Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Махинация Елена Звездная

        На Рейтане женщина никогда не снимает перчатки. Но если хочешь сохранить свободу — не пытайся узнать почему. Кадеты S-класса всегда выполняют поставленную задачу. Но если не готов потерять всё — не спрашивай о цене.

        Он — третий правитель Рейтана, правая рука главы планеты. Его стихия — хладнокровные убийства, нелегальная торговля и шантаж, если потребуется. Она — специалист высочайшего уровня языковой службы Гаэры, запретившая себе любые чувства и имеющая в перспективе блестящую карьеру.

        Им обоим было что терять.

        Но он протянет руку, она вложит пальцы в его ладонь.

        Когда кошмары и мечты объединяются против тебя, просто доверься тому, кого любишь.

        Елена Звездная
        МАХИНАЦИЯ

        Я сидела в дорогом ресторане у самого окна, поглядывая на столицу Гаэры с двухсотого этажа, и медленно пила кофе с карамелью и сливками. Удовольствие, которое я, как и любой спецагент моего уровня, могла себе позволить не чаще раза в месяц. Идеальный кофе в идеальном месте…
        В Эранеспрингс делали, на мой взгляд, лучший кофе на Гаэре, поэтому раз в месяц я позволяла себе наслаждаться вкусом, наслаждаться видом, наслаждаться стильной обстановкой, полупустым залом ресторана и в целом наслаждаться жизнью.
        Это практически все, что у меня осталось — вкусный кофе с карамелью и сливками каждый последний понедельник месяца и работа. В принципе, в основном была работа, а кофе это так — яркий момент, придающий немного цвета моей жизни.
        Было забавно сидеть и смотреть на мегаполис с такой высоты… Казалось, ты здесь, высоко, паришь над всеми проблемами, суетой, предательством, женихом, которого обнаружила на своей подруге… без одежды и в положении, которое оставляло мало простора для двусмысленности… Выслушивать его попытки объясниться я не стала. Просто ушла. И, сидя здесь, на высоте двухсот этажей, медленно водя пальцем по сейру, отменяла аренду зала, покупку свадебного платья, бронь отеля на островах. Отмена… отмена… отмена… От священника тогда в ответ пришел вопрос: «Вы хотите поговорить об этом?» Ответила: «Нет». Не хотела. Ни с кем и ни о чем.
        Сложнее всего было написать шефу, но, собравшись с силами, я отправила сообщение по внутренней почте: «Отпуск уже не требуется». Ответ пришел спустя несколько минут: «Он дерсенг линялый». Я улыбнулась сквозь слезы, текущие по щекам беспрерывно все то время, пока я сидела здесь, медленно, по глотку, пытаясь пить кофе, казавшийся почти безвкусным.
        С того момента прошло три года.
        Гилбен и Ненни поженились, я присутствовала на свадьбе как подружка невесты. Улыбалась, фотографировалась, выдержала практически до конца. Обвинять? Сложно обвинять брачующихся на последнем месяце беременности — большую часть свадьбы Ненни была вынуждена вообще просидеть, на второй день после — родила. Гилбен слегка забыл забрать ее из роддома, и единственным человеком, которому она смогла позвонить, была я. Естественно, для начала я отправилась узнать, какого бракованного навигатора, Гилбен не с женой в роддоме, не нашла его и отправила сообщение шефу, что мне требуется покинуть рабочее место, была уверена, что отпустит, я впервые вообще с работы отпрашивалась, а он неожиданно ответил: «Зайди».
        Когда я вошла в кабинет к Полиглоту, как мы между собой шефа называли, обнаружила Гилбена, Эрсанну, недавно после выпуска попавшую к нам, и службу внутренней безопасности. На руках Гилбена были наручники, Эрсанна рыдала в потрепанном платье и держала на руках «волчий билет» — черный трудовой сейр. Черный. Для кадета S-класса это было не просто плохо, это была гарантия чистки памяти.
        — Уводите,  — едва я вошла, приказал шеф.
        Я даже не знала, что сказать.
        Кроме разве что:
        — Шеф, у него ребенок родился… только что.
        — Второй не родится,  — мрачно глянув на Эрсанну, произнес Полиглот.
        Меня передернуло. Ее тоже. Гилбену было все равно, и, помню, меня тогда именно это поразило — ему было все равно. Когда его выводили, он даже не глянул на меня, не спросил ничего… У него ведь ребенок родился, а он… Эрсанну пришлось выносить, она отказывалась идти, и я видела, что ее прямо в коридоре передали с рук на руки спецам из Института Мозга…
        — Зайди,  — повторил Полиглот.
        Молча вошла в кабинет, села на самый краешек стула, напряженно глядя на шефа и не зная… что сказать вообще. Больше всего напугали слова про «второй не родится», но я не представляла даже, как спросить. Судя по черному трудовому сейру, решение уже было принято, обжалованию, соответственно, не подлежало, и в целом тело кадета S-класса принадлежит государству, до определенного количества лет отработки о детях и говорить нечего, да большинству и незачем — специфика обучения такова, что мы всецело отдаемся работе и в ней нет места личным взаимоотношениям… а Гилбен, он просто… мы работали вместе, он умел ухаживать, не мешал моей работе и… подмешивал специальные гормоны в кофе по утрам, как выяснилось позднее. Гораздо позднее.
        — Секс на рабочем месте, естественно, нарушение правопорядка,  — начал Полиглот, глядя не на меня — на возникший экран перед ним,  — но не преступление. Естественно, мы следим за сотрудниками, естественно, в процессе сложной работы иногда случается… снятие стресса подобным образом… Но они прокололись на этом!
        И экран развернули ко мне.
        В следующее мгновение я была вынуждена сесть удобнее, потому что был шанс рухнуть на пол.
        Эрсанна передавала информацию. Танаргцам. По закодированному каналу. Из моего кабинета.
        Затем момент, который откровенно потряс: она стащила ключ от моего кабинета. Единственный ключ! Из стола Гилбена. Я так и не забрала, как-то забылось за всеми прошедшими «событиями». Шеф и я заходили просто по скану лица, а для моего бывшего «жениха» было сделано исключение… И вот они, последствия.
        — Самое паршивое,  — продолжил Полиглот,  — что я нутром чую — это его работа. Его, понимаешь. И он девчонку подставил по всем статьям, но…
        Кадры сменяются кадрами, и я вижу только два варианта действий — секс их двоих и поступки Эрсанны. Она воровала информацию с сейра Гилбена, когда он выходил, и пересылала ее из моего кабинета, подставляя меня.
        — У девочки были прекрасные характеристики,  — продолжил шеф,  — способности, ее ждало великолепное будущее, вот скажи мне — к чему ей это?!
        Я не знала даже, что можно было сказать.
        — Против Гилбена нет никаких улик, доказательств, ничего,  — продолжил ожесточенно шеф,  — ни-че-го. Но единственный в этой паре, кому требовались деньги,  — он.
        Я недоуменно посмотрела на начальника.
        — Удивлена?  — Полиглот прищурил серовато-белые, почти прозрачные глаза, в которых зримым оставался только зрачок, и от этого взгляд нашего руководителя был жутким. Но сейчас пугал не он, пугало непонимание ситуации.
        Укоризненно посмотрев на меня, шеф тяжело вздохнул, и началось:
        — Лея, а ну-ка вспомни, в чьей квартире вы жили, кто оплачивал свадьбу, платье, священника и, в принципе, все?
        Я оплачивала… У меня квартира положена по статусу кадета S-класса, и зарплата тоже выше, да и просто я никогда особо деньги не тратила — не на что было.
        — Кадеты S-класса,  — укоризненно покачал головой Полиглот.  — Ты, в принципе, знаешь, сколько стоит аренда квартиры в центре столицы?
        Не знала…
        Вновь покачав головой, шеф сообщил:
        — У Гилбена нет госфинансирования, четыре последовательно сдаваемых экзамена на уровень S-класса он провалил. Тесты сдавал практически на «отлично», экзамены провалил все. Соответственно, его зарплата в десять раз ниже твоей, а живя за твой счет, он привык к высококлассному жилью, отличным флайтам, определенному уровню жизни. На данный момент, вынужденный жениться на обычной сотруднице, он находится в глубокой финансовой… пусть будет яме. И вот риторический вопрос: кому нужны были деньги? Кадету S-класса с оплачиваемым жильем или мужику, женившемуся по залету, просрочившему все платежи по кредитам и не способному оплачивать квартиру, из которой не захотел съезжать?
        Не знала… Я съехала, не хотела больше спать на постели, где они…
        — Я очень надеюсь на то, что внутренняя служба выбьет из него признание,  — сказал тогда шеф.
        Не выбила.
        Спустя несколько месяцев полностью оправданный Гилбен вернулся в Языковое управление, снова слегка «забыв» забрать жену из пригорода, куда я была вынуждена отвезти Ненни с малышом к ее родителям. Но он ее исправно навещал, да, поэтому детей теперь у них было двое, а вот Эрсанна даже после чистки памяти была переведена на отдаленную планету в глубоком космосе, изучать язык аборигенов… а это лет на двадцать как минимум, на изолированной станции с одними лишь киборгами в компании.
        С Гилбеном я более практически не общалась, несмотря на то, что была первой, к кому он прибежал, демонстрируя «Полностью оправдан» и возмущаясь тем, что Полиглот его просто подставил и вообще недолюбливает с тех пор, как мы с Гилом расстались, прямо как папочка, чью доченьку обидели.
        Даже комментировать не стала. Мой отец Гилбена бы после такого не просто «недолюбливал», он бы ему всю рожу разбил, меняя форму черепа раз и навсегда… Но, если честно, я была даже рада, что папа не дожил до момента, когда его дочь, его гордость и любимую девочку, просто использовали.
        В любом случае в чем-то Гилбен был прав — его задвинули так далеко в управлении, как только могли. Он старался, сидел на работе по двадцать часов, пахал, как фермерский киборг, с чего-то увлекся энирейским. Язык там был невероятно сложный, приходилось делать операцию, перестраивая горло, чтобы воспроизводить эти звуки, но Гилбен почему-то пошел даже на это, хотя операция была не из дешевых и ему пришлось сменить флайт с премиум-класса на эконом. Я бы не заметила, но услышала, как кто-то из охраны пошутил, когда спускалась на лифте.
        Через год старания Гилбена окупились!
        Это было удивительно, это было невероятно, но энирейцы вышли на связь с нашими напрямую и заявили о готовности вступить в Галактический союз. Шок! Просто шок. У нас не было нужных специалистов для работы по сбору данных, не было информации о языке энирейцев в спектре когда-либо, в принципе, изучаемых, и потому он отсутствовал даже в электронных переводчиках. У нас не было ничего — кроме Гилбена.
        На чистейшем энирейском, таком, что представители дипмиссии даже заподозрили в нем соплеменника, он произнес, что бесконечно рад их решению и, несомненно, мы готовы сделать все возможное, чтобы совершенный шаг пошел на пользу всем участникам.
        И Полиглоту не оставалось ничего иного, как вытащить Гилбена из «подсобки». Гилбен получил кабинет и трех стажеров — парней, шеф страховался как мог. Начались переговоры, Гилбен сиял, как новая кредитка, развил бурную деятельность и трудился больше, чем просили или намекали. Даже спал в своем кабинете, притулив к стене небольшую кушетку и перейдя практически на круглосуточный режим работы.
        Но шеф не был бы шефом, если бы однажды не вызвал в свой кабинет двадцатку лучших сотрудников и не поставил бы перед нами задачу повторить появившуюся на экране фразу:
        — Гэхътрэкатахгцрвр греяякъят эмансшрацгхъ.
        Без хирургических изменений голосовых связок повторить в нужной тональности, с нужным звучанием и попасть было нереально. И практически, и фактически. Но все двадцать сотрудников были кадетами S-класса — мы попытались. Прикидывали, тренировались, и дошло почти до игры — мы произносили, программа выдавала процент соответствия. Начали с двадцати процентов, что было вообще ни о чем для спецов нашего уровня, потом пошли цифры: 40, 50, 75. И в итоге сканер вдруг выдал:
        — Лея Картнер, идентичность сто процентов.
        А в окно пробились первые лучи поднимающегося из-за горизонта солнца. Мы просидели здесь всю ночь с шести вечера, без перерыва на еду и прочее. И всем было интересно до жути.
        — Надо будет седьмой язык взять,  — произнесла, поднимаясь, Кенна.  — Лей, соберешь всю инфу для сканера?
        — Естественно,  — отозвалась несколько оглушенная осознанием я.
        И пока все искренне поздравляли, расходясь по домам, но в основном по кабинетам, я сидела и повторяла фразу: сто процентов, снова сто процентов, опять сто процентов.
        — Я был уверен, Герна попадет,  — задумчиво отозвался шеф, достав трубку и набивая ее табаком — Полиглот был традиционалистом в вопросах курения.  — Она массивная, с гораздо большим диапазоном, чем у всех нас, вместе взятых.
        О да, Герна помимо работы еще развлекалась оперным пением, и ее диапозон действительно поражал всех, а музыкальные критики так вообще искренне сожалели, что дива так редко выступает. У меня же способности были средние, и брала я всего две октавы, ну, при большом старании и тренировках, три, но это был мой максимум.
        — Итак,  — решил подвести итог глава Языкового управления,  — минус — ты наивная, Лея, и это факт, плюс — с Гллбеном ты уже имела дело и знаешь о нем больше других. Что ж, поздравляю, малышка, ты летишь на Рейтан в качестве главы дипломатического представительства.
        С искренним непониманием посмотрела на шефа.
        — Глазки мне не строй,  — грубовато приказал он.  — Гилбен рассчитывал именно на это — возглавить дип-миссию, что: а)  — принесет ему деньги, которые, кстати, сейчас пойдут тебе, и б)  — карьерный рост всегда был его голубой мечтой. Но я еще не забыл тебя и Эрсанну. Подъем, начинай готовиться.
        И больше не обращая на меня внимания, он набрал номер внутренней связи и обратился к кому-то по ту сторону экрана:
        — Багор, дело есть.
        Почему он связался с Багором, я правда вот вообще не поняла — Багор отошел от дел, сейчас его место главы разведуправления занимал прежний король преступного мира, но, видимо, шеф позвонил старому другу по привычке. А может, и не только.
        В любом случае я, покинув кабинет начальства, ушла к себе и начала готовиться. Быть представителем Гаэры — это величайшая честь, принести пользу своей планете, собрав информацию о новом мире и языке — честь вдвойне.
        Не знаю, как отнесся к ситуации Гилбен, но ко мне он пришел в благостном расположении духа, поздравил с назначением, правда, не особо искренне, и сказал, что возьмется за меня и подготовит наилучшим образом. И он взялся.
        До вылета оставалось три недели, поэтому новый язык пришлось учить с ходу фразами, причем теми фразами, которые пойдут в оборот сразу по прибытии. Со ответственно, мы начали с приветственных фраз, и меня поразило то, с каким искренним удовольствием Гилбен меня обучает, ему действительно нравилось это, он подошел к процессу с рвением и старанием. И заставлял меня повторять фразы снова и снова, оттачивая до идеального звучания.
        И что-то в этом всем сильно не нравилось Полиглоту.
        Поэтому через две недели занятий он попросил у торгового представительства Рейтана кого-нибудь для проверки. Представительство прислало милого седого старичка, который выслушал меня с огромным удовольствием, даже щурясь от удовольствия, похвалил и сказал шефу, что все замечательно.
        Придраться было не к чему. Сканнер выдавал мне все те же сто процентов, Гилбен утверждал, что у меня природные способности к языку, опять же, представитель дипмиссии… но шефу что-то не нравилось. В результате в один из дней он позвонил мне и сказал:
        — У тебя вылет через пять дней, так что на свой кофе в последний понедельник месяца ты не успеваешь. Сходи сейчас.
        И отключился.
        А я подумала: почему бы и нет?
        В итоге сейчас сидела в Эранеспрингс на своем любимом месте у окна и, потягивая кофе со сливками и карамелью, смотрела на город. Гаэра — самое прекрасное место в мире, это особенно четко понимаешь перед отлетом на длительное время. А мне предстояло покинуть планету как минимум на год.
        И вдруг воспаленное стремительным изучением сознание ухватило слово «Хрегххггрц». Искренне удивленная, я повернула голову на звук и увидела двух мужчин, пожалуй, единственных, кроме меня, сидящих в этой части ресторана с видом на восток. От гаэрцев их отличал более смуглый цвет кожи, совершенно удивительные ярко-синие с алым зрачком глаза и чуть более быстрые движения. И если глаза я еще могла списать на новое всеобщее увлечение кибернетическими линзами, то вот движения вызвали во мне интуитивное опасение, отработанное всем курсом боевых навыков. Гаэрцы так не двигаются. И гаэрцы так голову не поворачивают — сидящий справа мужчина повернулся резко и так стремительно, что я невольно вздрогнула. В его движениях и взгляде просто до привкуса опасности на губах чувствовались враждебность и напряженность.
        Я, воспитанная отцом в восточной культуре, которая, как выяснилось, имела массу сходств с рейтанской, безумно смутилась, мгновенно встала, подошла и, поклонившись со сложенными вместе перед грудью ладонями, не поднимая глаз, извиняясь, протарабанила:
        — Искренне прошу прощения, сахир, я не желала помешать или прервать несомненно важный для вас разговор. Причина моего пристального внимания заключалась в том, что вы обменялись несколькими словами на энирейском, который я сейчас изучаю, и только. Я повторно искренне прошу простить меня.
        И, высказав все это, я собиралась, не поднимая головы, уйти, заплатить по счету и вообще покинуть ресторан, но…
        Но сахир самым неожиданным образом вдруг произнес:
        — Спину ровнее, руки должны быть менее напряженными, при извинениях допускается смотреть на собеседника, если тот сидит, и… каким образом вы изучаете слова, подобные тому, что в порыве излишней эмоциональности высказал мой подчиненный?
        Я… я, возможно, была наивная, тут шеф прав, как раз по гуманоидной психологии у меня были самые низкие баллы, но… «Каким образом вы изучаете слова, подобные тому, что в порыве излишней эмоциональности высказал мой подчиненный?» А что может быть сказано в порыве излишней эмоциональности?!
        Медленно выпрямившись, но все еще держа руки в просящем жесте перед собой, я севшим голосом спросила:
        — Это было… ругательство?
        — Более чем,  — пристально глядя на меня, произнес эниреец.
        Я застыла, потрясенно глядя на него. Ругательство?! Сколько процентов вероятности того, что специалист моего уровня мог неверно услышать слово? Да ни одного!
        — Санэн,  — все так же глядя на меня, вдруг произнес эниреец,  — заплатите по счету девушки и возвращайтесь на рабочее место.  — И, поднявшись, из-за чего стремительно увеличился в размерах, уже мне: — За мной. Без слов, без возражений, держитесь ровно на два шага позади.
        Находясь в любом другом состоянии, я бы абсолютно точно сказала «нет», сейчас же без возражений последовала за сахиром, с трудом осознавая все, что произошло. Или не осознавая. Осознать подобное было практически невозможно.
        Мы покинули ресторан, и я едва ли ответила на прощание баристы, с которым за столько лет мы практически подружились, но на невербальном уровне — ему на работе было запрещено разговаривать с посетителями ресторана, мне, по той же работе, в принципе, с работниками его уровня.
        В лифте, который стремительно рванул вверх, я несколько опомнилась и хотела было возразить, но мой спутник, усмехнувшись, сообщил:
        — Боюсь, вы не в том положении, чтобы беречь свою честь.
        Я не совсем поняла, о чем он, но тут лифт доехал до верхнего уровня гостиницы, открываясь в пентхаусе. В ЛИЧНОМ пентхаусе.
        — Я…  — начала смущенно.
        — Будете моей гостьей. К сожалению, в ином варианте наши встречи недопустимы в принципе. Лея Картнер, как я понимаю?
        И я молча вошла на личную территорию не просто незнакомого мужчины, но представителя другого мира фактически.
        — Проходите в зал, устраивайтесь вон на том широком белом диване,  — обойдя меня и открыв ближайшую дверь из затемненного стекла, приказал, не попросил, а именно приказал сахир,  — а я, так и быть, проявлю гостеприимство и сделаю нам напитки. Даже сам.
        Я, похоже, ничего не знающая о энирейском гостеприимстве, молча последовала приказу.
        Прошла в роскошный, отделанный в сверхсовременном стиле зал, с огромным экраном, явно возникающим на месте ныне видимой картины, прошла по каменному полу и неловко присела на край белого кожаного дивана в тревожном нервном ожидании.
        Эниреец явился через несколько минут, опоздав к началу моих моральных терзаний, но успев к принятию решения о мгновенном покидании данного гостиничного номера, одним словом призвал небольшой пушистый ковер, тоже белый и скорее похожий на шкуру, который скользнул из-под дивана и едва не заставил вскрикнуть меня, переставил на стеклянный столик напитки — кофе со сливками и карамелью для меня и нечто явно спиртное янтарного цвета себе, затем уже этот столик переставил на коврик и пояснил мне:
        — Вы так дрожите, что, боюсь, в ином случае нам придется бегать за ускользающим по гладкому полу столом.
        Только сейчас поняла, что меня трясет буквально, причем всем телом. Невнятно улыбнулась в ответ на его теплую и полную расположения улыбку, тут же отвела взгляд, так фактически и не рассмотрев сахира… Боюсь, такими темпами я его потом при повторной встрече не узнаю.
        — Итак,  — вольготно устроившись на диване на расстоянии вытянутой руки от меня, произнес эниреец,  — начинай.
        Ситуация рвала все мои шаблоны на куски и тряпки.
        — И да, кофе тебе.  — Кажется, сахир снова улыбнулся, широко и во все сорок с чем-то там клыков.
        Видимо, хотел продемонстрировать, что он действительно представитель Рейтана.
        Судорожно выдохнув, я схватила кофе, сделала глоток через соломинку, неожиданно поняла, что тут кофе вкуснее, чем в ресторане… сильно удивилась этому факту и выговорила первую полагающуюся по этикету фразу:
        — Гехрр кацатнар жъегггрш эметри, аноасътер герхарнагерц.
        Сахир выслушал молча, но улыбаться перестал. Потянувшись, взял свой стакан, покрутил, вдохнул аромат напитка, посмотрел на меня и произнес:
        — Я даже не знаю, как бы тебе так помягче сказать об этом. Первая часть фразы идеальна, действительно то, что тебе требуется, то есть традиционное энирейское приветствие, а вот вторая… Думаю, будет лучше, если покажу.
        Он активировал встроенный сейр, проявившийся экраном прямо над его рукой, держащей стакан, вбил что-то в поисковую систему, прокрутил, видимо пытаясь найти что-то конкретное, а вот затем указал кивком на экран, как я и предположила, возникший перед картиной, и вот на нем… Анатомическое сложение энирейцев от нашего отличалось мало, и мне, узревшей особь при полном отсутствии одеяния, было это отчетливо видно, но поразило не это — отважно скакавшая на энирейце девушка, потрясая как телодвижениями, так и явно накатывающим на нее экстазом, повторяла одно и то же слово:
        — Аноасътер, аноасътер, аноасътер, аноасътер…
        И похоже, под это слово ей и стало окончательно хорошо, а сахир выключил запись порнофильма.
        Я сидела как оплеванная, дрожащими руками держа кофе и не веря в происходящее.
        — Кто направил тебя ко мне?  — сделав глоток виски, поинтересовался эниреец.
        — Шеф,  — совершенно честно ответила я. Боюсь, после того, что я ему только что сказала, скрывать было уже нечего.  — Я пью кофе в этом ресторане каждый последний понедельник месяца, но мы улетаем через пять дней… шеф неожиданно предложил сходить сейчас…  — К последнему слову мой голос осип окончательно.
        — Предусмотрительно с его стороны,  — уважительно произнес сахир.  — По протоколу первым лично встречающим представителя нового мира должен являться герхарнагерц.  — Заметив мой удивленный взгляд, пояснил: — Наш правитель. По этой причине контактирование с Гаэрой производилось исключительно удаленным способом, не на государственном, а минимально-торговом уровне, я в целом прилетел по личному делу, и фактически я — твоя очень счастливая случайность.
        И, отсалютовав мне стаканом, сахир выпил все до дна, поднялся и, выходя из зала, спросил, обернувшись через плечо:
        — Тебе принести что-нибудь выпить?
        — Уже есть,  — тихо ответила я, указав на кофе.
        — Уверена? Что-то мне подсказывает, что дальше нам будет веселее.
        Он вернулся с бутылкой, сняв где-то там с себя рубашку и обувь, а потому по возвращении вид имел вполне домашний и свойский. Это не отменяло того, что опасность сахир более чем представлял. Она ощущалась во всем — в движениях, в том, как он, несмотря на то что это было его личное пространство, отслеживал это пространство, в жестах, в поворотах головы.
        — Интересно, сколькими способами вы можете меня убить?  — вдруг спросила я, глядя, как сахир наливает в свой стакан виски.
        — Кадет S-класса,  — мгновенно догадался он.
        Пожала плечами, подтверждая.
        — Если имеется в виду голыми руками — то будет достаточно одного удара,  — и мне очаровательно улыбнулись во все сорок или сколько там клыков.
        Это была… оригинальная информация. С тоской подумала, что за все три недели ни разу не посетила тренировочный зал… Позор мне.
        — Ну-с, продолжим,  — предложил сахир.
        — Только, пожалуйста, без порнофильмов,  — опустив глаза, попросила я.
        — Мм-м, это как получится,  — многозначительно произнес он.
        В течение следующего часа я узнала, что безукоризненно, без акцента даже способна произносить на энирейском такие выражения, как: «Возьми меня прямо здесь», «Возьми глубоко», «Возьми в…», «Я хочу тебя прямо сейчас», «Ты меня возбуждаешь», «Да, да, сильнее, глубже» и многое другое. Без порнофильмов сахир, к слову, не обошелся, ему доставляло истинное удовольствие видеть мое горящее от стыда лицо как при виде эротических сцен, так, собственно, и когда звучали эти самые слова и выражения.
        Внезапно вспомнила, с каким удовольствием слушал меня Гилбен… Стало безумно противно.
        — Самое паршивое заключается в том,  — выключив очередное произведение порнографического искусства на самом пике нестандартного секса, о котором я, как оказалось, тоже могу просить на чистейшем энирейском, начал сахир,  — что подставили тебя очень качественно. Понимаешь, слова похожи. Так, «аноасътер», что переводится как… пусть будет «начинаю получать пик эротического переживания», по звучанию очень близко «аноастерн», что переводится как великий, величайший, имеющий наибольшее значение.
        Я сидела как оглушенная и в то же время как кадет S-класса: столкнувшись с проблемой, я сразу начала искать решение. И да, я нарушила все правила этикета, но может… может…
        — Вы сможете мне помочь?  — наконец спросила я, с надеждой взглянув на сахира.
        Молод он не был — от глаз расходились лучиками морщинки, между бровей залегла борозда, выдававшая неожиданно мрачный характер этого вполне улыбчивого со мной мужчины. Но он улыбнулся еще шире, под моим взглядом рассмеялся, а затем, вновь наливая себе, произнес:
        — Детка, оставь церемонии, какое тут «вы», если мы только что с тобой порнуху вместе смотрели?
        У меня просто слов не было.
        Но сахир, перестав издевательски улыбаться, неожиданно серьезно произнес:
        — Естественно, помогу, я заинтересован во вступлении Рейтана в Галактический союз, и мне лично было бы крайне интересно узнать, кто не заинтересован… Раздевайся, в душ сходи, вода поможет как минимум успокоиться, я пока еду приготовлю. Мясо ешь?
        Неуверенно кивнула.
        — Душ там, гостевая спальня в твоем распоряжении. И возвращайся в халате, твоя кофточка после всего просмотренного будет явно отвлекать меня от работы.
        И сахир покинул зал, оставив меня растерянно допивать кофе. Естественно, я его не допила.

* * *

        В гостевой спальне все было тоже роскошно, шикарно и нетронуто. Я оставила сумочку на столике, начав расстегивать кофточку, обошла все по кругу, нашла ванную и включила воду в душевой на полный напор. Меня трясло. Меня просто трясло, и от омерзения, и от ощущения гадливости, и от стресса, и от осознания всей ситуации. Душ действительно помог успокоиться хоть немного, заставив взять себя в руки и отказаться от крайне соблазнительной идеи просто сесть и расплакаться.
        После наскоро высушила волосы, замоталась в полотенце и вышла за одеждой — моего комплекта из юбки, рубашки и чулок не было, на его месте лежал новенький — из спортивной майки, толстовки и свободных брюк.
        — Простите, сахир…  — начала было я.
        Но из глубины номера раздалось:
        — Надевай молча, без слов. И собери волосы. Мне с тобой придется работать всю ночь, на секс времени не будет.
        Да я и не соглашалась! На секс, в смысле.
        — И халат сверху!  — донеслось откуда-то оттуда.
        — Я запарюсь,  — мрачно сказала я, скорее самой себе и потому тихо.
        — Это вряд ли,  — каким-то невероятным образом услышал сахир.
        Молча вытащила спортивный костюм из упаковки, надев, утонула в нем. Сходила в ванную, взяла мужской здоровенный халат, надела сверху, поясом можно было замотаться чуть ли не сверху донизу. Завязала пояс. Собрала в пучок волосы. Стерла и так практически не имеющуюся на мне косметику.
        Вышла из гостевой спальни.
        Сахир, настраивающий что-то в гипотетически не существующем экране, глянул на меня и сообщил:
        — Умыться забыла.
        — Умылась,  — мрачно возразила я.
        Скептически оглядев меня, эниреец произнес:
        — Ладно, в крайнем случае вызову любовницу. Садись за стол.
        Я хотела было сказать, что мне эротики на сегодня хватило выше крыши разведуправления, а у них самое высокое здание в столице, но промолчала по одной-единственной причине — этот сахир нужен был мне как даже не знаю что. Поэтому я молча прошла к столу, осмотрела внушительный кусок недожаренного мяса на тарелке, стоящей на одной его стороне, обогнула стол, осмотрела другую тарелку с куском поменьше раз в пять и прожаренным гораздо лучше, там и села. К тому же там стоял кофе — крепкий, очень крепкий.
        — Как у кадета S-класса, у тебя должна быть высокая обучаемость. Я прав?  — продолжая возиться с экраном, спросил эниреец.
        — Да,  — уже не слишком уверенная в этом, ответила я. И добавила: — Но это в основном касается только языков.
        — А боевая подготовка?  — закончив с экраном и отойдя к системе кондиционирования, спросил он.
        Пожав плечами, прикинула его возможности и ответила:
        — Голыми руками я вас… тебя не убью точно, с ножом вероятность достигает девяноста процентов.
        — Это если я сопротивляться не буду?  — уточнил, усмехнувшись, сахир.
        — Теоретически это если будешь… сопротивляться,  — сообщила я.
        В следующую даже не секунду — ее сотую часть я оказалась прижата к груди энирейца, отчетливо ощущая острие ножа для нарезки мяса у собственной сонной артерии.
        — Уверена?  — издевательски поинтересовались у самого моего уха.
        — Уже не очень,  — честно ответила я.
        — Значит, мы имеем в наличии только способности к языкам,  — вернув мой нож на место и отпуская меня так, словно вообще ничего не было, произнес сахир.
        И, отправившись на другую сторону стола, сел на свое место, поднял нож и произнес:
        — Лэнэр.
        Указал на вилку:
        — Акхэ.
        На мясо:
        — Сгхц.
        Практически одновременно с последним произнесенным им словом заработал кондиционер, и в зале стало холодно. Очень холодно. И холодало, и холодало дальше, заставляя поеживаться меня и вызвав признание у энирейца:
        — Ты меня слишком заводишь, так что придется так, малышка. Замерзнешь — принесу одеяло.
        При слове «одеяло» его глаза нехорошо сузились… Я подумала, что одеяло — не слишком хорошая идея.
        А дальше началось с этикета — на Рейтане женщина могла есть за одним столом с мужчиной в двух случаях: в случае личных отношений, в которые, как это ни удивительно, входила и работа, и в случае сватовства. Все. В иных случаях женщина ела за другим столом, в другом помещении и вообще где-то там, далеко.
        — По тому, как ест женщина, о ней можно сказать слишком многое и не всегда то, что хотелось бы знать мужчине,  — пространно объяснил мне сахир и издевательски добавил: — По тому, как ешь ты, можно сказать, что ты еще спишь.
        — Вроде как нет,  — осторожно возразила я, намекая, что все это точно не сон, иначе мне не было бы так зверски холодно.
        — В определенном плане спишь,  — издевка проявилась и в улыбке.
        Решила не прояснять.
        — Таким образом,  — продолжил сахир,  — в случае, когда ты садишься за стол с нашим правителем, напоминаю его титул — герхарнагерц, ты имеешь право сесть за этот стол, но есть — нет. Любой кусок, проглоченный тобой за одним столом с мужчиной, позволяет ему объявить тебя своей.
        Я, почти уже доевшая мясо, последний кусок проглотила не с первого раза.
        — Да, ты попала,  — нагло сообщили мне.
        После чего, налюбовавшись подавившейся мной, сахир добавил:
        — То же самое касается одежды — принимая одежду от мужчины, ты принимаешь его покровительство. В интимном смысле, естественно.
        Я как сидела…
        — Под запретом практически все,  — продолжил с аппетитом ужинающий эниреец,  — от цветов до обычной ручки, карандаша или даже скрепки. Прикоснулась — приняла в подарок. Учитывая, как тебя подставили сейчас, подобное будет проделываться и в дальнейшем. Тебе придется быть осторожной, максимально осторожной, на твоем месте я бы носил перчатки. К слову, закажу тебе десяток пар.
        Быстрый оценивающий взгляд на мои руки, и, призвав сейр, сахир, откровенно игнорируя все, что только что сам же сказал, заказал мне перчатки. После одежду. Обувь. Белье. Учитывая, что при заказе все это демонстрировалось в полном объеме в трехмерной проекции над сейром, естественно, я все это видела.
        — Я не приму,  — выговорила, наконец, откашлявшись после того, как подавилась.
        — Поздно, фактически ты уже носишь одежду от меня, ты в моем доме, ешь со мной за одним столом, и я же сказал — ты не в том положении, чтобы заботиться о своей чести.  — Подмигнул и уже серьезно спросил: — Про цветы поняла?
        — Да,  — мгновенно ответила я.
        — У вас это ни к чему не обязывающий подарок, у нас — кандалы на всю оставшуюся жизнь. Поэтому фактически руки девушек всегда скрыты под одеждой. С женщинами все проще — в случае если подарок был вручен ей с не благими намерениями, в дело вступает ее мужчина.
        — И-и?  — протянула я.
        — Обычно хватает одного удара,  — широко улыбнулся сахир.
        Я все не знала, как бы повежливее узнать его имя, хотя в свете всего про вежливость, похоже, следовало забыть.
        — Одного удара кого?  — уточнила я, берясь за кофе.
        — Зависит от мужчины,  — пожал могучими плечами сахир.  — Закон сильнейшего действует всегда. В некоторых случаях слабейшему приходится уступить свою женщину на одну ночь, в некоторых — на всю жизнь. По ситуации.
        Ситуация нравилась мне все менее.
        Сахир тем временем закончил с едой, запил ее все тем же виски и, поднявшись, принялся убирать со стола. Я подхватилась было тоже, но была остановлена приказным:
        — На диван. Свой сейр не включать. Уберу сам, прислугу звать было бы глупо в нашем положении. Учись.
        И он движением руки включил экран, над которым до того явно качественно поработал — экран был отключен от всеобщей сети Гаэры, и то, что он начал показывать… Да, я бы не рискнула включать свой сейр. На видео были встречи, собственно, встречи дипломатических представителей с самим правителем, то есть герхарнагерцом. Этот самый герхарнагерц был внушительного роста, уважительного возраста, седовлас и крайне опасен. Это я поняла спустя минут десять, когда сахир вернулся, укрыл меня теплым одеялом, сам в одних брюках и майке уселся рядом с неизменной бутылкой, и началось:
        — Смотри. Данный посол при поклоне опустил руки ниже груди. Это оскорбление.
        Наказание было впечатляющим — герхарнагерц неуловимым движением извлек узкий одноручный меч, по форме близкий скорее к катане, нежели к привычному мечу, и снес дипломату голову… И вот голова еще катилась, подпрыгивая, по алому бархатному ковру, обезглавленное тело все еще стояло, пошатываясь и готовясь рухнуть, а остальные дипломаты, низко кланяясь, проговаривали и проговаривали извинения.
        — Протянуть руку для рукопожатия — оскорбление,  — равнодушно продолжил сахир.  — Взгляд в глаза правителя: если ты мужчина — оскорбление, если женщина — предложение. К слову, правитель в целом очень неравнодушен к женскому полу, однако не все покидают его спальню, передвигаясь на своих ногах, некоторых выносят… иногда сразу в морг. Все поняла?
        — Никогда не смотреть в глаза герхарнагерцу,  — с трудом проговорила я.
        — У тебя замечательное произношение,  — похвалил сахир.
        Мелькнула трусливая мысль пойти поговорить с Полиглотом, меня как ценного сотрудника должны пожалеть… С другой стороны, представлять Гаэру — честь, которую едва ли следует отдавать в руки подлым людям. А Гилбен оказался невероятно подлым. Настолько, что меня снова начинало трясти, стоило только вспомнить, чему он меня учил!
        — Продолжаем?  — поинтересовался мой неожиданный… спаситель, хотя, учитывая все факторы, он едва ли подходил под это определение.
        Молча кивнула.
        Мы продолжили.
        Всю ночь. Затем пятнадцатиминутный сон и весь день. Сахир, имени которого я так и не узнала, покидал меня дважды — утром, когда ушел на встречу, оставив меня с тетрадкой и карандашом учить фразы, и в обед, приготовив, собственно, мне обед перед уходом.
        С последней встречи вернулся злой, как был в деловом костюме, прошел ко мне, без него отогревающейся с открытыми окнами, протянул сейр с изображением старичка, который проверял мое энирейское произношение, и спросил:
        — Он?
        Потрясенно прошептала:
        — Да.
        — Покончил с собой вчера ночью,  — мрачно сообщил мне сахир. Выпрямился и уже беззаботно добавил: — Принес тебе пирожных.
        — Спасибо,  — несколько нервно ответила я.
        — Выглядишь уставшей,  — окинув меня придирчивым взглядом, произнес эниреец.  — Сделаю тебе ванну.
        И, уйдя в свою спальню, крикнул мне:
        — Иди выбери себе сладости, иначе заснешь в воде.
        Подчинилась безропотно. То ли сил на сопротивление не было, то ли потому, что голова безумно болела.
        Сходила на кухню, мы в ней завтракали, так что уже знала, что и где. Впечатлилась ящиком пирожных. Двухъярусным, прозрачным. Поотрезала себе по кусочку от трех пирожных, которые, в принципе, знала, остальные даже никогда не пробовала, положила аккуратно в тарелочку, рядом на нее из-за моей спины поставили бокал с кофе, залитым сливками.
        Насколько же я устала, если даже шагов сахира не услышала.
        — Бери с собой и топай в мою ванную,  — приказал он.
        — А в моей что?  — удивилась я.
        — Я у себя воду налил,  — просто, с его точки зрения, пояснил он.
        Молча пошла в спальню сахира, вошла в ванную… с пеной, лепестками роз и ароматом цитрусового эфирного масла, видимо, для придания мне бодрости, заперла дверь. Проверила, хорошо ли заперла. Подумала, взяла имеющийся в ванной стул, придвинула и подперла ручку так, чтобы не открыть. Разделась… до нижнего белья, забралась в ванную, застонав от наслаждения, и… дверь открылась.
        И пока я сидела, открывая и закрывая рот от прочувствованности момента, наплевавший на все законы запирания дверей эниреец втащил в ванную кресло, следом столик, пододвинул все ближе к ванной, на столик установил проектор и, устроившись в кресле, включил запись.
        — Что?  — спросил, наконец заметив мой взгляд.
        — Да как бы это нарушение всех личностных границ,  — почему-то уже не слишком уверенно сказала я.
        — Да брось, мы же порнуху вместе смотрели,  — выдвинул основной аргумент он и включил видео.
        К счастью, не порно.
        Это оказалась детская обучающая программа. С картинками, буквами, мультиками. Самое то, чтобы изучить язык.
        — Запросил вчера из правительственного дома,  — вновь взявшись за бокал, на этот раз с вином, сообщил сахир.  — Это программа для детей высшего сословия. Я решил, что тебе для закрепления информации будет полезно.
        — Это самое то, что нужно,  — неотрывно глядя на экран, прошептала я.
        И еще одна бессонная ночь, с пирожными и кофе в горячей ванной для меня, с вином и мясом в ледяном остуженном до состояния образования сосулек воздухе — для него. К чему такие страдания, я понять не могла, но, встав один раз, чтобы сбегать кое-куда, чуть не заледенела, и по дороге туда, и возвращаясь обратно.
        — Вообще-то туалет есть здесь,  — заметил, казалось, даже не взглянувший на меня сахир.  — И белье могла бы снять хотя бы из благодарности.
        — Вообще-то это неприлично.
        — Быть неблагодарной?  — язвительно поинтересовался он.
        Вылезла из ванной, сходила к нему, забрала майку из шкафа, натянула на дрожащую себя, вернулась в горячую ванну и облегченно выдохнула — температура в гостиничном номере была адская. В смысле, адски низкая.
        — А ты мне начинаешь нравиться,  — задумчиво произнес сахир, как только я гордо залезла в воду.
        — В плане?  — поинтересовалась я, берясь за кофе и неотрывно глядя на экран, где пелась детская песенка о том, как правильно нужно бить других детей, чтобы забирать у них конфеты.
        Своеобразный менталитет.
        — В смысле не только эротическом,  — отозвался мужчина, отвечая на вызов кого-то по сейру.
        Мой собственный был мне не доступен. Все, что я смогла сделать вчера вечером,  — отправить шефу сообщение о том, что меня некоторое время не будет. Шеф прислал в ответ странное: «Удачи». На этом сахир отобрал мой сейр, и я не могла упрекнуть его в этом — все же информация о том, что твой правитель может запросто голову кому-либо отрубить и жен у дипломатов отбивает на раз, едва ли способствовала бы интеграции Рейтана в Галактический союз. С другой стороны, писать свод правил для наших дипломатов придется мне… и он будет внушительным, хуже, чем для Танарга. Хотя что может быть хуже Танарга?! Последнюю нашу дипмиссию продержали в заключении более пяти суток, вернули с промытыми мозгами — теперь лечат все представительство, почти семьдесят человек. С другой стороны, тут хотя бы вылечить можно, а вот с отрубленной головой к медикам идти поздно.
        На следующей песенке про отними у друга кусок чего-то, вроде хлеба, хотя я не уверена, удивленно посмотрела на сахира, уже закончившего разговор.
        — Кусок гриба,  — пояснил он мне.
        Остановил видео и прокрутил еще раз. Я поняла, что действительно гриб — огромный и пористый, что-то вроде древесного.
        — Ка-ю,  — пояснил для меня эниреец.  — Гриб священного дерева Ка-э. Уникальный, обладающий способностью усиливать скорость реакции и уверенность в себе. Дорогой. Крайне. В редких случаях после шквальных ливневых гроз произрастающий в отдаленных от Ка-э местах, иногда их находят дети. Песенка обучающая.
        Из всего этого я поняла практически главное:
        — Ваши дети воспитываются без присмотра на улицах, поэтому и могут найти это Ка-ю?
        — Мальчики — да. Выжил — вернулся домой, не выжил — не вернулся,  — последовал лаконичный ответ.
        В ужасе посмотрела на энирейца.
        — И какой процент выживания… детей?  — с трудом выговорила я.
        — У нас принято многоженство,  — просто ответили мне.
        Значит, в обществе девочек больше, чем мальчиков, соответственно, многие мальчики погибают в детстве… «Не выживают», если использовать терминологию сахира.
        — Я искренне надеюсь, что эта… традиция утратит свое значение со вступлением Рейтана в Галактический союз,  — неожиданно произнес сахир. Повел плечом, разминая затекшие мышцы, и добавил: — Возможно, поэтому и не женился до сих пор. Из девяти братьев двоих смерть обняла на моих глазах, один погиб, закрыв меня собой, еще двое отравились грибами… которые были похожи на Ка-ю, но не являлись ими.
        Он вдруг замолчал, затем сипло произнес:
        — Прости, вино делает меня болтливым. Продолжаем.
        И он вновь включил видео с песенкой. Жуткой песенкой. Но ничто не позволяет выучить иной язык с той скоростью, как детские песни, сказки, стихи, считалочки. Учишься воспринимать язык на уровне носителя, начинаешь понимать больше, изучая язык, как ребенок.
        А еще начинаешь понимать, почему этот сахир уделяет тебе столько времени и внимания…
        — Кстати, ты заметила, кто использовал те обороты речи, которым частично обучили тебя?  — вдруг спросил он.
        Неуверенно мотнула головой, но память мгновенно выдала образ — мужчины с синхронными движениями, затянутые в черные мундиры.
        — Танарг?  — тихо спросила я.
        — Да,  — мрачно подтвердил сахир.
        И я, вдруг решившись, наконец спросила:
        — А как тебя зовут?
        Внимательный взгляд темно-синих, ярких даже в полумраке глаз, и очень спокойное, угрожающе спокойное:
        — Тебе лучше не знать.
        — Ну, что-то в этом духе я и предполагала,  — искренне ответила ему и вернулась к просмотру видео, чувствуя на себе взгляд энирейца.

* * *

        К утру я вымоталась настолько, что несколько раз вылезала из ванной, просто чтобы проснуться от холода — меня вырубало на ходу.
        — Иди спать,  — приказал находящийся все еще со мной сахир и отключил подогрев воды в ванне.
        Это было хорошей идеей, только холодно было очень.
        — В твоей спальне сделаю потеплее,  — поднявшись и протянув мне полотенце, произнес мужчина.
        — А… в остальном номере?
        — Холоднее на порядок.
        Да куда уж холоднее? Но говорить ничего не стала. Завернувшись в полотенце, пожелала ему хороших предрассветных часов и ушла в гостевую спальню. Пока дошла, продрогла насквозь, так что еще у себя под душем горячим постояла, потом, толком не вытираясь, в полотенце залезла под одеяло, игнорируя оставленную для меня ночную рубашку, и вырубилась, едва голова коснулась подушки.
        Уже во сне отметила, что потеплело и кончик носа больше не мерзнет.

* * *

        Спала долго и неожиданно крепко. Настолько, что проснулась от зазвеневшего сейра, и, резко поднявшись, обнаружила… что я в ночнушке. Когда и как ее на меня надели, я понятия не имела.
        Но порыв злости был сметен появившимся сообщением от Гилбена: «Милая, ты где?!»
        Милая, значит…
        «У любовника»,  — ответила я.
        Ответ начал писаться мгновенно, стирался и писался снова и снова стирался… Видимо, кто-то был в ярости.
        «С начальством согласовано»,  — продолжила я.
        Писаться что-либо перестало.
        «Продолжайте подготовку к миссии»,  — добавила я и вырубила связь с Гилбеном.
        Почти сразу пришло сообщение от шефа:
        «Наш герой-любовник крушит все в своем кабинете».
        «Он меня так подставил!» — написала я.
        Полиглот ответил:
        «Я предполагал что-то подобное. Надеюсь, Багор подкинул нужного сахира».
        И я поняла, кому обязана знакомством.
        «Нужного»,  — успокоила шефа.
        «Рад. Учись»,  — ответил он.
        И отключился.
        Дверь открылась практически сразу. Вошедший эниреец молча продемонстрировал мне свой сейр, на котором отчетливо были видны все мои исходящие и входящие.
        — Любовник?  — насмешливо произнес эниреец.
        — И тебе доброго дня,  — ответила, отложив сейр.
        — Пошли обедать,  — приказал сахир и вышел. Уже издали донеслось: — Такой нужный, я уже приготовил обед.
        Вылезая из постели, умываясь, собирая волосы и натягивая халат, я все думала об одном моменте и, когда вошла на кухню, с недоумением, которое не отпускало, прямо спросила:
        — Почему ты сам готовишь?
        — Хргц энтра ъвс,  — последовал ответ.
        Три слова, всего три слова, а перевод: «Так я точно знаю, что пища безопасна».
        — Энгра эцг каэтрэн?  — поинтересовалась, проходя за стол.
        «Ты всегда сам готовишь?» — был мой вопрос.
        Сахир внимательно посмотрел на меня, удовлетворенно кивнул, видимо оценив мое произношение, и ответил:
        — Эс-хар.
        Что означало: «Дома готовит прислуга, которой я доверяю, их жизни зависят от моей».
        Да, энирейский был не самым простым языком, используемым в открытых нашей цивилизацией мирах.
        — Ты хорошо говоришь, но ощущается напряжение,  — сообщил сахир, подойдя и ставя передо мной тарелку с омлетом и салатом, а также большую чашку кофе.  — Поиграем сегодня,  — попытавшись погладить меня по щеке, сказал он.
        Попытавшись, потому что я все же кадет S-класса — я уклонилась, инстинктивно избегая прикосновения. Под насмешливым взглядом вернулась в исходное положение.
        — Поиграем сегодня,  — повторил сахир.  — При любом неверно произнесенном слове или предложении я отрезаю кусочек от твоей одежды.
        — Зачем?  — испуганно спросила я.
        — По трем причинам,  — ответил сахир, беря собственную тарелку, опять с мясом, едва прожаренным.  — Первая: ты потеряла форму, не в плане форм, там все отлично, но скорость реакции снижена явным игнорированием тренировок.
        Вот тут он был полностью прав.
        — Второе: как я уже сказал, ты говоришь напряженно. Напряжение выдает страх совершить ошибку, стыд — неплохой способ заменить страх. И третье: мне понравилось видеть тебя голой, я не против повторить опыт.
        Открывшей было рот мне просто сказали:
        — Отныне только на энирейском.
        Как сказать на энирейском «Да пошел ты!», я не знала, как послать, не нарываясь на ответный вызов… тоже не знала. Обнаружив тем самым нехилый пробел в моих языковых базах, нервно ответила:
        — Крагэр хг вцгерн.
        Что переводилось как «мне было бы неприятно, если бы ты позволил себе подобное».
        — Хг-энц,  — последовал ответ.
        То есть «тебе будет неприятно» в утвердительной форме. Не в форме вопроса, не в форме предположения, а в такой наглой уверенной форме! Хотелось было сказать, что в таком случае я буду делать то же, что и он, причем я точно знала, как сказать это на энирейском, но у меня не было никакого желания видеть сахира голым. Вообще никакого.
        В итоге начала есть. Молча! Во избежание!
        — Хрц эна гаэта?  — прозвучало невозмутимое.
        «Как тебе погода сегодня?»
        — Каэ-та — «нормально»,  — ответила я, почти не задумываясь.
        И поняла, что это было ошибкой. Огромной, основательной ошибкой. Вопрос относился к так называемым «светским», и отвечать, соответственно, полагалось не одним словом, а целым высокопарным предложением.
        — Нет, ну это же не совсем ошибка!  — с отчаянной надеждой воскликнула я.
        Блеск багровых зрачков, сверкнувший меч, наподобие нашего эенга, появившийся вообще ниоткуда в руке сахира, и два кусочка от рукава моего халата упали на пол. Я даже дернуться не успела!
        «Маньяк!» — раздраженно подумала я, стиснув зубы.
        Потом подняла мрачный взгляд на сахира. Тот предвкушающе улыбался, сменив меч на нож и с аппетитом обедая.
        «Определенно маньяк!» — подумала уже с гораздо большей уверенностью.
        Но за обедом ему больше не удалось подловить меня ни разу — соображала я все же быстро, а когда один раз ошиблась, сумела увернуться от удара.
        Из кухни мы выходили как два заправских дуэлянта, один из которых явно развлекался, и даже не пытался скрыть это, второй просто хотел выжить… и желательно одетым.
        Увы, едва мы занялись этикетом и сводом правил для дипломатической встречи, от моего халата остались лохмотья и пояс. Причем пояса было больше, чем лохмотьев.
        — «Полагаю, мой внешний вид уже достаточно порадовал вас?» — ядовито поинтересовалась я, собственно, на энирейском.
        — Ну что ты,  — на гаэрском ответил сахир,  — я лишь приступил к самому интересному.
        Он сегодня даже не снизил температуру воздуха в номере. Мне интересно, эта забава планировалась с самого начала или как?!

* * *

        К наступлению ночи я осталась без нижнего белья. Любовно выстиранного мной вчера и вообще любимого, между прочим!
        И теперь стояла в ночнушке, обзаведшейся двумя разрезами до талии по бокам, сжимая остатки настольной лампы. Просто статуэтки уже пали далеко не мирной, но героической смертью. Лампу же я искренне желала запустить в сахира, довольно покручивающего на конце катаны остатки моего… белья нижнего.
        — А ты неплохо держишься,  — неожиданно признал он.
        — Эсха?!  — раздраженно вопросила я, что означало «Серьезно?!».
        — Абсолютно,  — ответил сахир и, уничтожив катану, подхватил мои трусики, сунул к себе в карман и ушел к выходу, бросив мне, не оборачиваясь: — В душ — и переодевайся. Одежду уже доставили.
        Швырнула в него лампой.
        Увернулся, как и от всего прочего. Тем обиднее было. Мне.

* * *

        От ужина я отказалась. Сил уже ни на что не было. Так что в очередном спортивном костюме забралась в кровать и собиралась заснуть, тем более что сахир сказал, что на сегодня занятий достаточно.
        Передумал!
        Заявился ко мне часов в одиннадцать ночи, с подносом, на котором был его ужин, забрался на мою кровать, устроился поудобнее, посадил и сонную меня, заботливо подложив подушку под спину, и включил энирейские мультфильмы.
        — Почитал тут характеристики кадетов S-класса, понял, что еще одну ночь ты вполне выдержишь,  — пояснил он мне свои действия.
        То неприятное чувство, когда искренне жалеешь о своем статусе.
        — Мясо будешь?  — поинтересовался он, приступив к ужину.
        Неуверенно кивнула, еще до конца не проснувшись, и получила кусок непрожаренного стейка в приоткрытый от зевания рот.
        — Хватит зевать, начинай жевать,  — посоветовали мне.
        — Ткрат мцхрген,  — давясь сочащимся кровью куском, проговорила я, что означало «вы очень красноречивы».
        — Знала бы ты, как я учил гаэрский,  — усмехнулся он и попытался засунуть в меня еще мяса.
        Уклонилась.
        — Не нравится?  — удивился мужчина.
        «Дожарить бы»,  — с тоской подумала я.
        — Нка эгърет — «по моему скромному мнению, мясо нуждается в дальнейшем приготовлении»,  — ответила сахиру.
        Тот невозмутимо пожал плечами, демонстрируя, что ему и так нравится, и сунул мне тарелку с кашей, судя по размеру порции и салату с краю, изначально приготовленной для меня. А раньше нельзя было?
        — Кстати, позволяя мужчине кормить себя, ты фактически позволяешь ему делать с собой все, что он пожелает. Так просто, к сведению. Но у нас даже жены обычно подобного не допускают. Только наэ.
        — Наэ?  — холодея, переспросила я.
        — Наложницы,  — любезно пояснил сахир.  — Их кормят насильно. Впрочем, по поводу всего остального согласия тоже не спрашивают.
        То есть не только многоженство процветает на Рейтане.
        Хотелось было спросить, означает ли что-то тот факт, что он меня сейчас накормил собственноручно… но есть вопросы, которые иногда лучше просто не задавать.
        — Я улетаю утром,  — сообщил вдруг сахир.
        И вопреки всему, что этот гад проделывал со мной, я почувствовала себя и растерянно, и испуганно, и просто грустно стало. И страшно, если совсем откровенно.
        — Загрузил две программы в твой сейр,  — продолжил он,  — считываться они будут исключительно твоей сетчаткой глаз. Мой совет: не демонстрируй своих знаний сотрудникам до последнего — слишком опасно, да и глупо. Ну и так, к сведению — старика, который проверял твое произношение, убили… Видишь ли, он очень любил свою кошку, и «выходить из окна», не покормив ее, он бы не стал, а вскрытие показало, что кот был голоден.
        Вскрытие?!
        — Как каша?  — невозмутимо поинтересовался сахир.
        Наплевав на условия «игры», ответила на гаэрском:
        — Мне очень жаль, что ты улетаешь.
        — Мне тоже,  — совершенно серьезно ответил он.
        Помолчал, глядя на демонстрируемый проектором мультфильм, словно забыв про свой ужин, затем добавил:
        — Я сделаю все возможное… и даже невозможное, и постараюсь находиться на Рейтане в момент вашего прибытия. Одежду для встречи с герхарнагерцом доставят утром, ее украсят розовым бантиком, чтобы ты точно не забыла, что надеть. Главные требования помнишь?
        — Никакой косметики, закрытая одежда, капюшон на волосах, не смотреть в глаза.
        — Умничка,  — с заметной грустью похвалил он.
        Даже не знала, что сказать, хотя хотелось сказать очень многое. Повернувшись, посмотрела на орлиный профиль мужчины с неизвестным мне именем и тихо сказала:
        — Спасибо.
        — Не за что.  — Он резко повернул голову пугающим до сих пор слишком стремительным движением, улыбнулся мне и добавил: — Не справишься с миссией — возьму тебя в наложницы. И во всех позах оторвусь за все эти трое адовых суток.
        После чего вернулся к ужину, оставив меня в догадках на счет того — это сейчас серьезно было или очередная шутка в энирейском стиле?
        — Я надеюсь, это сейчас была шутка?  — нервно поинтересовалась в итоге у ужинавшего с аппетитом сахира.
        — Надейся,  — милостиво разрешили мне.
        И мы приступили к просмотру мультфильмов, под утро даже до фильма дошли, а с наступлением рассвета на часах сахира сработал будильник, и он, молча поднявшись, собрал тарелки на поднос и, скомандовав мне «Спать!», собрался уйти.
        — Да я тоже пойду, уже дома отсыпаться буду,  — поднявшись, ответила я.
        — Ты не можешь,  — улыбнулся сахир.  — Твою одежду доставят через несколько часов, и доставят на этот адрес. Так что ложись спать и постарайся отдохнуть за два оставшихся дня. Не прощаюсь, думаю, ты уже знаешь почему.
        Знала. На Рейтане это плохая примета.
        Так что я просто сидела на постели, отслеживая его перемещения по номеру, быстрый завтрак, молниеносные сборы.
        — Ложись спать,  — приказал он, выходя из номера.
        И уходя из моей в будущем крайне непростой жизни.
        — Ложусь,  — едва слышно ответила я.
        Дверь закрылась.
        Лифт приехал.
        Лифт уехал.
        Я осталась одна.
        «Номер оплачен еще на семь дней вперед, ложись спать!» — неожиданно пришло на сейр.
        «Ты вуайерист?» — спросила от удивления, причем удивление было по большей части потому, что номер идентифицировался как «любимый».
        «Я в целом извращенец,  — ответили мне.  — Не ляжешь — вернусь и продемонстрирую».
        Я улыбнулась. Думаю, где-то там, удаляясь от гостиницы, он улыбнулся тоже.
        Я долго стояла под душем, потом заставила себя вернуться в постель и попытаться заснуть. С этим, несмотря на дикую усталость, были проблемы, на душе было тревожно. В конце концов поняла, насколько же неуютный этот номер.
        И пустой.

* * *

        Одежду доставили вовремя. Думала заказать доставку уже себе домой, но среди принесенных вещей обнаружился рюкзак. Дизайнерский, дорогой даже для меня с моей зарплатой и госфинансированием и недвусмысленно намекающий на необходимость конспирации. Несмотря на премиум-класс рюкзака, он оказался предельно вместительным — влезло все, когда повынимала вещи из упаковок. Длинный, оснащенный глубоким капюшоном и просторными рукавами плащ темно-бордового, почти черного цвета, как и обещал сахир, был перетянут розовой ленточкой, вот его я, не распаковывая, положила в самый низ рюкзака, остальное запихнула сверху.
        Зайдя на кухню просто затем, чтобы кофе себе сделать, обнаружила в термостате готовый завтрак, кофе начал делаться сам — кофе-машина среагировала на мое вхождение, видимо, и кофе был, как я люблю — со взбитыми сливками и карамелью.
        Минуты две стояла в дверях, привалившись плечом к косяку, потом прошла, съела весь завтрак, загрузила посуду роботу и ушла не оглядываясь.
        На выходе обнаружила, что стоит режим абсолютной чистки, то есть, когда я выйду, приборы уничтожат все следы нашего присутствия, включая частицы, содержащие ДНК. Галактическим законом подобное было запрещено, но сахир, видимо, систему взломал. Что ж, я исправлять не стала, конспирация и все такое.

* * *

        Когда вернулась домой и поднялась на свой этаж, обнаружила камеру слежения. Гилбен, в принципе, никогда особо камеры ставить не умел, так что не составило труда осознать, чья она. Камеру сломала из принципа и ушла к себе.
        Минут через двадцать в дверь начали отчаянно звонить. Стучать смысла не было — у меня стояла звукоизоляция. Посмотрев в камеру, увидела, кто звонит, безразлично отключила звонок и ушла мыться, переодеваться, а затем по внутренней лестнице покинула дом. Насколько позволяли увидеть датчики, Гилбен продолжал звонить и стучать в дверь.

* * *

        Добравшись до управления, сразу пошла к шефу.
        Полиглот, едва я вошла, демонстративно заблокировал двери, отключил систему видеоконтроля и спросил:
        — И как?
        — В деле замешаны танаргские технологии и ощущается танаргский след,  — с ходу сообщила я.
        Шеф кивнул и уточнил:
        — Ты как?
        Пожав плечами, честно ответила:
        — Устала, но каждая минута того стоила.
        Пристальный взгляд полупрозрачных глаз мимолетно отразил тревогу. Внезапно поняла, о чем Полиглот подумал, и заверила:
        — На это не было времени.
        И шефу явно стало легче, а я вдруг поняла — переживал. И вообще наш начальник уже не молод, совсем не молод.
        — Значит, Багор не подвел,  — наконец произнес он. И уже спокойнее приказал: — Рассказывай.
        Я рассказала все, от того момента, как меня практически подставили, до истории о том, что старик, который приходил в управление, был убит. Идею с подменой нормальных слов аморальными шеф заценил особенно — и если честно, страшно за него стало, ни к чему ему такие переживания в его-то возрасте.
        — Танаргские технологии психологического программирования объяснили бы многое,  — спустя долгое молчание произнес Полиглот.  — К примеру, то, почему на допросах даже с применением силы Гилбен молчал.
        То, что моего бывшего пытали, стало откровением. Неприятным откровением. Наши внутренние службы до подобного не опускаются, если только… не было личной просьбы Полиглота. Шеф мой вопросительный взгляд встретил спокойно, так же спокойно ответил:
        — Если бы не ребенок, рожденный ребенок, он бы оттуда не вышел.
        Жестко.
        — Что будем делать?  — внезапно спросил мой начальник.
        Меня спросил. Давая мне выбор: участвовать в этом дальше или отказаться. Я точно знала — если попрошу, задание аннулируют, мне поручат другое. Но так же точно знала, что отказываться не буду.
        — Играем дальше,  — улыбнулась я,  — и делаем вид, что верим всему, до последнего.
        Полиглот задумчиво покивал, затем произнес:
        — Ты оставишь Гилбена в команде?
        Подумав, ответила:
        — Если в деле замешан Танарг, гораздо безопаснее будет сохранить все в тайне. Вы видели Эрсанну, видели, что она делала, но явно ни вы, ни безопасники не определили, как и когда Гилбен мог ее запрограммировать.
        — Все так,  — с сожалением признал шеф. Затем добавил: — И сейчас получается, мы не знаем, кого из команды он также подверг влиянию. Я могу сказать тебе только одно — упорство и рвение, с которым ребята работают, слегка, но все же кажется мне несколько… чрезмерным. Знаешь, внешне ничего особенного, но здесь,  — он ударил кулаком в грудь,  — здесь неспокойно, понимаешь?
        Понимаю. Кадетов S-класса учат в первую очередь доверять интуиции. Не технике, не идентификаторам, да даже не собственным глазам — интуиции. И учат основательно. На последнем курсе Университета Космических сил всех кадетов с верхней планкой показателей сажают на «ментальную диету», как называют это мастера. Сначала на пять минут, потом на десять, затем постепенно увеличивая до часа, кадетов помещают в комнаты, лишенные света и звуков. Кто-то психологически не выдерживает и сходит с дистанции, остальные учатся доверять интуиции и противостоять собственным страхам. На выпускном экзамене в мертвой тишине проводишь десять часов, сдал — отлично, не сдал — повторная переэкзаменовка через час после окончания испытания.
        — Замена всей команды перед самым вылетом?  — предложила в итоге.
        Полиглот задумчиво постучал пальцами по столу и внес свое предложение:
        — Авария?
        — Как вариант,  — согласилась я.
        — И будет обоснование медицинского вмешательства,  — улыбнулся шеф. Помолчал и добавил: — Сделаю замену на сотрудников разведслужбы.
        — Их могут не допустить на Рейтан,  — неуверенно озвучила я, но в то же время вспомнила дипмиссию Танарга. И уверенно добавила: — Я подготовлю. Но никаких женщин.
        — Да, с ними сложно,  — согласился Полиглот. А затем резонно подметил: — Но если не будет ни одной женщины, это вызовет вопросы.
        Вот тут согласиться вынуждена была уже я.

* * *

        Через час я выходила из кабинета шефа, уже имея утвержденный список новых сотрудников дипмиссии, но еще не ожидая того, что в кабинете, выделенном команде, готовящейся к отправке на Рейтан, меня ждет скандал.
        — Ну как, накувыркалась?  — вопросил, едва я вошла, Гилбен.
        Остановилась на пороге, вопросительно посмотрела на него.
        — Нет, я все понимаю,  — произнес он, зачесывая рукой назад длинные, по плечи, пепельные волосы,  — но мы тут работаем практически без отдыха, а ты, значит, расслабляешься с любовником. Неплохо, Лея, очень показательно характеризует твое отношение к работе.
        Я видела, что некоторые из сотрудников невольно кивнули, некоторые усмехнулись, некоторые просто возмущенно на меня посмотрели. Я только одного не поняла — с чего бы?
        — Гилбен,  — проговорила его имя спокойно, хотя очень хотелось ударить… я даже эенг теперь постоянно носила с собой,  — в отличие от всех вас, которые вернутся обратно по завершении задания, я покидаю Гаэру более чем на год. Три дня на прощание с любимым мужчиной? На мой взгляд и по мнению Полиглота, это не так уж и много. Ты считаешь иначе?
        Он оторопело моргнул, откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и явно хотел сказать что-то едкое, но… не посмел. Срыв тщательного проработанного плана он себе позволить не мог, настроить меня против себя еще больше, чем уже настроил,  — так же. Но в его глазах я отчетливо видела предвкушение, более того, он захотел большего и предложил:
        — Сходим позанимаемся?
        То есть мы искренне желали услышать, как сильно и в каких позах я его жажду. Мразь!
        — Нет, работай с командой, я потренируюсь со сканером,  — ответила, проходя мимо него в свой отделенный от всех кабинет.
        Через час шеф вызвал на срочные переговоры. Иллирийским в управлении владела только я, цивилизации подобного уровня вообще были моей специализацией, поэтому пришлось работать. Двенадцатичасовые переговоры, затем почти без перерыва работа над переводом религиозного свода Танны, и закончила я ее за три часа до полета.
        Два часа потратила на то, чтобы поспать хоть немного, но меня разбудил звонок Гилбена:
        — Я купил тебе деловое платье для встречи с герхарнагерцом.
        — Оденусь в стандартную форму,  — еще не совсем проснувшись, ответила я.
        — Это Рейтан, Лея, у них женщины не ходят в брюках.
        Урод! Какой же ты урод! На Рейтане брюки обязательны для женщин, покидающих дом своего мужчины. Точнее, там штаны, но факт остается фактом.
        — Я лечу как полномочный представитель Гаэры, соответственно, на мне будет стандартная форма,  — сказала я и отрубилась.
        К сожалению, не отрубился он, пришлось заблокировать номер, а после я снова рухнула спать.
        И проспала.
        Проснулась от сработавшей сирены вторжения и села на постели, удивленно глядя на свой эенг, трансформировавшийся в катану и практически упершийся в шею стоящей рядом с моей кроватью девушки. Судя по тому, как спокойно она реагировала на клинок — передо мной был кадет S-класса.
        — Капитан Сейли Эринс, S-класс, разведка,  — представилась она.
        — Лея Картнер, S-класс, языковая служба.  — И, отключив эенг, рухнула обратно на кровать.
        — Тяжелый день?  — поинтересовалась Эринс.
        — Тяжелый? Неверное определение, я бы скорее сказала — убийственный месяц.
        Стройная светловолосая разведчица с небрежной косой и походкой дикой кошки, скептически скривившись, осмотрела меня и предложила:
        — Сварить тебе кофе, Картнер?
        — Давай, Эринс,  — согласилась я.
        И Сейли ушла на мою кухню. Я полежала еще секунду, затем сделала десяток подъемов корпуса, после вскочила с постели, подключаясь к сейру. На нем было двести сообщений от Гилбена и два от шефа. Открыла последние, естественно.
        «Время».
        «Лея!»
        Это было пять минут назад. С какой скоростью капитан Эринс явилась сюда?
        — Я живу пятью этажами выше,  — сообщила мне из кухни Сейли.  — Багор прислал приказ срочно проверить тебя.
        — Яа-асно,  — потерев лицо ладонями, ответила я и направилась в душ.
        Ледяная вода, теплая, ледяная, теплая, ледяная… и я в норме.
        Вышла стремительно, не досушив волосы, собрала их в хвост. Едва появилась из спальни, мне под нос сунули кофе. Обжигающе горячий, в чашке с крышкой, то есть пить его мне, как я полагаю, предлагалось в пути.
        — Время видела?  — лениво осведомилась Эринс.
        Стянула на часы, чуть не взвыла — у нас вылет был через двадцать минут! А до космопорта полчаса лететь.
        — Собраться успела?
        Нет. Разве что походный рюкзак и рюкзак, подаренный сахиром, готовы.
        — Дерсенг линялый!  — от всей души выругалась я.
        — Собирайся,  — отбирая у меня чашку, милостиво разрешила Эринс.  — До космопорта на моем флайте полетим — успеем.
        С сомнением посмотрела на нее.
        — Проверено,  — усмехнулась разведчица.  — У тебя от пяти до десяти минут.
        Я металась по квартире, стараясь захватить все, что может понадобиться мне в течение года. И это было, к бракованному сканеру, безумно сложно. С работой времени не хватило ни на что, а мне лететь на год!
        На сейр устроившейся на кухне Сейли пришло сообщение, и девушка мне крикнула:
        — Все, авария есть.
        Как была в спортивных обтягивающих брюках и спортивном бюстье подбежала к ней, Эринс молча протянула свой сейр — видео с места катастрофы было впечатляющим: разбросанные тела наших сотрудников, стоящий в полной оторопи Гилбен, пылающий групповой флайт, разлетевшиеся вещи одной из сотрудниц, чей чемодан сейчас ярко полыхал на газоне у дороги.
        — Точно все выжили?  — нервно сглотнув, спросила я.
        — Обижаешь,  — усмехнулась Эринс.  — В нашей конторе максимальная погрешность пятнадцать процентов, естественно, все живы.
        Выглядели эти все явно не очень. Внезапно Сейли увеличила изображение и показала Гилбена, который орал на киборга «Скорой помощи».
        — Требует, чтобы этих подлатали на месте гелликсом,  — сказала Эринс.
        Встретив мой непонимающий взгляд, объяснила:
        — Чтение по губам,  — улыбнулась мне и продолжила: — Но не выйдет, там практически у всех повреждения головы. Как ты понимаешь, такое гелликсом не лечат на месте, для начала требуются анализы, так что не подкопаешься.
        Ну, это да, при любых травмах головы требуется осмотр сотрудниками Центра Мозга, так что правда не подкопаешься.
        — Надеюсь, они не сильно пострадали,  — все же высказала я, глядя на укладываемых киборгами людей.
        — Не, половина «крови» просто краска. Я же говорю — наши работали.
        На экране разъяренный Гилбен пинал ногой изломанный аварией флайт, между тем киборги «Скорой помощи» увозили пострадавших. Да, сработано было на совесть.
        — Тебе помочь со сборами?  — внезапно предложила Эринс.
        Неуверенно кивнула.
        Разведчица мягко поднялась и покинула мою квартиру. Вернулась менее чем через две минуты с пакетированным салатом, который вручила мне, и чемоданом явно странного происхождения, с которым направилась к моему шкафу. Белье, спортивная одежда, спортивная обувь были брошены в чемодан, после чего Сейли его закрыла, нажала несколько кнопок на сенсорной панели и вновь чемодан открыла — все запихнутое в него ранее было спрессовано до максимума.
        — Хрупкие вещи и косметику прессовать не будем,  — пообещала она.
        — Я не беру косметику,  — честно сообщила ей.
        — Шутишь?  — сильно удивилась разведчица.  — Ты что?! Мы летим на сам Рейтан! Ты что, собираешься сидеть в своем посольстве безвылазно?
        — На Рейтане женщины используют косметику исключительно дома, для мужа,  — уведомила я.
        — Да к дерсенгам декоративную косметику!  — воскликнула Эринс.  — Я про маскировочную. Ладно, сейчас принесу.
        Пока она бегала к себе, я все же успела собрать все, что, по идее, могло потребоваться, в чемодан, изменив его размеры, втиснула туда же рюкзак от сахира, свой перекинула через плечо и застыла, когда Сейли вернулась с двумя рюкзаками — одним своим и вторым, таким же, для меня.
        — Держи,  — сказала она, передавая тяжеленную суменцию мне,  — тут все — от медпрепаратов до маскировочных спецсредств.
        — Вернусь — верну,  — укладывая и этот рюкзак в чемодан, пообещала я.
        — Расслабься, через год это уже будет устаревшее дерьмо,  — улыбнулась Сейли. И, подхватив мой чемодан, направилась к выходу.
        Я перекинула свой рюкзак через плечо, оглянулась на квартиру, забрала упаковку с салатом и кофе, поставила режим проветривания, выставила режим очистки воздуха от пыли и почему-то почувствовала, что не вернусь больше.
        Не знаю почему.
        Где-то в груди шевельнулась та самая интуиция, которую нам так старательно прививали.
        — Ты идешь?  — окликнула капитан Эринс, стоя уже в лифте.
        «Позвони Полиглоту»,  — настоятельно посоветовал внутренний голос.
        Но я вспомнила сахира, его слова о том, насколько важно для него вступление Рейтана в Галактический союз. И… закрыла двери в свою квартиру.

* * *

        Через тридцать секунд мы с Эринс были уже на стоянке флайтов, я привычно пошла было к своему, но капитан, ухватив за руку, повела к самому убитому флайту на всей стоянке. Я где-то с год иногда, когда возвращалась еще в норме и была способна смотреть по сторонам, а не только под ноги, все удивлялась, как же можно было довести сверхскоросной ультрапремиум флайт до такого состояния.
        И десяти секунд не прошло, как я это выяснила.
        — Капитан,  — обливаясь кофе и даже не пытаясь начать есть салат — он бы все равно разлетелся по кабине, позвала я,  — у тебя какая летная лицензия?
        — Отличная,  — крикнула мне Эринс,  — но полицейским лучше не попадаться.
        Полиция среагировала на нарушение скоростного режима примерно минуты через две, но уже через три они позорно отстали в гонке на выживание, а потом мы прибыли в космопорт. Не на пункт таможенного досмотра, нет, к чему вообще такие мелочи? Мы сразу возле корабля приземлились, вызвав ступор у загружавших его киборгов и контролировавшего их сотрудника космопорта.
        — Эй ты, отгони на стоянку!  — крикнула ему Эринс и улыбнулась.
        Улыбнулась так, что мужчина, забыв обо всем, кинулся к флайту, получил ключи и умчался в объятия подоспевшей полиции, пока мы грузились на корабль. Мужика, кстати, арестовали и увезли в участок. Но на мой возмущенный взгляд разведчица вообще не отреагировала, зато ей пришлось отреагировать, когда на ее сейр пришел звонок.
        — Детка,  — послышался оттуда пробирающий до костей жуткий и на удивление женский голос,  — тебя тут шеф… просют.
        — Просьбы не слышу, Бетси,  — нагло ответила разведчица, гаща за собой мой чемодан.
        — А ты вернись, услышишь,  — ответила ей, кажется… секретарь разведуправления, просто я вроде слышала этот голос раньше.  — Бандюга в ярости,  — добавила Бетси.  — И Полиглот звонил.
        — А этому чего?  — беззаботно поинтересовалась Эринс.
        — Интересовался состоянием своего работника, которая несколько суток вообще не спала, запаханная по самую шею. Она там вообще как, живая до корабля добралась?
        — Да, со мной все в порядке, спасибо за беспокойство, Бетсалин,  — вежливо ответила я.
        — Рада вас слышать, капитан Картнер,  — отозвалась она. И уже не мне: — Что Исинхаю передать?
        — Как всегда — пусть мужика, которого в моем флайте схватили, из полиции вытащит, и да, флайт таки припаркуйте на стоянке, мне на нем еще домой добираться.
        — Ясно,  — сказала Бетси и отключилась.
        Эринс же весело подмигнула мне и… мгновенно изменилась. Крутая разведчица исчезла напрочь, вместо нее шла, с натугой пытаясь тянуть мой чемодан, скромная сотрудница… судя по бейджику, нашего управления. И я не совсем поняла, с чего такие перемены, но тут заметила догоняющего нас нервного Гилбена.
        — Лея, ты проспала!  — начал он возмущенно.
        И тут Сейли обернулась к нему, пушистые ресницы затрепетали, как крылья бабочки, и… Гилбен поплыл. Он просто-таки поплыл к нам, перехватил мой чемодан и медовым голосом произнес:
        — Позвольте мне вам помочь,  — взгляд на бейджик,  — Маргарет.
        То чувство, когда вдруг понимаешь, насколько ты не женщина.
        И пока Гилбен тащил мой чемодан, который, в отличие от капитана Эринс, был для него явно тяжелым, милая Маргарет Мерсон лепетала искренне и правдиво о том, как ее срочно вызвали сегодня, а она даже практику не успела закончить и еще полностью не получила документы Языкового управления, и как она потрясена всем этим и тем, что летим на сам Рейтан! И как ей страшно и непременно нужно будет позвонить маме. И да, при всем при этом капитан Эринс выглядела как девчонка лет восемнадцати, не больше.
        Под конец, когда мы уже практически дошли до кают, Сейли в очередной раз похлопала ресничками и мило вопросила:
        — А вы научите меня энирейскому?
        — Конечно!  — азартно заверил Гилбен.
        Кажется, он был влюблен. Кажется — по уши. Судя по тому, что вообще перестал меня замечать, еще и основательно. Вот только капитану Эринс явно не восемнадцать, в восемнадцать задания подобного уровня не дают, и… наивный идиот здесь Гилбен, и играть тоже им будут как марионеткой. Начинаю понимать, почему Исинхай выделил нам именно этого сотрудника.
        — Лея, а можно я с тобой в одной каюте останусь?  — вдруг взмолилась, кукольно надув губки, Сейли.
        Ясно, ее я буду учить ночью, остальную часть команды — днем, пока разведчица будет отвлекать Гилбена. Логичная схема.
        — Конечно,  — вежливо улыбнулась я.
        И Маргарет Мерсон, продолжая глупо хихикать над шутками Гилбена про совместное женское проживание, вселилась в мой номер. Я же с салатом и полуразлитым кофе утопала в капитанскую рубку — знакомиться с командой.

* * *

        Команда оказалась… впечатляющая.
        — Привет,  — обернулся через плечо, как только я вошла, огромный плечистый квадратный мужик,  — я — Гэс.
        Невольно сглотнула. На фоне Гэса все остальные казались настолько мелкими и незначительными, что двухметрового капитана Нарена, хорошо знакомого мне, я разглядела не сразу. Кэп весело отсалютовал. Его первый пилот Дем так же. С ним мы тоже были знакомы. Они наши постоянные пилоты.
        Но их задача была управлять крейсером, а вот мои сотрудники где?
        — Гэс…  — начала было я.
        Мужик огромным пальцем выразительно указал на бейджик.
        — Гассан,  — прочла я, кивнула, принимая правила игры, и продолжила: — Нас по протоколу восемь человек должно быть.
        Тот кивнул мне, отдал какие-то распоряжения мгновенно переставшему улыбаться капитану и, оттолкнувшись от стены, направился ко мне, сотрясая корабль каждым своим шагом.
        — Сучонок передал танаргцам сообщение об аварии. Дерсенг его ведает как. Но нам попытаются перекрыть кислород. Так что управлять кораблем будет Эринс.
        Можно меня в анабиоз на время полета?
        — Пошли,  — скомандовал он мне.  — Кофе подержать?
        Это было очень любезно с его стороны, так что я успела поесть, пока мы шли, а потом и запить салат, пока мой помощник держал уже пустой контейнер. Выбросил он его, едва мы вошли в кают-компанию, и мне навстречу мгновенно поднялись четверо. Абсолютно серые неприметные лица, блеклый цвет волос, худощавое жилистое телосложение, быстрые движения. Это были уже мужики не из разведуправления… это были так называемые ассы, в просторечье — ассасины. Убийцы, проще говоря. Могла ли я ожидать чего-нибудь иного после того, как рассказала шефу о казни дипломатов правителем Рейтана? Вряд ли. Гаэра бережет своих сотрудников S-класса. Проблема в том, что мне вооруженный конфликт был не нужен вовсе.
        — Наша задача — вернуть вас на родину живой и невредимой,  — непримечательным, каким-то бесцветным голосом произнес один из мужчин.
        Даже не поняла толком какой.
        И мне, наверное, следовало бы порадоваться, но… взгляд энирейца, его рассказ о детях, надежды на вхождение Рейтана в Галактический союз…
        — Вам придется играть роль канцелярских крыс,  — наконец выговорила я,  — иначе нас просто не пустят на Рейтан.
        Хотя танаргцев же как-то пустили… Еще бы понять как. Но в остальном — никаких воинов, это я видела точно.
        — Задача ясна,  — отозвался ближайший из ассасинов.
        О, уже даже отличила какой.
        И мужики молча и синхронно, как один, сняли свои черные, без опознавательных знаков мундиры, вывернули их наизнанку и надели на себя уже пиджаки. Серых и бежевых оттенков, с бейджиками. Потом я проследила, как меняется цвет волос, становясь у кого темным, у кого рыжеватым, следом трансформацию пережили глаза, ресницы, черты лица — впервые видела, чтобы нос так быстро вырос. И от похожести ассов не осталось ничего! Вообще. Даже движения стали обычными, как у большинства наших сотрудников, которые свободное время проводят за книгами, а не в тренировочных залах.
        — Кстати,  — пробасил за моей спиной Гэс,  — твоя форма, капитан, оставляет желать лучшего. Займусь лично.
        — Как по мне, формы отличные,  — изменившимся, пришепетывающим голосом заметил шатен с серыми глазами,  — даже слишком.
        Как? Вот как они это делают? Только что передо мной было четыре киборга… теперь мужики, стандартные, я бы даже сказала, мне достаточно и удара, чтобы убить любого из них. Иногда наши спецслужбы пугают даже меня.
        — Взлетаем!  — раздался голос капитана Нарена.
        «Пристегнись»,  — пришло на сейр от капитана Эринс.
        Я пошла, села и пристегнулась, рядом со мной то же самое сделал Гэс… то есть Гассан, остальные тоже порассаживались по диванам, старательно пристегиваясь. В этот момент вошел Гилбен и грустно сообщил, что с Маргарет позанимается позже, она пошла спать, потому что боится летать. Она? Боится?! Да-да, тот случай!
        И да — он не успел пристегнуться до взлета, искренне веря, что за штурвалом капитан Нарен.
        Наивный.
        Взлетели мы так, что Гилбена унесло куда-то в сторону пищевого блока и, судя по звукам, било там обо все возможные углы, а углов там хватало. Более чем. Мне же в этот момент было безумно интересно — кто ей выдал летную лицензию?!
        Нет, серьезно, кто?
        Я понимаю, что разведчик и все такое, но кто? Не покидало стойкое ощущение, что лицензия была подделкой, и, когда перегрузки начали зашкаливать, я в своих подозрениях только утвердилась, а где-то в недрах пищевого блока надрывно застонал Гилбен… Он еще не знал, что это только начало. Потому что все стало на порядок хуже, когда на сейр Гэса пришло сообщение от Сейли:
        «Засада впереди. Что делаем?»
        «Летим, у тебя, я смотрю, неплохо получается»,  — хмыкнув, отписался ей Гэс.
        «Лея держится?» — последовал вопрос.
        «Да, она молодцом»,  — ответил Гэс.
        И я сильно пожалела о том, что молодцом и все такое, потому что Сейли перешла на запредельную скорость. Полагаю, сидевшие в засаде танаргцы испытали примерно то же самое, что и полиция не так давно. В смысле, позорно отстали, но где-то через час. То ли их довела скорость, на которой наш скромный дипломатический крейсер их уделал, то ли они были поражены способом летания, который Гэс назвал «плавный полет летучей мыши». Это был сарказм, да. Летучие мыши плавно не летают, наша так и вовсе хаотично дергалась из стороны в сторону. Первый суперскоростной танаргский Х-джет немного не вписался в астероид, второй на всем ходу влетел в другой.
        Наша дипломатическая «летучая мышка» продолжила свой «плавный, мать его», полет.
        Я успела многократно и искренне пожалеть, что вообще позавтракала, и сильно подозревала, что мое лицо сейчас примерно того же цвета, что и съеденный салат, поэтому больше всех обрадовалась сияющей улыбкой Сейли, которая появилась на пороге кают-компании, обвела нас всех победным взглядом и внимательно посмотрела на получившего многократные повреждения Гилбена. И улыбка у нее стала при этом такая… выразительная, я думаю, любая акула удавилась бы от зависти.
        — Нарена под суд,  — прохрипел сильно контуженный полетом Гилбен,  — под суд, собаку!
        И потерял сознание. Судя по взглядам, которым обменялись Сейли и Гэс, это была полностью спланированная акция по выведению врага из строя на срок всего полета. Кажется, я начинала чувствовать себя практически в безопасности.
        Оставались сущие пустяки — обучить неспециалистов энирейскому языку…

* * *

        — Никаких подарков,  — повторяла я, приоткрыв двери в душ, потому что днем я занималась разведгруппой, а вечер полностью посвящала обучению капитана Эринс.
        — Слушай, Картнер, это и так ясно,  — отозвалась она, занимающаяся тем, что старательно отжималась от пола… и это был тысячный уже раз или около того.
        — Ты не поняла. Вообще ничего, Эринс,  — подставляя лицо воде, пояснила я.  — Ни-че-го. В нашей культуре приняты цветы, у нас они ни к чему не обязывают, на Рейтане все не так, любой подарок — передача себя в аренду в основном на пожизненный срок.
        Сейли прекратила отжиматься, села на полу, облокотившись о колени, и поинтересовалась:
        — Откуда столь подробная информация?
        — Не уверена, что имею право отвечать на заданный вопрос,  — прикрывая дверь чуть сильнее, ответила я.
        — Ладно, а из наших кто в курсе?
        — Багор.
        — Значит, ситуация под контролем,  — мгновенно решила Эринс и принялась качать пресс.
        Абсолютная вера в свое руководство, пусть и бывшее, меня в ней поражала. С другой стороны — насколько я доверяла Полиглоту? Абсолютно. Так что между нами с Сейли было гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд.
        — Перчатки упаковала?
        Я отдала ей половину своих.
        — Да, босс,  — хмыкнула она, продолжая качать мышцы живота.
        И вдруг села, посмотрела на меня, вышедшую из душа и на ходу вытирающую волосы, и сказала:
        — Картнер, а давай мы из тебя женщину сделаем.
        — Спасибо, мне и так хорошо,  — заверила я.
        Но нагловатый прищур синих глаз стал еще наглее.
        — Ну давай…  — протянула она, перекатывая на языке мятную конфету.
        Они все на них сидели — энирейский язык не из простых, моих навыков и специализации у них не было, операции Гилбена — тоже, так что к концу восемнадцатичасового занятия хрипели все, хорошо хоть Гэс заживляющими пастилками запасся, теперь вот спасал всех.
        — Ты решилась на жестокую месть?  — поинтересовалась я, намекая на жесткий режим обучения, который ввела у них.
        — Ты, конечно, сурова,  — улыбнулась Эринс,  — но дело не в этом. Дело в Гилбене. Тебе ведь больно.
        Я бы так не сказала. Мне больно вообще не было, тяжело — да, обучать неспециалистов специфическому языку и не менее специфическому этикету то еще дело, но ребята и Эринс молодцы, справлялись и не жаловались, хотя ассы пару раз смотрели на меня так, что без слов становилось ясно — в темных уголках крейсера мне бы с ними лучше не встречаться. Если кому больно и было, то это Гилбену, но «Маргарет» ежедневно его навещала, контролируя отнюдь не степень выздоровления, потому что медицинскую систему Сейли давно взломала и, нарушая все заветы медицины, держала нашего больного и поврежденного в основном на снотворном. Причем не самом полезном для здоровья снотворном.
        — Давай,  — явно подначивая, надавила она,  — поверь, это не сложнее, чем обучиться твоему языколомательному энирейскому, а прок от этого всегда есть — я не раз выживала исключительно благодаря навыкам обольщения. Давай, говорю, лишних знаний не бывает.
        Этим она меня и подкупила.
        Спустя десять минут мы сидели перед экраном, который Эринс трансформировала в горизонтально лежащее зеркало, в спортивных коротких шортах, таких же спортивных топах и почему-то мастерках сверху, причем обе были большего размера, чем нам требовалось, и, похоже, разведчица утащила обе у Гэса.
        — Правило первое — полная беззащитность,  — произнесла Эринс, серьезно глядя в зеркало на мое отражение.
        — Ты шутишь?  — поинтересовалась на всякий случай.
        — Вообще нет,  — усмехнулась Сейли,  — мы работаем на инстинктах. А инстинкты говорят мужчине, что нет ничего прекраснее чувства полного обладания женщиной. Именно поэтому правило первое: заставь его поверить в то, что в конкретный нужный момент ты полностью и безоговорочно принадлежишь ему. Беззащитность, Картнер,  — потрясающий прием. Главные атрибуты — большие широко распахнутые глаза, слегка приоткрытые влажные губы, потерянный испуганный взгляд, ускоренное, как от испуга, дыхание, голос с придыханием. Наблюдай.
        И в одно мгновение рядом со мной сидела уже не сверхуверенная в себе разведчица, а перепуганная, абсолютно беззащитная девушка, помочь которой было первым моим порывом.
        — Так, гаси материнские инстинкты!  — прорычала Сейли.  — И повторяй уже, поверь, это непросто, но возможно.
        — Это не только непросто — это нелепо,  — честно сказала я.  — Спец S-класса и беззащитность как-то не вяжутся, согласись.
        — Серьезно?  — издевательски посмотрела на меня Эринс.  — Картнер, хочешь сказать, ты никогда не встречала того, кто был способен расправиться с тобой за пару секунд? Так я Гэса позову или одного из ассов, чтобы, так сказать, усилить твое рвение к учебе.
        Но я не о них подумала, я вспомнила нашу схватку с сахиром и мрачно выдавила из себя:
        — Поняла. Работаем.
        Работали долго — преображаться за долю секунды, как Эринс, я была не способна, но пять часов беспрерывной работы и осознание, что на сон осталось всего два, делали меня очень беззащитной, да.
        — Дерсенг, ты деревянная,  — под конец простонала разведчица.  — Картнер, запомни на будущее: привлекательная женщина — это игривая женщина. Та, которая играет эмоциями, ситуациями, чувствами, с чувствами. Играй, жизнь у нас всего одна, и не все из нас доживают до старости, если уж говорить откровенно. Давай спать, утром на натуре потренируемся.
        — Что значит на натуре?  — не поняла я.
        — Это значит — на мужиках,  — жестко сказала Сейли.  — Утром часовая стоянка в камерском порту, в стриптиз сходим.
        — Какой?
        — К моему искреннему сожалению — женский,  — очаровательно улыбнулась Эринс и уползла спать.
        Да я тоже встала не с первой попытки — ноги затекли.

* * *

        Но на следующий день в камерском космопорту мы не сошли — Гэса предупредили, что там стоят два танаргских крейсера с неизвестными намерениями, так что мы решили не рисковать. Капитан просто вызвал танкер с топливом для дозаправки. Пока я, подключившись к местной сети, проверяла служебную почту, Эринс с упоением взламывала систему безопасности полулегальной планеты, Гэс с ассами разбирались, как и каким образом нас могли отследить. Оказалось, никак — просто Х-джеты распределились по космопортам, в которых мы с наибольшей вероятностью могли появиться.
        И вдруг как гром среди ясного неба на моем сейре высветился входящий от «любимого». Вздрогнула, почему-то глянула на Эринс, но та в данный момент была увлечена прослушиванием ругани местных спецов связи, пытавшихся определить источник взлома, и ей явно было не до меня.
        Я же, ощутив, как сжалось что-то внутри, открыла сообщение и прочла:
        «Камерский космопорт?»
        Нервно ответила:
        «Да».
        «Корабль не покидать!»
        Мы и не собирались, но все же было непонятно, с чего такой тон, если так можно выразиться о переписке.
        «Не покидаем и даже не приближаемся к космопорту»,  — ответила сахиру.
        «Отлично, тогда я начинаю»,  — пришло странное сообщение.
        И тут от сейра Эринс раздался оглушительный грохот взрыва. Еще один. И еще. И следующий. Потрясенная Сейли глянула на меня, заправила светлую прядь волос за ухо и переключилась на внешние камеры корабля.
        Камерский космопорт был уничтожен процентов на семьдесят. От него в данный момент стремительно удалялись корабли, сам он горел, что-то продолжало взрываться, в великий бесконечный космос летели обломки космических судов, зданий, некогда живых существ…
        — Пронесло-то нас как,  — раздалось по внутренней связи от Гэса.
        Нас бы пронесло в любом случае… вот только я вряд ли кому-то это скажу.
        А с другой стороны, имею ли я право молчать?
        — Эринс, у тебя есть координаты Багора?  — тихо спросила я.
        Потому что Исинхаю не доверяю ни я… ни половина иных спецслужб.
        — Бесполезно,  — ответила девушка, наморщив нос.  — Уничтожены были именно каналы связи. Кто-то явно замел следы, причем масштабненько очень. Хотелось бы знать кто, но у нас дипмиссия. Гэс не даст мне и суток на разработку дела.

* * *

        Мы стартовали почти сразу после взрыва, капитан у нас был опытный, так что смотались быстрее, чем удалось хоть что-то еще увидеть.
        Потом пришло сообщение от Гэса:
        «Раз прогулка отменяется, возвращаемся к занятиям».
        Эринс взвыла, даже не скрываясь, и умчалась в душ первая.

* * *

        Полет продолжался двадцать четвертый день, мы сделали крюк и заодно оставили два дополнительных дня для занятий. Что удалось — этикет Рейтана всем дался легко и практически с первого раза, уже на второй выполняли безукоризненно как поклоны, так и жесты.
        Что не удалось — язык. Язык и еще раз язык. Оба разведчика были способны воспроизвести крик гартуга в ночи, как призывно-сексуальный, так и агрессивно-территорию обозначающий, но не энирейские слова. Ассы так, в принципе, привыкли молчать. Молчаливыми убийцами их называли не зря, что-что, а молчать они умели. А вот говорить как-то не очень. И дерсенг бы с ним, с произношением, они не могли понять саму специфику языка. Энирейский был сложен — сложен даже для меня, обладающей сверхспособностями к изучению языков, а для них он становился хаотично растекающейся плазмой, не иначе. Галактический язык, за основу которого был взят гаэрский, являлся базисным — предложения строились по четкой структуре, энирейский — флективным, слова в нем ставились как угодно, при этом меняя или не меняя значение предложения. Исключений было столько, что я так и не сумела создать правила. В итоге мы заучивали фразами, четко фразами. Потому что, ко всему прочему, в энирейском была дерсенгова куча омофонов — то есть одно слово в зависимости от тональности, с которой было произнесено, имело до сорока значений!
        — Знаешь,  — сказал как-то Гэс после очередных восемнадцатичасовых занятий,  — мне уже заранее не нравится и этот мир, и его… население.
        И, забросив в рот очередной леденец, принялся с остервенением его жевать вместо сосания. Хруст стоял такой, что за его зубы становилось страшно.
        — Тебе все всегда не нравится, ты пессимист,  — заявила Эринс, поднимаясь и потягиваясь, разминая затекшие мышцы.  — В твоем доме, Гэс, даже кот куда как более оптимистично настроен.
        — Урод рыжий!  — внезапно с мгновенно вспыхнувшей злостью выплюнул разведчик.
        — Царский золотой, редкая порода,  — откровенно подхихикивая, высказалась Сейли.
        А я вспомнила, что пару раз в лифте сталкивалась с котом, которого чинно удерживали на неизменно алой подушке с золотой окантовкой парни крайне представительного вида.
        — Если ты про кота с мужиками — то да, мой,  — мрачно сообщил Гэс.
        Я, выключая аппаратуру и стирая сегодняшние записи, воспользовалась тем, что ассы ускользнули, причем бесшумно и безмолвно, как и всегда, а Эринс ушла проверять нашего «калеку, если не сейчас, то в будущем точно», и спросила у еще не успевшего выйти Гэса:
        — А почему ты сказал, что тебе население Рейтана уже не нравится?
        Разведчик обернулся на выходе, посмотрел на меня, потом закрыл дверь, прошел, сел на диван перед проектором, с которого я сейчас стирала всю информацию, тяжело вздохнул и произнес:
        — Картнер, понимаешь… язык очень многое может сказать о народе, точнее, даже о менталитете, характере народа. Если язык четкий, понятный — народ такой же. Посмотри на гаэрцев — в приоритете открытые, искренние, всегда готовые помочь люди. Язык степняков Кхарха — прямой, как стрела, люди такие же — никаких двусмысленностей, никаких экивоков, все четко, одно из моих любимых мест в исследованном космосе. А то, чему ты сейчас нас учишь… Смотри сама, Картнер, у языка не то что двуличность — многоликость, не одно значение — по сорок на слово. Можно сказать одну и ту же фразу, чуть-чуть изменив тональность голоса, а смысл меняется так, что за одно такое выражение можно не стесняясь в морду дать. Понимаешь, у них язык — это орудие. Они им и орудуют, причем виртуозно и оттачивая навык до такой степени, что сама видишь — язык постепенно стал неимоверно сложен. Настолько, что проще развернуться и свалить, чем выучить. Да и стоит ли? Если у этих язык такой, то можно представить, насколько сами они… фальшивые насквозь, сукины дети. Извини, самое приличное, что смог подобрать. Мы им нужны? В Галактический союз
хотят? Что-то я уже сомневаюсь, Картнер. Не нравятся мне они. И да, уже четко установленный факт — они ведут переговоры с танаргцами… и вместе с тем хотят союза с нами. Странно, не находишь?
        Находила.
        — И еще,  — продолжил Гэс,  — все, что они говорят и делают, может иметь двойной, тройной, многослойный смысл, понимаешь?
        Я вспомнила сахира, занимающегося со мной, все слова и намеки и… кивнула. Понимала, пожалуй, как никто. «Скушай, деточка, кусочек? Съела? Ну по правилам моего мира ты теперь моя наложница»… Да, странностей у этого народа хватало, как и у этого мира.
        — И еще,  — продолжил Гэс,  — Багор четко дал знать — о нашем мире им известно все. Зачем и к чему — неизвестно, но их человека мы, в принципе, засекли лет через пятнадцать после того, как он уже знал о нас всё. А для спецов нашего уровня такой срок… сама понимаешь.
        Я нервно сглотнула.
        — Посмотрим,  — поднимаясь, сказал Гэс,  — наше дело посмотреть и принять решение, в любом случае ассы вытащат, на что способна Эринс за штурвалом, ты уже видела. Выберемся.
        Рассеянно кивнула, попутно скользнув взглядом по своему плану занятий… Самое страшное ждало группу только завтра — мы собирались взяться за письменность. А письменность энирейцев — это отдельная песня. Буквы в словах имели пять разных написаний. Пять. Как пять октав.
        Наверное, завтра ассы все же прирежут меня, причем молча.

* * *

        За ужином все были мрачными, есть один и тот же паек каждый день всем надоело уже на второй день, но мы все тут спецы S-класса, так что ели молча, скрипя минералами на зубах. Все, кроме первого пилота, который смотрел на нас, как на идиотов, и с удовольствием ел свой стейк с соусами и салатом, похрустывая свежевыпеченной для него пищевиком булкой.
        Внезапно поняла, что первой ассы прирежут не меня, первым будет он! А учитывая специализацию этих ребят, прирезать они могут и булкой.
        — Кстати, мужики, нам тестовый образец нужен,  — лениво растягивая слова, протянула Сейли.
        — На тему?  — мрачно вопросил один из убийц.
        — На тему спортивного обольщения,  — мило улыбнулась разведчица.
        — Пас,  — сразу сказал Гэс,  — мне до жены еще хрен знает сколько времени добираться.
        — Аналогично,  — разом сказали ассы.
        — Присоединяюсь к акции мужской солидарности,  — собственно, присоединился кэп.
        — Так, тестостерон отставить!  — возмутилась Эринс.  — Я сказала, нам тестовый образец нужен, значит…
        Через долю секунды в кают-компании никого больше не было. Все-таки спецы S-класса, так что им хватило этой самой доли секунды, чтобы оставить нас с Эринс одних, причем стол убирать, видимо, тоже придется нам самим — эти посуду тут же на месте бросили.
        И тут раздался робкий хруст булки…
        — Слушай,  — глядя на меня, спокойно сказала разведчица,  — в конце концов, надо же ему отомстить за все его смачные приемы вкусной пищи на наших голодных от спецпайка глазах.
        — Мне-то за что?  — попытался возмутиться первый пилот.
        — Прирежу булкой,  — не глядя на него, мрачно предупредила Эринс.
        У парня не было шансов отказаться — ему их просто никто не дал.

* * *

        Тренироваться мы ушли в нашу с Эринс каюту, потому что эти гады свалить-то свалили, но камеры в кают-компании понаоставляли, любопытство оно такое, особенно мужское. Поэтому, когда мы закрылись в нашей каюте, началась планомерная атака на систему внутреннего контроля с целью взломать камеры собственно у нас. Сейли заблокировала одну, вторую, третью… На четвертой плюнула, вышла в коридор и рявкнула:
        — Еще раз, еще только один раз, и я вам на завтрак, обед и ужин ваши помывки в душе в 3D демонстрировать буду!
        — А почему в таком старом формате?  — возмутился кто-то из ассов.  — На дворе расцвет цивилизации, 6D давно доступны.
        — Потому что мне мои уши жалко, а петь ни один из вас вообще не умеет!
        Где-то дальше по коридору разом захлопнулись двери. Все шесть штук.
        Я же вдруг подумала: а откуда Эринс вообще знает, как они в душе поют…
        — Ссс…  — раздалось вдали от кого-то, до кого тоже явно этот факт дошел, ну а недовысказался он потому, что, собственно, осознал факт, кому собирается все высказать.
        — Ой, давай не будем, там вообще смотреть не на что было!  — заявила Сейли и гордо закрыла дверь.
        И развернулась к двум слегка смущенным людям. В смысле, я была слегка смущена, а первый пилот сидел совсем пунцовый.
        — А вот у тебя как раз все приличненько,  — подсластила ему пилюлю Эринс.
        Мужик воспрянул духом. В смысле, молодой мужик, совсем зеленый, лет двадцать пять ему, года два как из летного училища, необтесанный еще, с нашими сталкивающийся мало, в итоге…
        — Не настолько приличненько, чтобы так на меня смотреть!  — отрезала разведчица.
        Парень сник.
        Ну и вот этого вот окончательно поникшего духом мне предстояло… соблазнить.
        — Время пошло,  — жестко произнесла Эринс, демонстративно включив секундомер.
        Я, сидевшая в спецовке на диване, в который на условно «дневное» время суток трансформировала кровать, оторопев, посмотрела на нее, наткнулась на выразительный взгляд, который недвусмысленно давал понять, что время таки пошло, мельком глянула на себя в зеркало — собранные в пучок темные волосы растрепались, лицо уставшее, под карими глазами залегли тени, нос заострился от спецпайка, который был заточен исключительно под мозг и мускулатуру, толстовка Гэса, которую Эринс утащила у него еще в первый день, на мне висит, в общем…
        — Десять секунд,  — ледяным тоном произнесла разведчица.
        И я мгновенно перевела взгляд на первого пилота. «Мужчины теряют голову от тех женщин, которые способны создать в их воображении целый мир, где богом будет этот конкретный мужчина».
        И я фиксирую свой мир на этом разволновавшемся парне. Весь мой мир. Огромный, пугающий, жуткий, в котором единственный самый сильный — вот он, конкретно он. Секунда, вторая… Я беззащитна настолько, что сейчас сама разревусь от жалости к себе.
        — К-капитан Картнер, с в-в-вами все в порядке?  — подскакивает с места пилот.
        Он резко подходит, и я мгновенно хватаю его за руку. Мне страшно. Я та девушка в беде, которую нужно спасать и защищать прямо сейчас.
        — Капитан Эринс,  — парень, внезапно как-то ставший выше и больше, резко развернулся к разведчице,  — я не знаю, что здесь происходит, но требую немедленно это остановить, иначе я подам рапорт на вас вашему же руководству!
        Сейли чуть не расхохоталась, демонстрируя все свое отношение к своему же руководству, и уже мне сказала с заметным уважением:
        — Двадцать пять секунд, у тебя талант.
        У меня отвращение к самой себе и чувство глубочайшей вины перед первым пилотом, который застыл, не понимая, что вообще только что было.
        — Идемте,  — все так же продолжая держать его за руку, более того, опираясь на нее, сказала я,  — я провожу вас до рубки управления.
        — В-вы… меня?  — растерянно промямлил он.
        — Вы против?  — мягко спросила.
        — Нет! Но вы…  — Он явно смутился, кажется, первый раз обратив внимание на то, что я ниже его ростом, и вообще он тут не просто пилот, но еще и мужчина, а я его даже младше.
        — Я…  — начал было он, вглядываясь в мое лицо,  — я буду благодарен, если вы проводите меня до двери, дальше я сам.
        — Конечно,  — улыбнулась ему.
        Когда дверь за ним закрылась, Эринс, укоризненно посмотрев на меня, неодобрительно покачала головой и мрачно выдала:
        — Откуда в тебе столько жалости, Картнер?
        — Слушай, справилась, и достаточно,  — огрызнулась я.
        Не то чтобы я злилась, меня просто сильно поразило то, что сейчас произошло. Гилбен часто и во время наших отношений говорил, что я чересчур сильная и независимая, что он себя рядом со мной мужчиной не чувствует… я не понимала. Для меня то, что я сильнее, было фактом, не подлежащим ни сомнениям, ни обсуждениям. Это как то, что небо на Гаэре голубое. Смысл возмущаться тем, что оно, к примеру, не фиолетовое? А выходит, что нет, для мужчин смысл есть…
        — Ка-артнер,  — протянула, привлекая внимание, Сейли.
        А едва я на нее посмотрела, жестко и резко высказала:
        — Ты — женщина. В девяноста девяти случаях из ста это скорее минус, чем плюс в нашей профессии. Но есть тот один-единственный процент, который может спасти твою жизнь в экстремальных условиях. И активация этого шанса фактически занимает у тебя даже не двадцать пять — тут я немного преувеличила,  — а пятнадцать секунд. Пятнадцать секунд, которые тупо могут спасти твою жизнь. Так что прекратила упиваться жалостью к себе и окружающим, села, и работаем.
        Села, делать нечего. В смысле, было чего, много чего еще было, но Сейли права: возразить нечем. И мы продолжили — изгиб позвоночника, такой, при котором нижняя часть… пусть будет спины, приобретает выпуклость и округлость. И вроде мелочь, на мой взгляд, так вообще хрень полная, но… одно вот это движение — и в сильнейшее возбуждение приходят сразу свыше десяти отделов головного мозга мужчины, и в кровь выбрасывается количество гормонов, достаточное для нарушения нормальной деятельности мужской нервной системы.
        Эринс была прекрасным преподавателем — малейшее сомнение у меня, и мгновенно пара научных статей и исследований от нее. Работало.
        Высокий голос с легким придыханием. Это прошло быстро, у меня, в силу специфики работы, в плане владения голосом все было шикарно… немного неприятно было узнать, почему это так привлекает мужчин. Высокий голос бывает у молоденьких девушек, как оказалось, молодость привлекает мужчин на инстинктивном уровне — в смысле, если моложе, детей больше родит и все такое.
        — Слушай, как-то аморально все это,  — высказала я, едва закрепили и этот этап.
        — В спортивном обольщении нет ничего аморального, есть только скорость и результат,  — жестко ответила она, и мы перешли к следующему этапу.
        Улыбку отрабатывали долго. Даже не одну — арсенал целый. Разную для разных ситуаций.
        — Мужчины сходят с ума от игривых женщин,  — эту истину Эринс вбивала в меня в десятый раз уже.
        — Игра — это притворство и фальшь,  — высказала свое личное восприятие вышесказанного я.
        — Вся наша жизнь — это игра, и мы играем,  — настаивала она.  — Играем с родителями в дочки-матери, с учителями — в школу, с руководителями — в послушание, с официантами в ресторане в умного и хорошего клиента, с парнем, который нравится,  — в любимую девушку, с которым не нравится — в недоступную девушку. Мы играем, хотим мы того или нет, и тут есть два пути: делать дальше вид, что не замечаешь этого, и вообще игнорировать или играть по своим правилам. А играть по своим правилам — это потрясающе, уж поверь мне.
        Я пыталась, искренне и с упорством, взращенным во мне системой обучения и подготовки. Правда, пыталась, но образ капризной девочки, сексуальной тигрицы и нимфетки, которая всегда хочет,  — это было не мое, определенно. Смысл капризничать, если можно самой сделать все, что нужно, смысл соблазнять — в конце концов, если мужчина не хочет, это его личные проблемы. Сейли зверела и тыкала мне в нос сейром с очередными исследованиями. Все, что я в итоге уяснила для себя: любовь в женском варианте — это цветы, небо голубое, построение глазок, поцелуи и обнимашки, в мужском — грубее, проще, примитивнее и упирается в «куда».
        — Слушай, я не понимаю, как этот твой Гилбен тебя вообще на секс раскрутил?  — наконец взорвалась она.
        — Никак,  — гулко сглотнув, отозвалась я.
        У меня был очень хороший тренер по боевым навыкам, а я — его худшей ученицей. Вообще худшей. Мастер зверел примерно как Сейли сейчас, после занятий с ним я неизменно выползала из зала в основном на руках, ноги он ломал мастерски. А на одном из занятий он случайно задел грудь, я дернулась, всегда была застенчивой и стеснительной, и мастер это заметил. Его хищно прищуренные глаза мне еще долго снились по ночам, но драться я научилась быстро, инстинктивно пытаясь избегать интимных прикосновений всеми способами. Так что в первую нашу совместную ночь, когда я приютила Гилбена, которому ночевать вдруг оказалось негде, он, пришедший ко мне в спальню, по его словам, «обнять», улетел в стену, и челюсть ему потом часа четыре по кусочкам собирали.
        Я жутко извинялась, мне было безумно стыдно, но еще пару раз Гилбен улетал в стену, едва дотронувшись до моей груди. Мои отработанные рефлексы включались быстрее, чем разум пытался тормознуть удар. Рефлексы вообще всегда быстрее… но в какой-то момент начали сдавать и они. Внезапно мне стало нравиться видеть Гилбена по утрам в одних брюках, мы часто лежали на постели в обнимку и болтали о всяких мелочах, в одно такое утро он меня впервые долго целовал, и этот поцелуй отозвался во всем моем теле, в кончиках пальцев, приятным теплом в животе… Мне тогда казалось, что нет никого счастливее меня, и кто знает, что случилось бы дальше, если бы счастливая я не отпросилась у Полиглота пораньше с работы, чтобы… приготовить ужин любимому мужчине.
        Ужин не удался.
        На той самой постели, где еще утром он обнимал меня, целовал мои волосы и мы болтали о свадьбе, Гилбен… имел другую.
        Мне было больно. Мне было больно, как никогда в жизни. Все мои эмоции, которые всегда были под контролем, болели, все вместе и каждая по отдельности. Я чувствовала себя так, словно мучительно гибну, когда спустя час в ресторане, на высоте двухсот этажей, глотая кофе с привкусом слез, отменяла свадьбу, больше всего мечтая спрыгнуть сейчас вниз и исчезнуть, просто исчезнуть навечно.
        Следующий медосмотр выявил патологическое повышение эстрогена и тестостерона в моей крови, позже вскрылась и причина — гормоны мне подсыпали в кофе неизменно, каждое утро. Четко выверенную и постепенно увеличиваемую дозу. Так что вся моя просыпающаяся чувственность оказалась фикцией… четкой, дозированной фикцией.
        — На сегодня достаточно,  — сказала я Эринс и ушла в душ.
        Долго стояла под струями воды, все еще пытаясь смыть с себя прикосновения… Наивно пытаясь смыть ВСЕ чужие прикосновения.
        Когда вернулась, Сейли в комнате не было — видимо, психанула и ушла срывать злость в тренировочный зал. Я вообще думала, это Гэс избил самую большую грушу в зале до дыр, оказалось — она. Капитану Эринс, видимо, тоже было о чем сожалеть в жизни, как бы сильно она ни играла в обратное.
        Устроившись на кровати, включила свой сейр — перешла на те две программы, что оставил для меня сахир. Первую я закончила вчера, за вторую с новыми силами собиралась взяться сегодня. Сил, правда, не было, но когда меня останавливали такие мелочи?
        Подключилась, программа отсканировала мою сетчатку глаз и открылась… к моему искреннему удивлению, эротическим фильмом. Одним, вторым, третьим, четвертым, пятым… десятым. Я открывала файлы и мгновенно закрывала, как только становилось понятно, к чему дело идет. Дошла до самого последнего и вздрогнула — на меня с насмешкой смотрели темно-синие глаза с багровым зрачком. И сахир улыбался потрясающе провокационной улыбкой, чтобы, наконец, произнести с издевательской укоризной: «Вам должно быть стыдно, капитан Картнер, пропустили столько полезного учебного материала, из которого могли бы почерпнуть поистине глубочайшие знания о моих предпочтениях в сексе».
        А также о ругательствах и сомнительных предложениях, которые неизменно звучали прежде, чем мужчины приступали к делу. Но это же сахир, он не относился к тем, кто отказывает себе в удовольствии поиздеваться напоследок.
        А вот потом меня накрыло ледяной волной ужаса — он сказал «капитан Картнер». Капитан! Он никак не мог узнать о моем военном звании!
        Но на видео сахир продолжал сидеть на полу, скрестив ноги все в той же расслабленной позе, и, улыбаясь, смотрел на меня. Внимательно смотрел. Так, словно видел прямо сейчас и знал, какой эффект произведут его слова.
        Я отключила видео мгновенно, выключила сейр, глянула в сторону вернувшейся и ушедшей в душ Сейли, подскочила и бросилась к Гэсу. В каюте его не было, нашелся в тренировочном зале, выполняющим какую-то немыслимую асану, хотя я вообще не понимаю, как с его комплекцией можно стоять на одном пальце!
        Увидев меня, отключил наушники, плавно опустился на пол, практически повторив позу сахира, и устало спросил:
        — Что?
        — Мое военное звание где-нибудь фигурирует вообще?  — нервно спросила я.
        Гэс, призадумавшись, отрицательно качнул головой и ответил:
        — В принципе, нет. Мы с Сейли, естественно, в курсе, у нас достаточный уровень доступа, твои в управлении, кроме начальства, вряд ли.
        В том-то и дело, что мои в курсе не были.
        — Что-то не так?  — осторожно уточнил он.
        — Возможно,  — нервно ответила ему.
        Стопроцентно!
        Я вернулась в нашу с Эринс каюту, включила сейр, и… ничего. Повторно видео с сахиром не воспроизвелось.
        Я пыталась снова, снова и снова, но все, что могла видеть,  — порнофильмы на энирейском. Смотреть их, естественно, желания не было никакого. Отключившись, я дождалась, пока Эринс выйдет из душевой кабинки и сама отправилась в душ. Почему-то росло ощущение грядущих неприятностей, и от этого предчувствия беды становилось трудно дышать.
        Однажды со мной такое уже было — предчувствие, нехорошее, липкое, темное, затягивающее в омут депрессии с головой, заставляющее ощущать свою слабость, никчемность, неспособность к действиям и решениям… В это время умирал мой отец. Потерявший в схватке половину своей команды и получивший несовместимые с жизнью раны. Он дотянул до дома, обнял на прощание мать, моих братьев и сестру, попрощался со своими родителями и запретил что-либо говорить мне.
        Он умирал, а я не знала об этом. Едва получившая статус кадета S-класса, я занималась по двадцать часов в сутки, но все равно чувствовала, просто чувствовала, что что-то не так, звонила домой и получала неизменное в ответ: «Все замечательно»…
        Мастер Кахиро вызвал меня в свой кабинет спустя трое суток, приказал сесть, чего вообще никогда не делал, долго смотрел на меня, после выдал карточку постоянного клиента ресторана Эранеспрингс, свою личную карточку с неограниченным количеством кредитов и честно признался, что он свяжется со мной, только когда я выпью.
        Это пугало, но мастер приказал — я сделала.
        Приехала в самый фешенебельный ресторан столицы, села за барную стойку, протянула карточку постоянного клиента бармену и получила стакан прозрачной, явно крепкоалкогольной жидкости. Послушно выпила все до дна, даже не закашлявшись — к тому времени нас уже тренировали пить яды, так что какой-то алкоголь был мелочью в сравнении с этим, но опьянение стало неожиданностью, и сильной.
        Поэтому словно в тумане я проследила за тем, как бармен протягивает мне черный, запечатанный алым воском конверт, а на сейр приходит сообщение от мастера Кахиро: «Твой отец был похоронен сегодня утром. Генерал не желал отвлекать тебя от учебы, ты его гордость. Держись».
        Я… держалась.
        Медленно открыла конверт и прочла последние слова отца, адресованные мне:
        «Служи Гаэре».
        Все эти годы я выполняла его наказ ревностно и рьяно, но, наверное, я никогда не прощу его за то, что он не позволил даже попрощаться. Хотя бы попрощаться… просто попрощаться…
        — Картнер,  — раздался голос Эринс из каюты,  — слушай, если ты там рыдаешь, то заканчивай это дело, у нас есть занятия поважней, чем самобичевание и прочая дребедень.
        — Судя по твоему настроению, груша в тренировочном отсеке уже почила вечным сном,  — отозвалась я.
        — Угу,  — подтвердила мое предположение разведчица.  — Вылезай уже.

* * *

        Из душа я вышла с мокрыми волосами и в одном полотенце, уселась на кровать, внимательно глядя на Эринс.
        — Знаешь, у меня какое-то плохое предчувствие,  — неожиданно призналась она.
        — У меня тоже,  — призналась в ответ.
        Сейли уселась на пол, обняла колени и умостила подбородок на них, затем задумчиво сказала:
        — Ладно, с нами ассы, эти вытащат всегда и отовсюду, железные парни.
        Вероятно. Утверждать точно я не могла — с этим подразделением мы редко пересекались.
        — Давай дальше учить тебя выживанию,  — как-то грустно улыбнулась Эринс.
        — Что общего между выживанием и уроками по соблазнению?  — поинтересовалась я, доставая расческу с полочки и принимаясь расчесывать мокрые волосы.
        — Не скажи,  — хмыкнула Сейли.  — Мы прибываем на жестко патриархальную планету, где правят исключительно неслабые мужчины, и поверь, в этих условиях соблазнение — один из надежнейших способов выжить для нас с тобой.
        — А что делать Гэсу и ассам?  — Даже интересно стало.
        — Ну, Гэс — спец по выживанию, ассы — собственно, асы выживания в любых условиях, как-никак бывшие десантники, а вот ты под моей ответственностью, и давай подстрахуемся на всякий случай от любых случайностей. В конце концов, знания лишними не бывают.
        Вот тут я была с ней полностью согласна. А часы, демонстрирующие полночь,  — нет.
        Но мы продолжили.
        Причем с постулата, в который я просто отказывалась верить:
        — Мужчины влюбляются через ответственность, женщины — через постель,  — сообщила Эринс.
        На мое скептическое выражение лица отреагировала сказанным с тяжелым вздохом:
        — Просто запоминай, у меня нет сил спорить и доказывать.
        Запоминать бред было сложновато, и Сейли явно поняла мои мысли.
        — Слушай,  — сказала она после долгого разглядывания меня,  — то, что мы цивилизованные люди,  — вот это реальный бред. По факту, нами всеми правят инстинкты — правили, правят и будут править. Так вот, женщина в постели с мужчиной инстинктивно понимает, что может забеременеть, для ребенка нужна защита и опора, то есть отец,  — все, мозг самки перестраивается, адаптируясь под самца. Это инстинкт, понимаешь? Женщины довольно сильно ограничены в возможностях размножения, поэтому автоматически партнер по постели воспринимается на уровень выше, чем те, кто до постели не дотянул. У мужчин же постель далеко не повод проникнуться чувствами к самке — иметь женщин он может столько, сколько пожелает, по пять штук в день при желании. Но если у него просыпается ответственность по отношению к конкретной… условно скажем, самке — все, щелк, зажужжало, включаются инстинкты, и он будет любить и защищать именно эту женщину и именно ее детей. Инстинкты, Картнер. Заметь, как среагировал на тебя первый пилот, как только осознал, что ты нуждаешься в его помощи. Собственно, поэтому мой совет — никакой постели до тех пор,
пока мужчина не начнет чувствовать ответственность за тебя.
        Она усмехнулась и спросила:
        — Продолжаем?
        Молча кивнула, переваривая услышанное.
        — Долгий взгляд в глаза,  — продолжила Сейли,  — мы уже отработали этот навык, так что тезисно даю информацию. Учти, если ты смотришь мужчине в глаза примерно восемьдесят процентов разговора, он автоматически начинает ощущать заинтересованность в тебе как в женщине. Инстинкты.
        Снова молча кивнула.
        — Брови,  — сказала Эринс,  — брови, как ни странно, играют значительную роль — приподнимай их при встрече с мужчиной, это заставит его почувствовать, что ты рада встрече. Маленькая деталь — большие последствия. К таким же уловкам относится наклон головы при разговоре — это заставляет мужчину воспринимать тебя как заинтересованного собеседника, а те, кто интересуется нами, интересны нам.
        Эринс посмотрела на меня долгим внимательным взглядом, я кивнула, демонстрируя, что все поняла.
        — Еда,  — продолжила разведчица,  — внимательно смотри, как в твоем присутствии ест мужчина: если между вами выдвигается стол, чашка, тарелка — все, что угодно, он пытается абстрагироваться, прикрыться, закрыться, выстраивает стену фактически. В этом случае можно сказать — не твой мужик, но… если он тебе очень нужен, стена пробивается простым «Ой, а что это у тебя такое вкусное, можно я попробую?». Немного нахальства, еда с его тарелки, и… щелк, зажужжало — он тебя кормит, он за тебя отвечает, ты пробила стену и стала ближе.
        — Запомню,  — без особой уверенности в этом сказала я.
        Сейли мой скептицизм поняла правильно и спросила:
        — Спим?
        Я кивнула.
        Когда уже улеглись по кроватям и выключили свет, все же спросила:
        — Эринс, кто тебя… этому обучал?
        Она ответила не сразу, но все же ответила:
        — Багор. Я из его подопечных.
        С трудом удержала желание присвистнуть.
        — Потом на курсах спортивного обольщения, когда мы Исинхая разрабатывали… Доразрабатывались,  — мрачно добавила она.
        — Спим,  — заключила я.
        — Угу,  — отозвалась Эринс.
        Но затем так же тихо рассказала:
        — Картнер, эти знания спасали мне жизнь уже не раз и не два. На Гердне аборигены положили весь отряд — я выжила, потому что сумела «понравиться» сыну вождя. А потом сидела на нашей с ним свадьбе и смотрела, как едят тех, кто еще сутки назад жил, дышал и в целом был моей командой. К слову: с этим гамадрилом я не спала, как уже было сказано выше — постель следует откладывать до последнего, любыми способами, и так же любыми способами следует выживать, всегда, везде и в любых условиях.
        — Я не слышала об операции на Гердне,  — негромко сказала в темноту.
        — Никто не слышал,  — хмыкнула Эринс.  — Разведуправление, в принципе, не распространяется о собственных «неудачах».
        — Гердна вообще условно-цивилизована?  — спросила я.
        — Нет,  — разведчица горько усмехнулась.  — Нет, но ублюдкам хватило мозгов поковырявшись в упавшем на планету корабле, настроить сигнал SOS, а после радостно жрать всех, кто по наивности полетел спасать неведомых пострадавших… тоже уже сожранных, к слову. К нашим поступил сигнал после исчезновения седьмого корабля, мы прилетели просто проверить — ни один сканер не показал наличие разумной жизни на планете… Видишь ли, эти живут… жили под землей. И корабли они тоже утаскивали под землю, в карстовые пещеры. Собственно, за последним кораблем мы и сунулись… И… никто не выжил.
        — А ты?  — едва слышно спросила я.
        — Перерезала горло гамадрилу в первую брачную ночь, что было непросто — мужик относился к дуалам и пытался перекинуться в звериную форму. Сбежала, пробралась на последний корабль, активировала систему самоуничтожения, поднялась на поверхность — из-за «свадьбы» корабль разведуправления закопать еще не успели — и покинула планету. После висела на орбите, наслаждаясь фейерверком. Напилась.
        У меня… не было слов.
        — Напилась, кстати, зря, с моими сломанными ребрами и прочими повреждениями алкоголь был явно не в тему,  — безразлично добавила Эринс.  — Но я ведь их даже похоронить не смогла… нечего хоронить уже было. И как-то смерть… к ней привыкаешь, а вот к тому, что даже хоронить нечего,  — уже нет. С тех пор работаю или сама, или с Гэсом. Не могу больше в команде.
        — Понимаю,  — едва слышно выдохнула я.
        — Наша служба и опасна и трудна,  — усмехнулась Сейли.  — Но понимаешь, когда я была на орбите, подлетел пассажирский крейсер. Они уловили сигнал SOS, и капитан принял решение помочь. Прикинь? Урод, у него семь тысяч пассажиров на крейсере, включая женщин и детей, куда ж ты лезешь геройствовать, мразь?! Считаные часы, Картнер, тупо считаные часы… они ведь погибли бы, причем все погибли бы. Там, на «кладбище кораблей», таких крейсеров было несколько… Собственно, после Багор вытребовал внесение изменений в кодекс капитанов пассажирских крейсеров — теперь отклонение от курса карается расстрелом.
        — Семь тысяч жизней…  — эхом отозвалась я.
        — До сих пор с ужасом думаю, что могла не успеть,  — прошептала Эринс.  — У меня были сильные повреждения, следовало остановиться и перевязать бедро хотя бы, но я как чувствовала — неслась вперед. Успела. Перехватила запрос крейсера, дала отбой. После пила, сидя перед монитором и глядя на то, как горит эта проклятая планета.
        Она помолчала и тихо добавила:
        — У меня ощущение, что с тобой я не успею. Не могу понять, в чем дело. С нами Гэс и ассы, по идее, выберемся отовсюду… но интуиция… Короче, я к чему все это — что бы ни случилось, ты должна выжить.
        — Я не настолько безнадежна, чтобы не выбраться из любой передряги,  — мрачно заметила я.
        — Я тебе только что описала ситуацию, в которой пятнадцать далеко не безнадежных тренированных мужиков стали смачным ужином для местных аборигенов, а я выжила исключительно по причине того, что кроме боевых навыков у меня есть еще и исключительно женский арсенал,  — еще мрачнее сказала Эринс. И добавила: — Все, спать.
        И она действительно заснула, заставив меня искренне позавидовать ее крепким нервам. Мои такими крепкими не были, и я еще долго лежала, глядя в темноту. Интуиция. Да, у нас, кадетов S-класса, ее развивают основательно и конкретно, и, как и у Сейли, у меня интуиция тоже четко говорила о том, что все будет плохо.
        Реально и основательно плохо.

* * *

        Наутро выяснилось, что паршивые предчувствия овладели всеми. Мы сели за стол, даже толком не поздоровавшись. Ассы были мокрыми — с четырех утра они засели за тренировки, перед завтраком сходили в душ, и настроение было настолько паршивым, что даже вытираться никто не стал, так и заявились с мокрыми волосами. Гэс был неожиданно мрачен, Сейли вообще огрызалась на любое слово, кэп молча жевал утреннюю кашу с минералами, а я…
        — Доброе утро, мисс Картнер, я вам чай сделал,  — прозвучало, едва я села, и мы все с удивлением посмотрели на первого пилота.
        Молодой мужчина заметно смутился, но твердо поставил передо мной чай и, положив булочку, сообщил:
        — Это не пшеничная мука, но я выбрал максимально подходящий для вашего рациона рецепт.
        Сказав все это, парень ушел за свой стол, оставив всех нас молча смотреть на булочку. Один из ассов встал, ушел к пищевому блоку, отыскал рецепт булочек, который вбил первый пилот и вскоре вернулся с блюдом, заполненным выпечкой.
        Настроение как-то сразу поднялось у всех, и да, пусть не из белой муки, но хоть что-то не скрипящее на зубах витаминными добавками.
        — Лады, сегодня я ваша подопытная птыца,  — заявил приготовивший булочки асе, ответственно прожевавший кашу для начала и только после перешедший к сдобе.
        — Отвянь, место прочно занято,  — ядовито улыбнулась ему Эринс.
        — Мне вырубить парня?  — поинтересовался убийца.
        — Мне предъявить общественности твое убогое пение в душе?  — с самой милой из улыбочек вопросила разведчица.
        — Врежу обоим,  — многозначительно пообещал Гэс.
        И все вернулись к завтраку, первому действительно вкусному завтраку за все время полета.

* * *

        До прилета на Рейтан оставалось трое суток. И собственно наступило время мне рассказать о ситуации моей команде. Говорить о том, как меня подставили, оказалось тяжело, поэтому у нашего сегодняшнего занятия было очень долгое вступление, в процессе которого я стояла, мучительно подбирая слова, а народ сидел, пристально глядя на меня.
        Первой не выдержала Эринс.
        — Картнер, хорош тянуть кота за, условно выражаясь, хвост.
        — Кота не трогать,  — оборвал ее Гэс,  — я… скучаю.
        — Не парься, пока ты тут скучаешь, он там свою породу активно распространяет,  — хмыкнула Сейли.
        — Хорошо, буду откровенен — скучаю и завидую,  — пробубнил Шс.
        — Да ладно тебе, секс это всего лишь секс,  — пожала плечами Эринс.
        — Глубокомысленно сказала девственница,  — съехидничал один из ассов.
        — Продажная девственница,  — добавил другой.
        — Высоко стоящая и хорошо продающаяся девственница,  — добавил третий.
        — Сейчас буду зверствовать!  — предупреждающе прошипела Сейли.
        Моральный дух нашей команды находился на отметке ниже некуда.
        — В общем,  — прерывая начинающийся конфликт, начала я,  — Гилбен, отвечающий за мое обучение энирейскому, провел подмену понятий, и в принципе обучал меня фразам с крайне интимным подтекстом.
        Ругаться все мгновенно перестали и заинтересованно уставились на меня.
        — То есть?  — вопросила Эринс.
        — То есть по замыслу Гилбена во время встречи с герхарнагерцем я должна была сказать что-то вроде «Возьми меня наиболее пошлым способом».
        Странное дело — такой заинтересованности я в своих учениках еще не наблюдала.
        — Так-так,  — нехорошо протянул Гэс,  — то есть наша спящая красавица тот еще козел. Подробности, Картнер.
        Через час они знали подробности. Еще через два удивительным образом овладели матерщинным лексиконом Рейтана, причем и произношение, и интонации фраз уловили практически мгновенно. И я, трое суток бившаяся только над тем, чтобы они научились правильно произносить слово «герхарнагерц», была искренне потрясена тем, как быстро они выучили пошлые фразы и слова. А главное, с каким воодушевлением.

* * *

        Последние два дня полета мы снова и снова отрабатывали этикет. Я заставляла повторять каждый поклон, каждое движение, каждый жест по много раз, потому что… слова Сейли о том, как убили ее команду, засели где-то глубоко в сердце, сковав его ледяной хваткой страха. Я просто очень отчетливо знала, что любая ошибка может привести к их смерти, и боялась за них. За Эринс, которую учила, учила и снова учила не смотреть в глаза мужчинам Рейтана, в принципе, не поднимать взгляд во время разговора, учила Гэса, отрабатывая в нем навык покорности и заставляя отказаться от любых жестов, которые энирейцы могли воспринять как проявление агрессии, учила ассов, как правильно держать руки в позе подчинения.
        Тренировки, тренировки, тренировки.
        Я приходила в комнату и сваливалась в постель, не доходя до душа. Занятия с Эринс пришлось отменить — у нас не было сил на это, просто не было сил.
        А по ночам я вскакивала от кошмаров, в которых мою команду убивали на моих глазах так, как убивали дипломатов других стран на видео, показанных мне сахиром.
        Один из таких кошмаров был прерван словами капитана:
        «Внимание, до орбиты Рейтана — час полета».
        Я мгновенно проснулась и села на постели. Точно так же на своей села Эринс. Мы переглянулись.
        — Ну что, погнали?  — невесело усмехнувшись, спросила она.
        «Служи Гаэре» — вспомнила я последние слова моего отца.
        — Да,  — кивнула, облизнув вмиг пересохшие губы,  — погнали.
        Страх… У меня было ощущение, что я им сейчас дышала.
        Быстрый завтрак.
        Двадцать минут на медитацию.
        Сообщение от Сейли: «Спящий козел проснулся».
        Началось.

* * *

        Пока я шла в капитанскую рубку, проснувшийся Гилбен, несмотря на атрофировавшиеся за время лежания в полете мышцы, обкололся стимуляторами и начал проявлять небывалую активность. Он собрал всю команду, стал спешно работать с их произношением, чтобы они, не дай небо, не высказали то, чему он, собственно, обучил меня. Ассы с не свойственной для спецов их уровня актерской игрой старательно повторяли за ним, но исключительно пошлые выражения, чем доводили и так бледного и с трудом стоящего Гилбена до белого каления. Сейли издевательски записывала все на сейр и присылала мне. Это несколько снимало нервное напряжение, охватившее меня перед первым контактом с Рейтаном.
        Капитан Нарен тоже нервничал, и только первый пилот Дем проявлял удивительное спокойствие и… заботился обо мне. Чай сделал, принес булочку с маслом, и даже конфеты где-то достал. Я искренне поблагодарила, но не ощутила вкуса ни еды, ни чая.
        За пятнадцать минут до приближения к орбите Рейтана с нами вышли на связь.
        «Аграхир нергха?» — раздалось в рубке управления.
        «Даэгхреа, эйнер Гаэра таэцхг»,  — очень спокойно, даже не ожидала от себя такого, ответила я.
        Но оно пришло — спокойствие и деловая собранность.
        И уверенность в себе стала лишь крепче, едва диспетчер удивленно спросил:
        «Акрэ Рейтан?» — что переводилось как «дочь Рейтана?».
        «Сахг Гаэра таэцхг»,  — обозначила я свой статус как главы дипломатического посольства Гаэры.
        И в очередной раз мысленно поблагодарила «любимого» — он натаскал меня превосходно, практически до уровня носителя языка.
        И в этот момент в капитанскую рубку влетел Гилбен. Он был бледен, его трясло от стимуляторов, но мой бывший менее всего сейчас обращал внимание на собственное состояние.
        — Я сам!  — заорал он, подлетая к переговорному устройству.  — Зззаймись собой,  — бросил мне, хватаясь за микрофон,  — я тебе платье принес, переоденься, волосы распусти — ты представитель Гаэры, цивилизации, продвинутой в плане прав женщин, надо соответствовать.
        Платье и распущенные волосы на Рейтане? Глядя в спину занявшего мое место Гилбена, мрачно подумала о том, что замысел его, по сути, был прост — подложить меня под правителя Рейтана. А там дальше… После такого на Рейтане со мной как минимум никто не будет иметь дела, а как максимум — сахир говорил, что после постели герхарнагерца выживают далеко не все.
        Но я молча вышла и пошла собираться, в любом случае наш статус я обозначила, а координаты Рейтана подведены под общую базу, так что кэп Нарен посадит корабль там, где скажут, или же обратится ко мне — о сути Гилбена он уже был осведомлен.

* * *

        В нашей каюте нервно одевалась или, скорее, раздевалась Эринс. Главным требованием Рейтана было полное отсутствие какого бы то ни было оружия на дипломатах, и поэтому Сейли фактически разоружалась. Сняла забавные серьги в виде розочек… даже не знаю, что в них могло быть смертоносного, повытаскивала иглы из-под ногтей, сняла накладки в виде кожи, под которыми обнаружились капсулы с ядом. С тоской рассталась с эенгом, напомнив и мне самой, что его придется оставить.
        Одевались мы, мрачно стоя перед зеркалами. Сейли нанесла тоник, сделавший ее кожу, брови и ресницы бесцветными, я себе подобного позволить не могла.
        — Перчатки,  — напомнила ей.
        — Помню,  — отозвалась Эринс.  — Про «не принимать подарки, не смотреть в глаза и не есть» помню тоже.
        Я улыбнулась, скорее нервно, чем вежливо, и посмотрела на себя. В отличие от Эринс, являющейся природной блондинкой, я — брюнетка. У меня ярче были и брови, и ресницы, да и глаза выделялись сильнее. У Сейли они были синими, что едва ли привлечет внимание среди синеглазых жителей Рейтана, у меня — карими. На миг появилось желание воспользоваться тоном наподобие того, что использовала Эринс, и вообще надеть линзы, но любая косметика главы дипмиссии — это проявление неуважения к герхарнагерцу. Сходила, умылась еще раз на всякий случай.
        Вернувшись, посмотрела на себя в зеркало и принялась собирать волосы. В жесткий бескомпромиссный пучок. На мне, как и на Эринс, была глянцево-черная форма кадетов S-класса. Я сняла с груди одну нашивку, Сейли — двенадцать, пояса затянули практически синхронно. Они, конечно, не были оружием в прямом понимании этого слова, но, сделанные из прочного, нервущегося материала, становились превосходной удавкой в умелых руках. Наши руки были более чем умелыми — нас тренировали убивать этим поясом.
        — Картнер, какой худший вариант развития событий?  — вдруг спросила Сейли.
        — Меня убивают, вы возвращаетесь на Гаэру,  — честно ответила я.
        — Это вряд ли,  — Эринс тоже принялась собирать волосы,  — с нами ассы, если не забыла.
        Я не забыла, но уже знала, как быстро способен убивать правитель Рейтана. Ассы просто не успеют ничего сделать.
        — Что-то не так?  — встревожилась Сейли.
        Отрицательно покачав головой, пошла к шкафу, достала рюкзак, извлекла все так же перетянутый розовой ленточкой плащ. Срезав ленточку — развернула.
        — Красный цвет?  — скептически произнесла Эринс.  — Ты уверена, что именно его хочешь надеть?
        Удивленно глянула на него.
        — Картнер,  — доставая собственный бетонно-серый плащ, наставительно начала разведчица,  — мужчины всегда реагируют на красный цвет. Это цвет согласия к… пусть будет постели. Ты уверена, что хочешь его надеть?
        Вопрос доверия встал ребром. Я с сомнением посмотрела на плащ, затем на Эринс, снова на плащ.
        — У тебя есть такой же серый в рюкзаке. Кстати, ткань не рвется и не режется,  — сообщила она.
        Я еще раз взглянула на плащ, затем на Эринс. Не доверять ей у меня причин не было, не доверять сахиру… В целом, я вообще не знала, насколько могу ему доверять.
        Молча сложив красный плащ, засунула его обратно в шкаф и из рюкзака, которым со мной поделилась Сейли, достала такой же, как и у нее, серый форменный плащ, который тоже вполне неплохо смотрелся в сочетании с черными ботинками, черной облегающей формой и черными же перчатками. Потому что я надела форменные, а не те, что были подарены сахиром. Они были крепче, в них я могла перехватить лезвие катаны без вреда для пальцев, и так было… спокойнее.
        Мы с Эринс переглянулись, одновременно набрасывая капюшоны, из каюты я вышла первая.
        В коридоре практически столкнулась с Гилбеном, который остолбенел при виде моего одеяния и попытался даже возразить, выдав что-то вроде:
        — Но платье…
        — Я специалист,  — произнесла, проходя мимо него,  — и я одета как специалист S-класса.
        Моему бывшему оставалось только тихо выругаться — его план летел ко всем чертям, срываясь в пропасть его же отчаяния, но все еще оставалась вера в то, что при встрече с правителем Рейтана я совершу ошибочный и последний шаг в своей жизни, а потому Гилбен заткнулся и последовал за мной.
        В кают-компании, пристегнувшись перед посадкой, я внимательно оглядела свою команду: все были одеты как полагается — в комбинезоны черного цвета, с серо-бетонными пиджаками поверх. Ассы изменили цвет волос, окончательно избавившись от похожести, Гэс зачесал волосы назад, что подчеркнуло седину на его висках. Гилбен был одет так же, как все, это только для меня он приготовил платье, мразь.
        Глубоко вдохнула, выдохнула и, подключившись к связи, произнесла:
        — Капитан Нарен, мы готовы.
        — Вас понял, мисс Картнер,  — мгновенно отозвался он.
        Гилбен повторно проверил ремни безопасности, явно усвоив прошлый урок.
        Сейли молча протянула ладонь и сжала мою руку.
        Посадка началась.

* * *

        Несмотря на то что пилотировал капитан Нарен на порядок лучше Эринс, посадка вышла жесткой. Видимо, притяжение планеты оказалось большим, нежели рассчитал кэп, возможно, магнитное поле было изменчивым, в любом случае нас потрепало существенно.
        А едва приземлились, Гилбен нервно спросил:
        — Ты все помнишь, Лея?
        — Конечно,  — безмятежно отозвалась я.
        — Повтори первую фразу,  — практически приказным тоном потребовал он.
        Он смотрел на меня и не видел, как сверкнул металл в глазах ассов. Судя по их взглядам, Гилбена ждала как минимум долгая и мучительная смерть, как максимум — страшно представить. Ассы были теми, кто умел растянуть смерть на двадцать, а то и тридцать дней. Эти ребята, в принципе, многое могли, а им в случае успеха предстояло возвращаться вместе с Гилбеном… Я своему бывшему уже сейчас не завидовала. Но легенду следовало поддерживать до последнего, и потому покорно произнесла:
        — Гехрр кацатнар жъегггрш эметри, аноасътер герхарнагерц.
        Фразу выговорила со всеми интонациями и тем тоном, которому обучал меня Гилбен. И произнесла я то самое пошлое «аноасътер», заставившее переводчика с трудом подавить удовлетворенную улыбку. Да, по его мнению, практически все шло в соответствии с его планом, ну, кроме моего наряда, но это ведь мелочи, не так ли?
        — У тебя отличное произношение,  — похвалил Гилбен.
        Гэс посмотрел на него так, что стало ясно — к забавам ассов он точно присоединится, и Гилбену это определенно не понравится.
        — Спасибо,  — ровно поблагодарила я.
        И вздрогнула, когда кэп произнес:
        — Открытие внешнего люка.
        Собственно, приехали.
        Я отстегнулась и встала. Сейли, тоже поднявшись, отодвинулась от меня, уступая место Гэсу. Сам Гилбен от этого несколько занервничал, но спорить с могучим разведчиком не стал, молча отошел на позицию напротив Эринс.
        И мы двинулись к выходу.
        Я хорошо помнила слова сахира о том, что по этикету первым, кто мог пойти на контакт с новой цивилизацией, был собственно правитель Рейтана, и поэтому ожидала встречи именно с самим герхарнагерцом.
        Не ошиблась.
        — Средний люк,  — предупредил капитан.  — И вас ожидают. Лея, удачи.
        — Спасибо, Нарен,  — выдохнула я.
        Сердце колотилось как сумасшедшее, руки стали ледяными, я ощущала это даже в перчатках, а нервы мои были на пределе. Правильно ли я поступила, надев иной плащ, а не подаренный сахиром? Сумею ли удержаться от рефлекторного взгляда в глаза правителя Рейтана? Моя приветственная речь была полностью одобрена Полиглотом, но пройдет ли она проверку на месте?
        Вопросы, вопросы, вопросы.
        Я шла по железному коридору к выходу из корабля, слыша, как гулким эхом отдаются мои шаги, и пытаясь вернуть себе то абсолютное спокойствие, которое нахлынуло в капитанской рубке, едва я начала диалог с диспетчером. Очень хотелось сейчас именно спокойствия и уверенности… и я боялась даже не смерти, нет, боялась не выполнить задание, не оправдать ожиданий, совершить ошибку. Наверное, всего этого я опасалась куда больше смерти.
        — Я рядом, шеф,  — внезапно произнес Гэс.
        Рядом, но на два шага позади. Озвучивать я не стала, Гэс все знал и отступил сам.
        — Внутренний люк,  — сообщил капитан, едва мы встали в нужной позиции, у этого самого люка.
        На Рейтане был солнечный день.
        Яркий, наполненный пением птиц и шелестом деревьев день, хлынувший в привыкший к космической тишине корабль, заставивший на миг зажмуриться и меня.
        Уже в следующий я распахнула ресницы и шагнула в новый мир, решительно и уверенно, опустив взгляд до уровня груди встречающих нас энирейцев. Их было четверо — впереди, в соответствии с традициями Рейтана, стоял сам герхарнагерц. В реальности он выглядел еще более внушительно, чем на видео, а его возраст помимо уважения вызывал еще и вполне разумные опасения. Правитель Рейтана был одет в темно-багряный, практически черный костюм военного кроя, без опознавательных знаков, без позолоты или даже серебряного тиснения. Черные с проседью волосы были собраны в низкий хвост, цепкие сине-багровые глаза на властном мрачном лице оставались холодны.
        Его спутники на его фоне выглядели как-то тускло, несмотря на то, что все трое были выше, моложе и при оружии, которое нам, дипмиссии, было запрещено. Быстрый взгляд по сторонам продемонстрировал, что в этом практически парке, где приземлился наш корабль, более никого не было. Что являлось странным, очень странным и свидетельствовало либо о тупости местных властей, в чем я сильно сомневалась, либо о силе… и вот о последнем думать не хотелось.
        Не сбиваясь с шага, я прошествовала, все так же не поднимая взгляда к стоящему в тени дерева правителю Рейтана, приблизилась на расстояние пяти шагов и, сложив руки у груди, медленно поклонилась, выражая уважение и покорность. Точно так же сейчас должны были поклониться и все остальные, но ни посмотреть на них, ни проконтролировать ситуацию я не могла и, в принципе, ничего не могла сделать, пока не заговорит сам правитель.
        Герхарнагерц выдержал паузу. Долгую паузу, а затем низким, вкрадчивым голосом произнес вовсе не «рад видеть послов Гаэры на Рейтане», увы, он произнес мое имя.
        — Лея Картнер…  — Это пугающе прозвучало, перекрывая крики птиц и шум листвы на деревьях.
        И это было, мягко выражаясь, не по протоколу.
        Но слова были произнесены, далее следовал мой шаг.
        — Гехрр кацатнар жъегггрш эметри, аноастерн герхарнагерц!  — торжественно произнесла я, выпрямляясь, но не убирая сложенных вместе рук.
        И я сказала «аноастерн» четко и правильно выговорив это слово и с мрачным удовлетворением услышала судорожный вздох Гилбена. Жаль, не могу обернуться и насладиться его поражением, но мне хватило и вздоха. Не то чтобы это действительно принесло удовлетворение после всех тех сцен, что продемонстрировал мне сахир, но все же хоть как-то.
        Однако в следующий миг о Гилбене я была вынуждена забыть — герхарнагерц приблизился плавно, плотоядно и молниеносно, так наносит удар змея или хищник. Его стальные пальцы сомкнулись на моем подбородке, рывок, и мою голову запрокинули, заставляя включиться рефлексы.
        Я не знаю, как удержалась.
        Не знаю, каким образом вообще смогла сдержать порыв взглянуть в глаза того, кто вынуждал это сделать, причем подло и властно. Но я удержала свой взгляд на уровне его квадратного подбородка, давя инстинкты и рефлексы на корню и мягко, ненавязчиво даже, произнесла:
        — Рейтан аэгх эннортен, акаэт?  — «Рейтан удивительно прекрасен, вы согласны с моим мнением?»
        Переход разговора на светскую область обсуждения погоды — лучший способ намекнуть некоторым на непозволительные особенности их поведения.
        Несколько секунд молчания, мягкое, ласкающее прикосновение к моей шее, и правитель Рейтана вернулся к деловому тону, высказав то самое вожделенное лично мной: «Рад видеть послов Гаэры на Рейтане», что звучало так:
        — Эаг, Гаэра-Рейтан.
        Отступив на шаг, вновь поклонилась, все так же удерживая руки на правильном месте и в правильном жесте. И герхарнагерц был вынужден это признать, произнеся с небольшим акцентом, но все же на гаэрском:
        — Приятно видеть в столь молодой особе столь ревностное следование традициям.
        Я сдержала порыв ответить так же на гаэрском — уроки сахира оказались как нельзя кстати, а потому ответила на энирейском:
        — Такхерра эгс.  — «Традиции достойны уважения».
        Мне молча протянули руку — молча поклонилась, избегая рукопожатия и, собственно, отсечения моей головы. То, что взгляд мой не поднимался выше груди правителя, все равно позволил заметить странную улыбку, промелькнувшую на его губах.
        — Что ж,  — вновь на гаэрском произнес он,  — рад приветствовать вас, Лея, на Рейтане и искренне надеюсь, что вы присоединитесь за обедом ко мне и моим… друзьям.
        — Каэ аноастерн герхарнагерц,  — «Как пожелает великий правитель»,  — предельно покорно ответила я и даже не вздрогнула, услышав в наушнике сообщение капитана Нарена: «Здесь танаргский корабль».
        Проклятый сканер!
        Ничем не выдавая нервозности, я последовала за главой Рейтана, держась на расстоянии двух шагов позади и… испытывая невероятное чувство сожаления. Потому что сахир не успел и его здесь не было. И я как-то даже не задумывалась о том, насколько жду встречи… собственно, вот до этого момента, когда встреча не состоялась.
        Спрятав руки в карманы, как и полагалось девушке на Рейтане, я шла за повелителем этого мира, украдкой оглядываясь… Я думала, что не узнаю сахира. Я ошиблась. Наверное, я узнала бы его из тысячи просто по одному взгляду, но, как ни оглядывалась, как ни старалась увидеть еще хоть кого-то… в этом саду, засаженном могучими высокими деревьями, никого больше не было. Ни охраны, ни камер, ни киборгов… никого.
        И от этого «никого» почему-то хотелось плакать.
        Мы шли достаточно долго, но в какой-то момент из-за деревьев показались очертания внушительного дворца кубической формы, в отличие от самого правителя, обильно изукрашенного позолотой, мрамором, фресками с изображением местных легенд, символами, подчеркивающими достоинство и величие герхарнагерца, и, несколько засмотревшись, я пропустила момент, когда правитель бросил через плечо небрежное:
        — Я прошу прощения, что посадка состоялась в таком отдалении от входа во дворец, но вы должны меня понять — в принципе, не люблю убивать в своем доме: кровь, запах, все прочее.
        Внезапно с сожалением вспомнила, что я так и не научилась посылать далеко на энирейском. Поэтому пришлось выкручиваться:
        — Эгхар каэт,  — вежливо произнесла я, сообщив этими двумя словами, что «право хозяина поступать так, как он пожелает».
        Повелитель резко обернулся, но я была настороже и опустила взгляд еще даже до того, как он начал оборачиваться.
        — Кадет S-класса,  — усмехнулся он,  — оригинально. У танаргцев есть нечто подобное, но там спецы подвергаются куда большему воздействию и эмоции у них почти полностью атрофируются. У вас не так?
        — Саэ,  — ответила я, пояснив, что ситуации бывают разными, как и подразделения и кадеты.
        Герхарнагерц принял мой ответ с недоброй усмешкой, но продолжил разговор все так же на гаэрском:
        — Знаете, забавно — вы, элита сил Гаэры, убеждены, что нет ничего лучше и достойнее, чем звание кадета и, позднее, специалиста S-класса, мои танаргские друзья убеждены, что их «холодные убийцы» гораздо сильнее любого из вас, а мы лишь загадочно молчим, потому как… Сколько сопровождающих было со мной при нашей встрече, Лея?  — вдруг спросил он.
        — Энр,  — ответила на энирейском, что означало «трое».
        — Вы ошибаетесь, моя красавица,  — обернувшись через плечо, улыбнулся мне правитель,  — их было четверо. Их остается четверо. И мне крайне интересно, почему моя Тень решил вдруг присоединиться к встрече.
        Это был вопрос не ко мне, несмотря на то, что фраза прозвучала на гаэрском.
        Но я как-то не была готова к тому, что услышу ЕГО голос:
        — Я всегда говорил, что полон пороков, любопытство лишь один из них,  — ехидно, без акцента и на гаэрском ответил сахир.
        Мой сахир.
        Я удержалась от того, чтобы повернуть голову. Я удержалась от улыбки. Я сдержала все свои порывы. Несмотря на то что их неожиданно для меня самой оказалось так много, я продолжала идти за повелителем Рейтана, все так же опустив взгляд.
        — Любопытство?  — ехидно переспросил герхарнагерц.  — А с каких пор моя Тень позволяет себе проявлять любопытство в отношении Гаэры?
        Причем оба говорили на гаэрском! Оба. Превосходно говорили, с той лишь разницей, что сахир и вовсе выражался без акцента, а у правителя он все же был. Но по всему выходило, что Гаэрой интересовались оба.
        — Самаар дан лекан?  — «С тех пор, как у вас появились друзья?» — с явной издевкой на чистейшем танаргском произнес сахир.
        Герхарнагерц расхохотался, а затем негромко и снисходительно обратился ко мне:
        — Лея, вы ведь сохраните наш маленький секрет, не так ли?
        О том, что вы двое прекрасно знаете танаргский, но, похоже, держите в секрете это от, собственно, «танаргских друзей»? О, несомненно!
        — Катарханг,  — склонила голову я, обещая, естественно, молчать.
        Просто не то чтобы у меня был выбор, тут либо я молчу, либо мой язык и в целом голова останутся лежать где-нибудь здесь среди кустов и, собственно, отдельно от тела.
        «Плохие новости,  — вышел вдруг на связь капитан Нарен,  — на космодром правителя приземлился еще один танаргский корабль, а нам приказано переместиться на общую космическую базу, это в трех часах лету от дворца».
        — Выполняйте приказ,  — тихо ответила я.
        — Мм-м?  — обернулся герхарнагерц.  — Ваш капитан?
        Молча кивнула, искренне не понимая, какого бракованного навигатора они убирают наш корабль. Но пояснять ситуацию для меня никто не стал.
        Никто не стал и объяснять тот факт, что мы с сахиром и повелителем Рейтана прошли через неприметный вход, свернув вправо, в то время как мою команду отправили другим путем те самые трое, что зримо сопровождали герхарнагерца. Остался только тот, что сопровождал незримо, и, входя в узкую дверь, я невольно оглянулась на него…
        И вздрогнула, получив в ответ холодный, злой, предупреждающий о неприятностях взгляд.
        Мгновенно опустила глаза и больше не поднимала, ни когда мы вышли в «парадную» часть дворца, ни когда шествовали мимо охранников, практически слившихся с колоннами, едва заметных, и лишь когда, вновь резко свернув, вышли в огромной позолоченной, отделанной черными с алым цветами зале, я позволила себе вновь взглянуть в глаза мужчинам.
        Не рейтанским, естественно.
        Что ж, сказать, что я была шокирована,  — не сказать ничего. Танаргская делегация представляла собой пятерых гаракхай, генетически измененных солдат, способных порвать человека на части голыми руками, даже не напрягаясь, и одного, как я понимаю, переводчика — необыкновенно полноватый для Танарга, свято заботящегося о здоровье и физической форме своих граждан, мужчина неприязненно оглядел меня и усмехнулся, демонстрируя, что я ему на один зуб. Крепкий белый танаргский зуб — о зубах своих граждан Танарг тоже рьяно заботился. Гаракхай отреагировали куда более спокойно. Они вообще были убийственно спокойны, спокойнее даже наших ассов… и сильнее на порядок. Несмотря на всю заботу о своих гражданах, солдат Танарг не берег — жуткие генетические эксперименты, изнурительные тренировки, запредельные дозы стероидов, усиленные связки и сухожилия, постоянные боевые учения, и… кто не выжил — того не хоронят. Гаракхай были теми «единицами на сотню», кто выжил. Они были теми, кто ходил мимо уже погибших соратников, вынужденно наблюдая за медленным разложением тех, кто «не выжил». Жуткие люди. По сравнению с тем,
что пришлось пережить гаракхай, рассказ капитана Эринс про съеденную на ее глазах команду был детской сказочкой на ночь…
        Но результат… результат, по мнению танаргского правительства, того стоил — элитные войска этого тоталитарного государства становились практически неуязвимыми. Не ощущающие боли, не ведающие сомнений… В наших инструкциях значилось «стрелять по глазам и не дышать» — это, в принципе, был единственный способ выживания при столкновении с гаракхай. И то не факт, что поможет — некоторые из данных особей обладали способностями ощущать тепло тела врага, в этом случае вариант «не дышать» не срабатывал.
        В общем и целом я почувствовала себя абсолютно незащищенной. Да, я видела, как двигается герхарнагерц, и все же после тренировок Гэса у меня был шанс уйти от удара при желании, но выжить при столкновении с пятью гаракхай — невозможно. И единственное, чего я не могла понять,  — как энирейцы, запретившие нам любое оружие, пустили сюда тех, кто даже не скрывался — гаракхай были в танаргской черной форме, и каждый из них сам по себе являлся натуральным оружием. Разрушительным и крайне опасным.
        Подавила желание вопросительно посмотреть на правителя Рейтана и остановилась, едва остановился он.
        — Каэ, гастахг Гаэра,  — представил меня герхарнагерц, обозначив просто как представителя Гаэры.
        На лице танаргского толстяка промелькнула крайне похабная усмешка, а его мизинец едва заметно приподнялся.
        Это был приказ на убийство. Прямой приказ на убийство, отданный гаракхай! На мне уже прямо сейчас можно было ставить крест — эти убьют, не задумываясь, причем убьют так, что все будет выглядеть исключительно случайностью.
        — Амиэтти, гахр такэрт?  — внезапно обратился ко мне правитель.
        Находясь на пределе нервного напряжения, не сразу перевела слово «Амиэтти»… Я его, в принципе, не знала, но память услужливо подкинула одну из детских песенок, и словосочетание «Амиэт Ка-ю» — дорогой священный гриб. «Амиэтти» — это дорогая?! В таком случае фразу можно было перевести как «Дорогая, что-то не так?».
        Дорогая?!
        — Храэг таа Гаэра иммгар,  — ответила я, с трудом сдержавшись.
        «Приятно знать, что Гаэра вам так дорога»,  — был мой ответ.
        Тяжелый взгляд правителя Рейтана я ощутила, даже не глядя, но это был его просчет — не стоило переводить официальный диалог в область флирта.
        В этот момент распахнулись двери и в зал вошла моя остальная команда. Гилбен был бледен и держался предельно близко к Сейли, которая вовсю изображала растерянность, Гэс мгновенно оценил обстановку и в нарушение этикета направился прямо ко мне, ассы вели себя соответственно легенде — профи, они и есть профи, и в них никто не заподозрил собственно ассов — они выглядели, двигались, вели себя как стандартные канцелярские крысы. Идеальные ребята. Жаль, гаракхай на одного больше, чем их, впрочем, у меня еще был Гэс.
        — Босс,  — он остановился, не доходя двух шагов,  — дипломатическая нота.
        План «Б» вступал в силу. Долбаный сканер! Было условлено, что, если все в норме, мы действуем по плану «А» — я веду себя сообразно ситуации, в случае возникновения проблем переходим к плану «Б» — вручаем ноту от нашего Министерства инопланетных дел, что априори переводит нас на позицию третьих лиц, и покидаем Рейтан. Проблема в том, что подобное решение должна была принять я, а не Гэс. Именно я, но что-то настолько не понравилось разведчику, что решение он принял за меня.
        — Благодарю, Гассан,  — ровным тоном произнесла я, протянув руку за свитком.
        В плане дипломатии все было максимально классическим — к примеру, бумага вместо одноразового сейра.
        Но я не взяла свиток.
        Не успела.
        — Благодарю,  — с явной издевкой и на гаэрском произнес сахир, неуловимым жестом отобрав бумагу у Гэса,  — ознакомлюсь на досуге, если вы не против. А в принципе, даже если вы и против.
        Что?!
        Я не убрала протянутую руку, пристально глядя на сахира. Не в глаза, нет, такого я себе позволить не могла, но взгляд, фиксированный на уровне подбородка, позволял увидеть выражение его лица. Холодное, неприязненное, высокомерное выражение. И странное дело, внезапно очень отчетливо накатило ощущение пойманности, загнанности в сети, ощущение удавки, стянувшей запястья.
        — Я…  — начал было Гэс и был остановлен моим предупреждающим взглядом.
        Какой бы ни была ситуация, провоцировать противника сейчас было бы… убийственно. Добро пожаловать в джунгли, называется — здесь выживает не каждый.
        — Сахир превышает свои полномочия?  — развернув руку и внимательно разглядывая собственные, условно говоря, «ногти», равнодушно спросила я.
        — Проявляет… любопытство,  — издевательски ответили мне.
        И, противореча собственным словам, извлек зажигалку из кармана. Вспышка, пламя… пепел непрочитанного дипломатического заявления, опавший на пол…
        Никак не отреагировавший на случившееся герхарнагерц указал на стол и радушно произнес:
        — Эс,  — что означало «прошу садиться».
        Бросила еще один предупреждающий взгляд на Гэса и, последовав требованию правителя Рейтана, села на указанное место. Место по левую руку от самого герхарнагерца. С другой стороны от меня место занял сахир, взявший салфетку и принявшийся лениво-демонстративно вытирать ладонь от пепла, а я, вынужденная проследить за тем, как Гэса усаживают рядом с моей командой на удаленной части стола, нервно подумала… что у меня явно не подходящая специализация для работы в подобных условиях.
        Я сидела между правителем Рейтана и его… Тенью, всем своим тщедушным видом представляя Гаэру, в то время как представительство Танарга в составе шести мужчин, пятеро из которых являлись гаракхай, издевательски сидели напротив, через стол примерно в два метра шириной.
        — Так понимаю — переводчица?  — на танаргском язвительно поинтересовался глава дипмиссии Танарга.
        — Специалист языковой службы,  — холодно поправила я.
        — S-класс,  — понимающе хмыкнул толстяк.
        Сахир, сидевший от меня по левую руку, чуть склонившись ко мне же, поинтересовался:
        — О чем речь?
        Поинтересовался на гаэрском, продолжая «играть» в абсолютное незнание танаргского. А я с мрачным удовлетворением отметила блеск паники в глазах сидящего напротив танаргца — гаэрский он если и знал, то крайне плохо. Он был дипломатом, заточенным исключительно под Рейтан, и вот это вот главный просчет Танарга — в отличие от меня, специалиста языковой службы, этот дипломат был крайне ограничен в возможностях понимания чужой речи.
        — Представитель Танарга, имя коего никто не счел нужным мне сообщить, поинтересовался моей специализацией,  — вежливо ответила я.
        — Ратар Хессе,  — мгновенно исправился сахир, сообщив имя и звание дипломата.
        Ратар. Забавно. Рядом с ним сидел целый риантан, а это звание в армии Танарга на порядок выше, так, значит, толстяк здесь не главный. О, мне бы сейчас специалиста по диппереговорам или просто переговорщика, спец по психологии тоже не помешал бы, но… все эти спецы прилетят в том случае, если я правильно проведу подготовительную работу, а пока придется выкручиваться с тем, что есть. И не нарываться, хотя бросить насмешливый взгляд на сидящего рядом с ратаром Хессе риантана я себе позволила. Просто забавно — ратар отдает команду на убийство, риантан ее исполняет?! Серьезно? Это как если бы у нас сержант генералу приказывал… Что случилось с субординацией на Танарге? Вроде классическое тоталитарное государство же.
        Мой взгляд возымел странные последствия — черный зрачок риантана армии Танарга вдруг сузился, как у кошки, став одной тонкой вертикальной черточкой, а затем мгновенно вернулся в исходное положение. Здорово, у него рентген, встроенный в глазные линзы, и меня только что видели голой… ну и лысой соответственно.
        И, судя по последовавшему взгляду, увиденное вызвало интерес, мне даже улыбнулись, холодной безэмоциональной улыбкой. Но на Танарге улыбка мужчины — это практически предложение к определенному времяпрепровождению.
        Поджав губы, раздраженно произнесла:
        — Не могу ответить тем же, я ведь даже «товар» не видела.
        — Исправлю,  — мрачно пообещал риантан.
        Напрасных обещаний высшие чины танаргской армии, как известно, не дают… Следовало бы как-то помягче сообщить, что у меня нет никакого желания видеть его голым. Но вот насчет лысым…
        — Вы же понимаете, что в увиденном должно быть полное соответствие,  — глядя на короткие, но густые черные волосы риантана, издевательски протянула я.
        Что ж, перспектива узреть гаракхай в голом виде теперь была не столь пугающей, по крайней мере, он будет лысым везде — поулыбаюсь… если обстоятельства позволят.
        Наш «диалог» прервало появление слуг с переменой блюд этого явно длительного застолья. Танаргцам и правителю сменили тарелки и приборы, мне и сахиру поставили, следом остывшая еда была заменена новой, ароматной и аппетитной. В мою тарелку поставили блюдце с супом, рядом расположили серебряную ложечку, в которой так ясно отражался мой полный безнадежности взгляд.
        Сидящие за столом мужчины с воодушевлением принялись за еду, я продолжала держать руки на коленях, сидя с неестественно прямой спиной.
        — Саерта,  — произнес с видом радушного хозяина правитель Рейтана, предлагая мне приобщиться к местной кухне.
        — Асе атар анхг — «Я чту традиции гостеприимных хозяев»,  — учтиво ответила, склонив голову.
        И через весь стол посмотрела на Сейли — разведчица, как и я, сидела, не прикасаясь к еде, умница.
        Герхарнагерц же, полностью перейдя на энирейский, вопросил:
        — Разве на Гаэре отказ вкусить еду не является оскорблением?
        — Нет,  — так же на языке Рейтана ответила я.  — Еда имеет последствия: для кого-то состояние здоровья уничтожает возможность попробовать то или иное блюдо, кто-то вынужден придерживаться определенного рациона, некоторые, в силу религиозных причин, вынуждены отказывать себе в определенной еде. Гаэра — многонациональная и многорелигиозная планета, мы с уважением относимся к выбору каждого нашего гражданина.
        Правитель внимательно выслушал меня и холодно произнес:
        — Традиции Рейтана едины.
        — И потому я с уважением чту их,  — вновь склонила голову я, отмечая, что танаргский переводчик за нашими переговорами не успевает. Мы с правителем использовали идиомы, такие, как, к примеру, «экейст», что в зависимости от контекста сказанного переводилось и как «оскорбление», и как «знамение», и даже как «смерь».
        — Ваша речь подобна речам дочерей Рейтана,  — похвалил мое произношение герхарнагерц.
        — Благодарю за добрые слова.  — Я уже устала кланяться, а все только ведь начиналось.
        Повелитель также склонил голову в ответ и принялся за еду.
        Я, соответственно, молчала, не смея мешать приему пищи. Спустя несколько минут герхарнагерц принялся вытирать пальцы салфеткой и перешел к деловым вопросам:
        — Танаргские представители затребовали для своего дипломатического представительства здание в центре моей столицы, обслугу и содержание. Что потребуете вы?
        «Затребовали» прозвучало как «градан», что фактически переводилось как «получено по требованию», то есть можно привыкать к мысли о том, что у танаргцев уже есть свое дипломатическое представительство на Рейтане.
        Слова для ответа я подбирала очень тщательно:
        — Гаэра и Галактический союз уважают традиции иных миров. Задача моя и моей команды — досконально изучить обычаи и язык Рейтана, для того чтобы мое правительство могло достойно подготовить своих дипломатов для исполненной уважения работы специалистов нужного уровня.
        — Саарта,  — задумчиво произнес правитель Рейтана, выражая удивление. А затем перешел к неприятному: — То есть вас, Лея Картнер, нельзя назвать дипломатическим представителем Гаэры?
        — В мои непосредственные обязанности входит подготовка базы для специалистов более высокого уровня. Языковая служба входит в состав подразделений Министерства инопланетных дел,  — ровно ответила ему.
        Тяжелый взгляд герхарнагерца ощутила всей кожей.
        — И… что требуется вам?  — наконец спросил правитель Рейтана.
        — Лояльность и толика уважения,  — сообщила я.  — Все остальное, включая съем жилья и бытовые вопросы, я и моя команда решим самостоятельно, не обременяя столь несущественными проблемами ваше величие.
        И это был хороший астероид в сторону Танарга. Действительно хороший такой, увесистый.
        — А с вами приятно иметь дело,  — усмехнулся герхарнагерц.
        — Мы с уважением относимся к чужому свободному времени,  — склонив голову, ответила я.
        И получила в ответ:
        — ВАМ я готов уделять все свое свободное время.
        Снова флирт? После всего?! У меня было ощущение, что я запуталась в паутине — и я рву ее, вырываюсь отчаянно, но липкая гадость лишь сворачивается удавкой вокруг тела, блокируя руки и ноги.
        Добро пожаловать в джунгли. Рейтанские!
        С трудом подавила вздох, нервно улыбнулась, вновь с почтением склонила голову и произнесла:
        — Отнимать ваше время было бы преступлением с моей стороны.
        Я старалась быть максимально корректной, сверх корректной, я сочла эту фразу наиболее правильной для данной ситуации, я…
        Я просто не до конца поняла, куда попала.
        — Кстати, о преступлениях,  — невозмутимо произнес сахир Тень. И, повысив голос, крикнул: — Гилбен Амвои!
        Страх я испытала мгновенно. Но это я, а Гилбен, решив, что я провалилась и настал его звездный час, подскочил, едва не снеся заодно стул Эринс, и, даже не извинившись, поспешил к нам с самым радостным выражением лица.
        Он, казалось, был просто окрылен, даже всегда прилизанные пепельные волосы длиной до шеи сейчас вздрагивали с каждым шагом улыбающегося специалиста языковой службы…
        — Полностью согласен с принятым вами решением,  — как-то мгновенно расслабился ратар Хессе,  — с мужчинами дело иметь всегда проще, а женщинам место… вы знаете, в каком месте. И…
        Его словесный поток остановил одним взглядом сидящий рядом с ним риантан, так же как и я отчетливо ощутивший разлившуюся в воздухе опасность.
        Но ее ощущали только мы, военные, Гилбен — нет.
        Сияющий, довольный, не скрывающий улыбки, он, практически паря над полом, подошел к нам, склонился сообразно всем рейтанским традициям, выпрямился, держа руки у груди, четко, как и следовало, произнес:
        — Искренне благодарен за предоставленную возможность быть полезным Рейтану.
        Сидящий рядом со мной сахир Тень лениво обернулся к нему…
        Блеск высвобожденной стали…
        Удар…
        Прямо в сердце, четким выверенным движением, затем рывком вниз, вспарывая тело еще не верящего в свою смерть Гилбена. И сталь вернулась к владельцу, без единого следа крови на ней, абсолютно чистая, все такая же сверкающая опасностью.
        Растерянное «Лея», взгляд серых тускнеющих глаз на меня, и Гилбен рухнул на колени, заливая кровью алый ковер.
        Все это произошло настолько быстро, что я ничего не успела сделать.
        Запоздало пришла мысль, что могла хотя бы попытаться перехватить лезвие, мои перчатки это позволяли, и так же запоздало — не успела бы!
        — Преступления против граждан Рейтана караются смертью,  — безразлично произнес сахир, убрав меч опять непонятно куда, взяв нож и принявшись нарезать мясо, которое с удовольствием начал есть.
        Он ел, а рядом, в шаге от нас, бился в агонии убитый им человек.
        Невольно растерянно посмотрела на риантана — в его глазах прочла то же, что думала сама: «Да какого дьявола творится на этой планете?!»
        А сахир ел. Точно так же, с аппетитом и абсолютно равнодушно к звучащим рядом хрипам умирающего, абсолютно спокойно ел и повелитель Рейтана. А мы с танаргским представителем высшего эшелона военной иерархии потрясенно смотрели друг на друга. Потому что в отличие от того же ратара Хессе, которому сейчас тоже кусок поперек горла встал, мы были спецами и увидели нечто большее, чем непосвященные — к примеру, скорость и собственно удар. Смертоносный четкий удар, нанесенный далеко не из самого удобного положения.
        — К слову, сейчас я покарал исполнителя, но уверен, в ближайшем времени доберусь и до «заказчика»,  — на энирейском произнес сахир.
        Безразлично произнес.
        Буднично.
        А ратар Хессе побелел так, что очевидное стало очевидно всем.
        Холодный взгляд на толстяка, брошенный риантаном армии Танарга, и сказанное совершенно равнодушно:
        — Танарг уважает право Рейтана на месть.
        Жест сахира, и толстяка задушили те самые слуги, которые только что разносили нам еду. Удавкой. Простым шелковым шнуром. Один душил, двое других следили за тем, чтобы рефлекторно пытающийся выжить ратар Хессе не сбил руками какое-либо из близстоящих блюд — просто отодвинули все, до чего он мог дотянуться.
        Мне стоило большого труда сдержаться.
        Не закричать, не попытаться сделать хоть что-то, не реагировать… Я отчаянно напоминала себе, что я кадет S-класса, что приговор ратару Хессе вынесло его вышестоящее руководство, что там, на Гаэре, Гилбен убил энирейского старика, того самого, который «проверял» мое произношение, я… я пыталась напомнить себе о многом, а на моих глазах равнодушно и профессионально убивали человека…
        Убили.
        Так же профессионально и без эмоций убрали тело, после вынесли и Гилбена.
        Сахир потянулся за вином, налил полный бокал, молча протянул мне.
        Потрясенная и оглушенная случившимся, я уже собиралась было взять, когда уловила, как быстро потемнел взгляд сидящего напротив риантана. И моя ладонь, едва было не взявшая бокал, мгновенно сжалась в кулак.
        — Благодарю вас, не стоит,  — с трудом выговорила я, вновь убирая руки под стол.
        И только сейчас заметила, как внимательно смотрят на меня и сам повелитель Рейтана, и прочие энирейцы, сидящие за столом. Очень внимательно смотрят.
        Накатило четкое ощущение, что я иду по острому лезвию и только что едва не сделала неверный шаг.
        — Может быть, мой бокал?  — издевательски поинтересовался герхарнагерц.
        — Я уже обозначила свою позицию в отношении вас,  — смиренно ответила ему.
        И поняла, что сахир продолжает держать бокал с вином, все так же протягивая его мне, вот только было такое ощущение, что стекло сейчас лопнет… Но я не посмотрела мужчине в глаза, просто… все его шутки больше не казались шутками. И даже хуже — я вдруг поняла, что шутками это и не было вовсе.
        Долгая напряженная пауза, и сахир, поставив бокал четко передо мной, произнес:
        — В любом случае мисс Картнер планирует в течение следующего года взаимодействовать с местной властью и населением Рейтана, что является моей областью права. Соответственно, девушка переходит под мою власть и ответственность. Возражения?
        В повисшей тишине отчетливо прозвучал насмешливый голос повелителя:
        — Возражения? Разве что у самой мисс Картнер, определенно не осознающей происходящего.
        И, повернувшись ко мне, герхарнагерц объяснил, как ребенку:
        — Устройство власти на Рейтане имеет некоторые отличия от привычного вам государственного строя Гаэры, мисс Картнер. Я являюсь верховной религиозной властью. В ведении сахира Света — внешняя политика Рейтана, Тень занимается внутренней. Исходя из поставленных перед вами руководством Гаэры задач, в данный момент вы переходите в область юрисдикции Тени.
        Правитель выдержал паузу, внимательно глядя на меня, и продолжил:
        — Но у вас всегда есть выбор, Лея: мой бокал или переход вашей дипломатической миссии на уровень, планируемый по завершении года вашей работы, в этом случае вы вызываете дипломатов и переходите под юрисдикцию Света.
        У меня не было слов.
        Но, как выяснилось, их никто и не ждал.
        — Выбора нет,  — поднимаясь, произнес сахир Тень.  — Дипломатическую ноту я сжег на ваших же глазах, а попытка вручить бокал МОЕМУ работнику — это прямой вызов мне лично. Кстати, на работу я принял только мисс Картнер.
        И одновременно с этим сообщение от капитана Нарена:
        «Капитан Картнер, нам приказано вернуться на ближайшую ко дворцу стоянку и покинуть Рейтан не более чем через четверть часа».
        Я в ужасе посмотрела на вставшего сахира, тот, ответив мне полным лютой ненависти взглядом, развернулся и ушел прочь, не оглядываясь.
        Одновременно с этим всю мою команду заставили встать и недвусмысленно указали на дверь.
        — Я искренне прошу прощения,  — пробормотала, стремительно поднимаясь.
        Герхарнагерц встретил мою попытку сделать хоть что-то со снисходительным пониманием, а затем как-то с сожалением посмотрел на свой бокал.
        Идиотская планета!
        Выскользнув из-за стола, я поспешила к тому выходу, за дверями коего исчез знакомый мне сахир… с, как оказалось, крайне высоким званием на Рейтане.
        Распахнула двери, шагнула в полумрак и задохнулась, когда меня жестко схватили за горло. Рывок, и, впечатав в стену, сахир навис надо мной и прошипел, сверкая в полумраке нечеловеческими глазами:
        — Не тот плащ. Не те перчатки. Не тот уровень доверия, что я требовал.
        Инстинктивно схватившись за его руку, которой он сжимал мою шею, выдохнула:
        — Да что с тобой?!
        Вместо ответа он издевательски произнес:
        — Ты очень наивная, знаешь об этом?
        И разжал пальцы.
        Я рухнула на пол, только сейчас осознав, что меня держали на весу. С трудом удержалась, чтобы не упасть, и теперь стояла, растирая шею, на которой точно синяки останутся, и мрачно глядя на стоявшего рядом сахира. Он, засунув руки в карманы, так же мрачно смотрел на меня.
        В наушнике послышался голос Гэса:
        «Лея, нас выдворяют с планеты, один из ассов ранен, через конвой нам не прорваться».
        — Твои люди паникуют?  — с насмешкой поинтересовался сахир.
        — У них есть на то причины,  — нервно ответила я.
        — Не буду спорить.  — Усмешка на его губах стала почти зверской.
        А затем Тень ответил на вопрос, который я задала ранее:
        — Ты спрашивала, что со мной? Все отлично. Я получил год времени, разрыв дипломатических отношений с Танаргом и шикарную женщину в подарок. Согласись, три дня мучений с тобой того стоили.
        Я почувствовала себя использованной до такой степени, что все произошедшее когда-то с Гилбеном потеряло право именоваться предательством вообще. Год времени? Да, моя работа продлится год как минимум. Разрыв связей с Танаргом? Снова да — он фактически обвинил Танарг в преступлении, они фактически признали свою вину. Одного не поняла.
        — Шикарную женщину?  — переспросила, чувствуя себя так, словно в моем сердце медленно проворачивают тупой нож.  — На Рейтане особо отличившихся герхарнагерц награждает женщиной?
        Сахир расхохотался.
        Этот смех жутким эхом отразился от высоких потолков пустого коридора и вернулся искаженным, а Тень, насмешливо глядя на меня, издевательски произнес:
        — Милая, ты себя недооцениваешь.
        И, развернувшись, ушел в сумрак, бросив через плечо:
        — Кстати, со своими сотрудницами я сплю. В интимном плане. В принципе, это очевидно, но, учитывая твою наивность, решил пояснить.
        Сопроводив его уход потрясенным взглядом, я осталась стоять. При том, что ноги практически не держали и ослабли сильнее, едва в наушнике раздался голос Сейли:
        «Мне запретили передавать тебе твои вещи. В данный момент мы вынуждены покинуть Рейтан, попытаемся вернуться чуть позже. Держись, Картнер».
        А следом голос Гэса:
        «Мы тебя вытащим, слышишь?».
        Слышу. Но танаргцы отдали своего беспрекословно, что говорило о многом.
        И снова Сейли:
        «Что бы ни случилось, ты должна выжить, помнишь, да?»
        — Помню,  — едва слышно ответила ей.
        «Запись твоего разговора с Тенью будет передана Полиглоту, мы не поняли ни дерсенга»,  — продолжила она.
        Оно и к лучшему, что не поняли. Полиглот поймет, да, и я не представляю, как шеф переживет это. Сахир, похоже, использовал всех — от меня до Багора. Просто использовал. Чувствую себя сломанной.
        «Только держись, Лея, мы тебя вытащим»,  — сказала Эринс.
        Не вытащите.
        И это стало лишь очевиднее, когда связь прервалась, а следом в наушнике раздалось лишь шипение. Медленно вытащив его из уха, я перевела датчик на режим вибрации и закрепила за ухом — если смогут прорваться, я услышу, а пока следовало просто поберечь свой слух.
        Оттолкнувшись от стены, вернулась в обеденный зал и поняла, что меня ждут.
        Двое гаракхай, один из которых был риантан, мягко спрыгнули с потолка, приземлившись прямо передо мной,  — рука инстинктивно дернулась к поясу, в поисках эенга… но там было пусто.
        — Вы ведь понимаете танаргский?  — на своем языке спросил меня риантан, вскинув руки и демонстрируя, что не собирается причинять мне вред.
        Но это было исключительно жестом, по факту, убить меня голыми руками он мог не напрягаясь.
        — Владею им на уровне носителя языка,  — максимально спокойно ответила я.
        Риантан удовлетворенно кивнул и быстро произнес на старом, доконфликтном наречии:
        — Договаривайтесь со Светом, у Тени очень плохая репутация.
        Глядя в его измененные глаза, прямо спросила все на том же наречье, которого явно никто на Рейтане понять не мог:
        — Я должна вам верить?
        Вопрос был по существу.
        Гаракхай усмехнулся, чуть подался ко мне и произнес:
        — Решать вам. Но мы вернемся, для меня нет невыполнимых миссий, к тому времени мне хотелось бы, чтобы вы были все еще живы.
        И, оттолкнувшись от пола, риантан армии Танарга взмыл вверх, как и его сопровождающий. Гаракхай с нечеловеческой ловкостью добрались до окон и, открыв, спрыгнули вниз… а тут был этаж третий, не меньше.
        Но едва я подошла к окну, поняла, что переживала напрасно — гаракхай, подняв руки в жесте, который тут никого не мог обмануть, под конвоем удалялись прочь от дворца. Похоже, танаргцев выдворяли с планеты так же, как до этого выдворили мою команду.
        Шагов подошедшего энирейца я не услышала, видимо, окончательно оглушенная ситуацией, и невольно вздрогнула, услышав:
        — Мисс Картнер, мое имя сахир Нейта, я служу Тени, следуйте за мной.
        А я служу Гаэре, несмотря ни на что…
        Молча кивнув, я последовала за направившимся к выходу пожилым энирейцем. На душе было муторно до невозможности, перед глазами стояли последние слова моего отца: «Служи Гаэре». В моей семье статус кадета S-класса имела только я, отец мной очень гордился…

* * *

        На Рейтане передвигались двумя способами — по земле и по воздуху. Но, учитывая количество летательных аппаратов, можно было смело предположить, что подобный способ передвижения был доступен только элите, все остальные «летали» по сверхсовременным магистралям, проложенным через леса планеты.
        Я ехала на заднем сиденье, мрачно глядя на пейзажи за стеклом. Мир огромных деревьев со светлыми стволами и домов-крепостей. Каждый дом был именно крепостью — независимо от размера и, как я понимаю, стоимости. Дома имели высокие, в два-три раза выше человеческого роста, неизменно крепкие каменные стены, решетки на окнах, бронированную железную дверь на входе. И все время, пока мы ехали, я не видела ни одной женщины, ни одной даже девочки — на улицах передвигались исключительно мужчины, в тени деревьев жуткими оборванными тощими тенями скрывались мальчики и подростки.
        Несколько раз мы проезжали мимо деревьев, окруженных храмами и стенами, как я понимаю, это были те самые священные деревья Ка-э.

* * *

        Ехали недолго, что, впрочем, не удивило — едва ли заместитель повелителя по внутренним делам планеты жил бы далеко от дворца, так что, когда мы свернули с магистрали к комплексу дворцов-крепостей, я удивлена не была. Удивилась позднее, когда мы проехали мимо трех внушительных дворцов, вокруг которых царило заметное оживление, летали и подъезжали машины, были видны энирейцы и стояла охрана, и свернули к неприметной, скрывшейся в тени гигантского леса дороге, при въезде на которую сахир Нейта остановился. О том, что впереди были ворота, я догадалась лишь по тому, как от порыва ветра шевельнулись лежащие на дороге опавшие листья — ворота были невидимыми. Приглядевшись, поняла, что всю эту территорию ограждает невидимый забор, кое-где угадываемый из-за все тех же опавших листьев… Нехорошее чувство страха в моей душе лишь усилилось.
        Машина мягко въехала на дорогу, почти бесшумно продолжив путь. Мы трижды останавливались на блокпостах, но появлявшаяся словно из неоткуда охрана проверяла молча, и так же молча мы ехали дальше, словно все сильнее погружаясь в сумрак этого леса.
        За очередным поворотом показался дом.
        Дом, который тоже был крепостью, только значительно более основательной, чем иные, виденные мной. Пять этажей, серый каменный забор, доходивший до середины второго этажа, охрана на внешнем периметре, охрана на входе, внутренняя охрана, стражи, стоящие у дверей, ведущих уже непосредственно в дом, спущенные с цепи генномодифицированные псы, которым при моем появлении отдали приказ «Охранять». Псы синхронно, единым порывом, повернули головы ко мне, с шумом втягивая воздух и запоминая запах… Выходить из машины мне не хотелось и до этого, сейчас нежелание усилилось.
        Но выбора просто не было.
        Молча соскользнула с сиденья, шагнула на каменный двор, вопросительно посмотрела на сахира Нейта.
        — Прошу вас,  — произнес он, указав на дверь, которую охрана уже открыла для меня.
        — А… вы?  — нервно спросила, вспомнив, что ранее мне следовало идти за ним.
        — Вход на личную территорию Тени мне запрещен,  — с поклоном ответил эниреец.
        Медленно кивнув, я отправилась в дом. Мысль о том, что из этой крепости меня не вытащит даже Гэс с ассами, я старательно от себя гнала. В принципе, старалась ни о чем не думать, но, едва поднялась по пяти ступеням и вошла в дом, все мысли разбились вдребезги, словно древнее зеркало.
        В этом доме жил страх.
        И я содрогнулась всем телом, едва позади с грохотом закрылась железная бронированная дверь, отозвавшись гулким эхом в пустоте залов.
        Здесь жил страх.
        Страх и ужас, оставивший отметины на бетонных стенах, словно по ним били кулаком и царапали когтями, привкус разрушений, отчетливо читающийся в новой расставленной здесь мебели, новой настолько, словно расставили здесь за день до моего появления, в лестнице, ведущей наверх крутыми каменными ступенями, на которых были видны сколы, их явно разбивали… старой мебелью, видимо.
        — Сахтини Лея,  — раздалось в потрясенной тишине дома, заглушаемой для меня гулким биением моего сердца.
        Резко повернувшись, я увидела женщину. Энирейку. И мгновенно поняла, чем местные женщины отличаются от мужчин — у нее были светло-голубые глаза с нормальным черным зрачком. То есть багровый зрачок это либо приобретенное, либо особенность гендера.
        — Сахтини,  — повторила женщина.
        А я вспомнила перевод «сахтини» — госпожа, «сахир» — господин.
        — Следуйте за мной,  — добившись внимания от меня, попросила она.
        Женщина с присобранными темными с проседью волосами провела меня на второй этаж, подвела к двери, шестой от лестницы, и, поклонившись, открыла ее для меня.
        Не поблагодарив — в моем состоянии сложно было говорить на энирейском,  — я вошла и остановилась в шаге от входа.
        Эту комнату определенно готовили для меня.
        Мебель с Гаэры, привычное для моей планеты ковровое покрытие на полу, письменный стол, почти идентичный тому, что стоял в моей квартире, картины с пейзажами Гаэры на стенах и муляж эенга над камином. Муляж был сущим издевательством.
        В следующий миг над камином, затмевая фальшивое оружие кадета S-класса, вспыхнул экран, и я увидела сахира, сидящего за внушительным столом черного цвета. Судя по всему, Тень был на работе, и, насколько я понимаю, при его должности работы ему хватало, непонятно только, с чего тогда этот звонок.
        — Хотел полюбоваться выражением твоего лица,  — с издевательской насмешкой сообщил он, явно не скрывая, что получает от этого истинное удовольствие.
        — И как?  — нервно спросила я.
        Тень улыбнулся и отключился.
        Я застыла, мрачно глядя на место, где только что был экран.
        «Отдыхай,  — вдруг появилась надпись на стене, а следом и вторая: — Едва ли я дам тебе возможность поспать этой ночью».
        Несколько секунд я стояла, глядя в пространство невидящим взглядом, затем резко дернула завязки плаща, срывая с себя ткань, сняла перчатки, ощутив, насколько похолодели ладони, развернулась и ушла в дом, искать оружие. Потому что я не гаракхай, убивать голыми руками я не способна, а статуэтки и прочие подручные средства против конкретно этого энирейца бесполезны, в этом я уже убедилась. Мне нужен был нож как минимум.

* * *

        Через полчаса я стояла на кухне, под потрясенными взглядами слуг проверяя кухонные же ножи на балансировку и остроту. К этому моменту я успела изучить дом сверху донизу, и впечатления были не радостными. На первом этаже располагались хозяйственные помещения и внушительная гостиная с камином, который едва ли когда-нибудь топили, на втором — спальня самого Тени и мои комнаты: спальня, кабинет, гардеробная, в которой уже были сложены мои вещи. В смысле, не мои, а купленные для меня, но они были там, на полках, вешалках, в шкафах и прочее. На третьем этаже имелись комнаты для гостей, судя по всему, никогда не использовавшиеся. На четвертом — кабинет сахира и его же тренировочный зал. Я его обошла весь — оружия там не имелось. На пятом, наименее защищенном, жили слуги. Их здесь находилось двенадцать энирейцев: четверо мужчин в годах, остальные — женщины. Мужчины при моем появлении испарялись, не рискуя даже взгляд на меня поднимать.
        Но мужчины и их реакция меня не интересовали, интересовало оружие — в доме не оказалось ничего. Выбраться из крепости и попытаться отобрать что-нибудь у охраны не вышло — окна не открывались и не разбивались, двери не открывались так же, а внутри дома охрана не присутствовала.
        Пришлось осваивать кухонные ножи, и вот тут меня ожидало хоть что-то приятное — в этом доме часто разделывали мясо. Судя по ассортименту ножей, разделывать приходилось целые туши, а потому нашлось все — ножи для отделения шкуры от мяса, мясницкие для рубки мяса и костей, тонкие для нарезания овощей, острые для разрезки мяса на порционные куски. Полный комплект. Я проверяла каждый из ножей, откладывая для себя те, что имели наилучшую балансировку, и два ножа с длинным лезвием выбрала для ближнего боя.
        Прислуга мне не препятствовала, возможно, причина крылась в моем выражении лица, но вероятнее всего, им были даны соответствующие инструкции.
        И последнее предположение подтвердилось, едва я услышала насмешливо сказанное на гаэрском:
        — Ситуация в гостиничном номере Эранеспрингс тебя ничему не научила?
        Вскинув голову, увидела стоящего в дверях сахира. Как давно он вернулся и присутствовал в этом доме, мне было неизвестно, но сейчас он стоял, прислонившись плечом к косяку и поигрывая мускулами на обнаженном торсе. Из всей одежды на сахире имелись лишь светлые широкие брюки, и больше ничего, даже никакой обуви не наблюдалось.
        — А чему конкретно она должна была меня научить?  — поинтересовалась я, на всякий случай взяв заготовленный для ближнего боя нож и сжимая его рукоять.
        Тень повелителя Рейтана усмехнулся, обнажив клыки, вытянул вперед правую руку, казалось бы, совершенно пустую, но миг — и на его ладони уже лежал меч, слегка искривленный, обоюдоострый, со скошенным клинком.
        — Технология наподобие вашего эенга,  — перехватывая рукоять и позволяя мне в подробностях рассмотреть меч, с ходу посрамивший все заготовленные мною ножи как минимум длиной, произнес сахир,  — только прочнее, это первое, и вживленное в кожу, а значит, всегда доступное — это второе. Соответственно, в ближнем бою тебе рассчитывать не на что.
        И он заставил меч исчезнуть, издевательски продемонстрировав мне вновь совершенно ничем не обремененную открытую ладонь, после чего сложил руки на груди и предложил:
        — Метание ножей?
        Оставлю на самый крайний случай. А пока что, раз уж сахир снизошел до разговора, я решила прояснить ситуацию:
        — А если бы я надела ваш красный плащ, это что-то бы изменило?
        В багровых зрачках полыхнуло так, что синий цвет глаз почти перестал иметь значение, и возглавляющий внутреннюю политику Рейтана Тень ответил, сжав зубы:
        — Да, мне не пришлось бы терпеть попытки повелителя присвоить себе моего специалиста языковой службы, и я бы не мечтал сейчас свернуть шею риантану Картару.
        Покивав, я сделала вывод:
        — То есть ничего бы не изменилось.
        — Для тебя — нет,  — честно ответил сахир.  — Для меня — да. Это был цвет моего дома. Как минимум он гарантировал тебе неприкосновенность.
        В этот момент я искренне порадовалась тому, что послушалась совета Эринс — хорош бы был представитель Гаэры в плаще цвета дома одного из правителей Рейтана.
        — В твоих глазах нет ни капли раскаяния,  — очень нехорошо протянул сахир.
        — Не вижу для этого причин,  — ответила я.
        Тень улыбнулся. В смысле, если подобный оскал можно назвать улыбкой. В любом случае выглядело так, словно он собирался заставить меня раскаиваться по поводу случившегося долго, мучительно и неизбежно, и от этой его усмешки испарились и так старающиеся не привлекать внимания слуги — просто сбежали через противоположную от сахира дверь, а я повторно вспомнила о словах риантана про паршивую репутацию Тени.
        Невольно мысли перекинулись на дом, а замалчивать очевидное я не видела смысла.
        — Что произошло в этом доме?  — прямо спросила у мгновенно переставшего ухмыляться сахира.  — Здесь живет страх, я бы даже сказала, животный ужас.
        — Хм, с каких пор языковые специалисты медиумами подрабатывают?  — вопросил Тень.
        А я смотрела на него и… не узнавала. Лицо было все то же — хищные резкие черты, квадратный подбородок, внушительный нос, высокие скулы, чуть прищуренные глаза с гораздо более ярким, чем на Гаэре, зрачком, и движения — чуть более резкие, дерганные, казалось бы, мелочи, но прибавить к этому резкую смену эмоций, и становилось не по себе. И чем больше я смотрела на сахира, тем больше видела разницу между этим человеком и тем, что обучал меня в гостиничном номере Эранеспрингс. Если бы не абсолютная внешняя и голосовая идентичность, я бы решила, что это два разных энирейца, совершенно разных.
        — Что с тобой?  — спросила, вернув нож на стол.
        Из его багряно-синих глаз на миг исчезли и издевка, и снисходительная небрежность, с которой сахир взирал на меня с момента своего появления.
        Но всего секунда, и вновь все то же выражение презрения, которое Тень не особо скрывал, и вопрос свысока:
        — Перестал притворяться?
        Звучало как правда, но почему тогда он, торжествующий победу, стремительно развернувшись, ушел, оставив меня наедине со всей моей коллекцией его кухонных ножей?
        Я постояла несколько минут, прикидывая, что могла бы взять с собой, когда с верхних этажей раздалось:
        — Лея! Иди сюда.
        Я бы не была кадетом S-класса, не захвати я с собой хотя бы три ножа. Захватила, спрятала и только после этого поспешила к сахиру. Он ждал меня на лестнице, все такой же полуобнаженный, нервно постукивая пальцами по перилам из черного дерева. Учитывая, что вся мебель в гостиной была в основном из светлых или красных пород древесины, складывалось впечатление, что лестница была тут из какого-то другого, «до моего» времени.
        — Ножи брось на пол, прислуга поднимет потом,  — едва я шагнула на ступеньку, приказал Тень.
        С вызовом посмотрела на энирейца.
        — Могу и отобрать,  — криво усмехнулся он. И добавил: — Поверь, даже труда не составит.
        Может, и так, но покорности с меня хватило.
        — Нарываешься, Лея,  — взирая на меня медленно темнеющим взглядом, произнес сахир.
        — А может, дело в том, что кое-кто просто больше доверия не заслуживает?  — ответила я.
        Ухмылка стала шире и при этом провокационнее, а взгляд потемнел еще сильнее.
        — Один нож на бедре, второй за рукавом на левой руке, прикрывает тыльную сторону запястья, третий — за воротником, в позиции, из которой мне даже уже интересно, как ты умудришься его достать.
        На кухне тоже камеры?
        Удовлетворяя любопытство моего фактического поработителя, плавным движением достала нож и почти молниеносно запустила его так, чтобы лезвие прошло в сантиметре от уха сахира.
        Я ожидала, что Тень дернется, попытается уклониться, сделает хоть что-то… но сахир стоял, даже не шевельнувшись, будто изначально знал, куда конкретно полетит нож.
        — Знал,  — словно прочитав мои мысли, произнес эниреец, широко ухмыльнувшись моему плохо скрываемому напряжению.  — Особенности зрения, Лея. К слову, они же позволяют мне увидеть любой инородный предмет на твоем теле, например прикрепленный за мочкой правого уха передатчик… Или не на твоем… Ты знала, что та милая девушка из разведки обладает двумя дополнительными парами ребер?
        У Эринс дополнительные ребра? Зачем?
        — Не знала,  — сделал верный вывод сахир.  — Лея, с твоей наивностью тебя в базарный день страшно из дома выпускать.
        — Мое нежелание считать чужие ребра имеет какое-то отношение к наивности?  — недоуменно вопросила я.
        — Нет, но в базарный день ты сидишь дома,  — решил за меня Тень рейтанского герхарнагерца и, развернувшись, направился вверх по лестнице, приказав: — Брось ножи, не позорь кухонной утварью мой тренировочный зал.
        Поразмыслив мгновение, прикрепила нож на внутренней части перил, так, на всякий случай, и последний, менее удобный, действительно бросила — броском, заставившим его пролететь через всю гостиную и воткнуться в двери кухни.
        — Умничка, теперь второй туда же, иначе завтра Тайра, вытирая лестницу, останется без пальцев,  — раздалось сверху.
        Достала, подумала, швырнула следом за вторым, а затем взбежала по ступеням на четвертый этаж, и, едва вошла в тренировочный зал, мне протянули… браслет. Черный эбонитовый браслет. Абсолютно гладкий, блестящий в свете зажженного сахиром освещения, и… естественно, я его не взяла.
        — Это не подарок,  — с усмешкой глядя на меня сверху вниз, произнес Тень,  — это оружие.
        Я продолжала стоять, держа руки за спиной.
        Сахир рассмеялся, затем закрепил браслет на своем правом запястье. Прикосновение, всего одним пальцем, и эбонитовый браслет стек черной, будто живой каплей по его ладони и трансформировался в кинжал. Движение кистью, и оружие вновь вернулось на запястье, став все тем же браслетом, который сняли и повторно протянули мне со словами:
        — В мое отсутствие поиграешься с видами и формами, а сейчас у нас с тобой есть дела поважней. Смени перчатки и надень плащ.
        Протянув руку, молча забрала вложенный в мою ладонь браслет, закрепила на запястье, повторив движение сахира, трансформировала браслет в кинжал, сжала рукоять, удовлетворилась и остротой оружия, и идеальной балансировкой, вернула в браслет, подняла взгляд на Тень и спросила:
        — А если нет?
        Тень правителя Рейтана очень-очень показательно скользнул взглядом по моему телу и издевательски произнес:
        — А если нет, Лея, то мы займемся крайне приятными и долгожданными для меня вещами. Мы ими в любом случае займемся, но мне бы не хотелось делать тебе как минимум неприятно, а как максимум больно — ты ведь на корабле ела «стандартную» для S-класса пищу, не так ли?
        — Я в очередной раз потеряла нить твоих рассуждений,  — вновь трансформируя браслет в кинжал, честно ответила ему.
        Сахир усмехнулся и ответил:
        — Поймешь со временем. У тебя минута.
        И, оставив меня в тренировочном зале, сам сбежал вниз, видимо, тоже одеваться. Вновь вернув кинжал в браслет, я в очередной раз ничего не поняла в поведении этого энирейца, но пошла и переоделась в один из до безумия одинаковых плащей, сменила перчатки и едва успела к окрику:
        — Лея, поторопись!
        Натягивая перчатки, вышла из своей комнаты… комнат… апартаментов и угодила в стальную хватку сахира. Ни о чем не спрашивая, он сжал запястье и потащил за собой, все ускоряясь. На лестнице и вовсе подхватил на руки, сбежал по ступеням вниз, дверь, которую я не могла открыть, как ни пыталась, распахнул ударом ноги, быстро сошел по ступеням на двор и усадил меня на сиденье летательного аппарата быстрее, чем я успела его рассмотреть. Щелкнули ремни безопасности, из сумрака наступившей ночи шагнула женщина с бутылкой, заполненной чем-то светло-кремовым, подала ему с поклоном — мне сахир эту бутылку сунул, не спрашивая, и захлопнул дверцу.
        Мгновенно обойдя условно флайт, сел на место пилота, стартовал молниеносно, а едва мы взмыли над деревьями, приказал не глядя:
        — Пей. Не уверен, что твой организм сразу адаптируется к смене пищи, так что пока протертый, легко усвояемый белок с твоим любимым вкусом.
        Мне даже стало интересно, что за вкус. Отвинтив крышку, сделала маленький глоток и поняла, что кофе. Мой любимый, со сливками и карамелью. Только в этой конкретной жидкости было больше сливок.
        — На Рейтане есть кофе?  — спросила с некоторым удивлением.
        — Нет, привез для тебя,  — все так же не глядя на меня и следя за полетом, ответил Тень.
        Ответ немного пугал. Он все привез для меня. Он все приготовил для меня. Он… да, пугал, откровенно говоря.
        — А почему я должна жить в твоем доме?  — спросила, делая еще один глоток.
        — А почему нет?  — издевательски прозвучало в ответ.
        Да, действительно, и как я об этом варианте не подумала? Логичный же вариант. Логика прямо в каждом слове!
        — Знаешь, в чем между нами разница?  — вдруг спросил сахир.
        — Помимо всего очевидного?  — скептически поинтересовалась я.
        — Ага, помимо,  — эниреец усмехнулся. И так же с улыбкой, но очень серьезно ответил: — Я четко знаю, чего я хочу, и получаю это, а ты — нет.
        С явным недоумением посмотрев на него, все же возразила:
        — В данный конкретный момент я очень четко знаю, чего я хочу. Более чем четко. Это как-то позволит мне получить желаемое?
        — Нет,  — все с той же усмешкой ответил Тень.  — Но это позволит тебе осознать одну из причин, по которой ты живешь в моем доме.
        Откинувшись на спинку кресла, мрачно посмотрела на сахира. То есть ему прекрасно известно, что я хочу домой, и это желание зашкаливает в связи с практически проваленной миссией. Ему также известно, что меня попытаются вытащить с Рейтана, а потому он поселил меня там, где до меня с вероятностью в двести процентов никто не доберется.
        — Умненькая девочка,  — издевательски протянул сахир.
        Ощутила до невозможности сильное желание запустить в него бутылкой и сделала нервный глоток, кажется, начиная тихо ненавидеть кофе со сливками и карамелью…
        — Крышку закрой,  — внезапно приказал сахир.
        Мгновенно подчинилась, и вовремя — мы пошли на снижение, если вертикальное падение вниз можно вообще назвать снижением. И я еще жаловалась на пилотирование Эринс? Зря, с ней все было еще очень комфортно.
        Мы больше минуты падали вниз в режиме свободного падения, и мне пришлось крепко держать эту бутылку, чтобы не вылетела и не выбила нам стекло… или я не знаю, что здесь в иллюминаторах используют, а затем сахир резко выровнял флайт, и мы опустились на площадку перед мрачным, практически неосвещенным зданием.
        — Все,  — обозначил очевидное Тень,  — прилетели.
        Под моим очень недовольным взглядом он отстегнулся, выпрыгнул из флайта, обошел его и, открыв дверцу, отстегнул меня… Даже не заметила, как перехватила бутылку наиболее удобным для нанесения удара по голове некоторых способом.
        Но сахир произнес «Время», отобрал бутылку, забрал меня с сиденья, опустил на каменный пол, схватил за руку и потащил за собой.
        Причем он шел, а я была вынуждена практически бежать, едва успевая отмечать бронированные двери, открывавшиеся при нашем приближении, охрану, не отсвечивавшую от слова вообще — они даже не дернулись, лифт — внушительный, стальной и тяжелый, рухнувший вниз с такой скоростью, что меня в процессе падения оторвало от пола и я парила над ним сантиметрах в трех.
        — Держу,  — предупредил сахир, дернув на себя и прижав так, что теперь я не летала больше.
        — Интересный… лифт,  — произнесла с некоторой заминкой.
        Обратила внимание на то, что на сахира никакое свободное падение не подействовало, и добавила:
        — И интересный ты.
        — О, я — да,  — насмешливо отозвался он.
        А затем рывком схватил меня на руки и прижал к себе на порядок сильнее, чем прежде.
        Видимо знал, что сейчас лифт остановится.
        Без какого-либо заметного торможения, без оповещательных звуковых сигналов эта стальная махина просто с грохотом приземлилась! Упала, если быть точнее.
        — Прибыли,  — все так же держа меня на руках, сообщил опять-таки очевидное сахир и, вынеся меня из лифта, понес вперед.
        А я даже не возразила, отчетливо ощутив запах, который нас тренировали везде опознавать,  — запах крови.
        Вздрогнула, закрыла глаза и поняла то, что сознание понимать отказывалось,  — кровь была здесь повсюду. На полу, видимо, по этой причине сахир и продолжал держать на руках, на стенах, в одном месте на потолке… Застарелая, свежая, едва пролитая — здесь было столько крови, что любой донорский центр позавидовал бы, здесь…
        — Пыточная,  — безразлично уведомил меня Тень.  — Моя личная.
        И свернул в проход, который в этой кромешной тьме видел только он.
        Еще около сорока шагов, скрип открывшейся при нашем появлении двери и приказ сахира кому-то, кого я не видела:
        — Саарт мен хрегц.
        Не уверена, что перевела правильно, но звучало как «еще десятерых охранников сюда». А потому не удержалась от вопроса:
        — Зачем?
        Тень внес меня в помещение, мгновенно вспыхнувшее приглушенным зеленоватым светом, и, глядя на то, что находилось за стеклом, спокойно ответил:
        — Ты моя сверхценность, Лея, я предпочитаю перестраховаться лишний раз, чем позволить кому-то… или чему-то тебя ранить.
        — В принципе, я способна позаботиться о своей безопасности,  — вполне резонно заметила я.
        И получила снисходительный взгляд и издевательское:
        — Не смеши меня.
        А затем меня, наконец, опустили на пол.
        Придержав капюшон, чтобы не спадал, пока я головой вертела, осмотрела помещение и с некоторыми допущениями на тему «иная цивилизация» пришла к выводу, что это наблюдательная при допросной. Здесь также имелись три нормальные стены, одна из стекла, правда зеркало, долженствующее быть с нашей стороны прозрачным таковым не являлось, но в остальном — трое наблюдателей за пультом, записывающая аппаратура и техник, в данный момент пытающийся что-то сделать с настройками этого самого зеркала. Я не сразу поняла, что он делает, а потом до меня дошло — это они видели через это стекло, а я нет, и сейчас его настраивали именно для меня.
        Дверь распахнулась, вошли десять охранников, в основном с огнестрельным оружием, причем, насколько позволяли мне мои знания, я заподозрила в этом оружии наличие разрывных, наносящих максимум повреждений пуль.
        А в следующий миг сахир властно обнял меня за талию, прижал к себе и, чуть наклонив голову, тихо сказал на гаэрском:
        — Я задаю вопросы — ты переводишь, он отвечает — переводишь мне. Без самодеятельности, заминок или попыток солгать. Поверь, тебе лучше никогда не сталкиваться с тем, как я умею наказывать.
        Не то чтобы я ранее не работала на допросах, но, едва стекло стало прозрачным, открыв интерьер допросной моему взгляду, я увидела мясо. Это уже с трудом можно было назвать человеком или даже его подобием — это было разделанное мясо со снятой кожей, местами разрезанное до кости, местами вместе с костью.
        — Это гаракхай,  — абсолютно не испытывая жалости к тому, кого пытали, и пытали откровенно зверски… хотя я не уверена, что даже звери на подобное способны, произнес сахир, прижимая меня к себе еще сильнее. И уже не мне: — Саа.
        То есть «увеличить изображение справа». Да, энирейский был далеко не самым простым языком. Но местные его понимали, даже вот в таких кратких формах, и техник мгновенно увеличил изображение даже не разреза — разрыва тканей на правом бедре. Там был разрыв мышц и слом кости, там…
        Я задохнулась, увидев, как там каким-то совершенно неведомым мне образом медленно, но заметно срастается костная ткань.
        — Как видишь, он быстро восстанавливается,  — усмехнулся Тень.  — И у тебя есть выбор — начать сейчас открыто лгать мне, что ты не знаешь танаргское доконфликтное наречие и в целом никогда не переводила на допросах, или быстро сделать то, что от тебя требуется, и нам не придется повторно рвать этого гаракхай на части.
        Судорожно выдохнув, я напомнила себе, кто я, раз пять, я постаралась сдержаться, я отчетливо понимала, что да — если это гаракхай, то доведение его до пригодного для допроса состояния они проведут повторно теми же варварскими способами, я… я так же поняла, что наш разговор с риантаном Катаром явно слышали, значит, отрицать мои знания языка тоже бессмысленно.
        — Хорошо,  — проговорила с трудом.
        Сахир подал знак технику, техник подключил двустороннюю связь.
        — Цель прибытия?  — произнес Тень, крепко держа меня.
        Я, в принципе, не знала, способно ли это разложенное на пыточном столе мясо говорить, но послушно перевела:
        — Раатан дэ арват?
        И вздрогнула, услышав четкий ответ словно абсолютно неповрежденного гаракхай:
        — Таскера.
        — Наблюдение,  — перевела на гаэрский.
        Сахир удовлетворенно кивнул и продолжил:
        — Дополнительные цели?
        Перевела вопрос и получила в ответ:
        — Отсутствуют. От воина к воину.
        Я перевела.
        Первую часть фразы, потому что вторая была кодом и звучала как «Аэ-аа».
        Я сдержалась, стараясь никак не реагировать, но уже знала — последующая фраза находящегося полностью в сознании гаракхай, который, похоже, попался исключительно, чтобы поговорить со мной, будет только для меня.
        И замерла, ожидая последующего вопроса сахира, чтобы ответ гаракхай не выглядел странно. Но Тень почему-то медлил. Его ладонь, удерживающая меня поперек живота, мягко скользнула чуть ниже задумчивым поглаживающим движением, и следующее, что он произнес, было:
        — Достаточно.
        — Серьезно?  — ровно спросила я.  — То есть больше никаких вопросов, это все?!
        Сахир рывком прижал к себе с такой силой, что я вскрикнула, и прошипел у моего уха:
        — Я бы спросил, но… ты задержала дыхание.
        Выдав полуистерическое рыдание, я развернулась к Тени и, глядя ему в глаза, прошипела уже с нескрываемой яростью:
        — Ты приволок меня в место, которое воняет кровью — как давней, так и свежей. У меня достаточная квалификация, чтобы определить, что в этой «пыточной» в недавнее время погибло как минимум шесть человек. Ты притащил меня на допрос пусть даже спеца танаргского военного подразделения, но все же человека, которого довели до состояния мяса! Я задержала дыхание? Да мне здесь дышать страшно!
        И в этот момент гаракхай произнес на доконфликтном наречии:
        — Религия — яд.
        Следующим звуком, раздавшимся в наблюдательской, был писк подключенной к его сердцу аппаратуры — сердце перестало биться.
        Я стояла оглушенная этим писком и как сквозь толщу воды наблюдала за тем, как в допросную ворвалась группа медиков, как то, что уже сложно было назвать телом, перекладывают на носилки, как ему в шею, единственное нераскуроченное место, вкалывают что-то белого цвета и как мгновенно после этого опускают взведенное оружие охранники.
        — Он выживет,  — произнес сахир.
        Произнес спокойно, уверенно и буднично, словно только что вообще ничего особенного не произошло. И так же буднично задал вопрос:
        — Что он сказал?
        — Религия — яд,  — перевела я один из танаргских лозунгов. Перевела абсолютно точно и дословно, вот только скажи гаракхай это на официальном, оно бы звучало как лозунг, но он сказал на доконфликтном, соответственно, скорее «святое — яд». А что является священным на Рейтане?
        Священные грибы Ка-ю?
        — Ты сказал, что он будет жить,  — произнесла, нервно обернувшись к сахиру.
        — Не вижу смысла его убивать,  — ответил Тень и указал мне на выход из комнаты, которую покинули уже все, кроме двух техников.
        Оставаться действительно больше не было смысла, и я шагнула в темноту абсолютно неосвещенного коридора. Запаха крови здесь стало меньше на порядок, но он все равно еще витал в воздухе и ощущался привкусом на губах. Другим привкусом, гораздо более мерзким, было осознание того, что танаргский риантан пожертвовал одним из своих, чтобы передать мне информацию, которую Картар считал, видимо, принципиально важной. Вот только я никак не могла понять, что конкретно в ней столь важного.
        «Святое — яд».
        Почему так важно было передать сообщение именно сейчас? И почему нельзя было передать его как-то иначе, без того, чтобы убивать человека?!
        — Так, значит, гаракхай будет жить?  — едва сахир взял меня за руку в этой абсолютной мгле, тихо спросила я.
        — Да, естественно,  — все так же насмешливо ответил Тень.  — Я не повелитель и склонности к бессмысленным смертям за собой никогда не наблюдал.
        И он пошел быстрее, увлекая меня вперед.
        Несмотря на мрачность и беспросветность данного помещения, я идти быстрее не хотела, я хотела понять.
        — То есть он останется жить и…?  — продолжила допытываться я.
        — И на рассвете будет возвращен в то место, где его и схватили,  — уже несколько раздраженно ответил сахир.
        А затем пояснил:
        — Мы планомерно довели его до пограничного состояния, в котором даже запрограммированный танаргскими спецами мозг способен выдавать лишь правду. Мы допросили его на танаргском, ты подтвердила полученную нами информацию на исконном доконфликтном танаргском наречии, парень фактически чист, так что нет смысла ни убивать его, ни содержать далее за государственный счет.
        Как… пусть будет «любопытно». Одного я не могу понять — почему в таком случае риантану Картару было так важно передать мне сообщение до… освобождения гаракхай. В чем разница между гаракхай сейчас и гаракхай, к примеру, завтра? В том, что он восстановится? Сильно сомневаюсь, похоже, этому военному подобное выпадало не раз… но именно сейчас он попытался остановить свое сердце. Даже не попытался — остановил. То есть уже умер. Но везли его не как труп…
        — Сахир, что ему вкололи?  — прямо спросила я.
        И на этот раз ответ последовал не сразу. Мы миновали темный коридор, вышли в едва освещенный, зашли в стальную махину лифта, и лишь когда тот рванул вверх, Тень ответил:
        — То, что заставит его сердце биться. Рейтанская медицина на данный момент существенно лучше гаэрской.
        Возможно, утверждать не берусь, но… но гаракхай сам остановил свое сердце, намеренно остановил, и это говорило о многом. Опять же, формулировка сахира — он мог бы сказать «то, что позволит его сердцу биться», но прозвучало слово «заставит». Странный термин, особенно для медицины.
        Мы покинули странное, все так же остающееся затемненным здание, Тень усадил меня во флайт, пристегнул, вручил снова лежавшую до того на сиденье бутыль и приказал:
        — Пей.
        Даже не подумаю!
        Но отшвыривать от себя питье, несмотря на все мое желание, не стала — смысл провоцировать конфликт там, где ты не способен даже защититься в случае перехода этого самого конфликта на новый уровень.
        Когда сахир занял свое место и мы взлетели, он обратил внимание и на нарушение своего прямого приказа, и на то, с каким мрачным выражением лица я сижу… вероятно, зря капюшон сняла, просто бесил неимоверно, как и вся ситуация.
        — Хорошо,  — усмехнулся Тень.  — Буду предельно откровенен, как, впрочем, и всегда с тобой: гаракхай вкололи то, что блокирует любую попытку причинить вред как Рейтану, так и его жителям. Скажу даже больше, Лея, с этого дня он будет ревностным гражданином Рейтана, заботящимся об интересах своей новой родины.
        Я как сидела… так и осталась сидеть. Сахир же добавил:
        — Танаргские технологии в сравнении с нашими — детский лепет.
        Что ж… после дипломатической миссии на Танарг наших весь дипкорпус лечат до сих пор, и их технологии психологического программирования стали тем, против чего у Гаэры до сих пор нет ничего, мы боремся с последствиями, не в силах остановить само вторжение в мозг наших специалистов. И Рейтан обладает чем-то еще более сильным?!
        — Ты же понимаешь, что я обязана сообщить об этом своему руководству?  — напряженно спросила я.
        — Отчетливо,  — кивнул сахир.
        И улыбнулся.
        Мне очень не понравилась эта улыбка.

* * *

        В его дом-крепость мы вернулись глухой ночью. Мне до сих пор было неясно, как добрались целыми — летели в кромешной тьме, я не обнаружила в кабине никаких датчиков, символов, виртуальной карты. Ничего. Руль в сильных руках сахира и полная темнота вокруг. Каким образом он четко знал, куда лететь, как сумел приземлиться, лавируя между кронами гигантских деревьев, для меня оставалось загадкой.
        И мне явно предстояло пребывать в неизвестности, потому что, едва приземлились, Тень отстегнул меня, открыл дверь флайта и указал на выход. Молча.
        — То есть я могу идти куда хочу?  — поинтересовалась я, озираясь во мраке.
        Словно в ответ на мой вопрос, вспыхнул весь каменный двор дома сахира, отдельно ярко засияла лестница, открылась дверь в дом, а в воздухе замигали указующие на вход алые неоновые стрелки.
        — Можешь, но следуя указателям,  — издевательски произнес Тень.
        Выпрыгнув из флайта, мстительно забыла бутылку на сиденье.
        Словно не заметив этого, сахир стартовал резко вверх, едва не сбив с ног порывом ветра и мгновенно исчезнув в темном беспросветном небе, на котором из-за закрывающих его крон деревьев не было видно даже звезд.
        А я осталась стоять, игнорируя требующее моего водворения в дом светопреставление.
        Прошлась по двору, изучив его вдоль и поперек и вдыхая свежий лесной воздух, в котором отчетливо ощущался привкус надвигающейся грозы. Идти в дом не хотелось, я бы с гораздо большим удовольствием прогулялась по лесу, хотя бы просто прогулялась.
        И тут заметила девочку. Ребенку было около девяти, не больше, огромные глаза смотрели на меня испуганно, волосы были растрепаны, в ручках какая-то поделка из дерева, напоминающая куклу.
        — Катаэ-а,  — произнесла я приветствие, каким на Рейтане следовало обращаться к детям, причем именно к девочкам.
        Она заметно вздрогнула и посмотрела на угол дома, за которым, кажется, хотела спрятаться, но там стояли охранники с псами. У меня возникло ощущение, что ребенка выпустили поиграть под покровом ночи, а тут я, светопредставление и собаки с охранниками.
        — Катаэ-а,  — повторила, плавно делая шаг к малышке и стараясь не напугать ее своим приближением.
        — Ааса,  — нервно ответила она.
        И поклонилась, как того требовали традиции. Жуткий мир — женщин тут учили кланяться с детства.
        Подойдя, присела перед ребенком и из положения ниже ее роста мягко спросила:
        — Что ты здесь делаешь?
        Ребенок заметался, причем практически буквально, она переступала с ноги на ногу, но так, словно металась из угла в угол в ограниченном пространстве, затем посмотрела на меня исподлобья и прошептала:
        — С бабушкой.
        — А, то есть твоя бабушка работает в этом доме?  — догадалась я.
        Ребенок явно ожидал какой-то другой реакции, причем нехорошей, а потому теперь девочка смотрела на меня как-то странно, но очень напряженно и в ожидании максимально худшего.
        — Прости, я не с Рейтана, я не знаю, обидела ли тебя этим вопросом.
        Она замотала головой и прошептала:
        — Это я оскорбляю вас своим присутствием.
        — Нет,  — мгновенно опровергла я.
        Ребенок замер, странно глядя на меня, а потом девочка улыбнулась и сказала:
        — А, вы не с Рейтана, сахтини, вы не знаете традиций.
        — Знаю, но не все,  — уклончиво ответила я.  — Научишь меня?
        Уловка должна была сработать, но не сработала. Девочка прижала куклу к себе и тихо, вообще едва слышно, выдохнула:
        — Вы забудете.
        — Забуду что?  — не поняла я.
        — Вы все забудете,  — очень грустно глядя на меня, пояснила девочка. И добавила: — Все забывают плохое.
        Помолчала и сказала вообще едва различимо:
        — Я тоже буду забывать, когда вырасту, а сейчас мама отправляет меня к бабушке, когда наступают «плохие ночи». Здесь безопасно.
        Как сидела, так и осталась сидеть. Гаракхай, который «все забудет», женщины, которые «забывают плохое», «плохие ночи»…
        Где-то позади дома-крепости со скрипом открылась дверь и раздался нервный, но тихий окрик:
        — Ратена!
        Девочка вздрогнула и хотела было метнуться на зов бабушки… но охрана продолжала стоять там, на границе света, и безобидной она не выглядела.
        — Идем, проведу тебя через дом,  — сказала я, поднимаясь и протянув ребенку руку.
        Девочка прикоснулась ко мне несмело, а затем детские пальчики крепко сжали мою ладонь.
        Мы миновали двор, вошли в дом и вздрогнули обе, когда стальная дверь захлопнулась за нами с грохотом. После я провела Ратену на кухню, где ее встретил явно дедушка — взгляд у мужчины был откровенно злой, и дите сжалось, предчувствуя, похоже, порку.
        — Не наказывайте ребенка, это я к ней подошла и заговорила.
        — Она не имела права отвечать, сахтини,  — не глядя на меня, сообщил эниреец.
        — Это было бы невежливо с ее стороны.  — Я прошла к столу, села, усадив ребенка рядом. И, глядя на не смевшего поднять на меня взгляд слугу, мягко попросила: — Не могли бы вы рассказать мне, что еще я не имею права требовать от окружающих?
        Эниреец, поднявшийся при моем появлении, отошел от стола, взял стул, сел в отдалении и, все так же не глядя на меня, ответил:
        — Вы имеете право на всё, вы сахтини сахира Тени. Мы не имеем права — отвечать на ваши вопросы, смотреть на вас, прикасаться, сидеть за одним столом, заговаривать прежде, чем вы обратитесь к нам.
        — Звучит совершенно дико,  — честно сказала я.
        Мужчина усмехнулся, глядя исключительно в сторону, и сказал:
        — У каждого мира своя история выживания, соответственно — свои правила сосуществования. Сахиры — сила и защита Рейтана, в наших же интересах подчиняться.
        Мне вспомнился повелитель этого самого Рейтана, и я позволила себе осторожное замечание:
        — Сахиры не всегда ведут себя адекватно.
        — Большая сила имеет большие последствия,  — усмехнулся эниреец. И обратился к вошедшей на кухню, видимо, жене: — Мерана, сахтини голодна.
        Своеобразное проявление заботы.
        — Если честно, то нет,  — улыбнулась я.  — После спецрациона на корабле я могу не есть до пяти суток без ущерба для организма.
        И кинувшаяся было к плите служанка застыла со сковородкой в руках, вопросительно глядя на мужа.
        — В любом случае,  — решил тот.
        Решив не оскорблять их отказом и улыбнувшись девочке, которая рядом с родственниками немного расслабилась, я поднялась и направилась к холодильной камере. Открыв, убедилась в том, что тут едят в основном мясо, и практически только мясо. Я не обнаружила никаких упаковок, что говорило бы о наличии продуктового производства, исключительно все в натуральном виде — зелень, мясо, зеленые яйца, синие яйца, желтые яйца… фиолетовые.
        — А их вообще как едят?  — поинтересовалась у Мераны.
        — Сахир пьет сырыми,  — ответила она с поклоном.
        Бррр.
        Аквамариновые яйца. Мелкие яйца в коричневую крапинку.
        — Складывается впечатление, что сахир ограбил все окрестные гнезда, не щадя ни птиц, ни змей, ни ящериц,  — отрешенно заметила я.
        Девочка за столом прыснула в кулачок, и это был самый тихий смех у ребенка, какой я когда-либо слышала.
        А вот затем мы все услышали раздраженное:
        — Да, развлекаюсь в свободное от работы время.
        Сказано было на гаэрском, так что энирейцы не поняли ни слова, но им достаточно было услышать тон, каким это было сказано, чтобы мгновенно покинуть кухню, оставляя меня наедине с владельцем этого дома.
        Сахир на их бегство не обратил никакого внимания, я все так же продолжала стоять напротив холодильной камеры, изучая ассортимент.
        — Но согласись, яиц многовато,  — заметила я.
        — Я бы спошлил на эту тему, но наши отношения и так начались с совместного просмотра порнухи, так что говорить пошлости раньше времени не буду.
        И сахир подошел, встав позади меня так, что это можно было бы назвать скорее впритык.
        «Наши отношения???»
        Обернувшись, вопросительно посмотрела на мужчину, он же в этот момент невозмутимо изучал содержимое собственного холодильника.
        — Хочешь омлет?  — поинтересовались у меня.
        И так как я продолжала вопросительно взирать на него, пояснил:
        — Сомневаюсь, что после пыточной ты согласишься есть мясо.
        А вот в этом он был прав на сто процентов. Но вместо ответа или подтверждения его выводов я напряженно спросила:
        — Что значит наступление «плохих ночей»?
        Мы стояли очень близко друг к другу, я и практически вплотную прижавший меня к себе сахир. Я, запрокинувшая голову, глядя на него и ожидая ответа, и он, молча взирающий на меня сверху.
        — Это наступление плохих ночей, Лея,  — тихо сказал он, глядя в мои глаза.  — С сегодняшней ночи начинаются празднования цветения Ка-э, после которого прорастают Ка-ю. Пыльца Ка-э дает силу сахирам, великую силу, но вместе с ней просыпается и желание. После плохих ночей в каждом доме рождаются дети, сильные дети от сильных женщин.
        Я побоялась спросить, что происходит со слабыми.
        Спросила другое:
        — И ты пропускаешь такое важное для Рейтана событие?
        Спокойный взгляд — и почти издевательское:
        — В моем доме слишком слабая женщина, чтобы я мог позволить себе присоединиться к правителю и Свету в праздновании ночей Ка-э.
        И… я, возможно, и была наивной, но не до такой степени, чтобы не осознать главное — похоже, мной просто прикрыли нежелание участвовать в сомнительных развлечениях с герхарнагерцом и вторым соправителем Рейтана.
        — Еще один повод поселить меня в своем доме,  — покивав, заметила я.
        — И не говори — ты у меня сплошное преимущество, столько проблем решила одним своим появлением, даже не представляешь. Так омлет?
        — Конечно,  — потрясенно отозвалась я,  — сейчас, только выберу себе яйца.
        — Поверь, конкретно себе ты их уже выбрала,  — все же спошлил сахир.
        И пока я возмущенно смотрела на него, обнял, нагнулся к холодильнику, выбрал яйца в крапинку и, направившись к плите, объяснил:
        — Эти единственные птичьи, змеиные ты вряд ли станешь есть, не так ли?
        Даже спорить не стала.
        Сняв плащ и перчатки, я села за стол, наблюдая за Тенью, тенью скользившему по кухне. Готовил для меня сахир с явным удовольствием, словно ему нравилось готовить именно для меня… странное ощущение. И вскоре передо мной стояла тарелка с омлетом, украшенным веточкой зелени, а для себя он взялся готовить мясо, если легкую прижарку с двух сторон можно охарактеризовать термином «готовка».
        — Так, значит, тебе известно о пагубном влиянии ваших священных деревьев?  — осторожно спросила я, берясь за нож и вилку.
        — Естественно,  — легко отозвался сахир, поливая пылающее огнем мясо еще и маслом сверху.
        Пламя взметнулось едва ли не до потолка, после чего его виртуозно накрыли крышкой, и это был финальный этап приготовления мяса. Едва огонь затух, лишенный доступа кислорода, сахир перекинул шмат истекающего соком мяса на внушительную тарелку, бросил ее на стол рядом со мной, хотя я ожидала, что он сядет напротив, и ушел в подсобное помещение, откуда вернулся с бутылкой вина.
        — Видишь ли в чем дело,  — начал он, располагаясь рядом со мной, опять впритык, и, воруя у меня кусочек омлета с тарелки, причем моей же вилкой, которую у меня отобрал,  — наши традиции учат, что сила всегда берет плату.
        Мне вернули вилку и скорбно сообщили:
        — Недосолил.
        — Да нет же, все очень вкусно,  — возразила я.
        — Ты мне льстишь,  — не поверил Тень и, отламывая кусок черного хлеба, продолжил: — И Ка-ю, и Ка-э дают очень многое, Лея: возможности, превосходящие способности генномодифицированных гаракхай, и силу, с которой, как ты уже могла убедиться, даже кадетам S-класса приходится считаться. Но цена… цена нашей силы все же слишком высока. Этого не понимаешь, пока живешь здесь, на Рейтане, но тем, кто покидает планету, многое предстает в ином свете.
        И он принялся есть, с аппетитом явно голодного человека.
        Я сидела, задумчиво ковыряясь в своей тарелке, и аппетита не испытывала вовсе, за что и поплатилась — в какой-то момент мне впихнули в рот кусок полупрожаренного мяса. Полупрожаренного — это потому, что кусочек был отрезан с краю, в середине мясо явно было вообще непрожаренным, и, пресекая мое недовольство, сахир продолжил:
        — К примеру, возьмем ваши десантные войска.  — Я продолжала возмущенно смотреть на него, нервно жуя мясо, но все же, да, не возражая, слушала, потому что самой стало интересно, что там у нас с десантными войсками. Тень и пояснил: — Огромная сила, поддерживаемая стероидами, гормонами, тренировками. Ваши десантники — уникумы. Созданные и тренированные так, чтобы по возможностям превосходили киборгов, они их и превосходят, значительно превосходят, но… по завершении срока службы десантники, как мужчины, так и женщины, возвращаются к нормальной жизни. У нас такого не происходит.
        Он потянулся за вином, наполнил свой бокал, сделал глоток и, вновь взявшись за нож и вилку, продолжил:
        — Сахир — звание пожизненное. Хуже того — ритуально подпитываемое дважды в год. Видела дом?
        Я кивнула.
        — Я не помню, как разнес его в прошлый раз,  — едва слышно произнес Тень.
        Мой аппетит пропал окончательно. Его и так не было, но сейчас, проглотив, наконец, прожеванный кусок мяса, я поняла, что абсолютно больше не хочу есть.
        — Да, плохие ночи,  — задумчиво выдохнул сахир. И тут же продолжил: — Уменьшение дозировки — уменьшение способностей. Не сразу, в течение пяти месяцев, но ты это ощущаешь. Возможности утекают меж пальцев как вода. Попытки синтезировать препарат из Ка-ю, который бы давал преимущества, не воздействуя на психическое состояние, не удались. Я привлекал многих, включая спецов Свободного братства, результат — нулевой. От Ка-ю ты получаешь либо все, либо ничего.
        Он помолчал и добавил:
        — Махинация, которую я провернул с тобой, дала мне еще год на решение этой проблемы. И в целом ты приносишь удачу, так что попробуем снова.
        Поковырявшись в омлете из непонятных, но гарантированно птичьих яиц, скептически переспросила:
        — Я приношу удачу?
        — Конкретно мне — да,  — уведомил сахир. И добавил: — А остальным точно нет. Кстати, передатчик сама отдашь или мне его снять?
        Медленно повернув голову, мрачно посмотрела на энирейца и ответила:
        — Не отдам.
        — Хорошо, сам сниму,  — беззаботно ответил он.
        Даже не поняла, в какой момент перехватила и вилку, и нож захватом, явно не для еды предназначенным. Одно могла сказать точно — передатчик был вовсе не той вещью, с которой я хотела бы расстаться. Потому что до тех пор, пока он на мне, я считаюсь условно живой, а если его снять — мгновенно перейду в разряд условно мертвых.
        — Расслабься, конкретно сейчас снимать не буду,  — снисходительно сообщил сахир, с аппетитом продолжая трапезу.
        — А конкретно когда?  — нервно спросила я.
        — Конкретно дня через три… плюс-минус сутки,  — повел плечом Тень.  — Зависит от того, сумеет ли Свет вытребовать у правителя мое присутствие во время цветения Ка-э или удастся от этого избавиться.
        Он демонстративно беспечно отрезал кусок мяса, засунул в рот, прожевал и, потянувшись за вином, сообщил:
        — Запоминай — если багровый зрачок расширится настолько, что затмит радужку,  — беги.
        — Ты сейчас серьезно?  — нервно спросила я.
        Сахир повернул голову, пристально посмотрел на меня и спокойно ответил:
        — Абсолютно.
        И вновь занялся ужином.
        — И куда я должна бежать?  — вполне резонный вопрос, учитывая обстановку.
        — К себе,  — последовал ответ.  — В твоих комнатах внедрена система защиты от меня в нестабильном состоянии. По идее, меня не пропустит даже на входе. Но если нет — закроешься в ванной.
        Он прожевал очередной кусок мяса, пожал могучими плечами и невозмутимо заметил:
        — Но это так, на крайний случай. В принципе, я получил дозу до твоего приезда и несколько в обход закона, традиций и религии в целом. Я откровенно нарушил все правила, которые только мог. Но, по идее, Свету мое усиление не выгодно, так что будем надеяться, что мое стремление оградить «любимую» слабую женщину как минимум на год найдет понимание в его черствой душе.
        Несколько секунд я сидела, глядя в собственную все еще полную тарелку, пока мне опять не сунули кусок мяса — по излюбленной привычке сахира — в рот, и снова не спрашивая. Прожевав, судорожно сглотнула и попыталась скомпоновать полученную информацию:
        — Ты представил меня как любимую женщину?
        — Пытался,  — ровно ответил он,  — но ты не тот плащ надела.
        Вот оно как.
        — Не важно, у меня был план «Б»,  — невозмутимо сообщил сахир и снова налил себе вина.
        Хороший такой план.
        — Так,  — у меня несколько пересохло в горле, поэтому, пользуясь нашими… крайне странными отношениями, я отобрала бокал у Тени, сделала глоток, вернула бокал ему и прямо спросила: — А что мне делать, если я не успею скрыться у себя или же система не сумеет остановить тебя?
        Сахир медленными глотками, пристально глядя на меня, выпил все вино до дна и задал неожиданный вопрос:
        — Честно?
        Нервно кивнула.
        — Не сопротивляйся,  — холодно сказал он.  — Бесполезно — это раз, разозлит — это два.
        Даже не знаю, чем руководствовалась, с надеждой спросив:
        — Ты шутишь?
        — Я бы хотел, чтобы все это было шуткой, правда,  — тихо ответил он.  — Но ты сводишь меня с ума даже в нормальном состоянии, и я могу предсказать со стопроцентной вероятностью, что под воздействием Ка-ю начну проламывать стены на пути к тебе. И я сломаю, в том-то и проблема. Хочешь еще вина?
        Я после его слов пребывала в состоянии, близком к тому, чтобы залпом выпить всю бутылку, но, учитывая, что напивалась в своей жизни всего раз, отрицательно покачала головой. Сахир мгновенно поднялся, сходил в кладовую и принес мне бутылку воды. С этикеткой известной гаэрской фирмы.
        — Не был уверен, что ты сможешь адаптироваться к местной воде достаточно быстро,  — пояснил он, отвинчивая крышку и протягивая мне воду.  — Знаешь, меня это всегда бесит — прилетаешь на другую планету и поначалу никак не можешь напиться, пьешь, а вода кажется совершенно безвкусной.
        — Спасибо,  — прошептала я, взяв бутылку.  — И много ты для меня воды привез?
        — На год хватит,  — усмехнулся сахир, снова садясь рядом со мной.
        Налив себе вина, отсалютовал мне и предложил:
        — Спрашивай.
        Любопытное было предложение…
        Но вопросов имелось действительно много. Откинувшись на спинку стула, я прямо спросила:
        — Убийство Гилбена планировалось изначально?
        Укоризненно посмотрев на меня, сахир усмехнулся и ответил:
        — Лея, он убил моего человека.
        Не став спорить, спросила:
        — Ратар Хессе?
        — Приказал убить моего человека,  — скучающе ответил Тень.
        Помолчав, задала следующий вопрос:
        — И часто во дворце повелителя убивают?
        — Достаточно часто,  — равнодушно произнес сахир, покачивая бокалом так, что вино искрилось в лучах довольно тусклого освещения на кухне.  — Не всегда справедливо.
        И так же не меняя тона, вдруг спросил:
        — Что будет, если я тебя сейчас поцелую?
        Недоуменно глянув на него, ответила:
        — У меня есть нож, вилка, бутылка и теоретически выданный тобой кинжал.
        — Значит, нет,  — сделал вывод он.  — Тогда пошли спать, завтра будет совершенно безумный день.
        Недоумения стало только больше, но я все же спросила:
        — А как же «спрашивай»?
        — Мы оба явно переоцениваем мои благородство, рассудительность и прочие положительные личностные качества,  — усмехнулся сахир, поднимаясь.  — Лея, спать. Иначе нас двоих ждет долгое и совместное «не спать», и это сейчас тоже не было шуткой.

* * *

        К «себе» я ушла с бутылкой воды, но в итоге, осмотрев спальню, обнаружила маленький холодильник, забитый водой с Гаэры, едой с Гаэры, сухпайками с моей родины и даже спецпайками для кадетов S-класса, находящихся на задании. Пайки, судя по маркировке, утащили с нашего корабля… и вот это напрягало.
        Около часа потратила на попытки достучаться до наших — передатчик глох и отказывался работать, и это тоже напрягало. Теоретически я знала, что он должен в любом случае мигать зеленым на карте управления, демонстрируя, что я жива… и, собственно, мигающий зеленый огонек сменит немигающий красный, демонстрирующий последнюю точку, в которой я находилась в случае, если меня убьют или передатчик снимут.
        Утешившись тем, что по крайней мере Гэс, Сейли и ассы в курсе, что я жива, я сняла мундир и отправилась в душ. У местной воды странными мне показался как привкус, так и запах. Причем запах не затмевало даже моющее средство. Невольно мысленно поблагодарила Тень за заботу и привезенную им воду… едва ли я смогла бы пить эту.
        В сон провалилась, стоило только лечь,  — день был жутко изматывающий.
        Но и сон спокойствия не принес.
        Я интуитивно ощущала опасность, вздрагивала и просыпалась, засыпала снова и вскакивала, словно слыша крики вдали. Не знаю, в какой момент рядом раздалось скорбное: «До чего же ты впечатлительная», и я вырубилась, уже ничего не слыша и ничего не боясь.

* * *

        Проснулась от того, что рука, крепко прижимающая меня к телу… даже не буду угадывать кого, резко дернулась, следом сонный голос хрипло ответил кому-то:
        — Эн эсера.
        Я это даже перевести не смогла.
        Сахир же развернул меня, уложив на спину, убедился в том, что я уже проснулась, весело подмигнул и, сообщив: «Собирайся, позавтракаем на месте», поднялся и ушел, продолжая разговор на явно каком-то местном наречии, в котором я лично не поняла ни слова.
        Пару секунд приходила в себя, потом, резко поднявшись, ушла в душ, запоздало вспомнив о запахе воды. Сильно удивилась, обнаружив, что сегодня запах стал явно менее выражен… или я начинаю привыкать?
        — Лея, три минуты!  — раздалось, когда сушила волосы.
        Бросив это неблагодарное дело, собрала еще влажные волосы в пучок на затылке, выйдя из ванной, отправилась к шкафу. Откровенно понервничала, обнаружив, что ни моего костюма, ни прочей снятой вчера одежды не осталось.
        — Две!  — донеслось из коридора.
        Да хоть десять!
        Попинала шкаф. На это ушло секунд тридцать. Потом достала белье, сорвав злость на отрывании этикеток, после последовал комбинезон довольно интересной модели — свободные брюки компоновались с рубашкой, застегивающейся чуть ли не под подбородком. Когда застегнула, поняла — прямо под ним, максимально закрывая все, что вообще возможно. Рукава тоже к стандартным отнести было сложно, они доходили до середины пальцев, причем вся модель была четко моего размера.
        Дверь открылась без стука, когда я натягивала высокие узкие ботинки.
        — Плащ и перчатки,  — скомандовал сахир.
        — А как на энирейском можно послать очень, очень, очень далеко?  — мрачно поинтересовалась я.
        Застегивая манжеты черной, как ночь, рубашки, Тень усмехнулся и ответил:
        — Поверь, тебе очень не понравится результат, но мы всегда можем вернуться в постель, если хочешь.
        Молча надела плащ и взяла перчатки.
        — Надевай перчатки,  — тихо, но как-то угрожающе потребовал сахир.  — Это привычка, которую тебе следует отработать до автоматизма, если ты не хочешь ежедневно видеть, как я убиваю посягнувших на тебя мужчин.
        Хотела спросить, это шутка или как… И просто вспомнила о месте, в котором нахожусь. Молча натянула перчатки, только после этого мы вышли сначала из моей спальни, а уже затем из дома.
        Взлетали тоже по привычке сахира — строго вертикально вверх… Искренне порадовалась, что не завтракала.

* * *

        Когда пролетели лес, окружающий резиденцию Тени, я осторожно спросила:
        — А кто еще может прилетать на территорию твоего дома?
        — Я,  — последовал спокойный ответ.
        — И?..  — задала наводящий вопрос.
        — Только я,  — конкретизировал сахир.  — Любой флайт, в котором нет меня, система защиты уничтожит на подлете к первой линии ограждений.
        — Радикально,  — вынуждена была признать я.
        — Оправдано,  — парировал он. И без перехода произнес: — Я говорил, что имею право спать с любой из женщин, работающих на меня?
        Искоса посмотрев на третьего правителя этого мира, осторожно напомнила:
        — Ты говорил, что спишь с ними.
        — Слегка преувеличил,  — даже не покраснел он.  — У меня есть «право». Оно неоспоримо. Таким образом, любая из работающих на меня женщин находится фактически под моей защитой.
        Помолчал и добавил:
        — Но не ты.
        — В смысле, не я?  — переспросила, ощущая под всем этим очень нехилую подоплеку в рейтанском стиле.
        И интуиция не подвела.
        — А ты,  — снижая флайт у тех трех дворцов, которые мы проезжали вчера с сахиром Нейта, едва сдерживая улыбку, произнес Тень,  — просто МОЯ женщина.
        Возмущенно развела руками, выражая этим «Да какого дерсенга?!».
        — Ты с утра такая агрессивная, пока не поешь,  — сокрушенно протянул сахир, уже открыто и издевательски улыбаясь.
        Несмотря на довольно мягкую посадку, настроение все равно было… дать в рожу, и я даже знаю конкретно в какую.
        Видимо, безошибочно угадав это по моему более чем мрачному взгляду, Тень, отстегнув меня, просто ушагал в ближайший и наиболее внушительный из трех дворцов. А из флайта меня выпустил подоспевший сахир Нейта, низко поклонившись и шепотом сообщив:
        — Вам кланяться не следует.
        Учла это, но все же, выпрыгнув из флайта, поприветствовала сахира так, как следовало приветствовать уважаемого человека на Рейтане. Сахиру Нейта это явно польстило.
        И, провожая меня ко входу, в которым исчез Тень, мужчина уважительно произнес:
        — Удивительно видеть, что вы знакомы с нашей культурой, сахтини Арнар.
        Чуть не споткнувшись, нервно переспросила:
        — Как вы меня назвали?
        К моему недоумению сахир, Нейта не ответил, то есть полностью проигнорировал мой вопрос, войдя в двери дворца. На миг у меня возникла идея о побеге прямо здесь и сейчас, но стоило обернуться, и я увидела, как флайт блокировала охрана, выходы с площадки так же, и глаза у всех присутствующих были ярко-алые… мало вменяемые, откровенно говоря. И возможно, я бы временно вывела из строя одного-двух, но не пятнадцать сахиров.
        Пришлось, гордо подняв голову, последовать за сахиром Нейта.

* * *

        На Рейтане наличествовал свой особый стиль обустройства зданий — они имели довольно небольшие входы, коридоры, простреливаемые насквозь встроенной и торчащей дулами огнестрельного оружия системой, зеркала, за которыми я заподозрила также наличие и камер, и оружия, и повсеместно багряными коврами из довольно странной, но, как я понимаю, великолепно впитывающей ткани. На ней следов крови не было видно, на стенах в паре мест имелись.
        И это вот все, как я понимаю, Министерство внутренних дел Рейтана. Конечно, мы зашли не с главного входа, но все же… кровь в Министерстве внутренних дел? Система охраны золотого запаса Гаэры выглядела менее опасно! Точно знаю, я там бывала неоднократно.
        В этот момент из-за поворота показался неизвестный мне сахир, поклонился и произнес:
        — Вас уже ожидают.
        Поняла, что у меня будет много, очень много вопросов к Тени. И я, в принципе, надеялась, что меня проведут к нему самому, но, к моему искреннему удивлению, сахир Нейта открыл двустворчатую дверь за шесть поворотов от входа и отступил, пропуская меня вперед.
        Это оказался зал, в котором сиденья были устроены по типу амфитеатра, и вмещал он в себя не менее тысячи человек. Сахир Нейта впустил меня в боковые двери, так что я прошла по проходу под прицелом взглядов всех служащих, одновременно заметив, что мое восшествие транслируется по огромному экрану, перед которым без трибуны или чего-либо еще стоял Тень в своем неизменно черном одеянии. Сахир, удостоверившись, что меня рассмотрели все его сотрудники, выдал эпичное:
        — Моя женщина. Рассмотрели, запомнили, исчезли. Дагер и Эшвер, в мой кабинет.
        И вся толпа, поднявшись, поклонилась для начала Тени, следом мне, так же низко, как и ему, а после покинула зал, организованно, без шума и через различные выходы так, чтобы вообще никто мимо меня не прошел.
        Мой очень вопросительный взгляд Тень проигнорировал полностью, он сбежал со сцены вниз по ступеням, схватил меня за руку и, стремительно потащив за собой, произнес, обращаясь к одному из следующих за нами:
        — Эшвер, сатихна эркаэ?
        Я… не перевела, но что-то мне подсказывало, что это относилось к области бранных слов.
        — Ожидает в вашей приемной,  — торопливо ответил мужчина.
        — Кто пустил этого эркаэ в мою приемную?  — возмутился Тень.
        — Закон, мой господин,  — с поклоном ответил Эшвер.
        Сахир мгновенно остановился с самой предвкушающей улыбкой на губах и поинтересовался:
        — Внутренний закон?
        Сахир Дагер мгновенно извлек сейр нестандартного для меня образца и поинтересовался с той же ухмылкой:
        — Что меняем?
        За минут пять, что мы стояли в коридоре, Тень внес изменения в четыре закона и подзаконных акта легко и с такой коварной ухмылкой, что мне стало жаль того, кто сейчас ожидал его в приемной.
        И вот после этого Тень совершенно неспешно, продолжая не просто держать меня за руку, а и вовсе поигрывать с моими пальцами так, словно он занят исключительно этим и вообще это самое важное дело на свете, двинулся вперед по широкому коридору.
        — Менять законы вот так, подстраивая их под себя… несколько неправильно,  — высказала я в итоге, используя гаэрский язык.
        — Законы пишут для облегчения жизни социума, я — представитель социума, следовательно, имею полное право менять законы так, как мне будет удобнее,  — насмешливо ответили мне.
        В этот момент откуда-то из бокового прохода выбежала охрана и, на ходу обрастая доспехами, рванула вперед. А мы остановились.
        Затем, там, впереди, разъехалась стена, демонстрируя, что она, оказывается, раздвижные двери, туда примчались охранники с оружием наготове, завязалась потасовка. Через несколько секунд оттуда вылетел один эниреец в белом мундире, следом второй, потом еще два, изображая низко летящих к дождю ласточек, и только после гневно и быстро, но самостоятельно вышел… видимо, Свет. У него в руках был местный аналог меча, и, вероятно, только поэтому его не вышвырнули, но сахир Свет, видимо, не был особенно счастлив тем, что сумел отстоять право передвигаться на своих двоих, потому что следом охранники выкинули двух… вероятно, монахов, я видела подобные одеяния в одном из мультфильмов, продемонстрированных мне сахиром. Одеяния были серо-призрачно-оранжевыми, о прическе судить было сложно, потому что монахов вышвырнули стремительно, причем у последнего на голове был, кажется, торт.
        — А… разве так можно поступать с представителями религии?  — потрясенно спросила я.
        — С представителями религии, нарушившими закон,  — да,  — снисходительно пояснил, как ребенку, сахир.
        — Закон, который вы тут только что придумали,  — напомнила я.
        — Незнание законов не освобождает от ответственности,  — величественно ответили мне.
        Глянула на Тень — в его глазах плясали смешинки, но лицо было абсолютно серьезным и даже основательно надменным. И в принципе, я понимала почему — Свет, не глядя перешагивая через своих стонущих на полу сторонников, решительно направлялся к нам, стиснув рукоять меча так, что его пальцы побелели.
        Но еще до того, как он успел подойти, Тень очень угрожающе произнес:
        — Рядом со мной женщина.
        И меч мгновенно исчез из руки первого заместителя герхарнагерца. Более того, угроза, откровенно читающаяся в лице этого смуглого красноглазого темноволосого мужчины, исчезла так же. При изучении культуры и языка Рейтана я не заметила каких-то особых поведенческих условностей по отношению к женщинам, но… судя по всему, они были.
        Сахир Свет приблизился на расстояние пяти шагов, остановился с каменным, выражением лица и произнес:
        — Вы слишком вольно обращаетесь с законами, Тень.
        — Всегда отличался ревностным отношением к своим обязанностям,  — так же холодно и спокойно ответил сахир, едва ощутимо поглаживая мою ладонь большим пальцем.
        От таких жестов невольно начинаешь чувствовать себя соучастницей преступления как минимум и пособницей как максимум.
        А потому, когда Свет обратился ко мне, я невольно попыталась высвободить руку — но кто бы мне позволил.
        — Мисс Лея Картнер, как я полагаю?  — вопросил Свет.
        Приветственно поклониться мне не дали тоже.
        Более того, Тень издевательски поправил Света, сообщив:
        — Сахтини Арнар.
        Он допустил паузу, в течение которой Свет откровенно испепелял его взглядом, и добавил:
        — Исключительно из чувства заботы о вашем здоровье я счел своим долгом обозначить статус моей женщины до того, как вы опрометчиво попытаетесь претендовать на нее.
        Свет, помолчав, произнес очень странное:
        — Да, вы крайне ревностно относитесь к своим обязанностям, Тень. Я бы даже сказал — чрезмерно. Но,  — усмешка — и ядовитое: — Я был готов к чему-то подобному.
        И, не глядя больше на продолжающего удерживать меня сахира, Свет обратился ко мне с вопросом:
        — Капитан Лея Картнер, вам требуется дипломатическая неприкосновенность?
        Я ощутила, как напрягся Тень. Как сжалась его ладонь, недвусмысленно давая понять — не отпустит, ни за что не отпустит. И я хорошо помнила предупреждение риантана Картара… но при всем при этом я только что видела, как тот, к защите которого мне рекомендовали обратиться, шел к нам, переступая через своих людей. И для меня это было дикостью. Представить себе, что Полиглот, Багор или даже Исинхай вот так вот спокойно переступают через своих корчащихся на полу сотрудников, просто невозможно. И в то же время вопрос: что я знаю о Тени? Что было притворством в его отношении ко мне, что расчетом, а что правдой?
        Выбор, Лея, нужно делать выбор. Еще бы знать, какой выбор будет верным.
        Три удара ускоренно забившегося сердца, воспоминание о предательстве Гилбена… которому я так доверяла, все слова сахира… угроза отнять передатчик, сообщение гаракхай, перед тем как ему вкололи средство с экстрактом Ка-ю… Взгляд на монаха, сейчас пытающегося подняться и стирающего с головы и лица остатки чего-то бело-воздушного… теплая рука сахира, сжимающая мою руку…
        — Нет,  — едва слышно проговорила я.  — Благодарю вас, не требуется, сахир Тень полностью обеспечивает мою безопасность.
        И ощущение, что прыгнула с головой в омут, мгновенно поглотивший меня. Жуткое ощущение.
        Лицо Света сохранило столь же каменное выражение, но глаза… Я внезапно поняла, что он в линзах. Именно в линзах, потому что на какой-то миг его зрачок сузился, но это практически никак не отразилось на глазах… Я просто почувствовала полыхнувшую ненависть, причем не ко мне.
        — Что ж,  — медленно произнес Свет,  — в таком случае желаю вам достойно пережить «плохие ночи».
        Когда он развернулся и ушел, я ощутила безумное желание броситься за ним следом… но меня остановило то, что Свет даже не взглянул ни на кого из своих. Приказ о том, чтобы людям оказали помощь, отдал Тень, он же окликнул стражников, приблизившихся к монаху в торте, и те, явно забывшие о правилах техбезопасности, тут же активировали маски и защитные скафандры — что бы ни было в условном «торте», к безвредным веществам оно явно не относилось.
        И лишь только после того, как появились медики, а «беловоздушную хрень» отскоблили с монаха со всем тщанием и унесли в спецконтейнере, мы, уже только с сахиром, покинули коридор, путем «не для всех» пройдя в его кабинет.
        Он отпустил мою ладонь только там, и, пользуясь тем, что обо мне, кажется, совершенно забыли, я подошла к панорамному окну. Отсюда открывался вид на основную часть данного дворца, и нехилый — на два близ построенных. Невольно заметила фигуру Света, который, сбежав вниз по ступеням, запрыгнул в свой флайт и стартовал так же отвесно вверх, как это делал Тень. Похоже, несмотря на небольшие внешние различия, между этими двумя было много общего…
        И глюченный сканнер, надеюсь, я не ошиблась с выбором…
        — Хочешь подарок?  — вдруг спросил сахир.
        — Хочу ответы на вопросы,  — обернувшись, ответила я.
        Тень, прекративший переговоры с кем-то, кто сейчас завис в режиме ожидания на экране, пожал плечами и весело сказал:
        — Отвечу вечером на всё, что пожелаешь.
        Он смотрел на меня с улыбкой, какой-то немного счастливой… а может, мне просто так показалось.
        — Так что с подарком?  — вновь спросил сахир.
        Я подумала, прикоснувшись пальцем к стеклу, и предложила:
        — Связь с моей командой?
        Синие глаза сверкнули усмешкой, и Тень ответил:
        — Я бы с удовольствием, но они сейчас предпринимают попытку мимикрировать под местных и сохраняют «радиомолчание», или как там у вас это называется. Могу организовать связь с твоим руководством, но вечером и под моим контролем. И все же — что с подарком? Ты его заслужила, правда.
        — Чем это?  — мрачно поинтересовалась я.
        Тень улыбнулся, это была очень загадочная улыбка. Еще, пожалуй, немного коварная, но развивать тему сахир не стал. Плавно крутанувшись в кресле, он вернулся к прерванному диалогу с кем-то, кто сообщал о волнениях на севере планеты.
        Я же, так как никаких распоряжений с его стороны не было, принялась рассматривать кабинет фактического министра внутренних дел, разница была в том, что этот конкретный «министр» имел, ко всему прочему, явно неограниченную власть. Мне было крайне, интересно какие функции в таком случае выполняет сам герхарнагерц. Нет, правда, очень интересно.
        И я медленно отправилась гулять по помещению, представляющему собой по форме равнобедренный треугольник с закругленными концами, в остром углу которого были двери, а линия основания являлась панорамным окном во всю стену. Подойдя к столу сахира, обратила внимание на табличку с уже известным мне именем Арнар. И таким незамысловатым образом выяснила, что моего нынешнего, пусть будет «работодателя» обзывали Арнгейд Саттард Арнар.
        «Язык сломать можно»,  — было первой моей мыслью.
        «Я знаю это имя»,  — пришло второй.
        Некоторое время пыталась вспомнить, потом мелькнуло словно молнией — допрос одного из пиратов и имя человека, которому они в тот раз совершенно легально, кстати, поставляли груз, обозначенный как «лабораторное оборудование». Имя, кстати, внесенное в реестр подозрительных, соответственно, под ним он не мог попасть на территорию Гаэры. Получается, на моей планете он находился под другим?! То есть Багор не знал, к кому меня отправляет?
        Единственное, к чему у меня не было вопросов, так это к причинам его обращения к пиратам, все объясняла сказанная накануне фраза: «Я привлекал многих, включая спецов Свободного братства, результат — нулевой».
        — Имя не то чтобы мое,  — завершив переговоры и набирая кого-то следующего, сообщил сахир.
        — Как это?  — не поняла я.
        — Арнгейд переводится как Тень, старый энирейский. Саттард — рожденный на крови, означает, что моя мать на момент моего зачатия не принадлежала отцу, он отобрал ее кровью, Арнар — родовое имя.
        После чего сам Тень вновь связался с кем-то, и язык их общения вновь же едва ли был мне понятен, я улавливала только общие слова «племя», «традиции», «дети», «запрет», «закон» и общий тон разговора — сахир, судя по всему, был в бешенстве. Но это не помешало ему, едва в кабинет вошла женщина, не глядя на нее, приказать мне:
        — Следуй за Кейри.

* * *

        Сахтини Кейри, к которой следовало обращаться как к саи Кейри, что указывало на ее гораздо более низкое, чем у меня, положение, была одета в отличие от меня в платье. Длинное, багрово-алое, но более темного оттенка, чем мой плащ. На ее руках были тонкие перчатки, но едва ли ей попытались бы вручить что-либо — мужчины склоняли головы при нашем появлении, не смея даже смотреть на женщину… мне вот, правда, доставалось, украдкой, но смотрели все.
        — Служба в департаменте Тени самая престижная на Рейтане,  — едва мы свернули в лифт, гордо сообщила мне саи Кейри.  — Конкурс — двенадцать тысяч человек на место.
        Она обернулась, удовлетворилась моим нескрываемым удивлением и, вновь повернувшись ко мне спиной, продолжила:
        — Это что касаемо мужчин. Для девушек и женщин конкуренция выше, конкурс в последний набор составлял тридцать тысяч девушек на место. И это касательно стажировки, после нее остается в лучшем случае одна из десяти. У нас сложная работа, но получаемые преференции окупают даже двадцатичасовой рабочий день.
        — Простите, а сколько часов в сутках на Рейтане?
        — Двадцать шесть,  — последовал ответ.
        Лифт прибыл на нужный этаж, я определила его как шестой сверху, при том, что само здание было пятиэтажным, а кабинет сахира располагался явно не на самом верхнем из этажей, так что фактически мы были сейчас на втором подземном уровне.
        — Ваш кабинет оборудовали сегодня,  — выходя из лифта и жестом предлагая следовать за собой, произнесла саи Кейри.  — В смысле — оба ваших кабинета. Один расположен наверху и примыкает непосредственно к кабинету нашего господина, в нем вы будете находиться во время присутствия сахира Арнгейда в департаменте, и второй, значительно более охраняемый,  — здесь.
        «В подвале»,  — мысленно обозначила для себя.
        Здесь было на удивление светло — яркий свет под потолком, освещение, встроенное над полом по стенам, редкие встречные, в основном женщины, каждая из которых уважительно кланялась мне, я старалась отвечать тем же, и стеклянные двери, ведущие в кабинеты,  — просматривался каждый чуть ли не насквозь. Но только просматривался — мне хватило знаний, чтобы определить в прозрачных дверях бронированное стекло. Толстое бронированное стекло. Основательное такое.
        — Да, на этих этажах повышенная система безопасности,  — сообщила, заметив мой оценивающий взгляд, саи Кейри.  — Сахир не любит рисковать, особенно нами — лучшими из лучших.
        Сказано было с явной гордостью.
        И практически сразу женщина остановилась перед дверью… которая была еще толще, чем другие. Более того, это была единственная дверь, перед которой сидели две собаки… огромные и очень напоминающие тех, что охраняли дом самого сахира.
        — В ваш кабинет имеем право заходить я, как ваш непосредственный начальник и руководитель языковой службы, саи Неар, мой секретарь, и саи Арана, мой второй секретарь. Ваш уровень доступа к внутренней информации нашего отдела — неограниченный, внешний — ограничен исключительно до связи с самим сахиром. Если вы пожелаете внести изменения в интерьер — любое ваше пожелание будет мгновенно исполнено. Добро пожаловать, сахтини Лея,  — сказала мне моя, насколько я поняла, начальница.
        Я поклонилась, как полагалось кланяться тем, кто находится выше тебя по служебной лестнице, и услышала почти веселое:
        — У нас с вами двойственное положение, сахтини Лея, с одной стороны, я номинально ваш начальник, с другой — вы женщина моего господина, следовательно, находитесь гораздо выше по положению исходя из социального устройства Рейтана.
        Выпрямившись, я все же позволила себе замечание:
        — Всего лишь женщина это несколько оскорбительно как для меня, так и для моего положения на Рейтане и едва ли ставит меня на какую-либо ступень социума.
        Саи Кейри посмотрела на меня с очень странным выражением ярко-синих глаз истинной энирейки и осторожно заметила:
        — Сахтини — это женщина своего господина, это очень значимое положение для любой из женщин, сахтини Лея. Мне многое известно о Гаэре, и я подозреваю, что вы несколько путаете свое положение с положением любимицы… мм-м… любовницы?  — Она произнесла последние два слова на гаэрском, а затем, передернув плечами, продолжила: — В любом случае попробую объяснить. Женой на Рейтане называют ту женщину, что сумела родить трех сыновей и все эти сыновья смогли дожить до возраста сознательности, это статус, которого нелегко достичь, сахтини Лея, и это очень почетный статус. Что касается вашего нынешнего, то, по меркам Гаэры, вы фактически жена сахира Арнара.
        Я могла бы сделать вид, что приняла эту информацию с достоинством и выдержкой, но это было бы ложью. Не попрощавшись с саи Кейри даже поклоном, я прошла в «свой подземный кабинет» и рухнула на белый, еще пахнущий новой кожей диван. Меня едва ноги держали. Точнее — будем откровенны — не держали вовсе.
        Напротив меня, на стене, имелся ковер, отражающий сцену, в которой размытая толпа мужиков танцевала вокруг дерева, и я так понимаю, что этим деревом были Ка-э, но затем ковер мигнул изображением сахира, на меня внимательно посмотрели багрово-синими глазами, и кое-кто лениво поинтересовался:
        — Злишься?
        — Я тебя убью!  — сообщила совершенно искренне.
        — Уже сел писать завещание,  — издевательски ответил он.  — Тебе сколько домов завещать? Все или пяти хватит?
        Медленно оглядела «свой» кабинет в поисках, чем бы запустить как минимум в экран, о максимуме я подумаю позже.
        Проследивший за моим мечущимся взглядом сахир укоризненно покачал головой и сообщил:
        — Милая, давай откровенно — если бы я знал, что ты наплюешь на предупреждение риантана Картара и не впечатлишься героической гибелью гаракхай, который «жизнь положил на то, чтобы донести до тебя великое сообщение»… не криви мордашку, да, у меня есть свои люди на Танарге, перевели… с запозданием только. Так вот, если бы я знал, что тебе на них плевать, а на меня — нет, не стал бы столь стремительно менять твой статус с работника на спутницу жизни.
        — Что?  — севшим глухим голосом переспросила я.
        Тень поправил воротник, тяжело вздохнул и сказал:
        — Я опасался, что ты воспользуешься помощью Света, и перестраховался. Как выяснилось, напрасно. Так что с меня подарок за то, что сомневался в тебе, с тебя — упорная работа на благо Гаэры. Как видишь, наше соглашение в действии.
        И он отключился, оставив меня в полной растерянности.
        Посидев еще немного на диване, я поднялась, прошла, села за стол — тоже белый, как и практически все здесь, и сильно удивилась, обнаружив собственный сейр. Мой СЕЙР.
        Первое, что я попыталась сделать,  — связаться с Полиглотом.
        И просто дышать перестала, когда шеф ответил практически мгновенно:
        — Да!
        А я не смогла сказать ни слова — шеф был в больнице. Он ответил на мой вызов, видимо, поставив входящие от меня в приоритет, но сам он находился в палате — я видела капельницы, датчики, трубки, подключенную и отслеживающую биение сердца аппаратуру.
        — Шеф…  — прошептала растерянно.
        — Все в норме, подлатают — вернусь на службу,  — бодро соврал Полиглот.
        Все в норме не было. То, что в норме, лечат гелликсом за четверть часа, в худшем случае за сутки, в госпиталь попадают те, кому гелликс уже не поможет, потому что гелликс, как бы ни был совершенен, восстанавливает тело за счет внутренних ресурсов человека.
        — Так, не смей молчать!  — прорычал вдруг шеф.  — У меня на режиме приоритета жена, министр инопланетных дел и ты, так что я слушаю.
        Я попыталась, но у меня словно вообще голос пропал.
        — Так,  — начал заметно нервничать Полиглот,  — хорошо, начну с того, что знаю я. Первое — Багор связал тебя не с тем энирейцем.
        — Знаю,  — прошептала едва слышно.
        Шеф просто мрачно кивнул и продолжил:
        — Рейтан представил нам доказательства причастности Гилбена к убийству их подданного, а также предложил пенсию на содержание его жены и детей. Скажу сразу: я не был в восторге, но министр решил, что постфактум ругаться смысла нет, Гаэра приняла и извинения, и компенсацию. Далее, твоя команда — сегодня утром их торжественно депортировали с Рейтана… в четвертый раз. Более того, учитывая, что предыдущие разы наших спецагентов не остановили, сейчас их везет на Гаэру рейтанский корабль. Капитан Нарен в данный момент находится на расстоянии суток пути от Рейтана и будет находиться там до получения дальнейших распоряжений… ближе не получается. Теперь я слушаю тебя.
        Я отвечала очень медленно, старательно подбирая слова. Начала с:
        — Со мной все хорошо.
        — Насколько хорошо?  — требовательно спросил шеф.
        — Без каких-либо повреждений,  — отрапортовала я.
        Полиглот взвыл, из-за чего в его палате включилась сирена, выгнал вбежавшую медсестру выражением, от которого даже я покраснела, а бедная медсестра и вовсе понять не могла, какие интимные отношения могут быть у плазмы с навигатором, и спросил предельно прямо:
        — Он тебя обидел? И я сейчас имею в виду не только моральные травмы, Лея!
        — Сексуальных контактов не было,  — поспешила я успокоить Полиглота.
        И не стала добавлять, что, судя по словам сахира, они в дальнейшем планируются. Я вообще ничего не стала добавлять на эту тему, прекрасно понимая, что шеф будет переживать, мы все ему были как дети, а я так и вовсе была очень похожа на его погибшую дочь, так что за меня шеф всегда переживал немного больше, и я просто очень надеюсь, что он сейчас в больнице не из-за меня.
        Полиглот обессиленно откинулся на подушки, подышал, успокаиваясь, и спросил:
        — Эниреец, с которым ты была на Гаэре, кто он?
        — Соправитель Рейтана — Арнгейд Саттард Арнар, его звание переводится как Тень, в ведении находится внутренняя политика. Есть еще и Свет, но я сегодня отказалась от предложенной им дипломатической неприкосновенности.
        Полиглот вполне резонно посмотрел на меня, как на последнюю в ряду умных, и отрывисто спросил:
        — Причина?!
        — Это… сложно объяснить,  — уклончиво ответила я.  — В любом случае, как выяснилось в дальнейшем, выбора у меня уже не было.
        Помолчав, словно собирался с силами, чтобы заговорить, Полиглот произнес:
        — Мне не нравится последняя часть фразы.
        Я промолчала.
        — Мне также не нравится, что Рейтан наотрез отказался тебя возвращать, никак это не мотивируя. Все, что мы получили,  — заверения в твоей безопасности.
        — Я в безопасности,  — подтвердила данную информацию.
        — И каков уровень «безопасности»?  — прямо спросил шеф.
        — Уровень «хрен вытащишь»,  — мрачно охарактеризовала ситуацию.
        Полиглот посмотрел на меня так, что с ходу стало ясно — попыток меня вытащить никто не прекратит. А вот это уже не очень радовало меня — я видела, на что способны местные даже по сравнению с гаракхай.
        — В любом случае мне разрешено начать сбор информации для наших дипломатов, также, насколько я могу судить, Тень заинтересован во вхождении Рейтана в Галактический союз и не заинтересован в союзе с Танаргом, у Света, вероятно, противоположная позиция.
        Задумчиво кивнув, шеф хотел что-то сказать, но не стал. Обессиленно лежа на подушках, он, наконец, произнес:
        — Хорошо, Лея, работай.
        И отключился.
        Несколько минут после разговора я сидела, потерянно глядя на экран сейра, затем переключилась на Барбару Тейн. Полковник, являющаяся замом Полиглота, на мой звонок ответила столь же молниеносно, как и шеф. Судя по окну в ее кабинете, в столице было раннее утро, но когда такие мелочи смущали трудоголиков S-класса?
        — С Полиглотом связывалась?  — был ее первый вопрос.
        Я кивнула. Барб, тяжело вздохнув, нехотя сказала:
        — Годы, стрессы, напряг с тобой добил его окончательно. Тебе обновленные коды синапса?
        Молча кивнула. Синапс был условным названием новой ассоциативно-вариативной модели внедрения языковых программ в сознание — чем пользовался персонал дипломатических миссий — и основой для базисного изучения языка — дипломаты технике доверяли, но в определенных пределах, в основном предпочитая самостоятельно изучать язык предполагаемого места назначения. Собственно, за год мне предстояло создать гаэрско-энирейский словарь, гаэрско-энирейский же разговорник, смоделировать базис для сканера и тренинговые программы для дипломатов. По идее, я должна была заниматься этим вместе со своей командой, но в итоге все придется делать самой. И в первую очередь, да, собрать базу для синапса, он же передатчик, он же переводчик, переговорник и много чего еще. В любом случае минимальная база синапса — десять тысяч слов, их предстояло собрать, обозначить перевод, транскрипцию, значения, и, учитывая особенности языка Рейтана, работа предстояла адская.
        Получив обновленные коды, загрузила в сейр и подключилась к местной языковой базе. Обнаружила весьма паршиво сделанный энирейско-танаргский словарь, скачала себе исключительно как дополнительную возможность проверки переводов. Затем, покопавшись в архиве, обнаружила сто тридцать семь местных языков. Сто тридцать семь! Начала просматривать имеющуюся на них литературу в поиске хоть каких-то знакомых слов… и не нашла практически ничего.
        Мой тихий отчаянный стон заставил сидящих за дверью псов поднять и поставить острые уши торчком… Мне это никак не помогло.

* * *

        В какой-то момент заходила саи Кейри, с предложением пообедать с девочками, я отказалась — есть не хотелось совершенно, хотелось биться головой о стол, долго, старательно и со вкусом. Я сидела над разграфленной базой для синапса и, поминая все интимные позы между навигатором и плазмой, вносила шестьдесят восьмой перевод слова «яйцо». Обычное яйцо! Обычное, треклятое, птичье яйцо… на энирейском у него было шестьдесят восемь названий! Шестьдесят, мать его, восемь! И это только птичье промышленное сырьевое яйцо! Те яйца, которые относились к органам, имели вообще другое название! Хотя что там «другое» — сорок вариантов других названий!
        Еще никогда стандартный гаэрский не казался мне таким идеальным!
        И я уже очень, очень, очень и очень сомневалась, что справлюсь за год. Может быть, при ежедневной работе по двадцать — двадцать пять часов я сумею полностью подготовить курс для языковых специалистов с подобным моему уровнем способностей к изучению языков, но у дипломатов совершенно другая специализация, абсолютно другая.
        Когда я повторно связалась с Барбарой Тейн, в столице Гаэры наступала ночь — но, как и я, полковник была на рабочем месте.
        — Бракованный сканнер!  — выругалась она, получив от меня информацию, систематизированную за день.  — У каждого слова не менее двадцати вариантов перевода…
        — И это без учета местных наречий,  — убитым тоном сообщила я.
        Барб посмотрела на меня с тем же сомнением, которое давно охватывало и меня, и мрачно сказала:
        — Лея, мы не можем позволить себе прислать на Рейтан дополнительных специалистов твоего уровня.
        — Знаю,  — тихо сказала я.
        Действительно, знала, рискнуть одним переводчиком управление еще могло, двумя — уже нет.
        — Я постараюсь пробить возможность прибытия на Рейтан команды из стандартных специалистов, но на данный момент герхарнагерц ясно дал понять, что подобное не встретит положительных эмоций с его стороны.
        То есть нашим могут просто поотрезать головы… в порыве плохого настроения, а потом выплатить компенсации семьям — прецедент уже есть.
        Подумав немного, предложила другой вариант:
        — Я напишу программу для сканера, основываясь на моих занятиях с командой в полете, можно будет прогнать по спецам, для более качественного отбора, и подготовить людей, с которыми я смогу работать на расстоянии.
        — Проблематично,  — честно призналась Барб.  — Но выбора особо нет. Хорошо, Лея, займись базой сканера. Да, должна сообщить: команда, которую готовил Гилбен, на данный момент не в состоянии работать.
        Я вспомнила окровавленные тела, разбросанные по дороге после крушения флайта, устроенного специалистами разведуправления, и с содроганием спросила:
        — Они получили слишком серьезные повреждения при аварии?
        — Нет,  — мрачно глядя на меня, ответила Барбара.  — Используя танаргские технологии психолингвистического программирования, Гилбен напрочь заблокировал у ребят долгосрочную память. Знаешь, с огромным удовольствием пересмотрела запись его гибели раз сто. И в принципе — это лучшее видео на ночь!
        Я понимала ее ярость — он загубил жизни двенадцати человек! Двенадцати прекрасных специалистов с превосходными данными. И это даже был не S-класс, то есть у них у всех были семьи, жены, мужья, дети…
        — А есть шанс…  — даже договорить не смогла.
        — Медики работают,  — глухо ответила Барб,  — я набираю замену.
        И вторая часть фразы сказала слишком о многом — прогноз явно неутешительный.
        — Узнай у местных, где эту мразь закопали — приеду, хоть на могиле попрыгаю,  — прошипела полковник.
        И она отключилась.
        После нашего разговора я долго сидела, глядя на собственные руки, и с глухим отчаянием думала о тех людях, кто сейчас стараниями Гилбена не помнил даже имена собственных детей. Эриша родила мальчика полтора года назад. У Себааса жена ждала четвертую девочку, помню, мы всем отделом весело поздравляли его розовыми пинетками, Полиглот еще предлагал робоняню заказать сразу с завода в розовой комплектации…
        Вошедшего сахира я не замечала ровно до тех пор, пока он не возник перед моим столом, накрыв мои руки собственными. Впервые обратила внимание на то, насколько у него сильные руки. Мои были обычными, его — покрытые жгутами вен и сетью шрамов.
        — Практически полночь,  — произнес Тень, обходя мой стол и поднимая меня,  — сахир Нейта уже шесть часов ожидает тебя под дверью, в департаменте не осталось никого, кроме тебя, охраны, псов и, собственно, его.
        — А ты где был?  — спросила рассеянно, высвободив руки и потянувшись к сейру.
        — Мотался по делам,  — присев на край стола и наблюдая за тем, как я отключаю сетку синапса, ответил сахир.
        И вдруг довольно жестко спросил:
        — Что тебя так расстроило?
        Мотнула головой, не желая отвечать, да и особо говорить не желая тоже. Я была безумно подавлена известием о загубленных жизнях. Просто загубленных. И ради чего?
        — Лея?  — пропустила момент, когда сахир обнял, притянув к себе.
        Сама удивилась собственной реакции, едва прижалась к нему, спрятав лицо на широкой груди. Отстраняться не хотелось, не хотелось отходить в сторону, хотелось стоять вот так, чувствуя его силу и тепло — капитан Эринс назвала бы это инстинктивным поиском эмоциональной поддержки или как-нибудь еще, но нюансы едва ли имели сейчас для меня какое-либо значение.
        — Я прикажу сахиру Нейта отвезти тебя домой,  — обнимая, тихо сказал Тень.
        Молча кивнула.
        И неловко высвободилась из его объятий. За свою слабость было стыдно, но чувство неловкости на фоне осознания трагедии было мимолетным. Сохранив всю информацию еще и на сейре, я прошла вслед за сахиром к ожидавшему нас служащему, едва ли запомнила дорогу по департаменту внутренних дел и остановилась, как от толчка, как только мы вышли в рейтанскую ночь, следуя на стоянку автомобилей.
        В воздухе разливалось чувство опасности.
        Опасностью несло из-за каждого куста, из-за стен, от теряющихся в сумраке деревьев, привкус смерти горчил на губах.
        Я застыла на пороге служебного выхода департамента, неосознанно активируя подаренный сахиром кинжал и краем зрения отметив, как мгновенно изменился сахир Нейта. Пожилой эниреец? Не в этой жизни. В один миг мужчина распрямился, плечи стали заметно шире, настолько, что затрещал его мундир, в правой руке, сверкнув, появился меч, левую он протянул мне:
        — Сахтини…  — начал было спокойным тоном, в котором едва ли читалась настороженность.
        Но я ее чувствовала в любом случае. А потому оборвала сахира простым:
        — Да, я ощущаю опасность. Засада?
        — Возможно,  — заметно удивившись моей реакции, но, даже не обернувшись, произнес сахир Нейта.
        Что сильно удивило меня — он не предлагал вернуться, при том, что выход был открыт. Судя по всему, Нейта ожидал нападения с двух сторон, одновременно же был активирован символ на рукаве его мундира, который я лично считала просто нашивкой. Ошиблась, нашивки не начинают едва заметно сверкать при нажатии — четыре-два-четыре.
        — К стене,  — приказал мужчина в следующее мгновение.
        Я осталась стоять на месте, просто потому, что каков процент вероятности того, что этого приказа ожидали нападающие? Процентов двести, не меньше. Молча расстегнула плащ, скомкала одной рукой и швырнула в стену, туда, куда указывал за секунду до того сахир Нейта.
        Вспыхнувшая алая сеть, мгновенно взвывшая сирена на здании, сеть с моим плащом, рванувшая отвесно вверх, унося свою «добычу».
        — Как видите, это была плохая идея,  — с невеселой усмешкой сказала я потрясенному энирейцу.
        А в следующее мгновение оказалась сжата до хруста костей. Не ударила кинжалом исключительно по одной причине — и объятия были знакомые, и запах, а в особенности руки.
        Объятия были краткими, после чего на меня был наброшен мундир сахира, а он сам набросился на окружающую и уже заполненную охраной территорию. За несколько минут они прочесали все, а я впервые увидела, что образное на Гаэре выражение «рыть землю» на Рейтане оказывается имеет буквальное значение. Землю вскопали в нескольких местах и оттуда достали частично живых охранников… частично не живых.
        Но и до этого я уже точно знала, что действовали не наши спецслужбы. Во-первых, наши не стали бы убивать энирейцев, вырубили бы, но не убили, во-вторых, рванувшая вверх сеть по пути отвесного взлета основательно приложила бы меня как головой, так и остальными частями тела к козырьку на крыше, учитывая скорость взлета, пожалуй, лечить меня было бы уже поздновато. Нет, я вполне допускаю, что, возможно, энирейцы после такого бы выжили, к слову, танаргские гаракхай выжили бы тоже, а вот я сто процентов нет.
        Вернувшийся глава департамента внутренних дел молча взял меня за руку и повел к своему флайту. На сахира Нейта, который явно не знал, куда себя деть, он даже не взглянул.

* * *

        Взлетели тоже молча. Так же молча — лететь, к слову, было вообще недалеко — мы прилетели… домой. Из флайта сахир меня вытащил сам, подхватил на руки, отнес в дом, внес, опустил на пол и, стараясь вообще не смотреть мне в глаза, тихо произнес:
        — Наши.
        — Ну, я так и поняла,  — поделилась собственными соображениями.
        Усмехнулся, взглянул на меня, протянул руку, погладил по щеке и выдохнул:
        — Ты умница. Иди к себе.
        Ощущение тепла его ладони на моем лице было таким, что я с трудом удержалась от того, чтобы не прильнуть щекой сильнее к его руке, но сдержалась, естественно, и негромко спросила:
        — А ты?
        — Закончу дела и вернусь. Ужин принесут к тебе. Отдыхай. И, ласкающим движением проведя по лицу пальцами, сахир, развернувшись, покинул собственный дом и, собственно, меня.
        Постояла, глядя на закрытую им дверь, и запоздало вспомнила, что он так и не забрал свой мундир, в который меня закутал практически.
        Поднявшись по лестнице, отнесла его к сахиру в кабинет и ушла к себе.

* * *

        — Сахтини Лея?
        Голос служанки вырвал меня из состояния полудремы, в котором я пребывала уже, вероятно, около получаса. Поднявшись к себе, я набрала полную ванну воды, залила в воду, которая продолжала тревожно пахнуть, флакон мятного масла, вставила наушники от сейра и отмокала, загрузив собственный мозг повторением всего систематизированного и выученного сегодня, а потому ее робкий зов услышала не сразу.
        — Сахтини Лея?  — уже чуть ли не кричала она, что, собственно, стало очевидным мне, едва я извлекла наушники.
        Торопливо выбравшись из ванны, я закуталась в халат, вышла и посмотрела на стоящую в дверях моей спальни женщину, которая являлась бабушкой той маленькой девочки. Быстро оглядев комнату, поняла, что ужин мне уже принесли… омлет, к слову, надеюсь, яйца были птичьи, но не суть — суть в том, что появление женщины явно не относилось к ужину.
        — Что-то случилось?  — мягко спросила я.
        Женщина опустила взгляд, принялась нервно мять правый рукав, а затем произнесла:
        — Прибыла сахтини Эстанир.
        И напряженный исподлобья взгляд на меня.
        Несколько недоуменно посмотрела в ответ, просто не понимая, в чем сложность момента и чего хотят от меня. Женщина, осознав, что я не понимаю, нервно пояснила:
        — Вы сахтини Арнар, но она сахтини Тейнар, и мы… охрана…  — А затем, набравшись смелости, она практически взмолилась: — Вы не могли бы пройти в переговорный пункт?
        Пожав плечами, подумала, почему бы и нет?
        — Там сахиры,  — предупредила служащая, едва я направилась к двери.
        О, эти условности Рейтана.
        Прошла к шкафу, накинула плащ, набросила капюшон на влажные волосы, надела перчатки, после этого Манира поспешила к дверям. Несмотря на всю верхнюю экипировку, на моих ногах были банальные банные тапки, большего, чем надо было, размера, белые, пушистые и забытые сняться.

* * *

        Переговорный пункт охраны находился в подвале дома. Помимо вошедших с Манирой нас там присутствовали еще шесть действительно сахиров, которые посмотрели на меня с неожиданной… надеждой?! Это сильно удивило.
        Один из мужчин склонил голову, приветствуя меня, и, вырубив связь, видимо, с внешним переговорным пунктом, произнес:
        — Сахтини Лея, я прошу прощения за беспокойство, но у нас внештатная ситуация.
        И он вновь включил связь, позволяя мне увидеть столь же небольшое помещение, как и то, в котором пребывали мы в данный момент, а также удивительной красоты светловолосую девушку в красно-багровом, как все предоставленные мне, плаще. Отличие между нами было в том, что рейтанка носила этот предмет одежды с невиданным изяществом, я думаю, Сейли Эринс высоко оценила бы как внешний вид местной жительницы, так и глубокого цвета сине-фиолетовые глаза, возмущенно сложенные на груди руки, которые выглядели изящно и утонченно даже в перчатках, и надменный взгляд, которым представительница планеты окинула меня, одним этим взглядом выразив все, что думает по моему поводу.
        Этим не ограничилась, гневно посмотрела на застывшего за пультом управления в том же помещении охранника и возмущенно воскликнула:
        — А эту зачем приволокли?
        В принципе, я была бы солидарна с ней в данном непонимании, если бы не тонна презрения, которой меня демонстративно облили. И если на Гаэре подобное можно было бы отнести просто к презрению и попытке игнорирования, на Рейтане демонстрируемое презрение являлось неприкрытым оскорблением.
        Я посмотрела на сахира, заговорившего со мной и, насколько я понимаю, главного здесь, и поинтересовалась:
        — А это вообще что?  — унизив энирейку на порядок значительнее, нежели она меня.
        Выражением «это» я фактически обезличила ее, не признав за ней даже принадлежности к женскому полу. Сахир, начальник охраны, пассаж определенно оценил, с большим трудом сдержав улыбку, и, пока светловолосая девица хлопала ресницами и стояла с открытым ртом, пояснил:
        — Это нечто пытающееся проникнуть на территорию дома сахира Арнара с формулировкой «Меня ожидают». Связаться с господином в данный момент мы не можем, единственная причина, по которой мне дозволено оторвать его от дел,  — вы.
        И на меня посмотрели так, что с ходу стало ясно — вопрос либо придется решать мне, либо у меня же спрашивают разрешения связаться с Тенью. Учитывая, что практически только что было нападение на его департамент, которое сахир в данный момент явно расследует, отрывать его от дел у меня лично желания не было — там его люди погибли.
        Но и пускать эту энирейку на территорию дома сахира желания не имелось так же. Я видела, что девушка очень хороша собой, но я не видела в этом доме ни единой подготовленной к жилью комнаты, помимо моей и сахира, а на жилплощадь прислуги подобная девушка едва ли собиралась претендовать.
        Между тем энирейка вернула себе дар речи и начала с возмущенного:
        — Да как вы смеете? «Милочка», да вы знаете, кто я?
        Я поморщилась. На языке Рейтана вот это вот «эхарти», в зависимости от интонации, переводилось внушительным спектром слов и выражений, от, собственно, «милочка» до «милашка», «любезнейшая», «шлюшка», «подстилка», «тварь, не достойная беседы». Судя по интонации светловолосой энирейки, меня только что на звали подстилкой. Неприятно, конечно, но не смертельно — переживу.
        — Нет,  — ответила, спокойно глядя на девушку,  — мне неизвестно, кто вы, и я так же сильно сомневаюсь, что сотрудникам пункта внешней охраны известно, кто вы такая.
        В ответ на мой вопросительный взгляд сотрудники охраны мгновенно отвели глаза, что можно было бы трактовать как тот факт, что вот как раз им личность данной девушки была известна. Но у меня все равно оставались вопросы:
        — Сахиры, эта саи,  — я намеренно назвала ее стандартным обращением, не используя слова «сахтини»,  — предоставила документы, удостоверяющие личность?
        Главный сотрудник внешней охраны мгновенно по-военному четко ответил:
        — Нет.
        Девушку подобное возмутило, и она, срываясь на визг, заорала:
        — Да что вы себе позволяете? Я дочь сахира Тейнара! Вы слышите?! От таких, как я, не отказываются, и я уверена — вы, «милочка», прекрасно это понимаете! Так что вы немедленно пропустите меня в дом сахира Арнара! И поверьте, я с места не сойду, пока меня не впустят! Я…
        Существенно подустав от ее истеричных воплей, я прервала энирейку спокойным и официальным:
        — Вы неустановленная личность, пытающаяся проникнуть на объект повышенной охраны с формулировкой «Меня ожидают».
        На меня шокированно уставились с таким выражением лица, словно я только что вылила ведро жидкого азота на сахтини. Она даже не мигала теперь.
        Я же продолжила:
        — Это не кодовое слово, не пароль, не пропуск, не соответствующее разрешение. Уставом Гаэры ваши действия характеризуются как попытка незаконного вторжения на особо охраняемый объект. По законам моего государства за подобное правонарушение полагается лишение свободы сроком от двадцати четырех месяцев до пяти лет.
        И, взглянув на стоящего рядом со мной главу охраны, я поинтересовалась:
        — Что говорит по этому поводу законодательство Рейтана?
        Он не был уверен, что ему следовало отвечать на данный вопрос, но все же ответил:
        — Учитывая уровень охраняемого объекта, преступление квалифицируется как особо тяжкое и карается смертью.
        В пункте внешней охраны раздался перепуганный вскрик.
        Мы едва ли обратили на него внимание, так как сахир продолжил:
        — Данный же случай можно квалифицировать как попытку проникновения по предварительному сговору, саи сама назвала имя своего вероятного сообщника, или же как попытку незаконного проникновения с целью кражи и распространения сведений, касающихся сахира Арнара и являющихся государственной тайной. Таким образом, приговор может быть исполнен без суда и следственных мер.
        Истеричный вопль, и энирейка, нарушив собственное заверение в том, что не сойдет с места, рванула прочь из помещения внешней охраны и отразилась на камерах убегающей в ночь дерганной и далекой от изящества фигурой.
        Мы все молча сопроводили взглядом ее стремительное отступление, после чего я невозмутимо произнесла:
        — Пожалуй, и мне пора.
        — Спасибо,  — глухо, но абсолютно искренне поблагодарил сахир.
        Просто кивнув в ответ, я направилась вслед за благоговейно оглядывающейся на меня служащей. Спать хотелось зверски.

* * *

        А вот есть омлет из сомнительных яиц не хотелось совершенно, так что, захватив пакет спецпайка из холодильника, я вытащила из него белковый батончик, откусила кусок и, жуя на ходу, отправилась относить поднос с нетронутым ужином обратно на кухню, вновь вставив наушники в уши и на ходу проговаривая особо трудно дающиеся энирейские слова. В идеале я собиралась сегодня же и разбить их на транскрипционные звуки, но уже не была уверена, что просто не свалюсь, едва добравшись до постели.
        На кухне никого не обнаружилось.
        Выбросив омлет в мусорку, я сложила грязную посуду в углу, не обнаружив приспособлений для ее мытья, и уже собиралась выходить, когда сработала сирена.
        В один миг я трансформировала эбонитовый браслет в кинжал и замерла, прислушиваясь. Прислушиваться было к чему — по кругу железными щитами закрывалось всё: окна, двери, выход на балкон в кабинете сахира.
        Менее чем за минуту дом превратился в глухую неприступную крепость.
        Все так же не убирая кинжала, я по уже знакомой дороге спустилась в подвал, постучавшись, вошла в пункт управления охраной. На меня едва ли взглянули — трое присутствовавших здесь сахиров напряженно следили за камерами. Два взрыва по внешнему периметру не повредили его никак. Были повалены деревья, одно из них горело, освещая происходящее и демонстрируя трех стоящих во мраке энирейцев с ярко сияющими зрачками. Это было единственным, что идентифицировалось в их внешнем облике, в остальном тела и лица были прикрыты лохмотьями, иначе это сложно было назвать.
        — И часто у вас подобные… инциденты?  — тихо спросила я.
        — Впервые,  — ответил один из охранников.  — В любом случае первый периметр устоял, а он наименее крепкий из пяти.
        То есть стен вокруг дома даже не три, а пять. Внушает уважение.

* * *

        Попрощавшись с охраной во второй раз уже, я поднялась к себе, еще раз сходила в душ, вернувшись, свалилась в кровать и была уверена, что засну в то же мгновение.
        Но сон не шел.
        Ощущение надвигающейся угрозы давило, не позволяло расслабиться, не давало хотя бы просто отключиться. Я крутилась, вставала, несколько раз пыталась заснуть, используя дыхательную гимнастику, и не могла.
        Страх.
        Страх давил, страх заставлял даже дышать тише, страх душил, страх проникал в кожу, заставляя вздрагивать как от холода. И я в очередной раз садилась на по стели, сжимая виски и пытаясь сдержать надвигающуюся панику. Панику, от которой получалось отгородиться днем, но ночью инстинкты брали верх. И эти же самые инстинкты требовали немедленно покинуть планету. Прямо сейчас. Встать, собраться и предпринять все возможное для побега.
        Просто БЕЖАТЬ!
        Быстро, на пределе возможностей, срывая легкие, игнорируя боль в боку и усталость в ногах. Бежать!
        Когда вставала или хотя бы просто садилась на постели, становилось легче, но стоило лечь… Я отчетливо осознавала всю иррациональность данного ужаса, я понимала, что дом защищен, что я, в принципе, защищена в достаточной степени и как минимум смогу постоять за свою жизнь, я и смерти не особо боялась — спецподготовка кадета S-класса позволяла игнорировать страх смерти как таковой, но при всем при этом спать я не могла.
        Сидя на кровати и растирая ноющие уже под утро виски, услышала, как хлопнула входная дверь в мои комнаты, после открылась дверь в спальню, быстрые шаги, скрипнувшая под тяжелым телом кровать, теплые сильные руки, и я вырубилась еще даже до того, как сахир уложил меня на постель.

* * *

        Проснулась как от удара, едва он встал, и услышала в темноте насмешливое:
        — Лея, ты хуже ребенка.
        Тень вернулся на кровать, вновь обнял меня, прижав лицом к своей обнаженной груди, и я так поняла, что в этом положении мы и спали весь остаток ночи.
        — Это несколько неприлично,  — все же нашла я в себе силы заметить очевидное.
        — Даже не начинай, поверь, я в этой ситуации в гораздо большей степени жертва, чем ты,  — все с той же издевкой произнес он, осторожно погладив по волосам.
        Капитан Лея Картнер в очередной раз подумала о том, что все это крайне неприлично, и… не сдвинулась с места.
        — Ты у меня умница, ты знаешь?  — вдруг спросил сахир.
        Хотела возразить, но тут вспомнила о ночной визитерше и спросила:
        — А кто это был?
        — О-о…  — с какой-то непонятной интонацией протянул он,  — младшая дочь Света.
        Я так и замерла, не зная, как на это реагировать и вообще, а правильно ли я поступила вчера?!
        — Чего ты так напряглась?  — со смехом поинтересовался сахир.  — Я же сказал — ты у меня умница, а у нее действительно не было с собой никаких удостоверяющих личность документов.
        Приподнявшись на локте, с сомнением посмотрела на Арнара. Смотреть на него в темноте было очень удобно — светящиеся глаза четко указывали, куда, собственно, смотреть нужно.
        — Действительно дочь?  — переспросила с сомнением.
        — Действительно младшая дочь,  — совершенно серьезно подтвердил сахир. И продолжил в своем иронично-насмешливом тоне: — Милая, кстати, девочка — слуг из ее дома пачками выносят.
        Я как лежала… так и осталась лежать.
        Тень, придвинув меня ближе, снова погладил по волосам и продолжил:
        — Чему удивляться — семь лет в армии Танарга из кого угодно сделают убийцу, но, естественно, «случайные» смерти тщательно скрываются, и официально сахтини Тейнар является одной из самых завидных невест на Рейтане. Как там она сказала? От таких, как я, не отказываются?
        У меня просто не было слов. Но вопросы нашлись:
        — И с какой целью она пыталась прорваться в твой дом?
        — Наш дом,  — поднеся мою прядь волос к губам и поцеловав, тихо, но очень отчетливо произнес сахир.
        И все это он проделал, пристально глядя в мои глаза. Я молча отобрала волосы. Он усмехнулся и уже серьезно продолжил:
        — Причина очевидна — это ты. Как думаешь, каковы были бы у тебя шансы выжить в противостоянии с гаракхаем?
        И он легко разместил меня на себе, откинулся на подушку и, положив руку за голову, принялся демонстративно ожидать от меня ответа. Ответа не было, я потрясенно спросила:
        — Она гаракхай?
        — Я полагаю, что да,  — спокойно произнес Тень.  — В любом случае из девяти дочерей она такая единственная. Прямых доказательств, естественно, нет, но косвенных хватает с избытком. Так каковы были бы твои шансы, малыш? Дом — изолированное пространство, охране для вторжения понадобилось бы мое разрешение, у нее было бы около трех минут.
        Гулко сглотнув, с трудом ответила:
        — Не уверена, что у меня были бы три минуты.
        — Это меня и пугает,  — едва слышно произнес он.
        Несколько минут мы молчали, я при этом старалась отбросить все мысли по поводу явной аморальности своего поведения и продолжала полулежать на нем, успокаиваемая мерным и мощным биением его сердца; о чем думал Тень, я не знала, но его рука по-хозяйски обосновалась у меня на спине, и теперь он гладил не только волосы.
        — Если быть до конца откровенным, я не могу понять, откуда такое стремление избавиться от тебя,  — наконец произнес сахир.  — Причем стремление, с которым явно не согласен сам Танарг.
        — В смысле?  — не поняла я и, подняв голову, посмотрела на Тень.
        Он тяжело вздохнул, укоризненно покачал головой и произнес:
        — Лея, Лея, тебе прямо сообщили, что все святое отравлено, а ты даже не поняла, о чем речь.
        — Ты о чем?  — нервно спросила я.
        Сахир медленно спустил руку пониже спины, похлопал по тому месту, которое я даже не собираюсь называть, и, поглаживая уже там, доверительно прошептал:
        — Дыхание Ка-ю, Лея, традиционная священная сладость, с которой у нас принято встречать «дорогих гостей». Помнишь белую штуку сомнительного вида на голове у одного из жрецов, которых вышвырнули из моего кабинета?
        Потрясенно глядя на сахира, я в конце концов все же высказала очевидное:
        — Я всего лишь специалист языковой службы. Я даже не дипломат. Смысл меня убивать?
        — Вот и мне интересно,  — и он вновь погладил то, что вообще права не имел трогать.
        — Руки!  — прошипела я.
        Беспрекословно вернул ладонь на спину и продолжил:
        — Интуиция — прекрасная штука, ты знаешь?
        Это я знала, да, сахир же продолжил:
        — С самого первого взгляда так и понял, что за тобой нужно приглядывать.
        — Ты вообще был на Гаэре под чужим именем,  — обвинительно напомнила я.
        — Ага,  — улыбнулся Тень,  — и прямо сказал тебе об этом.
        Я не помнила, чтобы говорил прямо.
        — Ты сказал, что мне лучше его не знать,  — вспомнила в итоге.
        — Видишь, я вообще никогда тебе не лгал,  — в полумраке сверкнула его довольная улыбка.
        Но на этом игры закончились.
        — Сможешь без меня поспать?
        Как ни паршиво было в этом признаваться, но…
        — Не уверена,  — тихо сказала я.
        — Плохо,  — серьезно констатировал сахир.  — У тебя смена климата, обстановки, часового режима, ты работаешь как проклятая, серьезно, даже я впечатлен, и при этом два часа сна за ночь. Лея, ты свалишься.
        Я промолчала, в очередной раз подумав о том, что полулежу на полуобнаженном представителе Рейтана и… отпускать его не хочется.
        — Снотворные?  — спросил Тень.
        — Не уверена в эффективности,  — честно призналась ему.
        Сильная ладонь мягко спустилась опять на пониже спины, и сахир коварным шепотом сообщил:
        — У меня есть потрясающее снотворное средство, знаешь, секс, в принципе, очень для здоровья полезен.
        — Руки!  — прошипела я.
        Руки были убраны с тяжелым скорбным вздохом, после чего меня уложили на подушку, и Тень, поднимаясь, приказал:
        — Спи, сейчас вернусь.
        И ушел.
        Спать без него, как я и опасалась, не вышло. Я лежала, нервно прислушиваясь к звукам в доме, и успокоилась, только когда Арнар вернулся.
        Сахир устроился полусидя поверх покрывала, погладил меня по щеке, точно как ребенка, и, подключившись к системе департамента, начал просматривать какие-то отчеты.
        — А ты уже выспался?  — сонно зевнув, спросила я.
        — Мм-м?  — отозвался он, уже полностью погруженный в работу. И с некоторой задержкой осознав мой вопрос, ответил, не отрываясь от тускло светящегося призрачного экрана: — Я сахир, нам, в принципе, двух часов сна достаточно. Спи, котенок.
        Заснула минут через пять, придвинувшись ближе и ощущая тепло его тела. Даже не хочу думать, что со мной и с чего такая реакция на эту планету и на этого мужчину, но ночь измучила до такой степени, что я уже просто хотела только спать.

* * *

        Проснулась, к сожалению, опять из-за того, что Тень встал. Сонно зевнув, потянулась, растягивая затекшие мышцы, и спросила:
        — Ты куда?
        — В душ,  — стоя рядом с кроватью и мрачно глядя на меня, ответил сахир.
        — В какой душ?  — не поняла спросонья.
        — Думал, просто в холодный, но, похоже, без ледяного никак.
        И уже выходя из моей спальни, спросил в дверях:
        — Сегодня работаешь или останешься дома, отдохнешь?
        — Работаю, конечно,  — я села на кровати, зевая и пытаясь проснуться окончательно,  — на Гаэре мне подберут команду, но так как тут я одна, то с фонетикой и транскрипцией работать придется мне самой. Не уверена, что за год справлюсь.
        — Учитывая происходящее, не уверен, что сумел бы обеспечить безопасность еще кому-либо, помимо тебя,  — отстраненно ответил Тень и ушел к себе.
        В свете всего случившегося… Боюсь, что он был прав.
        Посидев еще немного, поднялась и ушла в душ. Наверное, окончательно я проснулась только там, устроив себе малоприятные контрастные обливания.
        Когда вышла, вытирая влажные волосы, услышала крик сахира:
        — Спускайся завтракать. Можешь прямо в полотенце, я тут один.
        С подозрением оглядев каждый угол в спальне, все равно не нашла ни одной камеры и мрачно ушла переодеваться в ванную. Надеюсь, хоть тут камер нет.
        — В ванной двенадцать,  — раздался голос откуда-то из-под потолка,  — я, в принципе, не люблю ограничивать себя в любовании прекрасным.
        Застыв как была, в смысле, прижимая к себе только что снятое полотенце, потрясенно переспросила:
        — Ты что, за мной подглядываешь?
        — Естественно,  — нагло ответил Тень.  — Я тебе даже больше скажу — мы еще и спим в одной постели. Лея, спускайся уже, твой кофе остывает.

* * *

        Спустилась я полностью одетая, даже волосы собрала, а еще злая, как дерсенг в период линьки.
        Мой суровый вид вообще никого не впечатлил.
        Полуголый сахир занимался тем, что сурово бил яйца. Разбивал, в смысле, Перед ним на столе имелся весь набор из холодильника — и синие, и зеленые, и фиолетово-малиновые, и желтые, и голубые, и… в общем, все. И вот эти все он разбивал в стакан, четко отсчитывая, то есть, к примеру, фиолетовых разбил два, зеленых три, синее вообще одно…
        — Это для голосовых связок?  — подходя к столу и садясь перед тарелкой с внушительным бутербродом из хлеба, зелени, сыра и ветчины, невинно поинтересовалась я.
        — Нет, для потенции,  — сурово отсчитывая и разбивая следующие яйца, ответил Тень.  — Кофе там.
        И он мотнул головой в сторону плиты. Сходила, забрала свою чашку, вернулась за стол и, продолжая наблюдать за разбиванием разноцветных средств для потенции, поинтересовалась еще невиннее:
        — А у тебя с ней проблемы?
        — С тех пор как ты появилась в моей жизни — еще какие,  — сурово заверил Арнар, продолжая заниматься разбиванием яиц разной величины и окраски.
        Закончив с этим на полном стакане, насмешливо посмотрел на меня и сообщил:
        — Это яд, Лея. В приемлемом и вполне усвояемом белковом виде. Именно поэтому для тебя птичьи яйца, а для меня все остальные.
        И, весело подмигнув мне, он посолил свой ядовитый коктейль, видимо придавая яду вкус, и выпил все, не размешивая. А я как сидела…
        Тень же, поглотив пол-литра ядов, убрал весь яичный ассортимент в холодильник, сходил к плите, снял со сковороды готовый кусок своего плохо прожаренного мяса и, придя ко мне, уселся рядом, принявшись с аппетитом завтракать.
        — А зачем тебе это надо пить?  — наконец выговорила потрясенная я.
        — Все предельно просто,  — кромсая свой завтрак на части ножом, безмятежно ответил сахир,  — яд в малых количествах вызывает привыкание у организма, в результате отравить меня становится делом крайне непростым и хлопотным.
        — И… часто тебя пытаются отравить?  — с подозрением глядя уже на свой завтрак, спросила я.
        — Время от времени,  — уклончиво ответил сахир.
        Вспомнила, что на Гаэре он готовил нам сам и сейчас, в принципе, тоже, следовательно… травят довольно часто.
        — Через месяц-два начну и тебя приучать к ядам,  — сообщил Тень.  — Естественно, не в таких дозах, и, вероятно, начнем не с яиц, но начнем.
        И, быстро съев свой завтрак, сахир покинул меня, уйдя собираться.
        За всеми этими откровениями я так и не высказала свое возмущение по поводу камер. Потом уже просто не успела.

* * *

        После завтрака мы улетели на работу. Меня сахир Арнар передал с рук на руки сахиру Нейта и еще двум обнаружившимся женщинам, с лицами, говорящими о преклонном возрасте, и телами тренированных бойцов, и уехал на все том же лифте, причем, кажется, вниз.
        Сахир Нейта, едва Тень нас покинул, низко поклонился и представил мне женщин как сахиру Охру и сахиру Дайну. Выглядел при этом сам мужчина как побитая собака, поэтому я спрашивать ни о чем не стала, но, едва вошла в свой кабинет, вызвала саи Кейри.
        Гипотетическая начальница забежала ко мне мгновенно с самым заинтересованным выражением на лице, но сказать что-либо не успела — едва я подключила свой сейр к сети, позвонила начальница уже реальная.
        Барбара Тейн выглядела взволнованной, ее черные, всегда гладко зачесанные назад волосы сегодня были распущены и, кажется, даже не причесаны толком, в глазах застыл вопрос, который Барб и задала, едва связь установилась:
        — Картнер, как?
        — Что «как»?  — не поняла я.
        Заместитель Полиглота посидела, пристально глядя на меня, затем сдержанно сообщила:
        — Вчера в течение часа после нашего разговора Багор привез человека в Институт Мозга. Энирейца, Картнер. Четверо наших сегодня вернулись на работу. Остальные вернутся в течение недели. Мозг восстановлен полностью.
        Я, не успевшая сесть до нашего разговора, медленно опустилась на стул. В голове прокручивались слова сахира о том, что медицина Рейтана на порядок выше танаргской, как, впрочем, и технологии программирования сознания, но в то же время я просто понять не могла… как.
        — Дело утрясал Багор,  — продолжила Барбара,  — всю ответственность он взял на себя. Естественно, энирейского спеца не допустили бы к специалистам S-класса, но у гражданских повреждения были необратимы, по нашим меркам.
        Она растерла лицо, выдав разом и тот факт, что ей явно не довелось поспать этой ночью, и жуткую нервозность, и хрипло добавила:
        — Это что-то запредельное, Картнер. Наши медики объяснить не могут. Мы сейчас пробиваем возможность допуска энирейского специалиста к Полиглоту, но там уровень секретности, ты понимаешь.
        Я понимала.
        Барб повторно растерла лицо, тяжело вздохнула и отчиталась уже по делу:
        — Команду набираем. Если тестирования не выявят отклонений, ты получишь уже частично подготовленных Гилбеном, чтоб он гнил, урод, людей.
        И она отключилась.
        Я посмотрела на заинтересованно прислушивающуюся саи Кейри, и женщина призналась:
        — Специфичная терминология, я поняла процентов двадцать. Кто-то болел?
        — Им повредили память,  — тихо пояснила.  — Полностью перестала работать долгосрочная, подверглись разрушению нейронные связи.
        — Упаси Ка-ю!  — испуганно выдала саи Кейри.  — Какой ужас! А вы что-то хотели, сахтини Лея?
        Все еще несколько потрясенная сообщением Барбары, я осторожно, стараясь не привлекать внимание двух стоящих в коридоре женщин, шепотом, хотя точно знала, что там через толстенные двери они не услышат, спросила:
        — А это кто?
        — Ваша новая охрана,  — беззаботно ответила саи Кейри.  — Это нердки, в их народе женщины, перешедшие в возраст, не способный заинтересовать мужчину, получают свободу выбора. Счастливые!  — Последнее слово прозвучало с нескрываемой завистью.
        Я, отклонившись вправо, чтобы из-за присевшей на край моего стола начальницы внимательнее глянуть на женщин, поняла, что возраст там был очень приличный, я бы сказала, лет шестьдесят. В связи с чем и возник вопрос:
        — А во сколько лет женщина переходит в возраст, не способный заинтересовать мужчину?
        — Зависит от конкретной народности,  — пожав плечами, ответила женщина.  — У кого-то восемьдесят, у кого-то — восемьдесят пять.
        В полном изумлении я воззрилась на саи Кейри.
        — Что?  — спросила она.  — Вас интересует, сколько им лет?
        Ну, в общем-то, да, если честно.
        Саи обернулась, посмотрела на обеих женщин, которые своей мускулатурой пугали даже сидящих у самых моих дверей псов, и, вновь повернувшись ко мне, сообщила:
        — Той, что слева,  — лет девяносто, нердке справа я бы дала все сто двадцать — выглядит опасно, даже на мой непрофессиональный взгляд. Они сахиры, то есть у них возраст оставляет отпечаток лишь на лице, везет, да. Но, к сожалению, равноправие сейчас существует только у нердов.
        — Относительное равноправие,  — заметила я, вспомнив, что свобода у этих женщин все же с определенными условиями.
        — Хоть какое-то,  — развела руками саи Кейри.  — Все лучше, чем рожать до восьмидесяти, терять сыновей, едва им исполнится семь, и не сметь даже заикнуться о судьбе дочерей. Вы бы видели мою мать, когда я прошла отбор и получила место в департаменте внутренних дел — она все священные деревья в округе зацеловала! Отец, правда, злился, но у меня своя квартира после повышения, так что маму я забрала к себе, а предъявлять претензии сахиру Тени, как вы понимаете, никто не рискнет. Так что, говоря откровенно, мне повезло даже больше, чем нердкам.
        Шок следовал за шоком.
        — Это все мелочи,  — саи Кейри вспорхнула со стола.  — Вы что-то еще хотели?
        — Откровенно говоря, да.  — Я с мольбой посмотрела на женщину и попросила: — Можно мне несколько стажерок, если есть свободные?
        Задумчиво почесав подбородок, Кейри нехотя сообщила:
        — Стажерок дать не могу, к ним не тот уровень доверия, который сахир Арнар обозначил в отношении вас, но могу выделить трех сотрудниц. Подойдет?
        — Да, спасибо огромное, я постараюсь отнять у них как можно меньше времени.
        — А, расслабьтесь,  — саи Кейри направилась к двери,  — мы гаэрско-энирейский переводчик уже пятый год составляем, то еще дельце, скажу я вам. Ваш язык — это вообще нечто: примитивный, непонятный, одно слово имеет массу значений, пойди разбери, где какое… Честно, я плюнула на это дело еще три года назад, но девчонки молодцы, упорно продолжают работать, так что время вы у них не отнимете точно.

* * *

        После ее ухода я вновь перенеслась мыслями к ситуации вокруг коллег из языкового управления и, собственно, поразмыслив, пришла к тем же выводам, что и Барбара — это точно было дело рук сахира Тени.
        Потратив еще секунд тридцать на сомнения, я прокрутила контакты на сейре, дошла до «любимого» и нажала на вызов.
        Секунд десять никто не отвечал, затем экран мигнул и «обрадовал» меня протяжным стоном на заднем плане и стремительно натягивающим рубашку сахиром Арнаром на переднем.
        Я замерла.
        В памяти отчетливо возникла картинка моей спальни, стон моей лучшей подруги и Гилбена, с наслаждением вбивающимся в ее тело. К горлу подступила тошнота.
        — Малыш, ты побледнела,  — перестав застегивать рубашку, заметил Тень.
        — Все в порядке,  — мгновенно ответила я, со все сильнее накатывающей тошнотой вспоминая прошедшую ночь, то, как сахир меня обнимал, и в целом, как я лежала практически на нем, прикасаясь к его обнаженной груди.  — Видимо, я просто не вовремя.
        Замутило так, что я с трудом сдержалась.
        На заднем плане снова раздался стон…
        Но никакого наслаждения в нем не было. Вообще никакого. Это отрезвило вмиг, мой взгляд заметался по обстановке вокруг с интересом разглядывающего меня сахира и зацепился за тряпку, явно влажную, на которой остались следы крови таким образом, словно кто-то только что с себя эту кровь стер… Тень, проследив за моим взглядом, просто осторожно приподнял свой сейр, меняя угол обзора. И теперь все выглядело до крайности прилично — белый чистый угол, белая чистая рубашка на самом сахире, тишина на заднем плане.
        Но затем, с подозрением прищурив глаза, Тень вдруг спросил:
        — А ты о чем вообще подумала?
        Я открыла было рот и закрыла.
        — Ни о чем,  — нервно солгала в итоге.  — Абсолютно ни о чем.
        — Серьезно?  — ничуть не поверили мне.  — А может быть, ты решила, что у меня тут женщина? В пыточной?
        — Я же не знала, что это пыточная!  — неожиданно с чего вдруг возмутилась я.
        Сахир огляделся, пожал плечами и заметил:
        — А, ну логично.
        После чего развернул сейр и продемонстрировал мне четырех окровавленных сахиров и одного, светловолосого, чей кровью все были окровавлены. И вновь вернув камеру в исходное положение, издевательски сообщил мне на энирейском:
        — Ладно, считай, что у нас эротическое групповое действо, я разрешаю.
        На заднем плане послышались возмущенные возгласы тех, кто быть уличенным в нетрадиционных увлечениях явно не желал, но сахир, с присущей ему издевательской манерой, проигнорировал все, что они думали по данному поводу, и уже на гаэрском пояснил для меня ситуацию:
        — Нашли вчерашнего ворюгу твоего плаща. Допрашиваем. Извини за внешний вид летуна: просчитав траекторию полета, я несколько разозлился. Ты что-то хотела?
        А я уже даже забыла, что вообще хотела сказать!
        Вспомнила, едва глянула на свой сейр, и выговорила с трудом:
        — Я хотела поблагодарить тебя.
        — За что?  — издевательски поинтересовался Тень.
        Глядя исключительно в стол, все же проговорила:
        — За то, что ты направил своего человека спасти гражданских из языковой службы, и…
        Он прервал меня насмешливым:
        — Лея.
        Подняла взгляд, взглянув на него. Сахир Арнар укоризненно покачал головой и произнес:
        — Лея, начнем с того, что я это сделал не ради тебя, а ради себя. И на этом закончим.
        — В смысле?  — не поняла я это «ради себя».
        — В прямом,  — безмятежно-вальяжно ответил сахир.  — Просто я не люблю, когда ты грустишь. Все, малыш, я работать, мне сегодня еще домой надо добраться вовремя и уложить спать некоторых излишне впечатлительных. Не скучай.
        И он отключился.

* * *

        До конца дня я работала с тремя присланными специалистами. Работа не сложная, но монотонная: я произносила слово на гаэрском, они озвучивали перевод на энирейском. Все варианты перевода. Это было муторно, нудно, долго, но необходимо. До конца дня мы разобрались с продуктами и едой. Это главное правило языкового управления — сначала следует научиться говорить, что ты хочешь есть, выживание всегда на первом месте.
        К вечеру девушки, пошатываясь, покинули мой кабинет, я их понимала — приступ мигрени был обеспечен всем, и мне в том числе, но работа есть работа. Поблагодарив помощниц, я осталась перепроверять внесенные в базу сканера данные.
        И вздрогнула от неожиданности, едва дверь открылась и вошла одна из нердок и произнесла:
        — Каа-а-аэт.
        Я осталась сидеть, широко распахнутыми глазами глядя на нее.
        Женщина замялась, почесала ежик коротко стриженных волос и произнесла уже нормальное:
        — Эс ааа-а-эт.
        Что переводилось как «время уже позднее».
        — Простите,  — я подалась вперед,  — а первый раз вы эту фразу на каком языке произнесли?
        — На родном,  — пояснила она.  — Нерды больше говорят на нем, а не на языке земли.
        То есть энирейский — это язык планеты? Большинства населения? По сути — язык межнационального общения.
        — И энирейский обязателен к изучению для всех?  — поинтересовалась я.
        Моя новая охранница вошла в кабинет, прошла к дивану, опустилась на него всей своей массой килограммов в сто, причем стальных мышц, потерла подбородок и ответила:
        — Теперь да. Но раньше Рейтан не был единым, политику единения провел сахир Тень.
        Мне очень понравилось то, что женщина с готовностью отвечала на мои вопросы, поэтому я задала очень интересующий:
        — Ваш народ единственный, в котором женщины получают свободу?
        Нердка прищурилась, пристально и чуть насмешливо глядя на меня, затем все же ответила:
        — Мой народ малочислен, сахтини Лея, и, чтобы сохранить свои территории, старейшины были вынуждены даровать свободу тем, кто ее достоин. Со временем необходимость стала традицией. Да, у нас допускают женщин к священным Ка-ю. И они становятся сахирами.
        Уникальный мир. И мне, несомненно, потребуется изучить его историю и культуру, но это через полгода в лучшем случае, сейчас задачей первой необходимости было заполнение инфобазы для сканера.
        Но, как оказалось, о дальнейшей работе сегодня можно было уже не думать.
        — Плохие ночи, сахтини Лея, вам следует вернуться в дом сахира до наступления полуночи.
        Глянула на часы — без двадцати минут двенадцать. Почему-то смутной тревогой отозвались в душе слова сахира: «Все, малыш, я работать, мне сегодня еще домой надо добраться вовремя и уложить спать некоторых излишне впечатлительных». Даже не сразу поняла почему. И только когда выходила вслед за старшей охранницей из департамента, догадалась — он собирался вернуться пораньше. Но не вернулся…
        И на языке разлилось горечью предчувствие чего-то очень нехорошего.
        На ходу включила сейр, набрала подбешивающее «любимый» и не дождалась ответа. Мы сели в машину, сахир Нейта, приветственно поклонившись, завел мотор, мы уже двинулись с места, по дороге, которая внезапно стала очень яркой, словно по ее краям кто-то установил подземную световую ленту и та нескончаемым извилистым прожектором била в ночь.
        А сахир все не отвечал.
        Я поняла, что нажимаю кнопку вызова в сороковой раз, когда, наконец, заставила себя остановиться. Возможно, просто занят. Быть может, допрос «летчика» вышел слишком информативным и Тень сейчас разбирается со всей этой информацией. В конце концов, быть может, он с женщиной… а тут я названиваю.
        Я отключила сейр вовремя.
        И вовремя вернула его в крепление. Очень вовремя. Потому что в следующее мгновение справа ослепила вспышка и на дорогу, преграждая путь машине, выскочило нечто. Нечто был существом мужского пола, одето было в рвань, лохмотьями развевающуюся на ветру, пугало совершенно алым, светящимся в темноте зрачком полубезумных глаз и предвкушающее скалилось.
        Сахир Нейта, ударив по тормозам, остановил машину, и я догадывалась почему — вероятно, он знал, что в столкновении «одурманенный эниреец — автомобиль» со счетом один-ноль победит именно этот с багровыми глазами.
        И я оказалась права, потому что следующим действием был приказ старшей из моих охранниц:
        — Охра, разберись.
        Паника накрыла меня, едва женщина потянулась к ручке двери.
        Накрыла, выбивая разом воздух из легких.
        И я даже не осознавала, что вызвало такой приступ панического ужаса, но действовала сообразно вдолбленным в кадетов S-класса инструкциям — перегнулась через охранницу и придержала дверь.
        Первым было действие.
        Слово «нет» прозвучало вторым.
        И только после мое сознание, догнав среагировавшим ранее подсознание, уловило частицы пыли в воздухе. Даже не пыли — пыльцы. Мелкой, усиливающейся, ниспадающей откуда-то сверху.
        — Сахтини Дея?  — вопросила сахира.
        Отстегнувшись, я потянулась вперед и выключила систему вентиляции, изолировав машину. И только потом поняла, что поздно — сахир Нейта успел вдохнуть и теперь смотрел на меня медленно краснеющими глазами.
        Да, это была плохая ночь.
        — Как быстро вы потеряете контроль?  — прямо спросила я.
        — Секунд сорок,  — не сводя с меня взгляда, глухо сообщил сахир Нейта.
        Я вернулась на заднее сиденье.
        Паника!
        Пять секунд на панику. Две на то, чтобы достать бутылку с водой. Еще около трех — оторвать кусок от плаща, намочить, обмотать вокруг головы, оставляя только глаза незакрытыми.
        Я действовала быстро, но, привлеченные пыльцой и, я догадываюсь, что сахиры — еще быстрее. Нервно выругалась моя охранница, очень странно посмотрела та, которую первая назвала Охрой, не сводил с меня багрового взгляда взирающий в зеркало заднего вида сахир Нейта, а на дороге было уже шесть неадекватов, которых даже свет никоим образом не отпугивал.
        — Выходите,  — потребовала я.
        Дышать через мокрую ткань было проблематично, но возможно. Вторая, кому указали на выход, была Охра. Моя старшая охранница тем временем достала маску-фильтр и надела на лицо.
        Вот только…
        — Возьмите ткань,  — посоветовала ей,  — есть предположение, что они брали ваши фильтры в расчет.
        Она кивнула и, пока из машины с трудом, явно заставляя себя, выбирались сахиры Нейта и Охра, а я рывком перемещалась на переднее сиденье, берясь за руль, сахира стремительно обливала уже обмотанную тканью голову последней водой из бутылки. Я же стартовала с места, не дожидаясь, ни пока она закончит, ни пока Охра закроет дверь.
        Пилотом я была аккуратным, по скорости тесты неизменно проваливала, но аккуратное вождение — это было мое… до сегодняшнего дня. Вдавив старт до упора, я ринулась в ночь, объезжая оцепеневших на миг от моих действий сахиров и перейдя на бессознательный уровень реакции. Тело на препятствия реагировало быстрее, на долю секунды, но быстрее, и гонка между деревьями на не предназначенной для этого машине началась.
        В этой гонке мы были не одни — пытаясь выйти наперерез, пытаясь догнать и обогнать, за нами мчались обезумевшие энирейцы, и отследить их передвижения можно было только по светящимся багровым глазам, все остальное казалось смазанной несуразной и дико пугающей несоответствием скорости человека и машины тенью.
        Они двигались быстро. Настолько быстро, что я была вынуждена дважды сдавать назад, избегая столкновения. Но это оказалось лишь началом!
        Вспышку света от электроимпульсной бомбы я уловила слишком поздно. В следующий миг мотор заглох и машина встала.
        Да, наши противники не отличались благородством.
        Я сжала руль, на миг зажмурившись и судорожно пытаясь просчитать собственную траекторию, чтобы определить, на каком расстоянии я сейчас от дома.
        Не успела — нас настигли, и машина легким движением руки запрыгнувшего на капот монстра превратилась в кабриолет.
        Запрокинув голову, рассеянно посмотрела на небо — звезд видно не было, все закрывали кроны могучих деревьев, а моя охранница была снесена превосходившим уже раз в десять по численности противником.
        И я бы даже испугалась, да. Если бы не одна маленькая деталь — электроимпульсная бомба. Что-то мне подсказывало, что одурманенные сахиры едва ли додумались бы до такого.
        В следующий момент из-за деревьев показались два флайта.
        Они неспешно и уверенно пошли на снижение, подтверждая мои худшие предположения, и, что удивительно, все безумные мгновенно скрылись во мраке, оставляя меня, все так же сидящую в машине, и мою охранницу, тяжело дышащую, с окровавленным мечом в руке прислонившуюся к ближайшему дереву спиной.
        Флайты опустились. Из ближайшего с грацией дикого зверя и торжеством спасителя, интегрированного в победителя, вышел… Свет. В белоснежном костюме он дико смотрелся из раскуроченного автомобиля, хотя я оценила его попытку выглядеть весьма и весьма надежным.
        Сахир Свет неспешно приблизился ко мне, облокотился об остатки машины, глядя на меня через открывшееся после отрывания крыши пространство, и произнес:
        — Доброго вечера, капитан Картнер.
        — И вам замечательной ночи,  — ответила я, даже не предпринимая попытки развернуть и снять своеобразную «чалму» с головы.
        Он ослепительно улыбнулся, сверкнув клыками, и продолжил наш занимательный диалог:
        — Я вижу, вы решили прокатиться? Вы выбрали плохую ночь для этого, Лея.
        — Сказал эниреец, который пытался убить меня дважды,  — да, я всегда как дипломат ни к атому не годилась.
        Улыбка Света померкла.
        Я начала дышать быстрее и чаще, подготавливая тело к бою. У меня была плохая позиция и для нападения, и для защиты, зато она позволяла уйти от первого удара…
        И увидеть вспышку сообщения на сейре: «Где ты?!»
        И, собственно, план второго правителя Рейтана стал более чем очевиден.
        Очень медленно я вновь подняла взгляд на него. Свет улыбался.
        — Что-то мне подсказывает, что он найдет вас очень быстро, сахтини Ле-ййй-а,  — протянул сахир доверительным тоном.  — Вопрос только в том, что ждет вас после обнаружения. И знаете, мне вот крайне интересно — спецов S-класса готовят к жестоким изнасилованиям? Так, просто незначительное праздное любопытство. Плохой ночи, капитан Картнер.
        И, развернувшись, он направился к своему флайту.
        Очень неторопливо, очень неспешно, очень показательно. И явно давая мне время на то, чтобы окликнуть его и, собственно, начать молить о пощаде.
        Сообразно всем законам выживания — я должна была попросить.
        Сообразно всем инструкциям специалиста моего уровня — тоже.
        И женщине во мне так же было страшно, но…
        — И вам плохой ночи, сахир Свет,  — зло произнесла я.
        Он остановился. Медленно развернулся и, прищурившись, крайне неодобрительно посмотрел на меня:
        — Я думал, вы умнее, капитан Картнер.
        Мало ли кто и что думал, я, может быть, тоже подумала о многом, например о том, что электроимпульсные бомбы — продукт в основном танаргского производства и на столь примитивные полумеханические агрегаты, как данный автомобиль, действуют максимум минуты три. А три минуты ушли как раз на героическое появление сахира Света, на разговор он и то меньше затратил.
        — Интересно,  — задумчиво произнес сахир Свет,  — а он сам простит себе многочасовое насилие над вашим телом? Любопытно будет пронаблюдать за его моральными терзаниями. Собственно, это единственная причина, по которой я отогнал этих.
        И мне снова улыбнулись.
        Если бы он мог видеть мою улыбку — улыбнулась бы в ответ. Наезд не засчитан, сахир Свет, и первый, и второй. Пойдете на третий заход?
        В любом случае не успел — началось падение чего-то внушительного, прорывающегося к земле через ветви деревьев, и, криво усмехнувшись, Свет произнес:
        — Последний шанс.
        Действительно последний. Я схватила сейр и написала: «Не выходи из флайта!!! Здесь пыльца повсюду».
        В ответ пришло: «Уже надышался».
        Всё…
        Я выключила сейр, посмотрела в глаза с интересом ожидающего полной капитуляции сахира Света и помахала ему ручкой на прощание.
        Издевательское «Плохой ночи», практически не расслышала, скорее, прочла по губам.
        Рев мотора, шум и треск ломаемых веток уже не позволяли услышать ничего иного.

* * *

        Когда флайт Тени рухнул в пяти метрах от меня, я поняла, что сахир явно не в себе. Он был не в себе настолько, что приземлил летательный аппарат набок. Затем откинулся люк пассажирского сиденья, и из потерпевшего крушение агрегата выскользнула тень монстра.
        Жутко.
        Правда, жутко видеть, как Тень, только что скользнувши по серебристому боку флайта, в миг оказывается стоящим перед тобой, пугая багрово-алым, затмившим всю радужку сиянием.
        Сахир протянул руку, предлагая мне выйти из машины. Потом медленно, но до него дошел тот факт, что дверца все еще закрыта, просто крыши нет. Потянувшись, предельно осторожно взялся за дверцу… потянул… сломал.
        Отшвырнул в ярости, которую с трудом сдерживал, и хрипло спросил:
        — Передвигаться можешь?
        Кивнула и указала на соседнее сиденье, чувствуя скорее интуитивно, что лучше все-таки оставаться в этой груде уже фактически металлолома.
        — Вы-хо-ди!  — Слова давались ему с трудом даже на родном энирейском.
        — Не думаю, что это хорошая идея,  — на гаэрском ответила я.
        Рывок, и сахир забросил свое тело на пассажирское сиденье. Сзади осторожно подошла и села охранница.
        — Убью!  — выдохнул одним рыком Тень.  — Но завтра!
        Нердка сжалась, но даже я сейчас не посмела сказать ни слова в ее защиту. И в целом ни слова. Молча завела машину, следуя жестам сахира, выехала на дорогу. До дома добрались минут за десять, первый же пункт охраны не пустил дальше мою охранницу, выдав: «Повышенное содержание Ка-ю в крови». Проверять своего господина они не стали — и так результат был налицо.
        Второй охранный пункт побоялся покинуть укрепленное здание, и нам просто открыли проезд. Когда въехали во двор, собак не было. В смысле, не было видно, я заметила их, лишь когда поднималась по ступеням, животные дрожали, прижавшись к стене и не сводя взгляда с сахира Тени, который остался стоять во дворе.
        — Иди в дом!  — прорычал он.
        Я задержалась на пороге.
        — Уйди!  — хриплый рык.
        Тот редкий случай, когда я послала всю интуицию к нестабильному атому и не сдвинулась с места.
        — Лея, пожалуйста,  — почти стон.
        Развернувшись, промчалась по гостиной, взлетела по лестнице, вбежала в свои комнаты, закрыла дверь…
        Бум!
        Удар, от которого сотрясся весь дом, раздался почти мгновенно. А затем жуткие, заставляющие дрожать стекла и пол удары уже в мою дверь. Удар за ударом, сильные, яростные.
        Я стояла посреди своей первой из комнат и смотрела на дверь, вздрагивая вместе с домом от каждого удара. У меня не было слов. Никаких слов, но и ужаса тоже не было. Был только страх… не за себя — за него.
        И я стояла там все эти треклятые четыре часа, пока продолжалось массированное избиение двери, которая каким-то непонятным мне образом держалась. Я лично уже держалась исключительно на одном-единственном его «Лея, пожалуйста».

* * *

        С наступлением рассвета, какого-то тяжелого и давящего, прекратились и попытки сахира снести мою дверь. Но все же он оставался там — я чувствовала. Я ощущала его, не знаю как, но присутствие определялось очень четко.
        Постояв еще немного, ушла в ванную, быстро помылась, уже не замечая ни привкуса, ни запаха местной воды, наскоро высушила волосы, перехватив что-то из холодильника, и в сотый раз напомнила себе, что нужно спать. Впереди тяжелый рабочий день, мне нужно спать.
        Спать, осознавая, что он так и стоит за дверью, было почему-то невыносимо.
        Я сама себя не поняла в тот момент, когда, сходив за подушкой и одеялом, вернулась в гостиную, постелила себе у двери и легла на пол. Эта планета, в принципе, заставляла совершать немыслимые действия, но как-то так мне было… легче. И стало еще немного легче, когда он, стоящий за дверью, медленно опустился на пол и сел там, прислонившись спиной к двери.
        Поднявшись, потянула ручку вниз, приоткрывая дверь.
        — Рискуешь,  — хрипло произнес он.
        Я знала об этом и все равно, протянув руку, осторожно коснулась пальцами его лежащей на полу руки. Судорожный вздох, но ладонь сахир не отдернул.
        И капитан Лея Картнер мгновенно вырубилась прямо на полу, ясно и четко осознавая всю нелогичность и странность своего поведения, но устав до такой степени, что было уже все равно.

* * *

        Меня разбудил сейр, издавший код один-два-один.
        Код экстренного вызова. Код, вбитый в нас настолько, что я осознала, что ответила на вызов, и сижу, глядя на Барбару Тейн сонными перепуганными глазами, наверное, секунд через десять после того, как, собственно, ответила.
        Сонно огляделась — каким-то образом проснулась я в своей постели, соседняя подушка, судя по примятости, тоже не пустовала этой ночью… этим рассветом… в смысле, в недолгий период сна, который так безжалостно прервали.
        Потерев лицо, чтобы хоть немного проснуться, я вновь посмотрела на полковника Тейн и спросила:
        — Что-то случилось?
        — Мы хотели узнать это у вас, капитан Картнер,  — очень сухо и официально ответила она.
        Официоз в языковой службе не особо принят, поэтому я, мягко выражаясь, удивилась. Но все-таки окончательно не проснулась, иначе не произнесла бы:
        — А, то есть все в порядке, да?
        Барбара медленно сузила глаза. В порядке ничего не было.
        — Капитан Картнер,  — тоном недоработанного киборга начала она,  — вы подвергались жестокому насилию этой ночью?
        — Что?  — я ушам своим не поверила.
        И в этот момент раздался мужской голос:
        — Судя по тому, что мы имеем возможность наблюдать,  — нет.
        Окончательно потрясенная, я дернула головой, избавляясь от остатков сонливости, и до меня дошел смысл фразы: «Судя по тому, что мы имеем возможность наблюдать». Мгновенно перевела экран в режим зеркала, и… а, собственно, что тут наблюдать? Обычная я с растрепавшимися после сна волосами, в пижамной майке с тонкими лямками, остальное прикрыто одеялом, поэтому шорты пижамные же остались вне пределов «возможностей наблюдателей». Вернув экран в исходное положение, вопросительно посмотрела на Барб. Да что там вопросительно — уже практически требовательно. Но полковник смотрела на меня примерно так же, правда, я была первой, у кого сдали нервы.
        — Что происходит?  — прямо спросила я.
        Барбара молча переключила экран, и в следующее мгновение мне стало неуютно, причем настолько, что одеяло я натянула сразу, и по шею. Мы с Барб не были один на один — я сейчас в таком неприглядном виде красовалась на экране в зале Малого совета, под пристальными взглядами министра иных планет, руководителя отдела разведки Гаэры, самой Барбары и еще нескольких не известных мне мужчин, но вот один из них очень озадачил нашивками — это был «псих» S-класса, то есть специалист по гуманоидной психологии, причем спец высшего уровня. Эти любую ложь ловят на лету.
        Мне стало как-то совсем неуютно.
        — Капитан Картнер,  — начала полковник Тейн,  — нам поступил… доклад. И в этом докладе сообщалось, что вы жертва психологического и физического насилия со стороны Арнгейда Саттарда Арнара и в настоящий момент в силу… возможно, страха, а возможно, и иных, более романтических чувств неадекватны, нецелесообразны как специалист и находитесь под искажающим восприятие реальности влиянием третьего правителя Рейтана.
        Я как сидела… так и осталась сидеть.
        Фактически меня только что обвинили в измене Гаэре. Завуалированно, используя иные трактовки, но обвинили!
        И окончательным приговором прозвучали слова специалиста по гуманоидной психологии:
        — Капитан Картнер, вы состоите в сексуальной связи с третьим правителем Рейтана?
        Я могла бы сразу сказать «нет», и это было бы совершенной правдой. Но меня до безумия возмутила одна деталь:
        — Барб, а это был доклад или донос?  — раздраженно поинтересовалась я.
        Налицо было абсолютное и полное попрание субординации в целом.
        Полковник поджала губы, что говорило обо всей ее ярости, которую зам Полиглота все же сдержала. Я до полковника не дослужилась, а потому, не скрывая своего негодования, продолжила:
        — Допустим, вот только допустим, что каждое слово из присланного вам сахиром Светом паршивейшего доноса правда, и что тогда?
        Несомненно, принадлежи я к любой другой специализации высшего уровня управленческих служб Гаэры, я бы сейчас была вынуждена следовать протоколу, но я не принадлежала. Правда, это все равно не помешало присутствующим в зале Малого совета открыто проявить свое недовольство моим поведением.
        — В этом случае, капитан Картнер,  — заговорил, судя по цвету формы, сотрудник внутренней службы контроля,  — вы будете официально обвинены в измене Гаэре, далее по протоколу — лишение вас дипломатической неприкосновенности, водворение на родину, суд.
        Он произнес все это абсолютно спокойно и уверенно, да. Но, опять же, одна маленькая деталь.
        — Я не обладаю дипломатической неприкосновенностью уже сейчас!  — высказала, с трудом сдерживаясь.  — Я не дипломат, и я не разведчик. Позвольте вам напомнить — я сотрудник языкового управления! Моя задача на Рейтане — подготовить базу для последующей дипломатической миссии! Полковник Тейн, у вас полный доступ к наполняемой мной на этом этапе подготовки базе сканера. Вы уверены в том, что у вас есть повод обвинять меня в нецелесообразности как специалиста?!
        Барб моргнула и опустила взгляд. Но, так как я ждала ответа, была вынуждена произнести:
        — Нет, капитан Картнер, как к специалисту у меня претензий нет — вы опережаете график на шестьдесят процентов, работая по восемнадцать часов в сутки.
        И, собственно, это было главное.
        Я посидела, сложив руки на груди и мрачно глядя на совет, который вообще теперь не смотрел на меня.
        После некоторого молчания глава разведуправления произнес:
        — Что ж, полагаю, нам следует принести извинения капитану Картнер.
        Естественно, извинений вслух никто не произнес, но я знала, что будет соответствующая запись в моем личном деле. Это успокаивало, но несколько выбивало иное:
        — За истекшие трое суток пребывания на Рейтане я столкнулась с тремя явными попытками устранить меня и с одной не столь явной, произошедшей накануне. И речь идет о сахире Тейнаре. То есть втором правителе Рейтана, жестко ориентированном на союз с Танаргом,  — стараясь говорить ровно и профессионально, произнесла я.
        Вот теперь на меня смотрели все. Причем очень внимательно.
        — Не могу сказать,  — продолжила я,  — что Рейтан как мир прост и понятен, также я впервые столкнулась и со столь трудным в изучении языком. На данный момент говорить о целесообразности дипломатической миссии рано, но уже сейчас я могу точно сказать — женщин репродуктивного возраста лучше исключить из миссии в принципе. И пока это единственная рекомендация. В остальном я продолжу работу как специалист языковой службы, демонстративно отказавшийся от дипломатической неприкосновенности, предложенной сахиром Светом, по объективным и названным выше причинам. И я позволю себе напомнить — в мои обязанности входит изучение языка и культуры планеты. Не больше и не меньше. Мои личные отношения с кем бы то ни было — мое личное дело.
        И вот с этим были вынуждены согласиться все… все, кроме спеца по психологии.
        — Но спите вы явно не одна,  — произнес он, демонстративно указав взглядом на вторую, и примятую, подушку.
        — Знаете, полагаю, если бы вы находились в «плохие ночи» на Рейтане, вы бы тоже предпочли не спать в одиночестве!  — раздраженно сказала я.  — И ответ на ваш ранее заданный вопрос «состою ли я в сексуальных отношениях с сахиром Арнаром» — нет, не состою.
        Выдержав мой злой взгляд, «псих» был вынужден признать:
        — Это правда. Но с кем-то же вы спите?
        — Да, сплю,  — совершенно честно признала я.  — С сахиром Арнаром. К моему искреннему сожалению, моя психика находится в крайне обостренном тревожном состоянии, что не позволяет мне пользоваться всеми преимуществами нормального здорового сна. Вероятно, дело в давящей атмосфере так называемых «плохих ночей», интуитивно вынуждающих меня находиться в режиме повышенной боевой готовности. Причина мне пока не ясна, разум четко понимает, что я в безопасности, интуиция настойчиво твердит об обратном. И в этой ситуации у меня есть два варианта выхода: первый — использовать снотворные средства, что повлияет на мою работоспособность и целесообразность как специалиста, и второй — просто спать с сахиром Арнаром, что никоим образом не влияет на мою работоспособность и целесообразность как специалиста. У вас еще есть вопросы?
        Вопрос имелся у Исинхая:
        — Капитан Картнер, нам известно, что сахир Арнар способствовал выдворению нашей группы с территории Рейтана. Вам известна причина?
        Да уж, вопрос по существу.
        — Точная причина — нет,  — задумчиво ответила я,  — но, учитывая события последних дней, есть предположение, что решение было обосновано невозможностью обеспечить безопасность группы.
        Глава разведуправления кивнул, принимая мой ответ, и произнес:
        — Таким образом, подводим итог совещания — все обвинения с капитана Картнер сняты по причине их необоснованности, нелогичности и, в целом, несущественности.
        — Да,  — издевательски протянул «псих»,  — но в одном донос был неоспоримо правдив — она его защищает, то есть мы объективно видим попытку жертвы оправдать своего…
        — Своего кого?  — неожиданно жестко перебил его Исинхай. И, не дав спецу ответить, продолжил так же жестко: — В данный момент, полковник Зайдари, я вижу двух профессионалов S-класса. Одна из них работает во благо Гаэры, переступив через собственные чувства, желания и даже требования интуиции, и второй явно в своих язвительных замечаниях пытается унизить коллегу. Причем совершенно необоснованными претензиями. Вам четко было сказано о попытках устранения со стороны сахира Тейнара, мы также имеем неоспоримые доказательства связи второго правителя Рейтана с Танаргом. В жестких условиях капитан Картнер сделала правильный, продуманный выбор в пользу того, кто защищает и опекает ее, а также всеми силами стремится к союзу с Гаэрой. Резонный выбор, полковник Зайдари, не находите?
        Полковник ядовито улыбнулся и произнес немыслимое:
        — Да, но я вам как специалист своего отдела могу открыто обозначить, к чему придут эти отношения.
        Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, просто потому, что возмущение уже достигло предела, но первой психанула Барбара:
        — Сходите, обозначьте это своему новому любовнику, Зайдари!
        Заявление было настолько шокирующим, что в зале Малого совета воцарилась напряженная тишина. Между тем Барб закрыла папку с рабочим сейром, встала и выплеснула все свое возмущение в разъяренном:
        — Для начала вы, нарушая устав и правила, обнародовали поступивший к вам донос, именно донос, тут Лея абсолютно права, на уровне руководства управлений! Это возмутительно! Речь идет о специалисте моего управления, которая работает на износ, опережая все нормы, но не суть. Суть в том, что это МОЙ специалист, с доносом на которого вы должны были прийти ко мне, а не инициировать заседание Малого совета. И вы здорово нам всем тут промыли мозги своим въедливым «измена Гаэре», заставив воспринимать ситуацию эмоционально, что несколько отвлекает от фактов, но, похоже, именно этого вы и добивались, не так ли? А факты таковы, Зайдари, мой специалист ответственно и качественно выполняет свою работу! Мой специалист идет на жертвы, подстраиваясь под окружающую действительность, чтобы ответственно и качественно выполнять свою работу! А с кем она спит или не спит — ее личное дело. В отличие от вас, она даже в браке не состоит. Кстати, простите, но после всего вот этого считаю своим долгом: первое — обойтись без доносов и сообщить вашей жене лично и прямо сейчас о том, как, собственно, я могу обозначить ваши
отношения с вашим новым любовником, и второе — я требую инициирования расследования в отношении вас, полковник Зайдари. На основании того, что мне крайне интересно, каким волшебным образом вы получили сей «донос», ну и по факту нарушения протокола, потому как, напомню, с доносом вам следовало прийти ко мне, не вынося все ваши домыслы на уровень Малого совета. Господа, у меня все.
        И она гордо покинула зал, шагая с нескрываемой военной выправкой.
        Вторым поднялся специалист из отдела внутреннего контроля:
        — Целиком и полностью поддерживаю полковника Тейн. Вы отстраняетесь от должности. Жду объяснительную по факту получения доноса с Рейтана в столь рекордные сроки. Это действительно вызывает вопросы.
        Полковник Зайдари выглядел уже не издевающимся и всезнающим, а основательно раздавленным.
        Мою связь с залом Малого совета прервал Исинхай.
        Почти сразу поступил вызов от Барбары.
        Я ответила, но, прежде чем заговорить со мной, Барб на ходу разговаривала уже с кем-то другим.
        — Анн,  — голос ее был необычайно ласков,  — дорогая, крепись, но твой муж дерсенг линялый. Не смотри на меня такими большими глазами, я выслала тебе на сейр двенадцать записей его страстного секса со всеми его секретарями.
        Из сейра раздался растерянный голос явно потрясенной женщины:
        — Барб, этого быть не может, у него ни одной секретарши не было, все мужчины.
        — И он с ними неплохо зажигал,  — парировала полковник.  — Милая, звони адвокату, у тебя доказательства его измен, соответственно, после развода ты получишь все. Действуй.
        И, отключив связь с женой полковника Зайдари, Барб виновато посмотрела на меня, тяжело вздохнула и сказала:
        — Извини. Слушай, я на нервах и опыта никакого, Полиглот бы это дело на корню пресек, а я, видишь, попалась как тупая скарити.
        — Все нормально,  — ответила я, с сожалением отметив, что да, Полиглот пресек бы все на корню.
        Барб тем временем покинула бункер Министерства иных планет, прыгнула во флайт и, поднимая тот в воздух, продолжила:
        — Не нравится мне все это. Реально, Лея, ты мелкая сошка, по идее, но работают так, словно ты уже флаг Гаэры вбила на Рейтане. Что происходит? Я понять не могу. Полиглота, сканер бракованный, так не хватает!
        Она вздохнула, а я поняла, что Барб, похоже, в последнее время вообще не спит. И она подтвердила предположение, высказав:
        — Как он в его-то возрасте со всем справлялся, ума не приложу.
        — Не знаю,  — устало сказала я.
        — Ладно,  — Барб дернула головой, прогоняя сонливость,  — работай, Картнер, могу обещать только одно — подобное не повторится. В остальном — работай. Не знаю, что из всего этого выйдет, но кое-что могу сказать точно: если Танарг так активно борется за Рейтан, значит, мир стоящий. Все, отдыхай. Выходной возьми, что ли, а то пашешь как проклятая, нельзя так.
        И она отключилась.
        Но мой сейр если и молчал, то секунды две, не больше. Высветившийся вызов обозначал звонившего как «Багор», и я просто не посмела не ответить.
        Бывший глава разведуправления мрачно посмотрел на меня темными, почти черными глазами в обрамлении совершенно белых ресниц. О том, сколько лет Багору, гадали мы все, как, впрочем, и о причинах его ухода с должности, потому что Багор был еще очень крепок.
        — Первое,  — начал он,  — считай, что я извинился.
        Я удивленно моргнула, и разведчик пояснил:
        — Я понятия не имел, что на Гаэре в ресторане Эранеспрингс в тот момент находился Арнгейд Саттард Арнар, по моим данным, там был другой чел.
        «А-а…» — и, собственно, это было единственным, что я подумала.
        — Второе,  — продолжил Багор,  — по оценке Сейли и Гэса, Тень опасен. Более чем. Поверь, я достаточно хорошо знаю своих спецов, чтобы быть абсолютно убежденным в их правоте. Мой личный совет — инициируй протокол 3-11-0, и мы вытащим тебя с Рейтана.
        Нервно выдохнув, отрицательно мотнула головой и произнесла:
        — Вы не понимаете, я…  — Хотела сказать, что Рейтану нужен союз с Гаэрой, как основным представителем Галактического союза, а высказала почему-то: — Он не такой.
        Поняла, что сказала, застыла, опустив глаза и стыдясь даже посмотреть на бывшего главу разведуправления, волевым усилием взяв себя в руки, все же произнесла:
        — Я служу Гаэре. Если Танаргу так важен союз с Рейтаном, значит, нам он еще важнее. Соответственно, я продолжу работу.
        Взгляд я все так же не поднимала, потому что отчетливо осознавала — облажалась больше некуда.
        — Ты можешь продолжить ее и на Гаэре,  — как-то безразлично произнес Багор.
        Взглянула на него — никакого безразличия там не было и в помине, меня просто купили, как ребенка. Покраснела под пристальным проницательным взглядом бывшего разведчика, вспомнила, что я сама как бы капитан, и с максимально возможным в данной ситуации достоинством ответила:
        — Нет, не могу. Барб… в смысле, полковник Тейн может предоставить вам обоснование необходимости присутствия на Рейтане именно специалиста S-класса. Мне инициировать запрос?
        Отрицательно покачав головой, Багор тихо произнес:
        — Девочка, милая маленькая наивная девочка, я не спорю с тем, что присутствие специалиста S-класса необходимо на Рейтане, но ты сама на Малом совете очень точно обозначила критерии — это должен быть либо мужчина, либо женщина нерепродуктивного возраста. И если ты готова так истово служить Гаэре, как пытаешься заявить, то ответь мне, малышка, кого Гаэре выгоднее оставить на Рейтане — специалиста преклонного возраста или талантливую девчонку, которая могла бы как минимум шестьдесят лет верой и правдой служить своей родине?
        Я промолчала, даже не зная, что можно было на все это сказать.
        — Еще раз,  — меланхолично и как-то устало произнес Багор,  — в отличие от Барбары, и даже в отличие от Полиглота, я имею точную оценку сахира Арнара, сделанную своими специалистами. Я открыто говорю тебе — он опасен. Крайне опасен. По нашей внутренней шкале это запредельный черный уровень, да ты и сама должна интуитивно ощущать угрозу. Ощущаешь ведь?
        Промолчала снова.
        — Лея,  — Багор пристально смотрел на меня,  — протокол 3-11-0 может быть инициирован исключительно спецагентом. Без него Исинхай не сможет отправить спасательную команду, понимаешь?
        Молча кивнула.
        — Ты сделала огромную глупость, официально подчеркнув, что отказываешься от статуса дипломатической неприкосновенности,  — продолжил Багор.  — Это было ошибкой, особенно в условиях отсутствия Полиглота во главе языкового управления. В итоге на данный момент ты не прикрыта ничем, абсолютно, ты осознаешь это?
        Снова кивнула.
        — Еще раз, мне нужно твое согласие, Лея. Мы инициируем протокол 3-11-0? Просто скажи «да».
        Почему-то мне совершенно иррационально вспомнилось, как я, протянув руку, прикоснулась пальцами к ладони Арнара… Могла бы о многом другом вспомнить, не знаю, почему вспомнилось именно это.
        — Лея,  — поторопил Багор.
        И я ответила:
        — Нет.
        Несколько секунд Багор молчал, затем очень спокойно произнес:
        — Современная медицина лечит и после насилия, Лея, как психологического, так и физического. Но проблемы остаются, девочка, как остаются боль и пустота в душе. Подумай еще раз, прошу тебя.
        «Лея, пожалуйста»,  — вспомнилось мне.
        Медленно подняв взгляд на Багора, я уверенно ответила:
        — Нет, я продолжу работу на Рейтане.
        Неодобрительно покачав головой, разведчик тихо сказал:
        — Он тебя втемную использует, как ты этого не видишь, ребенок?  — Усмехнулся и, словно самому себе, ответил: — Видимо, потому что ребенок, наивный и доверчивый.
        И Багор отключился.
        Я осталась сидеть, пытаясь хоть как-то отделаться от гнетущего осадка после этого разговора. После всех разговоров.
        Но все гнетущее ощущение улетучилось само, едва я почувствовала, и даже не знаю как, что сахир стоит за дверью.
        Соскользнув с постели, подошла к двери, картинно распахнула ее, всем своим видом изображая обнаружение шпиона.
        — М-да,  — произнес Арнар, опиравшийся плечом о дверной косяк и сложивший руки на обнаженной мускулистой груди.  — В одном я с ним согласен полностью — ты поступила глупо.
        Молча кивнула, выражая абсолютное и полное согласие уже с Тенью и чувствуя, что почему-то улыбаюсь, причем все шире.
        — А я, знаешь ли, как раз шел тебя тут жестоко психически и физически насиловать,  — заявил он, сурово глядя мне в глаза, но при этом почему-то с трудом сдерживая улыбку.
        — О да, я верю,  — весело сказала я, потянувшись и смахнув с его груди капельку от сливок.
        И, продемонстрировав ему палец с уликой, насмешливо сообщила:
        — Ты шел звать меня завтракать и уже приготовил мне кофе со сливками.
        Тень медленно перевел взгляд с меня на палец с белой каплей, снова посмотрел на меня и ехидно поинтересовался:
        — А ты точно уверена, что это сливки?
        Я с подозрением уставилась на палец. Он, с подчеркнутым интересом, тоже. У меня появились сомнения, которые не развеял даже запах кофе, уже ощущающийся в воздухе.
        — Только не говори, что это взбитый белок от ядовитых яиц,  — попросила я.
        — Да я и не говорю,  — улыбнулся сахир,  — просто сам пытаюсь вспомнить.
        И он, мягко перехватив мою руку, наклонился, слизнул каплю с моего пальца, хмыкнул, оценивая вкус, и удовлетворенно сообщил:
        — А, да, сливки.
        Просиял довольной улыбкой, жутко выглядевшей на фоне все таких же багрово-алых глаз, и скомандовал:
        — Пошли завтракать.
        Внезапно поняла, что у меня сердце забилось раза в три быстрее в момент, когда Арнар прикоснулся губами к моему пальцу, и до сих пор так же ускоренно бьется.
        — Там ведь не омлет?  — тихо спросила, стараясь не думать о реакции на исследовательский интерес Тени.
        Сахир уклончиво повел плечом, вроде «может, и нет», и поинтересовался:
        — Не любишь яйца?
        — Только не ваши!  — выдохнула я, имея в виду весь набор ядовитых яиц Рейтана.
        — Это вот сейчас очень двусмысленно прозвучало,  — поддел меня Арнар.
        Жутко смутившись, попыталась оправдаться, выдав:
        — Я имела в виду ядовитые…
        Скривившись, Тень покачал головой и сообщил:
        — Еще двусмысленнее.
        В следующий миг исследовательский интерес проснулся уже у меня.
        — Так, вот только не надо туда смотреть!  — предупреждающе прошипел сахир.
        — Куда «туда»?  — поинтересовалась я, мысленно прикидывая, может ли сам Тень быть уже в полном смысле этого слова ядовитым, если постоянно потребляет яд.
        И да — стараясь вообще никуда при этом не смотреть.
        — Женщина, ты на кухню, я в душ!  — выдал в итоге Арнар и стремительно ушел в сторону своих комнат.
        Ну, если совсем честно, то я тоже пошла в душ сначала.

* * *

        Когда Тень спустился вниз, я сидела на кухне, доедая свою кашу и просматривая сеть на предмет «потребления ядов в умеренных, вызывающих привыкание дозах».
        — Ты какие-то явно неправильные вещи читаешь за едой,  — бесцеремонно отобрав у меня сейр и сунув вместо него кофе, заявил сахир.
        — Ну… мне стало интересно,  — совершенно честно призналась я.
        Арнар снял с плиты свой, как обычно, мясной завтрак, извлек из блендера жуткий яично-ядовитый напиток. И вот с этим всем пришел и сел рядом со мной. Я с опаской покосилась на его «коктейль».
        — Я просто пошутил,  — перехватив мой взгляд, прошипел Тень.  — Ты так мило смущалась и краснела, что я не удержался. И прекрати улыбаться.
        Улыбнулась шире.
        — Ладно, продолжай,  — сдался он.
        Я бы с удовольствием. Мне, в целом, необъяснимым образом нравилось сидеть с ним вот так на кухне, но у меня были вопросы, и, к сожалению, их требовалось задать.
        — Что вчера произошло?
        И уютная домашняя атмосфера, в которой было так тепло рядом с ним, начала разлетаться на осколки, а Тень перестал есть. Задумчиво и отрешенно поковырявшись в тарелке, он, не глядя на меня, глухо ответил:
        — Я сглупил. Хотел отвезти тебя домой сам, поэтому отдал приказ ждать меня. Пытаясь мне угодить, Дайна дотянула до критического момента.
        Кратко, четко и… многое объясняло.
        — Что с сахиром Нейта и сахирой Охрой?  — тихо спросила я.
        — Живы, что им сделается,  — отмахнулся Арнар и вернулся к трапезе. Чтобы, прожевав кусок мяса, зло добавить: — А вот прилетим в департамент — убью!
        Я улыбнулась, пытаясь скрыть улыбку за чашкой с кофе. Но он заметил, искоса взглянул на меня и вопросил:
        — В смысле, не убивать их?
        — Ага,  — подтвердила я.
        Арнар усмехнулся и продолжил есть, пока я медленно, делая глоток за глотком, просто на него смотрела, почему-то безостановочно улыбаясь. И он, естественно, это видел. В итоге улыбнулся тоже.
        Ровно до того момента, как задал вопрос:
        — Что тебе сказал Свет?
        Вопросы… ох уж эти вопросы…
        — Честно?  — спросила я.
        Тень отодвинул от себя уже пустую тарелку, сложил руки на груди, повернулся ко мне и сказал:
        — Желательно.
        Сделав еще глоток кофе, предельно кратко уведомила:
        — Он начал с того, что описал мне перспективы жестокого многочасового изнасилования, чтобы мне стало меня жалко, закончил тем, как сильно ты будешь терзаться после моего жестокого многочасового изнасилования, чтобы мне стало жалко уже тебя.
        Арнар, задумчиво кивнув, подвел итог:
        — Судя по тому, что ты не кинулась к своему героическому «спасителю», ты у меня вконец безжалостная.
        — Увы,  — признала со скорбным вздохом.
        Мы улыбнулись одновременно и вернулись к доеданию завтрака.
        И я вдруг с удивлением поняла, что отпускает то чувство нервного напряжения, оставшееся после нестандартного общения с руководством… Мне становилось просто как-то хорошо и спокойно.
        И было так до слов сахира:
        — В следующий раз, если я сказал «иди к себе», делай, как сказано.
        Взглянув на него поверх кружки, спросила:
        — Это все?
        Тень, махом допив свой ядовитый коктейль, повернулся ко мне, холодно взглянул в глаза, и оказалось, что есть что-то еще.
        — Да,  — произнес, скользнув взглядом по моим губам, а затем ниже, выразительно посмотрев на обтянутую комбинезоном грудь,  — есть кое-что еще…
        Все ждала, что именно, но не дождалась.
        — Если я не забираю тебя до десяти вечера, в десять ноль одну ты уже должна лететь домой.
        — Лететь?  — переспросила я.
        Арнар кивком указал на маленькое зарешеченное окно в кухне.
        Поднявшись, сходила вместе с чашкой и посмотрела на два новеньких флайта, стоящих во дворе.
        — Утром полетишь со мной, но твой перегонят и оставят на стоянке… на всякий случай.
        Всяких случаев могло быть много, это я уже поняла.
        — А как на него может подействовать танаргская электроимпульсная бомба?  — поинтересовалась я.
        — Незначительно замедлит,  — ответил сахир.
        Я присвистнула.
        — Вопрос,  — вдруг произнес Арнар,  — если… если каким-то образом я потеряю контроль, что меня могло бы… теоретически остановить?
        Вспомнив, как он вчера двигался, я поняла, что тут слово «теоретически» очень в тему. Но все же ответила:
        — Можешь попробовать прикоснуться к моей груди.
        Мгновенно развернувшись, Арнар очень странно посмотрел на меня, а затем спросил:
        — И?
        — И я удивлю нас обоих,  — бодро сообщила ему.
        Скептически оглядев меня с головы до ног и остановившись взглядом на все той же груди, Тень уточнил:
        — Насколько удивишь?
        — Ну, удивила же я как-то мастера Кахиро, изменив свою оценку по боевым навыкам с десяти баллов до ста,  — пожав плечами, максимально равнодушно ответила я.
        Вообще, постаралась, чтобы это выглядело шуткой, но Арнар воспринял услышанное как-то по-своему. Мгновенно в бешенстве прищуренные глаза, напрягшееся тело, ожесточенное выражение лица, и сказанное почти ласково:
        — Как говоришь, его имя?
        Скептически посмотрев на него, я спросила:
        — А как звучат имена тех, кто сделал сильным тебя?
        Сахир странно улыбнулся и произнес очень пугающее:
        — Уже не звучат.
        Посидел, все так же с удовольствием и как-то собственнически разглядывая меня, выдохнул:
        — Так, значит, Кахиро.
        Неодобрительно покачав головой, я пошла мыть свою чашку, бросив через плечо:
        — Мастер Кахиро был моим куратором, боевые навыки вырабатывал другой преподаватель.
        Надеялась, тема закрыта, но нет.
        — И каким же образом навыки вырабатывались?  — раздался голос у самого моего уха.
        Почему-то дрогнули руки, а по спине пробежали мурашки… Собственно, из-за этого я и домыла чашку молча и только после того, как отложила и принялась вытирать мокрые ладони, ответила:
        — По-разному. С кадетами S-класса мастера всегда добиваются высших результатов, невзирая на нормы морали, этики… и все прочие. От мастеров выползают с переломанными ногами и руками, иногда в истерике, иногда в панике… Личные чувства кадетов не имеют значения, имеет значение только один показатель — результат.
        И я развернулась к сахиру, чтобы мгновенно почувствовать себя не самым уютным образом. Арнар стоял вплотную практически и теперь, когда я повернулась лицом к нему, стал еще ближе, почти прижав меня к раковине и упершись руками по обе стороны от моего тела. При его росте, размерах и, в целом, возможностях… мне где-то там, внутри, стало очень страшно.
        Но только до его вопроса:
        — И ты считаешь это нормальным?
        Глядя в его энирейские глаза, спокойно ответила:
        — Я считаю это целесообразным.
        И, так как сахир молчал, добавила:
        — В кадетов S-класса вкладываются, как результат — специалист S-класса способен выжить практически в любых условиях. Выжить и работать на пользу Гаэры.
        Он снова промолчал, очень пристально глядя на меня несколько долгих напряженных секунд, затем спросил:
        — Протокол 3-11-0 может инициировать любой специалист Гаэры?
        И я судорожно выдохнула, даже не зная, как ответить на этот вопрос. Решила быть по возможности честной.
        — Только специалист S-класса или его непосредственный руководитель.
        Медленно соскользнув взглядом с моих глаз на губы, Тень прошептал:
        — Или заместитель руководителя.
        Скользкая тема.
        — Или заместитель руководителя, в случае если управление сочтет это действие целесообразным.
        Жесткая усмешка, и почти издевательское:
        — Хорошо уходишь от ответа.  — Он снова посмотрел мне в глаза: — Что ж, поставлю вопрос иначе: если бы накануне я не сдержался, а утром это стало бы известно твоему руководству, полковник Тейн инициировала бы протокол экстренного спасения?
        Я промолчала.
        — Значит, да,  — правильно понял Арнар.
        Постоял, все так же сверля меня взглядом, и вдруг поинтересовался:
        — Сколько в языковом управлении специалистов твоего уровня?
        Я могла бы умолчать, но почему-то честно ответила:
        — Двадцать.
        Тень, потрясенно глядя на меня, хрипло переспросил:
        — Всего двадцать на всю Гаэру?!
        На весь Галактический союз, если быть точнее, но все же…
        — Ты спросил про специалистов моего уровня,  — тихо напомнила я.
        Он неодобрительно покачал головой, а затем задал новый вопрос:
        — Почему на Рейтан отправили тебя?
        Отвечать становилось все сложнее, но я ответила:
        — Мы определяем возможности специалистов, используя языковой сканер. Мой процент соответствия энирейскому языку равнялся ста. Поэтому и отправили меня.
        Ответ явно не удовлетворил Арнара, и он продолжил:
        — А Гилбен?
        Тяжело вздохнув, раздраженно ответила:
        — Гилбен прошел через хирургическое вмешательство в голосовые связки и год обучения. Вероятно, не будь у Полиглота причин не доверять ему, отправился бы он.
        И, не выдержав, спросила уже сама:
        — Почему ты спрашиваешь?
        Странно усмехнувшись, Тень ответил:
        — Тебе лучше этого не знать.
        А затем, оттолкнувшись от раковины и отправившись убирать стол, произнес:
        — Свет на удивление хорошо информирован, не находишь?
        Нахожу… еще вчера об этом подумала.
        — По факту,  — продолжил Арнар, собирая тарелки, причем и мою тоже,  — я полагал, что мне отправили девчонку, одаренную, да, но не представляющую особой ценности.
        Сложив руки на груди, продемонстрировала все свое отношение к такой характеристике.
        — Извини,  — заметив мою реакцию, насмешливо сказал Тень,  — но ты себя в зеркало видела?
        — Угу,  — мрачно подтвердила я,  — в большое такое, на весь экран в Малом совете.
        — Если видела, чего злишься тогда?  — аккуратно подвинув меня, спросил сгружающий в раковину тарелки сахир.
        Да даже и не знаю, что и сказать на это.
        — Фактически с тобой даже нормальной команды не отправили.
        Тут уже я не выдержала и язвительно поинтересовалась:
        — Серьезно?!
        — Абсолютно,  — закончив с мытьем тарелок, уверенно ответил сахир, встав напротив меня и вытирая руки.
        Глядя на него, решила просто промолчать. Потому что по факту два разведчика и четыре асса могли бы запросто разнести всю эту планету, им просто приказа такого не давали.
        — Считаешь, что я не прав?  — поинтересовался Арнар.
        — Знаю,  — лаконично ответила я.
        Улыбнувшись, он чуть склонил голову к левому плечу и снисходительно напомнил:
        — Когда-то ты сказала мне, что голыми руками меня точно не убьешь, но если с ножом — вероятность моей смерти достигнет девяноста процентов. И ты сильно ошиблась в оценке своих возможностей, не так ли?
        Покачав головой, напомнила и другое:
        — Я специалист языковой службы. Я априори развиваю другие навыки и способности. Но,  — и тут уже я перешла на снисходительный тон,  — дважды я ощутила опасность там, где ее не увидели твои подчиненные. Причем охранники, специализирующиеся как раз на боевых навыках и способностях.
        Туше!
        Арнар молча отшвырнул салфетку. Постоял, пристально глядя на меня, и мрачно сообщил:
        — Я в курсе.
        Улыбнулась его суровому виду, правда, не понимаю почему. То ли торжество от маленькой, но победы, то ли накатившее осознание, что вчерашний кошмар и сегодняшнее противостояние с начальством закончено, то ли потому, что Арнар стоял, пристально глядя на меня, и явно собирался что-то ответить… но улыбнулся и не стал. Ни отвечать, ни продолжать дискуссию.
        — Пилотировать умеешь?  — спросил он.
        Неуверенно кивнула. В принципе, умела, но смотря что пилотировать — его флайт моему логическому пониманию едва ли поддавался.
        Сахир глянул на меня и произнес:
        — У нас есть минут пятнадцать до работы. Справимся?
        — Конечно,  — пожала плечами я.
        — Отлично, плащ возьми с собой, но не надевай — мешать будет. Жду внизу через три минуты.

* * *

        Через три минуты я только выскакивала из комнаты, натягивая на бегу туфли, из-за чего практически прыгала на одной ноге, потом уже на другой… в полусогнутом прыгучем состоянии с размаху налетела на поднимающегося по лестнице сахира, и падать бы нам вниз по ступеням, не отличайся третий правитель Рейтана просто-таки нечеловеческой устойчивостью.
        — Лея,  — удержав меня и невероятным образом удержавшись сам, прошипел он.
        — Что? Я торопилась,  — выпрямившись и поправляя прическу, ответила ему.
        — Торопилась самоубиться путем падения с крутой лестницы?  — ехидно поинтересовался Тень, забрав у меня плащ, от чего заниматься прической стало удобнее.
        — Ты сказал — три минуты,  — зажав в зубах шпильку и пытаясь собрать волосы во что-то приличное, с трудом проговорила я.
        Говорить вообще трудно, если у тебя в зубах шпильки.
        В следующий миг Арнар медленно протянул руку и забрал их у меня. Я замерла, непонимающе глядя на сахира, стоявшего двумя ступенями ниже, из-за чего мы теперь были практически одного роста, но напрягло не равенство — в его глазах медленно расползались багровые зрачки, практически полностью поглощая синюю радужку… Очень плавным движением Тень перекинул мой плащ через плечо, затем собственнически засунул шпильки в карман, а после одну за другой разместил ладони на моей талии. Стало жарко. Мне. Мгновенно, хотя в доме поддерживалась низкая температура.
        — Что ты делаешь?  — спросила неожиданно севшим голосом.
        — Вообще, странный вопрос,  — хрипло ответил он.
        Если это можно было назвать ответом.
        А глаза медленно, но уверенно меняли цвет.
        — Готова?  — прозвучал теперь уже его вопрос.
        Интересно, к чему?
        — К уроку пилотирования?  — уточнила я.
        — Можно… сказать и так.  — Багровый взгляд медленно опустился вниз, изучая мои губы, шею… ниже все остальное тоже.
        — Шпильки верни,  — уже очень нервно потребовала я.
        Вместо этого мою талию сжали, а следующим рывком меня же перекинули через плечо.
        — Арнар!  — возмущенно воскликнула я.
        — Время, Картнер, время,  — невозмутимо ответил он, поглаживая… то, что явно не следовало, затем развернулся и сбежал вниз по лестнице.
        Настолько быстро, что кто-то завизжал. Есть нехорошее подозрение, что я.

* * *

        Визг оборвался только в кабине флайта, в которой пассажирское сиденье занимали мои шпильки и плащ, а кресло пилота — я и… Тень. К сожалению, не в обычном понимании.
        — Так,  — усаживая меня к себе на колени и поправляя мои же волосы, начал сахир,  — для начала давай определимся с уровнем твоего зрительного восприятия.
        Я нервно сдула прядь волос, упавшую на глаза.
        — Еще не все убрал?  — притворно изумился он.  — Слушай, я смирился с тем, что ты у нас безжалостная, но, малыш, это сколько у тебя волос?
        И он принялся их собирать, чтобы в итоге заплести. В косу. Судя по движениям, навыка плетения кос у сахира не было.
        — Знаешь, я тут подумала — в следующий раз я, так и быть, обязательно тебя пожалею!
        Он остановился на миг, затем, пораженчески вздохнув, расплел зачаток косы, прижал меня к себе, видимо имитируя ремень безопасности, и спросил:
        — Взлетаем?
        — Из тебя крайне паршивый ремень безопасности,  — мрачно сообщила я.
        Явно решив оспорить это заявление, Арнар обнял меня и второй рукой, обхватив от талии до плеча. Потом плечо было забыто, и рука осторожно сползла ниже. Не дойдя пары миллиметров до позиции, на которой я могла бы удивить нас обоих.
        — Так мы взлетаем или я могу продолжать?  — раздался хриплый голос у самого уха.
        — Ты мог бы пересесть на пассажирское кресло,  — нервно ответила я.
        — Там занято,  — почти прикоснувшись губами к моему виску, прошептал Арнар.
        — Это всего лишь плащ, его можно и подвинуть,  — чувствуя себя все более неловко, сообщила некоторым.
        — Ты шутишь?  — притворно возмутился сахир, прижимая к себе сильнее. И вкрадчиво прошептал: — Лея, к твоему сведению, это плащ специалиста, входящего в двадцатку лучших во всей освоенной галактике, а ты говоришь «подвинуть». Вот нет в тебе никакого уважения к вещам языкового специалиста S-класса.
        — Мм-м…  — протянула я,  — вообще-то это твои вещи.
        Тихая усмешка, и странное:
        — Я бы хотел обладать большим, нежели вещи. Так ты просмотрела все порнофильмы, что я оставил на твоем сейре?
        Резко повернувшись, мрачно глянула в его ныне совершенно багровые глаза и коварно напомнила:
        — Арнар, там не было ни одной сцены во флайте.
        — Какое непростительное упущение с моей стороны,  — хрипло посетовал он, не отводя взгляда от моих губ. Потом улыбнулся и произнес: — Лея, это не флайт. Развернись и посмотри на панель управления.
        — Если ты пересядешь на пассажирское кресло!  — потребовала я.
        Неодобрительно покачав головой, сахир тихо сообщил:
        — Если я пересяду на пассажирское кресло, не смогу вовремя вмешаться и мы разобьемся. В этом случае я выживу, ты — нет. Так что… работаем, капитан Картнер.  — И вдруг резко подавшись ко мне так, что его губы почти коснулись моих, насмешливо поинтересовался: — Или ну ее, эту работу?
        Сцепив зубы, я развернулась, стараясь не думать, на ком сижу, и посмотрела на… панель управления. Если так, в принципе, можно было назвать абсолютно пустую деревянную панель, на которой лично я видела разве что лакокрасочное покрытие.
        — И что у нас тут?  — продолжая обнимать меня левой рукой, Арнар правой потянулся к пульту.
        — У нас тут настойчивое желание пройтись пешком,  — раздраженно ответила ему.
        — А пешком нельзя,  — он издевательски потерся носом о мою шею,  — пешком опасно, там сахиры всякие бродят…
        — А тут их прямо вот вообще ни одного, да?  — съязвила я.
        — Да, вот так живешь себе, никого интимно, между прочим, даже не трогаешь, а в итоге тебя называют ничтожеством.  — И он издал скорбный вздох.
        Но прежде, чем я успела набрать воздуха, чтобы высказать многое из того, что я о нынешней ситуации думала, уже совершенно серьезно спросил:
        — Сейчас видно?
        Вздохнул, прижавшись губами к моему плечу, покрутил что-то в полной невидимости и спросил:
        — Сейчас?
        — Нет,  — ответила я.
        Он словно сменил одну картинку на другую резким движением руки, потом начал выбирать опции — но все, что я видела, только движения его ладони. И вдруг все вокруг засияло ярким синевато-призрачным неоновым светом такой интенсивности, что я, вздрогнув, зажмурилась.
        — Что?  — мгновенно спросил Тень.  — Лея, не молчи! Что-то видно?! Ярко, тускло, неопределенно? Ну?!
        — Ярко,  — ответила я.
        Еще пара движений, и приказ:
        — Открывай глаза.
        Я открыла… Появилось сильное желание закрыть их снова и сделать вид, что вообще ничего не было и можно я посижу на пассажирском кресле. Двенадцать блоков управления, девять из них активировались в боевом режиме, три блока управления полетом с конфигурацией боевого крейсера тета-уровня. И все это в трехмерной проекции.
        — И?  — снова целуя мое плечо, спросил Арнар.
        — И вторым моим нелюбимым предметом после боевых искусств было боевое пилотирование,  — честно призналась я.
        Скорбный взгляд сахира ощущался отчетливо.
        — Лей,  — произнес он спустя несколько секунд,  — я постараюсь забирать тебя сам. Но мало ли что…
        Договаривать он не стал. Я прекратила себя жалеть, потянулась к ремню безопасности, непримиримо пристегнула нас обоих и запустила стартер. Лететь в ситуации, когда глаза разбегаются, руки дрожат, ты постоянно подсознательно боишься перепутать рычаги и в целом обилие кнопок управления просто бесит… было сложно. Несколько раз я срывалась вниз, один раз мы вообще застряли в кроне дерева, два раза чуть не пропахали носом дорогу, которой я придерживалась как ориентира, но… неожиданно все прошло куда лучше, чем я ожидала. В напряженные моменты Арнар перехватывал управление, без насмешек или даже намека на веселье. Спокойно объяснил, как выбраться из дерева, и едва ощутимо отвлекал поцелуями в момент посадки.
        Все прошло отлично. Только порог осталось отремонтировать немножко… полностью, а так все прошло хорошо.
        — А ты… молодец,  — с интересом разглядывая длинную царапину, оставленную боевым флайтом на стене Департамента внутренних дел, нагло соврал Тень.
        Даже отвечать не стала. И в целом я сидела, уткнувшись лицом в ладони и стараясь просто вычеркнуть из памяти тот жуткий скрежет, который издавала машина в момент собственно нанесения этой царапины.
        — Теперь у меня департамент… татуированный,  — продолжил Арнар.
        И я не выдержала.
        Резко развернувшись, выпалила на одном дыхании:
        — Слушай, это вообще перебор для одного флайта! У нас на боевых крейсерах панелей меньше, а там разом четыре пилота работают! Я…
        — Ты молодец, я же сказал,  — глядя на меня большими синими и честными глазами, повторил он.
        Да, флайт почти в хлам, департамент в… пусть будет татуировке, порог сломан, у меня сейчас будет истерика, но я молодец.
        — Ты мне только вот одно скажи, а что конкретно мне стоит потрогать, чтобы ты нас обоих удивила вершинами летного мастерства?  — отчаянно старясь не улыбнуться, спросил сахир.
        Молча отстегнулась, открыла дверцу, выскочила на двор, захлопнула дверцу так, что вторая отвалилась сама, видимо во избежание, а я ушла, не оборачиваясь, потому что кто-то сидел и… скажем так, смеялся. Причем столь… тихо, скромно и сдержанно, что первая дверца тоже рухнула, а стекла у флайта дрожали, и уже вовсе не от моих навыков пилотирования.

* * *

        Сломанный порог я перепрыгнула, вообще не напрягаясь, на ходу поправила волосы, кое-как собрав их в неаккуратный пучок, не здороваясь ни с кем, вошла в лифт, нажала нужный уровень, вышла на своем этаже, гордо миновала кабинеты со стеклянными дверцами, потом собак и одну-единственную сахиру, вошла к себе и… тоже грохнула дверью.
        И да — я не боевой пилот! Я вообще никакой не пилот! Я…
        Звонок на местный аналог сейра прозвучал неожиданно и как-то тревожно. Пройдя к своему столу, я села, затем ответила на вызов.
        Голографический экран вспыхнул передо мной, демонстрируя кабинет, выполненный в белых тонах и находящийся где-то явно на астероиде, потому как за широким панорамным иллюминатором просматривался открытый космос, а еще, к моему огромному сожалению, экран продемонстрировал сахира Света.
        — Ка-а-ак,  — с придыханием протянул он,  — прошла ночь?
        — Великолепно,  — откинувшись на спинку кресла, зло ответила я.  — Поиметь меня попытались утром.
        Тейнар широко улыбнулся, демонстрируя клыки и тот факт, что к попытке морального насилия он тоже явно приложил свои холеные руки.
        — Только пытались?  — все так же улыбаясь, поинтересовался он.
        Вообще, я злилась на себя за самый убогий полег в моей жизни, но как-то очень удачно для моей психики эта злость перешла на Арнара, а вот теперь на сахира Света. Где-то очень глубоко в сознании промелькнула мысль, что после такого выверта меня точно никогда не включат ни в одну дипмиссию на руководящих ролях, но как-нибудь разберусь, а вот сейчас…
        — Да, знаете, уже не уверена, что все закончилось только попыткой… Видите ли, беременность бы еще как-то приступ рвоты объяснила, а так приходится признать, что тошнит меня конкретно от вас!
        И улыбка сахира Тейнара мгновенно померкла. Зато моя теперь сидела как приклеенная. И она бесила его не меньше, чем прозвучавшее высказывание. Это Рейтан, у них очень многое завязано на еде, так что моя фраза несла в себе гораздо более оскорбительный смысл, чем если бы я высказала подобное на Гаэре или любой другой планете.
        — Д-д-девочка…  — прошипел мгновенно растерявший все свои издевательские нотки сахир.
        — Капитан Картнер,  — поправила его я.
        Открылась дверь, вошла саи Кейри, неся для меня чай. Поставила на стол, с интересом посмотрев на экран, изображение коего было для нее недоступно, и поинтересовалась:
        — У вас все хорошо, сахтини Лея?
        — Все замечательно,  — ответила я,  — благодарю вас.
        И, нервно дождавшись, пока она выйдет, я вновь взглянула на разъяренного сахира и поинтересовалась:
        — Зачем?
        И высказывать что-то явно обидное Свет не стал.
        — Просто не вижу логики в ваших действиях,  — придвинув чай и начав помешивать его, призналась я.  — Вы, в целом, осознаете, что пытаетесь устранить специалиста языковой службы, и только? Не дипломата, не переговорщика, не спеца разведки, а всего лишь переводчицу.
        Сахир Тейнар сел расслабленнее, пристально глядя на меня, и произнес:
        — Всего лишь?
        Я кивнула.
        Взирая на меня с насмешкой, Тейнар укоризненно покачал головой и повторил:
        — Всего лишь…  — а затем с прорывающейся яростью: — Всего лишь специалиста, который сделает энирейский язык легким для изучения, ведь базу сканера вы, как понимаю, уже начали заполнять. Всего лишь человека, который за год соберет все традиции, правила и законы этики Рейтана, разложит их по полочкам и передаст уже дипломатам. Всего лишь?! Капитан Картнер, вы как-то сильно себя недооцениваете, не находите?
        То есть — меня убьют. Рано или поздно, но неизбежно. Это было печально… однако очевидно. И хорошо еще если просто убьют. Однако судя по откровенной ненависти сахира Тейнара, он подставит Тень. Тем или иным способом. В итоге работа по наполнению сканера будет остановлена, потому как второго специалиста моего уровня сюда уже не пришлют, а все иные затратят в семь раз больше времени, Тень отстранят от управления департаментом внутренних дел, Гаэра не заключит союз с Рейтаном… Что делаем?
        Мозг спеца S-класса начал мгновенно искать варианты решения.
        Первым и самым очевидным казалось устранение сахира Света. О, мне во всех смыслах нравился этот вариант, он мне понравился еще в тот момент, когда Тейнар переступал через своих корчившихся на полу служащих. А после пары покушений на меня я вообще стала ярой сторонницей максимально быстрой ликвидации данного индивида, но… но до Света так просто не доберешься. Были бы здесь ассы, я бы просто отдала приказ… а так… так все печально, потому что убийца из меня еще хуже, чем боевой пилот.
        И в ситуации, где на всем Рейтане я вообще единственный гаэрский специалист, мне оставалось или ждать очередного нападения, с явно летальным для меня исходом, или…
        В следующий момент я подняла взгляд на сахира Тейнара, глядя на него пристально и восторженно, в единый миг переведя из категории «точно враг» в категорию «весь мой мир». После тренировок Эринс это вообще не было проблемой, только спортивным обольщением, где смысл имели лишь время и результат. И сейчас я проецировала чуть ли не иную вселенную, где смыслом и фокусом был он — Свет. Мой мужчина, мой бог, мое дыхание, мой мир… и слезы в моих глазах, которые медленно скатываются на ресницы, замирают на самых кончиках и срываются вниз, одновременно с тихим, полным жалости и беспомощности:
        — Я всего лишь переводчик, сахир Тейнар… я…
        Я отключила связь, продолжая смотреть на Света огромными полными слез глазами девушки, попавшей в беду.
        И, вытирая лишь частично фальшивые слезы — себя все-таки было жалко, мрачно подумала, что теперь мужик как минимум хоть муками совести обзаведется, все же одно дело — убить гаэрского специалиста, и совсем другое, несчастную девушку в беде… по идее, против убийства «девушки в беде» восстанут все его инстинкты и гормоны, но только по идее. Я, в принципе, надеялась, что ему хоть стыдно станет, и то вперед.
        С этими мыслями капитан Лея Картнер отставила чай и вызвала трех жертв трудоголизма. Жертвы были бледны, желанием работать не горели, но деваться им было некуда — я понятия не имею, как скоро Свет попытается в очередной раз избавить свою планету от моего присутствия, так что старалась выжать из служащих по максимуму.

* * *

        Максимум закончился в десять вечера с приходом Арнара в мой кабинет вместе с моим плащом в руках.
        — То есть мы уже можем идти?  — взмолилась одна из девушек.
        — Боюсь, вы уже можете только выползать,  — с улыбкой заметил сахир.
        Удивительным образом от его улыбки у всех сил прибавилось, так что меня покинули, едва ли не упорхнув. А вот как только они вышли, я сделала категоричное заявление:
        — Ты за рулем!
        — Рулем?  — выгнув бровь, поинтересовался, подходя ближе, сахир.
        — Рулем, штурвалом, пультом управления — без разницы, главное, чтобы за ними всеми сидел ты!
        И, высказав это, я принялась закрывать открытые ячейки синапса, попутно проверяя, все ли находится по своим блокам. Пришла к неутешительному выводу, что работу за последний час придется переделывать — энирейки уже откровенно ныли, и ладно бы, но в семидесяти процентах слов были искажены гласные.
        — Хорошо, я за рулем,  — сдался Тень, подходя и присаживаясь на край моего стола.  — А теперь давай коснемся того, что плохо.
        — Грудь не трогать!  — вспылила я, не отрываясь от методичного стирания информации, потому что да, всю работу за последний час придется переделывать.
        — Я и не собирался,  — как-то очень странно произнес Арнар.  — Но я попросил бы тебя впредь не строить глазки другим мужчинам.
        Оторвавшись от базы, подняла удивленный взгляд на него и получила вконец неожиданное:
        — Что это вообще было, Лея?
        — Стремление выжить?  — предположила я.
        И на меня обиделись. Заметно и, кажется, надолго.

* * *

        Из департамента Тень увез меня лично, не произнеся по дороге ни слова. И да, он был за пультом управления, а вот я была с сейром — прослушивая и перепроверяя все, записанное сегодня.
        По прилете домой сахир все так же молча вышел из флайта, обошел его, распахнул дверь для меня, после мы поднялись в дом и разошлись по своим комнатам. Причем кое-кто, войдя к себе, захлопнул двери с грохотом.
        Я свою осторожно прикрыла.
        Вечер обещал быть насыщенным — я, получившая доступ к архивам департамента внутренних дел, закачала себе сборник древних традиций и собиралась посвятить вечер им, но…
        Но почему-то не получалось. Я вчитывалась в строчки не до конца изученного языка, но сути не улавливала. Провозившись больше часа, поднялась, походила по комнате и решила, что мне явно не помешает размяться.

* * *

        Размяться неожиданно даже для меня самой решено было начать с… кабинета сахира. Не знаю, чем это можно было бы объяснить, и, в принципе, не стала никак себе это объяснять, просто осторожно зашла к нему — Тени в кабинете не было.
        Я, постучавшись, вошла к нему в комнату и кроме крайне малого количества мебели больше ничего не обнаружила тоже. Спустилась на кухню — никого. Звонить ему почему-то не хотелось.
        Постояв на кухне, вздрогнула: едва на стене появился экран, на меня взглянул полуобнаженный Арнар и устало сказал:
        — Я в тренировочной, раз уж ты меня ищешь.
        — Я не ищу,  — мгновенно солгала.
        — Я заметил,  — усмехнулся он и отключился.
        Постояв еще немного на кухне, развернулась и пошла в тренировочную, когда была остановлена сигналом тревоги, раздавшимся с моего сейра.
        Как была, прямо на лестнице, мгновенно подключилась к сейру и замерла, глядя на то, как кто-то, путем эктогенного подбора кода, пытается взломать мой доступ к заполненной базе сканера.
        Среагировала мгновенно — импульс копирования базы, импульс к Барбаре, с сообщением о попытке взлома, блокировка доступа с замыканием открытия системы исключительно на моих отпечатках пальцев и сетчатке глаз. По идее, это должно было блокировать любые попытки взлома.
        Не блокировало.
        Я, пытаясь сделать еще одну копию базы, с ужасом увидела импульсное сообщение от Барбары «Уничтожено», следующее сообщение было уже от сервера основного резервного копирования языковой службы «Уничтожено», а после…
        — Дай сюда,  — раздался голос сахира.
        Он подключил мой сейр к своему устройству, и над нами мгновенно вспыхнула голограмма, в которой я профессиональным взглядом насчитала семнадцать вариантов сохраненной базы синапса с данными по энирейскому языку. И сейчас Тень быстро синхронизировал последнюю, отключился, блокируя взломщикам доступ к результату нескольких дней моей напряженной работы, замкнул уровень доступа на себя, и все прекратилось.
        Замолкла тревожная сирена, сеть замигала уверенно-спокойным зеленым светом, Арнар молча вернул мне мой сейр и снова сосредоточился на своей системе. Причем с конкретной целью — найти источник попытки взлома.
        Я, нервно кусая губы, следила за тем, как он последовательно, блок за блоком, проверяет сеть департамента внутренних дел, к которой, собственно, была подключена я, и в результате запретно-багровым вспыхнула сеть, ведущая прочь из департамента. Отслеживание, обнаружение.
        Квартира саи Кейри находилась недалеко, по меркам сети недалеко, а так километрах в сорока. Но это не помешало сахиру мгновенно подключиться к системе видеонаблюдения, и сразу стало ясно, что сегодня моя начальница… не тоскует в одиночестве. Обувь, кое-как сброшенная в прихожей, вещи, мужские и женские, вперемешку на полу в гостиной, женщина, спящая в отдаленной комнате, и пара, страстно занимающаяся любовью в ближней к выходу спальне.
        — Как интересно,  — произнес Тень, к счастью, не взглянувший на медленно, но верно краснеющую меня.
        О нет, он занялся другим — приблизил изображение, зафиксировал искаженное в экстазе лицо мужчины и прогнал по базе.
        И мы оба сильно-сильно удивились, узрев, как имя Зейр Дастанар мгновенно окрашивается зеленым и появляется надпись: «Религиозная неприкосновенность».
        На заднем фоне натужно уже стонала саи Кейри…
        — М-да,  — спустя пару стонов озадаченно произнес Арнар.
        — Что означает «религиозная неприкосновенность»?  — нервно спросила я, потому что… да потому что меня только что взломать пытались, минуя вообще все уровни защиты. И это было по меньшей мере очень неприятно.
        — Это?  — рассеянно переспросил Тень, набирая какой-то код.  — Это, малышка, третья власть на Рейтане — религиозная. И у меня есть очень нехорошее подозрение, что поиметь нас сейчас пытается конкретно герхарнагерц.
        И он, вызвав кого-то, уверенно заявил:
        — Нападение на служащую департамента внутренних дел. Требуется помощь. Возможно, «говорящий».
        Судя по крикам самой саи Кейри, ей сейчас вообще ничего не требовалось, но с руководством не спорят.
        В следующую минуту, вообще на удивление быстро, в квартиру моей временной начальницы ворвались энирейцы в черном, так что дополучать удовольствие у пары не вышло… В энирейку брезгливо бросили одеялом, а индивиду, обладающему «религиозной неприкосновенностью», с ходу выбили все клыки и сковали руки за спиной, так что заявить о своей неприкосновенности у мужика просто не было никакой возможности.
        Когда «неприкосновенного» выволокли из квартиры саи Кейри, Тень снова подключился к системе и отдал приказ уже конкретно кому-то одному: «Обыщи квартиру, они пытались устроить взлом серверов департамента».
        И вроде сказано было кому-то конкретно, но там, за пределами квартиры, на лестнице, энирейцы в черном пару раз «уронили» лицо, обладающее религиозной неприкосновенностью, и оно к выходу из многоквартирного здания приобрело совершенно неузнаваемый вид.
        Я недоуменно посмотрела на сахира, тот сделал вид, что моего взгляда вообще не заметил и в целом все в полном порядке.
        — А он вообще выживет?  — не выдержала я, глядя, как голого мужика пнули еще и на улице.
        — Знаешь, не могу сказать, что меня сильно заботит его выживание,  — отозвался Арнар, следя за проведением обыска.
        Странную маленькую желтую коробку нашли спустя пару минут в штанах данного индивида. Уничтожать не стали, попытались сохранить улику, запихнув ее со всеми предосторожностями в специальный бокс но, едва штуковина оказалась изолирована от сети, она взорвалась сама. Хорошо, что в боксе, иначе, боюсь, ни от квартиры, ни от самой саи Кейри ничего бы не осталось.
        — Предусмотрительные сволочи, да?  — усмехнулся Тень.
        Я никогда не наблюдала за собой особой кровожадности, но все же попросила:
        — Можно его еще пару раз «уронят»?
        Арнар, искоса взглянув на меня, улыбнулся и милостиво сообщил:
        — Все для тебя.
        «Неприкосновенного» немного неудачно уронили под проезжающую мимо машину. Тень, щадя мои чувства, всего не показал, задействовав максимально удаленную камеру, но… кажется, у религиозного служителя уже, в принципе, не было никакой возможности заявить о своей неприкосновенности.
        — А к нам никаких претензий,  — криво усмехнулся сахир.  — Мы вообще не знали, с кем дело имеем, а мужик ничего не сказал, так что…
        Так что да, к ним претензий не было. Но все равно ужас.
        — Понимаешь,  — посерьезнев, произнес Тень,  — мы не смогли бы его допросить.
        Я понимала… но мужика вообще только что просто убили.
        — Лея…  — сахир обнял, придвинув к себе ближе, и я отодвигаться не стала.
        Просто все равно… ужас, и я сейчас чувствую себя соучастницей в убийстве.
        А затем вдруг вспомнила гаракхай и с надеждой спросила:
        — А может, он выживет?
        — Зейр Дастанар?  — уточнил Тень.
        Я кивнула.
        — Нет, Лея,  — спокойно ответил Арнар,  — видишь ли, конкретно эти служители религии не употребляют Ка-ю, а вкалывать препарат ему в течение ближайших десяти минут никто не станет, так что… извини.
        Никакого сожаления в этом «извини» не было, и сахир даже не пытался этого скрыть. Я прижалась к плечу Тени, пытаясь успокоиться, и… не понимала. Зачем? Ну взломали бы базу, да мне было бы больно и обидно, но, сжав зубы, восстановила бы все, я специалист S-класса, трудности меня не пугают, расстраивают, но не пугают. Так к чему это?!
        — Что не так с вашей планетой?  — тихо спросила я.
        И получила в ответ едва слышное:
        — Многое.
        Он отключился от своей системы, и мы остались сидеть вдвоем на ступенях ведущей на второй этаж лестницы. В полной тишине.
        Подумав немного, тихо уточнила:
        — Герхарнагерц управляет религией, сахир Свет — внешней политикой, ты — внутренней, так?
        — Так,  — все столь же тихо ответил он.
        — И их текущее положение дел на планете устраивает, да?  — продолжила спрашивать.
        — Всех все устраивает, Лея,  — с усмешкой ответил Тень.  — Всех, включая меня.
        Я вздрогнула и подняла на него удивленный взгляд.
        Он улыбнулся лишь уголком рта и как-то устало пояснил:
        — А что меня может не устраивать, капитан Картнер? Я фактически не особо ограниченная власть на Рейтане, у меня есть абсолютно все, что я могу или мог бы пожелать, и даже больше — теперь у меня есть ты, открыто отказавшаяся от дипломатической неприкосновенности и заявившая, что я отношусь к области твоей личной жизни, а это уже даже не желание — это сбывшаяся мечта. Так что меня все устраивает, Лея. Более чем устраивает. Я практически счастлив.
        Только особого счастья в его словах не было, поэтому я продолжила молча смотреть на сахира, уже достаточно хорошо зная его, чтобы понимать — все не так просто. Арнар взглянул мне в глаза, улыбнулся, погладил по волосам и едва слышно произнес:
        — Проблема в том, Лея, что мы очень похожи: ты не совсем осознанно, но преданно служишь Гаэре, я столь же преданно и при этом крайне осознанно — Рейтану. Да, меня в данный момент все устраивает. Я третий правитель Рейтана, не буду рассказывать, чего мне стоило добиться этого положения, но сейчас мой мир фактически лежит у моих ног. Я могу получить любую женщину, которую пожелаю, любую вещь и даже любую смерть, если решу вынести кому-либо приговор. Я могу практически все, даже убить подчиненного повелителя и точно знать, что мне за это ничего не будет. Но… трое из моих братьев погибли на моих глазах. Я рос, ежедневно видя смерть таких же, как я, которые оказались в чем-то слабее, в чем-то менее удачливее, в чем-то не столь беспощадными… Я ел, глядя, как умирают от голода другие. И я выжил, да, я стал сильным, как того требует закон Рейтана, но… это неправильный закон, Лея, это неправильные смерти… дети не должны умирать, в принципе.
        Он помолчал, затем так же тихо продолжил:
        — Танарг — сильный союзник. Но у Танарга есть жесткое правило — они не вмешиваются во внутренние дела союзных миров. Как ты понимаешь — это не то, что могло бы устроить меня. У Галактического союза все иначе — уважение к традициям присутствует, но в то же время идет жесткий подгон законодательства союзной планеты под гуманистические стандарты, а это развяжет руки уже мне и позволит как минимум организовать питание для детей, выброшенных в жернова отбора сильнейших на Рейтане.
        Я молчала, потрясенно слушая, а Тень вдруг хрипло добавил:
        — Знаешь, это было моей целью практически всю жизнь. Тем сильнее злит, что с некоторых пор первостепенной становится совершенно иная, рвущая все мои принципы цель.
        И, отпустив меня, сахир спустился по ступеням вниз, направившись в кухню, и спросил, не оборачиваясь:
        — Что хочешь на ужин?
        — Н-н-не знаю,  — растерянно отозвалась я.
        — Везет,  — Арнар скрылся в открытом проеме,  — я лично точно знаю, чего хочу. И мне от этого ни на миг не легче.
        Почему-то подумалось, что он сейчас не о еде.

* * *

        Последующие несколько дней прошли в безумном режиме — короткая ночь, когда я продолжала спать с сахиром, и наполненный сложной и бесконечной работой день. После попытки взлома наши спецы организовали для меня отдельную базу, с ежечасным копированием и хранением всех данных. Саи Кейри я больше не видела. Спрашивала о ней, но моя новая начальница сахира Дорван, смерив уничижительным взглядом, покинула мой кабинет, не сказав ни слова и уведя за ухо одну из помогающих мне сотрудниц.
        На мои попытки остановить это безобразие сахира сухо приказала:
        — Перепроверьте всю ее работу за последние два дня.
        Перепроверила, процентов сорок пришлось переозвучивать самой. Работающие со мной девушки больше не ныли и не жаловались, но нас теперь осталось трое, а объем работы я основательно увеличила.
        В десять вечера за мной неизменно являлся сахир Тень, молча ждал, пока я все сохраню в базе синапса, и так же молча отвозил домой. Таким образом, у меня оставалось менее двух часов на собственное изучение энирейского, потому что после прилета был ужин, затем Саттард оставлял меня на полтора часа, но в двенадцать он неизменно появлялся в моей спальне, и приходилось, отключив все, ложиться спать.
        И это были бы самые счастливые моменты в моей жизни на Рейтане, если бы не сны. Сны стали жуткими, изматывающими, кошмарными… Я просыпалась, вздрагивая всем телом, прижималась сильнее к сахиру и чувствовала, что, несмотря на всю мою подготовку и психологическую устойчивость, у меня откровенно сдают нервы.
        — Что на этот раз?  — обнимая и начиная успокаивающе поглаживать по спине, сонно интересовался Арнар.
        Стараясь не сорваться на крик, шептала практически одно и то же:
        — Я бегу по лесу, спотыкаюсь, падаю на землю и уже не могу подняться, потому что у меня из живота растет дерево. Его корни крепко ухватились за землю, ввысь, к небу, поднимается крона…
        Тень выдержал неделю моих кошмаров, а затем начал поднимать на час раньше, практически в предрассветное время, и заставлял бегать этот час по лесу, по территории второго кольца охраны его дома.
        На мой возмущенный вопрос «зачем», последовал спокойный ответ: «Чтобы не боялась споткнуться и упасть».
        Я все равно боялась. В принципе, никогда особо бегать не любила, но сейчас приходилось одновременно сопротивляться и иррациональному страху, который, несмотря на всю свою иррациональность, становился только сильнее.
        И это привело к тому, что в одно утро я все же упала.
        Больно, содрав кожу с колен и ладоней, ударившись подбородком тоже до крови и в целом пребывая в шоке от собственного тела. Меня учили падать! Меня учили, как падать! Я должна была сгруппироваться мгновенно, на одних рефлексах и вообще никак не пострадав при падении, вскочить и бежать дальше. Но вместо этого я перевернулась на спину и посмотрела в небо, которого не было видно — его закрывали кроны деревьев, закрывали плотно и основательно, так что свет казался скорее вечерними сумерками, нежели утром.
        Сахир подошел, показавшись из-за дерева,  — он по утрам не бегал, предпочитал силовые тренировки,  — присел рядом со мной на корточки, скептически оглядел мои повреждения и поинтересовался:
        — Будем ждать, пока вырастет дерево?
        Посмотрела на него и поняла, что глаза жгут слезы.
        — Как ты снимала стресс на Гаэре?  — задал неожиданный вопрос Тень.
        Судорожно выдохнув, честно призналась:
        — У меня никогда не было таких стрессов.
        Арнар, никак не прокомментировав это, молча взял меня на руки и поднял. В ответ на попытку высвободиться просто прижал к себе сильнее, и я затихла, уткнувшись в его плечо и чувствуя, что еще немного — и у меня начнется истерика. Совершенно иррациональная истерика. По совершенно иррациональному поводу.
        Принеся меня в дом, Тень отнес в ванную комнату, усадил на бортик ванной, достав нож, осторожно срезал мои штаны, вообще никак не отреагировав на мои заверения о том, что я и сама справлюсь. После промыл и обработал ссадины, на подбородок наклеил пластырь, посмотрел мне в глаза и неожиданно предложил:
        — Хочешь, поработаю твоим психоаналитиком?
        Это было любопытное предложение. Вокруг него, сидящего на полу, валялись испачканные моей кровью салфетки и ватные диски, на его руках так же остались потеки моей крови, в глазах отражалась кровь, но уже его — зрачок стал отчетливо багровым.
        — Полагаешь, это хорошая идея?  — осторожно касаясь пластыря на своем лице, спросила я.
        — Не уверен,  — предельно честно ответил Тень.
        Кто бы мне сказал, почему, даже уловив предупреждение в его голосе, я все же кивнула:
        — Ну давай.
        И почувствовала, как начала нервно кусать губы, с ощущением нарастающей нервозности глядя на сахира. Он смотрел на меня как-то странно, словно искренне сожалел, что вообще поднял тему, и не знал, как от этого разговора теперь уйти. Но я ждала… ждала его слов, как приговора, неизменного и неотвратимого, и Арнар, плюнув на все, сухо продолжил:
        — Ты боишься не леса, ты боишься меня.
        Выразительно развела руками, намекая, что он на всей этой планете вообще единственный, кого я не боюсь.
        Саттард улыбнулся, протянув ладонь, нежно погладил по щеке и безжалостно уведомил:
        — Потому что я не хочу, чтобы боялась. И делаю все для этого. Но если сознание я обманул, с подсознанием сложнее, Лея.
        И, собрав все бинты и ватные диски, он подхватил и обеззараживатель с пола, а после вышел, оставив меня в растерянности сидеть одну.

* * *

        Засиделась, в итоге и завтракала тоже одна, и к флайту опоздала — сахир, правда, никак это не прокомментировал, но я опоздала на четыре минуты. Да и взлетел он резче, чем вчера. А вчера было резче, чем позавчера. А позавчера… Внезапно поняла, что с каждым днем Саттард становится все мрачнее и… злее, наверное. Он практически не улыбался больше, в те редкие минуты, когда я переключала аудиозаписи в наушниках, слышала, как он с глухими ударами уничтожает один тренажер за другим. В самом доме становилось все холоднее… И напряжение нарастало незримо, медленно, но неотвратимо. А я просто старалась этого не замечать. Сознание старалось не замечать, а подсознание все превосходно видело.
        — Наверное, будет лучше, если я буду спать одна?  — очень тихо спросила у напряженного сахира.
        — Вероятно,  — сухо ответил он.
        Остаток пути прошел в молчании.

* * *

        И только на работе меня немного отпустило.
        — Десять тысяч слов — базовый запас есть!  — связавшись со мной, сообщила сияющая Барбара.  — Картнер, ты киборг!
        Почти похвала, и это от полковника Тейн. Я грустно улыбнулась и подумала, что можно взять выходной, впервые за сколько?.. Кажется, я слегка потеряла счет времени.
        — Как ты?  — внезапно озаботилась моим состоянием Барб.
        — Устала,  — честно призналась я.
        И с этим словом усталость навалилась втрое сильнее.
        — Выглядишь измотанной,  — констатировала полковник.  — Но оно и не удивительно, Картнер, ты проделала немыслимый объем работы. За такой срок. С учетом всех корректировок. Медаль хочешь?
        Хочу домой.
        Поняла это внезапно, но так отчетливо. Просто хочу домой. На Гаэру, в привычный и понятный мир, без кошмаров, ужасов и гнетущего ощущения, что тебя рано или поздно, но убьют.
        — Лея!  — внезапно встревожилась Барбара.
        Поняв, что едва не плачу, запрокинула голову, стараясь сдержать слезы, и слишком поздно вспомнила, что у меня пластырь на подбородке.
        — Капитан Картнер?!  — прошипела полковник.  — Откуда ссадина?
        — Упала,  — устало ответила я.
        Опустив голову, потрогала пластырь и на всякий случай добавила:
        — Могу отлепить — скинете фото повреждения экспертам, получите заслуживающее доверия профессиональное мнение, что повреждение получено в результате падения.
        На последней части фразы отчетливо прозвучал сарказм.
        — Не смешно,  — отрезала Барб, все так же пристально глядя на меня.
        Я и не смеялась.
        — Как Полиглот?  — спросила, закрывая тему.
        Барбара помрачнела, хотя казалось больше некуда, и тихо ответила:
        — В коме.
        В следующее мгновение я отключилась.
        Просто выключила связь и закрыла лицо ладонями. Хотелось завыть. Или напиться. Желательно кофе, желательно в Эранеспрингс.
        Тень подключился к связи неожиданно, просто услышала шелест открываемого видеоокна, а затем и его усталый голос:
        — Я пытался помочь, но правительство Гаэры разумно запретило доступ к одному из своих лучших специалистов. Уровень секретности, сама понимаешь.
        Я понимала. Но даже не ответила ничего.
        Арнар помолчал, а затем неожиданно произнес:
        — Помнишь, я говорил, что тебя в базарный день нельзя выпускать одну?
        Отведя ладони от лица, вопросительно посмотрела на него.
        Синие глаза с багровым зрачком сверкнули искоркой затаенной улыбки, и Тень продолжил мысль:
        — Одну нельзя, а вот со мной можно. Прогуляться хочешь?
        — Скорее да, чем нет,  — растерянно ответила я.
        Затем глянула на часы и только сейчас поняла — девушки не пришли. Потом, припомнив обстановку в департаменте, осознала, что тут вообще было на редкость пусто сегодня.
        — Выходной,  — с улыбкой наблюдая за моим осознанием действительности, сообщил Арнар.  — Я же сказал — базарный день. Плохие ночи закончились две недели назад, соответственно, сегодня — базарный день. Собирайся, сейчас зайду за тобой.

* * *

        Базарный день проходил в лесу, что было ожидаемо. Из неожиданного — этот лес был невысоким и редким, и здесь ныне были размещены столы, на которых сверкали, переливались, мерцали, искрились и прочее в основном украшения. Их блеск был виден еще издали.
        И я, прижавшись к стеклу дверцы флайта, с интересом оглядывала и весь этот «базар», и редкие подлетающие флайты, и массовые паркинги, частично стихийные и прямо в лесу, и толпы, толпы, толпы… Подлетев ближе, обнаружила, что по большей части толпа сильно беременна.
        — Да, весенние плохие ночи обычно гораздо более продуктивны, чем осенние,  — почему-то сказал Тень.
        — В смысле?  — не поняла я.
        Он приземлился, выпрыгнул из флайта, обошел его, открыл дверь с моей стороны и, протянув мне руку, пояснил:
        — В смысле, здесь практически все женщины сейчас на седьмом месяце беременности.
        И помог мне выйти.
        А пока я стояла и натягивала перчатки, добавил:
        — У остальных срок беременности две недели плюс-минус пару дней. Так что, если увидишь падающих в обморок, не пугайся, на таком сроке это обычное дело. На обоих сроках.
        Я, шокированно глядя на явно потешающегося надо мной сахира, нервно спросила:
        — А за каким дерсенгом их тогда сюда вообще таскают?
        — Извиняться,  — широко улыбнулся Арнар.  — После плохих ночей миновало две недели, все физические раны уже затянулись, тут лечат душевные.
        Сахир протянул мне руку, предлагая пойти и… залечить душевные раны?!
        — Мне как-то уже не очень хочется туда идти,  — нервно выговорила я.
        — Брось,  — все так же с улыбкой произнес Тень, уверенно беря за руку,  — на рынок невест я тебя не потащу, а все остальное вполне в рамках приличий.
        И он потащил — на базар. А я, пытаясь хоть как-то осознать вообще услышанное, потрясенно переспросила:
        — Рынок НЕВЕСТ?!

* * *

        Базар был огромным, шумным, вкусно пахнущим и ярким. Повсюду ходили группки из одного мужчины и двойки-тройки-четверки-семерки-восьмерки женщин в одинаковых плащах, что, собственно, и выделяло группку. В основе своей женщины в каждой из групп были сильно беременны, но чаще именно основательно беременные поддерживали своих еще изящных подруг. Соратниц по несчастью? Просто несчастных?
        Минут через двадцать хождения между торговыми рядами поняла невероятное — мы с сахиром Тенью были единственной парой на всем базаре. Единственной. И я была единственной женщиной, которую крепко, но явно вопреки всем традициям держали за руку. Особого осуждения это не вызвало — перед третьим правителем Рейтана склонялись все, но я видела, как люди перешептываются, как указывают друг другу на наши ладони. И женщины, именно женщины позволяли себе проявить неодобрение. Мужчины не смели, женщины за их спинами чувствовали себя в большей безопасности, чем собственно сами их мужья… сожители… хозяева…
        — Это все мужья и жены?  — не выдержав, спросила у сахира.
        Он, задумчиво шедший, глянул на меня, переспросил:
        — Мм-м?  — а затем, осознав вопрос, ответил: — Не совсем так. На Рейтане несколько иное понятие семьи, Лея.
        — Хозяева и собственность?  — уточнила я.
        — Чуть ближе к истине,  — не стал лукавить Арнар.
        Следовало догадаться, учитывая, что цвет плаща вполне можно было бы соотнести с цветом принадлежности.
        Тень же, взглянув на меня, ускорил шаг и через несколько минут подвел к лотку, который на порядок сверкал ярче, чем все окружающие. И это оказалось вполне объяснимо — здесь были бриллианты. Просто бриллианты: бриллианты в кольцах, в диадемах, в ожерельях, в браслетах, в ножных браслетах, в поясах, и даже имелось нижнее белье, выполненное из золота и бриллиантов.
        — Белье не берем,  — сразу предупредил меня на гаэрском сахир.
        — П-п-почему?  — шокированно глядя именно в этом направлении, спросила я.
        Просто белье из золота и бриллиантов было… в принципе, за гранью моего понимания.
        — Потому что, Лея,  — склонившись к моему виску, прошипел Арнар,  — такое белье покупают для того, чтобы увидеть его на женщине. Ты готова показаться мне в таком виде?
        — Нет!  — мгновенно ответила я.
        — О чем и речь,  — философски погрустил Тень, после чего практически приказал: — Выбирай.
        Я ничего не хотела выбирать, вообще. Вся эта сверкающая россыпь меня лично ничем не привлекала, а вот соседний с ней торговый лоток с пирожными, тортиками, запеканками, конфетами и засахаренными орешками…
        — Нет,  — спокойно, но уверенно сказал сахир.  — Есть ты будешь только то, что тебе готовлю я или те, чьи жизни зависят от меня.
        — Странно, что ты не заставляешь меня носить то, что шьешь сам или те, чьи жизни от тебя зависят,  — между прочим, ни на что не намекая, просто сказала я.
        Но сахир замер. Затем, медленно повернув голову, посмотрел на меня и еще через секунды две тихо спросил:
        — В этом есть необходимость?
        Посмотрела на него незамутненным взглядом, потом, не выдержав его серьезности, улыбнулась и сказала:
        — Просто, понимаешь, паранойя и все такое.
        Резко притянув к себе, Арнар склонился, почти прикоснувшись к моим губам, и выдохнул:
        — Язвим?
        Хотела ответить, что разве что чуть-чуть, и… не смогла. Замерла, ощущая его руку, обхватившую мою талию, его дыхание, касающееся моей кожи, его взгляд… стремительно расползающийся багровой угрозой… угрозой, которая действительно пугала… реакцией моего тела на нее. Мгновенно бросило в жар, от чего-то мучительно заныла грудь, ноги ослабли, и я продолжала стоять лишь благодаря тренировкам и четкому осознанию — это не могут быть гормоны. Никак. После случившегося с Гилбеном я перешла с таблеток на инъекции, в моей руке сейчас была вшита капсула, и я знала о том, что блокираторы четко поставляются в кровь… и, кажется, сгорают в ней без остатка.
        — Отпусти,  — прошептала на гаэрском, глядя в глаза, уже полностью лишившиеся синевы.
        — Та эннгарттаг,  — на языке своего мира ответил он.
        Словосочетание, имеющее много смыслов — «не хочу», «не могу», «это сильнее меня»… и можете выбирать то значение, которое вам больше нравится, капитан Картнер.
        Судорожно вздохнув, я все же уточнила:
        — Ты ведь осознаешь, что я сейчас чувствую?
        — Вполне,  — не моргнув, ответил Арнар.
        Лишь глаза сузил так, что не ясно — это ярость или… примерно то же, что у меня.
        — Этого не должно быть,  — прошептала, не отрывая взгляда от его глаз,  — я на гормонах, блокирующих даже намек на сексуальное желание.
        — Мм-м, я практически польщен — ты хочешь меня вопреки всем технологиям Гаэры. Схожу вручу себе медальку.
        И, резко отстранившись, но не убрав ладони с моей талии, Тень спросил:
        — Выберешь сама или доверишься мне?
        «Я и так тебе доверяю!» — хотелось крикнуть. Но где деструктивные эмоции и где специалисты S-класса? В параллельных вселенных, если таковые существуют.
        Я повернулась к прилавку, окинула быстрым взглядом кольца, стараясь выбрать хоть что-то, чтобы покончить с этим базарным днем, как вдруг поняла, что вокруг стало очень тихо, разве что слышался шелест ткани… приближающийся шелест ткани.
        — Не оборачивайся, не вступай в разговор, не смотри в глаза и не смей отходить от меня ни на шаг,  — на гаэрском тихо приказал сахир.
        И я опустила голову чуть ниже, подтвердив, что услышала.
        И да, оборачиваться мне не нужно было: в инкрустированных бриллиантами зеркалах, что были развешаны позади застывшего и побледневшего торговца, который одним жестом удалил прочь своих жену и дочь, я отчетливо видела, что к нам приближается лавина в белом. Возглавлял светоносную армию сам сахир Свет, рядом, держа его под руку, шла уже знакомая мне сахтини Тейнар, его дочь, по другую сторону от тоже, видимо, отца держалась девушка, невероятно похожая на самого Света… Жены, а точнее собственность, двигались на два шага позади, как и требовалось местными правилами этикета. И жен было… много. Очень много. Старательно делая вид, что выбираю себе подарок, я насчитала тридцать шесть женщин с полностью закрытыми лицами, закрытыми настолько, что не было видно даже глаз — все прикрывалось белой вуалью. И в то же время скромность была им едва ли ведома — женщины сверкали драгоценностями. Броши на груди, крепления для этих самых вуалей, кольца, натянутые поверх белоснежных перчаток,  — в драгоценностях было все, что только можно. Если учесть, что у многих сверкали даже карманы, все, что нельзя, украшалось
тоже.
        Сам сахир Тейнар обходился без украшений, а вот его дочери с вызовом, не свойственным женщинам Рейтана, даже распущенные волосы украсили россыпью то ли страз, то ли тоже бриллиантов. В черных волосах это смотрелось красиво даже издали, что же касается близи… Я быстро достала сейр, настроила видеозапись, увеличив на максимум аудио, подключила его вторым фиксированным каналом, вывела камеру на перчатку и теперь могла заснять все отражающееся в зеркалах, так что у меня даже была картинка с разных ракурсов.
        И вот когда Свет и его дочери подошли, я могла лицезреть во всех этих ракурсах, как… похоже, младшая, по крайней мере по отношению к ранее упомянутой сахтини Тейнар, дочь сахира чуть изогнулась, поправила волосы и посмотрела на Арнара так, что капитан Сейли Эринс могла идти и смело записываться к ней на весь курс обольщения!
        И неясно почему, но меня это задело. Задело настолько, что я внезапно поняла приказ Саттарда стоять и не оборачиваться.
        — Сахир Свет,  — произнес после долгого молчания Арнар.
        — Сахир Тень,  — ядовито ответил тот. А затем, кажется нарушая какие-то правила и традиции, добавил: — Капитан Картнер, бесконечно рад видеть вас.
        Я, следуя инструкциям, совершенно никак на это не отреагировала, продолжая делать вид, что смотрю на камни.
        За моей спиной повисла пауза, после чего сахир Тейнар громко произнес:
        — Сахир Тень, позвольте представить вам мою любимую дочь, Аллеаю.
        «Любимая дочь» опустила взгляд, смущенно порозовела щеками, поклонилась, сведя руки у груди так, что это самым немыслимым образом подчеркнуло грудь, и мужики дрогнули. Даже торговец украшениями уставился на дочь Света такими глазами, что стало ясно — наличие у него самого дочери примерно того же возраста его уже вообще не смущает. Но Арнар, по крайней мере внешне, не проявил вообще никаких эмоций. Лишь, едва заметно вздернув бровь, поинтересовался:
        — Результатом этого знакомства станет очередная попытка вторжения на территорию моего дома, как я понимаю?
        Девушка, мгновенно выпрямившись, с гневом посмотрела на Арнара. Эмоции гнева ей невероятно шли. Синие глаза мгновенно засияли, да, практически заискрились, побледневшее лицо только подчеркнуло естественную линию и яркость губ, глаза возмущенно расширились… У торговца драгоценностями что-то выпало из рук, но он этого даже не заметил. Я же почувствовала себя коровой в стойле со скакунами лучших пород. Или дворняжкой на выставке лучших собак галактики. Или еще кем-то, явно уступающим по всем параметрам.
        Неприятное ощущение.
        Но так, если рассматривать ситуацию отстраненно, полагаю, я смогу порадовать Сейли, показав ей наглядный пример для повышения уровня мастерства. Вполне возможно, это когда-нибудь спасет жизнь… ну, или я сейчас что-нибудь уроню… прицельно. И не в девушку, а в сахира Света. Потому что все делалось по его приказу, четко по его приказу.
        — Любопытно…  — произнес он, никак не отреагировав на слова своего оппонента.  — О вашей мужественности, сахир Тень, и раньше ходили сомнительные слухи, а теперь вы прилюдно заявляете, что отказались от свободной девушки… Наталкивает на размышления, не находите?
        Арнар усмехнулся и ответил издевательским:
        — Я нахожу странным тот факт, что вы до сих пор считаете свое мнение ценным для меня. Это действительно странно, о чем я вынужден сообщить как соправитель Рейтана. А как мужчина я нахожу более чем странной склонность подкладывать своих дочерей под политических оппонентов.
        Установившаяся позади меня тишина ничуть не помешала мне продолжить старательно делать вид, что я выбираю украшения. И я даже выбрала — кольцо с багрово-алым камнем в оправе из маленьких синих камней. Это кольцо невольно вызывало ассоциации с глазами сахира Арнара.
        Протянув руку, осторожно взяла украшение, поднесла ближе, рассматривая, затем, отклонившись, назад, сравнила с глазами Тени и была вынуждена признать, что да, сходство имелось.
        — Это?  — на гаэрском поинтересовался с интересом наблюдающий за мной Арнар.
        — Напоминает твои глаза,  — тоже на гаэрском ответила я.
        Тень посмотрел на меня, я подняла взгляд на него и… совершенно забыла о том, что это базарный день, а здесь практически в двух шагах стоит тот, кто меня стопроцентно убьет.
        Арнар улыбнулся и едва слышно произнес:
        — Женщины обычно выбирают украшения под цвет собственных глаз, Лея.
        Посмотрела еще раз на кольцо и поняла, что, кажется, его не отдам.
        — А придется,  — все так же улыбаясь и, кажется, откровенно посмеиваясь, произнес сахир и, отобрав у меня кольцо, которое я вообще отдавать не хотела, протянул торговцу.
        Последний, торопливо подойдя, взял украшение, а следом и какой-то странный прибор и попросил:
        — Вашу руку, сахтини.
        — В перчатке,  — едва слышно напомнил Арнар.
        Торговец быстро измерил безымянный палец на моей правой руке, после чего сноровисто опустил кольцо в явно дезинфицирующий раствор, извлек, держа пинцетом, отполировал, не прикасаясь к украшению, установил его в аккуратную коробочку и протянул Тени, с поклоном сообщив:
        — Сахтини идеально подобрала размер, ничего подгонять не требуется.
        Сахир кивнул и вручил украшение мне. Чувствуя себя маленьким ребенком, получившим самый лучший подарок на день рождения, засунула коробочку в карман и поняла, что улыбаюсь все это время. И все счастливее.
        — Что-нибудь еще?  — откровенно любуясь моей улыбкой, спросил Тень.
        Отрицательно помотала головой, всем своим видом выражая, что самый классный подарок у меня уже есть, остальные просто меркли в сравнении с ним.
        — Здесь с перчатками неудобно, а вернусь на Гаэру и буду носить, не снимая,  — беззаботно сказала я, потому что, если честно, это было первое кольцо, которое мне, в принципе, хотелось носить.
        Но что-то в этом, похоже, прозвучало явно не так.
        Взгляд Арнара изменился мгновенно. И все ощущение счастья смело будто порывом сильного ветра.
        Сахир взял меня за руку властно и крепко и просто молча увел. Не знаю, как тут происходила расплата, но торговец лишь поклонился с явной благодарностью, а вот сахира Света мне так и не дали увидеть.

* * *

        Несмотря на паршивое настроение сахира, мне все равно было как-то просто хорошо. Базар мы покинули сразу, причем я была только «за». Забравшись во флайт, едва Арнар пристегнул меня и сел на место пилота, я достала коробочку, сняла перчатки, натянула кольцо на палец и поняла, что на моей руке оно смотрится еще более потрясающее, чем на прилавке. Кольцо сверкало, переливалось, сияло и в целом безумно поднимало настроение.
        — Объясни мне одну вещь,  — вдруг произнес Тень,  — ты собираешься вернуться на Гаэру и носить это украшение. Зачем?!
        Пожав плечами, ответила, все так же любуясь кольцом:
        — Оно будет напоминать мне о тебе.
        — За-чем?!  — с нажимом повторил вопрос сахир.
        Удивленно посмотрела на него и искренне ответила:
        — Потому что о хорошем хочется помнить, Саттард.
        Он отвернулся и невидящим взглядом посмотрел вперед, на панель управления, которую сделал видимой для меня. Что-то типа «учись на моем примере», так что теперь я имела возможность видеть, насколько в тот полет неправильно действовала. Но это все равно было гораздо лучше, чем видеть, как его ладони касаются просто воздуха.
        — Знаешь, это забавно,  — тихо, хрипло и как-то сдавленно, совершенно без тени улыбки, на которую намекало слово «забавно», произнес Арнар,  — безумно забавно.
        И он стартовал отвесно вверх, резче, чем вообще когда бы то ни было.
        — Мы в департамент?  — схватившись за ручки кресла, спросила я.
        — Ты — домой, я — на рынок невест,  — зло ответил Тень.
        — Ззззачем?  — внезапно осипшим голосом спросила я.
        Он ничего не ответил. Я… молча сняла кольцо и положила его обратно в коробочку. Не знаю почему, возможно потому, что оно вдруг потускнело… как минимум для меня.

* * *

        Арнар высадил меня во дворе, мрачно дождался, пока я не скроюсь в его доме, и стартовал, едва дверь за мной закрылась.
        Старта практически не было слышно, просто дрожь по двери и полу — и ощущение пустоты в душе. Я больше не хотела ни этого кольца, ни всего, в принципе, прочего.
        Постояв, молча сняла с себя плащ, затем, услышав шум на кухне, торопливо поднялась наверх — не хотелось никого видеть. Вообще никого.

* * *

        Поднявшись к себе, для начала заперла дверь. После сходила в душ и долго, мучительно долго стояла под ледяной водой, пытаясь хоть как-то смыть… эту растущую пустоту в душе.
        Из ванной вышла в одном полотенце и с мокрыми волосами, сев на постель, включила сейр и повторно, раз за разом, просмотрела запись с камер. Вид дочери сахира Тейнара… убивал.
        Просмотрев видео раз двадцать, пока в глазах не зарябило от блеска украшений, выключила видео, переключила на аудио, которое было записано отдельной звуковой дорожкой, выставила на полную громкость и пошла к холодильнику, в котором и вода была гаэрская, и сухпаек, специализированный под нужды S-класса.
        Это случилось, когда я сжевала уже половину белкового батончика, скрипевшего минералами и витаминами на зубах. И я даже не поняла, что это было.
        Сработала исключительно интуиция.
        И я застыла, не донеся бутылку с водой до приоткрытых губ, от чего вода холодным душем пролилась на едва одетую меня.
        Я даже не заметила.
        «Сахти-сахтират…» — фраза, которая опала на дно моего осознания, как падают опавшие листья — медленно и неотвратимо.
        Дальше был шум голосов, отдаленный шум базара, шелест камней, звон металлов, другие голоса, но этот…
        Я стремительно вернулась к постели, наплевав на мокрое полотенце, подхватила сейр, отмотала запись и услышала это снова:
        «Сахти-сахтират…»
        Слово было мне незнакомо, как и словосочетание. Но что-то напрягло. И даже не то чтобы напрягло — испугало до безумия. Вопрос в том — что?
        Я попыталась определить голос — никак. Понять, мужской это или женский, тоже оказалось невозможно. Перевод — я не нашла его во всей той базе в десять тысяч слов, которые уже были загружены в сканнер.
        Первой мыслью было спуститься вниз, спросить у прислуги — она старалась держаться от меня подальше, видимо, по приказу сахира, но если я звала, появлялась. Однако я в данный момент не позвала. Не знаю почему — интуитивно не хотела спрашивать.
        А у кого тогда узнать?
        Рука очень тянулась набрать Тень, но… не хотела ему мешать. Просто никак.
        И поэтому я набрала свое нынешнее руководство на Рейтане. Сахира Дорван ответила мгновенно, но так же быстро ее взгляд сместился с моего лица на обнаженные плечи и мокрое бежевое полотенце. Смутившись, я подняла экран так, чтобы были видны только лицо и шея, и произнесла:
        — Прошу прощения, что побеспокоила вас в выходной день…
        — Я работаю без выходных,  — отрезала сахира, словно подчеркивая свое привилегированное положение.
        — Простите,  — почему-то нервно извинилась я.  — Я хотела спросить, известно ли вам такое словосочетание, как «Сахти-сахтират»?
        Случившееся в следующее мгновение повергло меня в шок!
        Сахира зарычала, прогнулась до хруста в позвоночнике, как дикое животное, глаза ее, утратив даже намек на разумность, стали совершенно алыми, из горла вырвался какой-то жуткий полустон-полурык, деревянная столешница затрещала под когтями.
        Я отшатнулась, прежде чем что-то абсолютно жуткое прыгнуло по ту сторону экрана.
        Замерла, вслушиваясь в звуки погрома и вой, и, отключившись, быстро набрала сахира Нейта. Сахир ответил и тоже не стал скрывать свое удивление моим внешним видом, но это было несущественной мелочью в нынешней ситуации.
        — Что-то произошло с сахирой Дорван,  — сдерживая крик, быстро сказала я.
        — Понял,  — ответил сахир Нейта и отключился.
        Я же медленно поднялась с пола, на который свалилась, уходя от прыжка монстра, и на него же села обратно, пытаясь осознать, что только что увидела.
        Что это было?!
        Что это было вообще?!
        Я включила аудиозапись, и ничего, кроме этих трижды повторившихся слов. Ничего. Я прослушивала, увеличивая и уменьшая скорость, громкость, тон…
        Вздрогнула, когда от удара вылетела дверь в мои комнаты, порадовалась тому, что не запирала дверь в спальню, иначе Тень снес бы и ее.
        Арнар, не останавливаясь на входе, обошел кровать, за которой я сидела, и обнаружил сжавшуюся на полу меня. Я же внезапно поняла, что не был он ни на каком «рынке невест» — от нас до базара лететь около тридцати минут, а он пришел спустя две минуты после того, как я связалась с сахиром Нейта.
        Постоял, мрачно глядя на меня с высоты своего роста, и не менее мрачно произнес:
        — Сахиру Дорван пришлось ликвидировать.
        Сейр выпал у меня из дрогнувших пальцев, и я потрясенно переспросила:
        — Как?..
        Помолчав, Тень все же ответил:
        — Выстрелом из крупнокалиберного, Лея. Пристрелить, как взбесившееся животное. Ничего не хочешь мне сказать?
        Ничего… вообще. Я уже боялась сказать даже слово. Меня уже просто трясло, руки дрожали так, что, даже попытавшись поднять сейр, я не смогла. Я, кажется, уже вообще ничего не могла, я…
        — Я бы попытался тебя поддержать и успокоить, но у тебя под мокрым полотенцем вообще ничего нет, и я боюсь, поддержка зайдет гораздо дальше, чем мы оба себе можем позволить, поэтому прекрати истерику,  — холодно приказал сахир.
        — Это не истерика, слез нет, рыданий — тоже,  — судорожно вздохнув, возразила я.
        Он не стал указывать на то, как близко я к ней была, я тоже предпочла этого не заметить. Молча сев рядом, Саттард устало привалился спиной к кровати и произнес:
        — Рассказывай.
        Не торопил, не требовал, просто сидел рядом и ждал. Я раз десять напомнила себе, что я специалист S-класса, прежде чем смогла говорить, не стуча зубами и хоть как-то уняв внутреннюю дрожь.
        — На рынке я поставила сейр на запись. Отдельно видео со звуком и отдельно звуковую дорожку на максимальной громкости. На видео ничего постороннего не было.
        Ну, кроме дочери сахира Света…
        Арнар поднялся, сходил к холодильнику, достал бутылку воды, внимательно посмотрел на ту, что пустая и оброненная валялась на полу, пришел, открыл бутылку и протянул мне. Поблагодарив кивком, сделала несколько глотков и продолжила:
        — А вот на аудиозаписи было что-то не так. Я прослушала не один раз и вычленила словосочетание, перевод которого мне был неизвестен. И я связалась с сахирой Дорван, чтобы спросить перевод…
        При воспоминании об этом снова чуть не уронила бутылку — сахир подхватил, забрал, сам сделал несколько глотков воды, задумчиво глядя вперед. Хотя там не на что было смотреть — там, кроме двери, ведущей в мою ванную, ничего не было.
        — Так,  — произнес после недолгого молчания Тень,  — значит, я это уже слышал. Давай запись.
        Я вцепилась в сейр обеими руками, в ужасе глядя на сахира и не собираясь отдавать ему ЭТО! К бракованным навигаторам, обозленным дерсенгам и нестабильным атомам! Я готова была сдохнуть, но не отдавать ему сейр.
        — Ванная,  — с насмешкой глядя на меня, напомнил Арнар,  — это твой личный сейф, Лея. Отдай сейр, ты же знаешь, я в любом случае заберу. И запрись.
        Быстрым движением прижала устройство к груди, широко распахнутыми глазами взирая на Саттарда и не собираясь ему ничего отдавать.
        — Лея!  — практически рык.
        Это стало сигналом «Старт». Я подскочила и рванула к двери в ванную, держа сейр все так же крепко. У меня были скорость и реакция кадета S-класса, у меня был эффект неожиданности, у меня было четкое осознание, что саму запись я прослушивала через наушник, а значит, если сотру, Тень не сможет ее услышать при всем своем желании.
        У него не было ничего из вышеперечисленного, он просто оказался быстрее и сильнее, чем я могла даже представить.
        Рывок — и, перехватив на бегу, Арнар швырнул меня на постель. И отобрал сейр еще до того, как я упала на мягкий матрас.
        Тяжело дыша, я обхватила рукой ноющие после его захвата ребра и попыталась привстать… чтобы четко и ясно осознать, что Тень даже не взглянул на сейр, который сейчас сжимал с такой силой, что устройство деформировалось. Но Арнар не заметал и этого — он пристально, неотрывно смотрел на меня, и взгляд его медленно менялся.
        — Ты ломаешь мой сейр,  — нервно выговорила я, сведя колени вместе и придерживаясь уже не за ноющие ребра, а пытаясь прикрыть грудь, с которой полотенце при падении практически слезло.
        И я сильно пожалела, что вообще сказала хоть что-то, когда Саттард сделал шаг. Шаг к постели. А затем еще один хищный, хоть и несколько заторможенный шаг, и Арнар оказался впритык к кровати, и сейр он больше не ломал — уронил где-то в процессе этого шага, потому что в следующий миг его напряженные ладони мягко, но очень пугающе легли на мои ноги.
        А затем медленно и жутко поползли вверх, чтобы в итоге сжать колени, и я была не настолько наивна, чтобы не осознавать, что произойдет дальше.
        — Н-не надо…  — прошептала, теряя голос и испуганно глядя на сахира.
        Его глаза сузились.
        Хватка на моих коленях стала сильнее… рывок — и, подтащив к себе, Арнар вместе с тем, посрамив мою попытку воспрепятствовать этому, рывком раздвинул мои ноги, затем медленно склонился надо мной, удерживая свой вес на вытянутых руках, и выдохнул:
        — Так что я там должен потрогать, чтобы ты удивила нас обоих?
        Тяжело дыша, я медленно убрала руку, прикрывающую грудь, а полотенце окончательно сползло с нее еще в тот момент, когда сахир притягивал меня к себе.
        — Безумно провокационно,  — хрипло прошептал он, едва ли скользнув взглядом по обнаженной коже и вновь глядя в мои перепуганные глаза.
        И он смотрел мне в глаза, когда медленно наклонялся, безумно медленно, как в самом кошмарном из снов, игнорируя ускоряющееся биение моего сердца и ужас, сковавший настолько, что я едва могла дышать…
        Прикосновение к губам было как током по обнаженным нервам. Я выгнулась всем телом, замерла, услышав свой собственный стон, и попыталась оттолкнуть сахира, но мои запястья оказались мгновенно перехвачены и прижаты к покрывалу, а поцелуй стал сильнее. Сильнее, алчнее, жестче. Он не целовал — он захватывал, завоевывал, исследовал захваченное, заставлял дышать собой и биться в истерике мое самомнение, уверенность в технологиях Гаэры и осознание, что я только что сожрала половину белкового батончика, в котором как минимум суточная доза любых эмоциональных блокираторов… которые вообще ничего не блокировали! Ни жар, охватывающий все тело от его поцелуев, ни желание закрыть глаза, чтобы ощущения стали ярче, ни жажду принадлежать целиком и полностью, необъяснимое, пугающее, странное для спеца S-класса, жуткое по самой своей сути и заставляющее ощутить всю свою беспомощность под тем, кто завоевывал и властвовал.
        Арнар остановился в момент, когда я уже очень хотела, чтобы он прикоснулся к моей груди, но, кажется, не до конца понимала, зачем это мне так было нужно. Или не хотела понимать.
        — Дерьмо все ваши технологии!  — вдруг прорычал Тень, оторвавшись от моих губ, но оставаясь в миллиметре от того, чтобы поцеловать вновь.
        — Почему сразу… отходы жизнедеятельности?  — тяжело дыша, возмутилась я, открыв глаза и глядя на него едва ли вменяемым взглядом.  — Может, просто капсула дала сбой и ее нужно заменить… Или у меня пищевое расстройство, и элементы из протеинового пайка еще не достигли кровеносной системы.
        — Да ладно,  — издевательски произнес он, вглядываясь в мои глаза,  — я тут пока летал над домом, десять штук проглотил, толком не прожевав.
        Я посмотрела на сахира с ожиданием. Он в ответ — с явной злостью. Я — с ожиданием, я железобетонно верила в гаэрские технологии. Он — уже с откровенной издевкой. Я — с ожиданием. Он усмехнулся, чуть сместился и медленно, не отрывая от меня взгляда, склонился к моей груди…
        — Н-не советую,  — прошептала я.
        Арнар, наплевав на советы, нагло и с вызовом лизнул то, что вообще-то должно было удивить нас обоих.
        Не удивило.
        Я так и замерла, в ужасе глядя на энирейца, он с предвкушением наклонился снова и сжал вершину груди уже губами…
        Грудь нагло отказалась удивлять нас обоих, напряглась от его прикосновения и заставила меня помянуть недобрым словом все гаэрские блокираторы.
        — Судя по твоим широко распахнутым глазам, ты в шоке,  — констатировал вернувшийся к облизыванию, теперь уже по кругу, сахир.
        — Д-да… есть немного,  — прошептала, с ужасом осознавая, как все это выглядит.  — Может, попробуешь рукой?
        — Провокация на провокации,  — поддел Арнар.
        Но попробовал. Резко сместив собственный вес на одну руку и тем самым выпустив мои запястья, он, все так же не отрывая взгляда от моих глаз, осторожно прикоснулся кончиком указательного пальца к сжавшемуся напряженному соску…
        К моему стыду, ничего не произошло!
        Ну разве что на губах сахира заиграла такая улыбка, что даже Исинхаю с его арсеналом улыбок до энирейца, кажется, было очень далеко.
        — Ка-а-ак интересно,  — протянул Тень, касаясь груди уже двумя пальцами и перекатывая, даже не буду говорить что, между этими пальцами так, что мне стало жарко.  — Продолжим?
        И мужская ладонь властно легла на всю грудь — дальнейшее было бы предсказуемо, произойди оно парой прикосновений раньше. А так — я удивила действительно нас обоих. Потому что мгновенно воспроизвела блок Хармана, после удар в челюсть по касательной, что могло бы челюсть разнести, но Арнар вовремя увернулся, удар ногой в корпус, и Тень снесло с постели! Мой рывок к поверженному противнику, и… и кто бы объяснил мне, почему все закончилось поцелуем?
        Причем сверху была уже я, которая, по идее, должна была бы добить дезориентированного противника ударом в кадык, но вместо этого оказалась сидящей на стонущем Арнаре, а вот прижал меня к своим губам уже он, наглядно доказывая, что будет главным, даже если я сверху.
        И кто бы мне еще объяснил, почему я ни разу не была против?
        Нас остановила трель, донесшаяся от сейра, причем моего, и это был код 33-2-99-2 — вызов, не подлежащий игнорированию. Резко отстранившись от сахира, я в ужасе оглянулась на все еще лежащий на ковре сейр, потом метнула перепуганный взгляд на Тень.
        — Нужно ответить?  — хрипло, срывающимся от тяжелого дыхания голосом спросил он.
        — Да,  — ответила, ощущая, как пекут и болят явно распухшие от поцелуев губы.
        — Срочно?  — уточнил сахир в попытке отыскать свою рубашку.
        Ее рукав все еще был на нем! Правый… Левый валялся с частью изорванной ткани примерно там же, где и мое полотенце, мундир вообще умудрился оказаться на люстре и висел там скорбной траурной тряпкой… потому что тоже был эпично порван.
        — Вызов из сопредельного ведомства, и ответ — да, срочный,  — простонала я.
        В следующее мгновение меня подхватили на руки, заставляя четко осознать, что одежды на мне не осталось вообще никакой… даже ошметка от полотенца. Еще через секунду я стояла под ледяным душем, подставляя раскрасневшееся лицо ледяным струям. Две секунды, и, сидя на кресле у окна, замотанная в банный халат и даже с капюшоном на голове, я отвечала на вызов, а Арнар ушел в душ.
        Вызов шел от Багора.
        Нервно нажав на прием сигнала, я заправила прядь, с которой капало, за ухо и максимально невозмутимо посмотрела на бывшего главу разведуправления. Но от столь квалифицированного профи, боюсь, ничего не укрылось.
        Багор этого и не скрывал — пристальный взгляд на мои губы, на шею, которую я неловко прикрыла пушистым воротом, на мокрые волосы, отдельно — на глаза.
        — У меня выходной,  — зачем-то сообщила я.
        — И как он в постели?  — вдруг самым похабным тоном спросил Багор.
        — Кто?  — не поняла я.
        — Ваш «выходной»,  — саркастично уточнил бывший глава спецслужбы.
        — Еще не знаю,  — раздраженно ответила я,  — на данный момент я до нее еще не добралась.
        Да за каким дерсенгом вообще?!
        Несмотря на мою попытку казаться сдержанной, Багор вспышку гнева все же углядел, мрачно посмотрел, и… началось:
        — Капитан Картнер, по моим данным, основную часть необходимой работы для сканера вы уже выполнили. В рекордные даже для специалиста S-класса сроки, о чем так радостно поведала полковник Барбара Тейн.
        Почему-то после этих его слов я не ощутила ни радости, ни гордости за себя — исключительно накатывающее нехорошее предчувствие грядущих неприятностей.
        — В связи с этим,  — продолжил Багор,  — Малый совет пришел к рациональному решению о возвращении вас, капитан Картнер, на Гаэру. Всю дальнейшую работу смогут провести специалисты, подготовленные вами и вашим заместителем.
        Судорожно сглотнув, я затравленно смотрела на Багора. Постановление Малого совета не то, с чем, в принципе, мог спорить специалист моего уровня. Барбара могла бы, я — нет. Все, что я могла,  — только спросить, причем Багор мог мне даже не отвечать. Но все же…
        — Могу я узнать, по какой причине… столь безапелляционное решение было принято?
        Он действительно мог мне не отвечать, но все же ответил:
        — Полиглот назвал своим преемником вас, капитан Картнер.
        И Багор отключился.
        Я осталась сидеть с очень четким пониманием — Полиглот умер.
        Это было единственной мыслью… другие просто не доходили до моего сознания. Шефа больше нет…
        Нет целой части моей жизни…
        Просто нет.
        — Лея,  — тихо позвал стоящий и уже некоторое время наблюдающий за мной Арнар.
        — Шеф умер…  — прошептала я, чувствуя, как дрожат руки.
        Как все сильнее дрожат руки.
        Сахир подошел, мягко отобрал сейр, подхватил меня и унес на постель.
        На этот раз блокираторы показали себя достойно — я даже не плакала. Хотелось завыть, отреветься, просто сдохнуть, но я даже не плакала. Лежа на груди Саттарда, безразлично слушала, как бьется его сердце, и не могла, никак не могла отделаться от одной мысли: Полиглот знал, что скоро конец, поэтому и отделался от меня. Убрал подальше, видимо, чтобы не докучала своим нытьем, не знаю… но он поступил так же, как мой отец,  — отослал.
        — Ты хочешь вернуться на Гаэру?  — вдруг тихо спросил Арнар.
        — Должна…  — эхом отозвалась я. Помолчав, добавила: — Предстоят четыре операции, подключение к псисвязи, блокировка взлома сознания… Как минимум восемь месяцев я проведу в Центре изучения мозга, потом период реабилитации и адаптации. Примерно через год, если показатели будут в норме, вступлю в должность.
        — Должен признать, звучит жутко,  — произнес третий правитель Рейтана.
        Звучало, да, но и в реальности приятным предстоящее сложно было назвать.
        — У тебя были предположения, что Полиглот предпочтет своим преемником выбрать тебя?  — продолжил задавать странные вопросы Саттард.
        Коснувшись пальцами его груди, безразлично ответила:
        — Такие решения не принимаются на основании предпочтений.
        Неожиданно рвано выдохнув, он спросил:
        — А как они принимаются?
        Все так же безразлично ответила:
        — Исходя из способностей, возможностей к реабилитации, потенциала кандидата…
        Говорить было тяжело. Тяжело и осознавать, что Полиглота больше нет. Его просто больше нет.
        Тень мягко погладил по спине и вдруг задал вконец сложный вопрос:
        — Может быть, ты хочешь с кем-нибудь поговорить? С мамой, к примеру?
        Едва ли когда-нибудь еще я ответила бы на этот вопрос, но сейчас была слишком морально подавлена, чтобы промолчать:
        — Мать не разговаривает со мной,  — с болью, которую не смогла сдержать, тихо ответила я.  — Давно. Несколько лет. С тех пор как я не приехала на похороны папы.
        И сахир прижал к себе сильнее. Просто молча обнял, заставляя ощутить, что он рядом, он со мной, я не одна. Молчаливая поддержка, от которой тоже хотелось плакать, но блокираторы уже работали, как и полагается.
        — Братья, сестры?  — последовал следующий вопрос.
        — Никто…  — прошептала я.
        — Подруги?  — еще вопрос.
        — Последняя вышла замуж за моего жениха,  — горько улыбнулась я. И добавила: — Которого ты убил.
        Он никак не прокомментировал это и продолжил:
        — Домашние животные?
        Последний вопрос вызвал тревогу. Даже не знаю почему. Интуиция сработала?!
        Приподнявшись на локте, которым, кстати, упиралась в обнаженную грудь Тени, я вопросительно посмотрела на него и, не удовлетворившись лишь мимикой, задала прямой вопрос:
        — Почему ты спрашиваешь?
        Никак не отреагировав, он повторил:
        — Домашние животные есть?
        Ощущая жуткое напряжение, переспросила:
        — Почему. Ты. Спрашиваешь?!
        Глядя на его спокойное, словно даже отстраненное лицо, я могла бы сейчас ответить за него все, что угодно — к примеру, спрашивает, потому что переживает. Или спрашивает, потому что ему меня жалко. Или простое проявление любезности. Или… много еще чего. Но я интуитивно ощущала за всеми этими вопросами что-то другое. Абсолютно другое. Причем едва ли нормальное. Так маньяк может выспрашивать подробности у жертвы, определяясь с периодом времени, в который ее начнут искать. И что-то маниакальное сейчас отражалось в багровых глазах Арнара.
        — Значит, нет,  — холодно подытожил он, заставляя меня четко осознать, что интуиция в очередной раз оказалась права.
        Я в ужасе смотрела в его глаза, в которых больше не осталось ничего синего — пульсирующий алый зрачок, затопивший всю радужку.
        — Это шутка?  — мой голос дрогнул.  — Или очередная твоя попытка казаться хуже, чем ты есть? Или…
        — Мы оба знаем, что это,  — ледяным тоном перебил меня он. И зло добавил: — Это полное поражение, Лея. Мое. Потому что между планетой и женщиной я выбрал женщину. Дурацкий выбор, да. Возможно, когда-нибудь я жестоко пожалею о нем. Но сейчас не в силах поступить иначе, я устал сдерживаться, и я хочу тебя настолько, что меня едва ли пугает тот военный конфликт, которым Багор фактически угрожал мне. Мне, Лея, а не тебе.
        Я замерла, отказываясь вообще понимать, что происходит.
        А вот Арнар начал действовать.
        И первым действием оказалось запирание меня в ванной. Он просто схватил меня вместе с покрывалом и подушкой, внес в ванную комнату, уложил в ванну и выскользнул прежде, чем я успела выпутаться из ткани и подняться.
        — Саттард, что ты делаешь?  — вырвалось испуганное, едва в двери сработал замок.
        Ответом было прозвучавшее из моего сейра:
        «Сахти-сахтират».
        Я замерла, прижавшись к двери и боясь сделать вдох. Но ни рычания, ни звуков погрома, лишь повторно прозвучавшее:
        «Сахти-сахтират»…
        Задыхаясь от ужаса, я медленно сползла по двери вниз, осев на пол и продолжая вслушиваться… но ничего. Совершенно ничего.
        — Это механическая модуляция голоса, Лея,  — громко, так, чтобы я услышала, произнес Тень.  — Но, есть предположение, что произнесенная женским голосом фраза определенно имеет воздействие на мозг сахира.
        Я выслушала его молча, едва дыша.
        — И да,  — вдруг как-то совершенно иначе, холодно и зло, сказал Тень,  — прости.
        Сигнал тревоги моего сейра, и комбинация цифр, которую наизусть знал каждый кадет: 7777-1-97.
        Число смерти.
        Активация протокола стирания моей личности из базы данных всех спецслужб Гаэры! Я замерла, прижав ладонь к губам, чтобы не сорваться на крик, а Тень уничтожал все, до чего мог добраться, используя личный сейр специалиста. Он уничтожал меня сейчас, безжалостно и неотвратимо. Он просто уничтожал меня.
        Последним, что прозвучало, был звук взрыва. Мой профессиональный сейр самоуничтожился, как и полагалось интеллектуальному оружию павшего сотрудника спецслужб.

* * *

        Когда Арнар распахнул дверь, он медленно опустился на корточки, глядя на продолжающую сидеть на полу меня. В его глазах если и было сожаление, то это была лишь тень, а в остальном…
        — Давай откровенно — к этому все шло с момента нашей встречи,  — произнес он.
        Я молчала, все так же прижимая ладонь к губам.
        — Они подняли твой статус, соответственно, корабль за тобой прислали бы с ближайшей базы Галактического союза — это два часа пути, Лея,  — продолжил Тень.
        Я понимала.
        Я не могла понять другого:
        — Ты инициировал код смерти. Ты инициировал код моей осознанной смерти. Я похожа на самоубийцу, Арнар?!
        Он промолчал, спокойно встретив мой взгляд.
        И лишь затем ответил:
        — Прежде чем объявить войну Рейтану, им придется доказать, что код ввела не ты. Сколько времени это займет, Лея?
        Месяцы…
        — И за это время на место Полиглота начнут готовить кого-то другого, не так ли, капитан Картнер?  — жестко спросил третий правитель Рейтана.
        То есть это я лежала и страдала, а он думал и просчитывал. Просчитал!
        — Так нельзя…  — прошептала я.
        — Нельзя?!  — зло переспросил Тень.  — Я тебе скажу, чего делать нельзя, Лея! Нельзя уничтожать девушку только потому, что у нее превосходные данные к изучению языков! Нельзя ломать судьбы во имя благой цели процветания Гаэры! И,  — его голос вдруг охрип,  — нельзя выбирать кольцо лишь по тому единственному параметру, что оно будет напоминать тебе цвет моих глаз.
        Саттард поднялся.
        Постоял надо мной и очень тихо добавил:
        — Может быть, хотя сильно сомневаюсь, когда-нибудь я пожалею о том, что разорвал отношения с перспективным союзником из-за любви к женщине. Может быть, пожалею… Но вот о чем я никогда не буду жалеть, так это о том, что не дал гаэрцам сделать из тебя бездушную машину.
        Едва ли способная говорить после всего этого, я все же ответила:
        — Полиглот не был бездушной машиной…
        Устало вздохнув, Тень сказал:
        — Полиглот не был… поэтому и прослужил вашей Гаэре меньше требуемого срока. Сомневаюсь, что они не учли ошибок предыдущего опыта, Лея.
        В доме прозвучал сигнал тревоги.
        Жуткий, пробирающий до костей, пугающий звук.
        Я догадывалась, что он означал. Арнар просто знал.
        Наклон, быстрое движение, и он сорвал с моего уха поисковый маяк… Подтверждение моей смерти благополучно пришло куда-то в глубь бункера внутренней службы управления спецслужбами.
        — Вот теперь можешь меня ненавидеть,  — произнес Тень, разворачиваясь и оставляя меня одну.
        Ненадолго.
        От двери он вернулся, подхватил меня на руки, отнес на кровать, уложил, укрыл и ушел, не оборачиваясь.
        Оно и к лучшему, потому что блокираторы дали сбой и я плакала. Молча, но плакала.

* * *

        До конца дня над домом третьего правителя Рейтана гудели вспарывающие воздух флайты, на первом этаже в экстренном режиме проводились совещания, звучали чужие голоса.
        Я догадывалась, что происходит. Барбара инициировала протокол 3-11-0, как полномочный после смерти руководителя представитель языковой службы, она теперь имела право это сделать. Вот только инициировать протокол экстренного спасения в отношении официально «трупа» было как-то странно… но полковник, видимо, все равно инициировала, поступив не как профессионал, а скорее как… друг.
        Впрочем, Арнару без труда удалось отклонить запрос прибывшего крейсера Илонесской армады, более того… он подставил сахира Света. Все улики, информацию, записи с камер — Арнар предоставил все как представителям Гаэры, которых дальше орбиты никто не пустил, так и самому герхарнагерцу. Более того, он сумел убедить всех, что фраза «Сахти-сахтират» произносилась не для него — эта фраза должна была активировать процесс разрушения моего самосознания. Ну и, собственно, по легенде — активировала.
        Сахир Свет был взят под стражу практически мгновенно после того, как правитель Рейтана получил запись моего разговора с погибшей сахирой Дорван.
        Еще через час эта запись была передана Барбаре Тейн.
        После, в приватном разговоре, Арнар участливо солгал о том, что ему искренне жаль, что он не осведомлен о месте моего нахождения в данный момент и что его люди старательно меня ищут, и если осталось что найти — они найдут.
        Я слышала все. Каждое слово.
        Разговор происходил в коридоре, рядом с моей дверью. И, завершив его, Тень уверенно вошел в спальню, подошел к кровати, посмотрел на меня и спросил:
        — Что будешь на ужин?
        Я отвернулась. Молча.
        — Во-первых, я сильнее и могу повернуть обратно, во-вторых, тебе нужно поесть.
        Промолчала.
        Арнар молча вышел.
        Через несколько минут в доме зазвучала музыка, веселая, зажигательная, один из последних платиновых хитов на Гаэре, раз даже я ее узнала, а следом по воздуху поплыл аромат жареного мяса. И да, двери, как и раньше, Тень демонстративно не закрывал.
        Не знаю, что стало толчком для начала действия моего сознания — запах еды или эта приевшаяся с Гаэры мелодия, но я села. Села, зло глядя на дверь и напряженно думая.
        Подумать было о чем. Итак, Барбара считает, что я в состоянии, близком к самоуничтожению, ношусь по лесам Рейтана… а значит, меня будут искать. Свет в настоящее время не опасен, соответственно, нападения со стороны его служащих мне можно не опасаться. Плохие ночи закончились. Дверь в мои комнаты не заперта…
        Я осторожно приподнялась, и вдруг на весь дом раздался голос Арнара:
        — Лея, а с чего ты решила, что Полиглот улетел к предкам?
        Как сидела, так и осталась сидеть.
        — В смысле?  — переспросила напряженно.
        — Ты сказала «шеф умер»,  — пояснил Тень и добавил задумчиво: — А мужик жив.
        Я чуть ли не кубарем скатилась с кровати, путаясь в халате, промчалась по коридору, сбежала вниз по лестнице и остановилась, не дойдя пары шагов до кухни.
        Потому что и отсюда была видна та часть стены, на которой имелся экран, демонстрирующий видеозапись из клиники. И там шел Полиглот, держа миссис Эмвер за руку… свою жену за руку. Мой взгляд мгновенно метнулся к дате и времени…
        — Запись была сделана сегодня,  — произнес Тень, полностью игнорируя сгорающее на плите мясо и пристально глядя на меня,  — два часа назад.
        Стиснув горловину халата, я потрясенно смотрела на экран и… просто не могла поверить.
        На плите сгоревшее уже мясо вспыхнуло огнем.
        — Это странно, не находишь?  — сказал Арнар, плавно поднимаясь.
        После чего, схватив чугунную сковороду с уже углем, швырнул все в мойку, не глядя практически, и вновь вернулся за стол, на котором единственным съедобным был сделанный, похоже, для меня ужин — тосты с сыром и ягодный мусс. Растерянно посмотрела на сахира.
        — Не переживай, съем что-нибудь другое,  — отмахнулся он и… своровал один из моих тостов. После чего радушно предложил мне: — Садись.
        Войдя на кухню, нервно присела на край скамьи, продолжая вглядываться в камеру и даже не заметив, как мне впихнули и мусс в вазочке, и ложечку.
        — Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю — здесь что-то не так,  — произнес Арнар, дожевав тост и взявшись перекручивать видеозапись.
        Он отмотал ее на начало дня, в смысле, ровно на полночь, и запустил в ускоренном режиме, одновременно с этим потянувшись за следующим тостом и не находя его на ощупь, потому что был занят экраном.
        Осторожно пододвинула тарелку к его руке.
        — Спасибо,  — сказал сахир и, жуя, признался: — Вообще-то это было для тебя. Я попозже что-нибудь другое приготовлю.
        — Ничего, не отвлекайся,  — набирая первую ложку мусса и отправляя ее в рот, ответила я.
        Он и не отвлекался. В принципе, я тоже.
        В шесть утра по гаэрскому времени в коридоре Института Мозга показалась Барбара Тейн. Полковник, на присущих ей высоченных шпильках, которые она меняла исключительно на спортивные кроссы во время тренировок, промчалась, плавно огибая встречных, и влетела в палату шефа. Я догадывалась, что в его палату, потому что после он из нее вышел с женой.
        Разговор длился ровно двадцать минут, у меня была возможность сверки с таймером, после чего Барб выпорхнула, закрывая на ходу папку с одноразовым сейром. Она ее закрывала очень ловко, но Арнар достаточно увеличил изображение, чтобы стала видна часть фамилии «Картнер». И полковник Тейн упорхнула. После нее в палату вошли трое врачей с черным ромбом на спецовках.
        Тень обернулся, вопросительно посмотрев на меня.
        — Вероятно, процедура стирания памяти,  — нехотя обозначила спецов Института Мозга.
        Из палаты выставили миссис Эмвер и в нее же завели еще массу мердперсонала, включая двух киборгов для подстраховки. Операция длилась восемь часов. Из палаты Полиглот вышел сам, хотя за ним и катили кресло, немного бледный, но вполне довольный, он даже улыбался.
        Далее в Институте Мозга потекла обычная жизнь…
        — Еще записи есть?  — спросила я, шкрябая ложкой дно вазочки, потому что мусс я на нервах съела весь.
        — Прости, я не всесилен,  — развел руками Саттард.
        — Да ладно, ты умыкнул запись с камеры наблюдения в одном из самых закрытых институтов Гаэры!  — возмутилась я.
        Но на мой возмущенный взгляд Тень ответил покаянным:
        — Мужик был мне должен, но это все, что он смог достать.
        И мы оба снова посмотрели на экран. Но ничего нового он нам не показал.
        — Полиглот мог просто… к примеру, просто выйти на пенсию?  — нервно задал вопрос Арнар.
        Вообще нет, я не знаю, в принципе, никого, кто вышел бы на пенсию, но меня вдруг совершенно иной момент заинтересовал:
        — А почему ты нервничаешь?  — спросила я, облизывая ложку.
        — Ты сейчас шутишь, да?!  — Саттард уже даже не нервничал, он откровенно психанул: — Ты из-за него плакала, а эта гнида жив!
        Замерла, не долизав ложечку. Под возмущенным взглядом положила ложку в вазочку, поставила вазочку на стол, отодвинула от себя и посмотрела на сахира. Смущенно посмотрела. Потом, собственно, вспомнила, из-за кого я плакала, и воззрилась на Арнара уже возмущенно.
        — Ладно, тему закрыли,  — мгновенно решил он.
        И ушел к холодильнику. Открыв его, постоял, несколько секунд вглядываясь в нутро хладохранилища, а потом резко, с несдерживаемой злостью, захлопнул дверь, развернулся ко мне и почти прорычал:
        — Ты вообще хоть что-то понимаешь в происходящем?!
        Объективно говоря — нет. Но что я точно могла сказать — я была искренне рада, что Полиглот жив, рада настолько, что практически забыла о некоторых аспектах случившегося. Но теперь уже определенно вспомнила!
        — Ты о том, что объявил меня самоубийцей?  — поинтересовалась я.
        И Саттард снова ушел от ответа, открыв холодильник. Некоторое время он доставал оттуда продукты, складывая все на полусогнутую руку, затем с яйцами, сыром, мясом и зеленью направился к плите и невозмутимо спросил:
        — Если Полиглот жив, на кой ему преемник, Лея?
        — Ты хорошо уходишь от ответов,  — заметила я, поднимаясь.
        После чего подошла к Арнару, застывшему от моих слов, отобрала сыр, с победным видом вернулась за стол и, кромсая круг на ровные дольки, продолжила:
        — И как долго ты собираешься меня здесь держать?
        Я поднесла кусочек сыра к губам, вопросительно глядя на Саттарда.
        — Тебе не понравится ответ,  — едва слышно произнес он и развернулся к плите.
        Нервно доедая сыр, я проследила за тем, как Тень нарезает мясо тонкими ломтями, как обжаривает с двух сторон, как заливает их взбитыми яйцами и посыпает омлет зеленью, и также тихо сказала:
        — И все же я хотела бы его услышать.
        И не услышала ни-че-го.
        Арнар дожарил наш ужин, распределил по тарелкам, сел за стол, подав мне меньшую раза в четыре порцию и вилку, нарезал хлеб и принялся есть. Молча.
        Пристально глядя на него, поковыряла омлет вилкой, я уже, в принципе, наелась, мне мусса и сыра вполне хватило, но, съев еще пару кусочков мяса, хотела было продолжить и… не стала ничего говорить, пока Тень ел.
        А ел он быстро и зло, не глядя на меня и явно торопясь все съесть, прежде… чем я скажу хоть что-то. Или скажет он.
        Он и сказал.
        Едва доел, отодвинул от себя пустую тарелку и столовые приборы, поднял на меня усталый взгляд и произнес:
        — Всегда.
        — Всегда что?  — переспросила, так же устало глядя на него.
        — Буду держать тебя здесь,  — честно ответил мне третий правитель Рейтана.
        Не отводя взгляда, не испытывая сомнений или угрызений совести, не считая себя виноватым даже в малейшей степени.
        — Ты понимаешь, что это ненормально?  — прямо спросила я.
        Сглотнув, он глухо ответил:
        — Понимаю.
        Помолчал, все так же глядя на меня, затем еще тише добавил:
        — И одновременно с этим я ясно осознаю, что совершаю самый правильный поступок в своей жизни. Самый логичный. Самый рациональный. Самый…  — сглотнул,  — все же «правильный» наиболее подходящее определение.
        — Это объявить меня самоубийцей было правильным?  — зло спросила я.
        — Присвоить тебя себе было правильным,  — уточнил он.
        Мы посидели, глядя друг на друга.
        Впервые за все время, что я находилась в его доме, мы сидели не рядом, а через стол. Стол вполне можно было признать лишь метафорой всего того, что сейчас стояло между нами, в принципе.
        — Спасибо, что сообщил мне о Полиглоте,  — наконец, выговорила я то единственное нормальное, что сейчас была способна выговорить.
        Никак не отреагировав на эту фразу, Тень сказал:
        — Я накупил тебе украшений. Под цвет твоих глаз.
        — Можешь оставить их себе,  — сухо ответила я.
        Он все понял правильно, но все же счел необходимым уточнить:
        — На память?
        — Именно так.
        Теперь между нами был не только стол, но еще и фактическое объявление войны с моей стороны, впрочем — он первый начал. И был явно не слишком доволен этим фактом. Помолчав, пристально изучая взглядом мое лицо, заметил:
        — Знаешь, плохой мир всегда лучше хорошей войны.
        — Знаю,  — кивнула я,  — но ты выбрал войну.
        Арнар продолжал все так же смотреть на меня, явно ища выход из создавшегося положения. Выходов было полно — достаточно было просто связать меня с моим руководством, но сахира это явно не устраивало. Он искал другие варианты. И спустя несколько секунд практически нашел:
        — Мы скрываем факт твоего существования в адекватном состоянии, но ты начинаешь готовить программу обучения для дипломатов,  — предложил он.
        Без одобрения руководства? Без связи с командованием? Совершая фактически прямое нарушение приказа покинуть Рейтан?
        — Нет,  — ответила я.
        Сжав челюсти так, что едва не раздался скрежет, третий правитель Рейтана попытался зайти с другой стороны:
        — Сообщение о твоей смерти выгодно по всем параметрам — тебе не будет мешать герхарнагерц, мне не придется оправдываться перед Тейнаром.
        Возмущенно глядя на него, все же не выдержала и заметила:
        — Я, возможно, и наивна, но не до такой же степени!
        — До такой,  — криво усмехнувшись, уведомил сахир,  — поверь — именно до такой, ты ведь сама отказалась от статуса дипломатической неприкосновенности.
        И посмотрел на меня практически с нескрываемой насмешкой. Я мрачно посмотрела в ответ. Насмешка исчезла полностью, сменившись мрачным напряжением. Напряжением, которому я едва ли могла найти определение.
        — Ты непоследователен,  — заметила осторожно.
        Сахир вздохнул и ничего не стал говорить.
        — И,  — продолжила я,  — мне показалось, что вопрос с сахиром Светом уже решен.
        — Отчасти,  — нехотя признался Арнар.  — Я обвинил его в сговоре с Танаргом и использовании танаргских технологий на энирейцах, он самоустранился от должности на период расследования, оставив в качестве преемника прежнего второго правителя Рейтана — своего отца.
        У меня… слов не было.
        — И правитель с этим согласился?  — потрясенно переспросила я.
        — А почему бы ему не согласиться с возвращением к должности собственного брата?  — вопросом на вопрос ответил Тень.
        И у меня лично слов не стало окончательно.
        — Знаешь, я безумно устал от этого,  — с ожесточением произнес Арнар,  — брат, сват, друг, кузен, дядя, они, как корни священного Ка-э, проникают всюду! Их не выкорчевать!
        Помолчав, тихо спросила:
        — А ты?..
        Хотела спросить про родственников, но осеклась почему-то.
        — А я один,  — опустив взгляд, ответил Саттард.
        Слов сочувствия у меня не нашлось, но они ему и не требовались.
        — Я один, и, собственно, поэтому меня допустили к должности третьего правителя Рейтана… полагали, что без поддержки семьи я быстро сломаюсь и стану тем, с кем они привыкли иметь дело,  — послушной марионеткой. Просчитались.
        И он посмотрел на меня багрово-синими глазами, заставив невольно вспомнить про кольцо, которое я так и не достала из кармана своего плаща.
        — Ну,  — произнесла наконец,  — они, насколько я понимаю, пытались тебя в семью… включить.
        — Ты про попытку Тейнара подсунуть мне свою дочь?  — насмешливо поинтересовался Тень, издевательски выгнув бровь.
        — Она… красивая,  — была вынуждена признать я.
        Саттард покачал головой и безапелляционно произнес:
        — Как бы она ни была красива, у нее есть один неоспоримый недостаток — она не ты.
        Не стала спрашивать, в чем проблема и с чего это, в принципе, можно считать недостатком.
        Мы снова помолчали, думая каждый о своем, и Арнар вдруг сказал:
        — Прости за активацию протокола 7777-1-97. Я не хотел сделать тебе больно, я просто не хотел и не хочу тебя терять.
        Мрачно посмотрела на него, недвусмысленно намекая, что подобное не прощают в принципе.
        — Запаниковал, сорвался,  — хрипло признался он, пристально и честно глядя на меня.
        — Мне от этого не легче,  — тоже предельно честно сообщила я.
        Арнар помолчал, сжимая и разжимая кулак, затем вдруг спросил:
        — Ты планировала сделать карьеру в языковом управлении?
        Несколько растерявшись, все же ответила:
        — Нет.
        — А за что получила звание капитана?  — последовал новый вопрос.
        — За ведение переговоров в экстремальных условиях,  — призналась я и подумала, что хочу пить.
        Я просто подумала, но Тень вдруг гибко поднялся, сходил к холодильнику, достал бутылку воды с Гаэры, из шкафа извлек стакан, налил и протянул мне.
        — Спасибо.
        Он кивнул, принимая благодарность, сел рядом со мной и спросил:
        — И какие условия у вас считаются экстремальными?
        Пожав плечами, сделала глоток воды и рассказала:
        — Семьдесят шесть часов без перерыва — переговоры с катонгскими террористами. Я тянула время, десант пробирался через джунгли Катонга. Две тысячи семьсот переселенцев остались живы. Десятерых казнили на моих глазах для… ускорения процесса моего освоения их языка и большего стремления к взаимопониманию, еще четверо погибли при перестрелке.
        Тень прищурился и переспросил:
        — Они казнили людей на твоих глазах? Ты была там?!
        — Нет, я была в управлении,  — улыбнулась ему.  — Ты что, в джунглях Катонга гибнут даже киборги, я бы просто не дошла, даже под прикрытием десанта.
        — Киборги гибнут, а десант дошел?  — с нескрываемым скепсисом переспросил Арнар.
        — Это же десант,  — пожала плечами я.  — Их учат превосходить машины во всем, и они превосходят в итоге.
        Он покивал и вернулся к вопросу, который, похоже, интересовал его гораздо больше возможностей наших спецвойск:
        — Так, значит, ты, в принципе, никогда не стремилась сделать карьеру?
        И я поняла, к чему он клонит.
        Отодвинувшись от него до самой стены, села, закинула ноги на скамейку, сложила руки на груди и молча посмотрела на сахира.
        — Просто пытаюсь понять,  — явно не придя в восторг от демонстрации моей враждебности, быстро сказал Саггард.
        — Понять что?  — уточнила я.
        — Понять, для чего тебе место руководителя языковой службы,  — процедил он, с трудом сдерживая… злость?
        Под моим удивленным взглядом успокоился, даже подышал для успокоения, и молча воззрился на меня, ожидая ответа. Я, правда, не понимала какого.
        — Саттард,  — проговорила после недолгого молчания,  — дело не в том, что мне или еще кому-либо требуется место руководителя, дело в том, что я или кто-либо другой может сделать для Гаэры, заняв место руководителя языковой службы.
        Под его непонимающим взглядом попробовала объяснить иначе:
        — У специалистов S-класса нет амбиций. Амбиции и стремления есть у кадетов, в Университете Космических сил подобные качества приветствуются и поддерживаются, но после… после остается работа, и тут уже приоритетная задача — качественно делать свою работу. Или сверхкачественно. Мы склоняемся ко второму варианту.
        Сахир продолжал пристально смотреть на меня, и мне очень не нравилось ожесточенное выражение, что проступало на его лице. Я уже видела такое… и мне также не понравилось то, что случилось позже.
        — Саттард,  — позвала осторожно.
        Его взгляд едва ли изменился, разве что стал злее.
        — Всегда есть другие варианты,  — вдруг произнес он.  — Можно заключить союз напрямую с Танаргом и этим вынудить Гаэру куда как более лояльно относиться к моим… слабостям.
        Я оторопела.
        Тень вдруг как-то устало сгорбился и тихо сказал:
        — Я не хочу отдавать тебя, Лея.
        Помолчал и добавил очень уверенно:
        — И не отдам.
        Возмущенно выдохнув, раздраженно спросила:
        — А как вообще можно кого-то не отдать, Саттард?
        — Можно, малышка,  — очень странно улыбнулся он,  — все можно. Ставишь цель — достигаешь. Все предельно просто.
        Отрицательно покачав головой, тихо возразила:
        — С целью — да. А с человеком — нет. Я человек. Живой, со своей жизнью, планами и приоритетами. Меня нельзя взять и не отдать, Саттард.
        Он улыбнулся и произнес:
        — Поговорим об этом через месяц, Лея, или два. Едва ли я могу сейчас уверенно обозначить временной промежуток, но поверь — или они пойдут на мои условия… или они пойдут на мои условия, иного не будет. Ты поела?
        — Возможно.  — Я очень неуютно почувствовала себя после этого разговора.
        После всего вот этого.
        — Если поела, мы идем спать,  — обозначил планы на будущее сахир.
        Посидев, молча посмотрела на него и спросила прямо:
        — И что будет дальше?
        — Ночь,  — последовал очень оригинальный ответ.
        — А после… ночи?  — не отступала я.
        — Утро, рабочий день, вечер — все как всегда,  — не отводя взгляда, отчеканил он.
        — Серьезно?  — Я не сдержала усмешки: — Позволь уточнить только, кто из нас будет работать?
        Сахир повел плечом, с хрустом размял шею, посмотрел мне в глаза и ответил:
        — Едва ли ты способна просидеть весь день дома, не занимаясь своей любимой работой во благо Гаэры, соответственно, работать будем оба.
        — Мм-м,  — протянула язвительно,  — здорово звучит, особенно если учесть, что для Гаэры я уже формально труп!
        — Ничего,  — ни на миг не устыдился мой формальный убийца,  — оживешь через месяц… или два. Вот как только они утвердят преемника Полиглота, так сразу и оживешь!
        Судорожно вздохнув, я невольно посмотрела в окно, просчитывая, как быстро смогу убежать и как далеко… и, в принципе, когда, потому что сбегать без поддержки группы спасения было глупо — у меня не настолько хороши навыки выживания, чтобы практиковать их на данной планете. И тут сахир выдал:
        — Сегодня ты не сбежишь. Завтра — тоже. Послезавтра — едва ли сама захочешь выйти из своих комнат. В этом полугодии я пропустил плохие ночи по причине… которую, в принципе, тебе уже озвучивал, не вижу смысла повторяться. Соответственно, мне придется пройти процедуру поедания Ка-ю в ближайшие дни, и в эти самые дни тебе, просто поверь, гораздо безопаснее будет оставаться здесь… Потому что в измененном состоянии, Лея, я найду тебя даже на другой планете. И это сейчас была вовсе не шутка.
        Это вот я отчетливо поняла.
        — И… насколько ты будешь опасен?  — осторожно спросила я.
        — Меня не будет дома и в департаменте,  — обозначил Саттард.
        То есть крайне опасен.
        Мы помолчали, и он добавил:
        — В твоем распоряжении будет флайт.
        Серьезно?! Я все-таки позволила себе очень скептический взгляд.
        — Перемещение дом — департамент. Тянуть меня будет к тебе, так что… не рискуй,  — произнес Тень.
        Я осталась сидеть, потрясенно глядя на него. То есть он оставляет мне, специалисту S-класса, флайт! И полный доступ к департаменту! Где логика?!
        — Идем спать, я устал безумно,  — тяжело поднимаясь, сказал Арнар.
        Несколько шокированная, я безропотно поднялась, даже не зная, как относиться ко всему… случившемуся.

* * *

        В спальню, правда, дошла одна, на повороте к себе сахир свернул, так что я спокойно сходила в душ, а вот по возвращении обнаружила, что моя постель уже частично занята.
        Саттард лежал, по своему обыкновению полуголый, закинув одну руку за голову, а второй лениво листая какой-то доклад.
        — Фраза, которую ты слышала,  — адаптация танаргских техник психолингвистического программирования под энирейцев. Своеобразная адаптация,  — произнес он.
        Я легла, полежав, поняла, что с такого расстояния ничего не вижу, пододвинулась поближе, и Саттард, мгновенно собственнически обняв, прижал к себе, практически устроив мою голову на своем плече, так что дальше читали уже мы оба. Это действительно оказался отчет, испытания проводились на осужденных по особо тяжким статьям, и результаты были впечатляющими, правда, не совсем понятными — отчет писался на официальном языке Рейтана, соответственно, я понимала не все.
        — Связка «женщина — слова» работает, во всех иных вариациях — нет,  — начал объяснять для меня Тень.
        Осознав услышанное, тихо спросила:
        — То есть, если бы я спросила у тебя, что означает эта фраза?..
        — Сомневаюсь, что убил бы тебя,  — ровно ответил Арнар.  — А вот они не сомневались ни секунды. Я одного не могу понять: зачем было так явственно подставлять Света?
        Я вспомнила последнюю встречу с сахиром Тейнаром, весь его «гарем», дочерей и, собственно, отсутствие ощущения угрозы со стороны самого Света. И если допустить, что техники Эринс сработали, то…
        — Возможно, потому, что он уже не хотел убивать меня?  — предположила я.
        — Возможно,  — задумчиво отозвался Саттард.
        Мы… полежали, каждый думая о своем, и Тень предложил:
        — Спим?
        Сразу механически кивнула, а потом замерла, осознавая, на что подписалась.
        Но Саттард невозмутимо погасил свет щелчком по сейру, в темноте повернулся на бок, осторожно переместив мою голову на подушку, обнял и… судя по всему, собрался спать.
        Действительно спать.
        Минут через десять он уже задышал так, как дышит спокойно спящий человек, недвусмысленно предлагая последовать его примеру. Еще через пять минут я откровенно завидовала сахиру, потому что я так быстро засыпать не умела, особенно после таких эмоциональных встрясок.
        — Этому учишься,  — прозвучал вдруг в темноте его сонный голос,  — спать везде, всегда, в любых условиях. Мы менее зависимы от сна, чем жители Гаэры к примеру, но все же зависимы, поэтому сон воспринимается как необходимость, и отношение к нему соответственное.
        — В смысле?  — тихо переспросила я.
        — В смысле, если мне для выживания придется есть червей и личинок, я буду их есть, даже не морщась, потому что это вопрос выживания. Так и со сном — как бы ни был тяжел мой день и как бы мне ни хотелось сейчас заняться вещами, ко сну никакого отношения не имеющими, я буду спать.
        Помолчав, я осторожно в темноте коснулась его ладони и спросила:
        — Процедура поедания Ка-ю сложная?
        — Последствия… сложные,  — сжав мои пальцы, ответил он.
        — А это точно… обязательно?  — едва слышно произнесла я.
        — Это необходимо.
        Затем, чуть тише и спокойнее, добавил:
        — Лея, я спросил, насколько для тебя важен карьерный рост, судя по твоему ответу, ни насколько. А для меня удержание позиции третьего правителя Рейтана — это все. Это больше, чем моя жизнь и амбиции, это жизни тех, за кого я несу ответственность.
        Я промолчала.
        — Не согласна с первой фразой?  — проницательность сахира всегда напрягала.
        — Не согласна,  — подтвердила я.
        И мы все же заснули. Сначала он. После, прислушиваясь к его дыханию, и я.

* * *

        А ночью приснился кошмар. Я, тогда еще кадет второго курса, болотистая Эгарана, в которой даже на самом сухом месте ноги проваливаются в жидкую грязь по щиколотку, и переговоры с племенем Кат-ду, долгие, напряженные, изматывающие. Мы отчаянно пытались понять их, они гордо даже не пытались понять нас. Медленно тонущий в болотах корабль с переселенцами, и мы, явственно осознающие ценность каждой истекающей секунды.
        Это был один из тех личных кошмаров, что снится часто, неизменно повторяясь, оставляя ощущение, что тогда, в реальности, не успел, не справился, не смог. Но сейчас с этим кошмаром что-то сразу пошло не так… Я все так же напряженно слушала вождя племени, игнорируя давящее ощущение погружения в болото и стараясь не пропустить ни жеста, ни малейшего изменения интонации или тона голоса, я знала, что жизни переселенцев сейчас зависят от меня, знала и не могла позволить себе совершить ни малейшей ошибки… Но со сном что-то было не так. Вождь говорил и говорил, а из болота почему-то рвались ввысь высокие могучие деревья, затмевающие свет солнца… А потом деревом стал сам вождь…

* * *

        Я проснулась, захлебываясь криком, и почти сразу затихла, ощущая себя в сильных, крепких объятиях.
        — Кошмар?  — осторожно целуя мою мокрую щеку, хрипло спросил сахир.
        — Худший из всех,  — простонала я, обессиленно откинув голову на его плечо.
        — Мм-м,  — протянул Тень.  — Людей спасли?
        — Да.  — Я осторожно переместилась на подушку, вытерла слезы, которых оказалось неожиданно много на щеках.  — Мне удалось определить языковую группу, это позволило Полиглоту дать своевременные рекомендации. Все было сложно, корабль сбился при посадке и рухнул на их священные территории, частично уничтожив древнее кладбище, местные требовали, чтобы все осквернители заплатили кровью, в смысле, там и остались, мы пытались договориться, всеми силами избегая войны, на орбите ждал сигнала к высадке десант… Было сложно. Одно слово перевел или произнес неверно, и… Сложно. Мы справились. Все остались живы.
        — Сколько тебе было лет?  — вдруг спросил Саттард.
        — Восемнадцать. Второй курс. Давай спать,  — попросила я.
        Он лег рядом, снова осторожно обнял.
        Но, едва я почти заснула, снова задал вопрос:
        — Почему второкурсницу послали на такое задание?
        — Прогнозируемый процент выживания составлял не более семи,  — сонно ответила я.
        — А кадетом можно было и рискнуть,  — с какой-то издевкой констатировал Тень.
        — На кону были жизни двух с половиной тысяч человек. Мной не рисковали, Полиглот предложил — я согласилась. И я справилась,  — отчеканила раздраженно.
        — Но в этот момент Полиглот сидел на Гаэре,  — как-то зло сказал Арнар.
        — В этот момент Полиглот контролировал шесть таких «переговоров» и не спал уже четвертые сутки вообще!
        Я села, зло глядя на лежащего Саттарда, и спросила:
        — К чему все эти вопросы?
        — Ни к чему,  — устало ответил он.  — Спи уже.
        Но я упрямо встала, прошла к холодильнику, достала бутылку воды, открыв, сделала глоток и, глядя в окно, в котором через ветви деревьев виднелся свет луны, вдруг сказала:
        — Мне часто снится этот кошмар. Снятся и другие. До сих пор снится, как я сдаю экзамены в университете и не успеваю закончить задание вовремя… И это нормально, это как шрамы от пережитых стрессов, просто кошмар и ничего особенного. Но на Рейтане кошмары почему-то всегда связаны с деревьями… Всегда. Дом моих родителей построен на опушке леса, я в жизни не боялась деревьев вообще, а сейчас какой-то жуткий, иррациональный арах. Что не так с этими деревьями?
        — Всё,  — прозвучал в темноте ответ сахира.
        Я обернулась. Его глаза сейчас сверкали пугающе алыми точками, и вот я ничуть не боялась самого Саттарда, но его глаза… словно на меня смотрел кто-то другой в данный момент.
        — Дея, спать,  — почти приказал Тень.
        Сжимая бутылку, я неожиданно призналась:
        — Не хочу, чтобы ты проходил процедуру поедания Ка-ю.
        Он сел, опираясь локтями в колени, посмотрел на меня уже нормальным, не путающим до крика взглядом и ответил:
        — А я не хочу, чтобы ты возвращалась на Гаэру, подвергалась четырем-пяти операциям на мозге и становилась полукиборгом, которого в жизни ожидает напряженная работа даже не двадцать четыре часа в сутки, а по сто часов без перерыва. Но тебе ведь все равно, чего я хочу, не так ли? Для тебя единственно важным является благо Гаэры, и ради нее ты пойдешь на все.
        Он был прав. Прав, только…
        — Это будет мой осознанный выбор,  — тихо возразила я.
        — Вот и я, Лея, делаю свой осознанный выбор. Я протянул, сколько мог, чтобы не пугать и не потерять тебя, но тянуть дальше не имеет смысла — пыльца Ка-ю не приносит ничего, кроме помутнения разума инстинктом размножения, мне нужна сила Дерева жизни. Я не имею никакого морального права позволить себе стать слабее, особенно сейчас.
        Помолчав, так же тихо заметила:
        — Но мне сделать выбор ты не позволил.
        Саттард щелкнул пальцами, и в спальне зажегся свет. Это было к лучшему, потому что его глаза снова стали жуткими, а при освещении это ощущение хоть немного рассеивалось.
        Несколько секунд Тень пристально смотрел на меня, затем ответил:
        — У меня нет выбора, Лея.
        — У меня тоже,  — напомнила я.
        Арнар откинулся на подушки и теперь полулежал, зло глядя на меня. Я все так же стояла с бутылкой воды в руках и все так же не хотела, чтобы он ел эти Ка-ю. Все-таки медицинское вмешательство — это одно, а вот это религиозное помешательство — совсем иное.
        — Ладно,  — вдруг улыбнулся он,  — предлагаю сделку. Я имитирую поедание Ка-ю и запираюсь в доме с тобой на несколько дней, а ты сохраняешь в тайне от Гаэры свое существование на последующие два месяца.
        Предложение заставило хватать ртом воздух, просто в попытке осознать собственно это предложение.
        — Ты толкаешь меня на измену родине!  — наконец выговорила я.
        — Ты меня тоже,  — отчеканил Саттард.  — Как сын Рейтана, я обязан раз в полгода поедать священный плод Ка-э. Наказание за неисполнение закона — смертная казнь, и это помимо лишения всех постов и назначений.
        Я сжала пластиковую бутылку до хруста, отчетливо прозвучавшего в комнате. Мне было страшно. Пожалуй, даже страшнее, чем тогда на Эгаране, когда я была восемнадцатилетней девчонкой-второкурсницей, а от меня зависели жизни более чем двух с половиной тысяч переселенцев… Потому что их я не знала, и меня в любом случае страховал Полиглот… а сейчас не страховал никто. Была я, моя интуиция, вопящая о том, что я совершаю глупость, и безумное желание, чтобы Саттард оставался нормальным, пусть даже способным на немыслимые поступки, вроде объявить меня самоубийцей, но… нормальным.
        — Если станет известно о моей измене, я лишусь не только постов и назначений, но также и памяти,  — сообщила просто, чтобы он принял к сведению.
        Тень кивнул и произнес:
        — Если тебя сумеют обвинить в измене… Но по факту ты в данный момент являешься пленницей, отрезанной от всех каналов связи.
        То есть это он обо мне своеобразно позаботился.
        — А как я смогу обеспечить твое… алиби?  — тихо спросила, стараясь больше не хрустеть бутылкой, потому что руки дрожали.
        Саттард, глядя мне в глаза, кратко ответил:
        — Секс.
        И бутылку я неосознанно сжала с такой силой, что крышка свинтилась с резьбы и ледяная вода хлынула на мою ладонь… правда, смотреть я продолжала в это время все так же на Арнара… И отчетливо понимала, что мне следовало бы сказать «нет». Но это понимание не спасло меня от едва слышного:
        — Хорошо.
        В следующую секунду сахир сел, потрясенно глядя на меня.
        — Серьезно?!  — переспросил он с явно читающимся неверием.
        Я и сама едва ли в это верила.
        Зато Саттард ухватился за мною сказанное с алчностью хищника, почуявшего кровь жертвы:
        — Это не будет разовый секс, Лея, это будет продолжаться несколько суток… я даже не уверен, что ограничусь тремя.
        И я как-то вдруг подумала, что в этих Ка-ю, возможно, все не так плохо… в смысле, не настолько же плохо, в конце концов!
        — То есть «нет»,  — пристально отслеживая каждую из моих эмоций, подвел итог Арнар.
        Я отставила бутылку на подоконник, осторожно вытерла руку о пижаму и с сомнением посмотрела на мужчину, занимавшего половину моей постели.
        — Но ты же не будешь под… Ка-ю?  — наконец спросила я.
        — Буду.  — Тень пристально смотрел на меня.  — Под пыльцой, раз ты настолько против поедания плодов. Но хоть как-то имитировать «усиление» я должен.
        Сглотнув, уточнила:
        — Так, значит… пыльца…
        Воспоминания о пыльце у меня были далеко не самые радостные, я бы даже сказала, вообще лишенные намека на радость. Я слишком хорошо помнила нападение сахиров в плохую ночь, помнила поведение самого Арнара и пыталась определить, с насколько невменяемым мужчиной мне придется иметь дело. По всему выходило, что с основательно невменяемым…
        И вдруг Тень тихо произнес:
        — Иди ко мне.
        Молча подошла, забралась на постель, опустилась на колени рядом с Саттардом. Он протянул руку, осторожно коснулся моей ладони, едва ощутимо провел пальцами по тыльной стороне, посмотрел мне в глаза и вдруг сказал:
        — Если тебе страшно, я могу купить себе невесту на эти три дня.
        Подняла на него недоуменный взгляд:
        — Только на три?  — даже не знаю, почему задала этот вопрос.
        Он улыбнулся. И все же ответил:
        — Вероятно, меньше.
        Если в этом и была какая-то логика, то она явно ускользала от моего понимания. И Тень, поняв это, объяснил:
        — Мне не нужна другая женщина. Мне нужна ты. Но меньше всего я хочу видеть твои слезы в самый счастливый момент своей жизни.
        В этом было нечто настолько интимное, что мне стало вообще не по себе. Продолжая сидеть на постели, тихо спросила:
        — А что будет с той, которую ты собираешься «купить»?
        На этот вопрос сахир отвечать не стал. Лишь, заметно сузив глаза, продолжал все так же внимательно смотреть на меня.
        — Хорошо,  — я решила изменить вопрос,  — что с ней будет после?
        Он опустил взгляд. Посидел, нервно кусая губы, затем глянул на меня и хрипло ответил:
        — Как и всегда — восстанавливающий укол с Ка-ю и возвращение в дом родителей.
        Судорожно выдохнув, прямо спросила:
        — Ты осознаешь, насколько дико это звучит?!
        И, резко поднявшись, вновь ушла к окну, глядя сквозь толстенное стекло и решетку на пугающий гигантский лес.
        — Осознаю,  — прозвучал через некоторое время голос сахира,  — но согласись, это гораздо лучшая участь, нежели рожать мне по ребенку в год, а после отдавать своих детей Рейтану и знать, что домой вернется в лучшем случае один из десяти.
        Ужас!
        — А так они не беременеют?  — озвучила неожиданно пришедший вопрос.
        — Так — нет,  — глухо ответил Саттард.
        Я обернулась. Если он и пытался имитировать расслабленную позу на постели, то выходило это из рук вон паршиво — он казался напряженным до предела и… старался не смотреть на меня. Не смотреть в принципе.
        — Не проще ли было бы оставить себе одну девушку и… не возвращать родителям?  — тихо спросила я.
        — Проще,  — глухо ответил Арнар. Затем перевел взгляд багровых глаз на меня и зло предложил: — Иди, сходи в лес, выбери себе случайного мужчину и попытайся прожить с ним всю жизнь. Как тебе такая перспектива?
        — Никак!  — мгновенно открестилась я.
        — Вот и меня, ты удивишься, как-то не прельщает совместное проживание с тем, кто нужен на пару часов!
        — Мм-м…  — протянула я,  — ты говорил о днях. Трех.
        Никак не став это комментировать, Саттард рывком поднялся с кровати и молча вышел. Просто молча вышел. Думала, куда-то далеко, но через минуту раздался грохот доламываемых снарядов в тренировочном зале.
        Я осталась стоять, глядя на лес, который словно придвинулся ближе — угрожающей, нависающей массой давя на нервы и в целом вызывая желание сбежать отсюда. Сбежать как можно дальше. И в принципе, желательно навсегда.
        — Хочешь выбрать мне «невесту»?  — вдруг донесся до меня вопрос Арнара.
        И он же пояснил:
        — Базарные дни еще продолжаются. Можем и тебе что-нибудь… выбрать.
        Я не успела ответить, как вдруг заверещала сирена.
        Звук был настолько сильным, что я схватилась за уши в первый момент.
        Уже во второй кинулась к двери, но Арнар впихнул меня обратно прежде, чем я вышла из комнаты. Замер, напряженно глядя в мои глаза, и хрипло сказал:
        — Запрись. Еды у тебя достаточно. Даже если рухнет дом, твои комнаты — это отдельный стальной сегмент, они выдержат.
        Я испуганно смотрела в его багрово-синие глаза, а Тень, вдруг как-то криво усмехнувшись, тихо сказал:
        — Люблю тебя.
        И захлопнул дверь, а затем запер на ключ, на семь замков, на стальной блок, рухнувший вниз с потолка и отрезавший меня от возможности хотя бы попытаться выйти.
        Застывшая было, я ринулась к ближайшему окну и, прижавшись к стеклам, которые сейчас, так же как и дверь, просто гораздо медленнее, затягивались сталью, увидела въезжающий во двор сахира кортеж повелителя.
        И еще никогда мне не было так жутко.
        И состояние ужаса лишь усилилось, когда окна окончательно затянулись сталью.
        В наступившей тишине безумно быстро и гулко билось сердце, сжимаемое ледяной хваткой отчаяния.

* * *

        Не знаю, сколько прошло времени. Мне казалось — уже год или два, но разумом отчетливо понимала — не больше часа. Просто неизвестность… она убивала.
        Я ходила из угла в угол, пытаясь хоть как-то совладать с собой, в итоге опустилась где-то на ковре, осознав, что сил двигаться уже не осталось.
        И на стене вспыхнул экран, отразивший сидевшего в кресле задумчивого Арнара.
        Он сидел, а перед ним на столе лежал на серебряном блюде огромный белый гриб.
        — Небывалая честь,  — усмехнулся Тень, взглянув на меня через экран,  — Ка-ю от личного священного дерева герхарнагерца.
        — Не ешь…  — прошептала я, в ужасе переводя взгляд с Арнара на гриб… у которого одного куска не хватало.
        Саттард усмехнулся и посмотрел на меня так, что стало ясно — этот кусок, которого не хватало, он уже съел. И, судя по стремительно меняющемуся взгляду, остальное он уже не просто собирался съесть, он жаждал этого. Он безумно хотел съесть этот гриб!
        — Я, в принципе, связался с тобой, чтобы ты не переживала,  — потянувшись и отломив еще кусочек, меланхолично сообщил мне Саттард.  — Женщин мне уже оставили… даже трех. Тоже невиданная щедрость. Удивлен, да. Одного не могу понять — с чего такая оперативность?
        И он, поднеся кусок гриба к губам, с аппетитом откусив от него, принялся жевать, странно глядя на меня. Вроде бы и осознанно, с одной стороны, а с другой… с оттенком невменяемого торжества.
        И я, не выдержав, приказала:
        — Не ешь!
        Саттард, перестав жевать, удивленно вскинул бровь, вопросительно глядя на меня.
        А я точно знала, что все это бред и быть такого не может, но все же…
        — Когда мы с тобой договаривались, твой взгляд был странным. Очень странным. И злым.
        — Я злился,  — резонно напомнил Тень.
        — Не ты…  — с нажимом произнесла я.
        И Арнар замер. Не жуя и продолжая все так же пристально смотреть на меня. Затем очень медленно отложил уже отломанный кусок гриба, достал салфетку, сплюнул все, тщательно вытер губы, посмотрел на меня и хрипло сказал:
        — Часть я уже съел. Рискнешь спуститься?
        — Да,  — мгновенно ответила я.
        И стальная пластина, блокирующая двери, плавно ушла вверх, следом послышался звук открывающихся замков, и дверь распахнулась.
        Стоящий на пороге Саттард заметно пошатывался, глядя на меня абсолютно пьяными багровыми глазами.
        — Сколько ты съел?  — стремительно поднимаясь, с ходу спросила я.
        — Д-д-достаточно для полугодовой дозы,  — с трудом проговорил Тень, медленно пожирая меня взглядом.
        — Вода, два пальца в рот?  — предложила я.
        С явным напряжением оторвав взгляд от моей груди, Арнар посмотрел мне в глаза и хрипло произнес:
        — Усвояемость Ка-ю мгновенна. А я был вынужден съесть часть «бесценного дара» при правителе… сорок минут назад.
        Судорожно сглотнув, предложила:
        — Много воды?
        Он кивнул. Пошатываясь, прошел мимо меня, открыл холодильник, схватил бутылку и начал пить, сорвав крышку зубами и просто выплюнув. Одну, вторую, третью. Я не знала, чем можно помочь в данной ситуации, но при отравлении на иных планетах мы нередко применяли оксид серебра. Сходила к холодильнику, нашла препарат, высыпала, не глядя на дозировку, в четвертую бутылку и молча протянула ее сахиру.
        — Я выживу?  — с насмешкой поинтересовался он.
        — А я?  — спросила осторожно.
        Молча выпил все до дна.
        Пошатнулся. Сел. И, стараясь не смотреть на меня, приказал:
        — Гриб внизу. Термит у меня в кладовой: черная банка, белый огонь на упаковке. Ка-ю руками не трогай, старайся не дышать даже. Обливаешь термитом и сразу поднимаешься наверх. В моей спальне три женщины в невменяемом состоянии, как и полагается… Но надежды на «как полагается» почти не осталось — выруби всех трех.
        — Поняла!  — отозвалась я, быстро поднимаясь.
        Он лишь кивнул, даже не глядя на меня.

* * *

        Я метнулась в ванную, намочила полотенце, обмотала вокруг головы и кинулась вниз, мельком глянув на трех практически лишенных одеяния девушек, которые в художественном беспорядке лежали на кровати сахира. Художественный беспорядок был излишне нарочитым… когда у одной из девушек дернулась рука, я поняла очевидное — состояние у всех трех было более чем вменяемое. И это стало лишь очевиднее, едва в меня, брошенный из крайне неудобного положения, полетел кинжал.
        Увернулась исключительно на рефлексах, а от второго уворачиваться не пришлось — мгновенно явившийся Саттард перехватил клинок в полете, мрачно посмотрел на поднявшихся девушек и произнес:
        — Как интересно.
        После чего сдвинул меня в сторону, вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Женские крики послышались почти сразу… И я не стала вмешиваться.
        Опрометью сбежав по ступеням вниз, свернула под лестницу, нашла кладовую, следом указанный термит и огнеупорные перчатки.
        Белый, отвратительный, на мой взгляд, Ка-ю самовозгорающимся при соприкосновении с кислородом препаратом обрабатывала долго и старательно. Я бы даже сказала — со всей той любовью, которая у меня появилась в отношении данных грибов и в целом населения этой планеты. Термит оказался выше всех похвал — уничтожил все: гриб, серебряный поднос, стол и даже кусок пола, пока не дошел до гранитной плиты, на которой стоял дом.
        Постояла, прислушиваясь — наверху рыдали, судя по тому, что я слышала, рыдали покаянно. Одно из слов отчетливо расслышала: «садран» — охрана.
        Включив вентиляцию нижнего уровня дома, сорвала с лица полотенце и спустилась на нижний уровень дома, в охранку.
        Встретили меня напряженно.
        Нет, дверь они открыли мгновенно, стоило мне приблизиться — это в доме на жилых уровнях камер не было, а тут их имелось полным-полно, но вот стоило мне войти, стало ясно — вообще не ждали.
        — Вы на меня смотрите, как на оживший труп,  — честно призналась я.
        Глава охраны сахир Декагр, оглядев меня с головы до ног, сообщил:
        — У нас приказ утром уничтожить ваши останки. Термитом. Чтобы ни молекулы не осталось.
        Какой интересный приказ! Я внимательно посмотрела на сахира Декагра, тот молча шагнул к пульту наблюдения, переключил один из экранов в спектр, доступный моему зрению, и позволил мне увидеть сообщение… я, так полагаю, нового сахира Света — крепкий пожилой мужчина с совершенно седыми волосами старым не выглядел вовсе. Он выглядел очень любезным, вежливым и по-отечески заботящимся о «сахире Арнаре», у которого, «несомненно, будут сложности, если труп специалиста S-класса обнаружат». Собственно, что касается моего трупа — его надлежало расчленить, скормить собакам, после чего собак умертвить и сжечь термитом.
        — Изобретательно,  — выслушав все до конца, была вынуждена признать я.
        — Это и насторожило,  — честно признался сахир Декагр.  — господин никогда бы не позволил псам поедать труп любимой женщины, вы ему слишком дороги.
        Вот теперь я очень странно посмотрела на сахира — главу охраны.
        — Я выгляжу как оживший труп?  — напрягся эниреец.
        Ответить не успела — от двери раздалось хриплое:
        — Лея, в дом.
        Обернувшись, увидела Саттарда, в еще более невменяемом состоянии, чем был раньше, плюс окровавленного местами, но все же отмахнулась от него напряженным:
        — Подожди. Если они отдали один приказ охране, могут быть и другие.
        И как бы сильно был не в себе Тень, логичность моих слов дошла до его затуманенного разума. Войдя в сторожку, он для начала левой рукой обнял меня, крепко прижав к себе, затем быстро пробежался по невидимым мне сенсорным клавишам и застыл, вслушиваясь во что-то отдаленное.
        — Они охренели!  — произнес вдруг сахир Декагр.
        Тень, словно вспомнив, что мы тут не одни стоим, коротко приказал:
        — В моей спальне связанные гаракхай, накаченные Ка-ю под завязку. Спустить в подвал на нижний уровень. Запереть. Забыть на трое суток.
        Охрана вымелась мгновенно всем составом в девять человек.
        — Нижний уровень — это под гранитную плиту?  — уточнила я.
        — Да. Под,  — отрывисто ответил Арнар.
        Помолчав, уточнила еще кое-что:
        — Все три гаракхай?
        Он вдруг развернул меня к себе, схватил за подбородок, заставил запрокинуть голову, взглянул в мои глаза и хрипло произнес:
        — Я не смог.
        — Что?  — непонимающе спросила я.
        Арнар гулко сглотнул и, глядя в мои глаза, хрипло повторил:
        — Я не смог… ни с одной из них.
        — А…  — Дар речи меня покинул.
        Но если это кого-то и смутило, то исключительно меня. Саттарду было все равно, его напрягал совсем иной момент:
        — Меня… тошнит от других женщин.
        — Тебя от повышенной дозы оксида серебра может тошнить,  — резонно заметила я.
        Вскинув бровь, Арнар прижал меня рывком еще сильнее к своему напряженному телу и хрипло сообщил:
        — От тебя не тошнит.
        И сказано было с намеком. С очень большим намеком.
        — Ты под действием Ка-ю,  — очень тихо напомнила я.
        Он усмехнулся, провел пальцем по моей щеке и тихо ответил:
        — Я под действием Леи Картнер. Она не гриб… скорее цветок, очень хрупкий и нежный, с легким, едва уловимым запахом, почти незаметным. В этом-то и проблема — не замечаешь, как подсаживаешься на этот запах, как теряешь способность жить без этого цветка. И да — я тебе сказал, что это был военный переворот?
        — Нет,  — потрясенно прошептала я.
        — Это был военный переворот,  — уже официально уведомил меня Саттард, склоняясь к моим губам.
        И если бы я даже захотела избежать этого поцелуя, едва ли у меня был бы шанс — позади пульт наблюдения, впереди жадные, горячие сухие губы сахира Арнара, и ему хватило всего пары секунд, чтобы у меня пропало всяческое желание оттолкнуть его. Отталкивать не хотелось, хотелось обнять, но я лишь стиснула пальцами ворот его местами порванной рубашки.
        И с трудом сдержала разочарованный стон, когда Саттард, мгновенно прервав поцелуй, прижал мою голову к своей груди и начал отдавать распоряжения вернувшейся охране. Быстро, четко, профессионально.
        Если кто-то планировал военный переворот, то его ожидало разочарование… очень основательное разочарование. За несколько минут сахир Тень вернул под свой контроль весь департамент внутренних дел. Не знаю, как это работало, но каким-то образом работало… действительно, не знаю как, на Гаэре уже лет триста переворотов не было, да и то последний пытался устроить Танарг, собственно, после него мы и не дружим.
        Арнар продолжал отдавать распоряжения и точно так же продолжал держать меня. Крепко. Порой настолько крепко, что было трудно сделать вдох, он замечал, чуть ослаблял хватку, но спустя время его руки неизменно сжимались с прежней силой. Так, словно я последняя соломинка, за которую он цеплялся на грани безумия. Учитывая багровый цвет его глаз, возможно, так и было.
        В какой-то момент я не выдержала и поняла, что засыпаю стоя,  — мы тотчас же вернулись в дом. Я и несущий меня на руках сахир.
        И вот наверху возникла проблема.
        — Мне бы… отойти,  — сказала я все так же обнимающему меня Саттарду.
        — Куда?  — не сообразил он.
        Выразительно указала на ванную комнату.
        Лицо Тени выдало непередаваемую гримасу, общий смысл которой можно было обозначить как «Я против».
        — Все настолько…  — начала было я.
        Тяжело вздохнув, Арнар хрипло приказал:
        — Майку сними и дай.
        Сняла, молча отдала ему. Постояла, прикрывая грудь рукой и глядя, как некоторые, прижав мою майку к себе, снова вернулись к переговорам.
        — Долго стоять будешь?  — поинтересовался сахир.
        Молча ушла в туалет.

* * *

        После в душе постояла под водой, пытаясь отогнать сонливость и в целом осознать, что произошло.
        И вздрогнула, едва рядом раздалось:
        — Лея, без тебя накрывает.
        Обернулась — Саттард выключил воду и протянул мне полотенце. Выразительно протянул. А потом так же выразительно взял и не отдал. При том, что я уже взялась за ткань, свободной рукой прикрываясь, как могла… но полотенце мне все равно не отдали. Арнар стоял, не отрывая взгляда от моего тела, и продолжал крепко сжимать пальцы, так, что казалось, скорее полотенце порвется, нежели разожмется его хватка.
        — Мне холодно,  — осторожно сказала я.
        Полотенце было мгновенно отпущено.
        Завернувшись, я по дуге обошла следящего за каждым моим движением сахира, подойдя к зеркалу, взяла расческу и начала расчесывать мокрые волосы, не отрывая взгляда от Арнара, потому что… казалось, перестань я следить за ним, и что-то произойдет.
        «Что-то» произошло, невзирая на меры предосторожности.
        Арнар, некоторое время стоявший так, словно вдруг окаменел, плавно подошел ко мне и так же плавно, но безапелляционно, отобрал у меня расческу. По следующей мокрой пряди провел уже он. Молча. Без слов. И явно наслаждаясь процессом, потому что теперь он смотрел на меня, и не пытался раздеть взглядом — он уделил все свое внимание моим волосам, с нежностью, с каким-то невыразимым чувством блаженства. Как загипнотизированный.
        — Мне вот даже интересно стало, о чем ты сейчас думаешь,  — сложив руки на груди и задумчиво следя за Саттардом в зеркале, произнесла я.
        — Мм-м… тебе в подробностях?  — все так же всецело уделяя внимание только моим волосам, поинтересовался он.
        — Д-давай,  — неуверенно согласилась.
        И вздрогнула, когда Арнар посмотрел на меня. Прямо в глаза. Так, что мне вдруг мгновенно стало жарко. Он стоял за моей спиной, сжимая расческу и глядя мне в глаза так, что я уже не хотела знать, о чем он думает. Вообще не хотела. Но, кажется, было поздно.
        — Я думаю о том,  — не отрывая взгляда от меня, хриплым, заставляющим вздрогнуть повторно голосом произнес Саттард,  — что достаточно всего одного движения, и ты будешь скована между мной и гранитной столешницей. И боюсь, в этом тандеме гранит окажется мягче, чем я… А после, все так же глядя в твои глаза, я медленно прикоснусь ко внутренней стороне твоих бедер, так же медленно продвину руку вперед и буду ласкать тебя до тех пор, пока страх в твоих глазах не сменится блаженством. И я даже не знаю, кто из нас двоих получит больше удовольствия от твоего оргазма…
        Я не знаю, что было в моих глазах до его слов, но теперь там был шок.
        — Мы начали с того, что ты расчесывал мои волосы,  — нервно напомнила я.
        Тень едва заметно усмехнулся и вернулся к процессу, все так же неотрывно глядя на меня. Это нервировало.
        — Ты не мог бы сосредоточиться на процессе?  — попросила, прихватывая полотенце, которое, кажется, решило, что пора отсюда сваливать.
        Умные на Рейтане полотенца.
        — Я бы мог… сосредоточиться… на процессе,  — очень двусмысленно ответил Саттард.
        — Н-не надо,  — занервничала я.
        Он улыбнулся, отпустил мои волосы, развернулся и вышел.
        — Минута… или секунд тридцать,  — донеслось из спальни.
        Мне хватило сорока секунд на то, чтобы надеть майку и шорты и выйти к нему.
        Саттард, лежащий на постели, похлопал по покрывалу рядом с собой и вернулся к работе. Осторожно подойдя, легла рядом, глядя в экран его полузримого для меня сейра, и через некоторое время поняла, что вырубаюсь, просто вот вырубаюсь.
        — Спи, я рядом.  — Тень погладил по щеке и вернулся к пресечению попытки военного переворота.
        Несмотря на его слова, я еще некоторое время лежала, украдкой рассматривая сахира. Спать, конечно, хотелось, но и подумать было о чем. К примеру, о том, как изменился его взгляд, когда мы начали обсуждать детали нашей откровенно безумной сделки. Можно было бы списать на нервы, стресс и прочее… но меня еще с университета Космических сил отучили от сомнений в своих ощущениях. Так что сомнений не было, было то очевидное, пусть и практически невероятное, с чем я столкнулась. А столкнулась я с Ка-ю… или Ка-э. И я не знаю что — дерево или его священные грибы, но что-то из них было явно разумно. Основательно разумно. Разумно до такой степени, что я могла со всей неприглядностью констатировать присутствие чего-то подобного нашей последней разработке в области пси-связи в самом Арнаре.
        Слишком многие моменты указывали на это.
        Слова умирающего гаракхай: «Религия — яд».
        Слова самого Саттарда: «Знаешь, я безумно устал от этого: брат, сват, друг, кузен, дядя, они, как корни священного Ка-э, проникают всюду! И не выкорчевать!»
        Ну и самое ярко выраженное — Ка-ю влезли даже в постель жителей Рейтана, фактически регулируя качество и количество половых связей. А это уже неоспоримый признак тотального контроля.
        Тоталитаризм — вот что мы имеем на Рейтане в сухом остатке.
        Причем основные правители здесь как раз Ка-ю, или основной правитель, если предположить, что Ка-э — единая разумная система. Собственно, это объясняло бы ту странную форму правления, что здесь наличествовала,  — а форма правления действительно была странной: три абсолютно сохраняющих независимость правителя. Древний, как человеческая цивилизация, постулат «Разделяй и властвуй»,  — в действии. Это было очевидно настолько, что я просто никак не могла понять, почему этого не замечают. Но по факту Арнар абсолютно безнаказанно вышвырнул сахира Света из своего кабинета, точно так же безнаказанно отдал приказ об устранении подчиненного самого герхарнагерца, но: «Как сын Рейтана, я обязан раз в полгода поедать священный плод Ка-э. Наказание за неисполнение закона — смертная казнь, и это помимо лишения всех постов и назначений».
        Таким образом, да, на Рейтане был всего один реальный правитель, и это были Ка-э. Ка-э, которые «проникают повсюду, и не выкорчевать».
        — О чем задумалась?  — искоса взглянув на меня, поинтересовался Тень.
        — О тебе,  — в принципе, честно ответила я.
        — Мм-м, практически польщен,  — криво усмехнулся он.
        Придвинулась ближе, обняла и подумала о том, что я понятия не имею, что делать теперь. Говорить что-либо Саттарду о своих, к сожалению, не беспочвенных подозрениях я опасалась — слишком показательным был мгновенный приезд первого правителя и приволоченный им гриб размером с маленький столик… Я специалист S-класса, в совпадения я не верю, так что можно было с уверенностью утверждать — за нами следят, и следят пристально.
        Вопрос в том, когда и при каких условиях слежка может ослабнуть?
        «Как сын священного Рейтана, я обязан раз в полгода поедать священный плод Ка-э»,  — вспомнилось мне.
        То есть фактически можно с большой долей вероятности предположить, что гриб живет в теле энирейца шесть-семь месяцев. Еще есть вероятность, что влияние гриба существенно усиливается на самом Рейтане, просто слишком разительными были отличия между сахиром, с которым я общалась на Гаэре, и этим же сахиром, встретившим меня по прибытии на Рейтан. И мой вопрос «да что с тобой» имел под собой основания. Жаль, я не поняла этого сразу.
        — Саттард?  — тихо позвала я.
        Он отключил связь с сейром и вопросительно посмотрел на меня.
        Вопрос, который я собиралась задать, был… сложным, деликатным и, в принципе, провокационным, но я все же задала его:
        — Почему у нас ни разу не было секса?
        Усмехнувшись, он укоризненно покачал головой и произнес почти угрожающе:
        — Нарываешься.
        Тут он был прав, конечно, но все же…
        — Так почему?  — спросила я.
        Арнар полежал немного, странно глядя на меня, затем свернул сейр, отбросил его на пол, развернулся ко мне, устроившись на боку, провел костяшками пальцев по моей щеке, взглянул в мои глаза и предельно честно ответил:
        — Потому что я не хочу иметь детей. Особенно от тебя.
        Наверное, любой женщине было бы обидно услышать такое, но, боюсь, я догадывалась о причинах его ответа.
        — Потому что ты опасаешься, что родится мальчик и тебе придется в семь лет отдать его на растерзание закону выживания Рейтана?  — уточнила я.
        Невесело усмехнувшись, сахир тихо ответил:
        — Все несколько хуже, Лея. Я третий правитель Рейтана, и я сахир, сахиры обязаны приносить своих детей любого пола к священному Ка-э в первый же день их рождения. И дерево… не всегда принимает младенцев. А ты женщина иной культуры, Лея, и, скупи я тебе даже все украшения в базарный день, ты никогда не простишь мне гибели нашего ребенка.
        И, вновь устроившись на спине, Саттард притянул сейр, открыл его и добавил, подключаясь к связи:
        — Собственно, единственная смерть, которую ты смогла мне простить,  — убийство Гилбена Амвои, и полагаю, на этом лимит твоего доверия был исчерпан, поэтому всю гаэрскую команду все четыре раза выдворяли с Рейтана с максимальными предосторожностями и крайне бережно.
        Он обнял меня, принявшись одной рукой прокручивать очередной документ, и как-то сдавленно произнес:
        — Проблема в том, что я влюбился в тебя. Еще на Гаэре. Поэтому причинять боль тебе, все равно что кромсать на части собственное сердце, и даже больнее. И я оказался не готов к подобным… резким сменам вектора жизненных ценностей и приоритетов. На Рейтане любви нет. Есть страсть, желание, стремление обладать. Больше женщин — больше детей, а увеличения количества детей требуют и религия, и общество. Таким образом, нет одной женщины, их толпа. Практически стадо. Стадо, у которого не принято интересоваться, желает оно соития или нет. Такие решения принимает мужчина. Хочет — берет, не хочет — не берет. Удовольствие женщины — критерий, который имеет значение, только если того пожелает мужчина. Права отказывать у женщины нет в принципе, а в плохие ночи нет и такой возможности.
        Я молчала, потрясенно слушая и в то же время отчетливо понимая, о чем он — мы с Саттардом были единственной парой в базарный день. Единственными, кто был вдвоем. Единственными, кто держался за руки…
        — Шокирована?  — максимально равнодушно поинтересовался сахир.
        — Отчасти,  — прошептала я.
        Он улыбнулся, прижал к себе чуть сильнее и вернулся к работе.
        Я лежала, чувствуя тепло его тела, и думала. Спрашивать о чем-то еще было… страшно и достаточно сложно, а сердце почему-то очень грели слова «я влюбился в тебя. Еще на Гаэре», и, несмотря на всю ситуацию, хотелось улыбаться. Просто лежать и улыбаться. И еще желательно ни о чем не думать…
        Но…
        — Я полагаю, будет лучше, если ты все же вернешь мне мою команду,  — очень осторожно, подбирая каждое слово, произнесла я.
        Не прерывая чтения и не глядя на меня, Арнар холодно спросил:
        — Ты в этом уверена?
        Помолчав немного, так же осторожно заметила:
        — Я уверена в том, что есть проблема, которую не сможем решить ни ты, ни я.
        Молчание было мне ответом.
        — У тебя есть выходы на Багора,  — уже вконец осторожно продолжила я.  — Сейли и Гэс — его люди.
        Сказала и осеклась, вспомнив, какую характеристику те же Сейли и Гэс дали самому сахиру Тени.
        — А может, и не стоит,  — выговорила наконец.
        Саттард едва слышно хмыкнул.
        Помолчал, продолжая изучать документацию, и вдруг сказал:
        — Если я сорвусь и ты забеременеешь, рожать будешь на Гаэре и ребенка я не признаю никогда.
        Несмотря на все понимание его мотивов, в душе все равно стало больно и как-то горько, но я послушно сказала:
        — Хорошо.
        — Финансово я обес…  — продолжил было сахир.
        Но я прервала его усталым:
        — Я специалист S-класса, у меня, в принципе, никогда не будет проблем с деньгами.
        Помолчав, Саттард вдруг спросил:
        — А с чем проблема будет?
        Я не ответила.
        Можно было бы сказать многое, но смысл?!
        — Я сделал тебе больно, да?  — глухо спросил Тень.
        — Да,  — честно признала я.
        Он снова выдержал паузу, затем тихо сказал:
        — Извини. Ка-ю притупляет чувства. Все, кроме сексуального желания.
        — Все чувства, включая эмпатию?  — без особого интереса спросила я.
        — Что ты имеешь в виду?  — переспросил сахир.
        Поднявшись, села на постели, скрестив ноги, и уточнила:
        — Что, если я сейчас порежу себе, к примеру, палец. Что ты почувствуешь?
        Удивленно глянув на меня, Арнар глухо ответил:
        — Я не дам тебе этого сделать.
        Хорошо, возможно, пример не верный.
        — А если, к примеру, кто-то из твоей охраны порежет палец. Что ты почувствуешь? Глядя на рану? Ты ощутишь хоть что-то?
        Очень странно глядя на меня, Саттард нахмурился, размышляя, а затем ответил:
        — Ничего. Раздражение по поводу того, что мой сотрудник оказался крайне неловким разве что.
        Психологию я знала не слишком хорошо, с социологией было уже получше, и, собственно, поэтому я могла честно сообщить сахиру:
        — Если это последствия приема Ка-ю, то можно смело утверждать, что в вашем обществе нарушены механизмы социального поведения. Сильно нарушены. Потому что априори в социуме любой человек, глядя на открытую рану другого человека, испытывает что-то, отдаленно напоминающее боль. Это механизм, заложенный в нас на уровне инстинктов. Эмпатия, умение сопереживать, сочувствовать. Знаешь, в каких случаях эмпатия исчезает?
        Он не стал переспрашивать, просто молча и внимательно смотрел на меня.
        — В случаях геноцида,  — прямо сказала я.  — Это когда один народ уничтожает другой народ, не считая уничтожаемых за людей.
        Саттард продолжал молча смотреть на меня, не делая даже попытки возразить. Молча смотрел. Пристально. Внимательно.
        А я сильно опасалась сказать что-либо еще… потому что вовсе не была уверена, что услышит меня только Тень. Впрочем, я не была уверена, что и он сам услышит.
        Ошиблась.
        — Когда-нибудь бывала на Танарге?  — невозмутимо поинтересовался он.
        И я поняла, что услышал.
        — Нет,  — ответила, не сумев сдержать улыбку.
        — Слетаем?  — сдержанный вопрос.
        — С тобой — с удовольствием,  — совершенно искренне ответила я.
        — Пять минут на сборы. Время пошло,  — выключив сейр и поднимаясь с постели, уведомил он.

* * *

        До космопорта мы долетели за считаные минуты, он, как оказалось, был недалеко. Огромный темно-зеленый купол, сооруженный словно из стекла, оказался с проницаемым потолком — он раскрывался воронкой при взлете каждого из кораблей, похоже рейсовых.
        Мы же сразу отправились к куполу поменьше. Насколько я поняла, там была отдельная часть космопорта.
        Пока летели, сахир распорядился о подготовке корабля для межпланетного полета. Действовал он быстро, предельно быстро. Мы подлетели к малому куполу, который маленьким казался только с огромного расстояния. Саттард, продолжая переговоры, спрыгнул и пошел открывать двери для меня…
        И в этот момент на нас напали!
        Первый выстрел блокиратора пришелся практически в спину сахира, тот каким-то образом сумел противостоять ему, рухнув наземь не ничком, как предполагали нападающие, а на одно колено, мгновенно доставая меч, второй выстрел пришелся по флайту, и это было что-то сродни электроимпульсной бомбе, потому что мгновенно вывело из строя всю автоматику машины. Третий снова достался Арнару, опять выстрел в спину, что странно — он уже развернулся к первому стрелявшему с таким выражением лица, что стало ясно — сейчас потечет кровь, причем не Тени.
        Но увидеть дальнейшее мне не дали — дверцу уже не функционирующего флайта распахнули, ремни безопасности уничтожили лазером, и высокий худощавый мужчина в черном, схватив меня, без труда перекинул через плечо и рванул прочь. Бегом!
        Он бегом, а Саттарда и подоспевшую охрану обстреливали два рейтанских же дрона, усиленно поливая огнем и уничтожая все вокруг! Последним, что рухнуло, был купол самого космопорта, причем рухнул он именно как стекло — с грохотом и звоном.
        И на все это ушло секунд сорок, не больше!
        После чего меня запихнули в капсулу, мой похититель запрыгнул на свое место, и мы стартовали. Приказ «Пристегнись» прозвучал уже после старта, и осуществить его при навалившихся перегрузках у меня просто не было возможности. При таких перегрузках даже говорить нет возможности, не то что действовать.
        Поэтому все, что я смогла сделать,  — это в ужасе смотреть на своего похитителя, пока он, в принципе, без какого-либо напряжения управлял рвущейся в свободный космос капсулой.
        Но ужас закончился, едва мужчина сорвал с головы черный защитный шлем, повернулся ко мне, весело подмигнул и продолжил гордое дело умыкания меня с Рейтана.
        И все бы ничего, но, едва он снял маску, у меня банально отвисла челюсть.
        Вспомнилось, как Саттард отклонил запрос прибывшего крейсера Илонесской армады. Это вспомнилось, да… но речь шла о крейсере, а не обо всей армаде. Сейчас же передо мной с залихватской мальчишеской улыбкой сидел радостно укравший меня командир Илонесской армады, сам адмирал Айрон Вейнер!
        — Капитан Картнер, у вас такой вид, словно вы не рады меня видеть,  — усмехнувшись, заметил адмирал.
        И не рада. И слов не было. Про Вейнера ходили самые противоречивые слухи, с одной стороны, все мечтали служить в Илонесской армаде, с другой — Вейнер-Зверь, Айрон-Тиран — вот как называли самого адмирала этой вожделенной для служения организации.
        — Здравствуйте, адмирал Вейнер,  — едва мы покинули атмосферу Рейтана и дышать стало полегче, произнесла я.
        — Угу, приветствую, Картнер,  — невозмутимо отозвался он.  — И как оно там, в сексуальном рабстве?
        Ну, адмирал Вейнер, он такой… адмирал Вейнер. Ходили слухи, что всех принимаемых на работу капитанов он для начала спаивал до состояния невменяемости, после допрашивал, а потом вечно намекал на имеющийся вследствие такого допроса компромат… Но, в общем и целом, я понятия не имею, по какой причине личный состав преданно любил своего адмирала… лично мне уже очень хотелось бы избавиться от его общества.
        — З-з-замечательно,  — мрачно ответила я.
        И все-таки пристегнулась.
        — Да?  — отозвался он с живейшим интересом.  — А по вам вообще не скажешь, что у вас секс был в прошедшую пару лет.
        Нет, я решительно не понимаю, за что его любят его подчиненные! Просто отказываюсь понимать!
        Однако, не обращая на меня более ни малейшего внимания, адмирал вышел на связь с Гаэрой и подключившемуся Исинхаю сообщил:
        — Картнер у меня. Поведение адекватное. Следов насилия нет. Но ты удивишься, благодарности за спасение тоже нет.
        И он развернул экран ко мне, поместив меня же под не слишком добрый взгляд пусть даже и не моего прямого, но все же руководства. Исинхай был явно мной не доволен. Более чем недоволен и взирал на меня с явным неодобрением. А смотреть так, что начинаешь ощущать себя последней сволочью, нынешний глава разведуправления Гаэры умел.
        — Полковник Барбара Тейн до хрипа и истерики уверяла меня в том, что код смерти ввела не ты,  — наконец произнес он.
        Я опустила взгляд.
        Лед, на который мне предстояло ступить, был очень хрупким. Хрупким до невозможности, потому что, скажи я сейчас правду, никто не выслушает моих дальнейших слов. Скажи неправду — меня обвинят в измене Гаэре, и тогда… и тогда тоже ничего хорошего не произойдет.
        Но самой главной проблемой было то, что единственным, что интересовало меня сейчас, было — а жив ли Саттард? Что с ним? Как сильно пострадал?
        В ушах до сих пор звучали его тихие слова: «Проблема в том, что я влюбился в тебя», и, боюсь, та проблема была и у меня. Я влюбилась. Даже не знаю когда, но сейчас вдруг поняла, что переживаю за него гораздо больше, чем за себя, а это могло стать не просто большой проблемой… огромной. Если руководство засечет у меня наличие чувств к Арнару, меня просто никто не будет слушать.
        Поэтому вместо ответа я задала вопрос:
        — У вас есть снимки Рейтана трехсотлетней давности?
        Вопрос был основан на том, что примерно триста лет назад у нас запустили технику отслеживания и фиксации уровня развития наиболее развитых планет. И я очень надеялась, что снимки Рейтана в базе тоже есть.
        Но Исинхай повел себя крайне резко, сказав:
        — Я требую ответа на поставленный вопрос.
        Он имел право требовать в имеющихся условиях. А вот я не имела такого права, и все же…
        — Это очень важно.  — И добавила: — Для меня.
        Исинхай не отреагировал. Но, к моему искреннему удивлению, адмирал Вейнер вдруг потянулся к панели, открыл дополнительный экран и вывел снимок планеты, от которой мы сейчас стремительно удалялись.
        И, игнорируя Исинхая, он начал:
        — Пятьсот лет. Триста. Сто. Пятьдесят.
        По мере проговаривания он менял изображения, наглядно демонстрирующие, что мое предположение оказалось верным — на Рейтане правил не герхарнагерц, на Рейтане вот уже более ста лет правили Ка-э, огромные деревья, которые появились в промежутке от трехсот до ста лет, и разница между изображениями была жуткая. За период в сто пятьдесят лет огромные деревья Ка-э полностью покрыли ранее по большей части степную планету. Они действительно проросли всюду, даже в горах. Более того — деревья меняли атмосферу планеты, подстраивая ее под себя… и ее, и людей.
        — Картнер, и что вы пытаетесь сказать мне этим?  — мрачно вопросил Исинхай.
        Вдох-выдох, и я постаралась говорить максимально спокойно:
        — То, что стало очевидно мне после некоторого времени, проведенного на данной планете. На Рейтане нет централизованной власти, сосредоточенной в руках людей. Три правителя — герхарнагерц, в ведении которого находится условно религия, сахир Свет — внешняя политика, сахир Тень — внутренняя. Все трое не взаимодействуют, подчинение герхарнагерцу исключительно условное, в рамках «сохранения традиций», но не более. И при этом в обязательном порядке, дважды в год, ритуальное поедание плодов священного дерева Ка-э, и отказ от него — это преступление, влекущее за собой смертную казнь. Таким образом, можно сделать наиболее логичный вывод — правит на Рейтане сейчас именно Ка-э, и изображения, на которых видно распространение лесного массива, еще одно тому подтверждение.
        Исинхай… промолчал.
        А вот адмирал Вейнер с живейшим интересом поинтересовался:
        — У вас есть предположение, что эти деревья разумны?
        Внезапно к связи подключился Багор, кивнул приветственно мне и, указав на изображение планеты, произнес:
        — Тут скорее дерево, одно. Смотрите.
        Он изменил снимок так, чтобы стало явственно видно — все деревья между собой связаны единой корневой системой. То есть разум, вероятно, действительно был один.
        — Лея,  — Багор обратился ко мне как к давней знакомой, без официоза,  — как давно появились подозрения?
        Багору было врать как-то совестно, да и смысла не имело.
        — Сегодня ночью,  — призналась я.  — Мы обсуждали с Саттард… мм-м… с сахиром Арнаром условия сделки, когда в его взгляде промелькнуло нечто, совершенно ему не свойственное. Интуитивно я ощутила опасность сразу. Последующая попытка герхарнагерца и сахира Света устранить Арнара лишь подтвердила мои опасения. Сказать все прямо я не могла, вполне обоснованно опасаясь, что буду услышана не только сахиром, но он понял. И мы собирались временно покинуть планету.
        После моих слов в кабине капсулы, стремительно уносящейся в открытый космос, воцарилось тяжелое напряженное молчание. Наконец Исинхай произнес:
        — У меня нет претензий к девочке, в целом — адекватное и верное поведение. Но Арнар — прямая ложь, искажение фактов, нарушение дипломатических норм и фактическое похищение специалиста S-класса. Плюс характеристика Гэса, которую третий правитель Рейтана оправдывает полностью. Итог — мы возвращаем капитана Картнер на Гаэру. Я считаю это разумным и обоснованным.
        Я почувствовала, как у меня перестало биться сердце.
        Багор в своем решении был не так категоричен, но все же…
        — Лея, прекрасная работа. С планетой и Ка-э будем разбираться, но что касается твоей миссии — Гаэра не может позволить себе рисковать специалистом твоего уровня.
        Сердцу стало больно.
        Просто больно.
        Я сидела, ничем и никак не выдавая своих чувств, которых у меня, по идее, вообще не должно было быть, учитывая вшитую в плечо капсулу и все прочее, но мне было… больно.

* * *

        Возвращение на Гаэру прошло как в тумане. Меня довез один из скоростных джетов Илонесской армады, и полет я запомнила едва ли, потому что подготовку к предстоящим операциям на мозге начали сразу, так что большую часть пути я провела в медотсеке под капельницами, на успокоительных и препаратах, подавляющих иммунную систему. Но спать удавалось только там.
        А едва я возвращалась в свою каюту, сон приходить отказывался напрочь. И я сидела все условные ночи напролет, обняв колени, прижавшись спиной к холодной стали и вспоминая, вспоминая, вспоминая…
        Как часто мы начинаем ценить лучшие моменты жизни, лишь только потеряв их… Наши совместные с Саттардом завтраки и ужины, ночи, в которые он был рядом, просто чтобы я могла спать, полет на флайте, который я раскурочила ко всем дерсенгам, но при этом не боялась ни капли — знала, что Тень поддержит, подхватит, возьмет управление на себя в крайнем случае… Базарный день и кольцо, напоминающее мне его глаза, которое так и осталось в доме Арнара…
        Я влюбилась. И я любила. Любила настолько сильно, что ощущала себя предательницей именно сейчас, возвращаясь на Гаэру, а не тогда, когда согласилась на его «сделку». Единственным, что хоть как-то успокаивало, было сообщение адмирала Вейнера, что Саттард жив и невредим. И вот когда пожавший мне руку на прощание адмирал это сказал, я все-таки поняла, за что его любят подчиненные — за человечность.

* * *

        Свою квартиру я так и не увидела больше — интуиция меня не подвела. Едва мы прилетели на Гаэру, прямо из космопорта меня забрали спецы из Института Мозга. И через несколько часов пути с уже надоевшей капельницей я прибыла на базу Скартан. Мне выделили комнату на надземном этаже, с выходом в экспериментальный сад и доступом к свежему воздуху в любое время.
        Спустя еще час я получила график проведения операционного вмешательства, где значилось не восемь — девятнадцать операций. Перед первой же волосы остригут наголо и будут продолжать стричь перед каждой… Мне не было жалко волос, но когда я узнала, что их сбреют, почему-то вспомнилось, с какой любовью, нежностью и заботой Саттард расчесывал каждую прядь…
        Звонок Барбары отвлек от истерики, которая, кажется, собиралась начаться, даже не взирая на четыре группы транквилизаторов, которые мне неизменно кололи. Заставив себя отойти от зеркала, вышла из унифицированной ванной, вошла к себе, подключилась к сигналу общей связи, мой личный сейр мне еще не выдали по той простой причине, что меня как бы еще, в принципе, не существовало — система стерла меня автоматически, когда Арнар ввел код смерти.
        — Ты как?  — было первым вопросом Барб, с тревогой осматривающей меня.
        — В норме,  — ответила сухо.
        Полковник, коротко кивнув, указала на разовый сейр, помеченный высшим уровнем секретности, и сообщила:
        — Медики прогнозируют быструю адаптацию твоего организма к операционному вмешательству. Даже не год — десять месяцев, Картнер, и я буду называть тебя «шеф».  — Она улыбнулась, призывая и меня поддержать шутку.
        Как по мне — шутка была так себе.
        — Не переживай — ты справишься,  — по-своему истолковав мое эмоциональное состояние, поспешила утешить Барб.  — Через шесть месяцев тебя уже начнут готовить как управленца, через десять — вернешься к нам. Время пролетит быстро, ты даже не заметишь.
        Я покивала. Что мне еще оставалось?
        Потом спросила:
        — Барб, что с Полиглотом?
        Она открыла было рот, закрыла. Помолчала несколько секунд и, не глядя на меня, тихо ответила:
        — Когда нам передали записи твоих переговоров с первым и третьим правителями Рейтана, мы мало что поняли. Но одно стало ясно сразу — ты в опасности. Я старалась прикрыть эту запись до полной расшифровки, но Полиглот затребовал себе сразу, как узнал о выходе разведки на связь. Он потратил больше суток на расшифровку и… получил сердечный приступ.
        Я смотрела на нее и вспоминала злые, сказанные в ярости и под действием Ка-ю слова Саттарда: «Ты спрашивала, что со мной? Все отлично. Я получил год времени, разрыв дипломатических отношений с Танаргом и шикарную женщину в подарок. Согласись, три дня мучений с тобой того стоили».
        — Я нашла его утром. Зашла, он лежал на полу уже практически без пульса,  — продолжила Барб.  — Несколько дней медики боролись просто за то, чтобы он выжил. Помимо инфаркта, произошло еще и кровоизлияние в мозг, и если сердце заменили достаточно быстро, то мозг… Был период, когда медики сильно опасались, что шеф останется в состоянии овоща, но он выкарабкался.
        Она помолчала, все так же глядя в сторону, и добавила:
        — Но нарушения памяти, нарушения координации движений остались, конечно. Он, знаешь, жену свою узнал не сразу, но, едва я вошла, его первым вопросом было: «Что с Леей?» Миссис Эмвер, как ты понимаешь, была этому не слишком рада, но Полиглота понять можно — старшую дочь они потеряли в битве при Карнде, она была в десанте, младшая крайне неудачно вышла замуж и в итоге погибла «совершенно случайно», но Гаэра смогла затребовать ее тело, а там признаков насильственной смерти было до дерсенга. Полиглота тогда это сильно подкосило, а потом на тестировании в Университете Космических сил он нашел тебя, ты на его младшую, как знаешь, похожа. Не то чтобы сильно внешне, но взгляд, улыбка, жесты… Полиглот всегда к тебе относился по-особенному. Его предательство Гилбена ранило, наверное, даже больше, чем тебя, он этого выродка был готов придушить просто. И тут это всё… Это закрытая информация, Лея, но его младшая дочь умерла от изнасилования. Истекла кровью. И ощущение, что история повторяется с тобой, видимо, его добило.
        Я сидела в кресле перед экраном, с полным чувством того, что мир под ногами рушится. Абсолютно иррациональное чувство, но оно было. И оно усиливалось…
        — Полиглот сейчас практически в норме,  — вернулась к моему вопросу Барбара,  — на реабилитации, естественно, но медикам удалось даже восстановить координацию после инсульта. Память до конца — нет, и возможности мозга сейчас ограничены, но это не помешало Полиглоту вернуться на работу. Всех полномочий он пока на себя не взял, большинство дел еще веду я, но в общем и целом он практически в норме,  — заверила она.
        Я снова кивнула. Безрадостно и безучастно.
        — Эй!  — позвала Барб.  — Слушай, Картнер, ты выглядишь странно. Понимаю, есть страх перед операциями, это нормально, я тоже перед внедрением пси-связи нервничала, и волос было жалко, но ничего, отросли.
        Грустно улыбнулась. Мне не было жалко волос, надо так надо, это не проблема, мне было жалко другого… совсем другого…
        — Могу позвонить твоей матери,  — вдруг предложила Барбара.  — Моя была со мной, когда я проходила через все это. Знаешь, когда родной человек рядом, как-то проще все воспринимается.
        Я лишь отрицательно покачала головой. Мама не приедет. Я это точно знала…
        — Слушай,  — вдруг оживилась Барб,  — звонить не пришлось, твоя мама уже у тебя.
        И я перестала дышать!
        — Ну вот и здорово,  — заулыбалась полковник Тейн и тут же, нахмурившись, задумчиво выговорила: — Только вот я не поняла, а откуда она… Что за?!
        Договорить она не успела. Переговорник, встроенный в дверь, зашипел, и я услышала голос охранника базы:
        — Капитан Картнер, ваши близкие родственники прибыли. Родительница и брат. Шестой выход. Будете встречать или отдать приказ о сопровождении?
        Я абсолютно точно могла сказать, что ни мама, ни брат… любой из братьев не приехали бы ко мне в жизни! Я точно так же могла с абсолютной уверенностью утверждать, что мои родственники никак и никаким образом не могли узнать, где я — у меня в контакте «семья» стоял Полиглот… Чего я не знала точно, так это сколько минут у меня есть на встречу с сахиром.
        — Встречу!  — почти крик.
        Я вскочила и бросилась к двери, распахнула, не закрывая, бегом бросилась по мертвенно-белому, залитому светом дневных ламп коридору, оббегая персонал, прижавшись к стене, когда мимо меня провезли каталку с уже обритой и частично оперированной Герной Шверг. У нее помимо капельницы на каталке был установлен датчик слежения за сердцем и давлением крови… Плохо. Очень плохо.
        — Как она?  — спросила у проходящего мимо доктора Этта.
        Завтра утром ему предстояло оперировать меня.
        Хирург, с которым мы разговаривали сегодня до обеда, остановился, постоял, сжимая кулаки, затем устало ответил:
        — Мы прогнозировали проблемы на этапе внедрения пси-связи. К сожалению, к моему мнению не прислушались.
        И ушел, держа в руке сейр и сверяясь с показателями системы жизнеобеспечения Герны. Учитывая, что он не отходил от майора Шверг, доктор Этт ожидал ухудшения ситуации. И оно случилось — Герну не довезли до палаты, как запищал датчик отслеживания сердца… Вой сирены. Красный код. Две бригады медиков, мгновенно приступившие к спасению жизни специалиста…
        Я сбежала.
        Сначала шла быстрым шагом, сжимая кулаки и не оборачиваясь… Потом, когда красный код сменился черным, побежала. Быстро, так быстро, как только могла, под завязку накаченная транквилизаторами.
        Позади верещала сирена, вдали слышались крики доктора Этта, кто-то вслух отсчитывал секунды смерти майора Герны Шверг, а я просто бежала, отчетливо понимая — возможно, завтра что-то пойдет не так уже со мной, и тогда я просто больше никогда, вообще никогда его не увижу.
        Шестой выход — самый отдаленный. Самый охраняемый. Я очень надеялась, Саттард догадается отойти подальше от камер, и не ошиблась в нем. Мама и сахир стояли шагах в ста от выхода, в тени укутываемого сумерками сада, и обсуждали одно из деревьев.
        Я замерла у выхода, прижав руку к груди, чтобы хоть как-то унять безумно бьющееся сердце, и придерживаясь за стальную стену, чтобы не упасть от головокружения после пробежки.
        Не знаю, как он почувствовал, что я рядом.
        Но почувствовал.
        Прервав разговор с моей матерью, он развернулся и посмотрел на меня так, что, несмотря на все расстояние, возникло ощущение, что он стоит рядом. Совсем рядом. Стоит только руку протянуть.
        Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом он сделал ко мне шаг, а я побежала. Так быстро, как только могла, не замечая расстояния, своей усталости, головокружения — ничего.
        И когда Саттард поймал в крепкие объятия, это был самый счастливый момент в моей жизни. Самый лучший. Самый потрясающий! Его сильные руки, его запах, его тепло… его хриплый стон «Лея»… он…
        Я обнимала Саттарда, прижавшись к нему всем телом, и просто поверить не могла, что он здесь. Это было как сон… самый лучший из снов… Сон, в котором смешалось пение цикад, аромат теплого леса, запах цветов и мужчина, которого я так сильно любила.
        — Мне кажется или ты ни на секунду не поверила, что я твой брат?  — целуя мои волосы, тихо спросил он.
        — Ни на секунду…  — ответила, чувствуя, как по щекам текут слезы. Прижалась к нему сильнее и добавила: — У меня в контактах «семья» стоит номер Полиглота.
        — Та-ак,  — протянул Саттард, сжимая крепче,  — значит, времени на разговоры у нас нет.
        Молча кивнула, слезы потекли быстрее… примерно как и время, которого у нас оставалось все меньше. Я слишком отчетливо понимала — Барбаре, заподозрившей неладное, хватит нескольких минут, чтобы выяснить очевидное: мою семью никто о предстоящем не уведомлял. Возможно, она затратит на пару минут больше, потому что меня все еще толком не восстановили в системе, так что до «контактов срочной связи» она доберется чуть позднее, но и это вопрос одной-двух минут.
        И я не ошиблась — вой сирены системы безопасности раздался почти сразу.
        И самый лучший из снов и видений раскололся на куски, ранящие ярким светом, отдаленным, но приближающимся топотом киборгов, светом прожекторов, криками охраны.
        В этом хаосе шума и светопреставления сахир обнял мое лицо ладонями, заставил посмотреть на себя, взглянул на мои мокрые от слез глаза и тихо спросил:
        — Лея, можно я тебя заберу?
        И сердце остановилось.
        Вокруг нас все так же пространство вспыхивало от света, уже был виден блеск отполированных корпусов приближающихся полицейских киборгов, но все, что я видела,  — его глаза и вопрос, на который он ждал ответа.
        Вопрос, на который я не могла ответить «да». Просто не имела права. Ни морального, ни материального, никакого. Как бы сильно я ни хотела вернуться в те минуты и часы, когда он был рядом… Просто не могла…
        — Лея?  — хриплый вопрос, а подбежавшие полицейские уже отдают приказ поднять руки и медленно опуститься на колени.
        Я вздрогнула. Бросила быстрый взгляд на полицейских киборгов, на маму, которая смотрела на меня с безучастным видом, как смотрела всегда после смерти отца, на охрану базы, рассеивающуюся за прикрытиями,  — это киборгами можно было рисковать, людьми на Гаэре не рисковали.
        — Лея,  — тон сахира стал властным,  — посмотри на меня.
        Я вдруг поняла, что не смогу. Просто не смогу. Мне достаточно будет всего одного взгляда, чтобы забыть о Гаэре и своем долге служить моей родине. Долге, который я поклялась исполнять.
        — Лея!  — Его ладони, обнимающие мое лицо, дрогнули.
        Не позволяя себе взглянуть в его глаза, я прижалась, уткнувшись лбом в плечо Тени, и очень тихо сказала:
        — Ты пришел с мамой, я просто классифицирую это ошибкой системы, и вам позволят уйти без проверки.
        Вздохнула, судорожно пытаясь сдержать рвущееся дыхание, и прошептала:
        — Я смогла увидеть тебя в последний раз. Спасибо. Это больше, чем я смела даже надеяться.
        Саттард промолчал, его руки соскользнули вниз, обнимая меня.
        Краткий миг абсолютного счастья…
        Тяжелый вздох Саттарда, и вдруг сказанное невероятно злым тоном:
        — Лея, бесконечно наивно было бы полагать, что я просто пришел попрощаться!
        И следующим, что я ощутила, был укол в предплечье. И, всадив в меня неизвестную инъекцию, Арнар демонстративно выбросил остатки капсулы на землю.
        Все, на что хватило меня,  — лишь потрясенно взглянуть на его ожесточенное лицо с багровым, затмевающим синюю радужку взглядом…
        И я потеряла сознание практически молниеносно. В любом ином состоянии я бы продержалась хотя бы секунд тридцать, но после всех иммуноподавляющих и транквилизаторов организм оказался просто не в состоянии сопротивляться чему-либо.
        Тьма накрыла одновременно с тем, как не имевший никакого отношения к нашим спецслужбам Саттард начал очень четко и уверенно произносить:
        — Девять два ноля, шесть единиц, пять, икс.
        Код отмены атаки киборгов.

* * *

        Я пришла в себя в каюте. В какой-то очень странной каюте… Просто редко где на космических кораблях используется черное дерево в отделке спального пространства.
        И редко когда мне доводилось просыпаться с капельницей подобного размера. Она была огромная. С жидкостью светло-желтого оттенка внутри и танаргской символикой на этикетке. Щуря отказывающиеся читать глаза, я приподнялась, пытаясь разобрать состав вкалываемого мне препарата. Сильно удивилась — физраствор, антигистаминные, кальций, магний, калий, витамины, противорвотное, ноотропные вещества. Идеальный вариант для организма, подвергшегося интоксикации, или отравлению алкоголем, или, в принципе, отравлению…
        Дверь открылась с легким шипением, присущим люкам на военных космических кораблях, и в каюту вошел Саттард, читая что-то на ходу с сейра.
        Бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся, обнаружив, что я пришла в сознание.
        — Привет спящим красавицам,  — произнес все так же с улыбкой и отключил свой сейр.  — Пить?
        Воды хотелось невыносимо, настолько, что я даже говорить была не в состоянии.
        Тень понимающе кивнул, прошел к стене, открыл отделение с водой, взял бутылку, подойдя, сел на кровать, отвинтил крышку и, приподняв меня, приставил горлышко к моим губам. Пить я хотела безумно, но сил хватило всего на два глотка.
        — Малыш, я смотрю, к операциям тебя готовили ударными темпами,  — опуская меня на подушку, зло сказал Саттард.
        Едва легла, с трудом, но смогла спросить:
        — Что ты мне вколол?
        — Обычное снотворное!  — Сахир Тень был явно чем-то раздосадован или на что-то очень зол.
        И до моего затуманенного состояния начало доходить на что — он явно не ожидал, что я потеряю сознание. Рассчитывал, что стану вялой, заторможенной, раскоординированной, но не впадающей в состояние беспамятства практически мгновенно.
        — Самый страшный момент в моей жизни,  — глядя мне в глаза, тихо признался он.  — Еще страшнее оказалось нести тебя на руках и умолять, чтобы продержалась хотя бы до корабля.
        — Саттард,  — выдохнула потрясенно в его усталое, бесконечно усталое лицо,  — я бы… я бы не умерла. С чего мне умирать?
        Он шумно выдохнул, запрокинув голову, несколько секунд смотрел в потолок, явно пытаясь успокоиться, затем вдохнул и с раздражением ответил:
        — Я тоже задавался этим вопросом. Трижды проклятое дерсенгами снотворное было просто обеспечением твоего алиби, так, на всякий случай, чтобы ты не страдала, чувствуя себя предательницей родины, а собственно, они тебя таковой не считали. Но, Лея,  — он посмотрел на меня,  — они убили твою иммунную систему не просто основательно, они напрочь лишили тебя ее!
        Можно было сказать, что это была лишь подготовка к операциям, не более, но почему-то вместо этого я протянула руку и коснулась кончиками пальцев его ладони. Он поймал мою руку, сжал, с такой дикой тоской глядя в мои глаза, словно боялся, что больше никогда не увидит, и только сейчас признался себе в этом. И это было как-то… слишком личное.
        — Что на Рейтане?  — тихо спросила я.
        — Не до конца успел прочитать отчеты,  — он глянул на отброшенный сейр,  — а до того, знаешь, как-то времени не было, я рванул за тобой, сразу. Были опасения, что не успею. Не знал, где искать. Не знал, что они успели сделать во время полета. На какую базу определили. Гаэрские спецслужбы работают быстро, Лея. С момента моего прошлого прилета под чужим именем и после украденного изображения в Институте Мозга они перекрыли мне все каналы и связи, пришлось судорожно искать новых информаторов. Пришлось задействовать твою семью, чему они были не слишком рады, учитывая, что похоронку с известием о твоей гибели уже получили. Кстати, прости.
        — За то, что активировал число смерти?  — догадалась я.
        — Да.  — Саттард смотрел на меня, не отрываясь, словно впитывая взглядом каждую черту моего лица, и кажется, да, все еще не веря, что я рядом. И едва ли ему хотелось продолжать начатый разговор, но он пересилил себя: — Они похоронили тебя со всеми почестями рядом с отцом.
        Опустила взгляд, неожиданно осознав, как больно это слышать.
        — Это как-то очень странно, да?  — прямо спросил сахир.
        — Это было больно для мамы,  — тихо ответила я.
        А затем, набравшись сил и стараясь говорить без эмоций, объяснила:
        — Мы с Ятори. Это была развитая планета, очень развитая в техническом смысле, но с жесткими клановыми, регламентирующими все аспекты жизни граждан традициями. На Ятори вплоть до ее уничтожения существовала кровная месть, убийства чести, когда дочерей, «опозоривших» семью, имели право убить отец или братья, без суда и следствия, с законами, которые могли игнорироваться, если вступали в конфликт с клановыми традициями. Все это неизбежно привело к… конфликту. Кровная месть привела к тому, что роды вырезались подчистую, убивались все, включая женщин и детей… Вмешательство Гаэры было спасением для моей семьи. Нас буквально вытащили из мясорубки. Я мало что помню, мне было года четыре, но эта страшная ночь, горящие дома, крики моих родных, клановый клич нападающих, запах крови везде… Нас вытащили. Практически всю семью. И для отца это стало… Он преданно служил Гаэре до самой смерти. И того же требовал от своих детей. У нас довольно… жестокая культура, Саттард. Если на Гаэре ребенка воспитывают, исходя из его возможностей, желаний и стремлений, то в моей семье сын или дочь являются достойными, только
если оправдывают ожидания родителей. И для отца стало ударом, когда ни один из моих братьев не получил статуса кадета S-класса. Никто. И он, который хотел отблагодарить страну, ставшую его второй родиной, был очень сильно этим… разочарован. А потом когда я, младший ребенок, девочка, на которую не возлагали никаких надежд, получила сначала статус «высокая вероятность», а затем на втором курсе прошла экзаменовку и приобрела звание кадета S-класса, для отца это было… это было очень значимо. Для него это было значимо настолько, что даже собственную смерть он посчитал недостаточным поводом для того, чтобы отрывать меня от учебы…
        Говорить об этом было тяжело, но я все же продолжила:
        — Мне сообщили о его смерти только после того, как прошли похороны. Я хотела съездить хотя бы на его могилу, но мама и братья сказали, что не желают меня видеть. Теперь я понимаю почему.
        — И почему?  — Саттард явно не понял.
        Подняв на него полный слез взгляд, пояснила:
        — Мы с Ятори, у нас погребения в родовом храме достойны только… достойные. Ты говоришь, что меня похоронили со всеми почестями рядом с отцом… В нашем родовом храме было только два места, я как-то не задумывалась об этом раньше, а теперь поняла: отец не счел достойными остальных своих детей и даже маму… Я теперь понимаю и их боль, и их желание вычеркнуть меня из своей жизни.
        Тень помолчал, затем задумчиво произнес:
        — Это как-то… вконец странно.
        — Это наша культура,  — ничуть не одобряя эту самую культуру, пояснила я.  — На Гаэре плохая оценка или увольнение с работы всего лишь неудача, на Ятори — позор семьи. Насколько я понимаю, когда живешь там, в среде, где подобное является нормой, это воспринимается иначе, но на Гаэре… ни мои братья, ни мать не одобряли такого фанатичного желания отца следовать древним традициям.
        — Не одобряли, но следовали,  — заметил Саттард.
        — Трудно отказать герою Гаэры, отцу семьи и великому воину быть захороненным так, как он желал. И у нас не принято осуждать мертвых.
        — Поэтому все осуждение досталось тебе, не так ли?
        Я не стала отвечать на этот вопрос.
        Сказала лишь одно:
        — Единственное, о чем отец просил меня, единственное, что завещал после своей смерти,  — служить Гаэре.
        Я заметила, как Саттард сжал челюсти. Сжал до такой степени, что на скулах заходили желваки, но злость если и была, то оказалась направлена не на меня.
        — Так,  — проговорил он в итоге,  — я уважаю посмертное желание твоего отца и понимаю, как важно оправдать его ожидания для тебя, значит, будешь служить Гаэре, если для тебя это настолько важно, только… Мы все же подберем иной способ служения, без операций, превращения тебя в киборга и прочих ломающих жизнь штуковин. А покойному генералу Картнеру вполне хватит траурного флага Гаэры на могилке рядом с ним.
        Вот тут я непонимающе моргнула и спросила:
        — Что?
        Саттард пожал плечами и ответил:
        — Ты знаешь, там, у вас в доме, на почетной стене в гостиной были твои награды, одноразовые сейры, благодарственные письма, фотографии с выпускных, медали и прочее, и, в общем… ты же помнишь, чему на Рейтане учат с детства?
        — Чему?  — ничего не поняла я.
        — Бьют — беги, понравилось — бери.  — И мне широко улыбнулись.
        — В смысле?  — Я даже приподнялась.
        — Тебе в туалет не нужно?  — мгновенно ушел от темы сахир. И едва я посмотрела на него с еще большим непониманием, указал на капельницу и пояснил: — Это вторая, а три литра жидкости я в тебя уже влил. Сама дойдешь или отнести?
        И он, потянувшись, отключил меня от капельницы.
        Сама я почти встала, да, потом еще пару секунд шаталась, после все же сбегала, куда нужно было.
        По возвращении меня с улыбкой садиста-эскулапа ожидал Арнар, и едва я легла, вновь подключив к системе, пододвинул, улегся рядом со мной, обнял и…
        И тут я все же спросила:
        — И что ты забрал в моем доме?
        — Все свое,  — нагло улыбнулся он.
        — Там твоего ничего не было!  — возмутилась я.
        — Это как посмотреть,  — не согласился он.
        И, пресекая дальнейшие разборки, неожиданно серьезно спросил:
        — Лея, что конкретно я могу предложить Гаэре вместо тебя?
        Судорожно выдохнув, я перелегла на его плечо, чуть не застонав от счастья, едва он меня обнял, и подумала, что иногда наше тело лучше знает, что нам нужно, нежели сознание. В объятиях Арнара мне было хорошо. Просто хорошо. Лучше, чем где бы то ни было. Почти как дома в детстве, когда мама еще обнимала меня, только… лучше.
        — Не знаю,  — ответила, осознав, что пауза подзатянулась.
        — Давай думать.  — Он прикоснулся губами к моим волосам.  — Я тебя не отдам, это факт, с которым им придется смириться. Я тебя, в принципе, никому не отдам, но, учитывая, как много сделала для тебя и твоей семьи эта страна, едва ли ты сможешь жить спокойно, чувствуя себя предателем родины.
        Я даже кивать не стала, просто не хотелось об этом думать. Знала, что придется, но сейчас не хотелось.
        — Как много жизней спас Полиглот?  — вдруг спросил Саттард.
        Вздохнув, я не совсем уверенно ответила:
        — Десятки тысяч, не меньше.
        Тень поправил трубочку капельницы, чтобы не загнулась, обнял меня уже двумя руками, помолчал, затем спросил:
        — Что, если я сдам Гаэре принцип психологического программирования танаргцев?
        Не поверив в первый миг, я приподнялась, глядя в его серьезные глаза, и потрясенно спросила:
        — А есть… возможность?
        — Есть,  — спокойно ответил Саттард.
        Я судорожно вздохнула.
        — Мне важно знать: да или нет, Лея,  — продолжил он, все так же серьезно глядя на меня.  — Это главный козырь, который я могу выложить в переговорах. Учитывая твой статус и твою важность для Гаэры, я не уверен, что сработают два других.
        И я поняла, что он советуется. Со мной. И не потому, что это важно для него, а потому, что это важно для меня, исключительно для меня.
        — Ты пойми,  — Саттард резко выдохнул,  — Гаэра — это огромная система, можно сказать, машина, и ты в ней винтик. Как бы ты ни была уникальна, значима и ценна, тебе найдут замену в любом случае. В личных отношениях все не так, малыш. Половину сердца другой половинкой не заменишь никак, понимаешь?
        Я поднялась и села, скрестив ноги. Посидела, не поднимая взгляда на Саттарда, а затем тихо попросила сейр. Не говоря зачем, не объясняя, не требуя. Просто знала, что он мне доверяет, а потому даст.
        Дал.
        Взяла сверкающий невесомый экран, вбила личный, известный только мне код, но большого мужества требовало взглянуть в глаза шефа, который уже сидел в кабинете на своем рабочем месте. Полиглот не задавал вопросов, он просто внимательно смотрел на меня, позволяя высказаться первой.
        И это требовало огромного мужества, но я все равно собралась с силами и сказала:
        — Я люблю его.
        Лицо старого, измученного жизнью, властью и ответственностью человека мгновенно ожесточилось. На скулах заходили желваки, в глазах промелькнула сталь, но вместо отповеди или выговора Полиглот задал всего один вопрос:
        — И когда ты поняла это, Картнер?!
        В настолько личных вещах признаваться было сложно, и все же я ответила:
        — Когда возвращалась на Гаэру. Когда осознала, что все время думаю о нем. Когда поняла, что без него трудно даже дышать.
        Полиглот отвернулся. Несколько секунд смотрел в окно, в столице занимался рассвет, затем тяжело вздохнул, вновь посмотрел на меня и произнес:
        — Очень тяжело тебя отпускать, Лея. Своих родных дочерей я потерял, а ты все эти годы была моим светом. И как твой начальник, я бы сказал «нет» и дожимал правительство до последнего, требуя твоего возвращения, но как человек, давно подсознательно считающий себя твоим отцом… Будь счастлива, доченька. Ты сильная, ты выживешь там, где… где не смогли выжить мои девочки, но если что-то пойдет не так, всегда помни — Гаэра не бросает своих детей. Нигде и никогда. Береги себя. И передай… этому, что на переговорах один голос он уже получил.
        И Полиглот отключился, пытаясь, видимо, избавить себя от вида своего почти рыдающего сотрудника, потому что у меня в глазах застыли слезы.
        Но эмоции отпустили мгновенно, едва я передала сейр Саттарду и увидела его мрачное выражение лица и злой, направленный на меня взгляд.
        — Что?  — спросила испуганно.
        — Да даже не знаю,  — раздраженно ответил он.  — Но видишь ли, я как-то всегда искренне полагал, что первым признание в любви полагается слышать собственно объекту этих чувств, ты не находишь?
        — Но,  — я вдруг поняла, что улыбаюсь,  — ты же слышал. А если учесть, что связь идет с некоторой задержкой, то технически ты слышал даже первым.
        — О да!  — он отбросил на пол сейр, привлек меня к себе, поправил мои волосы и сказал: — Буду с гордостью рассказывать нашим детям и внукам о том, что услышал признание в любви на пару сотых долей секунды раньше, чем начальник моей жены. Полагаю, наши потомки по достоинству оценят весь пафос ситуации.
        И, вопреки своему же суровому тону, улыбнулся, прикоснулся к моим губам и тихо сказал:
        — Люблю тебя. Безумно, бесконечно, безудержно люблю.
        — А я тебя,  — прошептала, краснея под его чуть ироничным взглядом.
        — А я знал!  — гордо заявил Саттард, с нежностью гладя меня по щеке.
        — И давно?  — недоверчиво спросила я.
        Сахир демонстративно потянулся за сейром, поднял, активировал таймер, посмотрел на меня и еще более гордо заявил:
        — Уже сорок секунд как!
        А я смотрела на него, улыбаясь, и понимала, что счастлива. Вот просто бесконечно, безмерно, всецело счастлива настолько, что, наверное, быть счастливее, чем я сейчас, просто невозможно.
        Но я ошибалась.

        Эпилог

        Нежный поцелуй в обнаженное плечо, сначала осторожный, после кто-то явно увлекся, и поцелуи продолжили дорожку по спине вниз, потом еще ниже, потом…
        — Ты, кажется, хотел что-то спросить,  — сонно проговорила я, понимая, что сейчас явно нам уже будет не до вопросов.
        — Да?  — не скрывая сомнения, переспросил уже явно думающий об ином Саттард.  — А, мать его, точно. Малыш, как будет «идите на хрен» на танаргском доконфликтном?
        — На «хрен» какой конкретно?  — зевнув, уточнила я.  — Ты имеешь в виду специю или конкретный человеческий орган?
        — Мм-м, второе,  — с явно собственническим удовольствием поглаживая меня пониже спины, ответил муж.
        — Эт ар иншанр,  — ответила, приподняв голову, и снова уткнулась в подушку.
        Нет, кто бы что ни говорил, а спать на животе просто огромное удовольствие, особенно если очень долго такой возможности не было.
        — Спасибо, любимая,  — снова целуя, ответил Саттард.
        После чего подхватил проснувшегося мелкого и унес его со словами:
        — Пошли, папа тебя будет плохому учить.
        Застонав, снова оторвалась от подушки и потребовала:
        — Имей совесть, верни ребенка няне.
        Прикрывающий двери Саттард остановился, переглянулся с ребенком, затем спросил:
        — А следующее кормление когда?
        — Часа через три… надеюсь… Спать хочу невыносимо,  — сообщила, вновь укладываясь на вожделенную подушку.
        — Так,  — закрывая дверь, заговорщически сообщил Арнар сыну,  — сейчас мы идем с папой посылать Танарг, потом у нас по графику переговоры с Кахорой, потом ты идешь к няне, а папа к маме. Папа соскучился.
        — Эхе!  — возмутился малыш.
        — Что значит ты к маме?  — в свою очередь возмутился Саттард.  — Ты с мамой был девять месяцев, в принципе, и еще шесть практически круглосуточно. Все, мужик, подвинься, жизнь сурова, а мама — папина. И вообще, имей совесть, у тебя четыре бабы на выбор: блондинка, брюнетка, рыжая и шатенка, плюс под сто вариантов детского питания. А будешь выпендриваться, найму тебе шестирукую зеленокожую весденку, из них шикарные няньки получаются — обмотка особо наглых младенцев коконом из паутины за три секунды. Намек понял?
        Судя по напряженному сопению, таки да, понял.
        — Саттард!  — попыталась я вступиться за сына.
        Не то чтобы за него нужно было вступаться, откровенно говоря, этот ребенок уже в четыре месяца нянь отбирал себе сам… исходя из форм и размеров груди. Никогда бы не поверила, если бы не застукала их с Арнаром над сейром в тот самый момент. Но, несмотря на собственноручно сделанный выбор, потреблять что-либо, кроме материнского молока, наш малыш отказывался напрочь и упорно требовал свое, проверяя на прочность выдержку самого Саттарда, который не особо желал делиться мной, и, собственно, оправдывая поговорку «гены на землю не падают».
        — Милая, не переживай, уж с собственным сыном я как-нибудь договорюсь. Спи, любимая, скоро буду.
        И он закрыл дверь.
        Не став спорить, рухнула обратно на подушку, потому что вот уже вообще никак не сомневалась, что кто-кто, но Саттард точно договорится со всеми и каждым. Что уж тут — он даже с деревом сумел договориться. Не без потерь среди сахирского населения, не без прямых угроз со стороны Гаэры, с которой благодаря моей напряженной работе по созданию гаэрско-энирейского разговорника и сдаче принципа работы танаргского психологического программирования Саттардом теперь у нас был союзный договор, но сумел же. И Ка-э, оказавшись под угрозой исчезновения, а пестициды на Гаэре были проверенные и эффективные, сейчас стремительно сокращал свое присутствие на Рейтане, переселяясь на отдаленный континент. Одновременно с капитуляцией излишне разумного дерева законодательство Рейтана, как и планировал Саттард, подводилось под принципы межпланетного стандарта, таким образом, практика насилия над женщинами, продажа невест и изгнание детей из дома стали уголовно наказуемыми преступлениями.
        Но, несмотря на все победы, жить мы пока продолжали на Хайдене, спутнике Рейтана, потому что своими любимыми Саттард не желал рисковать, даже если риск давно снизился до одной сотой процента. Собственно, поэтому даже после брака я сохранила гаэрское гражданство, наш сын тоже его получил, работа и должность оставались за мной, а Барб прислала видео, где втайне от Полиглота засняла его рабочий стол — там в рамочках были шесть фотографий Интара: в месяц, два, три, четыре, пять и последняя в шесть месяцев, которую я послала шефу всего пару дней назад. Присланное видео Барб подписала примечательным: «Рабочий стол счастливого дедушки». Я потом сама весь день ходила счастливая.
        Почти бесшумно открылась дверь, абсолютно бесшумно закрылась и почти сразу к моему прижалось сильное, мускулистое, твердое и абсолютно не обремененное одеждой тело.
        — Мелкий спит, танаргцы не спят, и после выдвинутого ультиматума не спать им еще пару суток, я соскучился,  — кратко отчитался сахир.
        Развернувшись, прижалась, обняла его, вглядываясь в багровые, едва заметно поблескивающие в сумраке глаза и прошептала:
        — Люблю тебя.
        — А я знаю,  — нагло ответил Саттард.  — Я уже знаешь сколько времени об этом знаю?
        И он демонстративно потянулся куда-то за пределы постели, по направлению к прикроватной тумбочке.
        — Если ты сейчас возьмешь сейр, я тебя стукну!  — мрачно пригрозила мужу.
        Он рассмеялся, обнял, нежно поцеловал, скользнул губами по щеке и прошептал у самого уха, вызвав дыханием толпу мурашек по всему телу:
        — Расслабься, я давно встроил счетчик в свои часы. Это невероятно потрясающе — точно знать, сколько времени ты уже живешь безумно счастливым. А ты мое счастье, Лея. Мое абсолютное, невероятное, не в меру доверчивое, правда, но счастье.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к