, но привыкла доверять мастеру.
        Взяв рюкзак, она скрылась в направлении пожарной лестницы здания, напротив.  — Хочешь не хочешь, а придется,  — с этими словами, Кларк оставил щедрые чаевые, покидая кафе, направляясь к агенту ФБР по имени Лесли.
        В переулке царил полумрак. Высотные здания закрывали собой солнце. Вошедшему со света невозможно было даже рассмотреть руку во тьме. Авалса перестала подыматься по лестнице. Добравшись до нужного выступа, она перемахнула через перила, точно балансируя над двадцатиметровой высотой.
        Авалса успела сбросить с себя обычную одежду, оставшись в облегающем черном костюме Гильдии. Униформа имела что-то общее с костюмом аквалангиста, однако сходство было только внешнее. Выполненный из специального материала, костюм защищал не только от холода, но и обладал высокой прочностью, обеспечивая хорошую подвижность.
        Короткими шажками, Авалса добралась до другой стороны стены, доходя до середины переулка. Дождавшись пока глаза привыкнут к полумраку, она закрепила один конец троса в стене, а другой, через обводной механизм, присоединила к поясу. Без малейшего колебания, Авалса сделала шаг в пропасть. Ролики тихо зашуршали. Она шагала по отвесной стене, поддерживаемая тросом.
        Авалса была уверена, что выбрала правильное место для спуска. Вокруг не встретилось ни одного агента, когда она коснулась земли. В ноздри ударил запах разложения. Стараясь дышать через раз, Авалса остановилась у тела. Едва сдерживая ругань от отвращения, она подошла ближе, рассматривая того, кто еще вчера считался Хорхе.
        В нескольких метрах поодаль, находилась рука, из плеча которой виднелись рваные куски сухожилий и мышц. Привыкнув к скудному освещению, Авалса разглядела трупных червей, облепивших рваные раны на ключице. Из груди виднелось несколько ребер, белеющих на фоне застывшей крови. Авалса видела много тел, но подобное, в Нью Йорке, она встречала впервые. Сложно даже представить, кто мог сделать с ним такое.
        Простояв над Хорхе некоторое время, Авалса решила сохранить тело. Руководствуясь чутьем, она сообщила по мини-микрофону, что собирается вытащить его из переулка. На удивление, Кларк не возражал. Он доверял Лазутчице.
        Авалса достала из поясной сумки маленький шарик. Активировав механизм, она бросила его на тело. Раздался негромкий хлопок. Шарик оказался сплетением стальной нитки-ловушки, плотно обволакивающей тело. Спустя пару секунд, рука Хорхе, вместе с остальными конечностями были плотно связаны между собой. Тело готово к транспортировке.
        Авалса подняла голову вверх, прикидывая расстояние. До крыши здания приблизительно метров сто. Она снова приложила руку к уху.  — Я буду использовать гарпун, отвлеки их,  — дождавшись утвердительного ответа, Авалса прицелилась из ручного гарпуна. За край получилось зацепиться с первого раза. Закрепив оружие на теле Хорхе, она нажала на кнопку сматывания. Тело поползло вверх. Удостоверившись, что оно подымится до верха беспрепятственно, Авалса отправилась по тому же пути на пожарную лестницу.
        Авалсе пришлось подождать немного на крыше. Кларк взобрался по чердачной лестнице, когда Лазутчица уже затащила тело.  — Такого я раньше не видела,  — со скрытой тревогой, говорила она,  — думаешь, дело рук человека? Кларк не торопился с ответом. Он внимательно осмотрел рану на теле. На оторванную руку Кларк не обращал внимание.
        — В городе, говорят, завелся маньяк-убийца,  — вспоминал Кларк информацию, полученную от агента Лесли,  — к счастью, у нас есть гость, который может ответить на твой вопрос.  — Ты хочешь доставить тело в Гильдию? Кларк не ответил, он уже вызывал подкрепление.  — Свою работу ты сделала. Встретимся в Гильдии. Авалса решила не навязывать свою компанию, поэтому сразу подчинилась. Ей не нравилось выполнять такую рискованную операцию, нарываясь на «федералов», воруя тело из-под носа. Поэтому она более чем охотно скрылась в лестничном проеме.

        Глава 9

        В Гильдии царило оживление. Кто громко спорил у стены со старинным оружием, некоторые тихо роптали, высказывая свое недовольство, сидя на диване. Штурмовики рвались в бой, требуя расправы. Уважение перед главой Гильдии не позволяло обезумевшей толпой, ринуться на улицы Нью Йорка. Есть и такие, которые спокойно отнеслись к кончине соратника. Это скорее не безразличие, а холодная уверенность в том, что Кларк отыщет виновного и востребует возмездия.
        Ганс спустился в гостиную, недоумевая от происходящего. Выспавшись с дороги, он ощущал подъем сил, которого не чувствовал прежде. Он глядел на гневные лица Штурмовиков, готовых разорвать первого встречного. Решив не провоцировать, Ганс обошел их вдоль стены с гобеленами, мимо спокойных Мечников.
        Он ощущал гневные взгляды, однако в некоторых читалось также и уважение. Он без ошибки определил главного в отряде: высокий, в возрасте, несколько шрамов на лице. Запоминающей чертой было наличие длинных усов, сосульками свисающими с подбородка. Проходя мимо, он дружелюбно с ним поздоровался. Ему ничего не оставалось, как повторить кивок головы. Уже спиной он расслышал прозвище главного  — Морж.
        Ганс не нашел Авалсу в толпе. Наверное, ее вызвали к главе Гильдии. Он разминался после сна у себя в номере, как под дверь подбросили записку, что Кларк хочет его видеть. В записке уточнялось, что срочно. Прервав разминку на середине, Ганс отправился через всю гостиную, в кабинет мастера.
        В комнате находилось трое. Ганс беглым взглядом изучил кабинет. Рассмотреть комнату с множеством книжных шкафов, антикварных полок с диковинными вещами, дубовыми стенами с причудливыми узорами, ему не дал труп, находящийся на полу. Все внимание было обращено на него.
        — Это мой боец,  — Кларк приступил к разговору, как только Ганс вопросительно посмотрел на него,  — сегодня ночью его убили. Я допускаю, что убийца может даже не человек. Ганс посмотрел на Авалсу, стоящую возле тела. На слова главы Гильдии она утвердительно кивнула. За последние дни ей пришлось поверить в сверхъестественное. Гансу ничего не оставалось, кроме как приступить к осмотру.
        Некоторое время в комнате лишь тиканье напольных часов нарушало тишину. Кларк пытался угадать, какие доказательства ищет Ганс, что он видит. Немного поколебавшись, Авалса поделилась с Гансом услышанным. Она рассказала о догадках агентов ФБР, о серии убийств, никак не связанных друг с другом. Лишь характер нанесения ран.
        — Я видела кое-что еще,  — Авалса дождалась, пока Ганс подымет на нее глаза,  — вокруг тела расплылась огромная лужа крови, на которой отчетливо виднелись следы босых ног человека. Больше следов я не видела, и это меня заинтересовало. Если вступаешь в кровь, обязательно останутся следы вокруг. Но их не было. Словно тот, кто убил Хорхе, просто испарился,  — Авалсе тяжело далось последнее слово. Ганс ничего не ответил. Она заметила, что он уже что-то знает, теперь просто взвешивает в уме, говорить ли это окружающим.
        — Тот, кто убил твоего бойца, Кларк, очень опасен,  — наконец начал он,  — чтобы его найти в таком большом городе, мне понадобится тот артефакт, что Авалса для тебя раздобыла. О скольких убийствах шла речь?  — ФБР говорило о четырех,  — Глава Гильдии расстелил карту города, на которой уже находились четыре точки.  — Значит, произойдет еще три убийства, после которых он исчезнет.  — Кто «он»?  — настойчиво спросила Авалса, но Ганс так и не ответил, рассматривая карту.
        — Если тебе нужен артефакт, мы должны знать с кем сражаемся. Ганс не хотел заострять внимание на «мы», поэтому, помолчав немного, начал издалека,  — Когда-то давно, при войне скандинавов за земли, существовала могучая армия. Она славилась одним отрядом мечников, не знающем поражения. Они вели армию вперед, каждый раз выигрывая сражения. Возглавлял этот отряд Мариуш Кастел.
        Король отправлял мечников на самые сложные сражения, на диверсии, организацию саботажей. Отряд всегда выходил победителем. Мечники верили в своего командира. Между солдат, он носил прозвище Цербер.
        Однажды во дворце, произошло покушение на короля. Это было предательство, его убили свои же подданные. Мариуш, ничего не подозревая, подставил спину королевской гвардии. Его смертельно ранили. Прежде чем погибнуть, Цербер забрал с собой семерых, разрывая доспехи и кожу трехпалым когтем, одевающимся на руку перчаткой.
        — Это все довольно занимательно,  — перебил Кларк,  — но как эта история объясняет нам убийства в Нью Йорке? Да, есть совпадения в виде оружия, и семи жертв, но не хочешь ли ты сказать, что Мариуш Кастел все еще жив?  — Я этого не говорил,  — терпеливо ответил Ганс и посмотрел на Авалсу, всецело поглощенную рассказом,  — неупокоенный дух Мариуша вселяется в людей на протяжении многих столетий. У него всего одна цель  — убить семерых человек, склонных к предательству. После, дух исчезает, снова появляясь в другом человеке, спустя десятилетия.  — Он может вселиться в любого?  — Авалсу захватила история, хоть она и пыталась делать скучающий вид.  — Лишь кровь позволяет ему появляться,  — посмотрев на недоумевающие взгляды, Ганс пояснил,  — родственники. В комнате повисла тишина.
        Уже никто не обращал внимания на запах разлагающегося тела, каждый думал о рассказе. У Кларка не выходила фраза про «семерых людей, склонных предательству». Судя по всему, Хорхе мог предать Гильдию. Эта мысль вызвала отголосок паники в мозгу Кларка. Возникла, и тут же погасла. То, что считалось легендой, теперь претворяется в жизнь прямо на глазах.
        — Хорошо,  — заключил Кларк, широкими шагами пересекая комнату,  — я дам тебе посох Анубиса, но только вместе с моим сопровождением. Ганс смотрел на главу Гильдии немигающим взглядом.  — Надеюсь, ты понимаешь какой это риск? Неупокоенный дух очень силен и опасен.  — Поэтому я тоже пойду с вами, на случай возникновения помощи,  — внезапно сказала Авалса, удивляясь своему героизму.
        Ганс понимал, что одевает себе на шею «ярмо», в количестве двух человек, но они сами решили рисковать своей жизнью. К тому же, он уже успел узнать немного Кларка, чтобы понять: никому он не доверит в руки свои сокровища. Без посоха Анубиса, найти Мариуша Кастела в таком большом городе не стоит и надеяться.
        Взвесив все возможные последствия, Ганс сказал,  — В двенадцать часов нужно выдвигаться. У Кларка по-детски загорелись глаза. Авалса лишь решительно кивнула.

        На небе светила яркая луна, когда трое выехало из гаража на черном автомобиле. Погода выдалась тихой. На светофорных столбах искрился иней, а улицы покрывала влага, отражающая огни фонарей по обе стороны тротуара.
        Ганс держал в руках посох, внимательно всматриваясь в глаза на навершии.  — Ты уверен, что он работает?  — задала Авалса простой вопрос.  — Необходимо добраться до эпицентра убийств, и проверить,  — терпеливо ответил Ганс.  — А мы еще даже не доехали,  — поддержал Кларк, медленно трогаясь на светофоре.
        Авалса смотрела на Ганса, и Кларка, недоумевая, зачем вообще вызвалась. Она умела скрытно, без шума устранить любую цель. Могла проникнуть на самый защищенный объект, но не выслеживать злобного духа. Ей руководило одно  — любопытство. К тому же, Авалса не хотела сидеть сложа руки в Гильдии. Кларк объявил перед отъездом, чтобы все находились внутри до его приезда. Конечно же, заявление вызвало много недовольства, но никто с мастером спорить не стал. Поэтому, лучше находиться здесь, чем смотреть на медленно закипающих Штурмовиков, требующих отмщения.
        За размышлениями, Авалса не заметила, как машина остановилась. Вокруг было темно, и лишь в конце улицы горел одинокий фонарь автобусной остановки. Кларк сверился с картой. Он соединил те места, где находили жертв, формируя круг. Они решили начать с его центра, постепенно приближаясь к границам.
        — Это жилые кварталы,  — ответила Авалса, узнавая места,  — живут, в основном, работники фабрик и заводов. Поэтому в такое время в окнах свет и не встретишь.  — Потому что через пару часов снова на работу,  — Кларк посмотрел на часы, спрятанные под рукавом плаща. К пестрому наряду он добавил шляпу с черной полосой по канту.
        — Здесь можно проверить посох Анубиса в действии.  — А как он работает?  — Авалса и не догадывалась, выполняя заказ на статуэтку, что это может оказаться частью артефакта.  — Он указывает на потусторонние силы,  — глядя на непонимающее лицо Авалсы, Ганс пояснил,  — посох Анубиса указывает на местонахождения любого духа, находящегося поблизости.  — Кстати, у меня вопрос,  — Кларк резко развернулся на каблуках, отвлекаясь от окрестностей,  — как мы узнаем, что это именно «наш» дух? Я слышал, что посох Анубиса определяет местонахождение всех злых существ поблизости.  — Если бы мы находились на окраинах города, то соглашусь, пользы от него было бы никакой. Но мы в центре густонаселенного города. Сущности не могут терпеть большое скопление людей. Лишь некоторые здесь поселяются,  — Ганс обвел рукой город,  — имея достаточно большую силу, с плотным слоем темной ауры, способной выдержать людские эманации,  — Ганс заметил, что говорит не по теме, поэтому поправился,  — здесь посох сможет указать на того, кто нам нужен.
        Авалса слушала заворожено, в то время как Кларк лишь усмехнулся. Не обращая внимания на обоих, он сдвинул верх посоха вокруг оси. Послышался тихий щелчок срабатывания, и Ганс вытянул руку вперед. Некоторое время ничего не происходило.
        Авалса смотрела на голову шакала, не моргая. Она увидела, как в золотых глазах Анубиса начал разжигаться огонь. Внезапно, из посоха вырвался клуб сизого дыма. Вместо того, чтобы развеяться, он растягивался в линию, а потом истончился до нити, указывающей направление. Нить виднелась всего одна, поэтому все трое сообразили, что это значит.
        Кларк открыл багажник, доставая продолговатый сверток. На немые вопросы, он беспечно ответил,  — На всякий случай. Не говоря больше ни слова, троица отправилась вглубь улиц, наблюдая за извивающейся сизой нитью.
        Авалса одела экипировку Гильдии еще в машине. Ганс успел намотать на предплечье цепь, а кинжал изогнутой формы привязал к бедру. Только Кларк не обзавелся никаким оружием. Шагал позади остальных, держа сверток под рукой.
        — Мы слишком заметны,  — пробурчала она, чтобы глава Гильдии услышал.  — Не переживай. За нашу незаметность я отвечаю лично. Авалса удержалась от вопроса «Как?», решив молча продолжить движение.
        Она удивлялась, что за время поиска, им не встретился ни один человек. В центре то Нью Йорка! Похоже, это обстоятельство заботило ее сильнее, чем спутников. На вопрос, Кларк лишь ухмыльнулся, а Ганс вовсе не обращал внимания.  — Не отставайте,  — говорил он, сосредоточив внимание на нити.

        Они скорее не увидели, а услышали Это. Душераздирающий женский крик. Без малейшего колебания, Ганс побежал за угол, на соседнюю улицу. Авалса обернулась, но Кларка уже не оказалось за спиной. Не было времени на размышления о причине пропажи, она устремилась за Гансом.
        Он едва успел предотвратить убийство. Метнув кинжал наподобие бумеранга, Ганс отвлек существо от жертвы. Особого урона это не принесло, но воспользовавшись временем, он снял куртку, оставшись в одной футболке.
        За время убийств, сущность Мариуша Кастела успела вырасти в размерах. Будучи на три головы выше, существо надвигалось на него, отливая текучей смолью брони. Рука представляла одно целое с легендарным оружием  — трехпалым когтем. Другая рука, как и остальные части тела, имели сходство с человеческими. Исключением являлись роговые пластины в форме доспехов некогда великого воина. Голова была также закрыта подобием шлема из мелких чешуйчатых частиц, принявшей форму оскаленной собачьей пасти.
        При появлении Ганса, из под шлема вырвалось утробное рычание. Авалсе могло показаться, но, кажется, тварь узнала его.  — Помоги женщине,  — сказал он ей, разматывая цепь.
        Мариуш Кастел атаковал стремительно. Человек не смог бы увернуться. Тем не менее, Ганс успел выставить цепь Грааля перед собой на вытянутых руках. Не ожидая подобной силы, он упал на одно колено. Схватив за шею, существо подняло его над землей. Авалса с ужасом наблюдала, как Мариуш, приближая лицо к зубатой пасти, пытается прошипеть что-то членораздельное. Она не понимала ни единого слова. Если это была речь, Авалса даже не догадывалась, какая.
        Ганс, тем временем, достал гвоздь Креста Спасителя, по самую шляпу вгоняя в предплечье. Негодующе завывая, Цербер разжал пальцы, когтистой рукой пытаясь достать жертву. Скачками и кувырками, Ганс увеличил расстояние, но, не рассчитав дистанции, ударился спиной о мусорный бак. Инстинктивно отпрыгнув в сторону, он разминулся с атакой существа.
        Мусорный бак раскололся надвое. Покрытый его содержимым, Ганс метнул цепь. Атака не дала никакого результата. Мариуш без труда извернулся, поймав цепь в полете и сильно потянув на себя. Ганс стремительно отправился ему на встречу, принимая трехпалый коготь на кинжал. По инерции, руку потянуло вниз, но тело все еще шло вперед. Бросая край цепи, Ганс, используя массу тела, всадил еще один гвоздь в сочленение брони. Мариуш заревел от новой боли сильнее предыдущего.
        Гансу потребовалась вся ловкость, чтобы не попасть под беспорядочные взмахи когтей. Перетекающим выпадом оказавшись у противника за спиной, он накинул цепь на шею. Звенья, впиваясь в кожу, засветились. Авалсе почудилось, что в этот момент, тварь начинает уменьшаться в размерах. Однако присмотреться на получилось. Сущность перебросила Ганса через себя, отправляя в непродолжительный полет.
        Лазутчица не могла понять, почему Кларк исчез, оставляя Ганса одного? И почему на звук сражения не сбегаются люди? Они сражались на улице, где присутствует, трехполосный, не прекращающийся поток машин. Сейчас даже людей не встретить, кроме жертвы, лежащей без сознания. Свою кандидатуру в качестве помощи, Авалса даже не рассматривала. Еще в Норвегии, она убедилась, чтобы задеть подобную тварь, необходимо особое оружие, и отсутствие страха.
        Ганс быстро поднялся на ноги, пропуская под собой когтистый удар существа. Мариуш, промахнувшись, сделал глубокие борозды в асфальте. В спине торчал еще один гвоздь Креста Спасителя.
        Авалса теперь уже не сомневалась: существо действительно уменьшается в размерах. Оно уже было одинакового роста с Гансом. Мариуш снова заговорил на непонятном языке. Авалса улавливала четко только одну фразу, повторявшуюся много раз. Не зная перевода, она сгорала от любопытства, что же она означает.
        Роговые пластины на теле стали влажными.  — Лед тронулся,  — выговорил Ганс, сплевывая кровь. Цербер был все еще силен для вхождения в контакт. На поясе оставался еще один гвоздь.
        Быстрыми скачками, Мариуш оказался в опасной близости, атакуя снизу-вверх. Ганс не успевал за скоростью атаки, ему лишь удалось отклонить немного тело от смертельной траектории. Коготь располосовал бок и плечо. Боль яркой вспышкой разорвалась в голове.
        Во время атаки Ганс видел, что человек внутри сущности все еще борется. Мариуш не полностью завладел им.  — Он все еще человек,  — заорал Ганс Авалсе. Естественно, это ничего ей не дало. Она лишь недоуменно развела руками.  — Нужно его выкурить,  — сказал он уже себе под нос, срываясь с места в подходящий переулок.
        Это оказалась достаточно узкая подворотня, куда не смогла бы заехать машина. Авалса посчитала его самоубийцей, когда Ганс побежал в него. Мариуш, ослепленный яростью, отправился за ним.
        В переулке было достаточно темно, но оба отлично ориентировались в темноте. Авалсе потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку. Отчасти, ей было даже обидно, что тварь не обращает на нее никакого внимания. Словно не считает за противника. Однако правда скрывалась куда глубже уязвленного достоинства.
        Ганс дождался, пока тварь нырнет в переулок. Быстрыми движениями, он нарисовал на ладони руну и, сильно сцепив пальцы перед собой, активировал. Повторяя движение, кирпичи из соседних стен, формируя огромные ладони, сомкнулись, заключая Мариуша в каменную ловушку.
        Авалса не поверила своим глазам. Две каменные ладони, выросшие из стен, сдерживали беснующееся создание.
        Ганс вытер пот со лба.  — Сейчас будет самое сложное,  — обратился он к пораженной Авалсе,  — когда я отделю его от человеческой оболочки Цербер станет уязвим. Но от этого он будет более опасным. Ганс поднял с земли цепь Грааля и заарканил Мариуша Кастела. Тварь громко взревела, когда звенья, засветившись, начали жечь.
        Авалса ужаснулась подобного рева, однако продолжала следить за действиями Ганса. Он с решительным видом, продолжал тянуть цепь на себя. Ослабленная гвоздями креста Спасителя, тварь сыпала проклятиями на своем языке.
        Авалса была потрясена увиденным, однако, что было дальше, не поддавалось ни под одно описание. Сначала едва заметно, а потом увереннее, шлем Мариуша Кастела, вместе с роговыми пластинами на теле, начали сползать. Это сопровождалось шипением и запахом паленой плоти. Подобно клейковине, сущность начала отделяться, выпуская тело, все больше принимающая форму человека. Заарканенное создание постепенно выпускало из скорлупы несчастного. Лишаясь людского сознания, тварь заметалась в кандалах.
        Гансу тяжело было вытягивать сущность из человека. Противно чавкнуло. Отказываясь сдаваться, Мариуш, уже в форме духа, метнулся к Гансу со скоростью ветра. Он едва успел закрыться Когтем. Мариуш пронес его над землей несколько метров, впечатывая в стену. Лицо сущности, как и все тело, скрывала темная дымка, словно оно покрывалось облаком тьмы.
        Ганс пытался вырваться, но захват оказался крепким. Авалса хотела было помочь, но волна ужаса и паники парализовала тело, лишая возможности двигаться.
        Цербер наносил глубокие порезы один за одним. Он наслаждался звуком раздираемой плоти. Ганс корчился от боли, однако из всех сил старался сохранить ясный разум. Внезапно, Цербер растворился в воздухе, появляясь в нескольких метрах от Ганса. В том месте где был дух секунду назад, пошатываясь, торчал клинок.
        Оружие с виду казалось непримечательным. Зауженное ближе к острию, лезвие имело двустороннюю заточку. Эфес меча состоял из простой стальной V-образной гарды, плавно переходящей в рукоять, обмотанную простой полоской варенной кожи. Однако не сам клинок отпугнул тварь, а надписи на лезвии. В присутствии духа они светились мягким светом.
        — На всякий случай,  — послышался знакомый голос с крыши. Кларк нарочно повторил фразу, сказанную у багажника машины. Не теряя времени, Ганс схватил меч, извлекая из земли. Мариуш атаковал решительно, пытаясь вспороть незащищенное горло. Ловким движением кисти, Ганс отразил удар и руны засияли ярче.
        Цербер продолжал атаковать из глубин собственного облака, непредсказуемо появляясь с разных сторон. Ганс, не взирая на многочисленные ранения, ловко крутился волчком, отбивая каждый удар противника. Авалса с трудом могла видеть лезвие, сквозь мельницу атак.
        Мастерство Ганса вызывало восторг. Впервые в глазах Мариуша, Ганс увидел неуверенность в исходе битвы. Ловким движением кисти, он вогнал последний гвоздь Креста Спасителя, продетый в цепь. Цербер больше не мог телепортироваться. Улучив момент, Ганс нанес один решительный удар мечом. Лезвие прошло через ключицу, грудную клетку и остановилось в районе таза. Оружие шипело от темной плоти. Обессиленный Ганс упал рядом с растворяющимся Цербером.
        Сперва едва заметно, а потом все более отчетливо, он пропадал в хлопьях пепла, развеваемого по ветру. Клинок, вместе с гвоздями, упали на асфальт, громко зазвенев.
        Авалса упустила момент, когда за спиной появился Кларк. С ее уст хотел было сорваться вопрос, но он перебил ее,  — Вызови пострадавшему скорую. Кларк водрузил на плечи бессознательного Ганса и направился в сторону машины. Авалса, позвонив в службу спасения, убедилась, что вокруг все также нет свидетелей. После она забрала оружие и отправилась вслед за мастером.
        Спустя несколько минут, послышались сирены. В переулке, кроме нарушенной кирпичной кладки, ничего не говорило о произошедшем с мужчиной, лежащим на мостовой.

        Глава 10

        Гильдия Ворона опустела за считанные часы. Разноцветные гобелены, мерно покачиваясь на стенах гостиной, навевали тоску. В воздухе царила звенящая тишина, возникающая от наспех покинутого помещения.
        Кларк распустил всех членов Гильдии по заданиям. Штурмовики не полностью удовлетворились «вендеттой». Некоторые не поверили, что за Хорхе отомстили. Однако, с уставшим главой Гильдии спорить не осмелились. Молча собрав свои вещи, они покинули резиденцию.
        Авалса смотрела на развивающиеся гобелены, думая о своем. Касательно нее не поступало никаких распоряжений. Кларк, не говоря ни слова, закрылся в кабинете, вместе с бесчувственным телом Ганса.
        К вечеру следующего дня, раздираемая любопытством, она отправилась к Кларку за разъяснением ситуации. Дверь оказалась заперта, однако она слышала разговоры внутри. Тихо прокравшись к двери, Авалса стала подслушивать.
        — Ты быстро восстанавливаешься, мне бы такую регенерацию,  — слышался завистливый голос Кларка.  — Поверь, тело от этого болит не меньше. Полагаю, что твои способности куда интереснее,  — ответом было молчание.  — Я себя обнаружил, теперь меня будут искать.  — Думаешь, «покров невидимости» сможет кто-то обойти?  — недоверчиво поинтересовался Кларк.  — Я использовал магию. Пусть и в малых количествах, но она разнеслась по воздуху не хуже запаха тухлого сыра. Твой покров не блокирует эманации магии. На запах сбегутся. Обнаружив твои следы, они нагрянут в Гильдию с расспросами. Об этом ты, судя по всему, догадался, раз распустил своих последователей. Кларк долго не отвечал.  — Мне найдется что им сказать,  — холодно проговорил глава Гильдии, явно что-то задумав.  — С ними шутки плохи, учти. Если распознают ложь, то преследования тебе не миновать. Не думаю, что ты на такое пойдешь.  — За бесплатно, нет,  — можно было представить, что Кларк улыбается,  — Хорхе не единственный, кто загадочным образом исчез из Гильдии.  — Ты хочешь сделку?  — усмехнулся Ганс.  — Я отправлю с тобой Авалсу, ей весьма будут
любопытны твои способности,  — Ганс хотел было запротестовать, но Кларк перебил,  — она знает места, где можно переждать разыгрывающуюся бурю.  — Я могу быть скрытным.  — Она все равно отправится за тобой,  — видно, это оказался решающий аргумент, так как Ганс перестал спорить.
        В комнате на некоторое время разыгралось молчание.  — Откуда у тебя этот меч?  — задал другой интересующий вопрос Ганс.  — Меня уверяли, что это меч эпохи Константина. Говорилось, что его сердцевину выковали из гвоздей, на которых распяли Иисуса Христа. Но взглянув на твое оружие понял, что меня обманули,  — похоже, Кларк ни капли не расстроился.  — В этом клинке действительно заключена древняя сила,  — Ганс взял со стола меч,  — на лезвии начертаны древнехристианские письмена.  — Я в этом не силен. Так как это не меч Константина, то он мне больше ни к чему,  — Кларк разыгрывал равнодушного.  — Если это подарок, то мог бы просто так и сказать,  — теперь настала очередь улыбаться Гансу.
        Было слышно, как по столу зашуршали бумаги.  — Здесь намечены места, где пропали мои ученики. Допускаю, что в большинстве случаев они просто погибли от руки человека, но всякое может быть, ведь так?  — Под «всяким», ты подразумеваешь духов, так понимаю?  — Ганс взял папку со стола.  — Сегодня ночью покину Гильдию. Счет теперь пойдет на часы.  — Значит, ты с радостью примешь еще один подарок.
        Авалса продолжала сидеть в кресле под широкой кованной люстрой, раз за разом прокручивая в голове услышанный диалог. Ее возмущало, что за нее решают, чего она хочет. С другой стороны, приказы мастера не обсуждаются. Даже если это не совсем похоже на заказ.
        Авалса выполняла поручения Кларка любой сложности, не вдаваясь в подробности. Подслушанный разговор лишь добавил сумятицы в голову. Любопытство все больше разыгрывалось, желание «узнать» превозмогало. Авалса едва подавляла здравым смыслом подобный порыв.
        За размышлениями она и не заметила, когда появился Кларк. Его лицо выглядело сильно постаревшим. С момента их ночной вылазки, она не видела мастера, но нельзя было так постареть за полтора дня. На ее вопрос, Кларк ответил, что это временно.  — Нужно собраться с силами и все пройдет,  — мимолетно улыбнулся он, в мгновение став серьезным,  — у меня к тебе будет здание особого характера. Авалсе ничего не оставалось, кроме как притвориться, что слышит о подобном впервые.
        Ее гордость негодовала, возмущение искало выход наружу, однако в душе Авалса уже согласилась с поручением. Любопытство в очередной раз одержало верх.
        Серое натянутое небо привело в уныние жителей Нью Йорка, не оставив ни малейшего намека на солнце. Лишь обещание проливного дождя, готового сорваться с пузатых туч в любой момент.
        Кларк смотрел на унылый город, погрязший в серости, из окна высотного здания. Гладко выбритое лицо выражало серьезность, никак не сочетающуюся со смеющимися глазами. Он ожидал гостя, который должен подняться с минуты на минуту.
        Ганс оказался прав. Проделанное в ту ночь не могло остаться незамеченным. Однако он не учел, что Кларк может к этому подготовиться.
        В дверь требовательно постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вошел человек. С виду он походил на ровесника Кларка. У парня было худощавое лицо, короткая стрижка. Пальто в пол из ткани высшего качества. Такой человек как Кларк, подмечает даже такую мелочь.
        Вошедший оказался высоким, почти одного роста с главой Гильдии. Уверенность шага чеканилась туфлями на мощном каблуке. Серьга в ухе и брови создавала образ хищника. Посетитель, подойдя ближе, еще больше подтвердил подобное сравнение. Глаза с вертикальным разрезом зрачка, цепко следили за каждым движением, даже когда он протягивал руку в знак приветствия. Кларк уже встречал подобные глаза, у Ганса. Только в них находилось больше тепла и дружелюбия, чем у субъекта, стоящего напротив.
        По узловатым пальцам и крепкому рукопожатию, Кларк узнал искусного фехтовальщика.  — Мое имя Клосс,  — начал он уверенным тоном,  — два дня назад, в городе произошел инцидент с применением магии. Я не говорю о «покрове иллюзора», который ты применил. Я имею в виду стихийное заклятие, которое было хорошо замаскировано. Мне известно, кто он. Единственное, что я хочу знать, где он?  — последнюю фразу он произнес с существенным нажимом.
        Кларк обратил внимание, что Клосс нарочно перешел на «ты». Выдает информацию с напыщенной уверенностью, пытается вывести из равновесия. Кларк знал, что его гость один из немногих последователей некоего Клана. Другими словами, за его спиной находились весьма влиятельные люди. Однако Кларка утраивало, что пришел именно такого рода субъект. Для задуманного, Клосс подходил идеально.
        Эти мысли вихрем пронеслись в голове, и Кларк ответил,  — Он у меня. На секунду, гость опешил от подобного ответа, но в мгновение вернув уверенность, произнес,  — Веди.
        Спускаясь по лестнице, Кларк ощущал, как этот Клосс доволен собой. Что его приказания выполняются без затруднений, что миссия оказалась успешна. Кларк увидел мельком за спиной оружие, от которого веяло стихийной силой. Он редко ошибался в подобном. Ему на мгновение показалось, что Клосс имеет что-то общее с Гансом, не только глаза. Возможно это потому, что оба считались фехтовальщиками, имеющими специфическую походку. Они «стелили» каждый шаг, стараясь как можно мягче осуществить переход ступни. Подобную мелочь мало кто замечает.
        Еще пара секунд и Клосс будет у него на крючке. Он хотел обескуражить Кларка, заявив, что знает, кто он, однако Клосс даже близко не представлял его истинных способностей. Когда они зашли в морг Гильдии, он уже оказался во власти Кларка.
        — Это он?  — таким же требовательным тоном спросил он, указывая в сторону стола.  — Не выдержал схватки с духом. По выражению лица Кларк понял, что Клосса мало заботили какие-то там духи. Все внимание занимало рассматривание трупа Ганса, по шею закрытое белым покрывалом. Без чьего-либо разрешения, Клосс откинул покрывало, рассматривая тело.
        Он проверял зрачки, поочередно раскрывая веки. Для чего-то даже осмотрел зубы. Кларк едва сдерживал улыбку, когда он рассматривал края рваной раны оторванной конечности.  — Видно сильный дух ему попался,  — резюмировал Клосс.  — И очень опасный,  — поддержал Кларк.
        Закончив осмотр, убедившись, что это и правда Ганс, Клосс заявил,  — Я забираю тело. Кларк хотел было возразить, но его перебили,  — приказ Клана. Он картинно развел руками, соглашаясь с подобным раскладом.  — Что нибудь еще?  — Да,  — Клосс явно не понял намека на прощание,  — его оружие. Между ними возникло опасное молчание.  — Оружие мое,  — тихо и осторожно проговорил Кларк, чеканя каждое слово.  — Ты, наверное, не понимаешь всей сложности ситуации,  — Клосс обратился к нему как к ребенку,  — ты не в том положении, чтобы спорить. Произнося это, он картинно положил кинжал на стол.
        Оружие было довольно странной формы. Кларк сперва принял его за бумеранг. И рукоять, и лезвие выполнены из одного металла, только на одном конце красовалась тканевая перевязь, выступающая в роли рукояти. Весь кинжал-бумеранг оказался испещрен символами непонятного назначения.
        От рассматривания оружия, Кларка отвлек требовательный возглас,  — Оружие мертвеца, живо! Парень явно нервничал. Не переносил продолжительного молчания. В этом жесте читалась духовная незрелость. Словно в подтверждение подобным размышлениям, кинжал на столе завибрировал.  — В чужом месте затевать драку не советую,  — Кларк неспешно откинул полы плаща, извлекая револьвер из кобуры. Положив его возле себя, Кларк убедился, что Клосс следит за его оружием.
        Револьвер относился к старинному, однако качественно отреставрированному оружию. То, что он в рабочем состоянии, сомнений быть не могло.
        Клосс сперва усмехнулся подобной выходке, но присмотревшись к мощному оружию, перестал улыбаться. На его лице, одно за другим, сменялись сомнение, неверие, удивление. Теперь уже он не стоял так уверенно перед Кларком.
        — Судя по всему, ты знаешь, что это такое,  — Кларк не удержался и закурил сигару,  — так вот я повторюсь: оружие покойника мое. Если ты продолжишь упорствовать, то и тело может остаться здесь, а Клан останется ни с чем, благодаря твоей необразованности. Не думаю, что за такое погладят по головке,  — Кларк перешел на его стиль общения,  — поэтому, если вопросов больше нет,  — пару раз прокрутив револьвер на пальце, отправляя в кобуру,  — всего доброго.
        Клосс, громко сопя, спрятал бумеранг за спину. Положив небольшой шарик на тело Ганса, он активировал заклятие, и тело исчезло в мерцании. Схватив потяжелевший шарик, Клосс направился к выходу. Уже у самой двери он остановился,  — Я сообщу о случившемся.  — В этом я не сомневаюсь,  — Кларк бесцеремонно закрыл перед Клоссом дверь. Послышались удаляющиеся шаги. Кларк продолжал стоять, пока шаги не перестали доноситься едва слышно.
        Стены морга, как и столы, и трупы вокруг, подобно облезлой краске, начали пузыриться и растворяться. Комната постепенно принимала свои первоначальные формы. Кларк опустился на появившейся в углу диван, и громко выдохнул.  — А этот парень силен,  — пришлось признаться самому себе,  — давно я не создавал подобные иллюзии. Самая сложная отправилась в транспортном шаре вместе с ним.
        Кларк чувствовал удовольствие от проделанной работы. Ему удалось выиграть время для Ганса, и это самое главное. Пусть через пару дней придется покинуть резиденцию, но подобная афера того стоила. Кларк не знал, зачем помогает Гансу. Возможно потому, когда встретил его, осознал, что не один? Кларк улыбнулся подобной сентиментальности.  — Довольно сильные у тебя враги, дружище,  — проговорил он в пустоту,  — надеюсь, у тебя есть что-то еще, кроме моего меча.
        Кларк инстинктивно похлопал по кобуре револьвера. Если бы не он, то еще не известно, как бы закончилась подобная встреча. Он рисковал, даже очень. По штатному телефону, он набрал начальницу аналитического отдела.  — Мы сворачиваемся. Нас обнаружили,  — эти два предложения повлекут за собой множество приготовлений и предосторожностей. Впрочем, Кларку нравились перемены.

        Глава 11

        Солнце ярко светило на горизонте, придавая изумрудный блеск океану. При каждом вдохе легкие наполнялись морской свежестью. Загорелые жители, приветливо улыбаясь, ехали на велосипедах по своим делам, создавая свой колорит в южной стране. Автомобили на улицах также встречались, однако не так часто, как в промерзлом Нью Йорке. Вокруг все дышало солнцем и океаном.
        В ту ночь, Авалса с Гансом в спешке покидали город. Скрываясь от невидимой угрозы, они ехали по менее загруженным шоссе, с наименьшим количеством камер наблюдения. Авалса петляла по городу, словно лисица, зная «слепые зоны». Ганс молча следовал за ней, полностью доверяя. Кларк отдал им в распоряжение мотоциклы трезво полагая, что на двух колесах скрыться можно куда быстрее.
        Сперва Авалса чувствовала себя неуверенно за рулем японской техники, срывающейся с места с визжащей быстротой. Она с завистью смотрела на Ганса, оседлавшего чоппер, словно он был продолжением его самого. Однако, привыкнув немного, она стала уезжать вперед все чаще, разведывая обстановку. Большая скорость оказалась по душе Лазутчице.
        Подстегиваемые скрытой угрозой, они проехали в «седлах» всю ночь и большую часть утра. С непривычки, Авалсу измотала бесконечная полоса дороги. Поэтому позавтракав в придорожном кафе, они нашли заброшенный амбар, в котором проспали до первых сумерек. Вечером, Авалса села за руль уже с меньшим азартом.
        На удивление, Ганс всю дорогу был немногословен. Она замечала, как он изредка озирается назад, размышляя о чем-то. при попытках выведать что-то, Ганс каждый раз уходил от ответа. Терпение Авалсы было на пределе. Она даже хотела поднять тот разговор в кабинете Кларка. Профессионализм не давал себя раскрыть, поэтому она, закусив губу, продолжала гадать о его мыслях.
        По прибытии на Кубу, тиски мыслей ослабили свой хват, позволяя насладиться местным пейзажем. Авалса с удовольствием подставляла лицо теплому солнцу. После Нью Йорка, Куба оказалась передышкой для обоих. Ганс тоже повеселел и освежился.
        Мотоциклы они оставили в пригороде, решив не привлекать лишнего внимания. С рюкзаком Ганса они больше походили на туристов. Авалса даже переоделась соответствующим образом.
        Получив одобрение отправиться на пляж, Авалса расспрашивала местных о подходящем, пока Ганс у одной старушенции выбивал комнату для двоих. Номер в отеле заказывать не стали, оба знали о правилах скрытности.
        — Не думала, что ты одобришь поход на пляж,  — сказала Авалса, переворачиваясь на другой бок. Солнечные ванны доставляли ей огромное удовольствие.  — Мы сейчас похожи на белых альбиносов,  — глядя на воду, начал Ганс,  — слишком выделяемся среди местных.  — Правильно, потому что мы, туристы. Или тебя эта легенда уже не устраивает? Ничего не ответив, Ганс также растянулся на белом песке.
        Через некоторое время, одолеваемый необходимостью поделиться наблюдениями, Ганс обратился к Лазутчице,  — Когда мы завтракали в кафе, я услышал разговор двух перепуганных женщин,  — дождавшись, когда Авалса их вспомнит, он продолжил,  — они говорили о прибережном городке, в нескольких километрах к северу, где за одну ночь пропали все жители. По сведениям не похоже, чтобы они решили все разом уехать. Вещи, транспорт, остались нетронуты. В некоторых домах даже остались не убраны постели.
        Дослушав, Авалса спросила,  — Ты хочешь проверить? Ганс незамедлительно кивнул. Она закатила глаза к небу.  — Нас разыскивают, ты забыл? Пусть я даже не знаю кто, но тебе должно быть понятно, что пропажа жителей привлекает власти. Мне кажется, что они уже оцепили тот район на километры. Ганс молчал, терпеливо выслушивая возмущения.  — Кларк поручил мне охранять тебя, сделать незаметным. Вместо этого, ты хочешь отправиться в само «жерло вулкана», и заявить о себе.
        — Местным властям нет дела до рыбацких городков,  — игнорируя гневный взгляд Авалсы, начал Ганс,  — им даже легче станет, если вдруг, какая-то деревенька пропадет, смоется наводнением. Депопуляция населения для страны не такая уж и новость. Тем более, в захолустье. Ты права, народу туда наехало для разбирательств достаточно. Те, кто дежурил ночью, также бесследно исчезли в тот день.
        — Да кто ты такой вообще?!  — Авалса не выдержала, привлекая внимание отдыхающих пляжа,  — слушая тебя, я уже битый час пытаюсь рассмотреть хотя бы намек на шрам от нанесенных ранений тем духом. Я уже не говорю о том, что случилось в подворотне, когда задвигались стены, повторяя движения твоих рук. Кларк ни с кем не общался на равных, пока ты не явился в Гильдию. Стоит ли подымать еще вопрос: «кто тебя ищет»? И почему Кларк, рискуя своими людьми, пытается тебя укрыть?
        Ганс не отвечал, выжидая, пока Авалса остынет.  — Я борюсь со злом, присутствующим в виде духовных созданий в этом мире.  — Это я уже знаю,  — перебила она,  — расскажи, почему на твоем теле ни следа от ран.  — У меня ускоренная регенерация.  — Ты человек?  — Да, я человек. В мире очень много того, чего человек не понимает, еще больше он старается отвергнуть. Я могу рассказать все, что тебя интересует, но услышь одно: ты относишься к совсем другому миру. Так хронологически сложилось. Чтобы понять, ты должна отказаться от всего, что кажется тебе привычным. Я не собираюсь углубляться дальше. Просто прими услышанное, как вынужденное откровение. Немного пожевав губу, Авалса все же кивнула.  — Значит, рыбацкий городок.

        За неделю пребывания на Кубе, они успели хорошо загореть. Шрамы на спине Авалсы, служили белесым контрастом, но местные хотя бы перестали тыкать пальцами, говоря за спиной «туристы».
        На удивление Авалсы, город оказался пуст. По указаниям Ганса, они выдвинулись, когда только поднималась с морского горизонта полная луна. Она не одобряла желания разведать обстановку, но бросить его одного также не могла. Поэтому вооружившись снаряжением Гильдии, Авалса стала прокладывать менее заметный маршрут. Ганс против этого не возражал.
        Большую часть пути приходилось пробираться через густые джунгли, с раскидистыми лианами, папоротниками и прочими дикорастущими растениями. Благодаря своей комплекции, Авалса разминалась и обходила каждый куст, уходя далеко вперед. Гансу приходилось включать в работу меч, срезая листья растений, поспевая за спутницей. Авалса некоторое время терпела шум секущих веток, но не выдержав, вспылила,  — Мы будем менее заметны, если ты перестанешь оставлять такую просеку.  — Но в округе, кроме насекомых, никого нет.  — Поверь, западня приходит внезапно, когда ее совсем не ждешь.
        Постоянно ожидая нападения, оно так и не наступило, поэтому Авалса привела их в нужное место к середине ночи. Каково было удивление, не встретить охраняемое кольцо военных, либо полицейских. Вокруг царила тишина морской бухты.
        Городок располагался в ложбине, с одной стороны омываемый океаном. Были видны множество лодок, пришвартованных у небольшой верфи. С двух других сторон, город огражден отвесными скалами, формировавшими бухту. Подход к морю, кроме океана, обеспечивался с джунглей, между деревьями которых петляла дорога.
        Авалса вышла неуверенным шагом. Она огляделась по сторонам, тщетно пытаясь кого-нибудь увидеть. Лишь непонятное чувство давило на виски. Прислушавшись к себе, она ощутила страх, подобный тому, в особняке с огненной лошадью. Жужжащее чувство паники, нарастающее по мере приближения к городу. Было видно, что Ганс также что-то почувствовал, поэтому развернул сверток с мечом, закрепляя ножны на спине.  — Как только станет страшно, скажи,  — в его тоне не было насмешки, поэтому Авалса кивнула, пропуская Ганса вперед.
        Городок находился в руинах. Словно море, выйдя из берегов, слизало крыши построек, вместе с заборами и ограждениями. Осколки камней затрудняли движение по улице, пустые глазницы домов сопровождали не званных гостей опасливыми взглядами.
        Давящая тишина в центре стала невыносимой, тогда Авалса едва заметно тронула Ганса за рукав. Не говоря ни слова, он нарисовал что-то на ладони, и коснулся указательным пальцем лба. Как и в прошлые разы, подобный прием подействовал успокаивающе.  — Это тоже магия?  — Скорее природный катализатор. Я усиливаю твою естественную сопротивляемость. С расспросами Авалса приставать не стала, так ка вдалеке послышалось завывание гиены.
        — Гиен в этой местности не существует,  — не веря своим ушам, проговорила Авалса. В опровержение заявления, завывание повторилось.  — Вой идет где-то из-под земли,  — задумчиво проговорил он, уже что-то подозревая.
        Ганс направился к колодцу в центре города. О его прошлых размерах говорили груды камней, разбросанных по земле. Авалса бесшумно встала за спиной. Не успела она задать вопрос, как из колодца, с многочисленным эхом, вырвалось это знакомое завывание.
        Ганс повернулся к Авалсе, бросая рюкзак.  — Пойдешь со мной, или останешься здесь?  — Ты хочешь спуститься туда?  — Ганс лишь пожал плечами в ответ. Авалса собралась с мыслями. Конечно, она не хотела показаться трусихой перед Гансом, но и дожидаться возвращения в этом жутком городе, где за ночь пропали все жители, тоже не хотелось. Она молча достала трос с маленькими роликами и когтистым креплением на конце, и протянула Гансу. Он посмотрел, как Авалса закрепляет на поясе такое же приспособление, и повторил ее действия.
        Спуск оказался недолгим, однако Авалсу заинтересовали когтистые следы, на кирпичной кладке колодца. Борозды были достаточно глубокими, поэтому она с опаской представляла, что ждет их в конце спуска.
        Проплыв небольшое углубление, они оказались в небольшой пещере, созданной бесконечными приливами океана. В отличие от Ганса, Авалсе был необходим свет, чтобы видеть. Она размяла фосфорную палочку и бросила на землю. Палочка, разгораясь, давала мягкий зеленый свет небольшого радиуса. Его как раз хватило, чтобы увидеть собаку, или что-то на нее похожее.
        Увидев, что Авалса пытается рассмотреть ее, Ганс пояснил,  — Это гончая преисподней. Она очень ослаблена, однако не менее опасна. Он изъял из ножен за спиной клинок, руны которого озаряли пульсирующим светом пространство вокруг. Почувствовав оружие, собака вышла на свет, оскалившись. Из пасти выходил едва тлеющий дым, встречаемый также на холке животного. Продолговатая зубатая морда не имела глаз. Лишь пустые глазницы с тлеющими угольками пламени.
        Авалса ощущала зуд в висках, когда она посмотрела на нее. Внезапно, гончая атаковала. Гансу хватило одного движения кистью, чтобы снести голову мечом. Не успев понервничать как следует, Авалса вздохнула с облегчением.
        — Что это было?  — Авалса ощутила, что виски, после убийства создания, отпустило и вернулось трезвое мышление.  — Ослабленная гончая преисподней,  — терпеливо повторил Ганс.  — Адская гончая?! Ганс некоторое время размышлял, но все же ответил,  — это название слишком художественное, но можно и так понимать.
        Авалса даже не знала, как реагировать. Она еще с трудом верила в существование темных сил и духов, а уже стала свидетелем появления создания из Ада.
        Ганс начал спокойным голосом, расхаживая по пещере, успокаивать Авалсу,  — В этом мире добровольное их существование невозможно. Другими словами, при обычном положении вещей, появление созданий преисподней исключено. Авалса оторвалась от созерцания быстро разлагающегося тела, и спросила, возвращая голосу прежнюю уверенность,  — А что тогда произошло необычного, раз он..оно..появилось?  — Его призвали,  — ответил Ганс, обратив внимание на пол пещеры.
        Из-за скудного света фосфорной палочки, Авалса не сразу заметила выдолбленную в камне полосу. Взяв палочку, она последовала за изгибами линий, формирующими круг. Внутри круга оказался нарисован квадрат, своими вершинами касающийся краев круга. По спине Авалсы пробежали мурашки. То, чем пугают детей взрослые, о чем трубят второсортные пошлые СМИ, сейчас находилось у нее под ногами.
        — Это круг призыва? Ганс коротко кивнул. Авалса хотела спросить еще что то, но он перебил,  — Этот круг, как ты видишь, двухуровневый, поэтому никого крупнее гончей преисподней, через него призвать нельзя. Однако количество гончих позволило утащить с собой всех жителей этого городка.  — Утащить? Ты хочешь сказать, что людей забрали в Ад?  — А ты встретила останки людей на улицах?  — вопросом на вопрос ответил Ганс. Она не стала дальше расспрашивать, доверившись его знаниям, а поинтересовалась следующим,  — Но кому могло понадобиться такое?
        Вместо ответа, Ганс подозвал к себе, садясь на корточки.  — Если кто-то из нас нарисует аналогичный круг, произнесет необходимые слова, притопнет ногой для пущего эффекта, то ничего, кроме улыбок окружающих, мы не вызовем. Самое главное  — это ключ,  — Ганс указал на углубление в центре нарисованного круга. Авалса ощупала выемку и не могла даже представить, что туда могло поместиться. Туда даже палец не помещался. Не произнося больше ни слова, Ганс направился к выходу из пещеры, давая понять, что откровения окончены.
        Уже покидая город, Ганс нарушил молчание,  — Мы должны знать, где будет следующий раз. Сейчас не нужно задавать вопросов, скажу лишь, что те, кто меня ищут, и те, кто нарисовал этот круг, одни и те же люди. Если они задумали, что я думаю, то будут еще призывы. Нужно только понять, по какому принципу выбираются места. Повторюсь: многое, что я тебе не рассказываю, делается для того, чтобы не дать твоему миру в голове рухнуть. Но запретить тебе пытаться понять самостоятельно, я не в силах.
        Авалса ничего не ответила, хотя в голове роилось множество вопросов. Одни и те же люди? Да кто они такие, если с легкостью открывают врата в Ад, разоряя целые поселения? Для чего им это нужно? Как понять, где будет очередное открытие врат? Эти вопросы нанизывались вокруг одного  — кто такой Ганс? Авалсе казалось, знай она ответ хотя бы на него, уже смогла бы понять многое.
        Ей остается полагаться на всю свою дисциплину и проявить терпение. Авалса знала, если продолжить путешествие, она обязательно получит ответы. И пусть история с гончими из Ада ее пугает больше, чем злые духи, но любопытство превозмогает. Авалса ничего поделать с этим не могла, и на объяснения Ганса, лишь ответила,  — Хорошо.
        На Кубе наступило утро.

        Глава 12

        Хлоя смотрела на уменьшающийся Нью Йорк из окна иллюминатора. От созерцания отвлек приятный голос стюардессы. Разносили кофе, но Хлоя решила отказаться. Внутри бурлила едва скрываемая тревога.
        После того, как Кларк распустил всех по заданиям, Хлоя почувствовала неладное. Смутное подозрение лишь усилилось, когда исчезла Авалса. Она даже не попрощалась с подругой. Даже если задание срочное, Авалса всегда находила время перед отъездом.
        Поэтому Хлоя решила остаться в Нью Йорке, чтобы лучше понять происходящее вокруг. Развитие оказалось ужасным. Утром она услышала мощный взрыв, пробежавший дрожью по стенам отеля. Хлоя выскочила на балкон. Номер как раз выходил окнами на здание Гильдии. Она не поверила своим глазам. Из окон верхних этажей небоскреба вырывалось пламя. Ветер донес до Хлои тепло пожара. Не помня себя, она сбежала вниз по лестнице, пропуская по три ступеньки, вылетая на улицу.
        Снизу здание Гильдии Ворона напоминало горящий факел. Толпа зевак уже собралась вокруг улицы. Полиции пришлось криками и свистками освобождать дорогу пожарным. Хлоя знала, что огонь такой силы тушить сейчас бессмысленно. Слишком высокая температура. Пока огонь утихнет настолько, чтобы его смогла тушить химическая пена, все внутри сгорит дотла. Она надеялась, что в здании никто не находился в момент взрыва.
        Пожарные эвакуировали рабочие офисы этажами ниже. От одного Хлоя услышала, что огонь на верхних этажах плавит даже металлические балки. Началось оцепление квартала. Зеваки очень медленно двигались в сторону ограждений. Когда посыпался град осколков с небоскреба, люди начали уходить за ограду самостоятельно и бегом. Хлоя видела, как здание, словно расплавленная свеча, накренилось в сторону.
        Последний рабочий был эвакуирован из офисных помещений. Слаженная работа пожарных из трех кварталов, позволила упасть верхушке небоскреба с наименьшими потерями. Насчитывались только раненные. Хлоя не могла понять, почему за все время пожара от огня не исходил дым? Это наблюдение, видно, не заботило окружающих, так как были заняты созерцанием разрушений, помощью пострадавшим.
        Хлоя пробежалась глазами по лицам спасенных. Ни одного знакомого человека из Гильдии. Данное наблюдение вызывало двойственные ощущения.
        Уже некоторое время спустя, из экранов новостей, Хлоя узнала, что в загоревшихся этажах небоскреба «к счастью» никого не было. Причина пожара заставила нервно рассмеяться  — утечка газовой линии.
        Хлое верила с трудом, что на этажах никого не было. Пусть Кларк и распустил всех членов Гильдии, но аналитический отдел всегда оставался внутри, следя за ходом выполнения заданий каждого. Куда они могли исчезнуть?
        Размышления Хлои остановились на теракте, хоть в этом не было никакого смысла. О Гильдии Ворона не знал никто. Непосвященные считали, что весь небоскреб состоит из рабочих офисов различных компаний. Поэтому никто не мог навредить Гильдии. Тогда закрадывается подозрение, что виноват кто-то из своих.
        От возможных версий голова ходила кругом. Внезапно, над головой каркнул ворон. Хлоя посмотрела на него испуганными глазами. Она слишком глубоко ушла в размышления, сидя на лавочке, в парке. Повторно каркнуть птице не дал сигнал телефона. Ворон, взмахнув крыльями, сорвался с фонаря, улетая в небо.
        Это оказалось сообщение. Ее снаряжение прибыло на место назначения. Хлоя совсем забыла, что у нее есть задание. Она успокоила себя мыслью, что пришедшее сообщение, говорит о работе аналитического отдела. Тогда не нужно падать духом, и выполнять задание. Уже после выполнения можно заняться поисками Авалсы. Хлоя подозревала, что подруга в курсе случившегося.
        Собравшись, она отправилась в аэропорт, лететь ближайшим рейсом в Чехию. Хлоя увидела красные крыши домов, появившиеся сквозь облака. Она с большим предвкушением рассматривала страну легенд и забытых поверий, гуляющих по улицам. К тому же, глазу приятно созерцать яркие краски, вместо стекла и бетона Нью Йорка.
        После аэропорта, Хлоя первым делом отправилась в ближайшую кофейню. Она хотела попробовать чешский завтрак. Хлоя привыкла, прилетая в любую страну, пробовать завтраки знаменитых кофеен, чтобы предстоящее задание прошло гладко.
        Хлоя считалась суеверной. Авалса говорила, что даже слишком. Тем не менее, Хлоя как всегда, взяла меню и заказала, что обычно горожане едят на завтрак.
        Официант принес яичную запеканку с жаренными колбасками. Запах еды напомнил Хлое о голоде, разыгравшемся за время перелета. Вместе с кофе подали сладкие рогалики, присыпанные сахарной пудрой. Хлоя оценила завтрак чеха сполна. Ко всему прочему, кофе оказался действительно вкусный.
        Завтрак отвлек немного, позволив окунуться в чарующую атмосферу города. Уже по-другому смотрелись уличные фонари, отсвечивающие причудливые блики на мокрой брусчатке. Металлические скульптуры на площади города, вызывали все большее почтение к многовековой истории.
        Хлоя внимательно рассматривала местных жителей, безошибочно определяя туристов. Как только она вышла из кафе, то полностью вошла в образ, сливаясь с толпой. Уже никто не смог бы назвать Хлою приезжей американкой. Коренные жители города, проходящие мимо, говорили ей: «Добре одполодне», а она отвечала в ответ.
        В Гильдии с ней никто не мог сравниться в подражании.
        Она прохаживалась по брусчатке, засматриваясь городом. Прагой можно было наслаждаться. Хлоя старалась выбирать самые живописные улицы по пути. Все время подымая голову вверх, она пыталась разглядеть статуи гаргулий, величаво подпирающих крышу здания совета. Красная черепичная кладка пестрила вдоль улочек, завлекая в прошлое на несколько веков.
        Она села в автобус, выезжающий за город. Огромные пастбища и низины, сопровождали ее почти всю дорогу. Хлоя не знала усталости. Только утром прилетев в Прагу, она снова села на несколько часовой автобус, доезжающий до родовых поместий.
        Замки в Чехии считались достопримечательностью не только страны, но и всего мира. Туристы съезжались со всех уголков, чтобы пройтись вдоль стен, хранящих в себе столетнюю культуру. У каждого имелась своя легенда. На некоторых замках, по заявлениям местных, были наложены проклятия, будоражащие современный ум человека.
        Хлоя знала о проклятиях многое, как и о мистике, существующей по всему миру. Но в Чехию привела не жажда разгадки, а задание, рядом с которым сейчас находилась.
        Еще в кофейне, Хлоя слышала негодование туристов на эту тему. Один из родовых замков, некогда открытый для всех желающих искателей истории, оказался закрыт. Металлическая ограда из прочных прутьев и электронным замком в центре, говорили, что посторонним вход воспрещен.
        Хлоя пристроилась рядом с группой, фотографирующих замок у подножия горы, доставая монокль.
        В бойницах окон, она увидела людей весьма подозрительной наружности. Хлоя без труда узнала в них наемников. Люди в замке стратегически грамотно заняли периметр, словно ожидали вторжения. Хлое не особо интересовалась наемниками, через монокль она пыталась найти заказчика. Она едва не упустила момент, когда группа двинулась дальше за экскурсоводом.
        Ей так и не удалось выявить главного. По всей вероятности, он скрывался где-то внутри замка.
        В задании сказано вернуть замок общественности. В конце листа, она прочла главное условие: замок должен быть пуст. Она сразу поняла, что это значит.
        В течении всей недели, Хлоя трудилась над сбором информации о «поселившихся» в замке. Ранним утром она покидала гостиницу, возвращаясь поздно вечером.
        Не привлекая лишнего внимания, Хлоя каждый раз одевалась по-разному, стараясь запомниться людям именно в данном образе, а не в предыдущем. Ей даже удалось поговорить с одним из наемников замка. Хлоя смогла узнать, прикрываясь ненужной болтовней о журналистике, что охрана замка круглосуточная, в том числе и видеонаблюдение. Хуже всего охраняется подножие горы, куда упирается стена замка. Склон достаточно крутой, чтобы его смог преодолеть опытный альпинист. Но ей так и не удалось узнать точное количество наемников в замке. И есть ли там кто-то еще, кроме них.
        Охранник говорил о каком-то обряде, но эта тема казалась нелепа, поэтому наемник даже не взял ее во внимание. Но Хлоя взяла. К сожалению, больше ничего узнать не получилось, лишь то, что их должны сменить на неделе. По крайней мере, так сообщило им руководство. Хлоя от услышанного лишь нахмурилась.
        В задании уточнялось, что замок должен быть пуст. Она не любила выжидать. Если Хлоя выполнит задание сегодня, то замок займут новоприбывшие и тогда начнутся вопросы.
        Поразмыслив, Хлоя приняла решение дождаться смены, чтобы устранить в одну ночь две группы. Это большой риск, но она привыкла рисковать. Кларк хорошо платил за успешные рискованные замыслы. Поэтому Хлоя, скрепя сердце, превратилась в ожидание, изучая всевозможные ходы замка, раздобыв план в библиотеке.

        Когда она увидела колонну внедорожников, прикрытые флажками правительства, она быстро сообразила, кто это. Взяв билет до замковых поместий, Хлоя села в автобус.
        Добравшись до замка, она увидела, что внедорожники уже стояли пустые вдоль дороги. Хлоя снова взялась за монокль.
        У главного входа с широкой лестницей и двустворчатыми дверями, находились люди. Ей потребовалось время, чтобы определить прибывших. Приехавшие наемники носили такую же униформу черного цвета, с полной экипировкой отряда специального назначения. Они даже не скрывали своего оружия, держа автоматы под рукой.
        Хлоя недоумевала, почему у них такие напряженные лица. Если власти страны в курсе подобного (а иначе здесь была бы уже армия), тогда почему так волноваться? Откуда можно ждать угрозы?
        На каменном балконе второго этажа, Хлоя заметила еще одну группу прибывших. Они одевались в черные, с золотом мантии, а высокие капюшоны скрывали их лица.
        Увиденное ее встревожило. Что еще за «адепты» в замке? Захотелось позвонить Кларку, чтобы спросить, знал ли он о подобном повороте? Связи с главой Гильдии у нее не было, поэтому оставалось теряться в догадках, скрепя зубами от досады.
        Хлоя уже собиралась было покинуть наблюдательный пункт (на ветке, между соснами), как заметила оживление во дворе. Из створчатых дверей входа, вышел человек в плаще. По походке она сразу определила предводителя. Хлоя увеличила зум, пытаясь рассмотреть лицо.
        Довольно молодой, лет тридцати, мужчина со светлыми коротко стриженными волосами. Хлоя посмотрела на глаза и не поверила тому, что увидела. Его зрачки оказались вертикальными! Конечно, с большого расстояния ей могло показаться, но у нее мурашки прошли по коже. Такие же глаза Хлоя видела только у недавнего гостя Гильдии, Ганса. Она не думала, что это совпадение.
        Задание с каждым открытием становилось все интереснее. Вернувшись в гостиницу и погрузившись в ванную, Хлоя прикидывала возможное число наемников. Выходило, что в замке около тридцати солдат специального назначения, плюс восемь человека в мантиях (она решила пока принять их за гражданских). Предводитель, о возможностях которого ничего не известно, считался последним. Хлоя с головой погрузилась под воду, размышляя о деталях задания. Как поступить она уже знала.
        Хлоя умела выстраивать логическую цепочку возможных событий, предвосхищая возникновение любых ситуаций. Она отличалась от Авалсы тем, что развитие задания она выстраивала в голове. Хлоя не упускала ничего, рассчитывала даже, куда упадет стакан с водой. Многие в Гильдии принимали это за обычный трюк, так как каждое задание выполнялось с успехом. Те, кто знали Хлою, утверждали, что подобное возможно благодаря развитому пространственному воображению.
        Девушке с каштановыми волосами, в Гильдии дали прозвище Алхимик. Оно никак не связано с воображением девушки. Хлоя увлекалась химией. Строение вещества, что и как рассчитывается, что может выпасть в осадок, а какое попросту улетучится  — ее увлекала эта наука.
        Некоторые Штурмовики побаивались методов выполнения задания Хлои, тихо называя «ведьмой». Она не обращала на них внимания. Хлое достаточно того, что Кларк охотно спонсировал ее исследования, периодично отвлекая личными поручениями.
        Хлоя вынырнула из остывшей воды. Задание в голове уже выполнено, осталось выполнить его в жизни.

        На небе светила полная луна. Округу переполошили волки, завываниями пугая жителей деревень.
        Хлоя ушла далеко от людских селений. Перемещаясь лесом, она ориентировалась по мигающему сигналу GPS-приемника. Она шла довольно медленно, ветки елей пытались расцарапать лицо. Быть обнаруженной Хлоя не боялась, ведь снаряжение находилось далеко в лесу, в стороне от человеческой активности. Она лишь немного нервничала из-за волков.
        Сигнал запищал чаще. Белые лучи луны, прошивали лесную темень, давая сносный обзор. На поляне, недалеко от Хлои, находился матовый ящик, на который падал свет луны. Она вздохнула с облегчением.
        Одевая экипировку, Хлоя преображалась для задания. Сейчас это не была улыбчивая девушка, наслаждающаяся Прагой. Теперь она воин Гильдии Ворона по прозвищу Алхимик.
        Она закрепила на спине два одинаковых тубуса поверх пластин из облегченного сплава. Хлоя вынула из ящика последнюю, самую главную часть экипировки. Шлем. Одевая его, она забывала обо всем, полностью сосредотачиваясь на задании. Дождавшись запуска «Хельмета», Хлоя активировала ночное видение.
        Пролив из бутылочки ящик несколько капель вещества, она отправилась на север, в сторону замка. Шипение за спиной дало знать, что от ящика не останется и следа.
        Хлоя неслась по лесу с огромной скоростью. Каждый раз, одевая костюм, последнее достижение технологий, она вспоминала свое прошлое.
        Хлоя была моделью. Еще в подростковом возрасте, ее считали хорошенькой. Красивые ноги, небольшой упругий бюст, тонкая талия  — все имелось для успешной карьеры манекенщицы. Будучи лидером по натуре, Хлоя всегда и во всем хотела оказаться первой. Подружки, чтобы их не выгоняли с подиума, усердно худели, чтобы с легкостью влезать в последние наряды кутюрье. Она же от природы считалась худой. Однако, в силу подросткового комплекса, Хлоя худела вместе с ними. Она не подозревала даже, что подобными действиями подрывает здоровье.
        Однажды она не смогла встать с кровати. Врачи диагностировали паралич, из-за пищевой недостаточности. Будучи образованной девочкой, Хлоя не желала мириться с услышанным. Карьера манекенщицы оказалась для нее недоступной. Подруги еще некоторое время навещали ее в больнице, но с каждым днем все реже.
        От реалий настоящего, Хлоя сошла с ума. Она не справилась со своими мыслями, поддалась гнетущему воздействию, поэтому ее перевели в психиатрическое отделение.
        На удивление многих, именно в этой лечебнице она и пошла на поправку. Хлоя не только начала ходить, тренируя месяцами не работавшие мышцы, но и вернула свой разум.
        Измученная хроническим недоеданием, она все еще оставалась слаба и болезненно худа, однако доктор сделал невозможное. Как выяснилось позже, ее лечащим врачом был глава Гильдии Ворона. Кларк завербовал смышленую девочку, заблудившуюся в жизни, и без особых размышлений отдал ее в отряд Лазутчиков.
        Кларк снарядил ее этим высокотехнологичным костюмом, компенсирующий возможности слабого тела. Со временем, Хлоя вернула прежнюю форму, силу мышц, но с костюмом, через нервные импульсы понимающий каждое движение хозяина, расстаться не смогла.
        Обходя ветки, уносясь далеко вперед, Хлоя оказалась у подножия скалы. Поправив снаряжение, она начала подъем, намереваясь проникнуть в замок с севера.
        С высоты птичьего полета, замок казался пустынным, если не считать лазерных указателей, пронизывающих ночь на сотни метров. С помощью голосовой команды, она увеличила изображение на «визоре» шлема. С верхушки скалы, Хлоя видела расхаживающих внизу наемников, как на ладони.
        Подход к скале со стороны замка охранялся слабо, так как спуск-подъем по ней казался невозможным.
        С помощью очередной функции «Хельмета», Хлоя маркировала противников в пределах досягаемости. Теперь у нее перед глазами находились цели и метры до них. Конечно, подобная информация отвлекала, но она уже привыкла.
        Перед спуском, Хлоя извлекла содержимое одного из тубусов. Доставая детали, она с методичностью музыканта, собрала композитный лук. Прикрутив последний болт плеча к рукояти, она выудила из специального футляра тетиву. В отличие от материалов лука, тетиву Хлоя старалась подбирать из природных компонентов.
        Налегая всем телом на плечо, она с великим усилием надела тетиву из сухожилий быка. Удовлетворенная результатом натяжки, Хлоя отвинтила крышку второго тубуса. Внутри красовались стрелы, от наконечника до оперения разработанные Хлоей. Особенно наконечники. Благодаря им она и получила такое прозвище. Хлоя улыбнулась своим мыслям.
        Закончив приготовления, она закрепила конец троса в скале и одним мощным прыжком полетела вниз, навстречу замку. Ветер в ушах глушил любые звуки, но Хлоя была уверена, что никто не сможет обнаружить ее. Натяжение троса постепенно замедляло вертикальный спуск.
        Она остановилась, когда до первой цели оставалось двести метров. Двое на бойнице, прочесывали территорию с помощью снайперских винтовок. Они носили полную амуницию, однако шеи оказались обнажены. Это странное открытие оказалось очень важным для Хлои.
        Быстрыми и точными движениями, она всадила в шеи двоих по стреле. Они умерли еще до того, как упали на землю. Однако, самое интересное случилось после. Тела под одеждой, начали бугриться и… растворяться. За одну минуту, от двоих наемников осталась лишь одежда.
        Хлою называли Алхимиком неспроста. Она все время проводила в лаборатории Гильдии. Используя различные формулы и соединения, Хлоя добилась ужасающего результата. Созданная жидкость уничтожала органику. Достаточно одного попадания в кровь, и человеческое тело начинает растворяться по атомам. Открытие потрясает. Кларк данную жидкость одобрил, поэтому Хлоя с успехом применяла ее для заданий.
        Спрыгнув на бойницу замка, до следующей цели оставалось четыреста метров.  — Рискованно,  — предупредила она себя, извлекая стрелу и кладя на тетиву. «Визор» показывал цель и возможную траекторию полета стрелы. От Хлои требовалась лишь твердая рука и правильное натяжение.
        Тетива тренькнула, отправляя стрелу в полет. Вращаясь, она пошла по пологой дуге. Хлоя не слышала, но представляла, как стрела входит в шею наемника. Шлем показал, что противник упал. Больше не обращая на него внимания, Хлоя продолжила жатву.
        Она полностью воспроизводила сценарий из головы. Натягивая и отпуская тетиву с сумасшедшей скоростью, Хлоя уничтожала противника, одного за другим. Атакуя из укрытия, «Хельмет» направлял смертоносные стрелы в цель.
        Количество наемников стремительно сокращалось. Когда люди перестали выходить на связь, началась ощущаться паника. По датчикам в «Хельмете», Хлоя видела, как поднялось их сердцебиение.
        Число наемников сократилось до десяти. Все еще оставаясь не замеченной, она закрепилась вертикально на стене, наблюдая за суетой вокруг. Хлоя не могла понять, почему предводитель, парень со странными глазами, до сих пор не показал себя.
        Она воспользовалась передышкой, очистив стены замка, чтобы «убрать» за собой. Прежде чем перейти к зачистке внутреннего двора, Хлоя собрала одежду убитых наемников, выбрасывая ее в лес, через стену. С оружием она поступила следующим образом: собрала в общую кучу, достала необходимые пузырьки из-за пояса и обильно полила оружие, соединяя компоненты. Запахло оксидом серы. Металл и пластик растворялись медленнее человеческой плоти, но через время и от него не осталось следа.
        Увлекшись данным занятием, Хлоя пропустила сигнал тепловизора в шлеме. Наемник едва не застал врасплох, заходя со спины. Он стоял слишком близко, чтобы использовать лук, поэтому Хлоя рванула к нему, сжимая наконечник стрелы в кулаке.
        Наемник выпустил очередь из автомата. На ее счастье, оружие снабжалось глушителем, и никто не услышал выстрелов. Хлоя всадила в глазницу стрелу, по самую середину древка. Лицо мужчины мгновенно, подобно раскаленному воску, начало растворяться. Она едва успокоила сердцебиение. Ее чуть было не обнаружили.
        Во внутреннем дворе все так же копошились наемники, охраняя вход в замок. По одному их устранить не получится, они не выпускают друг друга из виду.
        Хлоя была готова к подобному. Она определила, что осталось всего десять наемников. Пока еще оставаясь в тени, Хлоя активировала тепловизор, выпуская три стрелы так быстро, как могла. Перед выстрелами, она бросила дымовую завесу. Камнем упав на оставшихся наемников, Хлоя пронзила ближних наконечниками стрел, дальних нейтрализовала с помощью лука.
        Дым рассеялся, и во внутреннем дворе, кроме Хлои, больше никого не осталось. Лишь ворох одежды и оружие.  — Получилось довольно шумно,  — прокомментировала она свои методы.
        Хлоя недоумевала, почему из замка не вышли остальные. По подсчетам, оставалось еще двадцать один, вместе с предводителем и парнями в мантиях. Она пересчитала стрелы.
        Входные двери имели достаточно высокий проем, чтобы проникнуть незамеченной через верх, чем Хлоя и воспользовалась. Внутри ее ожидал пустынный коридор, ничем не освещенный. Хлоя отдала приказ «Хельмету», но раздосадовано цокнула языком. Стены замка оказались слишком холодными и толстыми, чтобы тепловизор мог «видеть» сквозь них. Определить местонахождение остальных наемников теперь не так просто.
        Хлоя шла по коридору, крадучись. Потолок был высоким, эхо разносилось даже от малейшего шороха. Этот прием из средневековья, служил своего рода сигнализацией, затрудняя бесшумное проникновение в замок.
        Хлоя не издавала ни звука. Она пряталась в нишах, установленных по обе стороны коридора, держа оружие наготове.
        Первое ответвление она прошла мимо, убедившись, что внутри нет лестницы, ведущей на нижние этажи. Интуиция подсказывала Хлое, что остальные могут быть в подвальных помещениях.
        Если бы не задание, она, может быть, и оценила прелести замка. Внутри все дышало античностью. Строение хорошо сохранилось, никаких серьезных разрушений не наблюдалось. Внутри замка присутствовала сырость, грибком расползающаяся по деревянным балкам. Крупными каплями, она держалась на стенах прозрачными волдырями.
        Ответвления сменялись дверями, мощными створками сдерживающими не званного гостя. Тронный зал Хлоя осмотрела краем глаза, намереваясь пойти дальше. Вспомнив кое-что, она все же развернулась, входя внутрь.
        Данное помещение, экскурсоводы украсили отреставрированными украшениями прошлого века.
        Тронный зал считался достопримечательностью замка. Подходы к трону (их оказалось четыре) устланы красными ковровыми дорожками. Подставки для факелов сверкали позолотой в «визоре» ночного видения. Многочисленные арки, по обе стороны от трона, скрывали в себе двери, из которых могла выходить прислуга, либо отряд гвардейцев, защищая короля. Но Хлое сейчас не интересовало, какая люстра подвешена на потолке, она направилась в нишу за троном.
        Догадка оказалась верной, Хлоя нащупала рукой ляду, ведущую на нижние этажи. Тепловизор все еще молчал, однако Хлоя была уверена, что «храмовники» где-то там, в замке.
        В коридоре оказалось темно и сыро. В отдалении слышались монотонные капли, ударяющиеся о каменный пол. С каждым шагом Хлоя ощущала нарастающую тревогу, противно бьющую по нервам. Стрела уже давно легла на тетиву.
        Впервые за долгое время блужданий по замку, сработал тепловизор. Дальше по коридору горел факел. Убедившись, что вокруг все еще никого, Хлоя пошла дальше.
        Горящие факелы встречались все чаще и не было сомнений, что зажгли их недавно. Хлоя встрепенулась, ощутив вибрацию в земле. Спрятавшись за нишу, она выждала некоторое время. Коридор замка был прямой, без ответвлений и поворотов. Оглядываясь по обе стороны, Хлоя не двигалась с места. Никто так и не появился, однако вибрация не исчезла, монотонной пульсацией отдавая в ноги. Все еще не понимая, что к чему, Хлоя продолжила движение.
        С каждым шагом вибрация ощущалась все сильнее. Хлоя выключила тепловизор. Зажженные факелы торчали в стенах каждые десять метров. Она не увидела, а услышала «храмовников».
        На том конце коридора, где свет горел ярче, звучали голоса, повторяющие одинаковые слова, соединяясь в монотонный призыв. Хлоя окончательно растерялась. В задании не встречалось даже намека на подобное. От пения волосы зашевелились на голове.
        Раздираемая любопытством, она дошла до конца коридора, выходящего в колонную галерею. Увиденное напоминало картину средневековья. На нижнем этаже, восемь храмовников с накинутыми капюшонами, стояли напротив друг друга на вершинах нарисованных квадратов, обрамленного в круг. Находясь на балконе, Хлоя наблюдала, как вслед за пением, линии рисунка наливались огнем, а его языки пытались поджечь мантии храмовников.
        В центре самого круга, стоя на одном колене, находился предводитель наемников. Он снял плащ и в каждой руке держал странное оружие, напоминающее по форме бумеранг. Возможно, Хлоя так бы и стояла завороженно, если бы не треск лопнувшего камня. Русоволосый предводитель, вогнав оружие в камень, провернул его по часовой стрелке, словно отворяя замочную скважину.
        Ударная волна опрокинула всех на пол. Поднявшись за перила, глаза Хлои расширились от ужаса. Сквозь полыхающий круг, из того света начали выходить создания, похожие на собак, загривки которых полыхали пламенем. Храмовники раскинули руки в предвкушении. Гончие разрывали плоть одного за другим, принимая жертву. Останки есть никто не стал. Гончие, в угольной пасти сносили кровоточащую плоть в центр круга, к ногам очередных появившихся созданий.
        Рогатые твари, размером с человека, закованные в цепи, с ненавистью смотрели вокруг. Мужчина со странным оружием, стоя в полный рост перед созданием, говоря что-то на гортанном языке. Цепи на груди разорвались, освобождая руки вместе с топорами.
        Огромной бычьей пастью они жевали останки храмовников. Предводителя наемников обходили стороной, хотя он валился с ног от усталости.
        Гончие разбрелись по замку, в поисках поживы. Рогатые твари с топорами, прибывали через полыхающие врата один за одним. В воздухе ощущалась агония, голод, ненависть.
        Хлоя так бы и стояла, трясясь от ужаса, если бы не клацанье зубов совсем рядом. Не отдавая отчета в действиях, она выпустила три стрелы с алхимической жидкостью в разинутую пасть собаки. Тварь взвыла. Ее голова развалилась на куски. На вой откликнулись другие гончие. С большим усилием Хлоя прогнала наваждение, развернулась и быстрыми скачками помчалась по коридору. «Когда за спиной опасность, нужно действовать, а не стоять столбом»,  — прозвучали в голове слова Кларка.
        Хлоя бежала изо всех сил по тронному залу. Отовсюду слышалось рычание гончих. Она стреляла из лука наотмашь, не задумываясь. Алхимическая смесь, разъедающая здорового человека целиком, поражала лишь небольшие участки на телах созданий из другого мира. Хлое приходилось всаживать по три, а то и четыре стрелы, чтобы уничтожить гончую.
        Твари все прибывали. Рогатые с топорами, проходили сквозь врата значительно медленнее гончих. Они едва успевали за ними, изнемогая в предвкушении жертвы.
        Хлоя не сразу осознала, что заблудилась. Поворачивая в очередной коридор, она надеялась увидеть выход, но впереди показался тупик. В сознание снова начала закрадываться паника.
        Подстегиваемая утробным завыванием, она лихорадочно озиралась по сторонам. В темноте Хлоя увидела узкое окно, служившее отдушиной для второго этажа. По размерам, Хлоя могла втиснуться в него. Оставалось только придумать, как туда забраться.
        Она жалела, что половину снаряжения оставила у входа в замок. За спиной торжествующе взревело. Хлоя едва развернулась на негнущихся ногах. Тиски страха, словно клещами схватили позвонок, пуская волны мурашек по коже.
        В нескольких шагах от нее стояло рогатое существо, мерно выдыхая сизый дым из ноздрей. Топоры в человекоподобных руках тряслись от предвкушения. За спиной столпились гончие, уступая созданию посильнее право взять жертву.
        Каким-то образом, Хлое удалось сбросить оковы потустороннего страха. Трясущимся голосом, она активировала функцию рентгена в шлеме, пытаясь узнать расположение сердца твари. Уверенность, пусть и медленно, возвращалась. Грудная клетка оказалась чересчур толстой у рогатого, стрела ее не пробьет.
        За размышлениями, Хлоя чуть не пропустила движение. Рогатый решил атаковать нахрапом. Чувствуя некоторую скованность в ногах, Хлоя все же увернулась. Для проверки она пустила стрелу твари в глаз. Как и ожидалось, эффекта никакого. С торчащим древком в глазнице, рогатый с чудовищной силой взмахнул топором. Каменный пол с треском раскрошился, осыпав Хлою бетонными крошками.
        Она не могла понять, почему ее тело так потяжелело? Словно цепи на груди создания, перевалились ей на плечи. Стрелы закончились, поэтому Хлое снова пришлось разминаться с сокрушительным топором. Создавалось ощущение, что с каждым ударом, тварь становится быстрее.
        Наваждение развеял шлем, показывающий, что показатели хозяина падали. Хлоя не понимала, почему становится медленнее. Она с надеждой посмотрела в окно. Ее спасение находится слишком высоко. «Отвлекающий маневр  — залог выигранного боя»,  — снова прозвучали в голове слова Кларка.
        Хлоя запустила руку в поясную сумку. Тварь приближалась стремительно. Движение рук было словно в киселе. Она едва успела отправить в полет целый флакон с алхимической смесью. Разбившись о грудь рогатого, жидкость начала свою чудовищную работу. Мощная грудина, сперва медленно, а потом более стремительно обнажала угольно-алое сердце, пульсирующее словно магма.
        Бычья морда взревела, оглушая Хлою. Она ревела от боли не переставая. «Визор» левого глаза лопнул, пропуская внутрь чувство упадка, уныния, слабости. Хлоя вместе с рогатым опустилась на колени. Тварь, будучи еще в сознании, подняла руку с топором. Жертва находилась совсем близко. На шлем, с каждым выдохом, попадали брызги угольной крови, дымящейся в воздухе.
        Из оцепенения Хлою вывел инстинкт самосохранения. Топор начал опускаться. Движения снова обрели привычную скорость. Не зная себя от страха, Хлоя выдернула из глазницы стрелу и вонзила в пульсирующее сердце. Кровь потоком хлынула на высокотехнологичную броню, растворяя, словно сахарную. Хлоя вскричала от нестерпимой боли. Теряя сознание, она упала рядом с умирающим созданием из Ада.
        Гончих в проеме уже давно не было. Они вели остальных рогатых тварей к ближайшему селению, чтобы начать кровавую жатву, наполняя круг призыва силой агонии, страха и безграничной боли.

        Глава 13

        Огромный диск алого солнца поднимался над горизонтом. Его лучи, не встречая сопротивления на равнинной пустоши, простирались на километры. Белый песок, остывший за ночь до минусовой температуры, стремительно нагревался.
        Солнце поднималось все выше. Песчаные дюны, один за одним, выныривали на горизонте из тени, сверкая белесыми вершинами. Воздух, раскаляясь, плыл между ними, создавая причудливые миражи для заблудившихся путников.
        Африканская пустыня считалась опасным местом. Забредший сюда, мог запросто попрощаться с жизнью, вне зависимости от степени подготовки и количества припасов.
        Местные жители, разбив селения вокруг малочисленных оазисов, сражались между собой за единственный ценный ресурс в этих краях  — воду.
        Авалса стоически переносила жару. Кубинский загар пригодился для африканского солнца, не знающего равных на песчаной земле. В который раз она спрашивала себя, почему увязалась за Гансом. Дурацкое желание узнать правду, играло с ней злую шутку.
        Короткие волосы уже давно превратились в солому от палящего солнца и редкого приема душа. Аборигены купались лишь под проливным дождем, проходившим раз в три месяца.
        Жители селения отличались от прочих, виденных Авалсой. Внешне, они напоминали живых призраков, худобой соперничающие с телосложением Лазутчицы. Дети вообще ходили скелетами, обтянутыми смоляной кожей. Темнокожие аборигены имели слабое представление об одежде: набедренная повязка, рваная хламида через плечо, представляла весь их гардероб.
        Авалса с трудом определяла во встречном, мужчина это, либо женщина. Аборигены имели одинаковые черты лица, и схожее телосложение. Они даже носили одни и те же коротки стрижки.
        Свое время и силы жители используют, чтобы что-то вырастить на песчаных землях. Малочисленный скот и живность жаркими днями, пряталась в людские жилища  — соломенные хибары с одним широким входом, закрытым покрывалом.
        Холодными ночами, Авалса успела убедиться насколько, жители спят вместе со своими животными, согревая друг друга телами.
        У каждого имелся свой участок для посадки, И каждый пытался прорастить на нем культуры, обеспечивая пропитанием в течении года.
        Авалса с Гансом прибыли в селение еще неделю назад, успев познакомиться с местными порядками. Они едва добрались, будучи полностью обезвоженными. Авалса испытала неимоверное облегчение, когда за очередной обожженной дюной они увидели оазис селения.
        Авалсе нравился коллективизм в этих людях. Не взирая на болезненную худобу многих, жители улыбались. У них ощущалось другое представление о времени, другие ценности, интересы. Аборигены напоили их водой, накормили, дали жилье, ничего не спрашивая и не назначая цены. Подобного не встретить в современном мире.
        Всем селением, жители прокапывали каналы от водоема, наполняя водой огороды. Только так можно выжить в пустыне, действуя сообща.
        Вечером, когда лучи палящего солнца убывали, а ночь еще не наступила, аборигены разжигали костры. Вокруг них пели песни, танцевали ритуальные танцы. Эти манипуляции проделывались, с целью призвать удачный урожай, вызвать дождь, чтобы охота оказалась успешной, призывали здоровье в семью. Жители верили, что танец является чем-то магическим, уносящий разум далеко вверх, позволяя мыслям материализоваться.
        Ганс, понимающий местный язык, переводил Авалсе интересующие моменты, обучал составлять простые предложения.
        С первого дня прибытия, наравне с другими мужчинами, Ганс прокладывал каналы, ходил на охоту. В некоторые моменты, Авалса не понимала его чрезмерной отверженности.
        Он не спал ночами. Оставаясь последним у костра, Ганс вглядывался в темноту, пытаясь увидеть возможную угрозу.
        — Думаешь этому селению грозит опасность?  — подсаживаясь к нему, она куталась в рваный плед. Вопрос имел намек на адских тварей, разоривших деревню на Кубе.
        — Завтра будет полнолуние…  — Завтра и проверим,  — закончила Авалса фразу за него.  — Почему именно эта деревня, Ганс? В пустыне полно других, но ты выбрал именно эту,  — она протянула замерзшие руки к костру. Ганс как-то странно пожал плечами, глядя в огонь.  — Я бы выбрал эту. Разговаривая с местным шаманом, я узнал, что духи предков волнуются.  — И ты поверил ему?  — Авалса вскинула бровь в знак сарказма, но Ганс не обратил на это внимание, продолжая,  — это самая населенная деревня на много километров вокруг. Для принесения в жертву, данного количества людей достаточно.  — Принесения в жертву?  — по лицу Ганса читалось, что он уже пожалел о сказанном.
        — Помнишь деревню на Кубе?  — наконец сказал он.  — Да. Ты сказал, что людей утащили в Ад, но не рассказал, для чего,  — Авалса всячески пыталась получить информацию о данной аномалии, но после откровения о сложностях восприятия, он и слова больше не сказал.
        — В колодце мы увидели круг призыва, служащий для открытия врат Ада. На Кубе открыли врата первого уровня, выпуская в мир адских гончих. Авалсе не терпелось узнать, что еще за уровни открытия врат, но не стала сбивать откровение Ганса.  — Тот, кто совершил обряд, не остановится, будет постепенно повышать уровни. Из врат могут выходить различные существа, однако для появления каждой необходима своя жертва. Если поблизости нет достаточного источника крови для подпитки, обряд не состоится, а жертва окажется напрасной.
        У костра воцарилось молчание. Слышалось потрескивание углей, завывание ветра над пустынным горизонтом. Подозревая, что откровение закончилось, Авалса спросила,  — что будет, если откроют нужное количество врат? Ганс посмотрел на нее змеиными глазами в упор. Для Авалсы все звуки вокруг, словно затихли. На миг показалось, что золото радужки глаза замерцало. Полено в костре громко треснуло.
        Авалса, часто моргая, ощутила, что наваждение уходит.  — если не хочешь отвечать, так и скажи,  — гневно бросила она, отправляясь в шалаш.  — Жду утром на тренировке,  — помахал уходящей Ганс, в очередной раз оставаясь один в ночи.

        Утро озаряло багровой дымкой окрестности. Песок, трава и вода окрасились в один цвет  — красный. За поселением, немного дальше пруда, находилась небольшая площадка, поросшая жесткой степной травой.
        На поляне сидел Ганс, обняв лезвие меча, дожидался появления спутницы.
        После Кубы, Авалса попросила Ганса показать несколько движений с кинжалом, особо ее интересовавших. Она отказывалась от слов «тренировка», «учить», «урок», раздражаясь, если их услышит. Авалса считала себя достойным бойцом, однако сражения предстоят далеко не с людьми.
        Она привыкла к эффективной и бесшумной нейтрализации противника. Будучи с Гансом, Авалса убедилась, что с подобными созданиями, бесшумные приемы бессмысленны, необходима другая стратегия боя.
        Коготь она уже освоила, быстро привыкнув к искривленному лезвию, осталось отточить атакующие движения.
        Авалса не стала дожидаться, пока Ганс поднимется. Коротким движением, она ткнула кинжалом сверху вниз. Не особо рассчитывая на успех приема, Авалса сыграла на опережение, ударив Ганса ногой снизу, лишая равновесия.
        Следующий удар Когтя должен был войти в плечо. Восстанавливая равновесие, Ганс отбил удар мечом, руками держась за лезвие. Он так и не успел перехватить оружие, продолжая отбивать быстрые атаки рукоятью.
        Авалса знала, что имеет преимущество в скорости, ее кинжал короче меча. Она плела смертоносные узоры, отыскивая брешь в защите.
        Ноги перемещались в такт только им известному танцу. Ганс не испытывал особых затруднений в фехтовании, раздражая Авалсу уверенностью движений.
        Точным ударом ноги, она попала под колено, снова лишая его равновесия. Авалса тут же метнула руку с Когтем в образовавшуюся брешь, прямо к горлу противника. Изогнутое лезвие снова встретило рукоять.
        Следующий прием оказался слишком быстрым для Авалсы. Ганс вывернул клинок, крестовиной выламывая лезвие из рук Лазутчицы, которой ничего не оставалось, кроме как отпустить рукоять. Для проделывания захвата, Ганс тоже отбросил оружие в сторону.
        Обладая мелкой комплекцией, Авалса предпочитала захваты и силовые приемы, атакующим ударам.
        Она поднырнула под руку, избегая приема, плавно начиная проделывать свой. Оттолкнувшись одной ногой, она закинула другую на плечо Ганса, весом тела опрокидывая на спину. Авалса надеялась проделать болевой, но сквозь рубашку в грудь кольнуло что-то острое. Она опустила голову и увидела Коготь в руках Ганса. От досады, Авалса бросила его руку и откатилась в сторону. Он поднялся следом за ней, потирая ушибленное плечо.
        Авалса видела, что Ганс хочет что-то сказать, поэтому опередила его.  — Ничего не говори, ясно?! Ты провел грязный трюк, уходя из рукопашного спарринга. На ее гневный взгляд, он ответил,  — Увлекаясь боем, ты забываешь, что многие дерутся не как люди,  — она сразу поняла, что речь идет о созданиях тьмы.  — Правила выживания гласят, что с противником не следует долго возиться. Их может оказаться много, а ты можешь быть одна.
        Авалса, ничего не отвечая, вернулась обратно в селение. Побежденная, как и предыдущие разы до этого.
        Ганс посидел еще немного у пруда, пока не задремал под приятную прохладу утра, перед раскаленным днем.
        Ему снилась пустота. Кромешная тьма вокруг, в которой ощущалось одинокое присутствие. Слышались стоны. Бесконечные крики о помощи, тревожным эхом разносящиеся в голове.
        Где-то на горизонте сверкнула молния. Ее свет ничего не смог осветить, словно тьма соткана из чего-то материального, маслянисто плотного. Ганс не мог определить, есть ли кто рядом. Где он находится, и откуда начинается край этой пустоты, также оставалось за гранью понимания. С необъяснимым остервенением, разряд бил лишь в одну точку, молния за молнией.
        — Помогите!  — Я умираю!  — Прекратите эту боль!  — доносилось отовсюду, эхом разрываясь в грудной клетке.
        Становилось тяжело идти. Словно ноги погружались в непроглядный кисель. Ощущая звон в ушах от окружающих стонов, Ганс продолжал идти в сторону бьющей молнии.
        Казалось, прошла вечность в борьбе с вязкой почвой, а разряды молнии не приблизились ни на метр. Внезапно, кто-то схватил Ганса, поднимая над землей. Сопротивляться было бесполезно. Тиски захвата сильно сжали плечи. В лицо ударил смрад потустороннего дыхания.
        — Ты предал нас!  — прорычал схвативший, тормоша его тело,  — ты оставил нас! Ты предал нас! Монотонно повторяя одно и тоже, говоривший внезапно опустил Ганса на землю. Словно испугавшись своих обвинений, схвативший истерически заплакал. Ганс шарил руками, пытаясь отыскать источник плача, но тщетно. Плач разносился по густому мраку, возникая отовсюду.
        Земля под ногами зашевелилась, погружая в себя. Ганс пытался вырваться, искал руками за что зацепиться, но зыбучая почва продолжала засасывать. От навалившегося груза стало тяжело дышать. Уши заливал мрак.  — Ты нас предал!  — звучало, словно под водой,  — ты нас оставил! Он ощутил, что воздух вылетел из легких, сопровождаемый темными пузырями. Черная мгла, прорвавшейся плотиной, хлынула в рот. По телу разливалась невыносимая боль.
        Ганс широко открыл глаза. Зрачки сузились до маленьких щелок, реагируя на яркое солнце. Ему потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы понять, что уже не спит. Тело заныло судорогой, от полусидячего положения.
        Осмотревшись вокруг, Ганс осознал, что проспал не так уж и долго, Солнце еще находилось не в зените.  — Столько суток без сна ослабит кого угодно,  — коротко резюмировал он свой сон.
        В деревне шло своим чередом. Мужчины заводили животных в дома, женщины созывали всех на обед. В одной из канав, подводящей воду к огороду, молодые девушки полоскали белье.
        Ганс ощущал витающие в воздухе дружелюбие. От очередного кошмара не осталось и следа. Он присел рядом с Авалсой, принимаясь за еду.  — Ты где был?  — спросила она улыбаясь. Утренние обиды оказались быстро позабыты.  — Дремал.  — Тебя шаман спрашивал, хотел рассказать что-то.  — Ты научилась понимать местный язык?  — удивился он.  — Частично,  — отмахнулась Авалса, польщенная взглядом Ганса.  — Сегодня ночью отправимся на поиски, так что приготовься.  — А то я не знаю,  — фыркнула она, запуская в рот последнюю ложку каши.
        В хижине шамана разносились запахи тлеющих трав. Гансу подумалось, если долго находиться здесь, начнешь бредить не хуже шамана. Им оказался худосочный старичок с ворохом тряпья, одетого на худые плечи.
        Он смотрел в пустоту немигающим взглядом, явно пребывая в состоянии медитации. Гансу пришлось пару раз громко кашлянуть, обращая на себя внимание.
        — Ганс, это ты?  — задал шаман очевидный вопрос.  — Да. Вы хотели меня видеть? Духи снова с вами говорили?  — Духи? Да, говорили. В клубах курительного дыма они явились ко мне. Поведали о беспокойстве, переживаниях, разыгрывающихся в мире духов. Нашу деревню защищают духи предков, живших здесь ранее. Они глухи к моим прошениям о защите.  — Уверен, если вы продолжите свое дело, рано или поздно, духи отзовутся.
        У старика, возможно, наблюдался дар медиума в молодости, однако старческий маразм загородил собой одаренность. Он ощущал волнения духов, однако не мог определить причины. Гансу оказалось достаточно услышанного, чтобы начать подготовку к предстоящему.
        Уже у выхода, старый шаман пожелал ему,  — Берегись призраков. Они появятся, где их совсем не ждешь.
        Ганс не работал сегодня с другими мужчинами над каналом. Вытащив меч из ножен, сооруженных в селении из плотной кожи, он принялся за заточку. На улице стояла неимоверная жара. Сидя в тени от валуна, Ганс мерно водил точильным бруском по лезвию, периодически смачивая.
        — Кажется ты говорил, что это заговоренный клинок,  — Авалса появилась из-за валуна незаметно,  — тогда почему ты его точишь?  — Заговор не делает меч острее,  — Ганс поднял над собой руку,  — а точильный камень делает. К тому же, это всего лишь обычный металл,  — он сказал это с какой-то странной грустью.
        Авалса достала из-за спины Коготь, проверяя остроту лезвия.  — Этот кинжал не нуждается в заточке.  — Почему? Ганс ответил просто,  — Лезвие. Естественно, это не удовлетворило Авалсу, однако он не намеревался что-то объяснять.
        — Сегодня выдвинемся после заката. У тебя еще есть время сделать приготовления.  — А от меня будет толк?  — задала Авалса довольно неприятный вопрос для себя. Ганс перестал водить точильным камнем и посмотрел на нее.  — Основная сила злых духов заключается в угнетении. Настраиваясь на твой фон, они пробуждают в мозгу страх, парализуя им, лишая возможности думать. Паника в голове возрастает, и ты ничего не можешь с этим поделать,  — Ганс помолчал немного, давая возможность понять услышанное. Незаметно для себя, Авалса кивнула.  — Как только духи подавляют духовно, им не составляет большого труда атаковать твое материальное тело,  — Ганс вынул что-то из кармана,  — материалы для браслета я позаимствовал у шамана. В него вложен наговор, способный защитить твой разум от ментальной атаки злых духов.  — Другими словами, я перестану бояться?  — Именно. Лицо Авалсы просветлело.
        Взяв вязаный браслет, она одела на руку. Как и ожидалось, Авалса ничего не почувствовала, лишь немного засвербило у виска.
        Ганс дождался, пока Лазутчица налюбуется браслетом.  — Мы будем сражаться не с людьми, поэтому слушай меня во время боя,  — она впервые услышала от него повелительный тон,  — самостоятельно ничего не предпринимай в сражении с нечистью. Авалса не ответила. Она осталась смотреть, как Ганс затачивает клинок с руническим письмом на лезвии.
        Впервые Авалса услышала, чтобы кто-то переживал за нее.
        Всю жизнь она считала себя сильной. У нее не оставалось выхода. Многочисленные шрамы на теле служили постоянным напоминанием о цене одиночества. Авалса выполняла сложнейшие задания, перенося любую боль.
        В детстве Авалса была слабой. Отец систематически избивал ее, унижал, будучи в алкогольном угаре. Он получал удовольствие, избивая также ее мать. Авалса не всегда вспоминала детство, но сейчас картины прошлого хлынули потоком.
        Она смотрела, как отец, холодным зимним вечером, убил свою жену. Он забил ее до смерти, а маленькая Авалса стояла и смотрела заплаканными глазами, не в силах что-либо сделать. Она ненавидела себя за это. Поэтому каждый раз, получая шрам на теле, Авалса становилась сильнее.
        Кларк подобрал ее подростком. Он вытащил ее из исправительной колонии. Авалса вонзила кинжал в шею отца, пока он спал.
        От воспоминаний, уголки глаз немного увлажнились.  — Хорошо. Ганс не сразу понял, что это запоздалый ответ на его предостережение.

        Полная луна появилась рано на горизонте. Своим кровавым светом, она разгоняла пустынные тени, делая ночь светлой, обманчиво безопасной.
        В селении все спали. Никто не услышал, как двое покинули деревню. Оставляя свет луны за спиной, они углублялись в пустыню. Что ожидало на горизонте, сказать было трудно. За каждой пересеченной дюной местность менялась.
        Ганс решил проверить периметр деревни, по спирали отдаляясь от нее. Высота песчаных насыпей позволяла не терять деревню из виду. Ноги беспощадно погрязали в песке. Авалса не сразу заметила поджидающую опасность.
        Копье приближалось, словно в замедленной съемке. Вылетев из песчаной дюны, оно смотрело острием в грудь. Краем глаза, она заметила еще одно движение  — вращающийся меч. В нескольких сантиметрах от Авалсы, два оружия встретились, смещая траекторию полета друг друга. Она только успела пригнуться. Меч прошелестел по кончикам волос.
        Щелчок, сердцебиение участилось, возвращая времени реальную скорость. Смерть снова прошла мимо Авалсы. Устроенная засада продолжала развиваться.
        Двое, вылезших из песка, уже наседали на Ганса, отбивающего удары копья цепью Грааля. Человекоподобные создания, оказались порождениями тьмы. Маслянисто-черная кожа отливала темным светом при яркой луне. Они напоминали дикобразов: у каждого из спины торчали обломки копий, вырастающих каждый раз после использования.
        Третий засел на верхней дюне, беспрерывно метая копья по людям. Гансу тяжело было разминаться с летящими снарядами, и парировать атаки двоих одновременно.
        Авалса не могла прийти на помощь Гансу. Копья летели в ее сторону, но метатель находился слишком далеко, поэтому Лазутчица успевала пригибаться под летящим снарядом. Отбивать кинжалом древко она не собиралась. Увидев в песке меч Ганса, Авалса попыталась его достать.
        Оружие находилось близко к копьеметателю, но она об этом старалась не думать. Погрязая в песке на каждом шагу, Авалса что было сил, петляла зигзагами, приближаясь к оружию. Метатель, разгадав намерения, перестал бросать копья в Ганса, сосредоточившись на ней. Авалса ощущала, что древко вонзается в песок, всего в шаге за спиной. Она понимала, что, замешкавшись на секунду, рискует оказаться нанизанной на копье. Пути решения с бешеной скоростью носились в голове.
        Внезапно она вспомнила, что Ганс настоял на необходимости носить при себе пару гвоздей Креста Спасителя. Авалса не понимала, как ей могло пригодиться подобное оружие, но сейчас оно оказалось, как нельзя, кстати. «Для святого оружия нужна вера, а не навыки».
        Авалса достала из-за пояса один гвоздь, взвешивая в руке. До цели приблизительно метров семь. Чтобы добросить колышек такого веса, нужно использовать инерцию всего тела. Резко остановившись, Авалса обескуражила метателя. Заминки врага хватило, чтобы метнуть гвоздь с разворота. Ей повезло, вместо головы, гвоздь Креста Спасителя угодил в грудь. Однако Авалса не смотрела. Метание копий с фланга прервалось.
        Добравшись до меча, она окликнула Ганса, бросая ему оружие. Лазутчице нужно было разобраться с раненным метателем до конца. Маслянистый панцирь на груди, начал стекать, превращаясь в густую смолу. Она наблюдала прошлые сражения Ганса, осознавая, что броня создания нарушена.
        Широкими взмахами Когтя, Авалса наносила удары во влажные места панциря. Безглазая тварь, завизжала от боли скрипучим голосом, от которого смыкались челюсти. Однако сдаваться, создание не собиралось. Сделав выпад копьем, оно попыталось насадить Авалсу на древко. Но она больше не боялась.
        Противный крик, хоть и прошелся по ушам неприятной волной, парализующего страха больше не ощущалось. Авалса улучила момент, вонзая второй гвоздь твари в руку. Но он лишь скользнул по броне, вылетая из рук. От удивления, она едва не пропустила смертельный выпад, инстинктивно поворачиваясь вокруг оси. Заканчивая оборот, Авалса выбросила руку с кинжалом и попала прямо в ухо противнику. Создание тьмы, тяжелым мешком, завалилось на песок. Оно умерло еще в полете.
        Не успев нарадоваться первому убитому созданию тьмы, Авалса поспешила на помощь Гансу. Оказалось, что помощь уже не требовалась. Как только он получил клинок в руки, то превратился в смертоносную мельницу. Заговоренное лезвие рубило конечности, словно растопленное масло. У созданий не было шансов.
        Расправившись с последним, он посмотрел на Авалсу свирепыми от боя глазами. Придя в себя, Ганс сказал единственное, что посчитал важным в этот момент,  — Спасибо. Авалса с трудом улыбнулась. За короткий промежуток времени, проведенный в сражении, она устала сильнее, чем за целый день тренировок в Гильдии. Она не нашла ничего лучше, кроме как завалиться на холодный песок.  — Это ты меня спас, так что не стоит благодарности. Я всего лишь вернула должок. Авалса чувствовала себя неловко, когда благодарят.
        — Что это было?  — Когда-то они служили в армии легиона. Это копейщики. В одном из сражений, нескольких воинов оставили охранять смотровую башню. Находясь в тылу основного войска, башня служила важным стратегическим объектом.  — Это они тебе сказали?  — Авалса поднялась, укутываясь обратно в пончо, защищаясь от летящего песка.  — Просто я знаком с историей некоторых сражений,  — не моргнув глазом, соврал Ганс,  — ведь многие духи остаются неупокоенными именно на поле битвы. Сквозь время, это место может стать чем угодно: футбольным полем, супермаркетом, садом, пустыней, в конце концов. Земля остается землей. Не важно, что на ней возведено, важно, какая у нее история.
        Авалса не сразу уловила данный оборот.  — Кстати, об истории,  — Ганс начал осматриваться по сторонам.  — Раз мы разобрались с охранниками, может мы поищем саму башню?  — А как же врата Ада, защита деревни?  — иронично повторила она слова Ганса.  — Их откроют не здесь.  — То есть?  — от услышанного, Авалса оторопела.  — Мир духов, как мир хищников: сильный питается слабым,  — Ганс начал движение от места сражения.  — Если бы врата открывались где-то здесь, то духи разбежались бы на многие километры. Эти копейщики,  — Ганс показал пальцем за спину,  — находились в часе ходьбы от деревни. Следовательно,  — он решил закончить мысль,  — если духи не исчезли, то и призыв будет не здесь. Деревне ничего не грозит.
        Авалсу раздражала излишняя детальность Ганса. Это напоминало какое-то нравоучение. Складывалось ощущение, словно она находится на лекции. Но все же Авалса пересилила раздражение, сказав,  — У меня еще вопрос.
        Ганс как раз выбирал направление в пустыне, набирая пригоршню песка, рассеивая по воздуху. В бескрайних песках Авалса не могла сориентироваться. Здесь ни к чему привязаться, однако Ганс считал иначе.
        — Задавай,  — Ганс ощущал, что башня где-то рядом. Эманации убитых копейщиков вели к ней, но он терпеливо отвечал на вопросы.  — Почему второй гвоздь не вошел в тварь? Он просто скользнул по броне, даже не оцарапав ее.  — А что случилось с первым?  — Первый пробил панцирь, когда я его метнула.
        Ганс задумался. Он был приятно удивлен, что такой тяжелый гвоздь можно метать.  — Помнишь, что я говорил про это оружие: чтобы им пользоваться, нужна вера, не навыки. Со временем Ганс усвоил, что «вера»  — это тоже «навык», но вслух сказал следующее,  — Без сильной веры, данное оружие превращается в обычный кусок металла.  — Тогда почему первый вошел?  — Подумай и ты сама ответишь,  — Авалса чуть не закипела от подобного ответа. Она сильно закусила губу, успокаиваясь.
        Песок шуршал под ногами, замедляя шаг. В пустыне стало довольно безветренно, не нужно прикрывать лицо от секущих песчинок. Ответ пришел настолько внезапно, что она сказала его вслух.  — Я была уверена, что попаду в цель, когда метнула гвоздь. Во второй раз я думала, что он сам войдет в тварь.  — Именно,  — Ганс улыбнулся,  — мысли разят как оружие. Поэтому будь внимательнее, используя их.  — Можно без лишней философии?!  — не выдержала Авалса. Я сама поняла, почему так произошло. И твои объяснения ни к чему.
        Немного поостыв, Авалса согласилась, что до понимания проблемы ее привел Ганс. Вслух она, конечно, ничего не сказала.
        Под ногами послышался треск, однако Авалса успела перекатиться через плечо, держа Коготь в руке. В том месте, где раздался треск, песок затягивало в воронку.  — Это не похоже на зыбучие пески,  — заметил Ганс, когда песок перестал уходить, обнажая проем. Из входа повеяло затхлым воздухом. Ничего не говоря, Ганс нырнул в темноту образовавшегося проема. Авалса последовала следом.
        Половицы скрипели под ногами, но Лазутчица ступала бесшумно. Потребовалось время, чтобы глаза привыкли к полумраку. Свет луны проникал сквозь щели в каменных стенах, прошивая помещение белесыми лучами. Инстинктивно Ганс обходил их, стараясь не пересекать лунный свет. Авалса следовала его примеру, находясь в тени комнаты.
        — Выходит, башня засыпана песком снаружи,  — прошептала она.  — Выходит,  — ответил он, заглядывая в дверной проем.
        Изнутри башня казалась довольно крепкой. В одной из комнат, Ганс предположил, что это столовая, сохранились деревянные скамьи, вместе с длинным столом. Он не стал проверять, выдержит ли его скамейка, аккуратно проходя мимо.
        Без особых затруднений, они исследовали этаж за этажом, опускаясь ниже по винтовой лестнице, поднимая столбы пыли. Авалсу охватило необъяснимое чувство, связанное с этой башней. С каждой рассмотренной комнатой, она все больше убеждалась в родстве со зданием, что не могло считаться правдой. Ганс казался напряженным, ожидая какую-либо опасность. Однако схожее чувство присутствовало и у него.
        Осматривая каждую комнату, Авалса не заметила, что Ганс ведет по башне уверенным шагом, безошибочно выбирая направление.
        Первую странность он заметил первым, лучше ориентируясь в темноте. Стены на нижних этажах уже не пропускали свет с улицы.  — Что такое?  — спросила Авалса, когда Ганс резко остановился посередине комнаты. Вместо ответа, он взял ее за руку и поднес к стене. Ладонь нащупала провод электроснабжения. В темноте Авалса не сразу его определила, однако открытие сильно удивило.
        — По маркировке видно, что провод этого года,  — Ганс покрутил головой, замечая все больше признаков обжитых помещений. Первый  — это многочисленные следы на пыльном полу. На потолке виднелись несколько газовых ламп, проводка к ним сооружена на скорую руку. Было удивительно наблюдать строение древности, оснащенное примитивными благами современного мира.
        — Думаешь здесь кто-то есть?  — Давай проверим,  — Ганс кивнул Авалсе, разминающую фосфорную палочку, которая тускло осветила помещение. Сам он пошел вперед.
        Пройдя две комнаты сквозным коридором, Ганс быстро обернулся, накрывая свет в руках Лазутчицы курткой.  — На лестничной площадке слышно движение,  — Ганс придвинулся так близко, что Авалса слышала его дыхание. Он быстро развязал ножны за спиной, вручая ей меч.  — Это люди. Не могу сказать сколько, но шаги разносятся и по нижнему этажу.  — Ты хочешь, чтобы я ждала тебя здесь?  — гордость начала возмущаться, однако Авалса быстро погасила ее здравым рассудком. В темноте она Гансу не помощник.  — Как только зажжется свет, будь готова к суматохе. Ганс отпустил ее руки, оставляя в комнате одну. Для уверенности, Авалса взялась за Коготь.
        Ганс слышал, как двое на лестнице шутили друг с другом. Маленькие красные огоньки сигарет высвечивали их лица. На площадке виднелось окно, однако луна больше не запускала лучи, освещая помещение. У каждого на поясе были подвешены мечи, вызывая еще больше вопросов в голове Ганса.
        Недолго думая, он в два шага оказался перед обескураженными лицами, сверкая в темноте глазами. Они не успели издать ни звука. Два точных удара грузилом цепи Грааля, отправили курильщиков в беспамятство.
        На площадке внизу послышалось волнение. Люди хотели застать Ганса врасплох, не включая свет, орудуя мечом в темноте. Увернувшись от двух выпадов, Ганс взглянул на нападавшего. У атакующего оказались завязаны глаза. Он атаковал, ориентируясь на слух. Развернув цепь, Ганс принял клинок на звенья.
        Кто-то в комнате кричал, чтобы включили свет, но Ганс не обращал внимания. Застать врасплох им не удалось. В темноте никто не мог напасть на незнакомца, кроме слепого.
        В руках мужчины ощущалась школа. Он использовал выпады и финты, похожие с приемами Ганса. Скорость была достаточной для того, чтобы Гансу удавалось вовремя отражать удары. Он улучил момент, когда слепой атакует диагональным взмахом, чтобы в нижней точке обмотать его лезвие цепью. Как и ожидал Ганс, атакующий попытался лягнуть ногой. Перешагнув через меч, используя цепь, как рычаг, Ганс перебросил через себя мужчину, отправляя в короткий полет. Оружие он так и не выронил из рук.
        Прежде чем Ганс переключился на другого противника, зажгли свет. Это случилось так неожиданно, что он на несколько секунд ослеп. Восстановив зрение, он увидел, что присутствующие в комнате и не думали атаковать, пользуясь моментом. На другом конце комнаты, в его сторону оказалась нацелена стрела.
        Тетива тихо тренькнула. Стрелок выпустил стрелу решительно, без промаха. Внезапно зажженный свет должен был дезориентировать врага. У него не было шансов.
        Ганс ощутил толчок. Опустив глаза, он увидел стрелу, торчащую из плеча. Рука онемела за считанные секунды. Вскрик Авалсы не дал осуществить стрелку еще один выстрел.
        Она вбежала в комнату, как только зажгли свет. Авалса осмотрела людей, оценивая врага, случайно натолкнувшись на знакомое лицо. Красивая девушка с зелеными глазами и каштановыми густыми волосами, удивилась не меньше нее.
        Хлоя не могла поверить своим глазам.  — Авалса?  — Хлоя переводила взгляд от Ганса к ней и обратно, недоумевая,  — он с тобой?  — Это долгая история, к которой причастен Кларк,  — коротко ответила Авалса, успокаиваясь. Стрела оказалась без смертоносной смеси, которую так любит использовать Алхимик.  — Разве ты его не узнала?  — Узнала,  — холодно бросила Хлоя,  — поэтому выстрелила в плечо.
        Ганс зашипел от боли, попытавшись вытянуть стрелу.  — Можешь не стараться, наконечник зазубрен с двух сторон,  — Авалса слегка удивлялась холодному тону подруги, но с расспросами решила подождать.  — Как ты здесь оказалась?  — По нужде. Остальное расскажу у себя в комнате, идем,  — уже у самого выхода, Хлоя обернулась, обратившись к одному,  — Джером, помоги ему со стрелой. Авалса молча пошла за подругой, скрывая удивление, и ожидая скорых ответов на возникнувшие вопросы.

        — Рану нужно будет резать,  — некоторое время спустя, когда в комнате осталось трое, сказал Джером. Остальные покинули комнату, отправившись досыпать предрассветные часы. На чужака им было плевать.
        Джером считался лекарем в отряде. Высокий темнокожий абориген многое знал о травах, припарках, а хирургическое образование позволяло ему грамотно использовать скальпель.
        Отряд насчитывал одиннадцать человек. Ганс поразился совпадению, когда услышал, что они выходцы Гильдии Ворона. Отряд скитался по землям не первый год, без какого-либо задания. У многих волосы покрывала густая седина.
        Несколько лет назад, они пытались найти связь с Кларком, посещая резиденции Гильдии в европейских странах. Но каждый раз, переступая порог филиала, отряд видел пустое пыльное помещение, где несколько лет, казалось, никто не обитал. На доске объявлений висел один и тот же заказ, данный им до возникновения всей этой цикличной мистики: «Защищайте Африку от браконьеров».
        Ганс подружился с капитаном отряда, которым оказался тот слепой мечник. Его имя было Сераф.  — «Сераф», сокращенно от «Серафим»?  — поинтересовался Ганс, пока Джером корпел над раной.
        В воздухе ощущались терпкие запахи трав. Нужно было отдать должное лекарю: Ганс почти не ощущал боли, когда скальпель, с ювелирной точностью разрезал плоть вокруг древка стрелы.
        — Да,  — коротко ответил Сераф и улыбнулся,  — «воин света», который с рождения видит лишь темноту. Ганс оценил иронию, однако напомнил капитану об истории скитаний отряда.  — Вначале мы серьезно отнеслись к заданию,  — начал Сераф, поправляя повязку на глазах,  — убивали браконьеров, торговцев людьми, другую падаль, не достойную называться человеком. Принося доказательства в резиденцию Гильдии, мы снова встречали пустой холл и это задание на доске заказов,  — Сераф помолчал немного, что-то вспоминая. Глубокие борозды на лбу говорили о том, что он часто задумывается.
        Голову капитана пусть и покрыла густая седина, однако она не мешала точности и взвешенности в движениях фехтовальщика.
        — Мы выполняли один и тот же заказ около десятка раз,  — вклинился в разговор Джером, гневно раздувая ноздри,  — но ни Кларка, ни других членов Гильдии мы не могли встретить. Он как будто издевался над нами. Только это дурацкое задание давало возможность думать, что Гильдия еще существует.  — А как же Нью Йорк?  — поинтересовался Ганс, намекая на главный филиал.  — Мы не нашли его,  — коротко ответил Сераф, поразив Ганса,  — зная адрес и место, мы не нашли Гильдию Ворона.
        — С тех пор мы скитаемся покинутым отрядом. Не оставалось сомнений, Кларк захотел забыть о нас. Мы не знаем никакого другого оружия, кроме меча, поэтому стараемся посещать менее развитые города, не привлекая особого внимания.
        Джером щипцами ухватил наконечник стрелы, одним резким движением вытянул ее, прикладывая компресс. Ганс даже крикнуть не успел.  — Спасибо,  — сказал он, потирая пластырь на плече.
        — А позвольте спросить: как давно вы получили это странное задание?  — Двенадцать лет назад. Я как сейчас помню: мне тогда исполнилось пятьдесят и вместо празднования, мы отправились на это задание.  — Лучше бы мы отпраздновали твой юбилей,  — зло сказал Джером, но Сераф не поддержал.  — Мы были лучшим отрядом мечников лишь потому, что выполняли все задания, которые давал Кларк.
        Ганс подозревал, почему Кларк так с ними поступил. За короткое время знакомства, он увидел, что Глава Гильдии сентиментален. У него в подчинении находились лишь молодые бойцы, приблизительно одного возраста. «Седых» в Гильдии не встречалось. Возможно, Кларк просто отправил отряд на «пенсию», не сказав им самим об этом.
        — Хлою вы встретили в Африке?  — Ганс решил сменить тему.  — Мы нашли ее в Чехии,  — от сказанного, Джером заметно помрачнел. Прежде чем он что-то сказал, Сераф положил ему руку на плечо, а сам продолжил,  — Хлоя стояла одной ногой в могиле, когда мы наткнулись на нее.
        Увидев ее у дороги, недалеко от замка, мы поняли, что случилось что-то ужасное.  — все тело Хлои покрывали ожоги,  — подхватил Джером, не заостряя внимание на происшествии в чешском замке,  — ее высокотехнологичный костюм во многих местах оплавился, обнажая пораженную кожу. Они на некоторое время замолчали, давая Гансу возможность представить степень перенесенной боли несчастной девушкой.
        — Пришлось делать тяжелую операцию: срезать обугленный костюм по сантиметру, освобождая обгорелую плоть. Многим из наших ребят казалось, что девушка не выживет, На теле имелось слишком много ожогов. Будучи в бреду, Хлоя звала Кларка, хотела о чем-то предупредить,  — Джером нарочно не сказал, в чем именно заключалось предупреждение. Ганс не сомневался, что присутствующие знают больше, чем рассказывают.
        — Она месяц находилась без сознания. Хлоя не приходила в чувства, даже когда я делал перевязку. Тем не менее, молодой организм девушки делал свою работу: постепенно рубцевались ожоги, раны переставали выглядеть такими болезненными.
        — Мы подозреваем, что бессознательное состояние, как-то связано с потрясениями, перенесенными в замке,  — решил вклиниться в разговор Сераф. Ганс приблизительно догадывался, о каких потрясениях идет речь, и что не договаривают эти двое. Однако продолжал слушать, не задавая вопросов.
        — Придя в себя, Хлоя рассказала, что из Гильдии Ворона. Мы уже об этом знали, осмотрев ее снаряжение. Да и в бреду она часто вспоминала имя главы Гильдии.  — Как только она встала на ноги, то сразу же решила отправиться в Африку, сильно нас удивив.  — Зачем ей понадобилась Африка?  — осведомился Ганс.  — Сказала, чтобы выполнить заказ до конца, она должна отправиться за жертвой. Так как мы были из одной Гильдии, то предложили свою помощь, отправляясь с ней.  — Девушка была слишком слаба, чтобы путешествовать в одиночку,  — пробасил Джером глубоким голосом,  — пусть нам и не хотелось возвращаться в пустыню, но желание девочки нас заинтересовало.  — А кого конкретно Хлоя собиралась выследить?  — Я не знаю точно,  — Сераф в очередной раз лгал прямо в лицо,  — но Хлоя неделями не вылезала из интернета, что-то конспектируя.
        Хлоя не особо делилась с нами мыслями. Она была благодарна, что Джером спас ее, однако психологическая травма все-таки отразилась на поведении. Это ощущалось. Пусть мы и не были с ней знакомы прежде, но мне кажется, что Хлоя очень открытая девушка.
        На некоторое время в комнате образовалось молчание. Слышался мерный гул газовой лампы под потолком, сухой звук перебираемых четок, глухие голоса в соседней комнате.
        Ганс понимал, почему они утаивают некоторые моменты в истории. Правда казалась настолько фантастична, что отряд опасался, что Ганс просто не поверит. Он их понимал.
        От мысленных рассуждений, Ганса отвлек голос Серафа,  — Благодаря слепоте, я лучше зрячих разбираюсь в людях. Я слышал, как ты положил на пол свой меч, прежде чем опуститься к нам. Кстати, это тоже заслуга слепоты - хороший слух. Ты знал, что в башне есть люди, но убивать никого не собирался, не отрицай. Ты хороший человек,  — пришло время Гансу удивляться подобному заявлению,  — поэтому Хлоя выстрелила тебе в плечо, хотя могла и убить.  — Дело в том, что мы с ней знакомы,  — Ганс рассказал Серафу о посещении главной резиденции Ворона.
        — Дела,  — немного поразмыслив, выдал Джером.  — Тогда не понятно, почему вообще Хлоя в тебя выстрелила, зная в лицо.
        Ганс ничего не ответил, лишь посмотрел в проем двери, куда некоторое время назад скрылись Хлоя с Авалсой.

        Глава 14

        С первых минут разговора, Авалса заметила, что Хлоя нервничает. В голосе этого никак не проявлялось, однако жесты выглядели прерывистыми, чересчур резкими. Когда Хлоя закрывала дверь, Авалса смогла разглядеть перебинтованные кисти рук.
        — Раньше я не замечала за тобой любви к такому количеству бинтов, подруга,  — чтобы снять напряжение, пошутила Авалса. Ничего не отвечая, глядя прямо в глаза, Хлоя разделась. Ее лицо вытянулось от удивления.  — Боже, что с тобой случилось?  — продолжая молчать, подруга сняла бинты с одной руки.  — И так по всему телу,  — Хлоя протянула руку с изрубцованной кожей. Авалса переводила взгляд с ожога, на бинты вдоль груди и живота подруги.
        Мысль о не удавшемся эксперименте с веществами отметалась. Хлоя достаточно хороший специалист, она никогда не допустила бы халатности в изготовлении химических смесей. Скрупулезность была у нее в крови.
        Закончив рассматривать рану, Авалса решила не гадать, а спросить прямо,  — Где это тебя так? От воспоминаний, у Хлои передернулось лицо. Глубоко выдохнув, она пересказала пережитое участливой подруге.
        Авалса слушала рассказ и не могла поверить в услышанное. Слова Ганса снова оказались правдой. Они намеренно искали место призыва, чтобы предотвратить угрозу, однако Хлое «посчастливилось» наткнуться на открытия врат первой. Хотя, о последнем можно и порассуждать, ведь именно Кларк выдал задание на зачистку замка в Чехии. Чтобы не запутаться в размышлениях, Авалса продолжала слушать.
        — Кровь того монстра оказалась настолько жгучей, что оплавила броню. От боли я потеряла сознание. Не думала, что после подобного можно выжить,  — Хлоя на секунду помолчала, подавляя слезы. Авалса, поддерживая подругу, взяла ее за руку. Она продолжила уже более спокойно,  — Находясь без сознания, мне приходили видения, как десятки рогатых существ с топорами, следуют за огненными псами к ближайшему городку. Видела, как они убивают всех без разбора: женщин и детей, стариков и калек, молодых парней и девушек.
        Я ощущала вкус крови во рту, туманом оседающий на кожу. Она мелкими каплями попадала в легкие при каждом вдохе. Авалса, я видела как твари, насытившись, возвращались обратно в замок, оставив город без единой живой души. За одну ночь он стал безлюдным. Лишь следы крови на мостовой, стенах дома, на ковре квартиры показывали, что произошло что-то ужасное, непоправимое. Не сдержавшись от увиденного, я заплакала. Заплакала и проснулась. По щекам текли слезы, когда меня нашли люди Серафима.
        — Как я смогла самостоятельно выбраться из замка, не знаю и по сей день,  — Хлоя отвлеклась ненадолго, заваривая кофе. Вторую кружку она протянула подруге. Авалса теперь отчетливо видела, как движения причиняют дискомфорт.
        — Я провела в бреду около двух недель. Вполне себе клиническая кома. В основном мне снились кошмары, наполненные огнем, агонией, страхом, болью. Бывало даже в разной последовательности,  — Хлоя усмехнулась,  — но из головы не выходил человек со змеиными глазами, появившимся тогда в Чехии. Он открыл врата Ада, Авалса. Да, ему помогали фанатики-храмовники, распевающие ритуальные песни, но именно его движения открыли этот огненный разрыв. Я видела это собственными глазами,  — Хлоя смотрела на Авалсу внимательно, опасаясь, что она не поверит. Но подруга уверенно кивнула, давая знак продолжать. Авалса была поглощена рассказом.
        — Придя в себя, я обрадовалась своим спасителям. По удивительному стечению обстоятельств, меня спас отряд мечников нашей Гильдии. Не задумываясь, я выложила подробности своего задания, и что со мной случилось. Они поверили. В отличие от наших мечников, Сераф оказался добр ко мне. Позже выяснилось, что они уже больше десяти лет не поддерживают связь с Гильдией. Ты можешь представить подобное?  — Могу,  — хмуро ответила Авалса. Она вспомнила слепого капитана отряда.
        Будучи ученицей Кларка, она восхищалась мечником с повязкой на глазах, который превосходил в фехтовании зрячих мастеров. Авалса хотела также научиться сражаться вслепую, поэтому просилась на пару уроков к Серафу. Кларк запретил, аргументируя тем, что для скорости атак, Авалсе нужен моложе учитель. А после, Сераф исчез вместе со всем отрядом.
        Авалса думала, что мечников в Гильдии расформировали, но через время Кларк набрал новых. Она не смогла узнать о судьбе Серафима. Авалсу нагружал тренировками Кларк с утра до ночи. Со временем, подобное любопытство притупилось, а после вовсе забылось. Потом появилась Хлоя и глава Гильдии решил создать отряд Лазутчиков.
        Разыграться дальше воспоминаниям, Авалсе не дал голос подруги,  — От пережитого не удавалось вспомнить, где же еще я видела подобные глаза. Ответ пришел не сразу, блуждал на закорках сознания, сосредоточившегося на восстановлении организма. И когда Ганс появился на ступеньках этой башни, меня словно громом прошибло. Не раздумывая, я выстрелила в него. В этот момент хотелось его допросить, узнать о причастности ко всему этому,  — Хлоя показала на свои бинты,  — но, когда появилась ты, просветление затянуло тучами непонимания.
        — Хлоя,  — начала Авалса, даже не зная, что сказать подруге,  — чтобы рассказать, хотя бы приблизительно, что происходит, и во что мы ввязались, нужно поговорить с Гансом. От себя лишь могу сказать, что приглядывать за ним мне поручил именно Кларк. Лицо Хлои застыло от удивления. Такое стечение обстоятельств просто не могло оказаться случайным. Авалса дала обещание хорошенько расспросить Кларка о его замыслах. То, что встреча Хлои с Авалсой произошла по содействию главы Гильдии, она не сомневалась.  — Пойдем, нас уже заждались.
        Когда дверь открылась, то все, кроме Серафа, обернулись. Хлоя быстро пробежала глазами по присутствующим, спросив у Джерома, куда подевался Ганс  — Он отправился бродить по башне, обещал к завтраку вернуться. Вы ведь тоже голодны?  — Джером посмотрел на Авалсу, ожидая, что она скажет свое имя. Желудок был действительно пуст. Жителей деревни она не хотела объедать, ведь запасы в пустыне очень ограничены.
        — Не откажусь.  — Отлично,  — Джером хлопнул в ладоши,  — тогда помоги ребятам накрыть стол, а я пока сделаю перевязку. Хлоя хотела было возразить, но темнокожий великан, не оставил ей выбора, завлекая в другую комнату огромной ручищей.
        На некоторое время за столом воцарилось молчание. Первым нарушил его Сераф,  — Ты ведь тоже из Гильдии? Авалса кивнула, потом вспомнила, что перед ней слепой, ответила в голос,  — Да, из отряда Лазутчиков. Сераф улыбнулся ее замешательству.  — Тогда, чтобы не стоять на месте и не подбирать слова, предлагаю все-таки начать накрывать стол, продолжая знакомство.
        Члены отряда, до этого скучая, встрепенулись, представляясь и протягивая руку миниатюрной, хрупкой, девушке. Сераф на детское поведение взрослых мужчин лишь еще раз улыбнулся.

        Ганс шел по лестнице, преодолевая очередной этаж. Он возвращался обратно, откуда они с Авалсой пришли. Проверяя помещение за помещением, Ганс обратил внимание на сундук, стоящий в темном углу комнаты с множеством истлевших кроватей. Здесь ночевали воины башни. В сундуке они оставляли личные вещи, которые закрывались ключом командира.
        Он вернулся в эту комнату и встал над сундуком. Он оказался довольно массивным. Почти с половину роста Ганса, сундук отделан слоями кожи и металла на стыках, защищая деревянные стенки. Благодаря сухому климату, металл хорошо сохранился, не поддался ржавчине.
        Ганс взял замок в руки, взвешивая сложность механизма. Он выявился тяжелым, старинным. Не зная где находится ключ командира, Ганс решил воспользоваться другими методами. Он плавно водил пальцами по изгибам, в поисках секретов. Ничего не обнаружив, Ганс достал из-за пояса отмычки и неспешно, одну за одной, запускал в скважину, поднимая флажки.
        Не известно, сколько просидел Ганс за вскрытием замка. Он наслаждался процессом, поэтому не следил за временем. Когда навес тихо щелкнул, то даже испытал легкую грусть, но тут же отмел ее, поднимая крышку сундука.
        Многое из личных вещей бойцов находилось внутри. Как долго хранились все эти вещи, сказать было трудно, все казалось не тронутым временем. Ганс чувствовал, что от находки веет древностью.
        В сундуке находились: нагрудники из вареной кожи, накидки из шкур убитых животных. Можно было встретить несколько шлемов, которые Ганс определил, как трофейные. Множественные безделушки: перстни, кольца, ожерелья. Солдаты башни складывали в сундук не только личное, но и добытое в бою.
        Но не этим интересовался Ганс. Сквозь груду вещей, он вытянул стопку бумаг, пожелтевших от времени. Это были солдатские письма, получаемые от родственников. Выцветшими чернилами, на титульном листе едва читался адресат.
        Письма от семьи необычайно сильно подымали боевой дух воина, несшего службу далеко от дома. Ганс всматривался в старинные закорючки, разбирая в них слова, складывая в предложения.
        Он взял самое верхнее письмо со стопки. Оно оказалось не отправленным, на бумаге не видно сургучной печати. Ганс вглядывался в страницы, разбирая написанное:
        «Дорогой Генрих! Получил твое письмо, и хочу сказать, что горжусь тобой! Идти боевым маршем в первых рядах армии Властителя  — это большая честь! Наверное, ты каждый день можешь наблюдать Властителя со спины. Не каждому воину дана такая возможность.
        Хоть мне и выпала судьба сторожевого на этой треклятой башне, но я тоже могу кое чем похвастаться. На днях, Властитель наведался к нам. Лично. Один. От неожиданного визита, наш командир даже забыл, какие приказы нужно отдавать, стоя перед Ним лицом к лицу. Солдаты еле могли сдерживать смех.
        Почему Он решил наведаться, кончено же, неизвестно. Властитель интересовался всем: хорошо ли мы спим, достаточно едим, как часто происходит смена караула. У меня он спросил, насколько точно я бросаю копье. Я не знал, что ответить, поэтому просто кивнул. Так стыдно. От Властителя исходила такая сила, что рядом с ним тяжело было находиться, не сгибаясь. Он предложил посозтязаться. Генрих, я метал копье вместе с Властителем, представляешь?
        Вся башня собралась посмотреть на состязание. На первых десяти метрах я ему не уступал, но когда мишень поставили на пятьдесят, то пришлось все же сдаться. Но Властитель все равно вручил мне сувенир. Сказал, что это придаст моей руке больше меткости. Я едва смог выговорить слова благодарности.
        Глубоко ночью, мы с ребятами пробрались в командирские покои, чтобы подслушать разговор Властителя с командиром. Он рассказал ему о разломе, к северу от башни, посоветовал усилить бдительность в этом направлении. Командир заверил, что ни одна гадина узурпатора не захватит башню. Видимо, удовлетворившись ответом, он исчез так же внезапно, как и появился. Нам казалось, что для этого он использовал….»
        Письмо оборвалось на середине предложения. Ганс еще долго сидел спиной к сундуку, не мигающим взглядом глядя на письмо. Солнечные лучи прошивали дырявые стены все больше, делая помещение светлее.
        Закрыв глаза, мысли в голове стали громче. Приглушенное чувство вины возвратилось с новой силой. Свесив руки с колен, он не выпускал письма, смотрел на него, словно на последнего выжившего на Земле.
        Ганс невольно стиснул зубы от гнева. Голоса из видения стали еще громче. «Ты нас оставил! Ты предал нас!»  — повторению не было конца. Где-то из глубины Ганс услышал голос Авалсы. Она обращалась к нему уже не в первый раз.
        — Завтрак уже готов. Не могла тебя дозваться. С тобой все в порядке вообще? В оправдание, Ганс протянул письмо.  — Находка истории. Письмо бойца этой башни. Не исключено даже, что автор находился в той тройке копейщиков, что устроили нам засаду. Авалса заинтересованно взяла письмо, чтобы прочесть, но раздосадовано вернула обратно.  — Здесь на непонятном языке. Для меня это лишь закорючки.
        — Его звали Вилис, стражник осадной башни. Он писал своему брату, Генриху, служившему на передовой. По каким-то причинам, Вилис отправить его не успел, письмо не закончено.  — Поэтому ты так расстроился?  — Авалса не понимала, зачем так грустить из-за не отправленного письма, написанного много лет назад.  — Вилис упомянул место, где возможно, может произойти открытие врат,  — поведал Ганс, вставая.  — То есть, мы «караулили» не ту деревню?  — на вопрос Ганс угрюмо кивнул. Она с шумом выдохнула.  — И что будем делать? Не торопясь с ответом, он посмотрел на Авалсу. По лицу сложно было определить, злится она, или ей просто все равно. Внезапно, к нему пришла мысль.  — Давай для начала позавтракаем.

        За столом витала довольно дружная обстановка. Отряд быстро принял Авалсу за «свою». Она вынуждена была слушать приключения каждого из мечников. Сераф молчал, наслаждаясь голосами других. Ганс также был молчалив по своим причинам. Он чувствовал на себе испытующий взгляд Хлои.
        Перед тем, как сесть за стол, у них состоялся разговор, где Ганс убедил ее, что никаким «предателем» не является. Однако, его очень заинтересовал парень, проводивший ритуал. На удивление Хлои, Ганс не расспрашивал о тварях, вырвавшихся из Ада. Он лишь попросил описать как можно детальнее русоволосого мужчину, со змеиными глазами. Эта новость потрясла его, однако мыслями делиться ни с кем не собирался. Авалса привыкла к задумчивой молчаливости обретенного напарника, а Хлоя все еще пыталась разговорить Ганса. Она ему не доверяла, это видно.
        Ганс подождал, пока все наедятся, чтобы начать разговор.  — В силу открывшихся новостей, получается, что у нас общая цель. Знаю, это непривычно слышать, тем более осознавать, но кто-то открывает врата Ада, выпуская тварей, уничтожающих деревни за одну ночь. С каждым разом, из Ада выходят создания сильнее предыдущих. Их голод также сильнее.
        — Ганс, мы отряд гильдии Ворона, а не школьники, слушающие сказки,  — перебил Ллойд, рыжеволосый скандинав с огромной бородой,  — Сераф дает нам задание, а мы его выполняем. Без лишних вопросов, уточнений. Так совесть чище,  — осклабился рыжебородый,  — поэтому прекращай говорить про свой Ад, и скажи, что делать.  — Сражаться,  — коротко ответил Ганс.  — С этими тварями что ли?  — уточнил Лукас немного картавя. Он постоянно поправлял очки, выдавая свою нервозность.  — С теми, кто этих тварей вызывает. Хлоя вам рассказала,  — Ганс посмотрел в ее сторону,  — что вызывающие всего лишь люди.  — Но все-таки, нам придется сражаться с порождениями Ада, если врата откроют раньше,  — глубокомысленно заметил Сераф и все замолчали.  — Я научу,  — сказал Ганс, посмотрев в сторону Авалсы.
        За столом поднялся гвалт. Многие из отряда не поверили услышанному. Пытались поднять на смех, вызывая всеобщее сомнение. Кто-то твердил, подкрепляя опытом седых волос, что такого быть в природе не может. Что Ганс пытается толкнуть отряд на неизвестную авантюру.
        По суматохе Ганс заключил, что и Хлое не все поверили, когда она объясняла о природе своих ожогов. За столом молчал только капитан отряда. Он переводил слепой взгляд по очереди на каждого из новоприбывших в башню, безошибочно определяя, кто где сидит. Сераф остановился на Гансе. Словно пытаясь что-то увидеть, он сосредоточенно сдвинул брови.
        Когда капитан заговорил, все замолчали.  — Мы выдвинемся в указанное место сегодня. Хорошо, что Африку мы успели узнать. В этой башне слишком долго засиделись без дела. Сейчас я прошу всех разойтись. Вечером выдвигаемся в путь, так что самое время для оперативных сборов. Отряд разошелся без единого возражения, лишь Джером вопросительно посмотрел на Серафа.
        Когда последний закрыл за собой дверь, капитан отряда обратился к Гансу,  — Не стоило тебе говорить открыто, что их там ждет.  — Я должен был рассказать правду.  — Да им это не нужно вообще,  — перебил Сераф,  — наш отряд выполняет поставленную задачу, координируясь на месте.  — Может, «импровизируя»?  — решила уточнить Авалса.  — Координируясь,  — Сераф не уступал,  — мы уже не молодые, у каждого седая голова. Честно признаться, нам надоело выслеживать одних браконьеров. Мои парни привыкли слушаться и доверять во всем своему капитану,  — он выдержал паузу, чтобы обратиться,  — Ганс, ты меня убедил, что африканской деревне нужна защита, большего и не нужно. Отряд тебе так и сказал. Мы находимся в этой башне с тех пор, как доставили Хлою из Чехии.  — Полтора месяца,  — вклинилась в разговор Хлоя.  — Отряду нужно размяться. Доказать, что мечи еще чего-то стоят.
        На услышанное, Ганс шумно выдохнул. Без подготовки отправить людей тварям прямо в пасть, Ганса не устраивало. Поэтому он придумал компромисс,  — Хорошо, но в дороге я хотел бы практиковаться в фехтовании с каждым из твоих людей.  — О, это сколько угодно,  — улыбнулся Сераф, завершая разговор.
        Ганс успел понять, что капитан человек жесткий, и не уступит различным уговорам. Применить силу к этим людям Ганс не мог. Ему нужны отважные воины, а не озлобленные марионетки.

        Глава 15

        Ночь оказалась холодной, а так как на всех не хватало одеял, то даже слишком. Яркая луна уже стала уменьшать свой округлый серебряный контур. На высокой скорости ничего нельзя было услышать, кроме рева мотора и шума ветра.
        Три багги покинули башню, как только солнце опустилось за горизонт. Дорогу обговорили заранее, поэтому ехали цепочкой, особо не разговаривая между собой. Да и не с кем было разговаривать. Спустя час пути, члены отряда, закутавшись в одеяла, дремали под мерное раскачивание амортизаторов.
        Ганс не спал. В темноте мерещились призраки прошлого. Он тряхнул головой, возвращая ясность рассудка.  — Пытаешься прогнать дурные мысли из головы?  — не вылезая из-под пледа, Авалса приблизилась, чтобы Гансу стало теплее,  — Я так тоже делаю. Трясу головой. Когда помогает, когда нет.  — Полагаю, что второе чаще, чем первое,  — заметил Ганс и оба улыбнулись.
        В багги ехали еще Лукас, Джордж и Джером, который был за рулем. Лекарь отряда вел машину сосредоточенно, поэтому в разговор особо не вникал. В пустыне очень важно выдерживать подобие дороги, чтобы ненароком не въехать в кактус, либо не засесть в зыбучих песках.
        — Хлое, конечно, досталось,  — Авалса вспомнила рассказ подруги,  — не думала, что кто-то еще, кроме нас, столкнется с этой мистикой.  — Веришь, я тоже этого не ожидал. То, что Хлоя выжила, находясь так близко от врат, можно назвать чудом. Авалса молча согласилась. За время путешествия, они стали понимать друг друга намного лучше. Она ощущала, что Ганса что-то грызет, но не могла понять причины. На участливые вопросы он лишь горько улыбался и ссылался на непонимание.
        Ганс смотрел на соседнюю машину, в которой ехала Хлоя. Она не спала, вглядывалась в темный горизонт.  — Она ведь лучница?  — Да, причем довольно меткая. Конечно, многие объясняли, что такая меткость заслуга ее шлема, но я с ними не соглашусь. Руки шлем не направляет,  — для большей убедительности, Авалса выделила каждое слово. Ганс ничего не ответил, продолжая смотреть на Хлою.
        Внезапно, Ганс крикнул Джерому,  — Смотри! Водитель в последний момент крутанул руль, чудом разминувшись со вздыбившимся песком. Машине ехавшей следом, повезло меньше. Багги наехало на преграду одной стороной, перевернулось в воздухе, разбрасывая людей и вещи по песку. Где-то рядом противно заскрежетало.
        Когда песок осел, то глазам открылась шокирующая картина. Нечто, похожее на огромного червя, пережевывало бампер машины. Металл противно скрежетал. Разносилась ругань вокруг, Сераф давал приказ сгруппироваться, из перевернутой машины вытягивали стонущих людей.
        Червь тем временем, выплюнул помятый бампер и снова ушел под землю. Паника граничила с порядком. Держали хладнокровие лишь Авалса и капитан отряда.
        — Ганс, что это было, черт подери?!  — раздался крик капитана. Ответить Ганс не успел. Рядом с еще одним багги вздыбился песок.  — Держитесь подальше от машин!  — он извлек меч из ножен. Руны светились ярким светом в ночи.
        Тварь вынырнула из песка, вытягиваясь в полный рост. Выглядела она мерзко. Тело состояло из полуразложившихся человеческих конечностей, покрытых текучей смолой. Червь оказался протяженностью метров в двадцать. Конечности шевелились в такт пульсирующему телу.
        Тварь попыталась атаковать Лукаса, лежащего без сознания, но Ллойд встал между ними. Громко ревя, он взмахнул двуручным топором, опуская лезвие на голову твари. Топор с противным лязгом прошел по броне, не оставив царапины. Червь попытался задавить Ллойда своим телом. Аркан из цепи Грааля помешал сдвинуться с места. Тварь взревела. Изогнувшись телом, она отправила Ганса в непродолжительный полет. Вовремя сгруппировавшись, Ганс успел полоснуть мечом, отсекая одну из многочисленных конечностей.
        Пока он отвлекал червя на себя, Хлоя выпустила две стрелы подряд в цель. Ампулы в наконечниках лопнули, покрывая алхимическим составом омерзительное кольчатое тело. Смесь, спасшая в замке от созданий из Ада, стекла по телу на песок, не причинив никакого вреда. Хлоя не поверила увиденному.  — Сначала нужно ослабить броню,  — Авалса подбежала к подруге, вынимая гвозди Креста Спасителя.
        Вокруг царил хаос. Червь, сокращаясь всем телом, пытался добраться до людей. Он чувствовал страх, панической волной исходящий от сражающихся. Зазевавшегося Джерома, тварь схватила многочисленными руками-отростками за горло, медленно сжимая ладони. Громадного аборигена почти уже не было видно, тело червя медленно затягивало внутрь. Ганс, не раздумывая, отсекал конечности одну за другой, стараясь не терять Джерома из виду. Тварь извивалась, поэтому приходилось использовать всю ловкость владения меча.
        Измаил  — низкорослый араб с парными мечами, подоспел в тот момент, когда Джером, без чувств, рухнул в песок. Чудом не подмяв под себя, червь двинулся за Гансом, забыв о добыче.
        Хлоя выпускала стрелы одну за одной, меняя смеси в наконечниках. Она не могла понять, почему эту тварь ничего не берет. Только руки-отростки растворялись, обнажая смолянистые участки тела. Броня червя ничем не пробивалась.
        — Это злой дух,  — кричала Авалса,  — большой злой дух.  — Но он же материальный?  — на вопрос Авалса лишь угрюмо кивнула.
        Девушек защищали трое из отряда. Как только тварь скрылась под землей, они засуетились. Авалса побежала к Гансу. Судя по дыханию, ему тяжело давалась роль приманки. На половине пути, пришлось круто развернуться в сторону душераздирающего крика. Червь вынырнул пастью вверх, в том месте, где были охранники лучницы. Крики боли и зов о помощи заглушил хруст перемалываемых костей. Авалса неслась обратно, на ходу метая гвозди. Но они не достигли цели, червь скрылся под землей. Ничего не видя от слез, Авалса шарила руками в песке. Наткнувшись на чье-то тело, она начала копать. Словно вынырнув из воды, Хлоя глубоко вдохнула воздух, отплевываясь от песка. Авалса испытала облегчение. Подругу спас Сераф, в последний момент услышавший приближение твари. Авалса обернулась. Ганс тоже видел, как погибли те несчастные, не в силах ничего сделать.
        — Ганс, она огромна,  — Авалса даже не знала, что говорить. У них не имелось оружия, для сражения с подобным. Ее охватило отчаяние. Авалсе казалось, что червь, под землей, чувствует любые эмоции страха, поэтому не спешит показываться, наслаждаясь эманациями.
        — Держитесь подальше друг от друга! Вместе мы уязвимы против большой пасти! Ганс видел, что отряду нужно было сказать хоть что-то. Бойцы ощущали значительный упадок сил. Измаил, стоя на коленях, пытался привести в чувство Джерома. Ллойд бесполезно тряс головой, унимая звон в ушах. Его здорово приложило о капот автомобиля. Людвиг сжимал побелевшими костяшками рукоять двуручника, безумно озираясь по сторонам. Лукас лежал под машиной, не подавая каких-либо признаков жизни. Ганс перевел взгляд на свой меч, словно просил у оружия уверенности.
        Его осенило так неожиданно, будто меч и правду с ним говорил. Для задуманного ему не требовалось заговоренного оружия, достаточно было обычного клинка. Отбросив подарок Кларка в сторону, он крикнул Измаилу,  — Дай мне свой меч. Араб не расслышал. Червь двинулся в их сторону, поднимая столбы песка. Ганс метнулся к перевернутому багги, забирая меч у покойника.
        Члены отряда, рассредоточившись, с интересом наблюдали за Гансом. Другого ничего не оставалось. Он понимал, что им не одолеть такого громадного червя. Также, Ганс был уверен, что если ничего не предпринять, то поход закончится так и не начавшись.
        Он встал на колени. Неуловимым движением, Ганс достал гвоздь из сумки и зажал между ладоней. Губы уже шептали необходимые слова.
        — Что он делает?  — Хлоя не понимала смысла его действий. Опасность находилась слишком близко, чтобы вот так спокойно сидеть на коленях.
        Никто не слышал, что произносил Ганс, а если бы и слышали, то не разобрали ни единого слова. Следующее движение заставило Авалсу вскрикнуть. Держа в одной руке гвоздь, второй он сильно ударил по нему. Острие вошло в плоть целиком. Ганс всадил в себя гвоздь Креста Спасителя. Бесчувственное тело завалилось на песок.
        Червь надвигался на Хлою. Авалса пыталась его отвлечь, кричала и бросала осколки автомобиля, но безрезультатно. Подруга до конца не оправилась от ран, поэтому не могла быстро бежать, погрязая в песке.
        Внезапно, песчаную ночь пронзила вспышка, росчерк света в темноте. Авалса не поверила своим глазам. Стрела света вновь повторилась, проходя сквозь червя. Тварь замедлилась, остановившись перед ничего не понимающим отрядом. Не издав ни единого звука, она распалась на куски, а смоляная броня шипела и пузырилась, растворяясь.
        Авалса увидела Ганса, стоящего спиной рядом с тварью. В руках дымился расплавленный обрубок меча, взятого у покойника. Ей показалось, что тело испускает сияние на фоне темноты. Такого просто не могло быть, однако увиденное поражало.
        Авалса окликнула Ганса, но безрезультатно. Она обеспокоенно подбежала и дотронулась до плеча. Он повернулся. На мгновение, девушку охватил ужас, но Авалса силой заставила себя действовать. Она не беспомощная девчонка, а Лазутчица Гильдии Ворона.
        Изо рта Ганса лилась черная кровь. Темнеющие круги под глазами создавали смертную маску на лице. Он пытался что-то сказать, но кровь пузырилась на губах, поглощая слова. Авалса отбросила в сторону обугленный клинок, положив Ганса на песок, который мгновенно обагрился кровью.
        Авалса пыталась найти ранение, чтобы остановить кровотечение. Ее пальцы нащупали знакомый предмет в районе груди. Она разорвала футболку и ужаснулась.  — Что это?!!  — Авалса не заметила, как подошла Хлоя, садясь рядом. Гвоздь торчал в теле Ганса, распустив черные нити вокруг себя.
        Авалса вошла в ступор. Она не знала, что предпринять, ее руки предательски тряслись. «Он сам вогнал в себя этот гвоздь»,  — запоздалая мысль пришла в уставшую голову. Авалса прикоснулась к гвоздю. Ганс застонал, выплевывая новую порцию крови. В испуге она отстранилась, но он, взяв ее ладонь, возвратил руку на место.
        — Он хочет, чтобы ты это вытянула,  — Хлоя переживала не меньше подруги. Она видела, что Ганс потерял много крови и если ничего не предпринять, то вряд ли протянет долго. Взявшись за гвоздь поудобней, Авалса сказала подруге, чтобы держала бинты наготове. Как только Хлоя принесла необходимое, она одним усилием вытянула гвоздь. Авалса удивилась легкости, с которой это удалось. Она не сразу заметила, что кровотечение остановилось. Стенки раны оказались обугленными.  — Что за чертовщина?  — Хлоя инстинктивно закрыла рот рукой. Авалса не знала ответа на вопрос. Гвоздь в руке за секунды проржавел и рассеялся пеплом по ветру.
        Одно удивление сменило другое. Черная паутина на груди стала исчезать, как и круги под глазами. Теперь лицо Ганса приняло мертвенно-бледный оттенок. Оно и не удивительно, ведь слишком много крови он потерял.
        Она продолжала держать Ганса за руку, боясь потерять пульс. Авалса не знала, что будет дальше, но сейчас ей просто хотелось сидеть и ловить прерывистое дыхание человека, спасшего их всех от злого духа.
        Еще недавно, она считала его обузой, когда Кларк поручил ей «это» задание. Сейчас же Авалса действительно поверила словам, что человечеству грозит опасность. А тот, кто может ее остановить, находится без сознания на ее руках.
        Авалса до сих пор не могла понять, как Гансу удалось справиться с таким огромным порождением тьмы. В том, что это был он, она не сомневалась.
        Над пустыней снова взошло солнце.  — Похоже, теперь все позади?  — произнес риторический вопрос Сераф, подходя ближе. Он уже успел оценить ущерб, раздать команды по сбору вещей в уцелевшую машину, выкопать могилы.  — Это только начало,  — прошептала Авалса, но Серафим услышал. Хмыкнув про себя, он вернулся проверить, как там Джером. Отряду нужен был лекарь.

        Глава 16

        Коридор казался темным и неприветливым. Шаги угрожающим эхом отражались от гранитных стен, унося звук далеко вперед. В замке уже никого не встретишь в это время. Дневная тренировка в самом разгаре. В конце дня в замке станет на одного меньше. Не все выдерживали, не многие выживали в процессе тренировок. Данные слова, подобно ненавистному девизу из прошлого, звучали в ушах. Тем не менее, зная какая ждет награда, многие стремились к ней, убивали за нее.
        Впрочем, не об этом сейчас думал Клосс. Его вызвал Хозяин для личной встречи, поэтому сборы в дорогу пришлось оставить.
        Прекрасно ориентируясь в темноте, Клосс поднялся по винтовой лестнице наверх. Хозяин нарочно держал в замке полумрак. Новобранцы таким образом, быстрее привыкают ко тьме, лучше видят в ней.
        Данного метода Клосс не понимал, как и зависимость освещения от внутреннего мира человека. Однако Хозяин в этом смыслил, Клоссу было лишь доступно выполнять приказы.
        Покои Хозяина находились в его верхней башенке замка. Дневной свет поступал сквозь продолговатое окно. Только в его покоях имелось естественное освещение. Клосс подошел к двери и неуверенно постучал. Через нижнюю щель, светлыми линиями тянулись солнечные лучи,. Подобную неуверенность он испытывал лишь в присутствии Хозяина.
        Клосс вошел, когда услышал разрешение. Едва переступив порог, он опустился на одно колено, склонив голову в знак повиновения.  — Хозяин, вызывали? Явился так скоро, как принес Ветер. Ответа не последовало и спустя время, Клосс осмелился поднять голову. Хозяин выбирал, что почитать, перебирая корешки книг на полке.
        Одет он был во все белоснежное. На фоне окна, Хозяин казался покрыт светом. Каждые детали туалета сияли безукоризненной белизной. Перед Клоссом стоял истинный аристократ, полностью осознающий свое положение. Белые волосы, тщательно причесанные, собирались в низкий хвост. Тонкие светлые брови, едва заметные на бледном лице, подчеркивали хищный взгляд человека, привыкшего повелевать.
        Клосс ощущал его силу, он физически не мог приблизиться к Хозяину ближе чем на три шага. Тишина нервировала Клосса, но решив ее нарушить, Хозяин поднял руку в предупреждающем жесте,  — Ни слова. Ты нашел его?  — Хозяин, мои люди продолжают поиски, но после Нью Йорка, никаких вспышек магии не встречалось,  — пролепетал Клосс, стараясь говорить увереннее.  — Ты нашел его?  — повторив вопрос еще раз, он посмотрел на Клосса в упор.  — Хозяин! Врата на завершающей стадии открытия. На всех этапах ритуала, приносились в жертву достаточное количество людей. Я нашел место, где будет совершен последний обряд. Тогда-то демон и покажется,  — подобная новость явно удовлетворила Хозяина. Он повременил с разъяснениями о смене темы.
        С момента вызова предыдущего демона прошло столетие. Хозяину теперь нужен новый боец, для осуществления замысла.
        Клосс наблюдал некоторое время, как Хозяин, размышляя, барабанил пальцами по столу.
        После привезенного ложного тела, Клосс думал, что больше не жилец. Однако ему доверили еще один шанс, разыскать и привести обманщика, главу Гильдии Ворона для разговора с Хозяином. Но и тут он потерпел неудачу. Клосс понимал, что был бы уже мертв, если бы не обряд. Он не обольщался мыслью, что таких как он в замке всего четверо, беспощадность Хозяина непредсказуема.
        — В Клане есть боец, силу которого нужно испытать,  — наконец сказал он,  — ступай на полигон, и проверь, достоин ли он быть еще одним обладателем.  — Какая его стихия?  — Клосс про себя обрадовался, ведь Хозяин решил не затрагивать прошлые неудачи. Он снова дает шанс. К тому же, Клоссу давно уже хотелось размяться, а эти призывы лишь выпивают силу.  — Ветер,  — сказал Хозяин и Клосс увидел в глазах усмешку.
        Он уже хотел уйти, но вдруг остановился. Хозяин поднял бровь в недоумении.  — Вы ведь не для этого вызвали из Африки.  — Ты был ближе всех. Клосс сильно в этом сомневался. Лариса свое свободное время проводила в покоях Хозяина. Даже сейчас он ощущал мерзкий запах корицы.  — Я знаю, что после еще одного обряда, демон появится. Поэтому я должен быть уверен в кандидате. Да и к тому же,  — бросил он, отворачиваясь к окну,  — ты у меня в долгу. Ступай.
        Клосс опомнился, когда закрыл за собой дверь. Он знал, что трое остальных занимаются подбором кандидатов, их тренировками, освоением стихии. Клосс недоумевал, ведь проверить кандидата мог кто угодно, не обязательно его вызывать. Напрашивалось лишь одно объяснение, сказанное Хозяином: «Ты у меня в долгу». Клосс не смел больше его разочаровывать. Поэтому он со скрытой решимостью отправился на полигон.

        На улице стояла солнечная морозная погода. Приходилось щуриться на белом снегу, отражающем яркие лучи солнца. Горная местность делала морозный воздух разряженным, как обычно бывает на высоте.
        Клосс петлял по серпантину тропы, подымаясь выше в горы. С каждым шагом он отчетливее слышал знакомый голос, костеривший новобранцев.  — Куда смотришь? А про защиту кто думать будет?! Ты куда столько вливаешь в плетение?! Хочешь, чтобы тебя разорвало на кусочки?! Что за неуклюжий выпад?! Так ты противника в жизни не одолеешь, даже если он только научился ходить.
        Старый добрый Бизон. Его уже так называли, во времена тренировок Клосса. Никто не знал настоящего имени. Создавалось впечатление, что у наставника-тирана, его и не существовало. Широкие плечи скрывали массивную шею Бизона. Огромного роста, почти в два метра, со жгутами мышц, перекатывающимися под кожей, превращали в беспощадную машину для тренировок.
        Клосс не знал его настоящего возраста. Когда еще мальчишкой он поступил в Клан, сто двадцать лет назад, голову Бизона уже покрывала седина. Пропитываясь магией, манипулируя ею, изменяется строение тела, а влияние возраста на здоровье все меньше.
        Бизон имел еще одну отличительную черту: он никогда не носил верхней одежды, даже майки. Природная волосатость, грела лютой зимой, доставляя неимоверный дискомфорт летом. Новобранцы по началу принимали его за йети. Клосс улыбнулся подобным воспоминаниям, ведь когда-то считал так же.
        Некоторое время он просто стоял, наблюдая за тренировочным процессом. На полигоне каменный плац разделен на несколько зон. Во времена скверного настроения, Бизон заставлял проходить всех по четыре круга, в то время как нормой считался всегда один. Новобранцы боялись волосатого великана.
        Клосс всегда уделял внимание зоне управления стихиями. На вершинах треугольника, нарисованного на земле, находились три бочки. В одной из них постоянно поддерживался огонь, во вторую насыпали песок, а третью занимала место вода. В этом треугольнике он впервые почувствовал себя особенным. Ощутил власть и контроль над собой. После открытия стихии, его тренировки стали еще жестче, напоминая выживание.
        От мыслей отвлек окрик тирана.  — Клосс! Мой мальчик! Ты приехал! Клосс не поверил ни одной любезной ноте волосатого великана. Пусть это случилось давно, но он помнил, как Бизон обращался с ними. «Благодаря» ему, из всех учеников выжил только Клосс. Поэтому он холодно отреагировал на теплые слова учителя.  — Хозяин сказал проверить подготовку одного бойца,  — коротко бросил он, глядя в темные глаза Бизона.  — Давно пора,  — крякнул он басистым голосом.
        Бизону запрещалось спарринговаться с новобранцами. Во время сражения, он входил в боевое безумие, и никакого другого исхода, кроме смерти противника, Бизон не видел. Клосс об этом слышал. Эта волосатая тварь загубила не один десяток талантливых учеников. Хозяин ввел жесткий запрет не входить в сражение с учениками.
        В остальном, Бизон обладал незаменимыми качествами учителя. Он мог обучить всему: от фехтования и бесшумного ведения боя, до владения стихиями, создания стихийных плетений. Клосс недоумевал, сколько знаний могло поместиться в одной голове.
        — Тиара, подойди!  — рявкнул Бизон, во второй раз выводя Клосса из размышлений. Обливаясь потом и тяжело дыша, к ним подошла молодая девушка, выше среднего роста, с коротко стриженными волосами. Никому не допускалось носить прически, поэтому все стриглись одинаково.
        Тем не менее, примитивная стрижка не смогла повлиять на приятные черты лица девушки. Заостренный подбородок, тонкий нос с аккуратными лепестками, говорили о несгибаемой воле девушки. Еще об этом говорили шрамы на спине. Плеть Бизона не терпела непослушания.
        Пухлая губа разбитая в кровь, похоже не особо заботила Тиару. Девушка хотела лишь перевести дух, чтобы вытянуться в полный рост для приветствия. Смуглая кожа и черные брови напоминали об уроженцах западных земель Атлантического океана.
        Клосс ощутил легкую симпатию к девушке. Ее глаза еще не изменились, но это всего лишь вопрос времени. Стоит только коснуться демонической силы, как изменения не заставляют долго ждать.
        Девушка с любопытством рассматривала Клосса. При вступлении в Клан, все свободное время проходит за учебниками в замке, либо на полигоне, в горах. Каждый день: Бизон, «Основы плетений», Бизон, «Правила стихий». В свое время Клоссу казалось, что это никогда не закончится. Поэтому он понимал этот вопрошающий взгляд. Она мысленно спрашивала Клосса: «Сколько еще тренироваться? Когда я смогу так же свободно ходить по замку?» Он не мог ответить на вопросы, так как от Хозяина зависело, сколько может продолжаться ее обучение.
        — Тиара, верно?  — девушка возбужденно кивнула,  — я проведу с тобой тренировочный спарринг. Постарайся не поддаваться мне,  — Тиара натянуто улыбнулась.  — Освободить плац!  — взревел прямо над ухом Бизон, и учеников как ветром сдуло.
        Клосс снял плащ, к полам которого уже успел налипнуть слой снега, закатал рукава рубашки. Одним движением он достал из ножен бумеранги и отправил в непродолжительный полет. Оружие воткнулось в тренировочный столб, рядом с Бизоном.
        Тиара в это время потуже затянула бинты на руках, и проверила шнуровку сапог. В движениях читалось возбуждение.
        Остальные, воспользовавшись передышкой, уселись вокруг, кто на снег, кто на камни. Клосс удивлялся, как учеников не пробирает холод и сильный ветер. Тиара занималась в майке и компрессионных штанах. Ему морозно было на нее смотреть. Тело Тиары лоснилось от пота, а снег, падающий с неба, мгновенно таял на коже, превращаясь в капли.
        — Попробуй достать до корпуса,  — Клосс встал в стойку, рукой сделав приглашающий жест. Коротко выдохнув, Тиара прогнала неуверенность, и тело дохнуло решительностью.
        В три прыжка оказавшись у цели, она попыталась сбить с ног Клосса низким подкатом. В глаза брызнул снег. Подняв вовремя ногу, он разминулся с ударом, однако Тиара уже успела выпустить два плетения. Прозрачные полумесяцы высвободились с ладоней, способные разрезать противника надвое. Короткими взмахами, Клосс разбил режущие полумесяцы голыми руками. Но Тиара не стала наблюдать. Она знала, каким преимуществом может оказаться скорость, а не сила. Зайдя за спину, она взяла его в мертвый хват, сдавив шею. Два удара по ногам должны были повалить Клосса, однако они так и не состоялись. Перекатившись через плечо, он сбросил ее, отправивляя вслед плетение. Спрессованный воздух, дробящий кости, был направлен в ноги Тиаре. Однако звука перелома не последовало. Во время полета, она выпустила стихию, подбрасывая себя в воздух. Зная, что в небе уязвима, Тиара выставила перед собой воздушный щит, длинными скачками направляясь в ущелье. Оценив смекалку, Клосс последовал за ней.
        Словно ласка, Тиара выворачивалась, извивалась, поражая ловкостью и скоростью мысли. Клосс не давал ей передышки. Потоками воздуха, он подбросил валуны у подножия в ее сторону. Камни летели достаточно медленно, Тиара успела завершить сложное плетение, прежде чем увернуться.
        Клосс увидел, как над краем ущелья, по воздуху пробежала мелкая рябь. Вокруг внезапно стало тихо, словно оборвались все звуки разом. Тишина оказалась давящей, в ушах противно звенело. Дыхание Клосса, подобно раскату грома, нарушало тишину ущелья. Он ощутил удар. За ним еще один. Во рту почувствовался вкус железа. Сплевывая кровь, Клосс попытался определить, откуда сыплются удары. Он ничего не слышал.
        Тиара наносила удары один за одним, попадая в нервные окончания, намереваясь обездвижить противника. Прежде чем он увидел Тиару, прозрачный силуэт которой преломлялся на солнце, все тело ныло от боли. Игнорируя паралич в руке, Клосс схватил ее за шею, когда она подошла слишком близко. Изворачиваясь словно кошка, Тиара укусила за руку, вырываясь из захвата. Звуки снова обрушились на голову, подобно звону церковного колокола.
        Мерцание прекратилось, девушка снова стала видимой, стояла на четвереньках, тяжело хватая ртом воздух.  — Я так полагаю, это твоя лучшая атака,  — констатировал Клосс, давая девушке прийти в себя,  — помнится, оно называлось «Полог тишины». Данное плетение действенно для группы противников, но не для одной цели. Нужно экономить энергию во время боя, а ты прорву спустила лишь на одного меня, все еще стоящего на ногах.
        Ничего не ответив на нравоучение, Тиара снова встала на изготовку. Используя ветер, она приблизилась к Клоссу максимально близко, снова атакую снизу. Он увернулся от удара без особых затруднений. Клосс уже убедился в способностях ученицы, поэтому бой следовало заканчивать.
        Он не переносил контактного боя, даже не развивался в этом направлении. Тиара наносила удары стремительно, поэтому необходимо было увеличить дистанцию. Это трудно давалось, так как Тиара заметила слабость Клосса и бесстрашно наступала. Он снова выпустил две «воздушные кувалды», но они разбились о щит, выставленный Тиарой. Когда щит лопнул, Клосс принял удар ногой по корпусу, зажимая девушку в захвате. Активировав плетение, создаваемое продолжительное время, Клосс поцеловал девушку.
        Она отстранилась, не в силах что-либо произнести. Все усилия уходили на то, чтобы вдохнуть в легкие воздух. Тиаре нечем было дышать. Клосс наблюдал, как постепенно лопаются сосуды в перепуганных глазах, как вздулись вены на висках и шее. Тиара тщетно открывала рот, пытаясь сделать спасительный вдох. В глазах темнело.
        В последний момент, Клосс разорвал плетение. Тиара, с жадностью утопленника, хватала ртом воздух, стоя на четвереньках. Клосс стоял рядом некоторое время, глядя на девушку. Убедившись, что она придет в себя, он развернулся, не сказав ни слова, и ушел обратно.
        Бизон вперил в него черные пуговки глаз, сверкающие негодованием. Он видел бой до конца, поэтому Бизону не понравилось, что ученица чуть не погибла. Волосатому великану нравилось самому доводить учеников до беспамятства. Не проронив ни слова, Клосс прошел мимо своего бывшего учителя, забрал оружие и одежду, удаляясь с ненавистного тренировочного плаца.

        — Разрешите взять Тиару в ученицы,  — снова оказавшись в покоях, попросил Клосс.  — Так хороша?  — губы Хозяина тронула легкая улыбка.  — Бизон ее угробит. У девушки явная предрасположенность к плетениям, контактный бой только замедляет обучение. Некоторые пальцы уже выбиты, а на одной руке вообще сломан! Тиара довольно грамотно и быстро призывает стихию, почти экономно расходуя энергию.  — Почти?  — Хозяин не зря выделил слово. Он видел бой, однако хотелось услышать замечание о допущенной ошибке.  — Она применила «Полог тишины», зная, что противник всего лишь один человек. Не скрою, заманить в ущелье довольно грамотный трюк, ведь если есть стены, то остается закрыть «крышу», но это все равно не разумно.
        Хозяин мысленно оценил подобное замечание, но вслух сказал следующее,  — Тиара довольно молодой боец. Новобранцы, проходя процесс тренировок, ко всему приходят сами. Их не осуждают за эксперименты, излишнюю тягу к знаниям, стремление к чему-то новому. Есть только одно требование  — выжить. Тебе это должно быть известно. Когда добиваешься результатов самостоятельно, опыт становится бесценным. У того, кто находится у тебя в ножнах,  — Клосс инстинктивно положил руку на бумеранг,  — нет пощады. Оружие сожрет тебя, если не будешь подготовлен.
        Клосс завороженно слушал Хозяина. В его словах чувствовалась магия. Каждое откровение откладывалось в памяти, с первого слова, до последней буквы. Клосс знал, что обязан Хозяину всем: положением, продолжительной жизнью, запрещенной силой. В благодарность, Хозяин принимал лишь одно  — преданность. Преданность его идеям, видению новой жизни. Клосс слабо представлял конечный итог усилий Клана. Однако размах, с которым проворачивается задуманное им, грандиозно.
        Он не отрывал взгляда от Хозяина, садясь в кресло. Клосс не нарушал тишины, ожидая, что же еще он скажет.  — Тиара отверженная ученица. «Полог тишины» является плетением высокого уровня, требующее не малых запасов энергии. От ответа, что случилось в Праге, зависит, сможешь ли ты взять ее в ученицы.
        «Я думал пронесет»,  — с досадой пронеслось в голове. Напряжение в голосе выдавало волнение, однако Клоссу ничего не оставалось, как говорить правду.  — Кто-то перебил всех наемников, охранявших замок во время вызова.  — Две группы, сорок человек. От людей осталась лишь униформа и оружие,  — перебил Хозяин, и Клосс увидел гневный огонек в глазах. Он опустил голову, виновато продолжая,  — Удалось узнать, что это человек,  — ему показалось, что по лицу Хозяина пробежала тень облегчения.
        Когда о случившемся доложили в Клан, Хозяин подумал, что это вырвавшийся из-под контроля демон, разорвавший круг вызова. Естественно, данная новость сулила большие проблемы. Существовала огромная разница, между контролем демона и усмирением разъяренного. Последнее не под силу ни одному из четверых приближенных Хозяина. Дело пришлось бы брать в свои руки. А это означало подставить себя, а значит и Клан, под большой удар. Впрочем, он отвлекся, вслушиваясь в доводы Клосса.
        — В замке я нашел человеческую кровь, рядом с мертвым минотавром. Хозяин не успел возразить, как Клосс предвосхитил его мысли,  — образец тут же отправили на экспертизу. Анализ показал, что это…  — Ганс,  — выпалил Хозяин.
        Клосс не подозревал, что Ганс единственная угроза для планов Клана. Ведь только этот человек вынуждал Хозяина соблюдать предосторожность.
        — Анализ показал, что кровь принадлежит девушке. Мое предположение  — девушка может быть из Гильдии Ворона,  — завершил Клосс прерванную фразу, и прикусил язык. Он не хотел напоминать о своей неудаче.
        Глава Гильдии тогда провел его, выдав другого за мертвого Ганса. Однако Хозяин никак не отреагировал, задумчиво барабаня пальцами по столу.
        — Прочесав весь замок, мы нигде ее не нашли. Пройдя по кровавому следу, я сделал вывод, что она не жилец, раз потеряла столько крови.  — Однако тела нет,  — спокойно заметил Хозяин, и Клоссу пришлось согласиться.  — Обряд состоялся, жертва оказалась достаточной,  — упомянул Клосс, чтобы хоть как-то загладить еще один промах. Однако Хозяин больше его не слушал.
        Поразмыслив некоторое время, он произнес,  — По дороге в Африку, подготовь ученицу, чтобы сделать все на месте,  — Клосс понял, что Хозяин имеет в виду, поэтому глаза расширились от удивления,  — Нам нужен новый боец, с Гильдией разберемся потом. Просветлевший, он направился было к двери, но Хозяин окликнул на выходе.  — Поиски Ганса никто не отменял,  — Клосс кивнул, оставив своего идола за размышлениями.

        Глава 17

        Пересохшие губы с трудом удалось разомкнуть, делая глубокий вдох. Разорвать пересохшую плоть оказалось не так просто. Очень хотелось пить. Он с трудом понимал происходящее вокруг. Словно багровая дымка, отступив, показала несколько картинок реальности. Голоса из отступающего кошмара перемешивались с окружающими звуками.
        Он открыл глаза. Вертикальный зрачок сузился до тонкой щелки, фокусируясь на ярком свете. Находясь в тени, через покрывало ощущался раскаленный песок, обжигающий спину. Авалса сидела рядом, клевала носом, облокотившись о камень. Усталость погрузила девушку в дремоту. Почувствовав на себе взгляд, она открыла глаза и увидела, что Ганс смотрит на нее. Он услышал, как она подзывает Джерома. Их движения, казались замедленными, словно Ганс просматривал запись. Пытаясь сказать что-либо, он выдал лишь бессвязное мычание. Приблизившись, Авалса протягивала изрядно опустевшую флягу. Ганс почувствовал, как спасительная влага, медленно расползается по внутренностям, утоляя жажду.
        Ты как?  — в уставшем женском голосе ощущалось переживание. Ганс не успел ответить. Подошедший Джером принялся за осмотр. Он с запозданием заметил повязку на груди. Разматывая бинты, лекарь причитал,  — Ничего не понимаю. Никогда не встречал подобной регенерации. Глубокая рана зажила меньше чем за неделю, я даже швы не рискнул накладывать. Поразительно просто. Размотав бинты, Джером показал Авалсе,  — Вот, пожалуйста. Девушка взглянула на грудь Ганса, на которой уже розовел не большой рубец. Страшная рана, с обугленными краями, затянулась. Авалса опустила глаза, скрывая улыбку. Подобное приходилось видеть ей не раз, чего нельзя сказать об ошеломленном лекаре.
        — Да кто он такой вообще?  — громогласным голосом продолжал вопрошать темнокожий, закончив с перевязкой,  — сразиться с жутким чудовищем огромных размеров и остаться в живых! Мы обязаны ему жизнью, но я все равно не понимаю, что это было, и как вообще такое возможно. За годы службы в Гильдии, ничего подобного не видел, но за последние дни начинаешь верить в бабушкины страшилки о духах и злых силах.
        Авалса ничего не могла объяснить темнокожему аборигену, ведь с непониманием ей тоже пришлось столкнуться однажды. На голос Джерома подтянулись остальные члены отряда. Лекарь замолк, когда Сераф оказался за спиной.
        Ганс поднялся, справляясь с головокружением. В животе еще ворочалась боль, но ее можно было уже терпеть. Он пересчитал присутствующих глазами. Из отряда выжило лишь семеро. Каждый смотрел на Ганса по-своему: Измаил с интересом, Ллойд с уважением, а Джером все еще не мог поверить в исцеление. Людвиг хранил британское высокомерие, с опаской поглядывая на выжившего. На забинтованной голове выступила кровь. Сераф нарушил молчание, озвучив общее требование,  — Рассказывай.
        Ганс догадался, что капитана интересует червь и откуда он взялся.  — Где-то в песках затерялась братская могила воинов, эпохи крестовых походов. Погибшие не своей смертью, бойцы отказались принимать забвение, решив отомстить миру живых.  — Ты хочешь сказать,  — перебил Измаил,  — что та «штука» в двадцать метров длинной, и есть братская могила? Ганс медленно кивнул, и отряд призадумался.
        На лицах читалось сомнение, поэтому Авалса решила вклиниться,  — Когда я выполняла заказ Гильдии, то столкнулась с подобным. Сначала я не поверила в увиденное, даже когда Ганс расправился с похожей тварью. Мне сложно было понять услышанное, ведь он тоже пытался объяснить. Во время путешествия с Гансом, встречались еще создания, однако они имели один и тот же характер происхождения  — война.
        Умирая не естественной смертью, человек отказывается покидать мир живых. Его дух блуждает, накапливая агонию, жажду жизни, боль, ненависть. Сумма этих чувств, умноженное на века, и есть та самая темная энергия, о которой говорит Ганс. Эта сила поддерживает жизнь в подобных существах, появляющихся в настоящем.
        Авалса впервые сказала вслух свои догадки, поразив тем самым Ганса. На лице читалась задумчивость, не поддающаяся объяснению. Ганса всегда было трудно понимать.
        Теперь члены отряда смотрели пораженно то на Авалсу, то на Ганса. Хлоя, ничего другого, кроме как кивнуть в знак доверия, не придумала.
        — Ты хочешь, чтобы мы сражались с….этим?  — Сераф оказался неумолим.  — Нет. Я хочу, чтобы вы сразились с порождениями Ада,  — Ганс решил, что нет смысла больше скрывать. Брови Джерома снова поползли вверх.  — То есть то, что мы встретили в пустыне, «порождением» не было?  — Людвиг тоже решил вклиниться в разговор, задав риторический вопрос.  — Создания Ада состоят из плоти и крови, имеющие свои слабости, чего нельзя сказать про создания Тьмы. Я смогу научить вас сражаться с ними, но очень надеюсь, что до этого не дойдет. Самая главная задача  — предотвратить ритуал.
        От услышанного Измаил открыл рот. Воцарилось тяжелое молчание, которое снова развеял капитан отряда,  — Нужно об этом поразмыслить позже. У нас есть первоочередное задание, требующее выполнения,  — Сераф дал всем понять, что рассуждения окончены, пора планировать дальнейший маршрут до ущелья.
        За время, пока Ганс был без сознания, многое изменилось. Из трех автомобилей уцелел только один. Будучи изнеможёнными, члены отряда едва смогли собрать уцелевшие тюки с продовольствием, экипировкой. Пластиковые канистры с водой, местами оказались дырявыми, поэтому драгоценную влагу удалось спасти не всю. Как только со сборами было покончено, Сераф решил сразу же двинуться в путь, по очереди сменяя рулевого. Возражений не последовало  — никто не хотел находиться вблизи разлагающегося червя.
        Ганса уложили на заднее сидение, а остальные разместились где только придется по салону. Отряд выдвинулся, когда солнце уже разожгло песок. Люди маялись на жаре, ерзали по нагретым сидениям, стоически выдерживая трудности, подбадривая друг друга натянутыми улыбками.
        Сераф знал направление, ориентируясь на местности, поэтому паники удалось избежать. Чтобы двигатель автомобиля не закипал, останавливались каждые полчаса в местах, мало-мальски похожих на тень.
        Авалса постоянно находилась рядом с Гансом, смачивая тело водой. Его лихорадило. Джером удивлялся, как Ганса не сожгло изнутри на палящем солнце.
        Ночи, особенно холодные в пустыне, проводили вместе, прижимаясь друг к другу, сохраняя тепло. Палатка затерялась где-то среди обломков на поле боя. Развести огонь оказалось не из чего  — окрестности оказались пустынны, ни одного деревца, либо сучка.
        Погибших в тот день похоронили в песке, никто против не возражал. Джером зачитал молитву о каждом члене отряда, которые продолжили свой путь уже в ином мире, остальные молча слушали, по-своему скорбя. Хлоя сжимала и разжимала кулаки в бессильном гневе. Никто не был готов потерять друзей. К подобному нельзя подготовиться.
        На третий день машина все же закипела, и никуда больше не захотела ехать. По приказу Серафа, взяли самое необходимое, остальное просто оставили в машине. Из сидений соорудили носилки, а из куска парусины навес, защищая Ганса от прямых солнечных лучей.
        Люди передвигались сквозь мерцающие миражи лишь благодаря несгибаемой воле, и безоговорочной вере в своего капитана.
        Авалса подбадривала себя другими мыслями. Она сосредоточилась на выздоровлении Ганса, поэтому слабо реагировала на происходящее вокруг. Он не приходил в сознание, и это беспокоило. Авалса видела, как он разделался с тварью, однако представить себе не могла, что такое возможно. Они говорили об этом с Хлоей, но никто так и не понял, что произошло.
        — Мне кажется, он не человек,  — говорила Хлоя, но Авалса хранила молчание. Она не была уверена до конца, считает ли так же. Лазутчица поила его, продолжала смачивать тело, в надежде, что Ганс все-таки придет в сознание.
        Однажды Людвиг предложил оставить его, чтобы не замедлять движение отряда. Запасы воды были на исходе, из еды оставались только хлебцы, поэтому отряд нервничал. Прежде чем кто-либо ответил, Авалса повалила его наземь одним ударом в лицо. Говорить ничего не пришлось, остальные спорить не стали.
        Когда Ганс пришел в себя, Сераф сказал, что они в одном ночном переходе от оазиса. В доказательство, он указал на едва уловимую тропу среди дюн.  — Этим оазисом часто пользуются кочевники, делая остановку по пути в южные земли. Очень не многие смогли узнать о его местонахождении.
        Поужинали последними остатками провизии. Гансу досталось сушеное яблоко. Выдвинулись в путь, едва солнце укрылось за горизонтом. В отряде ощущалось ободрение. Возможно это потому, что кошмару скоро настанет конец, либо потому, что Ганс уже передвигался на своих ногах, а может все вместе.
        Авалса улучила момент, оставшись с Гансом наедине. Он всматривался в быстро меркнущий горизонт и не сразу заметил ее присутствия. Ганс сильно похудел, восстановление забрало много сил.  — Серафу ты не сказал, но от меня не укрылась твоя недоговоренность на счет той ночи,  — взгляд Авалсы был требователен,  — какую силу ты применил, сразив червя? Я видела, как ты вогнал в себя один из гвоздей, и только попробуй что-то отрицать и ссылаться на мое непонимание.
        Он даже не повернулся в ее сторону. Просто стоял и продолжал всматриваться в горизонт. Когда терпение Авалсы готово было лопнуть, Ганс заговорил,  — История утверждает, когда Иисуса Христа распяли, то использовали четыре гвоздя, прибивая к деревянному кресту поочередно руки и ноги. Оставили гвозди на кресте, когда его сняли, либо забрали с собой, неизвестно. Следующее упоминание о гвоздях появляется во времена правления Константина, основателя Константинополя. Он приказал найденные четыре гвоздя Иисуса Христа, ставшие к тому времени священной реликвией, переплавить и выковать из них меч, шлем и узду для царской лошади. Константин верил, владея подобными артефактами, Господь всегда будет с ним.
        Ганс замолчал, дав Авалсе возможность сопоставить информацию с тем, что находится в руке.  — Но это оказалась не правда,  — пораженно прошептала Авалса, сжимая четырехгранный гвоздь Креста Спасителя крепче.
        — Никто не ковал никакого оружия,  — подтвердил Ганс,  — а гвоздей было не четыре, а шесть. Священная реликвия долгое время находилась в распоряжении церкви.  — Пока тьма не появилась в мире и артефакт не стал оружием,  — предположила Авалса и Ганс, к ее удивлению, кивнул.  — Вгоняя гвоздь во тьму, она рассеивается, делая создание слабее. Но если использовать реликвию на себе, произойдет обратная реакция. Сокрушительная сила возникает внутри.  — Сила Христа?  — на предположение, Ганс горько улыбнулся.
        Авалса некоторое время стояла в напряженной задумчивости. Чем больше она узнавала о своем спутнике, тем больше понимала, что мир не так прост, как кажется. Будучи в Гильдии Ворона, ее мировоззрение сужалось до того, что существуют лишь подлые и продажные люди, заслуживающие смерти от руки Лазутчицы. Подобные «шоры» мышления рухнули с момента путешествия с Гансом.
        — Постой, ты говоришь, что всего было шесть гвоздей, но здесь только четыре,  — Авалса вспомнила, как один гвоздь рассыпался в ладонях, и поправилась,  — три. Куда девались остальные? Ганс не хотел отвечать. Она чувствовала, что он снова собирается закрыться.  — Не молчи. Скажи, почему осталось только четыре?  — Я использовал их,  — откровение оказалось простым и одновременно ошеломляющим.  — В мире встречаются не только такие сущности, как в пустыне. Есть нечто серьезнее и глобальнее братской могилы.  — И ты сражался с ними?  — она представить себе не могла, что Ганс не в первый раз использует подобную силу. Добровольно идти на такой шаг, зная о последствиях… Он провел в бессознательном состоянии пять дней, будучи у Авалсы на руках. Такая отверженность для нее была не знакома.
        — Эта реликвия имеет некоторые ограничения,  — Ганс уже не видел смысла скрывать остальное,  — после использования гвоздя, внутренние ресурсы тела опустошаются, поэтому необходимо выждать определенный срок, прежде чем использовать следующий.  — Какой срок?  — Авалса хотела узнать все до конца. Ганс посмотрел в ее глаза внимательно, медленно проговорив,  — тридцать три года. Она моргнула, глядя в глаза, переваривая услышанное. Ошеломление пришло со следующей мыслью. Ведь если Ганс использовал три гвоздя Креста Спасителя, то сколько же ему лет на самом деле? Авалса взглянула на своего спутника в новом свете.  — Тебе не может быть столько лет,  — она отказывалась верить, отрицательно качая головой.
        На лице Ганса ничего, кроме боли, прочесть было невозможно.  — Я не собирался тебе этого говорить,  — напомнил он. Услышав шаги, оба обернулись.  — Мы выдвигаемся. Капитан сказал вас разыскать,  — Измаилу тяжело давалась общепринятая речь. Переглянувшись, Авалса дала понять, что разговор еще не окончен, отправляясь собираться в дорогу.

        Отряд выдвинулся около двенадцати. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Холодные звезды почти не давали света, приходилось использовать фонарики. По пустыне передвигались цепочкой. Сераф нашел тропу еще днем, поэтому члены отряда шли уверенно, почти не погрязая в песок.
        Ганс ушел далеко, чтобы раздражающий свет фонаря не слепил глаза. С рюкзаком он старался теперь не расставаться. Ганс поблагодарил Серафа, что сохранил его вещи, ведь некоторые были взяты из сундука башни.
        Шагая бодрым шагом, Ганс ощущал внутри бездонную пустоту. Гвоздь высосал всю энергию, так долго копившуюся в тайне от преследователей. Он не жалел, что применил реликвию, ведь люди, за которых он в ответе, оказались спасены. Они пошли за Гансом, доверились ему. Он не имел права подвести. От всплывающих мыслей, во рту почувствовался давно забытый вкус желчи.  — В этот раз все будет по-другому,  — Ганс крепче сжал лямку рюкзака, вглядываясь в темноту.
        О чем вы там говорили?  — в который раз спрашивала Хлоя подругу. Будучи замыкающими отряда, они шли плечом к плечу.  — Спрашивала, как он убил червя,  — Авалса хмурилась, но Хлоя не замечала, продолжая расспрашивать.  — Мне тоже интересно. Я видела тогда непонятный свет, потом широкие росчерки, а в следующий момент, тварь разваливается, как нашинкованная колбаса,  — от сравнения Авалса все же улыбнулась,  — потом увидела Ганса с раскаленным мечом в руках, лезвие которого, словно воск, крупными горячими каплями, расплывалось на песке.  — Это была магия,  — ответила Авалса.  — Я так и знала! Правда, мне одно не понять: почему Ганс медлил, дав нескольким членам отряда погибнуть.
        Идущий впереди Людвиг, услышав вопрос, ответил, не оборачиваясь,  — Потому что ему плевать на нас. Он воспользовался, как ты говоришь «магией», чтобы спасти свою шкуру. Ганс защищал себя, но так уж вышло, что и мы оказались рядом.
        Авалса хотела было снова повалить дерзкого британца на землю, но Сераф вмешался,  — Если бы не он, то в песке оказались бы все, это факт. Людвиг злобно задышал, но смолчал.  — Я не знаю, кто такой Ганс, но уверен, что сражаемся мы на правильной стороне. Больше подобных разговоров в отряде не подымалось.
        Утро наступило внезапно. Вначале, сероватая дымка покрыла горизонт, кое-где обнажая тусклую синеву неба. В один момент, оно вспыхнуло багрянцем, открывая отряду розоватую верхушку небесного диска на востоке. Солнце поднималось, освещая верхушки песочных гребней, по одному вырывая из серой дымки ночи.
        Воздух начал стремительно нагреваться. Отряд раздевался один за другим, стараясь укрыть голову светлым куском ткани. Сераф утверждал, что еще два-три часа ходьбы и оазис покажет себя, однако вернувшийся с дальней разведки Ганс, поведал иное.
        — Вдалеке одни дюны. Возможно оазис где-то среди них, но тропа к нему не приводит.  — Ты прав, не приводит,  — подошел к нему Джером,  — но на тропе есть ориентир.  — Я видел только камень, но на нем не встретил никаких надписей. Джером, переглянувшись с улыбающимся Ллойдом, спросил,  — А ты его переворачивал?
        Ганс довольно быстро привел отряд к указанному месту. По обе стороны тропы возвышались дюны, поэтому большую часть пути прошли в относительной тени. Немного левее тропы виднелся упомянутый камень, наполовину присыпанный песком. Его можно было легко пропустить, приняв за часть ландшафта, однако в этой местности не встречалось ничего, кроме песка, простирающегося на километры вокруг.
        Тропа вела дальше, между высоких песчаных насыпей, надежно скрывая от обеденного солнца. Ганс уже успел убедиться, что в том направлении признаков влаги нет. Тем временем, Джером вместе с Ллойдом, откопали глыбу и общими усилиями перевернули ее. Ганс считал, что они шутят на счет того, чтобы перевернуть камень, однако под ним что-то показалось.
        — Надпись,  — Авалса присела на корточки, разбирая закорючки.  — «Оазис там»,  — Джером указывал направление, сверяясь с написанным. Ллойд улыбнулся во весь щербатый рот и первым начал карабкаться на песчаный бархан.  — Это вы перевернули камень?  — Думаешь не гуманно?  — спросил Людвиг у нахмурившейся Хлои, нарочно выделив последнее слово.  — Забредшие путники, следуя по этой тропе, могли спасти себе жизнь, будь перед глазами указатель.  — «Забредшим путникам» в пустыне не место,  — парировал Измаил, добавив,  — здесь влага дороже золота, за нее даже убивают.
        Больше никто не возражал, сосредоточившись на дыхании. Идти наверх под открытое солнце оказалось серьезным испытанием для уставших людей. Песок накалился настолько, что прожигал подошвы обуви.
        Цепочка из восьми человек подымалась и опускалась по песчаным дюнам, словно блохи по спине верблюда. Каждый надеялся, восходя на очередную возвышенность, увидеть желанную зелень растений. Однако холмы сменялись холмами, а на горизонте виднелась лишь плавающая дымка манящих миражей.
        Потрескались губы, пот бежал ручьем, заливая глаза. Нарастающая жажда била звонящим колоколом по голове. Ни у кого не было даже капли воды, все оказалось выпито еще утром. Авалса ощущала общее напряжение. Из страха сбиться с курса, люди шли строго по указанному направлению. В непредсказуемых песках очень легко заблудиться.
        — Я что-то вижу,  — Ганс сделал руки козырьком, вглядываясь в даль. На удивление, он оказался самым бодрым из всех, учитывая недавно перенесенное ранение. Людвиг нервно облизал пересохшие губы, глядя на Ганса.  — Возможно это оно,  — Джером стоял рядом, ощущая едва уловимый запах влаги.  — Капитан, мы у цели?  — люди с надеждой смотрели на Серафа.  — Кажется во рту чувствуется вкус воды,  — от услышанного, отряд обрел новые силы.
        Действительно, с каждым пройденным барханом, воздух становился более влажным, стало легче дышать. Ландшафт также изменился. Закончились гладкие пески, на почве встречались кустики зеленой травы. Зелень становилась все гуще. Хлоя едва сдерживалась, чтобы не побежать.
        Оно возникло словно по волшебству. Такую красоту можно увидеть только в пустыне. Посреди мертвых песков, ящериц и скорпионов, находился зеленый участок с луговой травой, зелеными деревьями, поющими птицами. Между деревьев протекала река. Несколько источников, слившись воедино, образовали кристально чистый пруд.
        Ллойд и Измаил с дикими криками понеслись к реке, погружаясь в воду с головой. Джером, сбрасывая одежду на ходу, последовал за ними. Людвиг отошел дальше по течению, заходя по пояс, остужая раскаленное тело. Люди за считанные минуты напитались энергией. Снова захотелось жить.
        Девушки, удалившись выше по реке, где берег скрывался за высокими кустарниками, приложились обожженными губами к зеркалу воды, постепенно утоляя жажду. Ганс не мог отвести взгляда от кошачьего прогиба Авалсы и Хлои, стоявших на четвереньках у края реки.
        — Ты спас их,  — Сераф оказался рядом с Гансом, напившись из фляги.  — Это ты привел людей к оазису. Ты знал дорогу, не я. Загадка с камнем оказалась не для меня.  — Я не об оазисе,  — сказал Сераф, и Ганс замолчал.  — Не знаю, как тебе это удалось, но подробности мне не интересны. Подозреваю, что высокой ценой. Пусть они этого не признают, но мои парни обязаны тебе.
        Ганс продолжал молчать. Он не знал, как реагировать на слова благодарности слепого капитана.  — Я тебе обещаю,  — продолжал Сераф,  — они пойдут за тобой.  — Твои люди готовы учиться?  — Они все старые волки, Ганс. Вряд ли им дастся какая-либо наука.  — Тогда давай утолим жажду и отдохнем, ведь это необходимо сейчас всем. Здесь можно ненадолго остановиться.
        Ганс оставил Серафа, поднявшись выше по руслу реки, обходя девушек, забираясь выше на холм. Он чувствовал Источник, он звал его, как только отряд приблизился к оазису. Ганс забирался все выше, теряя из виду людей, скрываясь за густыми деревьями. Оазис оказался огромным. Встречались даже несколько фруктовых деревьев, дико растущих среди лиственных. Ганс нашел спелые плоды, которые выглядели съедобными. Но сейчас он прошел мимо них, ведомый другой необходимостью.
        Он нашел, что искал у самого края родника. В ушах невыносимо звенело. Ганс сел на землю, облокачиваясь о небольшое дерево. Глубокий вдох, закрыть глаза. Он давно не делал подобного, но понимал, что уже не время прятаться. Некоторое время Ганс сидел неподвижно, концентрируясь. Широко раскрыв глаза, он увидел Источник. Сгусток чистой энергии, бьющий из-под земли.
        Источник напоминал спектр, переливающийся всеми цветами радуги. Не задумываясь, Ганс нырнул в него, широко открыв рот для выдоха. Чистая энергия некоторое время обходила стороной, но чем глубже погружался Ганс, тем сильнее образовывалось давление. Наконец, барьер не выдержал, лопнул, и источник направил потоки сквозь тело.
        Ганс продолжал слушать, как звенит в ушах, однако звук уже казался не таким оглушительным. Он даже забыл, как дышать. Энергия наполняла мышцы, проходила сквозь, смывая усталость. Ощутив, что пальцы начало колоть, он вынырнул из Источника, широко хватая ртом воздух. Если оставаться внутри спектра дольше обычного, то энергия просто разорвала бы тело, растворив в себе останки.
        — Ты словно из-под земли вылез,  — Авалса застала момент, как Ганс вынырнул из родника, скользя руками по грязи.  — Утолял свою жажду,  — одежда и все тело испачкались глиной,  — Сераф внизу? Она некоторое время смотрела с подозрением, все еще ожидая продолжения. Как всегда, не дождавшись ответа, Авалса кивнула.
        — Ганс, я знаю, о чем ты хочешь с ним поговорить,  — она наблюдала, как он, отряхиваясь, спускался со склона,  — они довольно старые воины, ты не сможешь заставить их учиться чему-либо. Ганс обернулся, лукаво улыбаясь,  — Беда возраста в том, что со старостью приходит чрезмерная гордыня, особенно у воинов. Их не нужно будет заставлять. Авалса не особо поняла, о чем он, однако доверилась уверенному голосу.
        Полу-расслабленное состояние окружающих никак не располагало к серьезной беседе. Кто-то лежал на берегу, кто купался. Джером отправился собирать съедобные фруктовые плоды, Сераф сидел в отдалении, с удовольствием слушая поднятое настроение бойцов.
        — Мы останемся здесь на ночь,  — произнес он, услышав шаги Ганса за спиной,  — парням нужна передышка.  — Нам всем нужна передышка, одной ночи будет мало. Сераф повернул к Гансу слепые глаза.  — Нужно подготовить твоих бойцов к предстоящему. До новой луны еще месяц, может чуть меньше. До каньона где-то три дня пути.  — Ты тоже бывал в Африке?  — Сераф удивился.  — Когда то,  — уклончиво ответил Ганс,  — но этого оазиса не помню.  — Мои парни нашли его случайно. По дикости мест не похоже, чтобы кроме браконьеров об источнике кто-то знал,  — капитан отряда улавливал мысли собеседника, желающего укрыться.  — Надеюсь, что так оно и есть,  — Ганс все еще глупо рассчитывал, что до последнего останется незамеченным.
        — Знаю, что уже спрашивал, но ты правда считаешь, что мои парни смогут сражаться с потусторонними тварями?  — под повязкой, брови Серафа сдвинулись. Ганс понимал, что капитан отряда подразумевает также Хлою и Авалсу.  — Не так страшен черт, как его рисуют,  — от старой поговорки, Ганс улыбнулся.  — При достаточной подготовке, человеку под силу справиться с порождением Ада третьего уровня.  — Эти твари даже по уровням разделяются?  — Серафим чесал затылок, снова стараясь принять фантастическую информацию за достоверную.  — Да, но это довольно сложно для понимания, тем более объяснения. Повторю лишь, что говорил до этого  — твоим парням это под силу, если их подготовить. Сераф еще некоторое время смотрел на него, а после повернулся в сторону воды, где продолжали нежиться на солнце его верные бойцы.  — Начнем завтра,  — сказал Ганс, расценив молчание за согласие, отправляясь к водопою. Его ужасно мучила жажда.

        Глава 18

        Монотонный звук стучащего молотка, поглощался перекатыванием воды по камням русла. Отряд разбил лагерь у пруда, весело беседуя у костра, делясь новостями прошедшего дня.
        Первое время, многие негодовали и возмущались, отказываясь принимать какие-либо учения, тренировки. На подобные протесты Ганс отвечал «уловкой».  — Попробуй достать до моего корпуса,  — сказал тогда он высокомерному Людвигу. Просить дважды не пришлось, британец нахрапом атаковал противника. Естественно, из этого ничего не получилось, Ганс двумя ложными выпадами, достиг острием его шеи, закончив бой.
        Каждый пытался справиться с Гансом. Охваченные фехтовальным азартом, отряд целыми днями тренировался, улучшая навыки. Как и задумывалось, «стариков» удалось заинтересовать личным примером. Во владении мечом, Гансу не встречалось равных, за исключением капитана отряда. Серафим превосходно проводил финты и мощные атаки, соединяя с движениями тела.
        Ганс добился своего, гордость ветеранов оказалась уязвлена. В последующие дни, отряд тренировался со все большей охотой. Подгоняемые стремлениями друг друга, они доверились ему, Ганс ценил это.

        Его костер горел много выше основного лагеря. Попросив не беспокоить, Ганс собрал оружие бойцов, сложив рядом с собой. Алмазное зубило вырисовывало причудливые закорючки под ударами молотка.
        Инструменты для гравировки, Ганс раздобыл в ящике из башни. Пополнив силы у Источника, он щедро вливал энергию в письмена, наносимые на лезвия. Выступивший пот щипал глаза, но Ганс продолжал работу, не отвлекаясь. Гравировка требовала особой тщательности нанесения.

        Окружив ярко горящий костер, отряд обсуждал последнюю тренировку. Измаил тогда открылся, рискуя быть пронзенным, однако нелепо кувыркнувшись, он разминулся со смертельным выпадом. Ллойд как раз пытался воспроизвести, под общий смех, кувырок араба, когда в свет костра вошел Ганс. Отряд перестал смеяться, внимательно, с уважением посмотрев на него.  — Нанесенные руны сделают ваше оружие действенным против созданий Ада. Люди молча разбирали оружие, любуясь работой. Матовые руны, отражали языки пламени, причудливо играясь со светом.  — Во время приближения твари, они засияют,  — Ганс наблюдал, как Ллойд восхищенно разглядывал свой топор.  — Скажу «спасибо», когда проверю в деле,  — озвучил Измаил общий настрой.
        — А где Хлоя?  — когда с раздачей оружия было покончено, поинтересовался Ганс. Неспешно пережевывая яблоко, Авалса ответила,  — У пруда. Решила искупаться на ночь.  — Тогда подождем здесь,  — Авалсе показалось, что Ганс смутился, садясь рядом. Тем не менее, он нарушил молчание первым.  — Ты делаешь большие успехи во владении Когтем. Авалса машинально посмотрела на оружие, подаренное на Кубе. Ей пришлось долго привыкать к изогнутому клинку с обратной заточкой, упражняясь каждое утро.  — Похоже, ты всем раздал оружие,  — Авалсе передалась неуверенность Ганса,  — выглядишь уставшим. На замечание он лишь кивнул, перебирая в руках черную перчатку из неизвестного материала.
        — Послушай, ты правда считаешь, что они смогут сражаться? Не испугаются, не побегут, а возьмут в руки заговоренные мечи, и накинутся на зубатую тварь? Ганс, как всегда, медлил с ответом, глядя на нее.  — Нет, не думаю.  — Что?!  — девушка опешила. Убедившись, что их никто не слушает, Авалса все равно перешла на шепот,  — То есть как это не думаешь? Для чего же тогда ты затеял эти тренировки?  — Авалса, пойми меня правильно: я не хочу, чтобы дело дошло до совершения обряда. Оттуда появится слишком много тварей, отряду не справиться с ними. Сметут количеством.  — Тогда зачем было…  — снова начала она, но Ганс перебил.  — Призывом занимаются опасные люди. Против них также необходим определенный навык в сражении. Ты слышала рассказ Хлои, как человек в одиночку открыл врата.
        На некоторое время между ними воцарилось молчание.  — Когда мы окажемся в ущелье, моя задача будет не допустить призыв. Как только мы помешаем этим людям, миссия может считаться успешной, а невинные люди, спасенными,  — Авалса почувствовала горечь в последних словах.  — Люди Серафа должны будут прикрывать и держать границы, нейтрализуя проводимых обряд.  — Ну а как же я?  — Авалса пока не улавливала своего участия в планах Ганса. Она увидела, как изменилось лицо собеседника и вспылила,  — Только не говори, что собираешься оставить меня здесь. Ганс ничего не ответил, но отрицать не стал.  — Ну уж нет! Я прошла с тобой слишком долгий путь, чтобы отсиживаться в укрытии. Мое задание было присматривать за тобой и пока его никто не отменял.
        Авалса продолжала гневно дышать, когда к костру вышла Хлоя, вытирая полотенцем волосы. Заметив их в отдалении, она направилась к ним. Авалса наклонилась и шепнула Гансу на ухо,  — Не хочешь брать меня с собой, твое дело. Но не забывай, что я Лазутчица Гильдии Ворона, и могу следовать незаметно за любым отрядом. Авалса резко выпрямилась, уходя прочь твердой походкой.  — В этом нет сомнений,  — прошептал Ганс ей вслед.
        — Ты разве один? Я вроде видела Авалсу с тобой,  — Хлоя присела на землю рядом, продолжая вытирать волосы. Ганс рассматривал ее некоторое время, пока не осознал, что поневоле занимается сравнением.
        Черты лица Хлои, как и повадки, были женственные, утонченные. Ее нельзя представить в кулачном бою. Про Авалсу, конечно, нельзя сказать, что она обладает грубой силой, однако ее движения куда агрессивнее. Она сражается как кошка, всегда приземляясь на четыре лапы. Авалса планирует каждый шаг, не делая ни одного лишнего движения. Чем дольше он думал о Лазутчице, тем шире улыбался, не скрывая эмоции.
        Наконец, вернувшись в реальность, Ганс запоздало ответил,  — Она ушла в лес, желая проверить окрестности.  — Думаешь, кто-то еще может находиться в оазисе? Нужно выставить часовых?  — Хлоя всерьез обеспокоилась, Ганс едва сдержал улыбку.  — Территория огромна, оазис впечатляет. Думаю, как только Авалса вернется с разведки, то все нам расскажет. У меня к тебе просьба.  — Какая?  — Хлоя с легкостью переключилась на другую тему. Ей не свойственно долго беспокоиться.
        За время тренировок, девушка также прониклась доверием и восхищением к Гансу. Осталось далеко в прошлом подозрения, на фоне пережитого. Ей стыдно было вспоминать о случае в башне, как она стреляла в него.
        Ганс перестал крутить в руках перчатку, протягивая Хлое.  — Раздавая другим оружие, я подумал, что не хорошо будет обделять единственного лучника среди нас. Возьми эту перчатку. Одень ее перед сном, чтобы мы завтра начали тренировки. Ты не подумай, в твоем мастерстве я не сомневаюсь, наоборот, хочу сделать его более полезным. Он поймал заинтересованный взгляд Хлои,  — Эта перчатка раньше принадлежала копейщику из башни. Я нашел ее в сундуке личных вещей.
        Хлоя потрясенно приняла подарок. Она не знала, что сказать. На удивление перчатка оказалась тяжелой. Матовые кончики пальцев были выполнены в форме когтей, а вместо тканевой основы  — мелкие чешуйки ячеек кольчуги. Хлоя сомневалась, что бесформенная перчатка сможет держаться на миниатюрной ладони, но все же одела. Прежде чем она успела испугаться, звенья затянулись на запястье, принимая новую форму. Угольно-черные чешуйки мерцали красным, словно тлеющие угли костра. Звенья ползли по предплечью, остановившись у локтя. Она смотрела на Ганса, остававшегося спокойным. Хлоя глубоко вдохнула, заставив себя не паниковать.
        Мерцание перестало быть хаотичным, чешуйки пульсировали ритмично, все вместе.  — Перчатка настроилась на тебя,  — Ганс внимательно смотрел на руку Хлои,  — теперь она отражает твое сердцебиение.  — А если я захочу ее снять?  — задала она простой вопрос. Хлоя прикасалась к перчатке в нескольких местах, убеждаясь, что она теперь как вторая кожа, плотно обволокла руку.  — Достаточно просто отдать приказ,  — ответил Ганс, но поспешил добавить,  — сейчас это делать смысла нет, пока ничего не получится. Мы снимем ее завтра, а пока ты должна провести с ней ночь. Хлоя подозрительно посмотрела на Ганса, но ничего не ответила.
        Она шевелила пальцами руки, любуясь блеском матовых когтей, не ощущая никакого дискомфорта. Создавалось впечатление, что перчатка уже не имеет веса, хотя выполнена полностью из металла. Сокрушенно вздохнув, Хлоя отправилась обратно в лагерь, размышляя, не порвет ли тетиву когтями при натяжении.
        Ночь стояла темная и холодная. В пустыне ночи могли быть леденящими. Сквозь деревья и траву, холодными щупальцами пробирался холод, парализуя живое. Деревья в ночи издавали звонкий скрежет замерзшего ствола. Ручей не сковало льдом лишь благодаря стремительному течению, берущему начало с высокого холма. Приходилось плотно кутаться в мешок, подсаживаться ближе к костру, чтобы заснуть, не клацая зубами. Изо рта шел пар. Однако, стоило рассветному солнцу показаться на горизонте, как оковы холода и щупальца льда, разрушались и отступали в тень, терпеливо ожидая своего ночного часа.
        Утро выдалось хмурым. Рассветное солнце осветило розоватые облака на горизонте, нагревая незащищенную землю. Деревья оазиса, словно одушевленные, гнулись под яркими лучами пустынного солнца. Гансу казалось, что подобное сражение живой природы с мертвой пустыней, ведется давно, причем не в пользу природы.
        Авалса все еще злилась на него, поэтому вместо урока фехтования, ушла на другой берег пруда, вызывая вопросительные взгляды у отряда.
        Фехтовальный азарт уже не помогал, люди отказывались от изматывающих тренировок.  — Ганс, мы уже не в том возрасте, чтобы каждое утро махаться железками,  — откровенно сказал Измаил, под общее согласие окружающих. Пришлось дать выходной отряду, для поднятия морального духа. Это не входило в планы Ганса, так как белый серп луны уже появился на дневном небосклоне. Время поджимало.
        — Ты тоже не в «том возрасте» для тренировок?  — настроение испортилось, поэтому вопрос вышел грубоватым. Она осталась, когда люди разбрелись вдоль пруда, где каждый нашел себе занятие по душе.  — Мне интересно, на что еще способна эта перчатка, кроме кошмаров. Ганс внимательнее посмотрел на нее, уточняя,  — А почему ты считаешь, что именно перчатка вызвала кошмары?  — Мне снились сражения. Боль, мольбы о помощи, кровь, страх. Я видела разодранную плоть, видела подобия людей, способных голыми руками разрывать мышцы врага. Ты говорил, что перчатка из того сундука, поэтому не задавай подобных вопросов,  — она вернула грубый тон Гансу. Его губы тронула улыбка.  — Пойдем,  — он развернулся, направляясь к одиноким деревьям на холме. Для спокойствия девушки, он не стал упоминать, что она могла не проснуться от кошмарных видений.
        Поднявшись на холм, Хлоя увидела две мишени, сколоченные из досок.  — Мы будем соревноваться?  — она с недоверием рассматривала нарисованные красно-белые круги. Ганс молча взял одну из мишеней и понес к ближайшему дереву.  — Ты превосходишь меня в стрельбе и никакие состязания не докажут обратного,  — он подошел к девушке, забирая еще одну мишень. Установив ее в нужном месте, Ганс принялся отсчитывать шаги.
        Хлоя вскрыла футляр и собрала лук, заинтересовано наблюдая за происходящим. Остановившись, он обернулся к девушке,  — Здесь. До мишени было пятьдесят метров. Хлоя разочарованно цокнула языком,  — Ты серьезно? Мне нужно попасть с детского расстояния в яблочко? Без шлема, мой рекорд сто восемьдесят. Поэтому скажи, что ты шутишь и мы отойдем подальше, пересчитав метраж.
        Однако, Ганс не шутил. Он продолжал внимательно смотреть на Хлою, вызывая раздражение у девушки. Наконец, не выдержав, она одним быстрым движением отправила стрелу в цель. Ганс оценил прекрасный выстрел, а вслух сказал следующее,  — Твоя цель вторая мишень, сразу же за первой. Он установил мишени на растущих один за одним деревьях.  — Но первая мишень закрывает обзор,  — возразила Хлоя,  — мне не обогнуть дерево с твоего места. Стрела не изменит траектории по горизонтали, даже если ей кричать вслед.  — А ты все же попробуй,  — убедительно произнес Ганс, вызывая внутреннее негодование девушки.
        Хлоя не считала его умалишенным, но в этот момент решила пересмотреть сделанные выводы. Она забыла о перчатке, пульсирующей в такт учащенному сердцебиению. Успокоившись, Хлоя взяла стрелу и снова положила на тетиву. Придерживая когтистыми пальцами оперение, она прицелилась. Все еще не понимая, как обогнуть дерево, Хлоя выстрелила, представляя вторую мишень. Чуда не произошло. Стрела, по прямой траектории вонзилась в мишень рядом с первой.
        — Ты можешь рассказать о свойствах перчатки? Что я должна с ней сделать? Ганс видел, как мучится девушка в поисках ответа. Она выпускала стрелы одну за одной, но вторая мишень оставалась не тронута. Он хотел, чтобы девушка поняла сама, внушить уверенность, что не в перчатке дело. Но уже совсем скоро взойдет полная луна, и у Ганса не оставалось времени на подобные приемы. Отряду нужен хороший лучник.
        — При выстреле, попробуй успеть взмахнуть рукой, прежде чем стрела достигнет цели. Хлоя не стала спрашивать «что это даст?», «какой в этом смысл?», а просто сделала, как просил этот обезумевший. Она оторопела от результата. Стрела не достигла цели. Хлоя нашла ее в нескольких метрах поодаль, как раз в той стороне, куда она взмахнула рукой.  — Ты можешь изменять траекторию стрелы, если захочешь,  — слова Ганса уже не казались девушке такими безумными.
        Охваченная азартом, Хлоя вскинула лук для повторного выстрела. Замечая, куда летит стрела, девушка кое-что поняла: для управления необходима скорость и ловкость кисти. Погруженная в свои мысли, Хлоя перестала кого-либо замечать, поэтому Ганс решил ее оставить. Он не стал упоминать, что при использовании артефакта есть последствия. Хотя бы к этому Хлоя должна прийти самостоятельно.
        Она стреляла из лука до самого вечера. Чувствуя присутствие Ганса поодаль, она сосредотачивалась на мишени. Останавливаясь лишь для того, чтобы попить воды, Хлоя пускала стрелы одну за одной, как одержимая. Уже с наступлением сумерек, плечо полностью онемело и отказалось натягивать тетиву. Хлоя осознанно вырабатывалась, ощущая спешку Ганса.

        В пустыне Хлоя подолгу общалась с Авалсой. При каждом разговоре, поднималась одна тема: кто такой Ганс? Она слушала о путешествиях подруги, постепенно убеждаясь, что рассказы о потустороннем мире далеко не вымыслы.  — Мы посещали разные места материка, пытаясь определить, где будет проведен очередной ритуал,  — рассказывала Авалса в один из вечеров, когда Ганс лежал без сознания,  — проводя ночи в библиотеках, я узнавала много нового о, казалось бы, вымышленном мире. Мы видели последствия открытия врат, поэтому стремились разыскать как можно быстрее этих людей. Попытаться помешать. Но случай распорядился по-другому.  — Я нашла их вместо вас,  — озвучила Хлоя мысли подруги,  — не догадываясь о силе этих фанатиков.
        Некоторое время помолчав, Хлоя решилась озвучить предположение, которое уже давно вынашивала,  — Ты знаешь, почему-то мне кажется, что Кларк знал, что будет в замке.  — То есть, отправил тебя на смерть?  — Но я же выжила.  — А могла там и остаться,  — не уступала Авалса. Она не сомневалась в причастности Главы Гильдии к происходящему, однако не могла поверить, чтобы он мог так подставить Хлою. После случившегося, она поверила в важность предотвращения ритуала.
        Поэтому Алхимик занималась до изнеможения. Это напомнило ей первые уроки стрельбы из лука. Тогда Хлоя также упорно тренировалась, целясь в мишень. Разодрав пальцы в кровь, она неделю не могла их согнуть. Благодаря черной перчатке, пальцы, покрытые матовыми чешуйками, не знали усталости. Когда когти перетирали тетиву, приходилось натягивать новую.

        Хлоя пришла в лагерь под вечер. Джером как раз корпел над котелком, закрепляя над костром. Сегодня была его очередь готовить ужин.  — Будет овощное рагу,  — ответил он на вопрос, протягивая Хлое полупустую кружку какао. Она благодарно кивнула и с трудом сделала глоток, трясущимися руками.  — Тяжелый день?  — Джером искоса глянул на усталое лицо, улыбаясь. Ответить Хлоя не смогла. В виски, словно вонзили иглы, вспышка боли затуманила разум. Инстинктивно стиснув зубы, она опустилась на одно колено. Какао пролилось на землю из выпущенной кружки.
        Слова Джерома Хлоя уже не слышала. От сухости во рту, язык стал шершавым, словно потрескавшимся. Ощутив влагу, попавшую на губы, Хлоя слизала ее, и во рту разнесся вкус железа. Проведя ладонью по лицу, она увидела кровь. Хлоя прижала рукав к носу, но алая струйка уже пересекла подбородок и крупные капли падали на землю у костра.
        Совсем растерявшись, Джером положил ее на одеяла и разыскал Ганса. Когда он пришел, перчатка на руке пульсировала с частотой мотылька. Никому ничего не объясняя, он снял с костра варево, раскрыл сумку, находя необходимые травы. Размяв их на ближайшем камне, Ганс всыпал крошево в огонь. Грубо подняв Хлою, он свесил ее над костром, приказав вдыхать заклубившийся дым. Она вдыхала, пока капли крови падали на раскаленные угли.
        У костра уже собрались остальные члены отряда. Не понимая, что происходит, они задавали вопросы, но Ганс ничего не объяснял. Он сосредоточенно наблюдал за состоянием Хлои, а также за пульсацией перчатки. Кровь остановилась, глаза закатились и сознание затуманилось. Сердцебиение постепенно выравнивалось.
        Когда Ганс положил Хлою обратно на одеяла, подошла Авалса и влепила ему громкую пощечину. Подобного никто не ожидал.  — Это ты! Ты во всем виноват! Она тебе доверилась, чтобы сейчас вот так истекать кровью?!!  — Кто-нибудь объяснит мне, что случилось?!  — одним восклицанием, Серафим закрыл всем рты и остановил гневные причитания.  — Побочное действие артефакта,  — глухо ответил Ганс, но от сказанного не стало понятнее.  — Перчатка. Она знакомится с новым носителем. Сегодня Хлоя открыла ее способности, но перестаралась в использовании. Побочный эффект ударил по мозгам, подобно кувалде.  — Но почему ты не предупредил ее?  — Авалса немного успокоилась, наблюдая за ровным дыханием подруги.  — Она должна была сама почувствовать. Нельзя объяснить словами то, что нужно прочувствовать. Артефакт приживается только через боль. К утру ей станет лучше, она придет в сознание.  — Я побуду с ней до утра,  — произнесла Авалса тоном, не поддающимся обсуждению. Остальные, по приказу Серафа, разбрелись обратно по лежакам, но Ганс заметил, что они с опаской начали поглядывать на письмена на оружии.

        Костер горел, весело потрескивая сухими ветками. Алый свет огня частично выхватывал из темноты спящих членов отряда, спиной прижавшихся к теплу. В ночном небе, светло-пузатый месяц уже перевалил за половину, постепенно затмевая солнце поутру.
        Ганс подбросил веток в костер, и брызнувшие искры осветили вымученное лицо. Точильный камень мерно ходил по острию меча, успокаивая владельца и усыпляя окружающих. Хлоя, укрывшись с головой, дышала ровно, к середине ночи перестав разговаривать во сне. Уже не нужно было каждый час разминать травы и давать вдыхать, успокаивая взбудораженное сознание.
        Авалсу разбудил тихий звук точила. Выбравшись из спального мешка, она тихо села рядом с Гансом.  — Она в порядке?  — это было первое, что пришло в голову.  — Сознание успокоилось, дыхание выровнялось, утром проснется вместе со всеми,  — в голосе Ганса сквозила усталость.
        Некоторое время они просто сидели молча. Авалса не знала, как начать разговор, хотелось сказать многое, мысли сплелись в один комок. Потянуть за одну нить, значило его разматывать, а она не знала, чем это могло закончиться.
        Огонь в костре завлекал узорами и переливами света. Словно неизвестный танец живого существа, перетекающего из одного причудливого силуэта в другой. Пламя придавало смелости, успокаивало, давало возможность привести в порядок разбушевавшиеся мысли.
        — Ты плохо спишь по ночам,  — само сорвалось с губ,  — я не видела, чтобы ты засыпал вместе со всеми. В короткие часы дневной дремоты, ты проваливаешься в сон, как подкошенный и просыпаешься с тревогой, или с выражением полного ужаса.
        Ганс задержал руку на секунду, но продолжил работать точильным камнем, продолжая слушать Авалсу.  — Подобное выражение лица, после сна, длиться всего мгновение, но увидев раз, стала замечать это постоянно. Чего ты так боишься, Ганс? Почему не спишь по ночам? Это из-за предстоящей миссии? Думаешь у нас ничего не выйдет?  — Я не сплю ночью довольно давно,  — глухо ответил Ганс,  — в прошлом, далеком прошлом, я совершил кое-что ужасное. Оно преследует меня, наказывает, не давая искупления,  — чувствовалось, что Гансу больно говорить, но он продолжал под участливый взгляд девушки,  — Каждый раз, вступая в схватку со злом, я пытаюсь искупить вину, надеясь, что эта тварь последняя. Мне не дает спать по ночам прошлое. Можешь считать это проклятием, если так будет понятнее. То, что я сотворил, нельзя искупить, тем более забыть. Пусть и отчаянно надеюсь на это. Те люди, совершающие ритуал призыва, сами не понимают, чем это обернется для них в итоге. Либо им просто не сказали. Равновесие мира уже давно нарушено. Своими действиями, призывающие лишь увеличивают масштабность разрушения.
        Когда Ганс пытался объяснить причину своих кошмаров, Авалса еще что-то понимала, когда же разговор коснулся нарушения баланса в мире, она сдалась.  — Ты можешь сказать хоть что-то прямо?! Без загадок, ответвлений, а просто, как есть. Я догадалась, что в прошлом, «далеком прошлом», ты имел высокое звание. Могу предположить, что тебя предали, поэтому ты наломал таких дров, что разгребаешь по сей день,  — когда Авалса нервничала, то говорила грубо и жестко,  — но не нужно сравнивать свое прошлое с созданиями тьмы, против которых ты ведешь борьбу. От этого голова ходит кругом.  — Ты хотела знать, почему я не сплю по ночам,  — горько улыбнулся Ганс.  — Думаю, если бы ты просто сказал, кто ты, то многое могло бы проясниться. Ганс сверкнул глазами в темноте, размышляя о чем-то.  — Я повторю сейчас то, что сказал на Кубе: я не могу рассказать многое, но запрещать узнавать самостоятельно не в силах. Придет время, и ты поймешь. Мне приятна твоя забота, правда. Следить за мной, чтобы узнать, когда я сплю. Браво. Это дорогого стоит. Но не пытайся выдавить из меня признание. Это наказание,  — Ганс развел
руками в стороны. Авалсе ничего не оставалось, как поднять глаза в беззвездное небо, шумно выдыхая воздух.
        Долгое время Авалса продолжала лежать в мешке, не в силах заснуть после разговора. Для нее оставалось загадкой: почему человек, храбро сражающийся с созданиями тьмы, спокойно говорит о тварях из Ада, так боится своего прошлого? Она давала себе отчет в том, что мысли о Гансе занимают ее больше, чем что будет дальше с Гильдией, куда подевался Кларк и что ждет их в ущелье Африки? Авалса отказывалась соглашаться, что это проявление чувств.  — Это просто нездоровое любопытство,  — твердила она сама себе, с головой кутаясь в мешок.
        Ганс видел в темноте, как Авалса ворочается, не находя себе места. Он не дал ответа, которого она желала. Ганс не мог сказать правду. Не всю сразу. Узнай она сейчас, кто он такой, то возненавидела бы. Он виноват, что подпустил Авалсу так близко к своим мыслям. Подумать только! Лазутчица следила за ним, а он не заметил. Ганс перевел взгляд на Хлою, снова проверяя состояние. Впрочем, ему не об этом сейчас нужно было волноваться. Грядет встреча, которую Ганс так долго избегал. Возможно, даже слишком долго.  — Баланс обречен быть нарушенным,  — сказал он в темноту, возобновляя точильное дело.

        Глава 19

        Время бежит неумолимо быстро, особенно, когда торопишься. Пытаясь угнаться, можно потерять еще больше, чем имел до этого.
        Клосс смотрел в ночное небо, выдыхая облачка пара. Через неделю луна наберет свою полную силу. Он перевел взгляд на Тиару, спящую среди верблюдов глубоким сном. Клосс в который раз задавался вопросом: не перегибает ли палку в тренировках с ученицей? Времени в обрез, девочка должна быть готова, но какой ценой? Прогнав зудящие мысли прочь, он решил обойти лагерь.
        Услышав приближение Клосса, наемники встрепенулись, бросая игральные карты в костер.  — Все спокойно?  — он сделал вид, что не заметил проделки.  — Темно, хоть глаз выколи, командир. Если бы не ложбина, то наши костры могли бы заметить. Пустыня, сами понимаете.  — Посты на западе и севере давно докладывали?  — Они тоже подтвердили спокойную обстановку. В прибор ночного видения можно разглядеть лишь снующих шакалов, да пару гиен в окрестностях. Клосс знал, что лагерю ничего не угрожает. Он просто пытался себя чем-то занять.
        В поход Клосс снова нанял наемников. Он не желал во время путешествий отвлекаться на всякие мелочи, оставляя охрану за обученными людьми. Чтобы выиграть время для тренировок с Тиарой, Клосс решил совершить пеший переход к месту назначения. Дряхлые жрецы вызова упирались, хотели пожаловаться Хозяину, но Клосс нашел выход из положения, купив в Эфиопии верблюдов. Цепочка из четырнадцати верблюдов шагала по раскаленным пескам Африки. Каждому жрецу досталось по верблюду.
        Клосс ненавидел стариков в мантиях. Обладая крупицами демонической силы, они возомнили из себя полубогов, подчиняясь лишь Хозяину. Работа няньки утомляла Клосса, но он не подавал виду. Терпеливо выносил их выходки, теша себя мыслью, что терпеть осталось не долго. После открытия последних врат, все закончится.
        Из-за верблюдов, лагерь разросся до размеров каравана. Необходимо было запастись кормом для животных, водой. Вещи для наемников и жрецов занимали изрядно места на спинах «лошадей пустыни». Клосс ничего не смыслил в верблюдах, поэтому в ближайшем селении пришлось нанять аборигена-верблюжатника. На общем языке он говорил плохо, но с верблюдами справлялся мастерски.
        Клосс взглянул на яркий темно-синий шатер в центре лагеря, где располагались жрецы. Хотелось взять факел и спалить его вместе со спящими стариками. Пальцы сжались в кулак и снова разжались. Клосс старался не проявлять эмоций внешне, подавляя в себе.
        Единственным расслаблением и островком спокойствия, для него являлась ученица. Ради нее Клосс затеял пеший переход. Вместо внедорожников, купил верблюдов, провожатых, всех. Тиара, конечно, не догадывалась об этом, но давление ощущала.
        Для тренировок, они покидали лагерь с рассветом, возвращаясь в бредущий караван лишь с наступлением сумерек. Клосс возложил уход за жрецами на наемников. Мерзкие старики, к счастью, не были против. Им все равно, кто перед ними поклоняется. Люди получали за это щедрую плату, плюс премиальные за отсутствие вопросов. Клоссу нравились продажные люди, служащие тому, у кого денег больше.
        На востоке начало розоветь небо и дюны вместе с ним. Далеко-далеко от ложбины, песчаные барханы, один за одним, наливались багровым светом, все ярче освещая горизонт. Клосс стоял на холме некоторое время, наслаждаясь утренним пейзажем. Спустившись обратно в лагерь, он дал указания следить за погонщиком внимательнее (создавалось подозрение, что абориген догадывается о своей участи, после завершения похода), и вернулся к погасшему костру.
        Клосс наклонился над ученицей, прошептав на ухо,  — Вставай. Тиара мгновенно открыла глаза, поднимаясь с одеяла. За время тренировок волосы отросли, почти касаясь острых плеч. Она накручивала их на макушке, прокалывая «комок» двумя палочками.
        Еще вечером Клосс выбрал место среди песков, для предстоящей тренировки. Местность напоминала ложбину, они разбили лагерь в похожей, служащей когда-то руслом высохшей реки. Сейчас же на дне оставалась лишь небольшая лужа, отдававшая зловонием трупов животных на сотни метров от ущелья.
        — Вода отравлена,  — Тиара стояла на краю ущелья, закрывая локтем нос.  — Зато тень здесь будет целый день,  — Клосс быстро соединил несколько плетений, используя стихию, и бросил на ущелье. Запах гниения перестал доноситься до обоих. Не дожидаясь ученицу, Клосс нырнул в ущелье, спускаясь по воздуху, словно по ступенькам. Тиаре же пришлось цепляться за окаменелый песок, опускаясь на дно постепенно.
        — Тебя уже заждался, где ты ходишь?  — Клоссу нравилось подначивать ученицу, наблюдая, как восточные черты лица принимают строгий вид.  — Я пока еще не обладаю контролем стихии настолько, чтобы ходить по воздуху.  — Хорошо, что ты сказала «пока», иначе я бы засомневался, что взял тебя в ученицы. Не зная, как реагировать на подобное замечание, Тиара промолчала.  — Кстати, хорошо, что ты упомянула о контроле стихии, так как сегодня предстоит обучаться именно этому,  — не говоря больше ни слова, Клосс снова создал плетение, и пошел по поверхности воды, словно невесомый.
        Тиара восторженно наблюдала, как он пересекает десятиметровую лужу. Ступив на землю, Клосс обернулся,  — Дам тебе подсказку: плетение стихии не завершай до конца, оставь лазейку для добавления энергии.
        Ученица некоторое время переваривала услышанное. Изучая новое плетение, она несколько раз представляла его в голове максимально точно. Тиара запоминала пассы руками Клосса, разбив его движения на фрагменты в памяти.
        Подойдя к берегу, она сделала первый шаг. Вода забурлила под ногами, брызги достигали берега. Тиаре казалось, что она идет по тонкой жерди неустойчивым шагом. Споткнувшись, она все-таки погрузилась по пояс в воду, вызывая улыбку на лице Клосса. Попытавшись выбраться, Тиара скоро осознала, что застряла в грязи. Поверхность воды таила в себе глинистое дно, в котором глубоко засели ступни.  — В первый раз я тебе помогу, но потом выбирайся сама,  — Клосс подошел к ней, одним движением вытягивая из грязи.
        Клосс ненавидел Бизона за то, что не развил таланта девочки. Волосатая тварь заметила тягу Тиары к плетениям, в этом он не сомневался. Бизон нарочно тренировал ее вместе со всеми, заставляя изучать боевые искусства. Тиара же, в ночное время суток, рискуя разгневать наставника Клана, прокрадывалась в архивы, при свете свечи изучая потоки энергии и их взаимосвязь. Без объяснений такие книги понять довольно сложно, почти невозможно. Сомневаться, что Хозяин знал об этом, не приходилось. Никто не проходил в архив без его ведома. Возможно поэтому он дал разрешение взять в ученики Тиару?
        За месяц, проведенный в пустыне, девочка с восточной внешностью достигла высоких результатов. Она радовалась, что наконец то ее желания поддерживают, развивают. Правда, внешне радость никак не проявлялась  — тренировки отнимали все силы.
        Иногда случалось, что Клосс приносил ее в лагерь на плечах. Сил не оставалось, даже чтобы вернуться обратно. Но Тиара не жаловалась. Каждый раз бросая вызов, она справлялась с поставленной задачей. Как и сейчас, погружаясь по пояс в грязь, неимоверными усилиями вырывается из нее, чтобы снова стоять на берегу, пытаясь воссоздать плетение Клосса.
        Волосы от грязи скатались в сосульки. Вся покрытая бурой жижей, сковывающей движения, Тиара становилась на исходную, и вода под первыми шагами бурлила.
        Клосс наблюдал за ней с восхищенным удовольствием. Он не устраивал сражений. Поначалу, для Тиары отсутствие боя было непривычным, в Клане у Бизона каждый день шла борьба за выживание. Клосс развивал в ученице скрытые таланты, путем сосредоточения на плетениях. Он рассказывал об энергии, что знал сам, о чем когда-то Хозяин с ним делился,  — Стихией можно пользоваться лишь там, где ее в избытке. Если же стихии нет, то пытаясь ее воссоздать, потеряешь время и силы. В природе существуют пять стихий: огонь, вода, земля, воздух и молния. Последняя стихия очень редкое явление в природе.  — Нам очень повезло, так как воздух повсюду,  — обрадовано кивала Тиара, но Клосс поправил,  — Наша стихия ветер, не воздух. Ветер  — это сила. Сильнее ветер, больше сила.
        Клосс заметил, что Тиара и шагу не может ступить по воде, сразу проваливается.  — Я пуста,  — раздосадовано сказала она.  — Пришло время вылезти из ущелья и вспомнить прошлый урок о накоплении энергии. Подойдя к краю, девушка начала карабкаться наверх. Будучи в засохшей грязи, Тиара была похожа на земляного титана, влезающего на гору Олимп.
        Клосс закрыл глаза, сморенный дремотой. Пройдет не один час, прежде чем Тиара пополнит резервы. Пропуская через себя потоки ветра, она ловила каналами энергии стихийные жилы.

        Солнце стояло в зените, нагревая песок до бела. В воздухе ощущалось пьянящее марево, дающее обессиленным путникам пустую надежду. Песок вокруг впадины отличался от девственных барханов пустыни. Мелкие сорняки расстилались небольшими коврами, выбрасывая в стороны защитные колючки. Напоминанием о когда-то полноводной реке, служила желтая трава, прерывистой линией, тянущейся за горизонт. В ложбине становилось душно. Вверху, за краями пересохшего русла, простиралась синева неба.
        Клосс открыл глаза, когда Тиара спустилась обратно. Засохшая грязь защитила кожу от солнца, однако лицо обгорело, а волосы от палящего солнца, стали похожими на солому. Тиару мало заботил внешний вид. Она снова сосредоточилась на плетении.
        — Ты бы сначала грязь с себя струсила,  — Клосс размял затекшее тело. Девушка раздраженно отряхнулась от глины, чтобы поскорее возобновить прерванное занятие.  — Структуру помнишь?  — Тиара кивнула, делая первый шаг в воду. Мутная гладь забурлила под ногами. На четвертый шаг, Тиара переборщила с энергией и снова нырнула бы в грязь, если бы Клосс вовремя не подхватил.
        — Ты слишком стремительно вливаешь энергию. Не спеши, увеличивай силу постепенно, взаимодействуя с другой стихией.  — Сначала вы говорите о контроле. Теперь, что нужно взаимодействовать с другой стихией,  — Тиара раздражалась по поводу неудач довольно бурно, однако девушка могла быстро усмирять восточный темперамент, что нравилось Клоссу.  — Взаимодействие и есть контроль. Ты должна создавать заклинание, держась рамок своей стихии, ощущая, где находится другая. Чем сильнее ты будешь контролировать ветер, тем ближе подберешься к грани взаимодействия. Подтверждая слова, Клосс ветром поднял стену песка, сформировав его в узор.
        Наблюдая за песком на ветру, Тиару осенило. Она считала, что нужно придерживаться рамок, отделяя одно от другого. На самом деле, нужно видеть конечный результат и не бояться экспериментировать.
        Неуловимым движением рук, Тиара создала плетение стихии. Она закрыла глаза. Не нужно было смотреть, куда ступает нога. Тиара настроилась на нити внутри. Одну из них она держала в руке, ведомая ею.
        Ученица открыла глаза, когда прошла половину русла. Дрожащими ногами она ступила на землю.  — Теперь это выглядит не так сложно, не так ли? Тиара победоносно улыбнулась.  — Всегда помни о контроле. Не выпускай стихию из рук,  — Клосс говорил серьезно, не давая порадоваться над результатом,  — теперь проделай тоже самое со стеной.  — Хотите, чтобы я взобралась по ней?  — «Взошла», будет правильным словом,  — улыбнулся глазами Клосс.

        Тренировка продолжались до самого заката. После выполнения одного задания, Клосс давал следующее, и Тиаре казалось, что так может продолжаться вечно. Когда дюны окрасились в багровый цвет, он объявил об окончании занятий.
        Выбравшись из ложбины, Клосс щелчком разрушил плетение, и Тиара услышала, что «провонялась» трупной грязью. Она хотела пожаловаться, но учитель перебил,  — Я пахну не лучше.
        За несколько километров до лагеря, они нашли артезианский колодец. Прошло некоторое время, прежде чем Тиара вместе с Клоссом вымылись в прохладной воде. Он увидел шрамы на спине девушки. Бизон избивал своих учеников за неповиновение. Приступ бессильной ярости снова застелил ему глаза.
        — Выглядишь лучше,  — лицо Тиары, отмытое от грязи, стало лиловым. Солнце обожгло кожу.  — По крайней мере, не воняю,  — она сделала несколько вдохов, принюхиваясь.
        Они вошли в лагерь в глубоких сумерках. Об ученичестве Клосс не говорил никому. Вместе поужинав, Тиара заснула прямо с кружкой чая в руках. Он рисковал, подвергая ее каждый день к использованию стихии. Время поджимало. Луна уже наливалась своим магическим светом, полнолуние наступит через неделю. Он очень надеялся, что Тиара выдержит, не сломается.
        Лагерь завлек Клосса рутинной заботой, как только он уложил ученицу в спальный мешок. Выслушивая доклады наемников по расходам провизии, воды и корма для животных, Клосс проверял сказанное самостоятельно. Он не был удивлен, осознав, что припасы на исходе. Верблюды слишком много потребляют провианта. Однако жрецы вызова доставляли куда больше неприятностей, чем голодающие звери.
        — Что там с погонщиком?  — напомнил Клосс об утренней просьбе проследить за аборигеном.  — Вы оказались правы, наша компания его не привлекает, поэтому он попытался сбежать. Однако мои парни отбили у него подобное желание. Клосс увидел, что глаз у аборигена заплыл, а губа рассечена. Ничего не ответив, он похлопал наемника по плечу в знак одобрения.
        — Вы меня убить,  — промычал абориген, как только Клосс склонился над ним.  — Ты хотел сбежать, а у нас то с тобой контракт. Как только мы достигнем ущелья, ты и верблюды могут быть свободны.  — Вы меня убить,  — повторил темнокожий. Клосс внимательно посмотрел на него. Не став разубеждать в обратном, он направился к жрецам, оставляя аборигена с мрачными размышлениями.
        Клосс зашел в шатер, после приглашения. Жилище жрецов изнутри было так же богато украшено, как и снаружи. Бронзовые кубки, инкрустированные драгоценностями, наполненные вином, стояли на столиках с изогнутыми ножками. По полу расстилались шкуры животных.
        Клосс негодовал, глядя на предметы роскоши вокруг. Поклажа животных могла быть намного легче, если бы не бронзовые подсвечники, расставленные по углам шатра. Металл, шелка, в пустыне можно обойтись без всего этого. Но жрецам было плевать. Они хотели жить согласно привычному образу, игнорируя чужие мнения.
        Жрецы сгрудились над массивной жаровней, в которой потрескивали угли. Бросая горстки неизвестных трав, в воздух поднимались снопы искр. Клосс закатил глаза, снова примеряя на себя ненавистное почтение.
        — Ты вернулся,  — один из жрецов смерил его взглядом.  — Да, я закончил с делами,  — Клосс подошел ближе к жаровне, вглядываясь в угли. Старики, как один, обернулись, закрывая собой пламя. Клоссу едва удалось скрыть раздражение.  — Угли показывают видения лишь жрецам. Один из перебравших вина, спросил,  — Как твоя ученица?  — Хорошо, спасибо, что поинтересовались,  — Клосс не желал рассказывать об успехах Тиары. Жрецы никак не отреагировали на напряженное молчание.
        — Угли показали, что демон у ворот уже ждет открытия,  — Клосс не особо верил в гадания на углях, однако успел убедиться, что иногда, их предсказания сбываются.  — О да, демон очень сильный. Голодный и свирепый,  — подхватил второй жрец. Нужно, чтобы твоя ученица была готова встретить его, иначе Хозяин будет недоволен.  — Хозяин поверил в нее, позволив совершить ритуал рядом с вратами. Жрецы начали перешептываться между собой. Никто не смел перечить Хозяину, либо не выполнить его волю.  — Демон очень силен, в одиночку она не сможет,  — начал лепетать жрец, но Клосс перебил,  — Я ей помогу. Если вы откроете врата, остальное будет за мной и ученицей.  — Когда мы откроем врата,  — поправил жрец, дав понять, что разговор окончен.
        Клосс жадно вдыхал холодный ночной воздух, после душного шатра жрецов. Демон уже стоял на пороге, осталось лишь провести ритуал. Он закрыл глаза, вспоминая карту. Ритуал будет проводиться в каньоне, где некогда бежала могучая полноводная река. Вдоль каньона, общинами живут древние селения. Клосс рассчитывал, что несколько таких общин будет достаточно для того, чтобы демон вошел в этот мир.
        В лагере все спали. Было слышно, как неподалеку жуют жвачку верблюды, переваривая поздний ужин. Клосс достал из-за пояса оружие. Дымчатая сталь, матово блестела при свете костра. Он смотрел на оружие испытующе. Клинок Демона. Клосс давно не пускал бумеранги в действие. С момента последнего призыва прошел сто двадцать один год. Тогда клинок заполучила Лариса, любимица Хозяина. Клосс не хотел об этом вспоминать. Он спас тогда Ларису от смерти. Она посчитала победу над демоном личной заслугой.
        От размышлений о прошлом, стало тоскливо. Спрятав в ножны бумеранги, Клосс остался у костра, наблюдая, как последнее живое поленце, объятое огнем, превращается в пепел, развеянный по ветру.

        Глава 20

        Каньон оказался надежно спрятан среди барханов песка. Не зная его точного расположения, можно долго блуждать пустыней, пока случайно не свалишься вниз, пересекая очередную дюну.
        В глубину каньон достигал шестидесяти метров, стены состояли из песков и пород различной плотности. «Слоеный пирог» из земли и песка хранил на дне спасительную прохладу. Кое где наблюдались небольшие роднички, ничем не огражденные, бьющие холодным ключом в чернеющую грязь.
        Как только караван достиг каньона, Клосс ощутил приближение силы, скрывающую свои щупальца где-то на дне. Он подошел к краю, пытаясь определить ширину. В том месте оказалось не меньше ста метров. Клосс пытался представить могущество реки, протекавшую по этому руслу много веков назад.
        Около половины наемников остались у входа, остальные отправились на разведку. Последнее оказалось лишним, так как по высохшему руслу реки не ступала нога человека.
        Жрецы постепенно опускались ниже вдоль каньона, восторженно озираясь по сторонам. Они тоже ощущали разлитую силу вокруг, веками ждущую освобождения.
        Тиара разделяла восторг жрецов. В этот момент отошли на второй план нехватка провизии, минимальный запас воды и растущие потребности верблюдов.
        Клосс выбрал подходящее место для проведения ритуала. Благодаря широкому руслу, можно было не толпиться, а расхаживать свободно, даже с верблюдами. Клосс приказал привязать животных рядом у стены. Жрецы, сообразив, согласились с решением.
        Тиара считала себя достаточно подготовленной для предстоящего. Пусть она не особо понимала, что от нее требуется, однако слушаться учителя для Тиары считалось первоочередной задачей. Клосс как раз ей объяснял, чтобы во время ритуала держалась его, ни в коем случае не выпуская из виду, когда сверху упало тело. Наемник лежал со стрелой в виске, тупо глядя мертвыми глазами в вечернее небо.
        Не задумываясь, Клосс выставил воздушный щит, защищая жрецов. Тиара последовала примеру, высматривая противника. Последним среагировал командир наемников, и двенадцать «М16» устремились дулами вверх.  — Вверху, ответьте!  — добивались они от людей, но ответа не последовало.
        По дну каньона разлилось напряжение. Минуты замедлились до часов. Первым оцепенение сбросил Клосс,  — Занимайтесь рисунком,  — он передал жрецам один из бумерангов,  — Тиара, остаешься на охране. В случае чего, вызывай по рации.
        Прежде чем Клосс создал плетение, поднимаясь в воздух, сверху посыпались стрелы. За спиной раздались очереди автоматов. Он не видел противника, стрелы опускались, словно с неба. Погибло еще три наемника, когда Тиара выставила щит, где сгрудились оставшиеся.
        Жрецы остановились было с рисунком, но Клосс рявкнул, потеряв терпение,  — Продолжайте! Вы защищены. Ответом на беспечное заявление оказалась стрела, изменившая направление, вонзаясь в глотку жреца. Клосс не поверил своим глазам. Он ощутил легкий ветерок магии слишком поздно, чтобы остановить стрелу. Немедля, Клосс опустил на жрецов куб из плотного воздуха, выделяющийся на общем фоне. Не обращая на убитого внимания, жрецы ускорили черчение геометрических линий, напитывая силой демонического клинка.
        Тем временем, стрелы продолжали менять траектории, убив еще двоих наемников.  — Тиара, ко мне!  — крикнул Клосс, заметив движение за камнем, в двухстах метрах от них. Зрение не подвело, он увидел, откуда вылетали стрелы. Спрессовав ветер в тонкую иглу, он метнул копье, намереваясь прошить стрелка, спрятавшегося за камнем. Мощный монолит поднялся из песка, принимая на себя стихийную атаку. Копье лопнуло с громким звоном, врезавшись в глыбу.
        Клосс ошарашенно уставился на темнеющий вдалеке монолит.  — Не может быть,  — Клосса наполнял гнев. Он был зол на себя за то, что не учел появление Ганса. Слишком беспечно полагать, что последнее открытие врат пройдет без его вмешательства.
        Он шел к нему уверенным шагом. На Гансе были лохмотья изношенной одежды, за спиной виднелась рукоять меча, которого он даже не удосужился обнажить. Стрелы продолжали убийственную жатву, отправляя на тот свет еще двоих наемников. Оставшиеся пятеро, открыли огонь по чужаку. Одного движения руки хватило, чтобы вздыбившейся песок вобрал в себя пули. Наемники выпустили все рожки, отказываясь принимать увиденное.
        — Тиара, совместные плетения помнишь?  — Клосс не заботился о людях с оружием. Для этого он их и нанимал, пуская первыми в расход. Вопрос он задал ученице так, чтобы услышала только она.  — Не зевай,  — дождавшись утвердительного ответа Тиары, Клосс ринулся в атаку.
        На бегу он заметил небольшие колебание почвы, поэтому действовать приходилось быстро.  — Вверх!  — крикнул Клосс ученице, с каждым шагом подымаясь выше над землей. Под ними образовалась непролазная топь. Тренировки не прошли даром, Тиара семенила за учителем, не отставая.
        Ганс продолжал создавать плетения, не двигаясь с места. Из стен каньона, навстречу бегущим противникам, устремились огромные земляные ладони. Не ожидавшие подобной масштабности, Клосс и Тиара спустились вниз, едва касаясь стопами ползучей поверхности. Огромные руки сомкнулись за спинами, отгородив Клосса от жрецов.
        Время сжалось. Клосс успел протянуть нить, подпитывающую защитное плетение вокруг ритуального рисунка. Теперь создание серьезных стихийных заклинаний оказалось недоступным, поэтому приходилось ограничиваться.
        На голову Тиары обрушился песчаный молот, а в сторону Клосса надвигался столб песка. Глаза запорошило, и он сосредоточился на своей защите. Клосс выпустил вслепую несколько воздушных резцов, успокаивая песок. Гансу пришлось рассеять плетение, чтобы увернуться от спрессованного воздуха.
        Он отыскал Тиару, беспокоясь за нее. Девушка справлялась с атаками стихии, однако не могла перейти в нападение. В следующий момент случилось то, чего никто из них не ожидал. Защищаясь от очередного молота, Тиара выставила перед собой воздушный щит в форме изогнутой линзы. Одним движением пальцев, Ганс поджег его, и Тиара, охваченная пламенем, дико закричала. Прежде чем Клосс развеял плетение, волосы девушки опалило, а на руке расцветали волдыри ожогов. Он стоял над девушкой в полном неверии. Тиара находилась в сознании, шипя от боли, ветром пыталась успокоить пылающую кожу.
        Ганс повелевал двумя стихиями! Шансы справиться с ним в стихийном поединке приравнивались нулю. Однако, чтобы перейти в атаку с другим оружием, требовалось время. Он не мог оставить плетение, защищающее жрецов.
        Клосс, успокоившись, начал рассуждать логически. Не похоже, чтобы Ганс хотел их убить, иначе давно бы это сделал, пока он был склонен над ученицей.
        — Не нужно открывать врата,  — его голос звучал спокойно, решительно,  — вы не понимаете, что творите.  — Я думал, кроме Хозяина больше никто не может повелевать двумя стихиями,  — Клосс тянул время.  — Вы даже не подозреваете, что своими действиями ведете мир к гибели.
        Клосс честно не понимал, о чем он говорит. Даже в смысл слов не вникал. То, что Ганс считался одним из них, он не сомневался. Змеиная форма зрачка может быть только у владельцев клинка демона.
        — Почему ты отрекся от своего оружия?  — Клосс продолжал тянуть время, ощущая вибрацию в земле. Ганс, ощутив тоже самое, ничего не ответил, снова принимаясь за плетения.
        Клосс выпускал воздушные копья один за одним, пронзая камни, падающие сверху. Он ощутил, что ноги провалились по колено в зыбучий песок, затвердевший в мгновенье. Воздушными топорами он пытался раздробить землю вокруг себя. Воздух заискрился, снова охватывая воздушную технику пламенем. Инстинктивно спасая свою жизнь, Клосс выставил вперед бумеранг, и стихия развеялась. Вне себя от злости, он атаковал противника клинком демона. Ганс успел обнажить меч и встретить оружие блоком.
        — Ни одна стихийная техника не помеха клинку демона,  — Клосс торжествовал, запуская бумеранг в полет снова и снова, уходя от противника на расстояние. В пылу сражения он и думать забыл о сокрушительном оружии, стараясь превзойти Ганса в плетениях. Теперь же Клосс компенсировал данное упущение.
        Магический поединок измотал Ганса, он едва разминался с летящим оружием. Блокируя удары мечом, он каждый раз морщился от боли. Сталь уступала дымчатому сплаву бумеранга. При каждом парировании, он оставлял глубокую зазубрину на лезвии Ганса. Ему нужно было приблизиться к Клоссу.
        — Без стихий ты ничто,  — Клосс упивался превосходством,  — не понимаю, почему Хозяин все эти годы тебя разыскивал. Ганс не слушал его болтовню. От многочисленных зазубрин, лезвие могло лопнуть в любую минуту.
        Клосс вряд ли заметил, что нить, напитывающая защитное плетение вокруг рисунка, оборвалась, когда он использовал клинок демона. Это удовлетворяло замыслу Ганса. Остальное теперь за Хлоей и Авалсой. Ганс ощущал за спиной Серафа, ждущего сигнала для атаки, вместе со своим отрядом. Если у Авалсы получится нейтрализовать жрецов, то помощи отряда не потребуется.
        Ганс продолжал отбивать атаки, игнорируя вызывающие речи Клосса, Зачарованный меч, с многочисленными зазубринами, он выбросил подальше, разматывая с предплечья цепь Грааля. С подобным оружием Клоссу пришлось считаться, осторожнее запуская бумеранг в полет.
        Уверенности Клосса не было предела, он ведь не использовал и половины потенциала оружия. По невнимательности атакующего, бумеранг закрутился в цепи, и Ганс стянул его на землю, быстрыми скачками приближаясь к Клоссу. Прежде чем клинок снова вернулся к нему, Ганс припечатал кулаком, замотанным в цепь, по лицу противника. До ушей донесся хруст лопнувшего хряща.
        Не дожидаясь, пока Клосс придет в себя, Ганс вернул земляные руки обратно в стену, освобождая путь к жрецам. Стремясь помочь Авалсе, Ганс остановился, оценивая обстановку. Помогать уже было не кому. Наемники лежали на земле в различных позах, словно тряпичные куклы. Электромагнитными иглами, Авалса нейтрализовала последнего жреца, и пение прекратилось. Все было кончено. Пульсирующий круг вызова, без подпитки погаснет, и ритуал можно считать несостоявшимся.
        В центре круга, бумеранг Клосса завибрировал.
        Вибрация сопровождалась гулом и нестабильными порывами ветра. Ничего не понимающих Хлою и Авалсу, Ганс едва успел накрыть земляным саркофагом. Завихрения становились все сильнее, эпицентром служил бумеранг.
        — Сейчас ты познаешь истинную силу клинка демона,  — голос за спиной казался раздвоенным, утробным. Ганс, обернувшись, увидел преображенного Клосса, вокруг которого кружились бумеранги, развевая потоки ветра. На лице красовалась костяная маска в форме черепа какого-то зверя с клыками. Глаза полыхали ненавистью. Воздух, вибрируя, подымал мелкие камушки над землей. Подобную маску Ганс видел впервые, однако подозревал, что она является частью демонического оружия.
        — Этих людей тебе не защитить, как сильно бы ты их не прятал,  — проскрежетал Клосс, отправляя клинки в полет. Ганса окутал сильный вихрь, поднимая на несколько метров в воздух. Пытаясь обрести равновесие, он ощущал, как одежда, под действием невидимой силы, рвется на теле, пропитываясь кровью от многочисленных порезов. Стихия рассекала кожу, как растопленное масло.
        Верхушка смерча достигла краев каньона, хаотично вращаясь вокруг оси. Ганс пытался вырваться из «режущей центрифуги», наносящей смертельные раны. Вихрь прекратился также внезапно, как и начался. Будучи высоко в воздухе, он полетел вниз, потеряв сознание. Костяная маска на лице рассыпалась, и Клосс, тяжело дыша, упал на колени.
        Ганс не подавал никаких признаков жизни, кровь медленно растекалась, образовав лужу на загрубевшей земле.  — Отрекшись от собственного оружия, ты не можешь быть одним из нас,  — больше не обращая на него внимания, Клосс вошел в круг вызова, наполняя его силой. Он не обратил внимания, что саркофаг, защищающий воительниц Гильдии Ворона, все еще стоит.
        Клосс поместил оружие в центр рисунка, снова вызывая пульсацию линий. В такт произносимым словам, из круга вырывались мелкие языки пламени. Огонь становился все выше и плотнее. Клоссу повезло, жрецы сделали свою работу. Ему оставалось напитать круг силой, материализуя в этом мире врата.
        Противно завоняло горелым мясом. Тела жрецов, находясь на огненных линиях, начали дымиться. Впрочем, на это обстоятельство Клоссу было плевать.
        Тиара, встав за спиной учителя, заворожено наблюдала за происходящим. Она не боялась вырывавшегося пламени, будучи уверенной в силе Клосса. Огромными щупальцами, оно пыталось достигнуть их, но разбивалось о невидимую преграду, словно вода о скалы. Руку она намазала мазью и плотно забинтовала, чтобы не занести инфекцию. Она старалась даже не думать о моменте, когда придется снимать засохшие бинты.
        Освобождая накопившуюся силу, в небо ударил столб пламени. Сквозь пламя начали показываться зубатые твари, головами и телом, похожими на собак. Одна из них приблизилась к Тиаре вплотную, вытягивая угольно-черный язык, обнюхивая девушку. Из пасти шел дым и смрад, сводящий внутренности. Тиара стояла на месте, стараясь не делать резких движений. Клосс, обратив на них внимание, дал твари ногой по морде. Собака, злобно зарычав, помчалась вместе с другими вдоль русла, в поисках разрешенной добычи.
        Из открытых врат слышался вой агонии. Вышедшие минотавры, кромсали верблюдов, скармливая друг другу конечности. Несчастные животные, разрывая поводья, пытались выбраться, но гончие, настигая, валили их наземь, а топор минотавра, обрывал жизни.
        Клосс наблюдал за происходящим, держа Тиару подле себя.  — Там Ад?  — она указала в сторону врат, дрогнув, когда учитель кивнул. Девушка чувствовала смятение, киселем разливающиеся по дну каньона. Клосс обратился к ученице, выводя из оцепенения,  — Прежде чем появится демон, через ворота пройдут четыре волны низших существ. Первая волна  — гончие. Вторая волна,  — он указал на бычью морду с топорами,  — минотавры.
        Из открытых врат раздался громогласный звон тяжелого колокола. Из пламени появилось несколько существ с перепончатыми крыльями. Их тела, с мощными продолговатыми руками-крыльями, чем-то напоминали человеческие, со слаборазвитыми нижними конечностями. На голове, вместо глаз, нависала роговая пластина, переходящая в зловещую пасть, шириной от уха до уха. Прозрачная кожа обнажала эбеновый скелет, скрывающий пульсирующие органы.
        — Это падшие,  — Клосс сопроводил летящую тварь взглядом, уходящую за край ущелья.  — Чем больше тело демона похоже на человеческое, тем сильнее и опаснее тварь,  — Клосс улыбнулся иронически, внимательно слушающей девушке.
        За спиной он заметил какое-то движение, заставляя прервать описание. Несколько гончих и минотавров, сгрудились в кучу вокруг чего-то. Дав знак Тиаре следовать за ним, Клосс решил посмотреть ближе.

        — Я тебе точно говорю, ему нужна помощь. Слышишь, как громыхает и сверкает?  — Джером не находил себе места в тесном убежище.  — Ганс сказал нам появиться только в случае, если письмена на мечах загорятся,  — Сераф был непреклонен, однако тоже волновался за друга.
        Командир мечников не ощущал подобного, с тех пор как был юнцом. Ганс старался подготовить отряд ко всему, сообщая, чего можно ожидать, но перекатывание валунов, разжигание огня движеньем пальца, создавать режущие ветра, оказалось чересчур для стареющего ума. «Слушать и представлять», сильно отличается от «увидеть и понять».
        Отряду Серафа сложно было выжидать в засаде. Командир протестовал против решения отправить Хлою одну, вести стрельбу из другого укрытия. Здравым смыслом он понимал, что задумка Ганса не лишена смысла, но Сераф успел привязаться к девушке. Втайне от себя, он считал Хлою дочерью, которой никогда не было. Отцовские чувства тоже удивляли старого вояку.
        Командир отряда недоумевал, что Людвиг до сих пор оставался с ними. В прошлом они прошли через многое, но происходящее вокруг не вписывается в рамки пережитого. Людвиг успокаивал Измаила, закрывающего уши руками, припав к земле. Пузатый араб плохо переносил громкие звуки  — последствия разорвавшегося снаряда на одном из заданий.
        Сераф скорее ощутил, чем увидел это. Восклицание Ллойда стали лишь подтверждением.  — Письмена засветились!  — он заворожено смотрел на секиру, впервые увидев подобный свет.  — А ну ка, все вместе,  — Сераф навалился телом на крышку убежища, подавая личным примером сигнал.
        Отряд выпрыгивал из лаза один за одним, рассредоточиваясь у входа с обнаженным оружием. Увиденное могло привести всех в оцепенение, но командир издал клич,  — Хоть какое-то разнообразие, вместо вонючих браконьеров! Не говоря больше ни слова, он с диким криком бросился на ближайшую гончую. Было стыдно показывать страх перед товарищами, однако отряд не мог пошевелиться, наблюдая, как Сераф вступил в схватку с тварью. Гончая противно взвыла, и песок оросился угольно-черной кровью. Собака упала замертво от быстрого клинка Серафа. Командир обернулся на отряд,  — Чего встали девочки?!! Работаем!! Воодушевленные личным примером командира, они с криками ринулись в атаку.
        Накопленный опыт ведения боя холодным оружием, выстроил ветеранов в привычный боевой порядок. На острие клина находился Людвиг, двуручным мечом удерживающий тварей на расстоянии. По обе стороны держались Сераф с полуторным бастардом, и Измаил, владеющий парными мечами. Пухлые руки араба вращались с поразительной ловкостью, нанося глубокие порезы гончим. По краям находились «клешни» боевого отряда мечников: Ллойд с могучей секирой и Джером, с тяжелой двуручной саблей. С большими мускулами на руках, подобным оружием они владели играючи.
        Ллойд, столкнувшись с минотавром, обменялся несколькими взмахами секиры, пытаясь достать корпус. Бычья морда взревела, предвкушая кровавую бойню. Измаил, пробравшись за спину, нанес несколько уколов в человекоподобное тело. Не давая твари опомниться от боли, диагональной атакой секиры, Ллойд оборвал жизнь адского создания. Кипящая, как смола, кровь, зашипела под ногами.
        Джером услышал предупреждение Серафа и приник к земле, распластавшись как раз вовремя. Над головой сомкнулись когти, и раздалось хлопанье перепончатых крыльев.  — В небе! Около дюжины,  — вскричал Людвиг, схватившись с еще одним минотавром.  — Джером, я приманка!  — Измаил решил воспользовался отработанным маневром, становясь ближе к аборигену. Джером, поняв товарища, кивнул, продолжая сражаться с несколькими гончими одновременно.
        Падший зашел на новый круг и спикировал уже на араба. Подобрав момент, Измаил припал на четвереньки, прикрывая голову руками. Используя его спину как трамплин, Джером нанес мощный удар саблей крылатой твари. Противно зашипело и взвыло. Прежде чем упасть, тварь обдала окружающих кипящей кровью.
        Никто не чувствовал боли. Отряд сражался, игнорируя ранения. Такое случалось, когда воины впадали в боевую горячку. Со стороны казалось, что ветераны, подобно точному механизму, работали слаженно и четко, дополняя друг друга. Годы, прожитые в Гильдии Ворона, не прошли даром. Боевой дух отряда казался не укротим. Они верили в своего командира, вслепую сражающегося наравне со всеми. Также, отряд перестал бояться. Они убедились, что слова Ганса оказались правдой: заговоренное оружие ранит созданий из Ада.
        Пусть ветераны и были выносливы, но любой продолжительный бой выматывает. Тварям не было конца. Они все прибывали через открытые врата, накидываясь на сопротивляющихся с новой силой. Движения людей уже не являлись такими быстрыми, руки становились тяжелее.
        Сами того не подозревая, отряд сосредоточил на себе всех тварей, вышедших из Ада. Создания жаждали заполучить головы хотя бы одного смертного, осмелившегося с ними сражаться. Они усилили натиск, безжалостно переступая через умерших.
        По дну высохшего русла раскатился очередной колокольный звон, слышимый из открытых врат. Члены отряда, слабеющие от кровопотери из многочисленных ран, едва не потеряли равновесие от вибрации. Гончая преисподней, пригнувшись, прыгнула со спины, впиваясь в шею Измаила. Кровь запузырилась на его губах. Остальные заметили это, когда оказалось слишком поздно. Последним движением меча, араб забрал тварь с собой на тот свет.
        Вне себя от увиденного, Ллойд отсек руку ближайшего минотавра. Следующим взмахом топора, он разрубил гончую пополам. Кровь скандинава бурлила в рыжебородом ветеране. Он крушил, не обращая внимания на собственные ранения.
        В пылу сражения, Ллойд не расслышал крик предупреждения. В спину вонзилось что-то острое, а в следующую секунду, он перестал ощущать ногами землю. Над головой раздавалось хлопанье крыльев. Ллойд тщетно пытался достать противника секирой. Когда в грудь впилась еще одна пара когтей, оружие выпало из рук воина.
        Джером обессиленно кричал в воздух, наблюдая, как трое падших разрывают товарища по оружию на части. Хруст суставов и звук рвущихся сухожилий был невыносимым.
        Чтобы предотвратить безрассудное поведение оставшихся членов отряда, Сераф рявкнул, что есть мочи,  — Спина к спине! Привыкшие к приказам командира, Джером и Людвиг встали в стойку.
        Трое воинов сражались со всей яростью безысходности. Силы покидали ветеранов, пот заливал глаза, а легкие вздымались, как кузнечные меха. Гончие взяли отряд в кольцо. Воины не сразу заметили, что твари перестали нападать. Не опуская оружия, Джером проговорил,  — Они взяли нас в кольцо и ожидают чего-то. Людвиг считал также, мрачно рассматривая адских созданий.
        За рядами гончих и минотавров показалась человеческая фигура. Русоволосый, коротко стриженный парень, выглядел довольно уставшим, однако властности в голосе было не занимать.  — Для простых людей, вы сделали удивительный подвиг,  — он указал на груду мертвых тел созданий преисподней,  — думаю, светящиеся письмена смогли сделать ваше оружие смертоносным для них. Для меня останется загадкой, откуда Ганс черпал подобные знания.
        Твари стояли неподвижно, тлеющий огонь в глазах наполнялся ненавистью.  — Вам больше не за кого сражаться,  — снова обратился к отряду Клосс,  — ваш предводитель мертв, как и лучница, вместе с другой девушкой. Хватка, на оружии воинов, ослабла всего на миг, но тут же стала крепче предыдущей, а лица решительнее.  — Тогда не держи этих тварей, и мы сразимся с ними. Клосс улыбнулся.  — отсутствие страха против созданий Ада очень впечатляет. Возможно, Ганс и к этому приложил руку. Но не я сдерживаю их.
        Ответом на немой вопрос стала тяжелая поступь за спиной. Над гончими и минотаврами высилась громадина мышц и свирепости. В три человеческих роста, тварь печатала копытами шаг, приближаясь к отряду. Низшие твари уступали дорогу, падшие приветствовали утробными криками, раздающимися в небесах. Огромная обезьянья морда, с длинными нижними клыками, свирепо смотрела на тройку. За спиной были сложены могучие перепончатые крылья, а в руках она держала обрубок меча. Лезвие, казалось, достигало роста человека.
        За спиной твари, показались еще три.  — Это приближенные,  — Клосса охватило необъяснимое восхищение,  — последняя ступень, перед появлением демона. Как жаль, что вы не увидите этого чуда.
        Приближенный высоко поднял руку с мечом над головой. Круг гончих сомкнулся, и отряду было не разминуться с сокрушительным оружием. Джером закрыл глаза, читая молитву на родном языке. Где-то неподалеку, раздался хлопок.

        Глава 21

        Темнота. Она погружает в себя, открывая сознание для видений. Она наполнена болью и страданием, каждый сделанный шаг утопал в реке крови. Из реки выныривали руки, хватали за тело, притягивая к себе голову, в глазах которой читалось безумие.  — За что?!  — кричали в один голос головы,  — Ты предал нас! Дал нам умереть!
        Ганс узнавал эти лица, помнил из прошлой жизни. Тьма сменилась заревом пламени, лицо безжалостно лизали языки, пронзительная боль ломилась в голову, вместе с воплями умерших.
        Это все казалось невыносимым. Ганс кричал и мотал головой, пытаясь прогнать прочь кошмары. Они дико смеялись над ним.
        Из пламени выплыло видение. Трое смутно знакомых людей, были окружены созданиями Ада. Картинка сменилась, показывая двух девушек, задыхающихся под крышкой саркофага.
        Над головой раздался треск, явив свету сияние, обманчивое своей святостью. Вкрадчивый женский шепот, отчетливым эхом разнесся в сознании.  — Ты им тоже дашь умереть? Плечи опустились, но взгляд не лишился решимости. Пропуская всю боль, страдания и проклятия прошлого через себя, он произнес единственное слово. Слово, вызывающее у кошмаров вопиющий ужас, стремление убивать. Поклявшись никогда не произносить его, Ганс тихо прошептал,  — Фламентиа.

        Волна огня смела падших, гончих, минотавров вместе с приближенными. Твари Ада горели в собственном огне, вопя от агонии. Оставшийся приближенный, с ненавистью зверя, атаковал идущего. Обломок меча, встретив длинное лезвие дымчатой стали, раскрошилось, а тело гиганта разрубило напополам. В лицо дохнуло открытым огнем кипящей крови.
        Клосс ошарашено смотрел на оружие в руках Ганса. Сложные узоры покрывали ножны и рукоять обсидианового цвета. Полукруглый эфес, напоминал не раскрывшийся месяц. Длинное лезвие скрывало в себе блуждающий туман, поглощая солнечный свет. Клосс узнал это лезвие. Лезвие клинка демона. Легендарное оружие находилось в руках легендарного воина.
        Не теряя больше времени, Клосс атаковал первым. Его лицо снова оказалось спрятано за костяной маской, обволакивающей демонической силой. Он уже не думал о последствиях для тела. Клосс пошел в атаку. Бумеранги вихрем закружились вокруг врага. Образовавшийся смерч, как и прежде, начал подымать бездействующего Ганса в воздух. В стенках вихря образовывались воздушные лезвия, кромсающие противника внутри на мелкие кусочки.
        Клосс гордился данной техникой. Она считалась лучшей из достигнутых, за годы тренировок и слияний с демонической энергией. Воздушные лезвия, внутри смерча, вращались слишком быстро. Заточенный в сильнейшую технику, Ганс отразил лезвия в вихре, пока воронка не развеялась. Отказываясь принимать поражение, Клосс метнул бумеранги под невообразимыми углами. Ганс использовал ножны, отбивая оба клинка.
        Он ощутил, как маска на лице дала трещину. Рыча от ярости, Клосс метнул бумеранг противнику за спину, а второй занес для диагональной атаки. Ганс взялся за рукоять катаны.
        Джером, наблюдавший схватку, так и не понял, что произошло. Всего лишь одно мгновение завершило исход боя. Двумя быстрыми ударами, Ганс расчленил противника. Бумеранги со звоном упали на землю, а лезвие снова покоилось в ножнах.
        Стремительно гаснущим сознанием, Клосс услышал шепот своего победителя,  — Разница между нами в том, что ты даже не знаешь имени своего клинка. Он попытался разглядеть лицо Ганса, но глаза заволокло беспросветным туманом, погружающим в кисель небытия.

        Авалса жадно хватала ртом воздух, глядя на подругу, стоявшую на четвереньках. Она считала, что их решили похоронить заживо, так внезапно возникла стена песка. Авалса оглядывалась по сторонам, ожидая нападения.
        — Ты как?  — Хлоя кивнула в ответ, подымаясь на ноги. Она увидела приближавшегося Ганса, со странным оружием в руках. Такого меча, насколько Авалса помнила, с ним не было. Какая-то девушка, с бинтованной рукой, плакала над обезображенным трупом неподалеку.
        — Это Клосс,  — подошла подруга, рассматривая тело ближе. Плачущая не обращала ни на кого внимания, поэтому Авалса перестала ее окликать и задала вопрос,  — А где наш отряд? Ганс хотел было ответить, но внезапно, с тревогой посмотрел девушкам за спину. Она обернулась, тоже ощущая опасность.
        Врата Ада, выплевывая огонь и сгустки магмы, все еще оставались открытыми. Пролом зажегся особо ярко, впуская в этот мир уникальное создание. Не спеша, с надлежащим величием, Она ступала, поражая невообразимой красотой, мерно цокая аккуратными копытцами. Из всех вышедших созданий Ада, Она больше всего походила на человека.
        Ее кожа имела дымчатый оттенок, выделяя обнаженную грудь и плоский живот соблазнительных форм. Роскошная копна волос была увенчана не большими витыми рогами, с клубящимся огнем между ними. Гладкий смолянистый хвост, нежно гладил бедра заостренным плоским окончанием. Низ живота у девушки дышал огнем такой силы, что на него, как на солнце, невозможно было смотреть.
        Создание вышагивало вдоль круга взад и вперед, цокая копытцами не хуже каблуков. Рассматривая письмена вызова, она не обращала на окружающих внимания. Ганс, оказавшись за спиной Авалсы, прошептал на ухо,  — Отправляйтесь к оставшимся членам отряда, помогите истребить остальных порождений Ада.  — Хлоя, твоей алхимической смеси хватит, чтобы стрелы оставались смертельны для тварей?  — она не сразу ответила, засмотревшись на грацию девушки с мечом в руках.  — После Праги я доработала состав, однако возможности проверить не возникало.  — Теперь у тебя она есть,  — бросил Ганс, явно нервничая, поглядывая в сторону круга,  — нельзя допустить, чтобы создания добрались до селений. Невинные люди не должны погибнуть.
        Услышанное вселило девушкам решимость.  — Но что будешь делать ты?  — в этот момент, демон подняла голову в их сторону и обворожительно улыбнулась.  — Сражусь с ней,  — Ганс заслонил собой девушек и давление страха, стискивающее виски, уменьшилось. Авалса хотела было возразить, но подруга, игнорируя сопротивление, потащила ее за руку.

        Демон восхитительной красоты, стоял в центре круга, ожидая приближения Ганса, плотоядно улыбаясь. В каждом жесте, голосе, движении, ощущалась игривость, страсть.
        — Я помню это оружие,  — заговорила она, как только он подошел вплотную к кругу,  — оно раньше принадлежало одному из нас. Его звали Фламент. Могучий был воин. В следующее мгновение, в глазах суккубы уже читалась ненависть,  — Ты явился в наше царство, чтобы убить его, присвоить себе оружие. Я не помню, сколько времени прошло с тех пор, но имя твое я запомнила, Ганс,  — демон улыбнулась обворожительной улыбкой, обнажая заостренные клыки.  — Я тебя тоже помню, Игнесса,  — Ганс старался обходиться почтительно, оценивая, сможет ли удержать суккубу круг вызова,  — Фламент считался свирепым воином, но твоя ловкость, не знающая равных, дополняла его. Оценив лесть, Игнесса рассмеялась.
        Увидев жрецов вызова на земле, суккуба снова переменилась в лице. Щелкнув хвостом, она отсекла ближайшему голову, и, словно из кубка, выпила кровь из осколка черепа. Ганс старался казаться безразличным, хотя бушующие эмоции одолевали внутри.
        — Трусливые черви,  — Игнесса, с видимым наслаждением убивала парализованных стариков одного за другим,  — они считают, что могут воровать наше оружие, ничего не заплатив взамен. Позорная жертва кровью лишь разжигает ненависть,  — демон посмотрела на Ганса змеиными глазами, продолжая,  — наше оружие признает лишь силу, ты это знаешь. Оно может служить лишь тому, кто справился с чужой волей,  — она ходила вдоль круга, распаляясь. Негодование читалось на ее красивом лице.
        — Твой «компаньон», научился вызывать нас в этот мир, зная, что в Аду мы сильнее,  — Игнесса фыркнула, щелкнув хвостом,  — он начертил этот круг, служащий для демона клеткой, удерживающей на месте. О подобном, я только слышала. Демоны, у которых украли в вашем мире оружие, насильно заталкивались обратно в Ад. Они свирепствовали, сыпали проклятия, но воспрепятствовать письменам не могли. Я наблюдала за ними.
        Игнесса, сделав паузу, подмигнула Гансу.  — Твой напарник создал Клан воров и нахалов. Я долгое время собирала сведения об этом круге. Все ждала, когда же откроются врата, чтобы явиться в мир беспомощных ягненков.
        Подойдя к одной из линий, демон ударила по ней копытом. Круг вызова, мигнув огнем в последний раз, погас. Игнесса сделала уверенный, беспрепятственный шаг к Гансу. Он оставался спокоен, сдерживая бушующий ураган тревоги. Ганс не рассчитывал, что она найдет способ освободиться от оков.
        — У меня сегодня назначена беседа с твоим компаньоном,  — демон упивалась собственной победой и беседой с давним врагом,  — по глазам твоим видно, что ты так же хочешь с ним встретиться. Ты не задумывался, почему он не появляется ни на один призыв? Думает, что если его ученики справляются, то нечего и руки марать?  — Игнесса подняла голову к небу, громко закричав,  — самое время появиться сейчас, ведь твои подчиненные не справились! Естественно, ответа не последовало, как и появления. Она громко рассмеялась.
        Игнесса увидела обезображенный труп Клосса, томно облизала губы, запуская руки вдоль живота.  — Твое мастерство, как всегда, на высоте. Пусть ты и не пользовался оружием несколько столетий, но клинок не забывает своего хозяина. Ганс медленно обнажил катану, по-прежнему ничего не отвечая. Удивившись его решимости, Игнесса бросила злобно  — Фламент был моим любовником, которого ты убил. Я смирилась с его смертью. Отойди в сторону, мне нужен Реиза, а не ты.  — Твое присутствие в этом мире нарушает баланс сил. Оружия демонов постоянно раскачивают чашу весов, которая вот-вот опрокинется. Игнесса иронически рассмеялась.  — Какие громкие речи для убийцы целого легиона. Кстати, кошмары тебе еще снятся?
        Не давая Гансу оправиться от сказанного, Игнесса нанесла удар. Ее атака, подобно огненному взрыву, пронеслась вдоль высохшего русла реки. Ганс успел выставить блок, и два демонических клинка встретились, высекая искры.
        Ее оружие походило больше на длинный кинжал, нежели меч. Отсутствие гарды компенсировалось изгибом лезвия, защищавший руку. Обмотанная кожаной оплеткой рукоять, медленно перетекала в лезвие, кромка которой, словно светилась от блеска заточки.
        Ганс ни на секунду не спускал глаз с хвоста суккубы, использующей его, как оружие. Удары сыпались с разных сторон, воздух дрожал и изменялся от взмахов мечей. От размашистого удара Игнессы, Ганс просел в песок, блокируя.
        Скорость атак поражала. Они плели узоры смертоносного танца, пробуя защиту друг друга. Короткое лезвие Игнессы являлось преимуществом. Ганс пытался навязать свою тактику, держа противника на расстоянии. Возле уха щелкнул хвост, чудом не раскроив голову.
        Игнесса перемещалась скачками, весом тела увеличивая силу атаки. Ее мастерство владения мечом впечатляло. Все внимание Ганса уходило на то, чтобы не пропустить удар, который может стать последним.
        Зашипев от очередной неудавшейся атаки, Игнесса бросила меч в сторону, решив воспользоваться силой. Соединив ладони перед собой, она метнула раскаленный сгусток магмы в Ганса. Шар разрастался стремительно, заслоняя собой противника. Ему ничего не оставалось, как высвободить свое оружие. Клинок, услышав свое имя, засиял, видоизменяясь. Огненный шар разбился об огненную волну не меньшей величины.
        Игнесса, стоя поодаль, аплодировала.  — Я думала, ты не воспользуешься его силой,  — свой меч она держала хвостом, стремительно сокращая расстояние. Ничего не ответив, Ганс пустил очередную волну, накрывая противника.
        Видоизменённое оружие казалось слишком массивным для человека. Лезвие, шириной в четыре ладони, как и меч Игнессы, не имело гарды. Широкая пластина на эфесе служила противовесом. Оружие, испещренное письменами, сияло зеленым пламенем.
        Не взирая на вес массивного «двуручника», Ганс, с поразительной скоростью, отражал атаки суккуба. Игнесса парировала, проводила вскользь страшное лезвие, избегая лобового удара.

        От зарева двух огней сложно было поверить, что на улице все еще ночь. Ганс запускал волны зеленого пламени, пытаясь достать Игнессу. Она же высвобождала сгустки магмы, встречая атаки Ганса.
        Два воина, сблизившись, снова перешли в фехтование, отказавшись от дальних атак. Они кружились и нападали, выслеживая малейшие ошибки друг друга. Будучи в мелких порезах, никто не получил серьезных ранений за время схватки.
        Как только Ганс начал уставать, он вернул клинку демона его первоначальную форму. Кожа Игнессы была влажной от пота, а дыхание прерывистым. Она сражалась с человеком всерьез, с трудом отражая смертоносные выпады.
        Щелчок хвоста рассек Гансу челюсть. Шипя от боли, он вынужден был уйти в глухую оборону, отражая наседающего противника. Кровь заливала шею, окровавленная футболка прилипала, сковывая движения.
        Почувствовав запах крови, Игнесса облизнула хвост, не удержавшись от соблазна.  — Твоя кровь все так же сладка,  — пламя внизу живота разгорелось ярче,  — я хочу истерзать тебя, чтобы кровь из порезов медленно сочилась, позволяя долго наслаждаться ароматом.
        Воспользовавшись передышкой, Ганс ничего не отвечал, восстанавливая дыхание. Он угрюмо смотрел на демона, сжимая сильнее рукоять. Игнесса, изменившись в лице, рявкнула,  — Сдавайся! У меня нет времени с тобой возиться. Ты всего лишь смертный.
        Она рассчитывала повлиять на человека голосом внушения, нередко используя его против демонов. Ганс обрадовался подвернувшемуся шансу. Подчиняясь ее слову, он опустил оружие.
        Кровь перестала сочиться, ощущалась слабость. Время, словно замедлилось. Ганс видел приближение Игнессы, держащей занесенный меч над головой. Она решила закончить бой, пронзив противника насквозь. Встречая суккубу, он начал действовать в последний момент, делая ставку на неожиданность.
        Ганс бросил перед собой ножны, в ноги Игнессы. Демон отмела преграду хвостом, не сбавляя скорости. Он видел, как сияет острие, в предвкушении добычи. Крутанувшись вокруг оси, меч Игнессы едва оцарапал спину. Ганс сделал выпад.
        В воздух брызнула кровь. Тяжелыми каплями падая на землю, она громко шипела. Глаза демона расширились от удивления. Одной рукой Ганс держал ее в объятиях, а второй сжимал меч, глубоко засевший в женственном теле. С кромки лезвия капала смолянистая кровь.
        Ганс прижал суккубу ближе, прошептав на ухо,  — Ты тоже, Игнесса, смертная. Только убить тебя возможно не каждым оружием. Улыбнувшись прелестными губами, она умерла в объятиях, не сказав ни слова.
        Он бережно вынул лезвие катаны из тела. Огонь внизу живота стремительно остывал. Ганс тупо смотрел на закрывающиеся врата Ада, силой воли заставляя себя подняться. Он отнес Игнессу на руках в ее мир, аккуратно положив на огненную землю. Рядом с девушкой, ни капли не жалея, он оставил Фламентиа, произнося при этом,  — Тебе не место в этом мире. Он вспомнил эту фразу, произнесенную несколько столетий назад,  — Ты приносишь лишь разрушения.
        Держа в руках оружие Игнессы, Ганс заколебался. Что-то вспомнив, он вернулся обратно. Рядом с телом Клосса находились бумеранги, однако их больше не было. Ученица скрылась вместе с оружием учителя. Ганс допустил страшную оплошность, оставив Тиару в живых. Яркая вспышка озарила рассветное небо. Разлом, соединяющий два мира, с треском закрылся.

        Ганс уселся на ближайший камень, полностью обессиленный. Оставалось сделать еще одно, но силы стремительно покидали тело. Авалса подбежала к нему, радостно тормоша. Ганс не сразу узнал ее тревожное милое лицо.  — Ганс, тебе удалось! Ты закрыл врата,  — девушка продолжала рассказывать, не давая ему потерять сознание,  — сверкало, конечно, знатно. Мы находились дальше вдоль русла, но вспышки и жар огня доходили до нас. Хлоя перебила оставшихся тварей. Ее химическая смесь произвела потрясающий эффект! Твари распадались прямо на глазах. Ганс, ты меня слышишь?! Мы победили!
        Он посмотрел на нее туманным взглядом. Взяв Авалсу за плечо, Ганс попытался подняться. Она склонилась над ним, помогая.  — Вставай, Ганс. Не вздумай терять сознание, слышишь? Держись, мы справимся. Пересилив себя, он выпрямился, прижался к ней и прошептал,  — Прости.
        Ганс упал без сознания на землю. Авалса опустилась на колени, в состоянии шока рассматривая рукоять, торчащую из живота. Боль разливалась по телу не хуже растекающейся вокруг крови. В глазах потемнело. Авалса пораженно смотрела на Ганса, не в силах поверить в содеянное. Пытаясь подняться с колен, она ослабла сильнее. Выжившие члены отряда, завидев развернувшуюся трагедию, бросились на помощь, в надежде, что еще не поздно.
        Авалса потеряла сознание в луже собственной крови, на дне высохшего русла полноводной реки Африки.

        Эпилог

        Осень. Время, когда меланхолия и апатия парализуют людской поток во всем мире. Время проливных дождей и опадания листвы, плотным ковром покрывающий лужайки, аллеи, сады. Поздней осенью природа, вслед за людьми, также переходит в равнодушное состояние  — ждет наступления зимы.
        Для Лондона, подобная погода характерна в любое время года. Смог, нависающий над королевской страной непроглядной серой тучей, является достопримечательностью современности. Для жителей холмистых участков Лондона, утренний туман встречается чаще, нежели рассветное солнце.
        В один из подобных туманных осенних дней, народу на улицах Лондона было особенно много. Кричали зазывалы, приглашавшие посетить недавно открытые заведения, продавцы завлекали отведать лучший товар туманного Альбиона. Кто-то громким свистом вызывал такси, где-то в переулке карманник обобрал пьянчугу. Рабочие в грузовике ехали на работу.
        Жизнь бурлила вокруг Кларка, а он ею наслаждался. Серые тона всегда занимали воображение иллюзора. Для него это был цвет чистого полотна, ждущего нанесения ярких красок. Серость лондонской жизни являлась стартом, для создания какой-либо красочной иллюзии.
        Кларк с удовольствием наблюдал свои творения. Цветочная лавка, на пересечении двух улиц, благоухала всевозможными растениями. На стеклянных витринах, в несколько рядов расставлены вазы различной формы, в которых, радужной композицией, красовались цветущие бутоны.
        Дальше вдоль улицы, перед аркой жилого дома, расположилась булочная, завлекая многочисленных прохожих запахом сдобы, корицы и миндаля. Ни один не выходил оттуда равнодушным. В руках у каждого наблюдалась воздушная, горячая выпечка.
        Кларк повернул голову направо, увидев яркую витрину музыкального магазина, из уличных колонок которого, играла мягкая музыка. В магазине встречались всевозможные носители звукозаписи: от компакт-диска, до виниловой пластинки. На каждом красовалось изображение культового исполнителя. Вошедший всегда мог поднять себе настроение любимой музыкой, наслаждаясь чистотой звучания студийного оборудования.
        Кларк создавал иллюзии мелких радостей жизни. Пусть цветы через время завянут, сдобная булочка употребится с кофе, а любимая песня, в итоге, надоест, но в это одно мгновение человек счастлив. Он восхищен неземной красотой цветка, поражен пряному букету выпечки, удовлетворен прослушиванием легендарной музыки. В один короткий момент, человек становится счастливым. Иллюзия помогает людям искреннее улыбаться.
        Он с шумом вдохнул утренний воздух. На улице уже ощущалась зима, хотя еще оставалось пару недель осени. Поправляя шляпу, со средними полями ярко-красного цвета, Кларк направился в ближайший бар.
        В помещении царил полумрак, в воздухе ощущались запахи пива и жаренной картошки. Иллюзор благодарил судьбу, что в баре хотя бы не курят. Кларк лавировал между столиков, ловко разминаясь с посетителями. В баре оказалось людно. В основном здесь находился рабочий народ, любивший много выпить, громко пожаловаться, сильно подраться. И только в этой последовательности.
        Он ощущал, как толпа пялилась на красный кожаный плащ, на прямую аристократическую осанку. Никто, даже самые заядлые драчуны, не пытались преградить дорогу.
        Кларк направлялся к угловым столикам. Три из четырех были свободны. Он остановился у занятого и взглянул на посетителя. Его выбритые виски уже успели поседеть. Серебро волос проглядывалось и в длинных волосах, собранных в хвост. Лицо тридцатилетнего мужчины обострилось от неестественной худобы, щеки впали. Ярко горящие желтым глаза, выделялись в полумраке.
        Глава Гильдии Ворона приветливо улыбнулся Гансу, снимая шляпу.  — Я благодарен, что ты помог выбраться. Мы бы так и остались умирать в том русле.  — Некоторые так и сделали,  — пожал плечами Кларк, и на некоторое время воцарилось молчание.
        Ганс нарушил тишину первым,  — У меня будет к тебе еще одна просьба. Нужно, чтобы ты отправил меня в Долину Ворона. Брови Кларка поползли вверх от удивления.  — Ты хочешь, чтобы я отправил тебя в место, куда иллюзоры засаживали своих злейших врагов? Прости, но ты не из их числа. К тому же, я даже не помню, как это делается.  — Мне нужно подготовить ученика,  — голос Ганса казался уставшим.  — Подготовить к чему?  — К оружию демона.
        Глава Гильдии Ворона ничего не ответил, только присел рядом, заказав двойной виски.

февраль 2017  — январь 2018

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к