Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Зиентек Оксана: " Наследный Принц " - читать онлайн

Сохранить .
Наследный принц Оксана Зиентек
        Хроники Люнборга и окрестностей
        Зиентек Оксана
        Наследный принц
        ПРОЛОГ
        Столица гудела, а вместе с ней и все королевство. Дворец начал готовиться к событию, которого все ждали последние десять лет. Наследный принц женится!
        Невеста кронпринца Генриха еще не успела выехать из родного Любице, а в стране уже взлетели цены не только на шелк и бархат, но даже на полотно. Вендский лен, который и так успешно конкурировал с фразским, прочно вошел в моду. Белошвейки и кружевницы не спали ночами, стараясь успеть выполнить все заказы.
        В каждом мало-мальски приличном замке дозорные с утра до ночи смотрели на дороги, по приказу хозяев высматривая королевских гонцов. Все ждали приглашения на королевскую свадьбу. Содержание хозяйских сундуков спешно перетряхивалось. Значимые суммы тратились на приданое. Кронпринц женится! Предстоящая череда балов и празднеств - замечательный повод выгодно сбыть с рук дочерей.
        Вендский посол Велимир был, наверное, самым желанным гостем в столице. Вельможи и купцы просто рвали венда на части, стараясь заранее заручиться поддержкой княжны.
        - Сил моих больше нет! - Жаловался Велимир принцу Гуннару, на правах старого приятеля прячась в кабинете главы дипломатической службы Люнборга. Принц посмеивался, но не отказывал. И вовсю пользовался служебным положением, время от времени устраивая срочные «консультации» с ушлым вендом.
        - Терпи, - разводил руками хозяин кабинета. - Свадьба рано или поздно закончится, а потом или наши сороки угомонятся, или ваш князь отзовет тебя в Любице и пришлет кого-нибудь еще.
        - Какое там Любице! - Махал рукой Велимир. - Доведу это дело до конца, подамся в свои поместья. Лучше всего, куда-нибудь на острова, чтобы и духу людского, а тем более, женского, не чуять. Ух, как меня эти ваши бабы утомили!
        - А что ты хотел? - Философски спрашивал принц Гуннар уже в который раз. - Каждой хочется видеть свою кровиночку не где-нибудь, а в свите будущей королевы. Думаешь моя жена просто так сейчас из столицы сбежала? Ты подумай, им-то с принцессой Агатой сейчас как достается?
        - С ума все посходили с этой свадьбой, - в который раз вздыхал Велимир, понимая, что пора и честь знать.
        Отдохнув он снова отправлялся в осаждаемое многочисленными «друзьями» и «знакомцами» посольство, чтобы в очередной раз проглядеть списки приглашений. Кто из этих вельмож действительно может стать опорой княжне? А кого просто неплохо иметь в должниках, чтобы вытрясти из них при случае услугу на пользу княжеству?
        «Виновнику торжества» - кронпринцу Генриху - было не до смеха. Чем ближе подходил день свадьбы, тем больше ему хотелось оттянуть этот день. Да, долг перед страной и все такое… Но от одной мысли, что придется изображать дурака перед почти ребенком, настроение портилось. Поэтому Генрих свалил все приготовления к свадьбе на плечи матери и бессовестно сбежал в войска.
        «Пап, ты же сам понимаешь, что потом времени не будет совсем» - отговорился он, когда король попробовал возразить.
        - Оставь его, дорогой! - Посоветовала королева Ариана в ответ на жалобы мужа. - Ты же сам всегда утверждал, что у наших мальчиков есть голова на плечах.
        - Да, конечно. - Король Эрих Пятый рассеянно погрыз кончик карандаша, которым как раз делал какие-то черновые наброски. И тут же смущенно отложил «орудие преступления» под укоризненным взглядом жены. Старая привычка, которую никак не удавалось искоренить.
        Эрих понимал, о чем волнуется сын. Генриху недавно исполнился тридцать один год. Разница в возрасте с шестнадцатилетней княжной была заметной. Конечно, для аристократических (а уж тем более, династических) браков такая разница никогда не была помехой. А вот для нормальных семейных отношений это могло быть многовато.
        За прошедшие десять с лишним лет всем казалось, что Генрих смирился с этим браком. Но чем ближе подходила дата свадьбы, тем более нервозным выглядел сын. И королю Эриху оставалось только сожалеть, что он ничем не может ему помочь. Дело сделано, договора подписаны. Частично, уже даже выполнены. Оставалось только скрепить союз брачной клятвой.
        Когда-то король Эрих сильно досадовал на соседа, что тот, фактически, принудил династию столько лет ждать следующего наследника престола. Но князь Любомир уперся, как вол, что его дочь не будет кланяться ни перед кем, а Люнборгом должен править его внук. С годами досада прошла, осталось только беспокойство о счастье сына. А против княжеского внука на троне Эрих даже не возражал. К чему, если воспитывать внука Любомира будет его, Эриха, сын? Жаль только, невеста была так молода.
        А кортеж с молодой княжной, тем временем, приближался к столице королевства Люнборг.
        ГЛАВА ПЕРВАЯ
        Княжна Либуше впервые выбиралась так далеко от дома. Раньше отец держал ее в Любице, не позволяя выбраться даже в гости к сестре в Приграничье. Либуше искренне завидовала братьям, которые вольны были ехать куда и когда угодно. А она все ждала.
        Половина подружек детства уже обрели своих суженых, а Либуше все не спешили забирать из отцовского дома. Сколько раз, провожая замуж очередную подружку, княжна задумывалась о том, насколько же странные эти заксы. По словам отца, ему стоило немалых усилий выторговать, чтобы сидеть ей потом в Люнборге королевой, а не женой кого-то из младших княжичей, ну, то есть, принцев. Так-то сосед старшего сына давно бы уже женил, она бы не успела и косу толком отрастить.
        Но вот сколько ни плакался король Эрих, что наследников ждать придется так долго, а сына женить не спешил. Дескать, законы у них такие. У вендов княжну уже бы года два как отдали, раз в возраст вошла. А заксы все тянули. Матушка-княгиня даже волноваться начала, мужу намекать, чтобы поторопил сватов. Не иначе ведь, как что лихое задумали. Вдруг обманут?
        Но князь Любомир только посмеивался над страхами жены. Нет, не станет сосед чинить обиды Любомиру и всему Любицкому княжеству. Незачем ему это. «У Эриха жена - из фразов», - успокаивал он княгиню, - «Они там, у моря полночного, позднее взрослеют. Вот Ариана всех по себе и судит». Неизвестно, успокаивало ли это княгиню, но когда от соседей пришло письмо: «Готовим свадьбу. Везите невесту», все вздохнули с облегчением.
        Путь к жениху оказался небыстрым. Первый день княжна Либуше, считай, не отлипала от окна, разглядывая околицы. До них она раньше никогда не добиралась, даже гуляя с отцом или старшими братьями.
        - Отодвинься от окна, княжна! - умоляла Либуше нянька. - Ну что ты там нового увидишь?! А личико белое обветрится и загорит, как жениху покажешься?
        - Няня, ну ты сама посмотри в окно, - отнекивалась Либуше, - где ты там солнце увидела? Пасмурно вокруг, как бы дождь не пошел.
        - Тем более, отсунься! - няня, видя, что ее не слушают, попыталась втиснуться между окном и подопечной. - Не хватало еще простыть перед свадьбой!
        Либуше слушалась и на некоторое время отодвигалась вглубь повозки. Потом все начиналось с начала. Любопытство вскоре брало свое и девушка снова прилипала к оконному стеклу. Повозка ехала неспешно, поближе к голове большого обоза, чтобы княжне не довелось глотать пыль за десятками коней. Мимо проплывали стоящие чуть в стороне от дороги деревни и небольшие усадьбы.
        Простые хаты были, чаще сего, из глины или дерево с глиной. Реже - только из дерева. Крыши на них тоже разнились, завися, видимо, от достатка хозяев. На деревянных домах побольше крыши были из колотых чурбачков, внешне напоминая черепицу городских дворцов. На хатах попроще можно было различить солому, камыш и еще что-то, названия чему княжна не знала.
        - Так то ж - вржос, - няня отмахнулась, словно речь шла о чем-то самом обычном.
        - Вржос? - Либуше удивилась. Вереск она видела, но выглядел он иначе, чем эти коричневые снопы.
        - Ну да, - няня пожала плечами, - тут земли песчаные, он хорошо растет. Если долго не срезать, то потом хоть хату крой, хоть печь топи.
        Предслава, одна из подружек Либуше, только наморщила нос.
        - Няня, и зачем ты княжне голову всем этим забиваешь? Станет она у заксов крулевной, какое ей будет дело, чем там у нас хлопы хаты кроют?
        - Не скажи, Славо, - Либуше покачала головой, - отец учил, что свое и у заксов забывать не след.
        - Князь у нас мудрый, - не стала спорить Предслава, - но разве ж все упомнишь.
        Либуше только улыбнулась. Красавица Слава была первой певуньей и плясуньей в девичьих покоях, хотя в прочих ученьях старательностью не отличалась. Шептались по углам, что своей красотой она затмевала саму княжну.
        - Предслава просто расцвела раньше, - успокаивала мама Либуше, нежно гладя дочурку по голове. - Подожди, цветочек мой, придет и твое время цвести.
        - А толку с того цвету, мамо? - Тревожилась княжна, глядя на портрет будущего мужа. - Кому он нужен, если тата уже все решил.
        - А ты думала, красота нужна только чтобы замуж выйти? - Княгиня рассмеялась, обнимая взрослеющую дочку. - Только вот, Предславе - ей и красоты хватит, а тебе, доченька, тебе ум нужен.
        И княжна училась, как велели отец и мать. Языки заксов и фразов, дунчиков. А до кучи еще и странный язык, на котором давно никто не говорил, но на котором заксонские храмовники писали свои хроники.
        - Ну этот-то зачем? - Капризничала девочка, но князь был непреклонен.
        - Лишним не будет. Надо будет что-нибудь посмотреть, хроники там старые или родовые книги, возьмешь и посмотришь. Не придется на весь дворец кричать, чего тебе надобно и зачем.
        При воспоминании о родителях на княжну накатила грусть. Любили ее родители, учили, а потом взяли и отдали старому заксу. Как-то оно дальше будет? Заметив, что княжна загрустила, нянька незаметно толкнула Предславу. Дескать, развлекай давай, для того тебя князь с дочерью в дорогу снаряжал.
        «Либуше, а покажи еще раз портрет жениха», - попросила Предслава. Нянька только глаза закатила от такой просьбы. Нашла чем утешить! Ее бы воля, она бы эту пустозвонку к своей воспитаннице и близко не подпустила, да отец ее с князем Любомиром очень уж дружен. Княжна в ответ на просьбу только пожала плечами, было бы на что смотреть, и протянула подруге шкатулку.
        Сама она за столько лет лицо на портрете, кажется, знала до последней черточки. Тонкий шрам на скуле, тянущийся к виску. Словно принца с размаху хлестнуло веткой, да так след и остался. Крупноватый нос. Внимательные светлые глаза. Небольшая бородка, стриженная на заксонский манер. Обычный парень, только и того, что кронпринц. Не красавец, но и не урод.
        Предслава, тем временем, насмотревшись, вернула портрет хозяйке.
        - Хоро-ош! - мечтательно протянула она. - Славного мужа тебе князь выбрал, Либуше. Только по всему видать, характером заксонский княжич крутенек. Зато, наверное, и в обиду не даст.
        - Не даст, - не стала спорить Либуше. - А характер… Так он у заксов за главного воеводу. Куда ж там без характера?
        Предслава еще что-то щебетала, но Либуше слушала ее, что называется, вполуха. Отец говорил, что норов у кронпринца Генриха как раз-таки не страшный. В бою его, правда, ни сам князь, ни посол Велимир не видели. Ну, так и ей с ним не воевать. А так Велимир докладывал, что кронпринц не гневлив, не криклив, по придворным девкам не бегает, а если что и где, то так, чтобы ни одна сплетня во дворец не просочилась. Вельможам много воли не дает, а с простыми дружинниками из одного котла не гнушается. Неглуп, в общем, и весьма.
        Это, конечно, радовало. Только девочка понимала, что ей не только править вместе с королем Генрихом Какой-он-там-по-счету, а и жить с мужчиной. И, если верить тому, что рассказывала мать, поначалу мужу придется годить. Тем более, князь, с присущей ему прямотой, дал понять, что хоть в обиду свою младшенькую-любименькую не даст, но и в дела жены с мужем мешаться не намерен. В общем, называется, если что жалуйся, но лучше смотри сама, чтобы не пришлось.
        - Славо, хватит уже! - как ни старалась княжна, но щебетание подружки пробивалось и сквозь тяжелые думы. - Щебечешь и щебечешь об этом заксе. Хвалишь его, будто тебя, а не меня за него просватали.
        - Ну а как же, Либуше, - возмутилась Предслава, - если ты за последние несколько дней вся с лица спала. Словно не к мужу едешь, а на костер идешь. Портрет мне протянула, не взглянувши. Вот я и уговариваю тебя, чтобы присмотрелась. А то ведь тяжело жить с постылым.
        - Да что я, портрета того не видела, что ли?! - Настала очередь княжны возмущаться. - Как прислали его на обручение, так с тех пор и смотрю. А ты и не подумала, небось, что на портрете парень нарисован, братцу - княжичу Мстивою - ровесник. А весь столько лет с тех пор прошло. Может, он так подурнел, что мы его при встрече и не узнаем?
        - Так, сороки, хватит!
        Нянюшка, видя, куда ведет разговор, решила вмешаться. Свои-то все свои, а не хватало еще, чтобы сплетня пошла, будто княжна жениха своего старым и безобразным обзывала. А долго ли, с этими свиристелками? Одной подружке шепнешь на ушко, а назавтра уже весь хоровод поет на все село. Надо будет сказать старшей обоза, чтобы при случае заменила попутчицу на кого-нибудь поспокойнее. Или хоть потолковее.
        Случай представился на ближайшей стоянке. Останавливать большой обоз по каждому чиху было тяжело. Опять же, остановись, народ разбежится. А потом жди, пока все соберутся, пока снова в порядок выстроятся да пока тронутся. Поэтому на обед останавливались, просто съехав на обочину дороги. И обедали тем, что запасли с утра. На ужин же и ночлег останавливались в крупных усадьбах. И каждый шляхтыч в округе считал за честь принять княжну или людей из ее окружения.
        Так что, когда вечером обоз остановился в богатой усадьбе, нянька поделилась своими тревогами с пани Мераной. Почтенная вдова была старшей над женской частью обоза до самого Пограничья, где к обозу присоединится княжья сестра с семьей. Они-то и будут передавать молодую жениху в столице заксов. Пани Мерана была женщиной почтенной и, что главное, понятливой. Она внимательно выслушала нянькины тревоги и пообещала еще раз поговорить с девушками, чтобы не забывались. Скоро граница, а уж там чужих ушей и глаз будет не в пример больше.
        Сейчас же пани Мерана вместе с волхвом была занята другими делами. Почти в каждом поместье, где останавливался обоз, народ стекался со всей околицы, желая одарить княжну подарками к свадьбе.
        - Так нам скоро телег не хватит, - озабоченно жаловалась Мерана воеводе, сопровождавшему обоз. - И не оставишь все это, обида будет смертельной, и с собой не потащищь. Ну вот скажите, зачем княжне у заксов наши рубахи? Где она их там носить будет? Лучше б просто полотном одарили!
        - Не сердись, хозяйка, - посмеивался воевода, лениво подставляя лицо вечернему солнышку. - Княжны подарки, ей и решать. Захочет, будет дома при муже в одной рубахе ходить. В ее покоях ей никто не указ. Захочет, отошлет обратно в Любице. Княгиня найдет, кого одарить. А то просто отдадим знакомым купцам, те у заксов на ярмарке расторгуются.
        - Ну, хоть так…
        А перед тем, как подарок попадал на телеги с приданым, его пристально осматривали по очереди волхв, воевода и сама пани Мерана. И только убедившись, что ничего вредоносного в подарке нет, укладывали вещь в сундуки, к остальным.
        На следующее утро недовольная Предслава ехала в повозке с девушками, а княжну в дороге развлекала разговорами серьезная Любина. Довольная нянька позволила себе даже недолго подремать под девичьи разговоры. Темнокосая Любина была одной из любимиц княгини.
        Спокойная, рассудительная девушка из хорошей семьи к своим семнадцати годам давно бы уже нашла себе пару. Но по просьбе князя Любомира ее лишние пару лет придержали в девицах, чтобы потом выдать замуж за одного из ближников кронпринца. Она, по княжеской задумке, должна была в числе других девиц остаться при княжне. Ближним кругом - опорой и защитой.
        Так, сменяя в дороге одну собеседницу на другую, княжна постепенно подъезжала к границе. Перед самой границей отряд свернул, чтобы проехать через город. Здесь княжна отдохнет с дороги, отоспится у родной тетки, отмоется в бане. И уже послезавтра Либуше ждут на той стороне реки, у наместника заксонского короля.
        Тетку Либуше помнила плохо. Ее выдали замуж задолго до рождения княжны. Да и пожила она в княжеском замке совсем немного, будучи дочкой от младшей жены. Так тчо даже у старых слуг расспрашивать было бесполезно. Пару раз тетка приезжала с семьей в Любице, но брата с семьей только навещала, всегда останавливаясь у материной родни. Однако, князь настоял, чтобы именно сестра, которая с мужем-воеводой сидит на самой границе, сопровождала его дочь к заксам.
        По его словам, лучше, чем княжна Добыслава, за Либуше не присмотрит никто. Все-таки, у нее на той стороне реки и сваты, и приятели. Она не только новости из Люнборга знает, но и местные сплетни (которые, как известно, тоже не на пустом месте рождаются). Поэтому отправлена была Либуше из дома со строгим наказом жить своим умом, но к теткиным словам прислушиваться.
        Вечером, пока доехали до Ставенова - городка, где сидел воеводой теткин муж, сил на долгое разговоры уже не осталось. Либуше пани Мераной, нянькой и парой доверенных девушек разместили у тетки, остальных разобрали на постой горожане. Воевода Богувер приставил дополнительную охрану к повозкам с приданым и отправил всю честную компанию спать.
        Наутро княжна имела возможность получше рассмотреть родню. Тетка Добыслава была статной молодой женщиной, смешливой и очень подвижной, несмотря на четырех почти взрослых детей. Ее муж, воевода Богувер, происходил из давнего княжеского родя глинян, так что сидел он воеводой, фактически, на своих собственных землях. Как он рассказал походя, их деревни лежали менее чем в дне пути от города. Как раз по берегу пограничной реки.
        Старшие сыновья их, чтобы освободить место для гостей, были временно отправлены к дружине. И должны были подойти попозже, после тренировки. Как объяснила тетка, старший - Мечислав - будет сопровождать их и дальше. «Заодно, с невестой лишний раз увидится. Род ее отца тут недалече, за речкой сидит». Воеводич Воемир останется в городе, как и младшие - Людмила и Вельмир. Последний, хоть и доказывал изо всех сил, что он - уже совсем взрослый, но его отец высказался однозначно: «Нечего отроку у матери под ногами путаться».
        - Надо попросить дружинных, чтобы заняли мальца, - со смехом пересказывала воеводина Добыслава утренние баталии, обихаживая племянницу. - А то ведь сбежит, как и собирался.
        - А почему бы его и правда не взять? - Спросила Либуше, примеряя очередное платье. Сейчас ей предстояло принять поклоны и подарки от купцов и почтенных горожан, поэтому выглядеть надо было соответственно.
        - Потому что делать мне больше нечего, за мальчишкой восьмилетним приглядывать, - походя отмахнулась тетка, самолично прилаживая на голове Либуше традиционный убор невесты. - Я и Людмилу потому не беру. По заксонским законам ей, конечно, рановато замуж. Но пристанет кто из знатных людей, отказывай потом, разгребай обиды… Пусть дома посидит, придет и ее время за рекой побывать.
        Добыслава метнула строгий взгляд на открывшую было рот Людмилу и на понятливо промолчала. А тетка улучила момент, когда остальные женщины отвлеклись на свои сборы, и шепнула на ушко племяннице: «Ты бы тоже поменьше своих девиц за собой таскала. Я да Мерана - понятно, а чем меньше этих красавиц, тем спокойнее. А то братец ведь их не с полей понабирал, отвечай еще потом перед их родителями». Либуше ничего не стала говорить, только слегка склонила голову, показывая, что поняла. Убор невесты, при всей своей красоте, был нелегким и заставлял постоянно следить за собой, держа горделивую осанку, как пристало княжне.
        После приема, уставшие гости и хозяева отправились на обед. А на вечер воеводина велела истопить баню.
        - Попаришься напоследок, - ласково улыбнулась она племяннице. - Заксы - тоже народ чистоплотный, но наших бань строить не умеют. Будешь у них, как дитя малое, в лохани плескаться.
        - Ничего, - утешил воевода Богувер, - подучим родичей, пусть у себя в имении баньку поставят. За реку тебе, княжно, конечно, хода теперь не будет. Сама понимаешь, не к удельному воеводе в жены идешь. Но вот родичей навестить на Пограничье, наверное, никто не запретит. Можно даже с мужем. Особенно, пока Эрих на троне прочно сидит, и ты не крулева у заксов, а только крулевна.
        - Родичи… - Задумчиво протянула Либуше, попивая кисель, который, как и положено, подали в конце обеда. - Расскажите по них. Тата рассказывал кое-что, но сказал, что вам на месте виднее. Что за люди?
        - Хорошие люди, - не задумываясь, в один голос ответили Богувер и Добыслава. - Он - из дружинников королевских, она - тоже, видать, ему ровня. Из пришлых.
        - Из пришлых? - Либуше удивилась. В что у большой княжеской семьи могла остаться какая-то кровная родня в приграничных землях, она бы поверила легко. Но откуда взяться княжеской крови у пришлых? - Из заксов?
        - Из них самых. - Богувер улыбнулся. Хоть и учил Любомир дочку десять лет, а учиться ей еще и учиться, чтобы не было впредь в новом доме таких оговорок. Но при всей родне напоминать об этом княжне не стоило. Лучше Добыслава как-нибудь потом на ушко шепнет. В дороге, как случай выдастся.
        - Ты не дивись, княжно. - Добыслава удивление племянницы поняла. Мы сами тут дивились поначалу, но все сходится. Где-то как-то кто-то… Замуж за реку, а дочку - за соседа, а тот - за приятеля… И нашлась нам родная кровь чуть ли не фразской границе. И в добрый час боги подсобили, а то смыло бы нам полгорода и деревни по реке.
        - Их бы город тоже смыло, - заметил Воемир. Он еще немножко дулся за то, что его, «как маленького», оставляют в городе.
        - И, все равно, не всякий за чужих людей не задумываясь на верную смерть пойдет. - возразил сыну воевода. - И не всякая жена за мужем в омут кинется. Да и человек надежный их проверял, его словам сам князь веру имеет.
        - Но это еще не все, - Добыслава, не мешая мужчинам спорить, решила продолжить разговор. - Есть у тебя еще одна родичка, в самой столице.
        - Принцесса их, - кивнула Либуше, - отец рассказывал.
        - Да, принцесса. Она соседке нашей из-за реки - сестрыница. Так что не такой этот дружинник простой, как на первый взгляд кажется, раз его на крулевской родне женили. В общем, отец твой нас просил к новой родне присмотреться, да и тебя, наверное, тоже.
        Либуше только кивнула, соглашаясь.
        После бани тетка лично помогла племяннице переодеться в новую сорочку. «Вот и все», - вздохнула она. «Завтра уже в заксонском поедешь». Либуше только вздохнула. Заксонских платьев у нее был целый сундук. Е еще два или три сундука - с драгоценными тканями для них. Княгиня решила. Что нечего зря добро переводить, все равно за модой не угонишься. Но на первое время было и что надеть, и в чем жениху показаться.
        Платья эти Либуше носила и дома, чтобы привыкнуть и не выглядеть потом на королевских балах ряженой. Но свои, вендские наряды были не привычнее. И, если так посмотреть, не уступали заксонским ни по богаству, ни по красоте. Только и того, что старые люди говорят: «Цо край, то обычай».
        Уходя на ночь, тетка Добыслава весело подмигнула княжне: «Ну, на новом месте…». Либуше только фыркнула тихонько. Вот еще! Мало ей Предславы, готовой каждый день рассматривать и обсуждать портрет кронпринца, так теперь от него ее и ночью не избавиться? Вот только ночью княжне снился не жених. Точнее, может, и жених, точно она не помнила.
        Княжна полночи прометалась на пуховых подушках, то ныряя в тяжелый сон, то снова выныривая в явь. Во сне она куда-то бежала, от кого-то спасалась. Кто-то тяжелым взглядом следил за ней, и от этого взгляда было одновременно и стыдно, и жарко.
        Закончилось все тем, что нянька, разбуженная очередным вскриком подопечной, хорошенько взбила ей подушку и перевернула ее другой стороной, приговаривая: «Куда ночь, туда и сон. Куда ночь, туда и сон…» Только после этого девушке удалось уснуть уже нормальным сном.
        Наутро воеводина Добыслава только ахнула, глядя на припухшие глаза княжны.
        - Да ты что же, Либуше, всю ночь не спала, что ли? Куда теперь такую красавицу людям показывать?!
        - Ой, лучше бы не спала, тетко, - пожаловалась княжна. Такая муть полночи снилась, что, думала, до утра не усну.
        - Ой-йей! - Всплеснула руками Добыслава. - Сейчас сажу Мечку, чтобы волхва из святилища тайком позвал. Как бы не сглазили вчера на приеме.
        Волхв пришел быстро. Шутка ли, княжеская дочь! Седовласый старик в вышитой оберегами рубахе долго водил руками вокруг княжны. Потом велел пить родниковую воду и долго смотрел в чашу.
        - Ничего. - С облегчением сказал н наконец. Ему вторили не менее облегченные вздохи воеводиной и Мераны. Остальных, саом собой, в такое дело не посвящали. Нечего.
        - А что же это было, Радославе? - Спросила воеводина. Женщине было неловко, ведь это в ее доме племянница должна была отдохнуть и отоспаться. А, получилось, наоборот.
        - Испереживалась. - пожал плечами волхв. - С невестами такое частенько бывает. Да и, небось, заморочили дитя своими наказами. Знаю я вас, княжеских, - он позволил себе усмешку, - на каждый чих у вас свой совет.
        После этого волхв ласково погладил княжну по голове, словно обычную девчонку с улицы или же собственную внучку. «Все будет хорошо, девочка. Боги тебе благоволят. Ты, главное, добрых советов слушай, а своим умом живи».
        - Отец тоже так говорил, - слабо улыбнулась Либуше.
        - Князь у нас мудрый, - степенно заметил волхв. - Не зря же его боги надо всем краем поставили.
        Волхв ушел. Следом за ним побеждал отрок, нагруженный богатыми дарами для святилища, а Добыслава, велев племяннице на всякий случай посидеть с мокрым полотенцем на лице, велела собирать обоз в дорогу.
        Когда все уже собрались и повозки выстроились в ряд, заняв почти всю улицу, Либуше вышла из дома и села в свой возок. В этот раз с ней ехали не девушки и нянька, а тетка и Мерана. До реки оставалось всего-ничего. А обедать они уже будут в доме королевского наместника.
        На реке, прямо на пограничном мосту, свою будущую королеву встречали заксы. Наместник короля Эриха в этих краях и его рыцари стояли, словно на параде. Можно было различить дружинных рыцарей, которые жили со службы, и владетельных. Последние и одеты были каждый во что горазд, и кони с доспехом у них были разномастные.
        - Смотри, - шепнула племяннице воеводина, - далеко от столицы, а народ не бедствует.
        - Ага, у нас с заксами - мир, а их король войско на границе в готовности держит, - проворчала недовольно пани Мерана.
        - Как и наш князь, - равнодушно пожала плечами княжна Добыслава. - Мой бы Богувер тоже со стыда сгорел, найди у нас князь на границе слабинку.
        Либуше хотела прекратить это спор, напомнив, что наместник, скорее всего, отобрал для встречи самых лучших. Так поступал и отцовский воевода, отправляя в дальние дозоры самых негодящих перед приездом важных иноземных гостей. Но спор прекратился сам собой, когда наместник подошел приветствовать дам. А после обмена пышными приветливыми фразами карета поехала дальше, в дом наместника. За ней двинулся остальной обоз.
        Единственное, что изменилось в укладе обоза, теперь впереди ехала дружина заксов, а не люди князя Любомира. Хотя совсем без защиты сородичей княжна не осталась. Люди воеводы Богувера заняли свои места в свите, на правах ближайшей родни. И если заксонскому наместнику что-либо не нравилось, его спрашивать никто не спешил.
        Люди города толпились на улицах, в надежде получше рассмотреть невесту кронпринца. Поэтому княжне Либуше ничего не оставалось, как отодвинуть занавески и подвинуться поближе к окну, позволяя полюбоваться на себя всем желающим и, время от времени, приветствуя народ.
        Во дворе наместника княжну уже ожидали почтенные горожанки, чтобы проводить ее в отведенные почетной гостье покои. С одной из них воеводина Добыслава тут же, не особо чинясь, обнялась под завистливыми взглядами остальных.
        "Здравствуйте, здравствуйте, дорогая баронин! Как же я рада вас видеть! Как муж? А дочка как? Тоже в городе? Ну, и хвала богам, мой Мечислав тоже среди дружинных, дети хоть увидятся лишний раз. Пойдемте же скорее, я представлю вас нашей княжне!" - Добыслава уверенно подхватила знакомую под руку.
        «Либуше, свет мой, позволь представить тебе мою сватью», - воеводина уверенно взяла процедуру представления в свои руки, ненавязчиво показывая стоящему рядом наместнику, с кем в этой компании стоит считаться. Если тому и случилось пару раз скрипнуть зубами, старый лис умело скрывал свою недовольство.
        Он не зря давно подозревал, что назначение его на вендскую границу было вызвано не столько желанием наградить, сколько попыткой щелкнуть по носу слишком самоуверенного подданного. В отличие от близких и понятных фразов, венды со своей огромной родней и своими странными обычаями то и дело ставили в тупик. А местное рыцарство, похоже, предпочитало служить королю Эриху, но так, чтобы не ссориться с князем Любомиром. Вот, пожалуйста, он и не знал, что дочь одного из приграничных баронов просватана за княжеского племянника!
        Вот сейчас оказалось, что сестра Любомира от младшей жены его отца (по заксонским меркам, считай, незаконнорожденная) имеет в свите княжны больший вес, чем командир обоза. Тот, в свою очередь, видя недовольство заксонского командира, только усмехался в пышные усы: «Бабам - бабье, дорогой барон. Мое дело - довезти княжну до мужа в целости и сохранности. Вот я и везу. А прочие мелочи меня не касаются, на то пани воеводина и пани Мерана тут».
        И снова у наместника возникло чувство, что ему деликатно указывают его место. Дескать, встречай, охраняй, но в чужие дела не лезь. И, что самое обидное, спорить и доказывать что-либо, означало выставить себя еще большим дураком. Ничего, доедут до столицы, там Его Величество живо прекратит этот балаган. Наместник сильно подозревал, что половину вендов под каким-нибудь предлогом выставят из Люнборга еще до свадьбы. Но это будет уже не его забота, а ведомства Его высочества Гуннара. И хвала Творцу!
        Наместник зря печалился. Часть вендов и так не собиралась двигаться дальше пограничного города. В основном, речь шла о мелких купцах, приставших к обозу в дороге. Торговали большинство из них вполне обиходным товаром, тащить который до самого Люнборга не было смысла. Его вполне можно было выгодно сбыть и здесь, благо, большая ярмарка по случаю приезда княжны выплеснулась за пределы рыночной площади и захватила набережную и все окрестные улицы.
        Город шумел, а Либуше, окруженная женщинами и девушками из своей и заксонской свиты пыталась отдохнуть. Вечером наместник ждал гостей, желая оказать особой почет будущей королеве. Сама княжна с радостью отказалась бы от такого почета, чтобы пораньше лечь спать, но спорить было бесполезно. Все было проверено, договорено и улажено еще до ее выезда из Любице. Оставалось смириться и блистать.
        Вопреки опасениям княжны, сам прием оказался не таким уж и страшным. Собралась куча народа, поклонились высокой гостье, раскланялись каждый с каждым. Все это не сильно отличалось от княжеских пиров дома. Тем более, что там, что тут, от нее самой ничего особо не тредовалось. Там - по малолетству, здесь - потому что девица, а не мужняя жена. За нее пока тетка да люди отца говорят.
        Только однажды чинный ход приема нарушил воевода Богувер. Переговорив о чем-то с одним, потом с другим заксом, он подошел к группке рыцарей, которые держались немного в стороне. Судя по виду и манерам, были это владетельные, но не самые родовитые паны. С одним из них воевода заговорил, а потом чуть ли не кинулся обниматься. Наговорившись, он, буквально, за руку потащил смущенного мужчину туда, где на почетном месте сидели княжна и ее свита.
        - Княжно! - Воевода склонился перед жениной племянницей. Здесь, у заксов, приходилось оглядываться и на их обычаи. - Вот наш родич, пан из Пехова.
        Либуше с интересом оглядела статного воина средних лет. Светловолосый, с резковатыми чертами лица - закс как закс. Он и говорил на заксонском, правда, немного иначе чем местные, зареченские заксы.
        - Здравствуйте, уважаемая принцесса! Арвид фон Роггенкамп и Пехов. Быть представленным Вам - честь для меня.
        Либуше милостиво кивнула, вспоминая все, что ей рассказывали об этом человеке дома в Любице, и у тетки в Ставенове.
        - Я тоже рада познакомиться, уважаемый пан из Пехова, - начала княжна, старательно подбирая заксонские слова.
        Хотя она и учила этот язык с детства, говорить, когда к каждому тоему слову прислушиваются десятки ушей, было неловко. Почему-то сразу стало слышно, насколько отличается ее выговор.
        - Мы, я и отец, безмерно благодарны пану за жизни наших людей. Такое не забывается.
        - Пустое. - Воин немного нервно дернул плечом. - Его Величество Эрих и отправлял меня на Пограничье как мага-водника. Так что я делал только то, что требовалось по службе. К тому же, один бы я не справился. Со мной были мой друг - рыцарь Тилль, и мой брат - рыцарь Ян…
        - И паньская жена. - Улыбнулась княжна Либуше, вспоминая, как ахали и охали в женских покоях, смакуя подробности. Надо же, прямо как в байке, жена за мужем в огонь и в воду! - Пани из Пехова здесь? Я бы с радостью познакомилась с родичкой.
        - К сожалению, моя жена осталась дома. - Рыцарь склонился, искоса поглядывая на прислушивающихся заксов. - При доброй надежде, она побоялась пускаться в путь.
        - Передайте мои наилучшие пожелания пани. - Снова улыбнулась Либуше. - Надеюсь, нам еще выпадет случай увидеться в столице.
        - На все воля Творца. - Воин снова склонился, уступая место следующим собеседникам.
        Уже принимая следующие приветствия, княжна краем уха слышала отголоски беседы воеводы Богувера и нового знакомца.
        - … пол Ставенова!
        - Я, признаться, не думал так далеко. Там люди на торгу были… - Смущенно отнекивался пан их Пехова.
        - И это тоже! Разродится пана жена, заехали бы вы к нам, в Ставенов. Уж мы бы с женой в долгу не остались! А как пану на новом хозяйстве?…
        Мужчины отошли подальше и дальнейшего разговоры было не слышно. Но Либуше, как учил отец, сделала себе мысленную заметку, узнать побольше про этот Пехов и его новых, судя по всему, хозяев. Воевода прав, человека, способного не задумываясь пойти на смерть, чтобы спасти малознакомый город, надо держать поближе. Мало ли, когда понадобится верная рука и отважное сердце. Тем более, и повод есть для отвода лишних глаз - родство, хоть и очень дальнее.

* * *
        Вечером, когда народ разошелся и княжна с сопровождением отправились на отдых, наместник вызвал к себе рыцаря из Пехова. Того пришлось подождать. Оказывается, сменившись, он пошел не в казармы, а к старому приятелю на постоялый двор. Явился, правда, довольно быстро и трезвый. Не успели посидеть еще, что ли?
        - Ну? - Недовольно спросил наместник, сердито хмуря брови. - Рассказывай!
        - Что рассказывать, господин наместник? - фон Пехов вел себя подчеркнуто почтительно, но его выдавала насмешливо приподнятая бровь. Дескать, тебе надо, ты и спрашивай.
        - Как ты ухитрился с князем породниться? Его Величество знает? А то я ведь не посмотрю, что ты герой…
        Рыцарь фон Пехов позволил себе слегка улыбнуться. Совсем слегка, улыбка только чуть тронула уголки губ, но ответил все так же почтительно,
        - Его Величество знает. Собственно. Я подозреваю, что только он толком и знает, с чего все началось.
        - А ты, хочешь сказать, не знал, зачем тебя на границу отправляют?
        Настала очередь наместника недоверчиво кривиться. Впрочем, он и сам понимал, что просто выплескивает на этого рыцаря накопившееся за последние дни напряжение, поэтому усилием воли взял себя в руки.
        - Садись, - уже более миролюбиво кивнул он в сторону одного из кресел, стоящих и его рабочего стола. Сам же, не дожидаясь, пока устроится подчиненный, сел на свое место. - Ну, так знал или нет?
        - Знал. - Не стал отпираться рыцарь. Но почему-то эта покладистость наместнику не понравилась. Так и чувствовался ха ней какой-то подвох. - Его Величеству понадобился сильный водник на этом участке границы. Тут, как я понял, все больше огневики и воздушники.
        - А жена?
        - А жена у меня, как мне объяснили, имеет какие-то права на Пехов. Наследство по линии бабки. Но вот того, что эту линию ее бабка ведет от вендских князей, она и сама не знала.
        - Кто объяснил?
        - Господин королевский наместник в Швингебурге. Земли моей семьи, как и земли семьи жены, находятся в его округе. Его Величеству нужен был водник на Пограничье, Пехову нужен был законный хозяин, а мне нужны были жена и земли. Так нас господин наместник и сосватал. Об остальном можете сами у него спросить.
        - Делать мне больше нечего. - Наместник махнул рукой и повел разговор в другую сторону. - Ты давно служишь?
        - С четырнадцати лет.
        - О-у! - Наместник не удержался, теперь уже более внимательно вглядываясь в сидящего перед ним мужчину. Ну да, и как же он мог это упустить?! Ведь сам расспрашивал. Но, правда, о прошлом пришлого рыцаря из местных мало кто знал. Все поведение этого Пехова - это не вызов или наглость, а спокойная уверенность старого вояки, привыкшего всегда быть на чеку.
        - И в Последнюю воевал?
        - Пришлось.
        Некоторое время наместник потратил, припоминая войну и все, что с ней связано пытаясь исподволь выяснить, где был и что делал в то время рыцарь фон Пехов. Но, правда. Довольно быстро отказался от этой затеи. Был там, куда вели командиры. Действительно, кто там отчитывался мальчишке-оруженосцу?
        Поговорив еще немного, наместник решил, что основное он уже выяснил. Перед ним явно не деревенский простачок, но свое место рыцарь знает. Решив напоследок уяснить для себя еще один момент, наместник, как бы невзначай, спросил,
        - Я так понимаю, ты теперь в столицу переберешься?
        - Зачем? - Не понял (или сделал вид, что не понял) рыцарь.
        - Ну как же, если принцесса позовет…
        - Если Его Высочество велит, - уклончиво ответил фон Пехов, - а так-то у меня дом еще не достроен. А в столице, чтобы со своей земли прожить, надо хозяйство в полном порядке оставлять.
        - Да. Да-да. Хозяйство - это хорошо. Это правильно. Ладно, иди, отдыхай, - сдался наместник, - сегодня у всех нас выдался непростой день.
        Рыцарь откланялся, а наместник еще какое-то время сидел в своем кабинете, задумчиво потягивая из кубка. Могло ли быть, что он поспешил в своих выводах, почуяв опасность там, где ее нет и не было? Не сыграла ли его собственная нелюбовь к выскочкам с ним на этот раз злую шутку? С другой стороны, как тут не заподозрить подвох, если пришлый рыцарь года еще не прожил на новом месте, а уже везде отметился. Среди местных - герой, среди вендов - княжеская родня…
        Решив больше не мучаться по этому поводу, а просто на досуге написать знакомым из столицы, наместник отправился спать. Завтра предстоял еще один тяжелый день. И хотя он искренне гордился честью первым приветствовать будущую королеву на землях Люнборга, он, будет не менее рад передать эту честь следующему городу.

* * *
        Наместник не ошибся. Следующий день выдался хлопотным. На этот день в городе была назначена большая праздничная ярмарка, хотя сама торговля оживленно шла уже с начала недели. И к этой ярмарке приурочили встречу княжны с купцами и главами гильдий. Все они спешили поздравить невесту и вручить подарок. Церемония длилась и длилась, но привычная к подобному Либуше приветливо улыбалась, стараясь найти для каждого доброе слово.
        Не желая толпиться, рыцарь Арвид из Пехова решил передать свой подарок через воеводу. С ним - с воином - казалось, было проще договориться. Воеводу он нашел во внутреннем дворе, где тот разговаривал с женой. Увидев, что вчерашний знакомец деликатно остановился в стороне, Богувер приглашающе махнул рукой.
        - Здравствуй, рыцарь Арвид! Ты по делу или просто так?
        - Вот, - казалось, рыцарь сам немного смущен поводом, по которому пришлось обратиться, - свадебный подарок от нас с женой для принцессы.
        Открыв небольшую деревянную шкатулку (по службе так и так положено проверять все подарки, поступающие княжне), Богувер ахнул. Вслед за ним, заглянув мужу через плечо, ахнула Добыслава. На салфетке из хорошего льна лежало традиционное вендское украшение - гривна. Мастер, по просьбе Арвида, почистил ожерелье, но не стер все следы патины. Старое серебро тускло блестело в ярком солнечном свете.
        - Старая работа, - уважительно заметил воевода. - Откуда?
        - Начали ставить дом на месте старой крепости, - не стал хитрить рыцарь, - нашли на месте, где когда-то был колодец. То ли потерял кто-то, то ли нарочно спрятал.
        - Княжеские сокровища? - Воеводина Добыслава выглядела удивленной. Уж кому-кому, но младшей княжне историю своего рода знать было положено.
        - Да нет, откуда… - рыцарь улыбнулся, - Скорее, женская шкатулка. Мы с женой решили, даже если принцесса и не будет надевать такое при дворе, все равно, весь интересная.
        - Еще бы! - Уважительно присвистнул Богувер, закрывая шкатулку. - Но ты, надеюсь, не обидишься, если наш волхв ее сначала посмотрит.
        - Конечно, нет. Что же я, порядка не знаю, что ли? Но мы с рыцарем Тиллем (я - водник, а он, как я уже говорил, - маг земли) никакой магии не нашли. То ли смылась с годами родниковой водой, то ли это с самого начала было просто украшение.
        - Ну, спасибо, родич! Вот потешил! И от княжны спасибо, она будет тебе благодарна.
        Добыслава, не стесняясь посторонних, крепко обняла рыцаря. Тот только смутился: «Пустое». И поспешил откланяться.
        Волхв был занят при княжне, проверяя приходящий народ и их подарки. Поэтому этот подарок княжна получила только вечером. Рыцар не слукавил, магии на подарке действительно не было. Сильный, опытный волхв несколько раз перепроверил все, от самого украшения, до ниток, которыми была подшита подкладка. Но так ничего и не нашел.
        - Нету колдовства, - степенно сказал он, закрывая шкатулку. - Ни нашего, ни заксонского, ни старого, ни нового… Ничего.
        - А было? - Не утерпев, спросила Добыслава. История потерянного и найденного сокровища была интересной. По всему выходило, что дальние родичи нашли как бы не приданое той самой княжны.
        - Не знаю. Может, прав был ваш родич (не зря же он - водник), ключевая вода хорошо смывает все следы. Но, скорее всего, и не было. Если на каждую бабью побрякушку заклятия вешать, никакой силы не хватит. Вы же, как сороки, у каждой по ларцу, а то и не по одному, - добродушно проворчал волхв. - Но вещица занятная, не спорю. Такие уже даже у нас не каждый мастер делает.
        - Жаль будет, если заксы переплавят ее на серебро, - вздохнул Богувер. - Пан из Пехова прав, вряд ли княжне позволят носить такое у заксов.
        - Если не даст, то не переплавят, - не согласился волхв. - Напоказ, может, носить и отсоветуют. Но не настолько заксонский король беден, чтобы у невестки игрушки отбирать.
        - Что бы вы оба понимали!? - Всплеснула руками воеводина. - Тут сватья рассказывала, цены на наши кружева в столице чуть ли не втрое взлетели. Вровень с фразскими идут.
        Ей барон, муж ее, велел потихоньку со мной поговорить, чтобы к Новолетью наши мастерицы им побольше наплели. Самому-то барону торговлей заниматься невместно, а через доверенных людей - не грех.
        Да если наша княжна в такой гривне во дворце на люди появится, завтра все ихнии знатные дамы у вендских мастеров под дверью стоять будут. Купить такое же если не себе, так дочке.
        - Я же говорю, сороки, - развел руками волхв. - Ладно, воевода, и ты, воеводина, не серчайте. Пойду я. Устал за день. Мелкое колдовство, оно иной раз почище большого выматывает. Велел я девкам дворовым мне молока козьего с медом подать. Надо выпить, пока не остыло. Завтра тоже будет день.
        - Отдыхай. Храни тебя боги! - попрощались Богуер и Добыслава с волхвом.
        Осталось дело за малым, сменить пани Мерану в комнате княжны (тоже, наверное, уже ног не чувствует) и проследить, чтобы Либуше тоже хорошо отдохнула. Заодно, подарок отдать и сказкой на ночь потешить.
        А утром следующего дня вендский караван двинулся дальше в сторону столицы.
        ГЛАВА ВТОРАЯ
        До столицы осталось один-два дня пути, когда отряд остановился в замке, где королевская семья обычно проводила лето. Белоснежный замок на холме было видно издалека. При виде его, наверное, каждый человек в обозе вздохнул с облегчением. Здесь отряд остановится надолго, можно будет немного отдохнуть от походного быта и ночевок каждый раз на новом месте.
        По договору, именно в летнем замке княжне предстоит провести последние дни ее девичества. Отсюда перед самой свадьбой она выедет в столицу. А пока можно отдохнуть с дороги, подготовиться к свадьбе без столичной суеты.
        Официально, представление невесты кронпринцу пройдет на следующий день по ее прибытию в столицу. Неофициально же, кронпринц со свитой поселится в небольшом доме, отделенном от замкового холма дубово-буковой рощей. Так и приличия будут Как охотно рассказал гостям управляющий замком, оказывая с террасы направление, этот дом распорядился построит Его Величество в те далекие времена, когда Его Высочеству кронпринцу едва исполнилось двенадцать.
        «Мальчикам отчаянно хотелось поскорее вырасти,» - с улыбкой рассказывал пожилой рыцарь, - «А Его величество хотел, чтобы сыновья научились вести хозяйство, как это делает большинство их подданных». В этом доме юноши могли пожить жизнью обычных рыцарей под приглядом опытных наставников, а их величества могли иногда отдохнуть от шумной оравы.
        Слушая подобные истории, Либуше только улыбалась. Ей было сложно представить, как выглядит ее жених сейчас, но темноволосый шкодный мальчишка почему-то представлялся легко. Ей самой ничего такого проделывать не приходилось. Ну, разве что борщ варить научилась в охотку или пироги. А вот старших братьев отец гонял ничуть не меньше: по дальним поместьям, по охотничьим заимкам, по рыбацким поселкам.
        Вечером все были слишком уставшие, чтобы устраивать посиделки и делиться услышанными сплетнями. А утром вся женская свита, для которой было отведено целое гостевое крыло, собралась для завтрака в приемной при отведенных для княжны покоях. Все тот же немолодой управляющий, в отсутствие хозяев следящий за тем, чтобы гостям всего хватало, спросил, не желает ли княжна выпить кофе.
        - Кофе? - Либуше задумчиво свела брови. Про заморский напиток в княжеском дворце говорить говорили, но вот держали только для почетных гостей. Ни князю, ни княгине он по вкусу не пришелся. Но о том, что будущая свекровь этот напиток любит и ценит, княжна была наслышана. - Да, пожалуй, не откажусь.
        - И мне велите подать, - одобрительно улыбнулась племяннице воеводина Добыслава. - Если уж пробовать, так из королевских запасов. А не ту мешанку, что приезжие купцы на торгу за кофе выдают. А ты, Мерано?
        - А я бы лучше взвару травяного, - вздохнула любецкая придворная. - Пробовала я как-то у княгини это… добро, - добавила она, спохватившись присутствия чужих. - Так и не поняла, за что люди такие деньжищи платят. Может, как-то не так его пить было надо, да поздно уже в мои годы переучиваться.
        - Ой, скажешь тоже! - Добыслава рассмеялась. - Какие наши годы!
        - Я распоряжусь, - вежливо склонил голову управляющий. И, видимо, желая подбодрить пани Мерану, добавил. - Его Величество по утрам тоже предпочитает травы. Для него Ее Величество даже распорядилась заложить аптечный сад в замковом парке.
        Дождавшись, когда они останутся одни, пани Мерана повернулась к Добыславе и шутливо развела руками.
        - А видишь, и я попробую-таки королевского. Не зря князь наш считает соседа умным человеком.
        - Ну и на здоровье! - Откровенно веселилась воеводина. - А я - не удержусь. Очень уж интересно, что ж там такого хорошего, что за это заморское зерно вотанцы с фразами чуть друг другу в горло не вцепляются.
        - Дорогое оно, тетя, - улыбнулась Либуше. Погодное утро, свежий ветер с озера и шутливая перепалка старших дам подняли настроение и княжне. - Вот и грызутся, в чьи сундуки золото потечет. Даже наше княжество чуть не втянули.
        Женщины кивнули и не стали продолжать эту тему. Слуги как раз начали подавать завтрак. Завтракали в замке так, как заведено у заксов: свежими булочками, на которые укладывали ветчину, сыр и прочее.
        - А уже известно, когда приедет жених княжны? - Не утерпев, спросила Предслава. Этим вопросом, понятно, задавались все, но не княжне же его озвучивать.
        - Не могу знать, - управляющий понимающе улыбнулся девушке. - Их Высочества приезжают в Принценхауз, когда хотят и могут.
        Любина только закатила глаза. Дескать, ничего лучше ты спросить не придумала? Понятно же, что если кронпринц захочет посмотреть на невесту исподтишка, последние, кто его выдаст, будут его люди.

* * *
        Пока княжна и ее свита отдыхали в замке, а сопровождающие купцы устроили в близлежащем городе очередную ярмарку, кронпринц доводил себя до изнеможения, гоняя по гарнизонам. Неизвестно, что еще пришло бы в голову деятельному генералу, не вмешайся Его Величество.
        - Так, Генрих, хватит бегать по кругу, - строго сказал король Эрих, заявившись в комнаты к сыну после очередного возвращения. - До свадьбы осталось меньше двух недель, не набегаешься.
        - Пап, мне еще совсем немножко времени надо, - попытался возразить кронпринц, кивая на кипу бумаг на ночной консоли. - Потом, сам понимаешь, некоторое время будет просто не до того. А работу делать надо.
        - Работу, - король особо настойчиво подчеркнул последнее слово, - надо делать всегда. А конкретно вот эту, - он кивнул на бумаги, - надо было или делать вчера, или она прекрасно подождет до послезавтра. Или перекинь на заместителей? И чему я тебя только учил?!
        - Да, собственно, заместителям и придется делать большую часть этой работы, - ушел от ответа на риторический вопрос Генрих. - Но пока я еще могу их подстраховать, а потом мне просто будет не до того.
        - Собственно, тебе уже сейчас «не до того», - отрезал король. - Мне доложили, что княжна вчера прибыла в замок на озере. Я распорядился, чтобы Принценхауз проветрили и подготовили к приему хозяев.
        Генрих потер виски, а потом несколько раз провел рукам по лицу, словно стирая усталость и тяжелые мысли.
        - Ты предлагаешь мне две недели провести в глуши, подглядывая за ребенком?
        - Перестань считать княжну ребенком! - Строго оборвал принца отец. - Девушка уже достигла брачного возраста и по нашим, и по вендским законам. так что прекрати смотреть на нее, как на ребенка. Ты заранее знал, что разница в возрасте с годами никуда не денется.
        И потом, - уже более миролюбиво добавил Эрих, - я же не предлагаю тебе подглядывать в девичьей купальне. Но присмотреться-то можно. Что княжна любит, чем занимается, когда не на виду. Помнится, Гуннару хватило куда меньше двух недель, чтобы разобраться в человеке. Лучше, подумай, кого возьмешь с собой?
        - Можно подумать, выбор так велик, - усмехнулся кронпринц. - Гуннар - молодожен, можно сказать. Его от Мелиссы отрывать было бы свинством. Эрик со своими людьми у тебя землю носом роет, чтобы все прошло, как должно. А Рихарда я и сам тащить не хочу. Сам знаешь, его все эти разговоры о свадьбах только раздражают.
        - С Рихардом у нас еще будет отдельный разговор, - нахмурился король, вспоминая третьего сына. - А то он, похоже, забыл, что он - в первую очередь - принц из династии Люнборг и уже во вторую - финансист, мужчина и просто хороший парень. Но это потом, при вендах мне скандалы в доме не нужны.
        - Ну, вот и поговорили, - равнодушно пожал плечами кронпринц. - Возьму пару своих ребят. А с остальным будем разбираться уже позднее, во дворце.
        Король Эрих только покачал головой. Наверное. Прав был сосед. Не надо было так долго тянуть. И пусть бы княжна пожила пару лет под присмотром Арианы, никому от этого не было бы хуже. Зато сейчас, когда невеста достигла брачного возраста, молодые уже успели бы друг к другу привыкнуть. Ну да ладно, завтра мы всегда умнее, чем вчера.
        Поговорив еще немного о свадебных делах, Его Величество отправился на покой. А кронпринц Генрих с тоской посмотрел на папку необработанных документов. Шутки шутками, заместители заместителями, но, похоже, о ночном отдыхе придется забыть.
        Наутро не выспавшийся и недовольный кронпринц объявил общий сбор по столичному гарнизону. Перед отъездом предстояло еще многое успеть.

* * *
        Принценхауз, как обычно, встретил типичным шумом хозяйского подворья, тишиной пустых комнат и незатейливым уютом. Генрих с наслаждением вытянулся на кровати во весь свой немалый рост, наслаждаясь спокойным вечером. Сквозь широко распахнутые окна доносились шорох деревьев, плеск вол Большого озера и девичий смех. Судя по звукам, девушки гуляли на нижней террасе. Хотя, конечно, ветер мог доносить звуки и с другой стороны. Вставать и проверять не хотелось.
        Генрих чувствовал себя новобранцем, которому завтра предстоит вступить в бой, не зная ни численности, ни дислокации, ни силы противника. Присланный недавно Любомиром медальон с портретом дочери мало говорил о том, как подступиться к княжне. Приятная, улыбчивая девочка открыто смотрела с портрета. Пшеничного цвета волосы свободно падали на плечи, красиво обрамляя округлое лицо.
        Но о характере самой Либуше этот портрет говорил мало. Скорее всего, княжну усадили так, как велел художник. А художнику велели нарисовать так, как велел князь. А что по этому поводу думает сама княжна, ведает только Творец. И завтра ему, Генриху, предстоит разбираться на месте, с какой стороны подступиться к невесте. Лишнего времени на раздумье у него нет, рано или поздно кто-нибудь да проговорится, что видел его в окрестностях. Да и от дома до замкового сада - на горку подняться. Если княжна с подружками еще не дошла сюда во время своих прогулок, то в ближайшее время точно дойдет.
        Позволив себе еще немножко поваляться без дела, кронпринц встал, встряхнулся и вызвал слугу. Велев подать ужин, а после него - ванну, принц Генрих вышел прогуляться вдоль берега озера. За ним неслышной тенью двинулись пара сопровождающих из его личной гвардии. Кронпринц приветливо кивнул ребятам, жестом показывая, что он только туда и назад. Все устали, нечего людей зря гонять.
        После того памятного случая, когда его деда предала собственная гвардия, в личную охрану королевских особ Генрих, вслед за отцом подбирал в элитный отряд людей надежных и не сильно отягощенных обязательствами перед семьей. Официально, происхождение, титул и богатства семьи не играли никакой роли при отборе. Неофициально, предпочтение отдавалось вторым-третьим сыновьям, чьи отцы не занимали заметных должностей при дворе. Деньги, земли титул - все надежды гвардейцев на эти блага должны были быть связаны исключительно с Его величеством и семьей фон Люнборг.
        Генрих пошел туда, где вековые буки спускались почти до самой воды. Там в озеро врезался небольшой мыс, густо усыпанный валунами. Старые люди говорили, что эти валуны прикатили сюда венды - древние предки нынешних. Что вода в озере когда-то стояла ниже, а этот мыс был не мысом, а частью перешейка, соединявшего большую землю с лежащим напротив островом. А на самом острове стоял вендский бург.
        Но то было давно. А сейчас густо поросший лесом остров был так мал, что там едва уместились бы пара рыбацких хижин. А с мыса открывался отличный вид на замковую гору. Вот и сейчас кронпринц устроился на одном из валунов, поудобнее закинув ноги на ствол огромного бука. Весенние штормы подмыли берег, но упавшее в воду дерево упорно цеплялось корнями за край. При этом, часть кроны купалась в воде, а часть - создавала подобие зеленой завесы, прикрывая мыс от любопытных взглядов.
        Генрих наблюдал, как в замковых окнах вспыхивает свет. Прекрасно зная расположение комнат внутри замка, он мог себе представить, что там сейчас происходит. Вот засветились окна гостиной, которую отдали в распоряжение княжны. Светлые стены, оббитые узорчатым шелком, воздушные многослойные шторы, узорчатый пол… Отличная комната для молодой девушки. Помнится, Его Величество даже попенял жене в свое время, что гостевая гостиная вышла «слишком женской».
        Потом, одно за другим, засветились окна в спальных покоях. Видимо, кое-кто из свиты княжны достаточно устал за день, чтобы уде отправляться спать. Вспомнив, что и он не собирался гулять допоздна, кронпринц встал с валуна и широким шагом направился в Принценхауз. Там его уже ждал ужин. И, наверняка, слуги уже успели нагреть воды, чтобы наполнить огромную дубовую ванну. Отдельных купален здесь не было, так как особняк строился по образцу большинства господский домов средней руки.
        А на следующее утро, сразу после завтрака, Генрих отправил одного из своих людей следить за замковым садом. А еще передал записку в замок через управляющего. Пусть там ненавязчиво намекнут старшей даме из вендской делегации, что княжна должна сегодня особенно сиять. Пора было начинать осаду вендской крепости. И Генрих очень сомневался, что ему когда-нибудь простят, застань он при первой встрече Либуше врасплох. Нельзя сказать, что такая мысль не возникала, но принц на то и принц, чтобы уметь успешно бороться с искушениями. Внимательно оглядев себя в зеркало и весело хмыкнув, Генрих отправился в разведку боем.
        В замковый сад он вошел через неприметную калитку для садовника, скрытую в зарослях. Там, где пологий холм переходил в довольно крутой холм, Их Величества велели насадить ягодники. В частности, потайная калитка была хорошо спрятана зарослями бузины. Неприхотливый куст отлично разросся, скрывая переход между поместьем Принценхауз и, собственно, замком, а, заодно, снабжая замковую кухню сырьем для пирогов, ликера и целебного чая.
        Пройдя еще немного вверх по склону, кронпринц увидел княжну. Окруженная стайкой девушек, Либуше гуляла по розарию королевы Арианы. Надо отдать должное сопровождающей, она проследила, чтобы княжна заметно выделялась среди остальных девушек. Одета, вроде, неброско, но перепутать невозможно. Отметив про себя не забыть позже поблагодарить «союзницу», Генрих вышел на открытое пространство и двинулся в сторону гуляющих.
        Краем глаза он отметил, как напрягся вендский воин из сопровождения княжны. Официально, с момента пересечения пограничного моста все заботы о безопасности высокой гостьи становились заботой исключительно принимающей стороны. Но Любомир не был бы Любомиром, отпусти он дочку просто так. Поэтому, пара бравых ребят, что маячили в свите, делая вид, будто сильно увлечены подружками княжны, никого не обманули.
        Предположение, а, скорее, уверенность, кронпринца подтверждало и то, как расслабился венд, получив сигнал от люнборгского товарища. «Спелись» - мысленно усмехнулся Генрих. Но пока обе гвардии делали одно дело - защищали его невесту, большого греха он в этом не видел. Пусть лучше вместе следят за княжной, чем из-за своих склок упустят что-то важное.
        Приветливо кинув как своим ребятам, так и Любомировым, кронпринц направился к дамам. Те уже заметили незнакомца и теперь напряженно ожидали, кем окажется неожиданный гость.
        - Генрих фон Люнборг, - представился кронпринц неофициально, для полных титулов еще придет время. - Дамы, раз приветствовать вам в нашем королевстве! Благополучно ли добрались?
        Старшая из дам, как и подозревал Генрих, ею оказалась упомянутая уже сестра князя Любомира, представила ему княжну, а потом и ее подружек. Завязался ничего не значащий разговор. Дамы, конечно же, добрались отлично. Разместились еще лучше. Всем довольны и за все благодарны.
        Отвечая какую-то чушь на ответные расспросы, кронпринц внимательно следил за реакцией девушек. По иронии судьбы, и Генрих сам прекрасно это знал, он считался самым некрасивым из братьев. Однако, пару откровенно восхищенно взглядов ему все же удалось поймать. Не сказать, чтобы эти взгляды позволяли питать какие-либо надежды, но приятно же. Остальные глаза выдавали разные эмоции, от полного равнодушия до внимательной заинтересованности. Но принца волновала, в первую очередь, реакция невесты.
        Увиденное не порадовало. На лице княжны, казалось, намертво приклеилась приветливая маска. А вот в глазах была пустота. Словно вся жизнь ушла из них в момент знакомства. Девушка кивала в нужных местах, спрашивала о чем-то, но опытный глаз видел, что она всего лишь старательно следует этикету. В конце концов, так он и сам умел, возможно, немного даже лучше.
        Поговорив еще немного и предупредив княжну, что на следующей неделе Ее Величество королева планирует посетить летний дворец, чтобы поближе познакомиться и обсудить свадебные приготовления, кронпринц поспешил откланяться. Этот раунд остался за княжной. Ну что ж, проигрывать он тоже умел. Одно сражение - еще не война, а у них впереди целая жизнь.
        Вернувшись в особняк, Генрих постарался не забивать себе голову лишними мыслями. Брать с собой служебные бумаги строго настрого запретил король, боясь, что сын вместо ухаживаний за невестой снова закопается в работу. Поэтому принцу ничего не оставалось, как подыскать себе какое-нибудь занятие. На рыбалку выходить уже было поздно, рыбаки как раз возвращались с озера. Поэтому Генрих не придумал ничего лучше, чем устроить конную прогулку.
        Когда вечером, уставший и запыленный, Генрих возвращался в поместье, он сожалел только об одном: что ему, как и всем братьям, достался именно отцовский огненный дар. Водник или, на худой конец, земляник пригодились бы сегодня намного больше, но и огневику нашлась работа в деревенской кузнице. И вообще, день получился гораздо лучше, чем можно было ожидать, судя по его началу.
        Не став снова гонять слуг, кронпринц в сопровождении охраны опять спустился к озеру. Туда, где прикрытая мысом от любопытных дамских глаз, пряталась небольшая купальня. Вода в озере, несмотря на теплую погоду, была холодной. Вынырнув, Генрих отфыркался размашисто поплыл вдоль берега, наслаждаясь каждым движением.
        Отплыв немного, повернул обратно. Над озером постепенно начинали сгущаться сумерки, а Генрих слишком давно не позволял себе длительных отпусков в Принценхауз. Не хотелось бы в темноте угодить в течение, о котором он не знает или забыл. Осенние и зимние шторма постоянно меняли рельеф берега, создавая новые мели, течения и омуты. Выбравшись на мостки, принц с благодарностью принял полотенце, поданное одним из охранников.
        Растершись и одевшись, Генрих предложил ребятам тоже освежиться. Но те ответили, что лучше сначала сдадут смену. Понятливо кивнув, кронпринц не стал тянуть, отправившись в дом, где его уже ждали ужин и последние новости. Там, сменив охрану и отпустив тех, кто сопровождал его целый день, Генрих устроился на балконе, любуясь видом. Вот теперь можно и подумать о завтра.

* * *
        Кронпринц не знал, что в замке Либуше сейчас точно также прикипела взглядом к озеру. Пани Мерана уже несколько раз пробовала зазвать княжну в комнаты. Балкон, хоть и широкий, продувался всеми ветрами. Застудится перед свадьбой, князь со всей свиты голову снимет, что не уследили. Но княжна уперлась, что ей не холодно и все тут. И так и осталась сидеть, позволяя ветру играть выбившимися из косы прядями.
        Не вытерпев, Мерана позвала Добыславу. Поначалу они с воеводиной косились друг на друга, выясняя, кто из них главнее в невестиной свите. Мерана, вроде, и старше, и роду не хуже, и муж ее покойный князю Любомиру в столице служил, а не по захолустьям. Но Добыслава, хоть почти и не появлялась в Любице, все равно оставалась князю сестрой. Ну вот как тут быть?
        В конце концов, почтенная женщина рассудила, что делить им нечего. Рано или поздно Добыслава со своим воеводой уедут, ведь них дома и граница, и воеводство, и дети малые. А она - пани Мерана - останется с княжной по велению князя: утешить, присмотреть, посоветовать… Так стоит ли ссориться из-за какого-то месяца? Вот и сейчас, вместо того, чтобы мучиться самой, выясняя, какая муха укусила покладистую, в общем-то, княжну, Мерана велела звать воеводину. Пусть сама родню увещевает.
        Добыслава как раз шепталась с мужем когда за ней прислали.
        - Что, не глянулся нашей княжне заксонский крулевич? - С тревогой спрашивал Богувер.
        - Не глянулся, - вздыхала Добыслава.
        - Ну и зря. Сразу видно, серьезный мужчина, воин. Не какой-нибудь сопляк.
        - То-то и оно… - Добыслава снова вздохнула.
        - Я тут с заксами переговорил на досуге, - продолжал Богувер, - дружинники ихние на него только что не молятся. Говорят, крулевич за своих - в огонь и в воду. Ну, и они - за него, понятное дело.
        - Ой, Богусю, ну разве ж девице молоденькое это важно?
        - Да не такая уж и молоденькая, понимание какое-никакое быть должно. Мы с заксами, можно сказать, только лет пять тому окончательно замирились. И теперь что же, все насмарку, потому что крулевич капризной девице рожей не вышел?
        - Не кипятись, Богусю, - попыталась остудить мужа Добыслава, - уж как-нибудь…
        Что хотел ответить воевода Богувер, осталось непонятно, потому что в дверь постучали. Выслушав посланницу, воеводина вдохнула и принялась укладывать под чепец тяжелые косы В покояъ княжны на нее уже накинулась нетерпеливая Мерана. Что ж так долго, там же княжна замерзает?
        - Если б вправду замерзала, не сидела б на ветру. - Сказала, как отрезала, Добыслава. - А быстрее так и так не шло. Вы ж меня, считай, из постели вытянули. Так что же мне, простоволосой по чужому замку бегать из-за того, что вы тут всем скопом с одной княжной управиться не можете?
        Меране ничего не оставалось, как молча поджать губы. Как ни крути, возразить нечего. Махнув рукой и что-то бормоча про девиц, которым перед свадьбой успокоиться бы, пани Мерана ушла на покой. Ее время было с обеда до вечера, а ночью в покоях княжны спала нянька.
        Добыслава, тем временем, велела девушка принести горячего травяного взвара с медом. А потом отправляться спать. «Нечего тут толпиться, завтра тоже день будет». Дождавшись, пока все уйдут, воеводина стянула прямо с постели теплое одеяло и, выйдя на балкон, молча обмотала им княжну.
        - Ты чего, тетушка? - Встрепенулась было Либуше. Но одеяло скидывать не стала, наоборот, замоталась поглубже.
        - А ничего, - нарочито беззаботно ответила Добыслава, поплотнее запахивая на груди шаль. - Сорок твоих я разогнала по покоям. Ну, скажу я тебе, если б в моих покоят такая толпа народа топталась без дела, я бы не только на балкон, я бы еще подальше сбежала.
        Две княжны немного посидели в тишине. Дождавшись горячего, Добыслава закрыла за чернавкой дверь и снова вернулась к Либуше.
        - На-вот, попей. А то совсем, небось, закоченела. Не ровен час, сляжешь перед свадьбой, что делать тогда? А и не сляжешь, хороша будешь - невеста с красным сопливым носом. Хочешь, чтобы все королевство запомнило тебя такой?
        - Ой, тетушка… - Либуше хотела что-то сказать, но оглянулась и только махнула рукой. Добыслава одобрительно кивнула племяннице. Правильно, мало ли, кто там этажом выше или ниже у приоткрытого окна стоит? Вместо этого воеводина начала рассказ, неспешно прихлебывая из своего кубка.
        - Знаешь, у вас с крулевичем хоть время было, чтобы привыкнуть к мысли о свадьбе. Да и в возраст ты не вчера вошла. А я заневеститься не успела, как меня от мамки забрали и мужу вручили.
        Бабка твоя, не к ночи будь помянута, постаралась, сосватала. Хоть и не в самом дворце нас тата держал, а обок столицы, все одно мамка моя и мы ей всю жизнь костью поперек горда были. Тут как раз у глинян неспокойно стало, а они, ты знаешь, на самой границе сидят. Вот она и присоветовала. А братец, храни его боги, долго не думал. Отдал Богуверу воеводство и княжну-соплюшку в придачу. Чтобы, значит, мною к союзу привязать.
        Княжна молча слушала. Глядя на теткину семью ей как-то подзабылось, что Добыслава - тоже княжна. А, значит, и замуж выходила, как по чину полагается, не по сердцу, а с пользой для княжества.
        - А воевода, ему сколько лет? - Спросила не совсем то, что собиралась.
        - Богуверу? Сорок третий пошел. Разница, конечно, не такая, как у вас. Зато ты своему мужу одной-единственной женой будешь, никто тебе поперед дороги не встанет. Если сама не попустишь, конечно.
        - А у него… У него тоже другая есть, да? - По отцовских младших жен Либуше знала. Но самих их никогда не видела, только братьев. Ну да они от родных братьев не особо отличались, мальчишки как мальчишки.
        - Была, - воеводина вздохнула. - Из глинян, хотя рода и не очень знатного. Богусь тогда как глянул на меня, зареванную, так на следующий месяц другую свадьбу и справил. Дожидался, значит, пока я подрасту.
        - А что с ней стало?
        - С Миловидой? Умерла. Мор у нас случился, вот и не стало ее. То ли купцы, то ли селяне беглые от заксов занесли. Не стало Миловиды. А жаль, мы с ней неплохо ладили.
        Либуше кивнула, показывая, что теткину историю поняла, как надо. Ей даже стало стыдно за сегодняшнее. Устроила тут переполох, словно дитя великовозрастное! Подумаешь, муж недостаточно пригожий попался. С лица, говорят, воды не пить. Но обсуждать жениха в его же замке было немудрым. Поэтому Либуше только встала, подбирая края одеяла, чтобы не волочились.
        - Пойдем спать, тетушка, - сказала она. - Зябко становится. Да и нянюшка уже, наверное, умаялась. Не те ее годы, чтобы ночами не спать.
        - Спи, голубко, - вздохнула Добыслава, - и зря сердечко не тревожь. Присмотрись получше, может, чего хорошего сразу не рассмотрела. Боги всегда были милостивы к нашему роду. Не оставят они и тебя.
        Либуше только невесело улыбнулась, но говорит ничего не стала. В то, что отцовские боги будут хранить ее после того, как она примет веру заксов, верилось с трудом. Ну да чего не сделаешь, если отец велит.
        Следующий день начался, словно и не было вечернего переполоха. Княжна улыбалась. Была приветлива со всеми. Лишь однажды полушутя упрекнула Добыславу, когда та настойчиво стала зазывать княжну спуститься к озеру.
        - Что-то не пойму я, тетушка, ты на чьей стороне?
        - Так на твоей же, княжно, - тихонько ответила воеводина, бросая опасливый взгляд через плечо. Сзади их уже догоняла свита. - Или ты думаешь, старшему крулевичу иного дела нет, как только перед будущей женой красоваться? Время он тебе дает, чтобы присмотрелась, привыкла. Вот и смотри. А нет, так можешь в покоях запереться, неволить никто не станет.
        Либуше ничего не ответила, только молча склонила голову в знак того, что услышала. И, дождавшись остальных, стала спускаться по крутой лесенке туда. Где берег над озером был выровнен в еще одну, нижнюю террасу.
        - Куда ж ты, княжно?! - Любина кинулась вслед, на ходу разворачивая теплую шаль. - Пани Мерана нам жизни не даст, если тебя не убережем.
        - Любинко, ведь теплынь на дворе стоит, - мягко упрекнула подругу княжна, но шаль взяла.
        - Теплынь или нет, а ветром с озера тянет, - рассудительно возразила девушка.
        - Ты еще скажи, что у нас в Любице ветра не бывает, - насмешливо приподняла бровь Либуше. - Иной раз как налетит с залива, на ходу сносит.
        - То ж в Любице, то ж дома. - Любина пожала плечами, дескать, какой с нее спрос.
        Княжна не стала спорить. Действительно, дома - это дома. А тут, и правда, случись с ней что, со всей свиты голову снимут. Если не король Эрих, то князь Любомир. Поплотнее закутавшись в шаль, Либуше поспешила вслед за теткой. И уже на подходе к берегу поняла, что к чему.
        Утренний туман уже спал, и в ярком солнечном свете можно было наблюдать на озере несколько рыбацких лодок. Мужики в простых рубахах старательно тянули сети. Чуть дальше спешила по своим делам бокастая торговая ладья. Утренний ветер старательно наполнял паруса. А из-за ближнего мыса выгребала небольшая лодка, у руля которой сидел вихрастый рыжий мальчишка.
        Гребцами были двое мужчин, не узнать одного из которых было нельзя. Но если среди пестрой девичьей свиты кронпринц выглядел огромным и каким-то чужим, что ли, то в лодке он смотрелся на своем месте. Верхняя одежда была сброшена ради солнечного утра и можно было наблюдать, как под тонкой белой рубахой бугрятся при каждом взмахе веслами мышцы.
        - Ах, - прошептала обок княжны Предслава, невольно выдавая мысли остальных девчат, - а стать-то у крулевича воистину богатырская!
        - У наших дружинников - не хуже, - проворчала серьезная Любина, которую болтушка Предслава начинала потихоньку раздражать.
        - Нашла кого с кем сравнивать! - Возмутилась Предсталва. - Крулевича с простыми вояками!
        - Нашла на кого заглядываться! - Не осталась в долгу Любина. - На чужого жениха.
        - Цыц! - Не удержалась княжна, которую эта перепался оторвала от зрелища. - Вы б еще ближе к воде подошли и погромче поорали! Услышит кто из заксов, стыда не оберешься.
        - Не о том вы, девчата, думаете, - с усмешкой поддела смущенных девушек воеводина. - вы лучше смотрите, красота какая!
        Вид на озеро и правда открывался красивый. В отличие от залива в Любице, где глубокая вода временами отливала сталью, в лучах утреннего солнца озеро отливало чистой голубизной. Там и тут посреди широкой воды виднелись поросшие вековым лесом острова. Обилие птицы говорило о том, что озеро богато не только красотой. Невольно залюбовавшись, Либуше совсем забыла, что хотела сьязвить, что с балкона видно не хуже. Не хуже, но там не так слышно мягкий плеск волн о берег. Ветер не доносит туда мельчайшие капельки воды, что так приятно холодят лицо. И оттуда не видно, как точны и слажены движения гребцов в маленькой лодке.
        Поймав себя на последней мысли, Либуше с досадой даже притопнула ножкой о камень. «Холодно тут стоять», - капризно поджала губы она. - «Пойдемте лучше по саду погуляем». Не дожидаясь ответа, она крутнулась на месте, так что даже тяжелый подол юбки взметнулся на миг вокруг щиколоток, и быстрым шагом пошла наверх. За ней поспешили девушки свиты. Никто из них не оглянулся, потому и не заметили, как на губах воеводиной мелькнула понимающая улыбка. Мелькнула и пропала. Скрывать свои мысли Добыслава умела не хуже княжны, а опыта у нее было, как ни крути, побольше.
        ГЛАВА ТРЕТЬЯ
        Генрих вернулся в Принценхауз вполне довольным. Велев передать невесте свой трофей, - озерную розу поместили в широкую, почти круглую вазу, наполненную водой, - он с чистой совестью принялся за поздний завтрак. Будь его воля, на сегодня было бы достаточно. Хватало того, что маленькая княжна оценила его представление. Но время не терпит.
        В очередной раз позавидовав Гуннару (не зря брат занимает пост главы дипслужбы, ой, не зря), сумевшему уладить дело с женитьбой в кратчайшие сроки, кронпринц принялся писать записку. В ней он спрашивал, не угодно ли будет княжне прогуляться с ним по замковому саду. До свадьбы оставалось совсем мало времени, поэтому вместо продуманного наступления приходилось рваться вперед без оглядки на тылы.
        Ответ, как и ожидалось, пришел вскоре, княжна будет ждать его в розарии. Можно было собираться на прогулку. Подумав немного, не сделать ли крюк, воспользовавшись главными воротами, Генрих решительно направился к садовой калитке. Не хватало еще терять полдня на объезды!
        Нельзя сказать, что прогулка прошла по плану. Генрих в который раз оценил мудрость отца, предлагавшего взять с собой подкрепление. Хотя для «тайной» прогулки княжна ограничилась самой малой свитой, от пары толковых сопровождающих кронпринц сейчас бы не отказался. Хотя бы для того, чтобы отвлечь этих сорок. А так приходилось разыгрывать из себя галантного рыцаря, время от времени уделяя внимание не только невесте, но и остальным дамам.
        Мысленно Генрих улыбался мудрости княгини (или кто там подбирал свиту для княжеской дочери). Доверенные подружки, которые, как он подозревал, после свадьбы должны войти в постоянную свиту принцессы, были хороши. Таких не стыдно сосватать за представителей самых лучших семейств. И, вместе с тем, ни одна из них не могла затмить саму Либуше.
        Одна, с именем, похожим на название цветка, была невысокой темноволосой девицей с довольно простым, располагающим к себе лицом. Девочка говорила по заксонски чуть ли не лучше княжны, была немногословна, а если задавала вопросы, то строго по делу. Назвать ее красавицей было сложно, но, похоже, она привыкла брать не красотой, а умом. Особенно понравились Генриху ее расспросы об Академии. Они и навели на мысль.
        Вспомнив одного слишком умного родственничка, Генрих даже прикинул, за кого можно пристроить эту девицу. Если они с Йенском споются, кузен получит жадную до знаний ученицу, а у малышки совсем не останется времени для того, чтобы лезть в политику. Любомир будет доволен, что не только княжна нашла пару в королевской семье. перестанет, наконец-то, тревожиться, что Йенс за своей Академией совсем забыл о долге перед родом. «Да, решено!» - мысленно Генрих уже злорадно потирал руки, - «Сегодня же напишу отцу. И тогда тебе, дорогой кузен, не отвертеться!».
        Вторая девушка, наоборот, была необыкновенной красавицей. Ее волосы были чуть светлее, чем у княжны, но такого же пшеничного оттенка, заплетенные по веднскому обычаю в две простые косы, они спускались чуть ли не до колен. Эти косы казались слишком тяжелыми для хрупкой девичьей фигурки. У такой и без королевской протекции не будет отбоя от ухажеров. Вот только щебетала эта красавица без умолку, так что Генриху уже на средине прогулки хотелось ее слегка придушить.
        Старшие дамы, сопровождающие княжну, были, похоже, того же мнения. А вот княжна, похоже, вела какую-то свою игру. Судя по всему, Либуше говорливая девица совсем не раздражала. Скорее, наоборот, если судить по паре лукавых взглядов, которыми обменялись маленькие шкодницы, думая, что кронпринц отвлекся. «Сговорились!» - почти с восторгом осознал принц.
        Конечно, сам факт сговора невесты против него радовать не должен. Но как тут не порадоваться, если ему наконец-то представился шанс увидеть настоящую, живую Либуше, а не кукольную княжну, чьи чувства напрочь укрыты завесой этикета. Девочка хочет поиграть? Ну, что ж, попробуем.
        Погуляв еще немного, Генрих откланялся, пригласив назавтра дам на прогулку по озеру. Потом была прогулка верхом. Потом - совместный завтрак, сервированный на нижней террасе… Ухаживания жениха Либуше принимала вполне благосклонно, и Генрих понемножку успокоился. Ему начало казаться, что они с невестой вполне поладят. Особенно, если удастся немного оттеснить от княжны большую часть советчиц.
        Убедившись, что его присутствие уже не вгоняет девушку в панику, Генрих решился на следующий шаг. Он рискнул увлечь Либуше за увитую розами шпалеру, чтобы хоть на миг оказаться с невестой чуть ближе, чем предписано этикетом. Ничего лишнего, всего лишь немного приобнять одной рукой, другой поднося к губам ухоженную женскую ручку. Возможно, принц немного поторопился, но завтра прибывала Ее Величество с ближним кругом. А это значило, что возможностей сделать следующий шаг, да и просто поговорить без лишних ушей станет еще меньше.
        «Княжна, я вас пугаю?» - Откровенно спросил Генрих, чувствуя, что девушка в его объятиях замерла, словно пойманная птичка. Само собой, Либуше он тут же отпустил. Но, пользуясь тем, что провожатые немного отстали, решил сразу прояснить неприятный момент. «Если вам надо еще немного времени, чтобы привыкнуть, прошу прощения! Если же я вам неприятен, лучше так и скажите. И тогда мы вместе постараемся найти выход. Такой, чтобы устроил и нас, и наши королевства».
        Но девушка только упрямо покачала головой, пряча глаза. «Все хорошо, принц. Я… я всего лишь немного растерялась. Надеюсь, это простительно. Все будет хорошо, поверьте. Я привыкну. До свадьбы. Обязательно». В этом Генрих не был так уверен, но многого сказать он уже не успевал. Поэтому только шепнул, склонившись так, чтобы его слова нельзя было прочесть даже по губам: «Если вам понадобится больше времени, вы просто скажите. Либуше, что бы от нас не требовали наши родители, у нас впереди целая жизнь".
        Подоспевшая свита княжны снова заставила принца и княжну разойтись на приличествующее расстояние. Генриху ничего не оставалось, как сделать вид, что ничего такого не произошло. Либуше, казалось, пришла к тому же выводу. Оставшееся время прогулки они довольно мило болтали о пустяках. И только некоторая скованность, которая снова появилась в движениях Либуше, говорила о том, что девушка волнуется. Оставалось надеяться, что это пройдет.
        Позже Генрих так и так повторял в голове все события этого дня. Допустил и он ошибку? Однозначно. Мог ли он поступить иначе? Ответа на этот вопрос у кронпринца не было. Время, отведенное им с Либуше на знакомство катастрофически утекало, как вода сквозь пальцы. Чем ближе к, собственно, свадьбе, тем меньше возможностей будет у них поговорить начистоту. И если ей сейчас тяжело находиться рядом с ним, в первую брачную ночь исправить это будет намного сложнее. А после… Кто знает, возможно ли?
        Следующим утром молодые снова чинно гуляли по парку, разговаривая о мелочах. Генрих рассказывал смешные истории из детства. Например, о том, как они с братьями шалили. Или о том, как утроили засаду в ночь Середины Лета, в надежде увидеть русалок, о которых рассказывали рыбаки.
        - Ой, - маска невозмутимости на миг слетела с лица княжны, - а если бы русалки обиделись? Вот бы было беды…
        - На кого? На нескольких сопливых мальчишек? - Генрих невольно улыбнулся, вспоминая. - И потом, русалок мы так и не увидели, даже если они здесь действительно есть. Зато местных комаров накормили, наверное, на несколько дней вперед.
        Кронпринц рассказывал и улыбался. Он мог бы еще добавить, что вместо русалок они с Гуннаром и парочкой верных соратников наткнулись на берегу на местных девок, которые вздумали купаться в такую ночь. И быть бы мальчишкам битыми крапивой, не узнай одна из поселянок малолетних принцев. Но это, наверное, не та история, которую стоит рассказывать при свите. Возможно, когда-нибудь.
        Либуше слушала, а в душе ее бушевала буря. Одно дело, когда тебе почти всю жизнь твердят, что тебе надо будет сделать то и это. И совсем другое, осознавать, что делать это придется совсем скоро. Можно сказать, прямо сейчас. И пусть времени до брачной ночи оставалось всего-ничего, сейчас Либуше всячески старалась оттянуть сближение. Дело даже не в том, что стоит ей податься навстречу, как обратной дороги уже не будет. Ее и так нет. Именно это тяжелым камнем давило на юную княжну. Умом она понимала, что могло быть и хуже. Что жених пытается делать какие-то шаги навстречу. Но именно эти шаги пугали до дрожи в коленках.
        Прогулка сегодня продлилась дольше обычного. Все понимали, что для Генриха и Либуше это, наверное, последняя возможность увидеться перед свадьбой в присутствии только малой свиты. Уже завтра встречи жениха и невесты превратятся дело государственной важности.
        Распрощавшись с княжной, Генрих занялся обычными делами в поместье. Написал, как и собирался, несколько писем. В том числе, отцу и брату с просьбой подумать над устройством жизни графа фон дер Шпее. Изложил свои соображения, почему считает девицу из свиты княжны подходящей партией. Теперь оставалось самое главное. Надо было проверить возможные дипломатические последствия подобного брака. А еще, что немаловажно, как-то заставить кузена Йенса. Но это были уже не его, Генриха заботы.
        При воспоминании и о братьях принц вспомнил, как Эрик и Гуннар завоевывали своих невест. К сожалению, княжна - не провинциальная аристократка, к ней так просто в спальню не прокрадешься. Наверняка, в чужом замке рядом с ней даже ночью находится кто-то из старших дам. Но, если быть очень осторожным, то маленькую шалость он вполне себе может позволить.
        Весело насвистывая, Генрих спустился из кабинета и, перекинувшись парой слов с охраной, снова поспешил к садовой калитке. Пройти в замок через один из боковых входов не составило труда. Слуги, конечно же, узнали кронпринца. Быстро, стараясь не попадаться на глаза лишним людям, Генрих прошел в хозяйское крыло. Замок был относительно новым, однако, даже самый новый замок хранит не один секрет.
        Осторожно держа в руке сорванную по дороге розу, принц протиснулся в потайной ход. Жалея, что не снял сапоги заранее, он прошел в гостевое крыло. Главное было не шуметь. Найти нужную комнату оказалось сложнее. Пришлось несколько раз пользоваться потайными окошками, чтобы сориентироваться. «Наверное, есть свои преимущества в женитьбе на молодой,» - мысленно съязвил Генрих, - «С ней снова начинаешь думать и вести себя, как мальчишка».
        Вопреки ожиданиям, комната была не пуста. «Интересно, что заставило княжну запираться в темной комнате?» - подумал Генрих, вспоминая, что обычно в такое время княжна с девушками еще сидят в гостиной. Но сейчас в комнате отчетливо слышались голоса. Осторожно, пользуясь темнотой, принц приоткрыл потайное окошко пошире, вслушиваясь.
        - Не смогу я, нянюшка! - Голос Либуше звучал глухо, словно княжна изо всех сил пыталась заглушить всхлипы. - Не смогу!
        - Успокойся, дитятко, - громким шепотом уговаривала ее женщина. Голос был незнакомым, но принадлежал, судя по всему, пожилой женщине. Видимо, это и была та нянька, которая сопровождает княжну. - Не рви сердечко. Князь решил, а наше дело - бабье. Может, образуется еще все? Вон, воеводина жениха твоего хвалит. Славка-сорока, та вообще, считай, ума лишилась. Только и слыхать: «Крулевич - то» да «Крулевич - се». Стерпится, слюбится…
        - Ой, няня… - Либуше замолчала. Похоже, заглушила плач подушкой. - Не смогу я! Ты его видела? Он же на ворона похож.
        - С лица воды не пить, - снова принялась за уговоры нянька. Звякнула посуда, послышался плеск воды. - Я тут чернавок заксонских поспрашивала. Добрый он, говорят. Неглупый. Негневливый. И не кобетаж. Чего еще надо? Будет у тебя муж хороший, а что лицом некрасив, так ночью не видно. А и то, лапушка, деваться нам-то некуда. В Любице нам с тобой обратной дороги нет.
        - Да знаю я, няня. Все сама знаю, - Либуше совсем не по-княжески шмыгнула носом. - Я думала, смогу, раз надо. Не я - первая, не я - последняя… Неглупый он, правда. Знает, что сказать и как подойти. Но как потянулся он меня сегодня целовать, словно оборвалось все внутри. Чужой человек, как же с ним…
        Генрих стоял за дверью потайного хода и ругал себя последними словами. «Что, старый солдафон, на молоденьких потянуло?» - костерил себя он, до боли в пальцах сжимая стебель несчастной розы. Ходил тут, как дурак, кругами, забросив все дела. Шутом прикидывался, развлекая прекрасных дам. Действительно, на что он рассчитывал при такой рекогносцировке? Братьям позавидовал? Настоящего захотелось? «Извини, дорогой, бери, что есть.» - губы принца скривились в ехидной усмешке, - «Настоящего тебе по должности не положено. Сам виноват. Нечего было первым рождаться».
        Наверное, только годами тренированная выдержка помогла Генриху дослушать этот разговор до конца. Он сам не знал, чего ему в этот момент хотелось больше. Ускакать в какой-нибудь дальний гарнизон, чтобы там дождаться, пока Любомир сам уломает несговорчивую дочь. Или же выйти из укрытия и успокоить девочку, сказав, что насиловать ее никто не будет. Невелика честь.
        Круто развернувшись, принц направился в свою комнату. Там, выждав некоторое время (негоже его будущей жене показываться слугам с заплаканными глазами) он вызвал слугу.
        - Передай это моей невесте, - принц кивнул на цветок и небольшую записку, лежавшие на столе.
        - Будет сделано, Ваше высочество!
        - И да, в замке меня не было, - напомнил кронпринц, останавливая слугу уже возле двери. - Это только что прислали из Принценхауз.
        - Слушаюсь!
        Слуга с поклоном вышел, оставляя Его Высочество одного. Генрих постоял у окна, пытаясь привести в порядок мысли. Итак, жених княжны - старый хрыч, похожий на ворону, от которого у невесты с души воротит. А он тут благородством решил покрасоваться, подождать обещал. Если княжна припомнит это опрометчивое обещание, с таким ее настроем, ждать ему наследников, похоже, до глубокой старости.
        Решив, что дальше тут делать нечего, принц вышел из замка так же, как и вернулся. Встреченному по дороге, уже в саду, воеводе объяснил, что приходил отдать последние распоряжения в хозяйстком крыле и проверить, все ли готово к приезду Ее Величества. Поверил Богувер или нет, его дело.
        Вернувшись в особняк, Генрих помаялся немного, безуспешно пытаясь читать, а потом, махнув рукой, накинул халат и пошел в кабинет. Отец строго-настрого запретил брать с собой рабочие бумаги. Ничего, здесь вполне хватало и хозяйственных. Его трудолюбивое Величество всегда повторял сыновьям, что лучшее лекарство от всех невзгод - труд. Так что будем трудиться. А любовь… Да Творец с ней, с любовью! Принцев любить не обязательно. Достаточно соблюдать условия договора.
        Следующий день выдался суматошным, так что ни о каких прогулках речи не шло. Либуше со своей свитой если и гуляла, то не дальше нижней террасы, на которую модно было выйти отдельной лестницей. А весь замок заполонила свита Ее Величества Арианы. Предполагалось, что так же, как и княжна, в день приезда Ее величество будет отдыхать, не принимая никого. Ее встреча с будущей невесткой состоится завтра.
        Однако, королева не была бы королевой, пусти она события на самотек. И уже к ужину Генрих получил от матери записку, где Ее Величество просила составить ей компанию. Прочтя записку, принц только хмыкнул, мысленно прощаясь с сельской идиллией. И распорядился сегодня для него ужин не готовить и за столом его не ждать. Он вернется поздно, если вернется вообще.
        Ужин получился совершенно семейным. За столом, кроме Генриха и Ее Величества, присутствовали две младшие невестки. Принцесса Мелисса и принцесса Агата сопровождали свекровь в этой поездке. За три дня до свадьбы дамы все вместе покинут летний замок, чтобы торжественно встретить княжну уже в столице. А сейчас они, как и ранее Генрих, хотели познакомиться с будущей родственницей неофициально, в присутствии только малой свиты и по упрощенному протоколу.
        Во время еды разговаривали мало, помня о том, что даже самую проверенную прислугу иногда удается разговорить. И только когда члены семьи остались одни в личной гостиной королевы, Ариана спросила сына: «Ну, Генрих, как прошла неофициальная встреча с невестой?» Кронпринц только скупо улыбнулся: «Настолько неофициально, насколько это вообще возможно в нашем случае».
        Рассказывать матери о том, что невеста до дрожи в коленках боится близости с ним, он, конечно же, не стал. И уж, тем более, жаловаться, что его обозвали вороной. Даже если очень хотелось. Прошли те времена, когда маленький Генрих прятал в маминых коленках злые слезы от первых детских неудач.
        Вместо этого Генрих рассказал о ближней свите княжны. Поделился мыслью о том, что надо побыстрее пристраивать вендских подружек, чтобы не мешали. Рассказал о непонятной роли госпожи Мераны в свите. Идей, куда девать навязанную «советницу», у кронпринца не было. Точнее, идеи были, но они все проходили либо непосредственно по его ведомству, либо по ведомству Эрика. И вряд ли князь Любомир одобрит настолько откровенные меры.
        - Думаю, позаботиться об это даме нам вполне по силам, - сказала Ее Величество, сосредоточенно постукивая указательным пальцам по губам. - В конце концов, в моем штате достаточно фрейлин, чтобы озадачить кого угодно. По крайней мере, на первое время. А там будет видно.
        - Наверное, надо попросить Гуннара, - подала голос Мелисса - жена второго принца, - чтобы его люди узнали об этой госпоже Меране все, что можно. Тогда будет легче понять, чего от нее ожидать.
        Генрих кивнул. Он уже отправил брату письмо с просьбой это сделать, но Мелисса права. Чем больше ты знаешь о противнике, тем легче побеждать. А изо всей свиты княжны союзником кронпринц мог считать только жену приграничного воеводы. И то, весьма условно.
        - Подозреваю, - заметил он, рассказывая о младшей сестре князя, - что мир на Пограничье ей гораздо важнее личных амбиций Любомира.
        - Что ж, это радует, - королева Ариана вздохнула. - Пожалуй, с этой женщиной я действительно буду рада познакомиться. Но довольно ходить вокруг да около, расскажи же о невесте.
        Рассказ, собственно, о Либуше, уложился в по-военному короткий доклад. Детально описывать внешность смысла не было, уже завтра княжну представят королеве и у Арианы будет шанс все увидеть самой. Поведение девушки даже в присутствии малой свиты строго подчинялось этикету. А о ее привычках и увлечениях Генрих и сам мало что мог рассказать.
        «Ну что ж,» - Ее Величество не выглядела особо довольной, хотя и старалась не подавать виду, - «Не густо. Ничего, возможно, у девочек получится лучше». «Девочки» переглянулись и промолчали. У Генриха сложилось стойкое впечатление, что обе невестки едва удержались от желания пожать плечами. И он их прекрасно понимал.
        С первого дня знакомства Агаты с Эриком эта парочка больше интересовалась друг другом и делам одного деликатного ведомства, чем придворными интригами. И если Эрик это делал по службе, то деятельной натуре Агаты было просто тесно в рамках особнячка при дворце.
        Мелисса же сама только-только начала вживаться в дворцовую жизнь. Пытаться сейчас соревноваться с княжной, которую с детства готовили к роли правительницы, было бы неумно. Оставалось надеяться, что природное обаяние обеих возьмет верх над осторожностью и взаимным недоверием.
        Обсудив самые важные с точки зрения королевы новости, можно было поговорить об остальном. Генриха интересовали дела в столице. Понятно, раз ему не присылали птичек со срочным вызовом, то ничего из ряда вон не случилось. Но последние сплетни надо знать. Уже поздно вечером он вернулся в Принценхаус. Ему, жениху, оставаться в замке до официального представления было нельзя.
        На следующий день Генриху, как ему и велено, в первой половине дня ни в замок, ни в парк не совался, предоставив дамам вести свою дипломатию. А после обеда королева пригласила (велела, если быть совсем точным) сопровождать ее на совместной с княжной прогулке.
        Понимая, что деваться некуда, кронпринц только внутренне подосадовал, что опять придется изображать из себя дурака. Хозяйственные бумаги были пересмотрены еще позавчера и вчера, так что утром не придумал ничего лучше, как снова отправиться на прогулку по озеру. Только на этот раз Генрих не стал специально проплывать мимо нижней террасы в надежде покрасоваться перед невестой, а выйдя из-за мыса мощными гребками направил лодку подальше, на «большую воду».
        Двое гвардейцев, поочередно сменяющие друг друга на веслах (хорош охранник, у которого руки от усталости немеют!), никак не комментировали решение принца. Просто давали возможность сполна насладится солнцем, ветром и доброй работой. И только когда Генрих, разогревшись, потянулся снимать рубашку, один из ребят заметил: «Обгорите, Ваше Высочество. Солнце на воде… сами знаете». Но кронпринц только отмахнулся: «Когда еще удастся так отдохнуть».
        О том, что из окон замка за ними могут наблюдать, Генрих в этот момент не думал. Точнее, именно сейчас ему было все равно. Напугать княжну голой спиной принц не боялся. Во-первых, на таком расстоянии его еще поди узнай. Во-вторых, по его мнению, больше чем девочка напугана, ее уже не испугаешь. Это как в первом бою: до какого-то момента тебе очень страшно, потом - очень-очень страшно, потом - ты в ужасе. А потом тебе уже всего лишь страшно, потому что бояться еще больше ни один человек не в силах.
        - Что ты там высматриваешь, княжно? - Пани Мерана подошла к Либуше, надолго застывшей у окна. - Не стояла б ты на солнце, что ли. Личико белое не палила б.
        - Так солнце не повернулось еще, пани Мерано, - ответила княжна, продолжая пристально вглядываться в даль.
        - Ну что там такое интересное? - Женщина не удержалась и тоже выглянула в окно. И тут же отвернулась, сурово поджав губы. - Не гоже княжне на простых мужиков засматриваться! Донесет еще кто крулевичу… - Громким шепотом попыталась она одернуть княжну.
        - А это и есть - крулевич, - безразличным голосом отозвалась княжна, не отворачиваясь от окна.
        - Где, крулевич? - Воеводина, которая как раз вошла в комнату, тоже не сдержала любопытства.
        - А вон, на веслах, - Либуше кивнула в сторону лодки, которая возвращалась к берегу.
        - Чернявый, что ли? - Близоруко прищурилась Добыслава. - Хорош, ничего не скажешь.
        - И пани воеводина туда же! - Всплеснула руками пани Мерана. - Нас сюда послали, княжескую честь блюсти…
        - Нас сюда послали невесту жениху довезти, - парировала воеводина Добыслава. - И не вижу большой беды, что невеста женихом залюбовалась. Опять же, кому тут доносить, если все свои? А и сболтнет кто лишнего, что с того? Нет тут никакой обиды, не в бане ж мы за ним подсматривали.
        И, уже отойдя от окна, Добыслава, хоть и давала себе зарок не заводиться лишний раз с Мераной, не сдержалась. «А хоть бы и в бане, видно же, что есть на что глянуть». Девушки, Любина с Предславой, прыснули, прикрываясь рукавами. А княжна только улыбнулась, качая головой: «Шутница вы, тетушка». «А чего б не пошутить, если ко времени и к месту» - подмигнула воеводина княжне, - «какие наши годы?!».
        Мерана хотела что-то сказать, но только махнула рукой. Пока они спорили, лодка с мужчинами скрылась за мысом и ругаться стало решительно не о чем. Да и некогда. После обеда Любуше предстояло знакомство со свекровью. Слуги уже доложили, что люнборгская крулева приехала с младшими невестками. А это уже не шутки.
        Глядя на суету пани Мераны, воеводина тоже начала немного нервничать. Конечно, вторая и третья невестка - это не вторая и третья жена. Но, все равно, хоть и положено княжне первое место по праву, как жене наследника, кому, как не Добыславе, знать как непросто бывает вливаться в чужую семью. Так и вышло, что к концу сборов прогулку с королевой княжна воспринимала уже не как тяжкое испытание или обязанность, а как единственную возможность сбежать от старательных наставниц.
        Солнце уже ушло за замковую гору, когда Либуше вернулась с прогулки, на которую ее пригласила королева Ариана. Ее Величество была очень приветлива Жены обоих младших принцев, приглашенные на прогулку королевой, - тоже. Стоило признать, что все оказалось совсем не таким страшным, как казалось поначалу.
        Младшая принцесса Агата дома немного учила вендский. Она даже попыталась поговорить с княжной на этом языке, старательно подбирая и смешно коверкая слова. Выходило настолько забавно, что трудно было сдержать улыбку. Особенно весело было слушать, как принцесса старается выговорить твердое «л»: «пошля», «полямаля», «людка», «лушка»… Звучало это так, словно ребенок выговаривает первые слова. К счастью Либуше, сама принцесса Агата оказалась вполне добродушной особой, не сильно обидчивой и всегда готовой посмеяться над собственными ошибками.
        Вторая невестка - принцесса Мелисса оказалась дамой совсем взрослой. Как поняла княжна, она была почти на десять лет старше ее. Если не забывать, что свадьбу второго принца играли совсем недавно, получалось, что выходила принцесса замуж изрядным перестарком. Вспомная, как переживала мама, когда пятнадцатилетнюю Либуше заксы все еще не спешили забирать со двора, оставалось только улыбнуться. Принцесса Мелисса говорила немного, но не скажешь, чтобы в семье ее терпели из милости.
        И только жених - кронпринц Генрих - выглядел так, будто мыслями был где-то далеко. Нет, он не оставлял невесту без внимания, был безукоризненно вежлив. Но беседу поддерживал рассеянно, отвечая на вопросы одной-двумя общими фразами. И вообще, казалось, старался как можно меньше касаться княжны, словно опасался сделать неверное движение. Это был совсем не тот мужчина, с которым она познакомилась неделю тому назад. Озабоченные взгляды королевы и вопросительные - принцесс ясно давали понять, что им тоже неизвестна причина такой отстраненности.
        Нельзя сказать, что Либуше так уж стремилась привлечь к себе внимание кронпринца. При первой встрече они, вроде, неплохо поладили, но мысль о том, что придется оставаться с ним наедине все еще вызывала панический страх. И все же, то, что жених охладел к ней так быстро и внезапно, оказалось неприятным сюрпризом. Радостное настроение от прогулки немного померкло. Однако, княжна продолжала улыбаться.
        Вернувшись в свои покои, девушка получила возможность задуматься над происходящим. Краем уха слушая болтовню подружек, спешащих расспросить о подробностях прогулки, Либуше случайно обратила внимание на вчерашний подарок кронпринца. Пышная роза на коротком стебле, явно сорванная с куста в саду, а не выращенная оранжерее, стояла в невысокой округлой вазе.
        Случайно брошенный взгляд выхватил из общей картины то, что ускользнуло от внимания вчера. Роза не стояла в вазе, а, фактически, лежала цветком на узком горлышке. В одном месте, почти посредине, стебель был поврежден. Словно его слишком долго мяли в руках или по неосторожности крепко сжали. Слишком крепко, почти расплющив тонкий прут. Вспомнив, когда именно она получила подарок, Либуше замерла от понимания: «Он все знает!».
        Следующий вопрос был: «Как?». То, что у замковых стен бывают уши, княжна знала не понаслышке. Но чтобы услышать тот единственный разговор, который мог бы так зацепить кронпринца, уши должны не просто быть, а быть очень чуткими. Или сидеть очень близко. Дав себе зарок, поискать при случае лазейки, княжна заявила, что хочет отдохнуть.
        Под предлогом, что прогулка с сиятельными родственницами изрядно ее утомила, удалось отослать девушек и няньку. А вот пани Мерана с воеводиной, не сговариваясь, остались. Но на все попытки порасспросить, что и как, княжна только отмахивалась. Говорить откровенно в своей спальне она больше не решалась. Да и не хотелось, если честно. Начни она обсуждать изменения в настроении кронпринца, пришлось бы сознаваться не только в собственной болтливости, но еще и в неосторожности. А последнее было намного хуже, чем пара случайно сказанных слов.
        По виду Мераны и Добыславы было видно, что внезапная усталость никого не обманула. К счастью, статус княжны защищал в какой-то мере от нежелательных расспросов. Поэтому ее оставили одну. Стоило женщинам выйти, Либуше тут же резво вскочила с постели и пошла вдоль стен комнаты, старательно, как показывал когда-то старший брат, «выстукивая» их в поисках полостей.
        Ничего. То ли потайные дверцы были так хорошо спрятаны, то ли не было их - ходов в эту комнату. Только в двух местах деревянные украшения показались девушке подозрительными. В безупречно обставленной комнате они висели, словно не совсем на своем месте. И то, заметно это становилось только тогда, когда особо придирчивый гость начинал старательно приглядываться.
        «Ну, погоди ж ты у меня, крулевич!» - с досадой сжала кулачки Либуше. - «Дай только улучить момент, уж мы с тобой поговорим начистоту!»
        ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
        В Принценхауз Генрих вернулся только для того, чтобы переодеться к ужину. Сегодня опять предстоял вечер в кругу семьи. Если бы не ожидаемый допрос, принц только порадовался бы такой возможности. Сейчас же оставалось только радоваться, что в замке нет еще и отца с братьями, которые не упустили бы устроить допрос по всей форме. Достаточно и того, что отчета потребует мама.
        - Ну? - Ее величество, верная своим принципам, сначала дождалась окончания ужина. Теперь же она всем своим видом давала понять, что желает получить ответы на вопросы. - Генрих, может, расскажешь, что у вас тут стряслось?
        - Ты о чем, мама? - Кронпринц скорчил невинную рожицу, понимая, что этот номер не пройдет. У него, в отличии от пройдохи Эрика, изображать святую невинность не получалось никогда.
        - О том, что за всю прогулку вы с княжной едва парой слов перемолвились бы, не пинай вас время от времени мы. Такое впечатление, что Агата за полчаса прогулки стала ей ближе, чем ты - за всю неделю. Чем ты тут занимался без нас?!
        Генрих подозрительно посмотрел на невесток. Мелисса сделала вид, что разглядывает тонкую вышивку на скатерти. Агата озорно подмигнула и принялась нарочито любоваться букетом на столике у окна. Поняв, что помощи с этой стороны ждать не стоит (чего, впрочем, и следовало ожидать), принц начал свой рассказ.
        - Я ухаживал. Сопровождал на прогулках. Посылал цветы и записки.
        - И все? - Ее Величество Ариана всплеснула руками.
        - А что еще можно сделать в постоянном присутствии свиты? - Генрих сделал вид, что не понимает.
        - У тебя свадьба почти через неделю, а бедная девочка тебя совсем не знает. Ты же испугаешь ее до смерти!
        Генрих хотел огрызнуться, что брачной ночи ждать совершенно необязательно. «Бедная девочка» уже до смерти напугана одним его видом. Но, конечно, вслух сказал совершенно иное.
        - Мама, княжну к этой свадьбе готовили с раннего детства. Она заверила меня, что понимает условия сделки и готова их выполнить в полном объеме.
        При этих словах Мелисса картинно закатила глаза, а Агата бросила внимательный взгляд на родственника, но тут же отвернулась. Вспомнив, что младшая принцесса обладает особенной магией, Генрих возблагодарил Творца за ее ум и лояльность. Маленькая Гота не выдаст.
        Вчерашний разговор затянулся допоздна, а ранним утром в окошко Принценхауз постучался молоденький паренек из вендов. В армии Генриха таких называли оруженосцами, потому что учиться и носить за своим господином и наставником часть снаряжения было их основной задачей. У вендов их, кажется, называли «отрок» - не получивший по неопытности еще права собственного слова на советах воинов. Паренек, оглядываясь, настаивал на том, чтобы передать записку Его Высочеству лично в руки.
        Привычная ко всему стража тщательно проверила гонца, а потом допустила в утреннюю гостиную. Кронпринц как раз заканчивал завтрак, когда ему доложили о гонце. Помня, по старой привычке, что ничего хорошего такие внезапные послания «лично в руки» не предвещают, принц велел позвать парня.
        - Доброго утра, Ваше крулевское высочество! - С заметным акцентом приветствовал тот принца. Генрих только нетерпеливо кивнул.
        - И тебе того же. Что случилось? От кого письмо?
        - От воеводы Богувера, - еще раз оглянувшись и, для верности, притишив голос, ответил гонец.
        - Ответа ждать будешь? - Деловито поинтересовался принц, разворачивая небольшую записку. - Если да, вон, бери, хлеб, ветчина и что там еще найдешь, - он радушно кивнул в сторону накрытого стола.
        - Благодарю, - вежливо отказался гонец, - мы, проше пана, уже поснедали. Пан воевода сказали ответа не ждать.
        - Ну, тогда - свободен! - Скомандовал Генрих, еще раз перечитывая записку.
        Гонец отсалютовал по-военному и вышел, сопровождаемый одним из гвардейцев. Другой охранник остался ждать распоряжений. Но кронпринц, еще раз перечитав послание, только хмыкнул и отложил его в сторону, продолжая завтрак. «Можешь тоже быть свободен», - успокаивающе махнул он рукой своему человеку, мол, ничего срочного или страшного. «Да, если еще не успел, позавтракай. А то денек обещает быть веселым».
        Оставив своих людей гадать, что же там за известие получил командир, Генрих спокойно закончил завтрак. Потом спустился вниз, к пристани, и велел приготовить две прогулочные лодки и корзину для пикника. После чего, поленившись снова подниматься под горку в кабинет, зашел в бюро к управляющему и там написал короткую записку и отправил с ней посыльного в гостевое крыло замка.
        «Да что у вас там творится такое?» - Всплеснула руками пани Мерана, когда княжна сообщила, что жених зовет ее на прогулку по озеру и велела спешно собираться. - «То за целый день друг на друга не глянете, то друг без друга дня прожить не можете».
        - Оставьте, Мерано, - усмехнулась воеводина, споро открывая сундуки в поисках подходящих вещей. - Сами же видите, что молодые договориться пытаются. Радоваться надо.
        - Чему уж тут радоваться? - Проворчала пожилая вендка. - Что все у них как-то не по-людски выходит?
        Учтивые люди в дом приходят, кланяются. Невесту в свой дом ведут и женой называют… А тут сидим, непонятно кем. То ли гости при хозяевах, то ли хозяева при гостях… А жених, вместо того чтобы взять невесту за белу рученьку да отвести к отцу под благословение, то цветочки с ней разглядывает, то перед окнами красуется. Теперь-вот придумал, княжну нашу на озеро тащить. Ну разве ж так оно от века заповедано?!
        - Мы не дома, пани Мерано, - урезонила наставницу княжна Либуше. - Раз у вендов принято, чтобы жених перед свадьбой невесте внимание оказывал, значит, так и будем делать. Будем кругами ходить и с будущей родней раскланиваться.
        - Было бы перед кем, - не унималась Мерана. - Тебе, княжно, и так выше них сидеть. Слышала я, шептались слуги, что младшего-то крулевича жена как бы и вовсе не из простых.
        - А поменьше надо всякие шепотки слушать, - сказала, как отрезала, Либуше. - А, тем более, повторять. Мне отец говорил, что принцесса эта - совсем не так проста, как кажется, и велел ее держаться. В ней наша старая кровь есть. Отцу дядька Велимир писал, что послом сейчас в Люнборге.
        - Ах ты ж, батюшки, никак и тут - родня?! - Восторженно округлила глаза воеводина Добыслава. - И а славно! Надо будет с волхвом поговорить. Но потом. Все потом! Негоже будущего мужа на пороге держать, хоть бы и княжне.
        Когда в назначенное время две прогулочные ладьи причалили к небольшой пристани у нижней террасы, дамы были уже готовы. Заранее увидев подплывающие лодки, они начали спускаться по неширокой боковой лестнице, ведущей от замка почти к самой воде. Поздоровавшись и раскланявшись, княжна и ее свита начали рассаживаться в лодки.
        Тут возникла небольшая заминка, которая, однако, нимало не смутила мужчин. После того, как кронпринц помог княжне взойти на борт, к нему двинулась было наставница девочки - пани Мерана. Однако, в этот момент, совершенно случайно, сопровождающий принца предложил руку воеводиной, и Добыслава, другой рукой слегка подобрав подол, легко запрыгнула в ладью. Мирославу - сыну воеводиной - особого приглашения не потребовалось. Он одним прыжком оказался в лодке, занимая место возле матери.
        Дородной пани Меране ничего не оставалось, как отойти к другой ладье, поскольку оставлять двух незамужних девушек высокого рода с простыми гвардейцами тоже было нельзя. Если не уберегут невестиных подружек, с нее не сам только князь, но и их родители спросят. Сдерживая недовольство, вендка позволила усадить себя на почетное место во второй ладье. Подождав, пока все рассядутся, кронпринц дал знак отчаливать. Гребцы вхмахнули веслами и ладьи легко заскользили по озерной глади.
        Убедившись, что все устроились удобно, Генрих сам сел у руля, направляя ладью почти на средину озера. Отсюда открывались прекрасные виды. По одну сторону было озеро с россыпью островов, по другую - белоснежный замок на горе, а чуть в стороне от него - городок, с черепичными крышами, храмовыми шпилями и несколькими причалами вдоль берега.
        - Красиво, - задумчиво сказала Либуше, глядя на город.
        - Красиво. - Негромко согласился Генрих, тоже любуясь. - Город моего детства.
        - А Люнборг? - Либуше даже чуть подалась вперед. Появился шанс узнать своего взрослого жениха поближе.
        - И Люнборг тоже. Но здесь у нас всегда было больше свободы. Можно было устроить войну в камышах, можно было сбежать в город и накупить у кондитера сладостей. Хотя, мой брат ухитрялся регулярно проделывать то же и в Люнборге, - кронпринц усмехнулся, - он вообще всегда был сладкоежкой. Но то, что можно второму принцу, нельзя наследнику. А можно было сбежать на озеро к рыбакам.
        - Да, здесь должна быть знатная рыбалка. И сомы, наверное, есть? - Вступил в разговор воеводич Мирослав, за что получил от матери ощутимого тычка. Но кронпринцу, казалось, еще один собеседник не мешал.
        - Есть, - ответил он, утвердительно кивая для пущей убедительности. - Рыбаки рассказывают о таких, что легкие лодки переворачивали ударом хвоста. Но мне, в основном, попадался молодняк. - Он на миг отпустил руль, чтобы показать примерный размер рыбы.
        Либуше внимательно слушала разговор. Почему-то ей казалось, что говорит кронпринц сейчас больше с ней, хотя и отвечает воеводичу. Что он специально пытается повернуться к ней другой стороной, как изуродованный в битве воин старается все время поворачиваться к собеседнику целой стороной лица. «Интересно,» - задумалась княжна, - «Когда же он настоящий? Сейчас, когда рассказывает о таких простых вещах? Или вчера на прогулке, когда выглядел неприступной глыбой?»
        Могло ведь быть и так, и эдак, ей ли не знать, что правитель не всегда волен быть собой. Иногда приходится быть таким, каким нужно.
        А кронпринц, тем временем, что-то просигналил рукой второй команде и направил ладью вокруг большого острова.
        С одной стороны деревья подходили прямо к самой воде, местами даже опускаясь в воду из-за подмытых волнами корней. А вот с другой стороны обнаружился небольшой пляж и остатки каких-то строений на сваях.
        - Рыбацкие хижины, - походя пояснил Генрих, внимательно вглядываясь перед собой. - Раньше они тут и жили все лето, но в последнее время почти все перебрались на большой берег.
        - А почему? - Либуше даже стало интересно. Похоже, ее жених и правда хорошо знал эти озера.
        - Вода поднимается… - Генрих замолчал, отводя ладью чуть подальше о берега. Когда они обогнули остров, кронпринц наконец-то выдохнул. - Пришлось осторожничать, весенняя вода иногда меняет очертания прибрежных мелей. Так о чем я? Ах, да, вода поднимается и жить на озере становится опасно. Особенно, если начинается сезон штормов.
        - А куда мы сейчас направляемся? - Забеспокоилась воеводина.
        Конечно, прогулка выходила милой и познавательной, но ни разу не приближала княжну к задуманному. Что бы там ни было, не зря же та слезно просила тетку помочь. И вряд ли весь утренний переполох затевался ради удовольствия покататься на лодках по озеру.
        «Есть тут одно интересное местечко» - уклончиво ответил кронпринц Генрих. Обещанное местечко оказалось еще одним островом. Он располагался совсем близко к берегу, немного в стороне от замковой горы. На берегу можно было рассмотреть небольшой особняк, приютившийся у ее подножья.
        - Принценхауз. - Кивнул в ту сторону принц. - Там мы с братьями учились хозяйствовать. А вот тут - Генрих направил ладью к неприметному причалу, - мы иногда устраивали пикники.
        Ладья мягко причалила, гребцы с одного борта спрыгнули в воду и немного подтянули судно к берегу. Высадившись на остров, княжна со свитой оказалась у подножья невысокого поросшего лесом холма. Там и тут посреди деревьев громоздились покрытые мхом валуны.
        - Старые люди рассказывают, что на том острове когда-то стоял вендский бург. - рассказывал Генрих, с видом приветливого хозяина показывающего гостям свое поместье.
        - Целый бург? - Либуше оглянулась.
        - Вода поднялась? - Первым догадался воеводич.
        - Да, так говорят. Но это было еще очень давно, когда мы отвоевали эту округу у дунцев, от бурга уже остались только несколько валунов.
        Дождавшись, пока все соберутся, кронпринц вежливо склонился перед невестой. «Не желает ли княжна прогуляться со мной во-вон до тех валунов, пока наши сопровождающие достанут еду из приготовленных корзин?». Поняв. Что это и есть ответ на ее утренюю записку, Либуше вежливо улыбнулась и подала руку. Идя за женихом, она не увидела, как Добыслава властным жестом остановила остальную свиту: «Пусть поговорят».
        Не желая пугать княжну еще больше, Генрих не стал углубляться в лес. Он всего лишь отвел княжну до конца пляжа, где у самой кромки воды лежали три огромных валуна. Скинул куртку, словно простой воин, улучивший минутку для свидания, и постелил ее на один из валунов. Либуше благодарно кивнула в ответ на приглашающий жест и села на плоский камень.
        Принц остался стоять, прислонившись спиной к другому. При этом княжна отметила. Что к оставшейся у ладей свите он повернулся боком. Привычка? Нежелание, чтобы кто-то смог прочесть по лицу или движениям губ суть их разговора? «Чушь какая!» - обернула сама себя девушка. - «Уже на ровном месте не пойми что мерещится». Либуше сидела и смотрела на жениха. А он не торопился говорить, ожидая, видимо, что начнет она. Что ж, все честно. Она сама просила о разговоре, он сделал все, чтобы можно было поговорить без помех.
        И именно теперь, когда можно было говорить, Либуше почувствовала, что не знает, с чего начать. Солнечный день, шелест листьев, тихий плеск волн… Те слова, что она придумывала всю ночь теперь оказались ей совершенно неуместными. А новые никак не приходили в голову. Понимая, что времени у них не так и много, княжна наконец-то решилась.
        - Вчера мне показалось, - немного нерешительно начала она, - что вы на меня обиделись. Мне показалось, что вам передали разговор, не предназначенный для чужих ушей.
        Девушка нерешительно замолчала, ожидая реакции принца. Но тот только вопросительно поднял бровь, призывая продолжать. Глядя на это спокойствие княжна почувствовала, что снова начинает закипать.
        - Мне показалось, - добавила она уже с недобрым прищуром, - что у стен моей спальни появились уши. Хотелось бы узнать, хотя бы, чьи?
        - Мои. - Не меняя выражения лица ответил принц Генрих. Эта откровенность в первый момент сбила Либуше с толку.
        - Что, простите?
        - Это я должен просить прощения. - Генрих снова заговорил светским тоном, по которому сложно было понять, злится он на невесту за этот разговор или потешается над ней. - Мое поведение непростительно. Признаюсь, идея с цветочками и записочками выглядела по-мальчишески глупой.
        Принц поморщился, словно само воспоминание о том вечере было ему неприятно.
        - Могу обещать, что подобного больше не повторится. Ну и, само собой, что все услышанное было и остается между нами. Вам больше не стоит опасаться «ушей» в своей спальне. Собственно, я надеялся застать всего лишь пустую комнату, что, конечно, никоим образом меня не оправдывает.
        Кронпринц замолчал. И снова настала очередь княжны говорить. Только вот теперь она совершенно не знала, что сказать. Просто не ожидала, что история с подслушанным разговором раскроется так быстро и просто. Что никто не станет отпираться и доказывать что ей все показалось. Что заксонский крулевич так запросто признает собственную вину. Либуше готовилась к спору и была готова стоять на своем. А спора-то и не получилось.
        - И как нам теперь быть? - Этот вопрос вырвался у нее сам собой, прежде, чем она успела подумать.
        Сейчас, когда жених так легко признал свою вину, Либуше подумала, что и она перед ним тоже виновата. Пусть разговор с нянькой действительно не предназначался для чужих ушей, не хотелось бы ей услышать такое о себе. Пусть и случайно. Видимо, и принц Генрих почувствовал ее неловкость, но истолковал по-своему.
        Обойдя валун, он осторожно присел на другом конце камня. Оставив между собой и княжной достаточно места, чтобы даже строгий взгляд не нашел, к чему придраться.
        - Знаете, принцесса, - начал принц Генрих, задумчиво глядя на озеро, - я понимаю, что мы с вами оба - заложники долга. Не скажу, что подслушивать о себе оказалось для меня приятным опытом. Но, наверное, даже лучше, что я это услышал. - Он немного помолчал, подбирая слова, а потом продолжил.
        - Вам не надо меня бояться. В моей долгой жизни меня учили многому, но насиловать маленьких девочек - точно не учили. Давайте спокойно переживем весь это балаган со свадьбой, а потом, я думаю, как-нибудь все само образуется. Я уже обещал, что готов подождать. С тех пор ничего не изменилось.
        Это было похоже на предложение мира. Или, самое меньшее, перемирия. Пока Либуше думала, как достойно ответить, принц снова встал. Издали им уже махал рукой воеводич Мирослав. Вложив свою руку в руку жениха, княжна вслед за ним направилась к лодьям. Уже по дороге она задумалась, как ловко некоторые умеют повернуть разговор. Это ведь она хотела поговорить с женихом. А получилось, что жених говорил с ней. Вроде, все толково выяснил, но кое-какие вопросы все же остались.
        - А как же наследник? - Спросила она, пока еще было можно, - Ваше крулевство и так долго ждало…
        - И именно поэтому вполне может подождать еще, - равнодушно пожал плечами Генрих. - У меня - два женатых брата. Надеюсь, они скрасят нашим подданным время ожидания.
        Пока жених с невестой беседовали, их сопровождающие достали из приготовленных на кухне корзин легкие закуски. Подкрепившись немного, снова вернулись к разговорам об озере и о старом бурге. Особенно дотошно расспрашивал принца воеводич. Так, что даже воеводина Добыслава посчитала нужным пояснить, словно извиняясь за настойчивость сына. «У нас в воевудство тоже - озерный край. И тоже есть старые места, которые пришлось оставить из-за того, что вода поднялась. Или, наоборот, который нашлись потому, что вода спала.»
        Генрих кивал, соглашаясь, что да, наслышан. А сам с удовольствием беседовал с Мирославом. Сын воеводы, похоже, был искренне влюблен в родные озера и болота и неплохо разбирался в том, о чем говорил. Потому и Генрих отвечал ему честно, насколько позволяли знания. Святилище? Нет, не знает. Может, и было когда-то, но заксы пришли сюда уже после дунцев. Нет, он ничего такого не замечал. Знаки? Да, во-он на том валуне подо мхом должны быть какие-то руны, если воеводичу интересно, ребята покажут.
        Либуше только улыбалась, наблюдая горячность родича. А потом просто спросила, можно ли Мирославу в оставшееся до свадьбы время посетить этот остров вместе с волхвом? Подумав, Генрих не стал возражать. Если бы с волхвом собиралась ехать сама княжна, он бы постарался тактично намекнуть, что ее будущие подданные - другой веры. Но если молодому племяннику князя захотелось покатать на лодке старика-жреца, пусть уважит человека. О чем так и сообщил, предупредив напоследок, что мальчишкой облазил с братьями и друзьями этот остров до последнего дерева.
        Но ничего такого так и не нашел. «А потом, лет десять спустя, мои приключения повторил самый младший брат», - развел руками кронпринц, - «Но я никогда не слышал от принца Эрика о каких-то находках».
        Когда пришло время возвращаться, все снова чинно расселись по ладьям. До малого замкового причала плыть было всего-ничего, поэтому вскоре гости и хозяева раскланялись и разошлись по своим местам. Княжна в сопровождении свиты оправилась в замок отдыхать после прогулки и перед обедом. А кронпринц повел ладьи обратно к причалу в поместье Принценхауз.
        А в уютном особняке Генриха ожидал сюрприз. В уютной гостиной, отделанной резным дубом и светлыми тканым обоями, витал запах кофе и духов Ее Величества.
        - Мама, - принц склонился к милостиво протянутой руке. А потом не удержался и расцеловал королеву в обе щеки.
        - Кофе? - Лукаво спросила королева Ариана, разделявшая с сыном пристрастие к этому напитку.
        - Охотно, - Генрих улыбнулся и, не дожидаясь слуг, сам потянулся к кофейнику. Ее Величество оказалась предусмотрительной, велев сварить не одну порцию. - Ты увидела, что мы возвращаемся?
        Вопрос был риторическим. Конечно, королева не могла пропустить ни обе ладьи, ни княжну со свитой на пристани.
        - Как прошла прогулка? - Вместо очевидного ответа спросила Ее Величество.
        - Неплохо. - Генрих пожал плечами, не желая вдаваться в подробности. - Покатались, погуляли по острову, вернулись обратно.
        - Сегодня ты выглядишь более живым, - заметила королева как бы невзначай. - Может. Объяснишь, что это было вчера?
        - Плохой день? - напомнил Генрих обычную отговорку дворцовых дам и улыбнулся одним уголком губ.
        - У кого? - Королеву Ариану тоже было непросто сбить с толку. - Что у вас тут происходит? - Повторила она вопрос, который уже задавала вчера?
        - Мама! - Генрих поморщился, давая понять, что мать в своих расспросах становится немного назойливой. Но на королеву его гримасы не повлияли никак. В итоге, принцу пришлось отступить. Или сделать вид, что отступает, отходя на заранее подготовленные позиции.
        - Ничего не происходит, мама. Мы с девочкой просто пытаемся привыкнуть друг к другу. С переменным успехом.
        - Насколько переменным?
        - Ну-у-у… - Генрих немного потянул время, отпивая очередной глоток кофе, - с очень переменным. Мы. Скажем так, не совсем во вкусе друг друга.
        - О, Творец! - Всплеснула руками королева Арина, - И когда только вы успели дойти до таких обсуждений?
        - Мы решили с них начать, - немного слукавил Генрих, - чтобы потом не было лишних разочарований. Не волнуйся, мама, мы оба настроены выполнить свой долг. Просто, я немного подавляю девочку своим грозным видом. А меня, как ты знаешь, никогда не привлекали такие-вот аппетитные пышечки.
        - Сын! Веди себя прилично, ты не в казармах! - Возмутилась королева.
        - Ты сама хотела откровенности. Лучше расскажи, что говорит отец по поводу Йенса?
        - Я еще не получала сегодня почту.
        Разговор плавно перешел в другое русло чему принц был несказанно рад. Он считал, что уже давно вырос из того возраста (или, наоборот, еще не дожил до него), когда свои любовные победы хочется обсуждать со всем миром. Тем более, речь шла о двух королевах: нынешней и будущей.
        Поговорив еще немного с Ее Величеством, Генрих проводил мать до замка. Королевам, как известно, не пристало прокрадываться через потайные калитки. Тем более, среди бела дня. Поэтому жители маленького городка, спешащие к обеду домой, могли наблюдать величественную картину. Из рощицы у подножья холма, за которой скрывалось небольшое поместье принцев, выехала легкая карета с Ее Величеством королевой Арианой. Следом за ней ехал сам кронпринц. Их со всех сторон охраняли гвардейцы Его Величества.
        Правда, мать с сыном ограничились малой охраной, так что добрые горожане и горожанки имели возможность не только вдоволь насмотреться на королевских особ, но и выкрикнуть им вслед добрые пожелания, а то и, приблизившись на опасное расстояние, бросить под колеса королевской кареты цветок.
        Маленькая девочка-цветочница хотела тоже бросить букет. Но, побежав, споткнулась о камни мостовой и растянулась в опасной близости от конских копыт. Кортеж тут же остановился, гвардейцы замерли, внимательно оглядывая толпящийся народ. Было ли это падение случайностью? Или же кто-то в толпе сейчас замышляет недоброе? Пока охрана делала свою работу, кронпринц, не чинясь, соскочил с коня и бросился к ребенку.
        Как потом отметила королева, такое зрелище горожане, скорее всего, забудут нескоро. Наследник престола, дующий городской девчонке на разбитые коленки. Успокоив плачущего ребенка, Генрих приложил к ссадине платок и велел как моно скорее промыть «боевую рану» чистой водой и приложить подорожник. Ее Величеству, пока она выбралась из кареты в своем дневном платье, осталось только потрепать притихшую девочку по голове и вручить ей немного мелочи «на сладости».
        Убрав девочку с дороги, мать и сын продолжили путь. Собственно, для принца это был хороший повод убедиться, что он не зря пользовался калиткой в кустах. Выехав из рощицы у подножья замковой горы (так гордо в городе называли высокий холм, на котором стоял замок), отряд, фактически, объехал эту гору. Замок они не теряли из поля зрения ни на минуту, но Ее Величеству полагалось въезжать не иначе, как через парадные ворота, которые находились с противоположной от сада стороны.
        Устоять перед искушением отправить коня обратно с охраной, а самому быстро пройти через замковый двор и сад, было сложно. Но тогда весь город точно так же был бы свидетелем, что принц въехал в ворота замка, где временно проживает и его невеста, да так и не вышел до утра. Мысленно проклиная идиотов, верящих, что в огромном замке двум людям не найдется отдельных комнат, Генрих раскланялся с матерью и двинулся в обратный путь.
        Дорога, которая занимала пешком от силы полчаса, превратилась в настоящий спектакль. Если до этого явление королевского кортежа на улицах еще стало сюрпризом, то теперь его ждали. Толпа стала гуще. Страже то и дело приходилось осаживать особо рьяных подданных, да еще и делать это осторожно и с максимальным респектом, чтобы ненароком не оскорбить народ. Генрих улыбался, махал рукой, отвечал на приветствия добрые пожелания к свадьбе…
        При виде храмовника, вышедшего по окончании службы посмотреть, что происходит, кронпринц низко склонился, всем видом демонстрируя уважение к служителю Творца. Молодой (не старше самого Генриха) храмовник, в свою очередь, поспешил благословить кортеж. Вышло это у него немного суетливо, так как мужчина, еще не привычный к вниманию коронованных особ, отчаянно смущался. «Ничего, послужит - привыкнет» - мысленно хмыкнул принц. И подумал, что нового храмовника, наверное, назначили в городской храм зимой, поэтому весь этот летний тарарам ему все еще в диковинку.
        Вернувшись в Принценхауз, Генрих велел подавать обед, а потом снова седлать лошадей. По его мнению, одной прогулки с невестой на сегодня было вполне достаточно. Самое главное они с княжной сегодня выяснили: «Она его боится - ей нечего бояться». Скакать при этом вокруг девочки, как влюбленный идиот, Генрих не видел смысла. Тем более, он сильно сомневался, что очередной проход по парку в толпе народа позволит им сблизиться.
        Поэтому сегодня после обеда принц намеревался выехать подальше от города. Возможно, у знакомого кузнеца снова найдется работа для мага-огневика. Возможно, крестьяне на полях не откажутся от пары рабочих рук в период сенокоса. Что угодно, лишь бы не бездельничать. Генрих не привык так надолго быть оторванным от основных событий в стране, поэтому вынужденный отдых начинал раздражать. К тому же, физические упражнения всегда были самым лучшим способом привести в порядок мысли.

* * *
        Пока в Принценхауз жених искал себе занятие, княжна в замке изо всех сил отбивалась от своей свиты. Надо ли говорить, что желающих узнать, о чем они говорили с кронпринцем было предостаточно? Надо ли говорить, что Либуше посвящать остальных в подробности своего разговора с женихом совсем не спешила?
        - Ой, ну поговорили… - нарочито легкомысленно отмахивалась она, крутясь перед зеркалом, - о том, о сем… Крулевич расспрашивал, какие у батюшки при дворе обычаи да где я бывала, что видела…
        - Можно подумать, сам не знает, - проворчала пани Мерана. - И что там такого тайного, что надо по заброшенным островам мотаться?
        - Да не такой уж он и заброшенный, остров тот, - в который раз вставала на сторону племянницы воеводина Добыслава. - От причала замкового рукой подать. Да и крулевич сам говорил что мальчишками излазил с братьями там все вдоль и поперек. Да и вообще, сдается мне, Мерано, что надоели мы крулевичу хуже горькой редьки. Он уже про что угодно говорить готов, только чтобы наедине с невестой.
        - Все им, молодым, не терпится, - ворчала почтенная пани. - А, казалось бы, чего тянуть? Женись, да и все. А там уж, хоть по садику за ручки гуляйте, хоть дома милуйтесь себе на здоровье, никто слова не скажет.
        Воеводина соглашалась, посмеиваясь, но глаза ее оставались серьезными. Она прекрасно помнила, как вчера веером, почти ночью, княжна потянула ее погулять у воды. И как шепотом, оглядываясь на торопящихся вслед подружек, уговаривала помочь. Уж явно не для того, чтобы послушать, в каком омуте принц Генрих сомов ловил.
        Ой, что-то там накрутили-намутили молодые. И сколько бы Добыслава не придерживала чересчур рьяную Мерану, она так же понимала, что, в случае чего, спрос у Любомира с них будет одинаков. А, значит, надо во всем разобраться, пока не поздно.
        ГЛАВА ПЯТАЯ
        Рано или поздно заканчивается все. Закончилось и время пребывания гостей в замке над озером. Первым свое временное убежище покинул Генрих. Он и так, по его мнению, непростительно долго пренебрегал своими обязанностями. Дамы оставались на пару дней дольше, чтобы еще раз обсудить последние приготовления к свадьбе.
        Конечно, до момента, собственно, свадьбы, вся ответственность за наряды и расписание княжны лежала на ее свите. Но пренебрегать опытом королевы Арианы тоже было бы глупо. Так что на следующий день после отъезда принца Ее Величество собрала дам в своей гостиной. С заксонской стороны, кроме королевы, присутствовали обе младшие принцессы. С вендской - княжна и две ее старшие дамы: воеводина Добыслава и пани Мерана.
        Чтобы сделать разговор более приятным, королева велела подать легкие закуски и напитки. Обсуждалось все, вплоть до мелочей: кружева на платьях, цвета утреннего и дневного нарядов и, конечно, свадебное платье. Либуше слушала все это, словно речь шла не о ней. В какой-то момент она поняла, что страшно устала от этого балагана. И что ей хочется, чтобы свадьба, которой она так ждала и боялась, скорее уже свершилась. Чтобы найти уже поскорее свое место, а то сейчас оно чувствовала себя, как лист на ветру. Вроде, еще не упал на твердую землю. Но и от родного дерева уже оторвался, назад не приставишь.
        В конце концов, все детали были оговорены. Наверное, потом вспомнится еще что-то. И, как всегда бывает на свадьбах, что-то не сойдется и все будут в последнюю ночь бегать, стараясь исправить упущение. Но это будет потом. А сейчас, трижды пройдясь по утвержденным обоими монархами свиткам с протоколом, дамы решили, что к свадьбе все готово.
        «Пойдемте, прогуляемся немного» - предложила княжне младшая из принцесс, когда молодежь, наконец-то, отпустили. - «В столице о такой тишине будем только мечтать».
        - И это говорит та, которая живет в отдельном особняке, - с улыбкой поддела невестку принцесса Мелисса.
        - Ну, да, вам во дворце приходится еще хуже, - не стала спорить принцесса Агата. - Но, поверь, Эрика, если он нужен, не то что из особняка, из подвалов его ведомства достанут. - И добавила, обращаясь уже к Либуше. - Так вы с нами, принцесса?
        - Да, наверное… - Девушка неуверенно оглянулась. Старшие дамы все еще беседовали с королевой. Воеводич Мирослав с волхвом опять уехали на остров. И получалось, что княжну сопровождали только молодые девушки. - Только я сейчас почти без свиты.
        - Мы - тоже. Но, я думаю, небольшую прогулку по парку нам простят, - Принцесса Мелисса кивнула каким-то своим мыслям. - Берите девушек, путь составят компанию. Тут каждый куст охраняется, если не нашими гвардейцами, то вашими вендами.
        Решив, что наводить мосты когда-то надо, княжна быстро отдала распоряжение Любине и будущие родственницы направились в замковый сад. Некоторое время шли молча, подыскивая темы для разговора. Первой заговорила все та же принцесса Агата. Девушка была едва ли старше самой Либуше и на фоне молчаливой принцессы Мелиссы ее молодость и живость особенно бросались в глаза. Но Либуше снова вспомнились слова отца о том, что с младшей принцессой стоило бы подружиться. Что она далеко не так проста, как кажется.
        Вот и сейчас, младшая принцесса начала разговор, вроде бы, о посторонних вещах. Но княжне так и чудился подвох.
        - Маллиса, расскажи, здесь многое изменилось со времен твоего детства?
        - Да нет, пожалуй, - принцесса Мелисса слегка улыбнулась. - Даже камыши, в которых меня брат с принцами потеряли, растут на том же месте.
        Увидев, что княжна заинтересовалась, принцесса начала рассказывать истории своего детства. Так Либуше узнала, что в детстве Мелисса росла при дворе, где служили ее отец и брат. Увлекшись, принцесса даже повела спутницы ниже по склону, чтобы показать выступающие из холма остатки кирпичной кладки.
        - Вот, здесь когда-то был подвал, - пояснила она. - Пока Его Величество не распорядился засыпать.
        - Зачем?
        - Потому что своды были старыми и могли рухнуть кому-то на голову. А нам очень нравилось там играть. Ну, точнее, нравилось кронпринцу с друзьями, а я и принц Эрик бегали за ними по пятам.
        Принцесса рассказывала смешные истории из детства, и в каждой из них не обходилось без кронпринца. В конце концов, Либуше всерьез заподозрила, что это делается специально. Но спрашивать напрямую не стала, предпочтя послушать. Возможно, повезет узнать что-то интересное о женихе.
        После воспоминаний детства разговор зашел о нарядах. Принцессы со смехом рассказывали княжне, как, буквально, разрываются придворные модницы. С одной стороны, в моду резко вошли вендские кружева. Пришить их на парадное платье к свадебной церемонии стало восприниматься чуть ли не как пожелание счастья молодым. С другой, многие дамы задумались, не обидится ли Ее Величество, если все вдруг перестанут носить фразские кружева?
        - А какие кружева предпочитаете вы? - Либуше позволила себе немного поддеть будущих родственниц, смягчая иронию легкой улыбкой.
        К ее удивлению, дамы переглянулись и рассмеялись. Отсмеявшись, принцесса Агата пояснила.
        - На моем платье будут добрые заксонские кружева. Пусть они не так известны, зато точно не придется выбирать.
        - Хотела бы я посмотреть на ваши кружева, - глаза Либуше засветились живейшим интересом. - Может, получится какие-то узоры перенять.
        - Я с удовольствием покажу, - пообещала принцесса Агата, - только потом, после свадьбы. Боюсь, до самой церемонии нам теперь вздохнуть некогда будет. А так, кружева как кружева. Это ведь не от узоров зависит, а от мастерицы. Ну, и нитки все равно приходится брать дорогие. Фразские или вендские. Наш лен, почему-то, таким тонким не получается.
        - Боюсь, после свадьбы мне тоже будет не до того, - с легкой тоской призналась княжна.
        - Кто знает, - принцессы снова переглянулись и разулыбались каким-то своим мыслям.
        - Мой Эрик уже на утро после брачной ночи был на службе, - сообщила принцесса Агата.
        - А мой Гуннар сумел урвать пару недель, - похвасталась принцесса Мелисса, - зато потом я его неделю почти не видела.
        - В общем… - В один голос начали они, но Агата замолчала, давая слово старшей невестке.
        - В общем, на вашем месте, княжна, мы бы не огорчались, если кронпринца вдруг вызовут ненадолго по делам уже на свадебной неделе. Пусть лучше уладит дела и вернется домой спокойным, чем мечется из угла в угол, думая, что там без него мир сейчас рухнет.
        - Вы так говорите, - вздохнула княжна, вспоминая отца, - как будто это так просто, взять и не пустить мужа по делам.
        - Ну-у, не так и не просто. Но можно попробовать. Вот только зачем?
        И снова княжне почудилось, что ее так деликатно предупреждают. Вот только стоит ли слушать эти предупреждения? Ведь одно дело - младшие принцессы, и совсем другое - жена наследного принца.
        Разговор снова вернулся к пустякам, но долго гулять принцессам не дали. Освободившись, с верхней террасы уже спешила пани Мерана. Это означало, что сейчас снова начнется беспокойство о том, как бы княжна не загорела на солнце да не простудилась от ветра с озера. Чтобы к княжне все обращались строго по чину и оказывали должный почет. Ведь как оно, почет княжне - почет всему княжеству.
        Либуше, которая прекрасно выучила и вендский, и заксонский обычаи, порой не понимала, зачем выдумывать столько всего. Сейчас, когда за спиной не было грозного отца и заботливой мамы, княжна сама себе порой казалась куклой, за которую заранее решили, куда двигаться и что говорить. Казалось бы, кому какое дело, сколько времени провела под летним солнышком княжна Либуше? Ан нет, белизна ее лица - дело государственной важности.
        И все же, укладываясь вечером спать, девушка решила, что будет скучать по этому замку над озером. Вспомнив, с каким наслаждением кронпринц налегал на весла, она решила, что вряд ли он обидится, если попросить его когда-нибудь снова приехать сюда. Это же и так официальная королевская резиденция. Наверное, так не будет считаться, что она отвлекает мужа от работы?
        Утром княжна снова завтракала в будущей семьей. А после завтрака Ее Величество Ариана и младшие принцессы выехали обратно в Люнборг. Завтра в путь тронется и поредевший обоз, сопровождающий княжну. По рассказам воеводича Мирослава, купцы уже пакуют товар. А та часть купцов, что расторговалась на местной ярмарке, завтра собираются выехать обратно домой. Воеводина тут же воспользовалась случаем, чтобы написать короткое письмо и отправила сына передать послание через знакомого.
        Либуше задумалась, не написать ли письмо родителям. Но не решилась. Купцы - купцами, но самых надежных из них князь Любомир снарядил ехать за дочкой до самой столицы. Так что если и писать, то оттуда, а передавать лучше через посла - дядьку Велимира. Уж он-то точно знает, кому можно доверить такую почту.
        Ночью княжне спалось неспокойно. Даже прошлось просить няньку, чтобы посидела рядышком, отгоняя дурные сны.
        - Совсем ты извелась с этой свадьбой, дитятко, - горестно вздыхала нянька, ласково проводя рукой по пшеничным косам воспитанницы, - даже с лица спала.
        - Ничего, нянюшка, ничего… - Утешала то ли ее, то ли себя княжна, больше не рискуя изливать душу. Хоть и обещал жених, что больше не будет подслушивать под стенами спальни, но мало ли.
        Но няньке такие тонкости были неведомы. В отличие от Добыславы или Мераны, ее не посылали блюсти княжескую честь. Она была здесь для того, чтобы ее Либушеньке было спокойней. И добрая женщина утешала девушку, как умела.
        - Я тут в городе порасспрашивала местный люд, - тихо, словно рассказывая сказку, приговаривала она. - Оно, конечно, не то, что при границе, где, считай, каждый по-нашему понимает. А все ж и тут много таких. Хвалят твоего жениха, голубонько, хвалят. А что ликом темен, так это, говорят, от прабабки его. У них и дед его таким был, и сестрынец королевский - такой же. А была она ненашенская какая-то, будто на солнце печеная, как сарацинка. Но ты ж сама знаешь, у вас князей, не за красоту пару берут.
        - Само собой, не за красоту. Хватит, нянюшка, не наше это дело, крулевича обсуждать.
        - Да разве ж я что плохого говорю? - Не сдавалась нянька. - Я говорю, к жениху-то присмотрись получше, красавица. Тутошние его хвалят. Может, сладится все у вас. Ты только за девицами своими свитными присматривай. А то только и слыхать, что «Ах, крулевич!» да «Ох, крулевич!».
        - Уймись, нянюшка, - от досады Либуше села в постели и даже руками всплеснула. Весь сон, как рукой сняло. - Не станут подружки мне дорогу перебегать. Не для того их тата сюда посылал.
        - Ой, девонька, я ж разве что говорю, - продолжала тихонько ворчать няня, снова укладывая любимицу. - Только, говорю, смотри. Если уж эти сороки от крулевича того без ума, может, не грех и тебе присмотреться.
        - Недолго без ума остаться, если его отродясь не было, - проворчала Либуше, не желая сдаваться. Но уже понимая, что ворчит больше из вредности.
        После памятной прогулки по озеру она не раз задумывалась, как бы повернулось у них с принцем Генрихом, не виси на каждом из них тяжкое ярмо долга? Но принц, гляди ж ты, готов пойти против своих. И не ради любви, не ради нее, Либуше, а просто так, чтобы не пугать еще больше напуганную девочку. Может, и правда, неплохой он человек? Ладно, придет брачная ночь, там видно будет.
        Сейчас, слушая нянькино бормотание, княжна сильно корила себя за те невольные слезы. Подумать тоже, почти королева! А туда же, няньке в платочек плакаться. Встревожила няню, обидела принца, себя извела… А толку? Сколько бы не обещал жених беречь ее до поры, когда под дверью будут караулить королевский маг и княжеский волхв, сильно убережешь? Ведь не случись ничего, ему, принцу, урону от того никакого не будет. А ее ославят на все края. Если не гуленой, так безмозглой дурой (это если муж возьмет вину на себя и во всем признается).
        И вот ведь досада, мысль эта пришла в голову Либуше только теперь, когда принц уже уехал, и поговорить с ним до свадьбы - никак. И что же теперь делать? И спросить, опять же, некого. Нянька все бормотала и бормотала, что-то про красоту Предславы да про бабью мудрость, но Либуше уже спала. Сон ее был тяжелым, неспокойным. Каким он бывает, когда человек и во сне не умеет освободиться от дум.
        Наконец-то нянька заметила, что ее не слушают. Вздохнув, сотворила над девушкой обережный знак, как привыкла делать с самого ее рождения, и, кряхтя, побрела на свою тюфяк. Но и там долго еще не спала, поминая всех богов и моля их подарить ее девочке добрую долю.
        А наутро долгожданная свадьба стала еще на один день ближе. Под приветственные крики толпы обоз княжны выехал из замка и двинулся по узким улочкам города. Впереди, как обычно, ехала охрана. Только теперь рыцарей наместника сменили гвардейцы короля. За ними шли повозки с княжной и ближней свитой. Между ними ехали конные венды - воины воеводы Богувера. За последней повозкой с гостями еще один отряд гвардейцев прикрывал тылы.
        У подножья замковой горы, на площади перед главным городским храмом, уже стояли наготове купеческие телеги. Одну за другой разворачивали возницы повозки, пристраиваясь в хвост процессии. Часть телег с товаром, предназначенным для столицы, присоединятся к обозу за городом, где под охраной дожидались своего часа на одном из постоялых дворов. Вслед за вендскими купцами пристроились несколько местных, кому по какому-то делу понадобилось в столицу. Конечно, ехать такой гурьбой всегда более хлопотно, зато и более надежно.
        Сегодня с княжной в повозке ехала Любина. Воеводина, глядя на уставшее лицо княжны распорядилась сменить порядок. В итоге, недовольной Предславе пришлось уступить место более спокойной подруге.
        - Не пойму я вас, - сказала Либуше, когда обоз выехал за пределы города и больше не надо было улыбаться и махать горожанам в окно кареты. - И чего вы со Славкой никак место не поделите? Ну, подумаешь, поедешь ты со мной сейчас, а она - потом. Могло быть наоборот, не вмешайся тетка. Какая разница?
        - Ну как же, какая? - Со смешком ответила княжне подруга. - Я сейчас из твоей повозки горожанам ручкой машу, а Предслава потом опять поля да хлопские хаты разглядывать будет. И не покрасоваться.
        - Так пусть и она машет, - довольно равнодушно пожяла плечами княжна. - Разве ж кто запрещает?
        - Так, может и машет. Только кому она нужна там, в четвертой повозке, если ты - тут?
        - Как дети малые, - Либуше только махнула рукой, насколько глупой показалась ей утренняя перепалка.
        - Не скажи, княжно, - Любина грустно улыбнулась. - Это ты у нас - просватанная невеста, к жениху едешь. А нам с Предславой за того пойти придется, за кого заксонский круль велит. Так они с князем нашим уговорились. Вот и меряемся честью, которая к тебе ближе, которая невеста - лучше. Ты уж уважь, княжно, попроси своего крулевича, чтобы подобрали кого получше.
        - А разве у таты с крулем Эрихом о том уговору не было? - Лиьуше удивилась. До сих пор она считала само собой разумеющимся, что оставшимся с ней девушкам достанутся самые непоследние женихи.
        - Тата сказала, уговор был, чтобы знатного роду и чтобы при дворе служили. Чтобы, значит, нас при тебе оставить. А старый-молодой, красавец-урод - о том уговору не было.
        - Сама знаешь, - вспомнила княжна Либуше нянькины слова, - в родовитые семьи не за красоту берут. Но я попрошу, конечно, если они там все за нас еще не решили.
        Девушки замолчали, загрустив. Нянька, весь разговор удачно притворявшаяся спящей, только вздохнула. Утешила, называется, подружка! Нет бы что хорошее рассказать: сплетню какую, а хоть бы и выдуманную. Так нет же, со своими тревогами да к тревогам княжны. Будто ей перед свадьбой другого дела нет, девицам своим свитным женихов подыскивать. Нянька уже хотела вмешаться, но Любина снова завела разговор. Теперь уже о другом. И вскоре девушки, отложив ненадолго грустные мысли, уже оживленно болтали о своем.
        Ночевали, как обычно, в богатой усадьбе, а вечером следующего дня утомленные путешественники въезжали в ворота королевского дворца в Люнборге. Принцессе и двум старшим дамам сразу отвели комнаты в хозяйском крыле. Остальную свиту разместили в гостевом. Ее Величество лично вышла проследить, чтобы высокой гостье всего доставало, пригласила позавтракать вместе, а потом тактично оставила девушку в покое. Завтра будет тяжелый день.
        Вечером Либуше снова не могла уснуть. Королевский дворец оказался совсем не похожим на замок над озером. Там в полупустом замке все гостевое крыло принадлежало вендам. Здесь же кроме гостевого и хозяйского крыла было еще парадное (или, как его назвала королева, «рабочее») крыло. Из крыла в крыло постоянно сновали люди: придворные, посыльные, слуги… В коридорах и на лестницах стояла охрана в знакомых уже гвардейских мундирах.
        Хотя в хозяйское крыло вход был разрешен только избранным, но все равно, Либуше постоянно чудились какие-то шорохи, стуки. Мешал даже шум парка за окном, хотя, казалось бы, шумом деревьев княжну было не удивить. В конце концов, нянька, обеспокоенная очередной бессонной ночью воспитанницы, велела позвать волхва.
        Тот пришел. Правда, не один. К вящему неудовольствию пани Мераны, вендский волхв как раз беседовал с королевским магом целителем о своих, магических делах. Так что на зов встревоженной няньки явились оба мага. Тут же прибежала и воеводина. Кто-то доложил королеве. И вскоре в комнате смущенной Либуше собралась целая толпа.
        Либуше, увидев это нашествие, схватилась за голову. Нянька тоже поняла, что сглупила, но было уже поздно. Тревога поднялась такая, будто народ собрался у ложа умирающей. Больше всего Либуше испугалась королевы. Не приведите боги, подумает, что князь Любомир подсунул ее сыну квелую, негодящую невесту! Но, как ни странно, именно королева Ариана и спасла положение.
        - Так, тихо все! - Одним возгласом она остановила и нянькины причитания, и Меранины возмущения, и Добыславины вопросы. - Ваше Высочество, потрудитесь объяснить, что здесь происходит.
        - Я не могла уснуть, - голос княжны почти не дрожал. Сейчас она не сколько боялась, столько была благодарна за то, что ей, наконец-то, дали слово. - Няня встревожилась, что я завтра буду выглядеть уставшей, и позвала волхва. Вот, собственно, и все.
        - Господин Торстен? - Легкий кивок головы в сторону королевского мага, символизирующий поклон.
        - Мы с коллегой за чашкой, кх-гм, кофе обсуждали особенности применения лекарственных растений у нас и в Вендланде, то есть, в княжестве, - поправился маг, поймав недовольный взгляд волхва.
        - Надо сказать, мы совершили огромное упущение, не попытавшись установить с дружеские отношения с соседями. Нам есть чему поучиться друг у друга… - Заметив, что выражения лица Ее Величество стало нетерпеливым, увлекшийся маг-целитель быстренько закончил. - Когда посыльный потребовал присутствия целителя в покоях Ее Высочества, я, конечно, не мог остаться в стороне. Дело ведь государственной важности.
        - Понятно. - Королева позволила себе едва заметно выдохнуть. - А остальные, как я понимаю, прибежали на шум. Чтобы узнать, в чем дело. И подняли еще больше шума.
        Значит, так, сейчас в комнате остаются только господа маги и вы, - Ее Величество кивнула Добыславе. Все остальные путь ждут в приемной.
        - Ваше величество! - Попыталась вмешаться Мерана. - Мне за княжну перед светлейшим князем ответ держать.
        - Прекрасно. - Тон королевы был холоден, как зимние ветра в ее родном краю. - Полный отчет получите завтра утром у вашего мага и вышлите князю через посла Велимира. А пока с принцессой останется ее ближайшая родственница. Все вон!
        Дождавшись, когда Добыслава закрыла изнутри дверь, ее Величество хитро улыбнулась и повесила на ручку какую-то маленькую побрякушку. «От лишних ушей» - невозмутимо пояснила она. Волхв только улыбнулся, но ничего не сказал.
        Очередная заминка возникла, когда волхв попросил княжну выбраться из-под одеяла, чтобы он мог ее осмотреть.
        - Не буду! - Заявила Либуше, натягивая одеяло еще повыше. - Со мной все в порядке. Я здорова. Просто не спалось. И не буду я стоять в рубашке перед кучей народа!
        - Девочка, прекрати истерить! - Ее величество явно начинала терять терпение. - Думать надо было, прежде чем шум поднимать. А теперь просто прими, как данность, что от тебя никто не отстанет, пока все не убедятся в том, что с тобой все в порядке. Иначе, твои же люди первыми побегут строчить письма князю Любомиру.
        Маги проверят тебя на болезни и наличие магического вмешательства. А потом ты выпьешь чаю с мятой и мы все отправимся спать. Завтра, если ты не забыла, начинаются свадебные торжества. И если в твоем возрасте бессонные ночи еще позволительны, то нам с твоей родственницей несколько лишних часов отдыха явно не помешают.
        - Вылезай, княжно, - попыталась уговорить племянницу и Добыслава, - чужих тут нет. Волхв тебя с пеленок знает, а и господину магу, да простит меня он, сто лет в обед…
        - Ну, допустим, не сто, а всего семьдесят шесть, - со смешком поправил воеводину господин Торстен. - Но вы правы, милостивая госпожа, до ста совсем немного осталось. Если это успокоит Ее Высочество, я помогал появиться на свет еще Его Высочеству кронпринцу. И уже тогда был магистром-целителем, в первую очередь.
        - Похоже, господин Торстен, - в голосе королевы зазвучал смех, - Его Величеству пора вписать эту заслугу в число ваших титулов. Иначе трепетные девы в нашем дворце так и будут устраивать нам переполох перед каждой свадьбой.
        - Ах, пустое, Ваше Величество, - маг-целитель все так же добродушно посмеивался, разряжая обстановку. - С Ее Высочеством мы уже почти поладили. А там женим еще Его Высочество Рихарда, и остальные трепетные девы прекрасно обойдутся без меня.
        В итоге, Либуше все-таки выбралась из-под одеяла и дала себя осмотреть. Волхв, а потом и маг-целитель в один голос заявили, что девица абсолютно здорова, никакой порчи (стороннего магического вмешательства) на ней нет. Обычные предсвадебные волнения. Обычная тревожность первой ночи в новом доме.
        - В общем, Ваше Величество, - развел руками господин Торстен, - я бы действительно рекомендовал Ее Высочеству чай с мятой, ложечкой меда и, возможно, веточкой бальдриана. Но пока свадьба не состоялась, окончательное решение остается за моим уважаемым коллегой.
        - Мяты, пожалуй, хватит, - улыбаясь в бороду пробасил волхв. - А успокоительным лучше бы няньку напоить. А то она, похоже, за свою «деточку» извелась больше, чем сама невеста.
        - Отлично! - Ее Величество была явно довольна результатом. - Надеюсь, уважаемый, вы займетесь этим. И сами напишете отчет для вашего князя, пока не поднялся еще больший шум.
        - Непременно, Ваше Величество, - уважительно склонил голову волхв.
        - Тогда желаю всем спокойной ночи, - королева Ариана особенно выделила слово «спокойной». - Ваше Высочество, буду рада, если вы, ваша родственница и ваша придворная дама разделите завтра с нами семейный завтрак.
        С этими словами королева удалилась, оставив Либуше и Добыславу самим справляться с растревоженной свитой. Но тут уже не сплоховала воеводина, взяв все в свои руки. Оставив княжну с волхвом и нянькой (королевский маг-целитель тоже тактично удалился, посколкьу в его помощи здесь не нуждались), она быстро разогнала остальных.
        Меране, заикнувшейся было о своих особых правах, посоветовала прислушаться к королеве и завтра утром самой расспросить волхва. Или дождаться его тут и расспросить. Но уж точно не лезть в спальню к княжне и не тревожить невесту еще больше. А если что не так, пусть жалуется князю. На волхва, на нее - Добыславу, а, заодно, и на заксонскую королеву.
        «Только-вот я свадьбу отбуду и поеду домой,» - вполголоса ехидно добавила воеводина, - «А тебе тут с княжной оставаться. Думаешь, заксы - дураки? Не знаю, зачем там тебя князь с дочкой посылал, но если будешь так яро лезть между княжной и ее новой семьей, тебя к ней и близко не подпустят.»
        - Ах, ты… - Заикнулась было пани Мерана, но вовремя замолчала, подавившись обидным словом. Так или иначе, Добыслава оставалась пусть и не совсем родной, пусть и не самой любимой, но одной из княжеских сестер. И муж ее - воевода, оставался непоследним человеком в племени глинян. Ну, пожалуется она, Мерана, князю или, того хуже, своим сыновьям на причиненную обиду. Сыновья, ясное дело, вступятся за мать, только выйдет ли с того что-нибудь кроме пустой склоки? Или только себе лишние беды на голову накличут? А что скажет князь, вообще никто не знает. Поэтому почтенная пани только махнула рукой и ушла спать. В одном воеводина оставалась права, командовать ей тут осталось от силы неделю.
        А Добыслава дождалась волхва, а потом шмыгнула в комнату княжны.
        - Не спишь? - Спросила она тихонечко, занимая место в изножье постели, где обычно сидела нянька.
        - Не спится, - вздохнула княжна. - И так не спалось, а теперь так вообще… - Она махнула рукой.
        - Не изводи себя, - Теперь, когда стало ясно, что весь переполох - не более, чем суета на пустом месте, воеводина могла позволить себе быть спокойной. - Можно подумать, ты - первая невеста, которой на новом месте не спится. На что хочешь заложуся, королева первую ночь в этом дворце точно так же с боку на бок вертелась.
        - А ты? - Не сдержала любопытсва княжна.
        - Я-то? - Хохотнула Добыслава. - Я - так вообще всю дорогу от Любице до Ставенова рыдма рыдала. И перед свадьбой, и после нее. Теперь иной раз как вспомню, как в первую брачную ночь меня Богувер медом отпаивал и сопли вытирал, смех и грех.
        - Да не собиралась я рыдать, - смутилась Либуше, вспоминая, что однажды уже порыдала. Теперь не знает, как выкручиваться. - Только поди теперь кому объясни.
        - Да и не надо никому объяснять. - Добыслава снова отмахнулась, показывая, насколько это пустые тревоги. - Из того, что я вижу и слышала, свекровь твоя - пани дельная. Она если и вспылит, то с толком. Вишь, как славно сегодня всех сорок разогнала, любо-дорого посмотреть. Не верю, чтобы она из-за такой мелочи зло затаила.
        Через некоторое время воеводина заметила, что у княжны начали слипаться. Глаза. Мысленно кивнув каким-то своим мыслям, Добыслава потянулась к оставленной нянькой корзинке с рукоделием. Вытащив какое-то шитье, она растянула его напротив свечи, присматриваясь, а потом решительно сунула обратно. При слабом свете портить чужую работу не хотелось, идти за своей - тоже. Поэтому женщина просто поплотнее затянула полог, а потом прислонилась к витому столбику кровати и постаралась устроиться поудобнее. Вскоре в комнате раздавалось только равномерное сонное дыхание двух человек.
        Генриху, который на пару ночей перед свадьбой сбежал к брату в «Отхотничий замок», о случившемся ночном переполохе, само собой, доложили.
        - Пойдешь утешать? - Полюбопытствал принц Эрик. Будучи на десять лет младше, он привык, что к старшему брату всегда можно обратиться за помощью и советом. Поэтому наблюдать кронпринца в таком раздрае было странно.
        - А смысл? - Генрих демонстративно закинул ноги на скамеечку, показывая, что никуда он из того кресла выбираться не собирается. - Если будет что-то серьезное, то мне сразу же доложат. А если какие-то мелочи, то доложат тебе, - он подмигнул брату. Но Эрик заметил, что, несмотря на шутливый тон, глаза у Генриха не смеются.
        - Хочешь, пошлю кого-нибудь? - Спросил младший принц. - Пусть доложат уже сейчас. А лучше, воспользуйся методом Гуннара.
        - Да уж, главное, чтобы не твоим, - хмыкнул Генрих, вспоминая, как дежурил под дверью во время тайного свидания братца.
        - Ты знаешь, - по губам Эрика скользнула легкая улыбка, - если бы рядом с принцессой был сам Любомир, я бы предложил и свой метод. Уверен, с князем договориться было бы ненамного труднее, чем с моим тестем. Но все эти дамы и девицы…
        - Ты знаешь, кажется, девочка меня просто боится. - Как бы невзначай обронил кронпринц. - Я так много задумывался о том, как сделать так, чтобы она стала хорошей королевой, что совершенно не подумал об этой стороне вопроса.
        - Я думаю, девочка просто боится перемен, - возразил ему брат. - Чтобы бояться тебя, извини, братец, надо быть совсем слепым. Или посмотреть на тебя, когда ты лично берешься муштровать новобранцев. Ты ее, надеюсь, не додумался свозить в местный гарнизон?
        - Шутишь?
        - Шучу. Конечно, нет. Иначе мне бы доложили.
        - Смотри, Эрик, договоришься ты у меня… - Беззлобно погрозил старший брат.
        - Прости! - Неугомонный младший принц, с детства имеющий репутацию первого шкодника, покаянно развел руками. - Ты так забавно нервничаешь… Когда еще увидишь нашего бравого генерала в полном расстройстве? Но ты знаешь, Агата осталась твоей девочкой довольна. Так что, возможно, не все так плохо.
        - Твоя Агата - сама еще девочка. Тем более, венды догадываются о ее даре и, возможно, могут знать, как его обмануть.
        - Все возможно. Но я привык доверять ее чутью.
        Вопреки уверенности брата, Эрик все же сходил на балкон, чтобы послать к надежному человеку маленькую птичку. Ответ не заставил себя ждать. Благо, чтобы отправить маговестника через дворцовый парк, не требовалось быть великим магом.
        «Все в порядке», - сообщил принц Эрик, возвращаясь в комнату. - «Принцессе просто не спалось, а нянька всполошила полдворца. Даже маме пришлось вмешаться. Но, к счастью, все уладилось, все спят».
        Услышав о том, что королеве Ариане пришлось среди ночи наводить порядок в покоях будущей невестки, Генрих только молча схватился за голову. Однако, на его удивление, Эрик выглядел вполне довольным. «Не переживай ты так. Уверен, мама не успела настолько выйти из себя, чтобы забыть о дипломатических тонкостях. Но и упустить такой повод напомнить этой свите, кто есть кто, тоже было нельзя».
        В итоге, ночь перед началом торжеств бессонной оказалась не у невесты, а у жениха. Легкий хмель, которым они с Эриком баловались с молчаливого попустительства строгой невестки, принца не брал. А мятного чая ему, в отличие от княжны, никто не предложил. Так что утро Его Высочеству пришлось начинать с кофе. В этот раз, не по привычке, а по необходимости.
        Утром, заметно опустошив запасы кофе в доме Эрика, Генрих привел себя в порядок, влез в мундир и объявил, что готов к выходу.
        - Не парадный? - Удивленно спросила принцесса Агата, в полной готовности уже ожидающая мужчин в гостиной. В этом доме вообще принято было вставать по-провинциальному рано.
        - Нет, - кронпринц покачал головой, - сегодня достаточно просто генеральского. Парадный понадобится завтра, а сегодня главный актер этого балагана - не я (Слава тебе, Творец!).
        Столкнувшись с внимательным, скорее, сочувственным взглядом невестки Генрих мысленно отметил, что пора озадачить академиков, чтобы создали что-то против ментальной магии. Скорее всего, против странной магии Агаты это не поможет. Но хоть обезопасит от остальных. А то непорядок, когда все эмоции кронпринца можно прочесть, как открытую книгу.
        - Не злись, - примирительно улыбнулась Агата, только подтверждая мысли Генриха, - я же не специально.
        - Я не злюсь, маленькая Гота, - невольно улыбнулся Генрих, оттаивая. - На тебя злиться невозможно.
        - И не нервничай! - Наставительно погрозила ему пальчиком младшая принцесса. - Все будет хорошо, вот увидишь. - Если так подумать, у тебя с невестой куда больше общего, чем было у нас с Эриком поначалу.
        В ответ Генрих только рассмеялся. Убеждать Агату, что «оба выросли во дворцах» - это не совсем то, что может объединить людей, было бы долго. А времени уже не оставалось. Неугомонный братец, видя, что все готовы, распорядился подавать коней.
        Собственно, этот выезд был, скорее, символичным, чем действительно нужным. Основное действо сегодняшнего дня проходило в замковой капелле и считалось камерным. То есть, таким, на которое приглашались не все. Сегодня невесте кронпринца предстояло официально принять веру будущего мужа и его подданных.
        По мнению большинства членов королевской семьи, не было ни малейшего смысла проводить по этому поводу пышную церемонию. Достаточно было бы свершившегося факта. Но людям нужен был явный символ. И существовали вещи. Которые даже король не мог просто так взять и изменить.
        Поэтому, незадолго до назначенного часа из ворот особняка выехал небольшой кортеж. Коляску с принцессой Агатой сопровождали верхом муж и кронпринц. А всех их охраняли, как обычно, королевские гвардейцы. Проехав по двум улицам и показавшись горожанам, кортеж проехал под аркой и въехал в парадные ворота дворца. Отсюда кронпринц со свитой направился в капеллу, где уже собиралась остальная семья. Туда же должна была прийти княжна.
        Согласно предварительным договоренностям любецкая княжна появилась, когда все уже были на своих местах. Даже Его Величество. Она вошла в сопровождении двух почтенных дам из ее свиты, посла Велимира и воеводы Богувера. По капелле прошел тихий гул, придворные спешили рассмотреть свою будущую королеву.
        Генрих, который и до этого отмечал, что его невеста - хорошенькая, сегодня впервые залюбовался ее красотой. Согласно традиции, на княжне было светлое, белое с небесно-голубым, платье, шитое серебром и мелким речным жемчугом, которым так славились вендские земли. Густые волосы пшеничного цвета пышными волнами спадали из-под княжеского венца. Широкие юбки и рукава плавно колыхались при ходьбе, подчеркивая женственные округлости фигуры.
        У большой мраморной чаши, привезенной когда-то из дальних краев, княжну уже ожидал храмовник. Здесь, в присутствии свидетелей из вендской и заксонской знати, княжна Либуше официально отреклась от вендских богов и приняла над собой власть единого Творца. На этом, собственно, церемонию можно было считать законченной.
        После церемонии кронпринца допустили к невесте. Свита княжны по-прежнему оставалась при ней. Сейчас, когда княжну больше не защищали боги и духи предков, она, по мнению вендов, еще больше нуждалась в защите от злых сил. До тех пор, пока девушка окончательно не войдет в род мужа, под покровительство его бога и его предков, она оставалась, фактически, беззащитной. И, тем не менее, волхв демонстративно отступил на два шага, позволяя господину Торстену занять его место.
        Генрих мысленно усмехнулся при виде этого балета. По его мнению, придворный маг вряд ли мог служить заменой вендскому магу-универсалу. Все-таки, господин Торстен всю жизнь был, прежде всего, ученным-целителем, а не жрецом или специалистом по оберегам. Тут кронпринц скорее положился бы на опыт и знания дядюшки Маргитсена - известного артефактора-металлиста.
        Хотя на эту церемонию, в отличие от завтрашней свадьбы, пригласили только избранных, за королевской четой и принцами все равно потянулась довольно большая группа народа. Поскольку сегодняшний праздник считался, в какой-то мере, семейным, завтрак подали не в больном банкетном зале, а утренней приемной. Ее Величество распорядилась не устраивать банкет до обеда. Кофе, травяные и ягодные чаи, пшеничные и ржаные булочки. К ним - сыр и ветчина.
        И только когда высказались все именитые гости, молодые получили возможность поговорить спокойно.
        - Как вы себя чувствуете? - Поинтересовался Генрих негромко, убедившись, что гости уже достаточно заняты собой. В ответ на тот вопрос княжна вспыхнула, словно ее уличили в чем-то непристойном. Но сумела сохранить на лице подобающую маску вежливого интереса.
        - Спасибо, намного лучше, - ответила она. И, не удержавшись, вздохнула. - Вам уже тоже доложили о вчерашнем?
        - Само собой, - не стал спорить Генрих. - Но я, вообще-то, имел в виду не после вчерашнего, а перед завтрашним днем.
        - Спасибо, - снова повторила княжна, приветливо кивая проходящей мимо пожилой паре, - лучше, чем я ожидала.
        - Это нормально, - улыбка кронпринца получилась абсолютно искренней. - Человек ко всему привыкает. Не может он вечно бояться, поверьте старому вояке.
        - А вы и правда воевали? - Либуше спросила с интересом. О том, что ее будущий муж - главный воевода заксов и все такое, она, конечно же, знала. Но как-то не верилось, что наследника посылали в самое пекло.
        - Правда, - вопрос, казалось, кронпринца не удивил. - Нас с братом, конечно, берегли, как умели. Но прятаться во дворце, когда знатнейшие рода королевства посылают в бой своих единственных наследников, никто не собирался. Тем более, во время Последней войны у моих родителей оставалось еще два сына, которым по возрасту воевать было рановато. Так что да, мы с Гуннаром - вторым принцем - воевали, как все. Потом, конечно, в мелких стычках уже обходились больше без нас.
        - И вам тоже было страшно? - Княжна понимала, что, возможно, переходит границы. Но ей очень хотелось проверить, как далеко простирается искренность кронпринца.
        - Как и всем, - принца Генриха, казалось, вопрос совершенно не смутил. - Мой отец любит иногда вспоминать слова своего деда (тот еще был вояка, если вы помните историю), что на войне не боятся только дураки и покойники.
        - Но сейчас-то мы не на войне, - немного невпопад ответила, задумавшись, княжна. Ей как раз вспомнилась фраза принца, с которой начинался разговор.
        - Не знаю, не знаю… - Генрих взял руку княжны и поднес ее к губам. Со стороны казалось, что он заигрывает с невестой, но Либуше ясно видела смешинки в глазах жениха. - Когда я читаю протокол свадебных торжеств, подписанный нашими добрыми родителями, мне кажется, что военную кампанию организовать было бы легче.
        Шутка вызвала ответную улыбку, поэтому Генрих решил попробовать пофлиртовать еще. И, возможно, даже украсть невесту на несколько минут для прогулки по террасе, если получится поймать кого-нибудь более лояльного из свиты. Например, госпожу воеводину, ее сына или, хотя бы, ту чернокосую подружку, которую они с отцом планировать подсунуть Йенсу. Девочка производила хорошее впечатление и, похоже, понимала, когда вовремя остановиться.
        Но намечающуюся идиллию прервал вендский посол Велимир, который решил воспользоваться случаем, чтобы поговорить с обоими молодыми сразу. Но у Генриха не было ни желания, ни намерений разбираться прямо сейчас в хитросплетениях вендских родственных связей. Поэтому он нашел взглядом одного из братьев, давая понять, что нуждается в помощи. Призыв был понят и принят, поэтому вскоре к беседе присоединился второй принц с супругой. И, пока Гуннар занимал посла какими-то служебными делами, Генрих поспешил раскланяться с дамами и удалиться.
        «Что это было?» - очень хотелось спросить Либуше, но она промолчала. Наверное, будь на месте принцессы Мелиссы ее младшая невестка, княжна даже решилась бы на вопрос. Принцесса Агата казалась, с какой стороны ни глянь, проще и понятнее. А в этой родственнице княжна пока еще не успела разобраться. Но принцесса сама зашла с нужной карты.
        - Мне кажется, - подмигнув, спросила она, - или наш бравый генерал только что предпринял стратегическое отступление?
        - Мне показалось, - довольно осторожно ответила княжна, - что Его Высочество не планировал сегодня дипломатических переговоров.
        - Точно! - Оценила такт княжны принцесса Мелисса. - Поэтому он предпочел в праздничный день нагрузить работой моего мужа. И я предлагаю последовать его примеру.
        - Нагрузить работой вашего мужа? - Немного неловко попыталась пошутить Либуше. Но если шутка и не удалась, принцесса никак этого не показала.
        - Сбежать, - заговорщицким шепотом уточнила она. - А работу мой принц себе и без нас найдет. Это он умеет. Как, впрочем, и вся их семейка.
        - А куда? - Глаза княжны засветились любопытством. Все-таки, как ни строго воспитывалась девочка в отцовском дворце, постоянная опека последних недель была даже ей непривычна.
        - Да куда угодно, главное, недалеко. Вон, хоть бы по террасе прогуляться.
        Принцесса Мелисса махнула рукой в сторону одного из выходов. Двери на террасу были широко открыты, ради теплого летнего утра, поэтому все желающие могли насладиться видом ухоженного сада.
        - Ну так как, идемте?
        - Идемте. - Либуша покосилась на посла, который был все еще занят беседой. - Только мне без свиты пока нельзя… Наверное.
        - Тогда давайте ловить кого-нибудь из вашей свиты. - Принцесса Мелисса была сама любезность и Либуше начала подозревать, что той зачем-то очень нужно поговорить с ней без большого скопления народа.
        Как оказалось, в своих предположениях Либуше ошиблась. Принцесса, похоже. Действительно просто хотела помочь и дать возможность княжне немного отдохнуть от большого количества пристальных взглядов. Ловко зацепив по дороге подвернувшихся воеводича Мирослава, а также Любину с Предславой, принцесса Мелисса вывела всю компанию на свежий воздух.
        Здесь она ловко увлекла девушек в беседу о рукоделии: легкую, безопасную и ни к чему не обязывающую. А Мирославу не оставалось ничего иного, как скучать, прислонившись к перилам и изо всех сил пытаться не зевать. Но воеводич терпел и достойно нес караульную службу, за что и удостоился одобрительного взгляда отца.
        Воевода с женой вышел посмотреть, куда так надолго подевалась молодежь, и застал княжну с малой свитой, живо обсуждающую способы плетения кружев. Безопасная тема в достойном окружении.
        Праздничный завтрак закончился и гости, наконец-то, начали расходиться. Король извинился и ушел в малый зал для аудиенций. У него на сегодня еще было назначено целой куче просителей. Ведь в столицу по случаю свадьбы съехалось немало народу. И каждый пытался сейчас, перед началом официальных торжеств, улучить минутку для решения своих личных дел.
        Королева вежливо спровадив мужчин заниматься делами пригласила дам в свою гостиную. А потом и вовсе отправила всех по домам, отдыхать перед завтрашним днем.
        «Постарайся поспать, девочка», - тихо напутствовала она княжну, улучив минутку, когда свита была отвлечена принцессами. - «Тебе это сейчас нужно. А всех умников и советников гони прочь. Уж не знаю, чего там хотел от тебя Велимир, но сейчас - не война. А значит, долг перед Родиной может прекрасно подождать до послезавтра. Сейчас ты должна только одно: блистательно выглядеть на своей свадьбе».
        Либуше только улыбнулась: «Спасибо, Ваше Величество, я постараюсь». Гнать в шею посла Велимира, возможно, в скором времени свою единственную опору и защиту на новом месте, она бы не решилась. Но, к счастью, этого делать и не пришлось. В семейное крыло не члены семьи допускались только в крайних случаях.
        Вопреки опасениям, уснуть Либуше смогла довольно быстро, стоило только прилечь. Наверное, сказались разом все волнения последний дней. А сегодня, когда в замковом храме был сделан первый официальный шаг в ходе свадебных торжеств, она как-то разом успокоилась. Словно вместе со сменой веры пришло окончательное осознание: «Все. Назад дороги нет». О том, что Ее Величество, посоветовавшись для виду с Добыславой, велела подлить невесте в чай успокаивающего отвара, никто не догадался.
        Пока княжна спала, почтенные дамы в ее гостиной вполголоса обменивались переживаниями.
        - Тревожно мне, - жаловалась пани Мерана воеводиной. - Как бы не сглазили нам княжну перед свадьбой, или, того хуже, порчу не навели. То не спит, то спит - не добудишься…
        - Да ну, какая уж тут порча, - не соглашалась Добыслава. - В Ставенове волхв смотрел, вчера смотрел… Нету ничего. А что княжна не спит, так какая девица перед свадьбой слез не льет?
        - Да, да… Слезы перед свадьбой лить, так оно, вроде, и по обычаю положено. А все же тревожно мне. Совсем княжна с лица спала. Из Любице увозили красно солнышко, а теперь - одна тень.
        - Ничего, завтра свадьбу отгуляем, переживания закончатся, - рассудительно ответила воеводина. А там и щечки снова порозовеют.
        - Ой, не знаю я, что князю нашему и отписать…
        - А ничего не пишите пока. Что было да как, посол Велимир сам отпишет и отправит. А описывать как княжна устроилась еще рано. Она еще, считай, и не устроилась на новом месте. Так что сейчас писать - только бумагу портить.
        В ответ Мерана только покачала головой. Все-то у воеводиной складно выходит. И тут ничего страшного, и там ничего не случилось… А ведь княжна сейчас, считай, что голая, без защиты. Вендские боги ей уже не помощники. Да и обереги родовые Либуше сама в храме передала волхву, чтобы обратно в Любице вернул. А мужнин бог станет ли присматривать за ней, пока свадебные обряды еще не свершились? Самое опасное время, как ни крути.
        Пока женщины тревожились, мужчин волновали дела куда более приземленные. В уютном особняке принца Эрика старые друзья собрались проводить под венец старого друга. Солидные, взрослые мужчины сидели в гостиной, пили и вспоминали юношеские шалости. Принцесса Агата, поприсутствовав для виду, махнула рукой и со смешком удалилась к себе. Пусть посидят, раз уж все, в кои-то веки, смогли выбрать свободную минутку.
        По сути, эти посиделки даже холостяцкой гулянкой не назовешь. Кроме, собственно, Генриха, из холостяков там остались принц Рихард да граф Йенс. Семеро друзей - блеск и слава королевства - наслаждались свободным вечером.
        - Я их оставил одних, - доложил принц Эрик, присоединяясь к жене в спальне. - Слуги на месте, братья и так знают, то и где. Не пропадут.
        - М-м-м? - Сонно проворчала Агата, утыкаясь носом в мужнино плечо.
        - А мне стало скучно, - ответил Эрик в ответ на невысказанный вопрос. - Они там в своих воспоминаниях дошли уже до таких моментов, который случались до моего рождения.
        - М-м-м… - Понятливо протянула жена.
        - Вот за что я тебя люблю, Синичка, - не выдержав, негромко рассмеялся младший принц, - так это за умение всегда подобрать нужные слова.
        Если у принца и были еще какие-то виды на сегодняшний вечер, вид сладко спящей жены перечеркнул их напрочь. «Спи, Синичка, завтра будет непростой день», - пробормотал Эрик, заботливо поправляя одеяло на своей принцессе. Та только счастливо вздохнула и подвинулась поближе.
        ГЛАВА ШЕСТАЯ
        Утро во дворце началось рано. А для прислуги, наверное, ночь так и не закончилась. Шутка ли, сегодня женится сам кронпринц! Свадебные наряды молодых уже давно готовы. Вчера вечером служанки даже успели немного подогнать наряд невесты, заложив пару складочек тут и там.
        Для жениха утро в доме брата началось, уже привычно, с чашки крепкого кофе.
        - Разорю я вас, - пошутил кронпринц, с благодарностью принимая сваренный невесткой напиток.
        - Ничего, как-нибудь, с хлеба на воду… А там уже и свадебный банкет, - отшутился принц Эрик.
        Его жена только улыбнулась. За месяцы совместной жизни Агата так и не оценила в полной мере прелесть настоящего кофе. Она полюбила его запах, но никак не могла привыкнуть к резковатому вкусу. Поэтому, позаботившись о муже и госте, устроилась в любимом кресле с чашкой травяного чая.
        Принц Генрих пил свой кофе, наслаждался возможностью просыпаться медленно, не окунаясь в работу с первых минут. Сегодняшней кампанией командовал не он, так что можно было не спешить. И принц наслаждался рассветом и отогревался душой. Он вспоминал, как советовал Гуннару увезти Мелиссу куда-нибудь в провинцию, чтобы наладить отношения подальше от дворца. И мысленно подсчитывал, сколько времени должно пройти, чтобы им с Либуше позволили сбежать ненадолго в Принценхауз. И не будет ли к тому времени слишком холодно в доме над озером?
        Пока принц наслаждался утром своей свадьбы, княжне на другом конце дворцового парка приходилось непросто. Прохладные компрессы, освежающие цвет лица, прическа, платье - все это заняло немало времени. Хорошо еще, что королева Ариана между делом распорядилась подать легкий завтрак. Иначе Либуше до вечера грозил бы полный упадок сил.
        - А ты разве не знала? - Пошутила Добыслава, скрывая за иронией собственное беспокойство. Мир, ради которого они с Богувером так долго и кропотливо работали, стояло сегодня на карте. А, заодно с ним, и благополучие ее семьи.
        - Не знала чего? - Наивно повелась на подначку княжна.
        - Что невесту надо посильнее измучить перед свадьбой. Тогда до вечера у нее просто не останется сил на лишние страхи.
        - Вот же ж…! - Всплеснула руками пани Мерана. - Нашли над чем смеяться. Лучше бы волхва позвали, еду-питье проверить. Мало ли…
        - Нельзя сюда сейчас волхва, сами ведь знаете. - Либуше вздохнула. Рядом со знакомым с детства волхвом она бы чувствовала себя надежнее. - А еду и питье, я думаю, маги пана круля проверили. Им же первым выгоды нет, случись что со мной.
        - А у пана круля, можно подумать, ни одного-единого врага нету. - Пани Мерана только диву давалась при виде такой наивности. Для порядка она поводила над тарелками и кубками своими амулетами, хотя сама понимала, что против действительно серьезной порчи они не спасут.
        - Да проверил наш волхв уже все, - поспешила успокоить ее Добыслава. - Сама видела, как они с королевским магом сегодня вместе около покоев крутились. Спелись, видать.
        - Час от часу не легче!
        Рано или поздно заканчиваются любые сборы. И вскоре кортеж, сопровождающий вендскую невесту кронпринца выехал из ворот дворца. Шпили главного храма Люнборга прекрасно было видно из парадных ворот дворца. Но кортеж, как водится, сделал небольшой круг по городу, позволяя горожанам увидеть свою будущую королеву.
        В храме невесту, на этот раз одетую в заксонское платье, но в традиционных цветах вендских невест, ожидали жених и избранные гости. Остальные расположились на площади вокруг храма и на окрестных улицах. После церемонии молодые в сопровождении королевской четы и почетных гостей направились обратно во дворец.
        А на улицы города выехали телеги с бочками и корзинами. В честь женитьбы старшего сына Его Величество угощал народ пивом и снедью из собственных подвалов. До самого утра не утихнет гулянье на улицах города. А в королевском дворце танцевал на балу весь цвет королевства.
        Принц и принцесса, теперь уже совершенно законные муж и жена, сидели на почетных местах. Рядом заняли места Их Величества, а со стороны невесты князя представляли посол Велимир и княжеская сестра Добыслава с мужем. День длился и длился, поздравления звучали и звучали…
        Большую часть из них Генрих благополучно пропускал мимо ушей. Ну что они нового могут сказать? Потому он только вежливо кивал, время от времени поглядывая на княжну. То есть, теперь уже на принцессу. Как она? В порядке ли? Девочка с самого утра казалась такой бледной, словно это не он, Генрих, а она провела полночи, вспоминая бурную молодость. Неужели настолько испугана? Или дамы из свиты перестарались с корсетом? Надо будет выбрать момент и спросить. Не хватало еще, чтобы невеста посреди свадьбы хлопнулась в обморок!
        Момент выдался, когда молодожены открывали бал первым танцем.
        - С вами все в порядке, принцесса? - Спросил Генрих негромко. - Вы так бледны.
        - Спасибо, вы очень любезны, - фыркнула Либуше в ответ.
        - Ну, да, - согласился принц, - не спорю, комплимент получился не самый удачный. Но если наши дамы перестарались с корсетом, лучше исправить это сейчас. Не доводя до обморока.
        - С корсетом все в порядке, - Либуше смутилась. Все-таки, жених или не жених. Обсуждать с мужчиной нижнее белье было очень непривычно. - Тетя специально проследила, чтобы я могла дышать, и даже есть.
        - Мудрейшая женщина! - Восхитился Генрих, снова отметив про себя, что неплохо бы подружиться с воеводой и его женой. Умные соседи на границе - залог мира получше иных свадеб.
        - Потерпите еще немного, - попросил он, когда фигура танца позволила молодым снова повернуться друг к другу. - Скоро можно будет сбежать, оставив гостей развлекаться самостоятельно.
        Этими словами он хотел только успокоить невесту. Все-таки, даже для привычного человека постоянно находиться в центре внимания - тяжелый труд. Однако, получилось наоборот. Порозовевшая было Либуше теперь и вовсе вспыхнула маковым цветом.
        - Я имел в виду просто сбежать и отдохнуть, - Поспешил успокоить кронпринц невесту, изо все сил сдерживая желание закатить глаза. Да что ж она такая нервная?! Неужели все еще не верит?
        Либуше ничего не ответила. Танец подошел к концу и Генриху ничего не оставалось, как торжественно вернуть невесту на место. И снова потянулась бесконечная череда поздравлений, благодарностей за приглашение и прочих бесед ни о чем. Про себя кронпринц отметил, как старательно повторяет Либуше имена представляемых, словно пытаясь запомнить их всех. Ну, как говорится, удачи. Половину гостей он и сам едва помнил в лицо, только по именам.
        День медленно, по мнению Генриха, очень медленно, тянулся к концу. Свадебные торжества шли по раз и навсегда предписанному порядку, поэтому и гости, и хозяева очень удивились бы, случись на празднике что-то неожиданное. Краем глаза Генрих отмечал, что молодой воеводич ведет в танце то одну, то другую местную девицу. Вот уж кому разница в обычаях, похоже, совершенно не мешала.
        А вон Йенс - такого верзилу сложно не заметить - танцует с серьезной вендкой из свиты. Значит, уже успели свести. Вот ты и попался, дорогой кузен! Судя по тому, как легко движется девушка в местных нарядах, ее, как и княжну, давно готовили к этому дню. Тем легче будет привыкать к новой роли.
        В строго оговоренный час к паре подошли королева, обе принцессы (как замужним дамам, им теперь можно было участвовать в подобных церемониях) и дамы из свиты княжны. Глядя на торжественные лица дам, Либуше растерялась. Она сначала взглянула на кронпринца, потом на молодых принцесс. Глядя на замешательство девочки, Генрих не придумал ничего лучшего, ем поцеловать ей ручку и заговорщицки подмигнуть. Мелисса и Агата ободряюще улыбнулись.
        «Дамы, я на вас рассчитываю», - успел шепнуть кронпринц невесткам, отстранившись от невесты и отходя в сторону. «Все будет хорошо», - шепнула Мелисса, а Агата просто молча погладила его по рукаву. Выйдя из дамского круга, Генрих наткнулся на ожидающих его братьев и компанию. Судя по насмешливому прищуру, последний маневр не остался незамеченным. Королевская брачная ночь начиналась.

* * *
        Дамы чинно удалились. А Генриху оставалось выждать приличествующее время и выслушать неопределенное количество свадебных шуток. Не сказать, чтобы боевого генерала можно было испугать неприличной шуткой. То, что во дворце считалось чуть ли не похабщиной, в каком-нибудь из дальних гарнизонов вполне могло сойти за салонную остроту. Но одно дело, слушать, когда шутят в чей-то адрес. И совсем другой, когда твой младший брат многозначительно толкает тебя под ребра.
        - Не переживай, Генрих, как-нибудь справитесь, - принц Эрик не смог сдержать улыбки, поддразнивая старшего брата. Десять лет разницы всегда делали кронпринца большим и грозным старшим братом. Кто бы мог подумать, что в день своей свадьбы ему придется терпеть насмешки от сопляка-братца?!
        - Ах ты, Лисяра! - В шутку возмутился Генрих. - Я смотрю, давно никто не трепал твою рыжую шкуру? Поживи с мое, а потом учить будешь.
        - Да вот я и смотрю, - подключился к компании Гуннар, - что ты братец, уже дожил до такого почтенного возраста, когда тебя самым простым вещам учить нужно…
        К счастью, остальные друзья хотя и позволили себе немного шуток, но без явного нарушения субординации. Так что Генриху удалось относительно безболезненно пройти свою часть ритуала. В самый последний момент, уже у двери, принц Эрик обнял его, якобы, напутствуя на правах женатого, и сунул в руку платок. «То, что ты просил» - шепнул он.
        Конечно, жениха (тем более, кронпринца) не принято проверять на наличие недозволенных амулетов. Считается, что мужчине в своем доме смысла нет скрытничать. Но мало ли, кто из присутствующих заметит, что от чистого огневика фонит другой магией. И какие выводы сделает. В любом случае, для задумки принца лучше всего было, чтобы о новом изобретении Йенса и дядюшки Маргитсена пока знало как можно меньше людей.
        Войдя в спальню и оставив веселый мужской гомон за спиной, Генрих первым делом обратил внимание на невесту. Дамы уже помогли Либуше переодеться и теперь она сидела в постели в белой пене кружев. Белая сорочка, белые кружева, белая вышивка шелком на белье. Да и сама девушка была ненамного румянее. Словно кукла с застывшей полуулыбкой на губах. На миг принцу показалось, что живого в девушке только волосы. Освобожденные из прически они рассыпались по плечам, на концах завиваясь игривыми колечками.
        - Дамы! - Поприветствовал почтенное собрание принц.
        - Сын! - Ответила ему Ее Величество. Остальные дамы ограничились легким поклоном. Для полных реверансов было не время и не место.
        Пожелав молодым доброй ночи, свита покинула комнату. Дождавшись, пока чуть утихнет шум за дверью, Генрих подошел к прикроватной консоли и вытащил из ящичка горсть подвесок на тоненьких цепочках.
        - Это от подслушивания, - пояснил он как бы между делом, - голосом привлекая внимание невесты. - Так-то в семейное крыло кого-топало не пускают, но в сегодняшнюю ночь от лишних ушей просто так не избавишься.
        - И что, они правда работают? - Либуше, которой на родине не часто приходилось сталкиваться с магией металлов, немного ожила. Страхи и накатившее безразличие ненадолго отодвинулись в сторону, уступая место живому любопытству.
        - Недолго, - сознался Генрих. - Но наши академики постоянно работают над улучшением. А у вас такого разве нет?
        - Есть, наверное, - на миг задумалась Либуше. - Только не такое, а похожее. И работает, наверное, как-то иначе.
        - Само собой. - Согласился Генрих. - У вас вообще многое работает иначе. У нас, например, не так много магов-универсалов. Зато, как видите, в своей стихии есть настоящие мастера. Хочешь посмотреть? - Неожиданно перешел он на ты, сокращая расстояние.
        Княжна кивнула и протянула руку. Возможно, ей и правда было интересно. Возможно, она просто оттягивала решающий момент. Но некоторое время она чутко водила тонкими пальцами по подвеске. Потом протянула украшение обратно, с сожалением признавая: «Магию чую, а плетение понять не могу».
        - Ничего удивительного, - Генрих взял подвеску и навесил ее на неприметную завитушку, за которой, как он знал, открывался очередной потайной ход. - Ты же, насколько я помню из брачного договора, воздушница? - Он дождался утвердительного кивка. - А это - магия земли. Причем, магия камня и металла. Она не каждому дана.
        - А вы… ты… - поправилась Либуше и под одобрительным взглядом жениха продолжила, - как ты ее чуешь? Ты же, кажется, огневик?
        - Не кажется. - Генрих улыбнулся и не удержался, чтобы не похвастаться перед девушкой, позволив огоньку стихии на миг зажечься на раскрытой ладони. - Причем, довольно сильный. Но я и не чую. Просто пользуюсь тем, что сделали люди, которым доверяю.
        Под разговоры Генрих успел снять сапоги, оставаясь в свободной белой рубашке и штанах. Куртку с него стащили друзья еще где-то по дороге. Оставалось только благодарить Творца, что ребята не зашли дальше в следовании традициям.
        - Ты есть хочешь? Или пить? - Спросил он, как бы невзначай присаживаясь на край постели.
        - Может, давай побыстрее закончим? И пусть от нас уже все отстанут. - Либуше подняла на принца взгляд. - А потом… я бы выпила чего-нибудь, - она прокашлялась, пить очень хочется.
        - Мда, - глубокомысленно констатировал Генрих, - с таким настроем я, если честно, не вижу смысла и начинать. Помнишь, я обещал?
        - А толку? - Тоскливо вздохнула Либуше. Потом опомнилась и попыталась сгладить сказанное. - Ну, то есть, я очень благодарна. Правда-правда! Только ведь… они все завтра за простыней все равно придут. И Велимиру еще отчет для отца писать. - Княжна снова вздохнула.
        - Вот, именно поэтому, - Генрих не удержался от подколки, назидательно поднимая вверх указательный палец. - иногда лучше старый и умный муж, чем молодой, но глупый красавец.
        Под пристальным взглядом княжны он расстегнул пояс, вытаскивая из потайного кармашка тонкую полоску острого металла.
        - Я сейчас принесу нам чего-нибудь попить. Братья обещали оставить в соседней комнате. А ты пока выбери местечко, которое не жаль. Измажем простыни для отчета. Сразу говорю, руки лучше не брать, слишком заметно.
        - А где тогда? - растерялась Либуше, начиная понимать, что ее сейчас втягивают в какую-то авантюру.
        - Лучше всего - нога. Во-от тут, примерно. Генрих показал на внутреннюю сторону бедра. - Только лучше меня подожди, а то как бы с непривычки крупную жилу не зацепила.
        - Так ведь все равно порез до завтра не затянется. Заметят.
        - Давай по порядку, ладно? Ты пока выпутывайся из этого белого кошмара, а я - за ужином. А все остальное - потом.
        Оставив невесту растерянно наблюдать за своими действиями, Генрих подошел к, казалось бы, монолитной стене. Несколькими привычными, едва уловимыми глазом движениями он открыл потайной проход и скрылся в нем. Либуше осталась в комнате одна. Как завороженная, она смотрела на узкое тонкое лезвие в руке.
        «Хм, надо же!» - хмыкнула она, - «А меня в присутствии двух магов обыскивали до белья, в поисках оружия и амулетов. Жениха бы кто обыскал. Тут тебе и редкие амулеты горстями, и потайные клинки… Да и вообще, попробуй, одолей такого верзилу, хоть ты вся амулетами обвешайся». Пока княжна так рассуждала, панель в стене отъехала в сторону и появился Генрих.
        В одной руке у него была небольшая корзина, из которой торчали горлышки бутылок и краешек белой салфетки.
        - Бэ! - Недовольно морщился принц, вытирая ноги о край драгоценного ковра. - Совсем забыл, что надо было снова обуться. Ну, ты готова? Или хочешь сначала выпить?
        - Выпить? - Княжна смотрела на жениха, не совсем понимая, о чем он. Ах, да, она же сама сказала, что потом хотела бы чего-нибудь выпить.
        - Ну да. Ребята упаковали нам немножко южного вина, немножко вашего меда. Мед, кстати, хорош. Велимир делает его по своему личному рецепту, который не доверяет даже домашнему виночерпию, насколько я знаю. Посол даже за травками в торговые ряды ходит лично.
        - Травками…
        Генрих поставил корзину рядом с кроватью и только покачал головой. Похоже, последние приготовления невесту просто доконали. Надо срочно приводить девочку в себя, иначе эта безумная ночь никогда не кончится. Генрих расстелил одну из салфеток прямо на полу. Выставил на нее небольшую глиняную бутыль, закрытую плотно притертой крышечкой. На закуску достал пару яблок и несколько сладких булочек.
        - Ты еще не готова? - Поторопил он Либуше. - Вылезай!
        Княжна осторожно выбралась из-под одеяла, старательно поправляя длинную сорочку. Глядя, как девушка не решается сесть прямо на пол, Генрих любезно предложил ей свою куртку. Дождавшись, пока Либуше устроится, он откупорил бутыль и любезно предложил даме глотнуть первой.
        - Кубков твои братья припасти не додумались? - Не смогла она сдержать иронии. Но Генрих не дал сбить себя с толку.
        - Додумались. Но так забавнее.
        Либуше картинно закатила глаза и, выдохнув, по-солдатски щедро отхлебнула из бутыли. Мед был хорош. Пился мягко, легко. Оставлял на языке приятную, не приторную сладость и легкую травяную горчинку. С сомнением посмотрев на драгоценные кружева сорочки, княжна не решилась совсем уж наглеть и просто облизнула капельки с губ. С вызовом глядя на жениха, протянула ему бутыль.
        Принц только многозначительно хмыкнул и, в свою очередь, отхлебнул щедрый глоток. После чего взял одно яблочко, повертел в руках, где-то нажал и яблочко с хрустом разломилось. Уже доедая яблочко. Либуше поняла, что допустила ошибку. Мед был не просто хмельным, он оказался намного крепче того меда, который подавали дома в Любице молодым девицам. Мелькнула мысль, что ее провели, подпоив, словно неопытную служанку.
        Однако, если жених и заметил подозрительно порозовевшие щеки и блестящие глаза невесты, пользоваться случаем не спешил. И вообще, виду не подал. Только молча отхлебнул из бутылки сам, а невесте протянул булочку. Дождавшись, пока Либуше закончит закусывать, Генрих собрал остатки еды и спрятал корзину в потайном ходе со словами: «Потом уберу».
        Теперь, когда с так называемым ужином было покончено, смысла сидеть на полу больше не было. К тому же, лето летом, а в тонких кружевах становилось зябко. Поэтому Либуше решила пересесть на кровать, но, видимо, встала слишком резко, потому что ее слегка качнуло.
        «Эк тебя развезло с одного глотка» - жених с улыбкой обхватил княжну за плечи, поддерживая. Подождал, пока она снова заберется на свою половину постели, а потом сел рядом.
        - Ну, теперь готова?
        - Фух! Почти. - вдохнула и выдохнула Либуше моментально трезвея. И вообще, вспоминая, зачем они тут сегодня собрались.
        - Тогда задирай юбку.
        - Что? - Куда делся тот галантный кронпринц из летнего замка? С другой стороны, с этим прямолинейным, чуть грубоватым мужчиной можно было забыть о политике и перестать следить за каждым своим словом.
        - Юбку, говорю, подними. - деловито напомнил Генрих. - Простынь мы нашим соглядатаям сейчас выбросим, а в сорочке тебе еще спать.
        - А-а-а… - Либуше осторожно, стараясь не показать лишнего, приподняла сорочку чуть выше колена и, отыскав в складках одеяла клинок, примерилась к ноге и зажмурилась.
        И вздрогнула, когда теплая мужская рука легко удержала ее за запястье.
        - Ты что, зарезаться собралась? - теперь в голосе принца слышался мягкий укор.
        - Нет, я просто…
        - Оно и видно. Давай сюда.
        Тонкие пальцы легко поддались, отдавая опасную игрушку. Либуше рискнула открыть глаза. Она молча смотрела, как принц одной рукой подтянул ей подол почти до неприличия, а другой крепко сжал ногу чуть повыше колена. В каждом его движении чувствовалась сосредоточенность и деловитость. И ни намека на мужской интерес.
        - Ай-яй! - Либуше, хотя и ожидала боли, дернулась, почти вырываясь из рук. Пришлось прижать посильнее.
        - Тс-с-с! Уже почти все. - Генрих осторожно, стараясь не измазаться, достал платок, вытряхнул из него какую-то побрякушку, а потом осторожно вытер лезвие. Подумав немного, отложил на консоль.
        Либуше сидела в той же позе, глядя, как из пореза на внутренней стороне бедра быстро скатываются по коже капельки крови. Голос Генриха снова вернул ее к действительности.
        - Я сейчас отвернусь, а ты подними рубашку повыше и поерзай на постели.
        - Зачем?
        - Чтобы ни у кого из любопытных не возникло ни малейшего сомнения, как кровь появилась на простыне. И потом, постель так и так надо смять.
        Он с такой простотой говорил о самых пикантных подробностях, что Либуше ни на миг не усомнилась: попроси она его описать процесс консумации брака, он так же просто, деловито и доходчиво опишет все в малейших деталях. И даже не покраснеет. Вот уж, точно, то ли политик, то ли солдафон, то ли и то, и другое вместе.
        Словно старательная ученица, она выполнила все инструкции, стараясь не морщиться от боли в ноге. «Я оборачиваюсь», - предупредил жених. И девушка поспешила приспустить подол сорочки, прикрывая стыд. Обернувшись, Генрих попросил невесту слегка подвинуться, оценивая масштабы картины и кивнул: «Думаю, хватит. Теперь, не двигайся, пожалуйста».
        После этого он взял очередную побрякушку на тонкой цепочке, кажется, это была серебряная пластинка с какими-то камушками, и приложил прямо к ране. Накрыв пластинку рукой, принц на миг сосредоточился, и Либуше ощутила, как ногу одновременно обожгло и огнем, и холодом. Губы Генриха шевелились, словно он вслух отсчитывал время.
        «Кажись, все», - сказал он, похоже, скорее сам себе, чем притихшей Либуше. Отнял руку и осторожно поднял пластинку.
        - Вот это да! - Ахнула княжна. Он довольно длинной резаной раны не осталось и следа.
        - Сработало, - выдохнул Генрих. - Но ты, все равно, поосторожнее. Этот амулет придуман для того, чтобы в бою кровью не истечь, пока до целителя доберешься. То есть, он не лечит, а только стягивает рану.
        - Но получилось же! - Либуше осторожно потрогала пальцем то место, где, если верить следам крови, только что была рана. И тут же поморщилась. - Болит.
        - Сильно?
        - Так. Жить можно.
        - Ну и прекрасно. Тогда не трогай там пока, пусть подживет. Я сейчас воды подам, нам должны были оставить. Вытрешь следы, чтобы не видно было, откуда кровь. А потом останутся сущие мелочи: смять кровать и позвать нашу свиту, чтобы успокоились и от нас, наконец-то отстали.
        Сказано - сделано. Либуше осторожно обтерла мокрой тряпочкой ногу и снова не удержалась, чтобы не подколоть жениха.
        - Как у тебя все складно выходит. Словно не в первый раз такое проделываешь.
        - Ты что?! - Генрих сделал «страшные» глаза. - Я же впервые женат. Всю жизнь только тебя и ждал…
        - Скажешь тоже! - Либуше едва подавила желание стукнуть наглеца. Но в последний момент удержалась от желания, недостойного Любецкой княжны.
        - Скажу, - не стал отрицать принц. - Братьям было проще. К ним в спальню никто не ломился. Они просто выкидывали простынь и дальше творили, что хотели. Это нам с тобой не повезло: каждый чих - дело государственной важности.
        - О, да… - Либуше вздохнула. - Как ты думаешь, они от меня теперь отстанут? Я среди людей быть привыкла, но чтобы даже ночевать не одной…
        - Ну-у, как тебе сказать. - Генрих вздохнул. - Такого пристального надзора уже не будет. Раз уж свадьба состоялась честь честью, можно вздохнуть спокойно. Но охранять тебя будут. И свита тебе по должности положена, сама знаешь.
        Под разговор он успел основательно повертеться на постели, сминая подушки и простыни. Потом встал, снял рубашку и бросил комом ее на постель. Снова надел, проверив предварительно, достаточно ли смята. Глядя на этот балаган, Либуше тоже подергала горловину сорочки и слегка растрепала волосы.
        - Отлично! - Удостоилась она похвалы. - Теперь еще губы покусай, будто тебя долго целовали. И можно звать народ.
        Народ появился, стоило Генриху приоткрыть дверь. Вряд ли они, конечно, все стояли в коридоре под дверью. Скорее, чинно угощались чаем и кофе в одной из ближних гостиных. Но Генрих мысленно порадовался, что, по примеру братьев, развесил амулеты от подслушивания. С них станется.
        От торжественности момента сводило скулы, но от обоих молодоженов не укрылось, что близкие люди скрывали за официальными масками вполне искреннее беспокойство. В тревоге Либуше забыла о том, что еще недавно старалась избегать лишнего прикосновения жениха. И теперь стояла у разворошенной постели, пряча горящее лицо у Генриха на плече. Принц же, в свою очередь, напряженно ждал вердикта магов.
        Первым, на правах гостя, выступил волхв. Сосредоточенно поводив руками над постелью, он некоторое время помолчал, а потом произнес: «Сим подтверждаю, что кровь на простыне действительно принадлежит княжне Либуше. Свадьба состоялась. И да будут боги мне свидетелями в сказанном!».
        Следующе слово было за господином Торстеном. Королевский маг-целитель старательно поводил руками перед каждым из новобрачных. Метнув на Генриха пристальный взгляд, маг на миг позволил себе улыбнуться кончиком губ, после чего вынес свой вердикт. «Сим подтверждаю, что оба новобрачных пребывают в добром здравии и не подвергались зловредному магическому воздействию. И да будет Творец мне свидетелем в моих словах!»
        После этого дамы из свиты торжественно перестелили постель и молодых, наконец-то, оставили одних. С огромным облегчением Либуше нырнула под одеяло, дожидаясь, что будет дальше. Но дальше все было совсем просто. Большинство канделябров свита унесла с собой, так что Генриху осталось только потушить оставшиеся несколько свечей. «Хочешь еще меда?» - спросил он. И, дождавшись отрицательного кивка, дунул на последнюю свечу.
        Лунные лучи почти не пробивались сквозь плотные шторы и комната погрузилась в темноту. «Потерпи меня еще немного», - попросил Генрих, устраиваясь одетым прямо поверх одеяла. «Не думаю, что теперь сюда кто-то войдет без разрешения. Но, тем не менее, бегать в эту ночь по дворцу - не лучшая идея. А спать иногда надо всем, даже мне». И прежде чем Либуше нашлась с ответом, с другой стороны постели раздалось мерное дыхание. Вздохнув, девушка тоже постаралась устроиться поудобнее. В конце концов, спать действительно надо, а утро, как известно, вечера мудренее.
        Некоторое время Генрих старательно притворялся спящим, чтобы лишний раз не смущать девочку. Она и так держалась молодцом, отлично подыграв в устроенном им представлении. Но даже на нем сказалось напряжение последних дней. И вскоре кронпринц спокойно спал, вольготно раскинувшись в широкой постели.
        ГЛАВА СЕДЬМАЯ
        Утро началось для Либуше привычно рано. Дома мама-княгиня держала дом в строгости, не делая исключения даже для единственной дочери. Однако, оказалось, что муж (или все еще жених?) проснулся еще раньше. И уже успел куда-то убежать.
        Некоторое время Либуше позволила себе полежать в одиночестве. Наслаждаясь тишиной. «Как же хорошо-о!» - она с удовольствием потянулась. Без суеты вокруг можно полежать, вспоминая события прошлой ночи. И, заодно, подумать, как теперь жить дальше.
        С одной стороны, княжна была очень благодарна мужу за понимание и отсрочку. С другой, теперь, когда первый страх прошел, она начинала осознавать, что сама создала себе лишнюю головную боль. Как ни крутись, не проживешь всю жизнь девицей при живом муже.
        Сейчас уже Либуше и сама не помнила, чем испугал ее кронпринц в первые дни знакомства. Помнила только ощущение самого страха, липкого, парализующего, не дающего мыслить трезво. Вообще, надо признать, Его Высочество кронпринц Генрих умел удивлять. При первом знакомстве он оказался не таким, как ожидала Либуше. Вчера вечером - не таким, каким показался при первом знакомстве. Загадочный человек, как ни крути. И княжна поймала себя на мысли, что ей очень хочется узнать, какой же он, когда настоящий.
        Окончательно проснувшись от этой мысли, девушка прислушалась к окружающему миру. Дворец жил своей жизнью. Но все звуки раздавались издалека, поблизости никто не гремел посудой, не слышались голоса слуг или обитателей крыла. Это могло означать, что или еще было очень рано, или уже было достаточно поздно. Желая знать точно, Либуше встала с постели и быстро пробежала через комнату к окну.
        Стоило чуть приоткрыть штору, как стало понятно, что утро только началось. На дворе уже было совсем светло, но облака еще не утратили того нежно-розового оттенка, который придают им первые солнечные лучи. Однако, парк уже не пустовал. То там, то тут по дорожкам спешили люди. В одних легко можно было опознать служащих, другие своим видом мало отличались от придворных в обычный день. Может, слуги высшего ранга или просители, а, может, и придворные. Мало ли кто и зачем не ночевал во дворце.
        Либуше как раз размышляла, вызвать прислугу или вернуться в постель и полежать еще немного, как в дверь постучались. Не зная точно, кто там, Либуше не решилась принимать человека в одной сорочке. Она поспешила спрятаться под одеяло, однако, дверь приоткрылась раньше, чем она успела крикнуть: «Войдите!».
        Служанка, крепкая дама почтенных лет, чем-то напомнившая Либуше нянюшку, осторожно заглянула в комнату. И, увидев, что молодая госпожа не спит, вошла.
        - Доброго утра, Ваше высочество! - Сделала она вежливый книксен. - Вы простите, что мешаю, но меня послала Ее Величество. Она просила помочь вам собраться для малого завтрака.
        - Для чего, простите? - Не совсем поняла Либуше, пытаясь вспомнить, не читала ли она чего-то такого, когда знакомилась с дворцовым протоколом.
        - Для малого завтрака, - повторила женщина. - Ее Величество беспокоится, что на парадном завтраке вам с Его высочеством поесть не дадут. Поэтому велела приготовить пару мелочей, чтобы их можно было съесть заранее в семейной утренней гостиной.
        - Очень предусмотрительно со стороны Ее Величества, - Либуше постаралась ответить как можно более нейтрально. Но в душе признала правоту свекрови.
        Пока служанка, представившаяся Мауд, помогала Либуше привести себя в порядок, в комнату вошли еще несколько девушек. Они принесли одно из платьев Либуше. Не то, которое она выбрала для сегодняшнего утра, а самое простое. «Ваша тетушка выбрала для вас платье», - снова пояснила Мауд. - «Такое, чтобы было быстро и удобно. Позволите помочь?»
        В малой семейной гостиной собрались королева Ариана, младшие принцессы и обе старшие дамы из свиты княжны. Одеты все были подчеркнуто просто, видно, Ее Величество достаточно четко изъявила свои пожелания. Завтрак тоже был очень простым: кофе и чай, свежие булочки и сыр. Никаких изысков, но и голодным остаться было сложно.
        - Доброе утро, принцесса Либуше, - любезно приняла королева невестку.
        - Доброе утро, Ваше Величество! Дамы!
        - Я подумала, что большой официальный завтрак способен у кого-угодно отбить аппетит. Поэтому перед большими выходами мы с девочками, - она кивнула на младших принцесс, - всегда собираемся пораньше. Это семейная гостиная, здесь все по-простому и сказанное здесь всегда остается между нами.
        При этих словах королева бросила внимательный взгляд на вендок. Они, в свою очередь, слегка склонили головы, давая понять, что услышали. Либуше тоже отдала дань предусмотрительности королевы. А та, убедившись, что новой невестке и гостям понятны правила игры, пригласила всех к завтраку.
        Как и предупреждала королева, сегодня дамы собрались не для долгой беседы. Как ни приземленно это звучало, основным их занятием сегодня была еда. Прислуги в комнате не было, поэтому каждый заботился о себе сам. Даже пани Мерана, не чинясь, укладывала на булочки куски ароматного свежего сыра. Принцесса Мелисса ела аккуратно, но молча и быстро. Почему-то Либуше подумалось, что так ест обычно очень занятой человек.
        Королева задумчиво жевала кусок сыра, казалось, совсем забыв о хлебе. Вспомнив, из каких чашечек-наперстков ее учили пить кофе, Либуше мысленно улыбнулась. Чашка королевы, хоть и была воистину драгоценной, по размерам больше подошла бы бравому моряку после вызода в море.
        - Принцесса, вы любите кофе? - Спросила королева, подливая себе еще немножко.
        - Еще не знаю, - честно ответила Либуше решив, что откровенная лесть в данном случае будет выглядеть глупо. - Мне нравится, как он пахнет. А ко вкусу, я думаю, надо привыкнуть.
        - Да, в жизни есть много замечательных вещей, вся прелесть которых раскрывается не сразу. - Спокойно заметила королева, возвращаясь к своему завтраку.
        И почему-то Либуше показалось, что говорила Ариана вовсе не о кофе. Судя по мимолетным улыбкам, промелькнувшим на лицах некоторых из дам, так показалось не только ей.
          Стараясь не забивать себе голову лишним, княжна решила взять вторую булочку. Первый голод ушел, но кто знает, когда удастся нормально поесть в следующий раз. Вот только какую взять? Ржаную или пшеничную? Либуше любила и те, и эти, хотя дома преимущественно подавали ржаной хлеб. На приморских дюнах пшеница была слишком ненадежной.
        - Поделим? - Негромко предложила принцесса Агата, заметившая затруднение невестки.
        - Что, простите?
        - Мне показалось, вы не можете определиться с булочкой, темная или светлая. - С улыбкой пояснила младшая принцесса. - Я предлагаю поделить. По половинке от каждой мне и вам.
        - Да, пожалуй, так будет лучше всего, - Либуше улыбнулась и потянулась за ржаной булочкой. Весело подмигнув, принцесса Агата потянулась за пшеничной.
        После завтрака, когда все стали расходиться по комнатам, чтобы приготовиться к парадному выходу, княжна решилась спросить о кронпринце. Дождавшись момент. Когда обе дамы из свиты были заняты разговором с королевой, она обратилась к невестке.
        - Агата, а вы сегодня не видели моего мужа?
        - Сбежал с утра пораньше? - Понимающе улыбнулась младшая принцесса. - Я - нет, я же не во дворце живу. А Мелли видела. Генрих с ее мужем с самого утра закрылись в кабинете и работают над какими-то договорами.
        Опомнившись, что ее слова могут быть истолкованы превратно, Агата поспешила добавить.
        - Вы не обижайтесь, Либуше. Он всегда такой. Точнее, они все такие. Даже король. Как говорит один из родичей Мелиссы: «Фон Люнборги служат, в первую очередь, Люнборгу». Чем больше Генрих успеет сделать с утра, тем больше времени у него останется ля вас в течение дня.
        - Я не обижаюсь, - Либуше слегка покраснела. - Я просто заметила, что мужчин не позвали к завтраку, а им ведь тоже надо быть на торжестве.
        - Ой, за мужчин не волнуйтесь, - улыбка Агаты располагала своей искренностью, превращая обычную, в общем-то, женщину в красавицу. - У них такие няньки в адъютантах, вашей свите и не снилось. Сами сообразят, что к чему. А когда кофе и свежий хлеб начнут пахнуть на весь кабинет, никакие дела не удержат голодных принцев.
        Свита напустилась на Либуше, стоило ей оказаться в своей комнате. Там, помогая подруге переодеваться, девушки засыпали ее расспросами.
        - Ну, как оно? - Шептала Предслава, с опаской оглядываясь на старших дам. - А то нас ни вечером с собой не взяли, ни утром… сказали, рано еще.
        - Правильно сказали, - посмеиваясь над любопытством подруги отшучивалась Либуше. - не доросла еще.
        - Не слушай ты Славу, - заглядывала княжне в глаза серьезная Любина. - Ты лучше скажи, как ты? Сильно плохо?
        - Ты знаешь, - Либуше задумалась, что сказать. - не сильно. Думала, хуже будет.
        - Ну, и хвала богам! - Выдохнула Любина, на миг ободряюще сжимая руку подруги. - Повернись, я тебе еще вот тут кружево поправлю…
        Мерана и Добыслава слушали девичью болтовню вполуха, но не мешали. Пусть посплетничают немного. Княжна не вчера родилась, знает, о чем болтать можно, о чем нельзя. А с кем еще и выговориться, если не с подружками. Не заксонским же принцессам сокровенное рассказывать.
        - А он как? - Не унималась Предслава, подавая уже одетой княжне украшения.
        - Вечно ты, Славка, дуришь, - снова не смогла смолчать Любина. - Ему-то что станется?
        Воеводина, глядя на такое, слегка нахмурила брови. Не дело это, что девушки, присланные, чтобы быть княжне опорой и ближним кругом, уже сейчас начинают толкаться локтями. А ведь братец-князь писал, что выбрал для дочери тех девиц, кто с нею рос с младенчества. Неужто дома времени не было меж собой договориться? Но учить склочниц уму-разуму сейчас было не время и не место. Девочек и самих следовало одеть, как подобает. Да и о себе не забыть.
        О княжне можно было пока не беспокоиться. Как бы не сложились у них с мужем отношения в будущем, пока повода для тревоги Добыслава не видела. Она была вчера среди тех, кто свидетельствовал о состоявшемся браке. И видела, как прятала лицо Либуше на широком мужском плече. Небось, был бы зверем, так бы не льнула. А остальное - не ее, Добыславы, забота. Тут воеводина была свято убеждена, что чем меньше у брачного ложа советчиков, тем быстрее сладится дело у молодых.
        В назначенный час в дверь постучали. За дверью княжну уже ожидал молодой муж со свитой. Несколько молодых мужчин, видно, что военных, приготовились сопровождать дам. Только Добыславе и Меране достались в сопровождающие венды - воевода Богувер и столичный воин, командовавший охраной обоза от Любице до Ставенова.
        Как и предупреждала королева Ариана, ни поесть, ни поговорить толком при таком скоплении народа не получалось. Поэтому Либуше и принц, словно две куклы, играли свои роли. Тут улыбнуться, там милостиво склонить голову, тут пошутить, там посмеяться над чьей-то шуткой… Генрих старался не оставлять жену надолго одну, понимая, что ей сейчас сложнее.
        Ведь почти все эти люди были его подданными. Он знал их, или что-то знал о них. Служил с их сыновьями, или читал о них в бумагах Эрика. В любом случае, первое время княжну придется осторожно направлять, слишком много желающих заполучить в покровители жену кронпринца.
        С Агатой было проще. На тот момент Эрик еще притворялся обычным бездельником, поэтому и его, и его «простушку»-жену здорово недооценили. Мелли с Гуннаром, порой, приходилось несладко. Но Мелисса - взрослая женщина, которая с раннего возраста узнала цену придворной дружбе. К тому же, за ней (по крайней мере, теперь), стоят два весьма знатных рода.
        С Либуше же все было намного сложнее. Княжна могла быть вполне опытной в том, что касалось дворцовой жизни. Но при этом вряд ли хорошо ориентировалась в подводных течениях люнборгских интриг. А Генриху очень было нужно, чтобы в этих интригах жена играла с ним, а не против него. Подумалось, что своим «благородством» он сам загнал себя в ловушку. Оставить девочку в покое и без контроля он не мог, но, при этом, сам же обещал не навязываться.
        Генрих с досадой вспомнил утренний разговор с отцом.
        - Нет. - Король Эрих развел руками, стараясь показать, что он и сам не раз отказывать сыну. - Ты же прекрасно понимаешь, Генрих, что к вам сейчас приковано внимание не только нашего и вендского дворов. Поэтому, выкручивайся, как можешь. Сократить мероприятия я не могу.
        - Но, отец, девочка едва-едва перестала меня бояться, - Генрих поморщился, но решил быть откровенным до конца. Он знал, что король-отец лишнего не расскажет никому, даже своей королеве. - За ней бы поухаживать толком, безо всей этой толпы соглядатаев. Побаловать всякими приятными мелочами, вроде завтрака на двоих или конной прогулки в садах… А тут, сам знаешь, каждый шаг расписан наперед. Какие уж тут ухаживания!
        - Извини, сын, - король Эрих нахмурил брови. - Ухаживать надо было, в Летнем замке. Не зря же я тебя туда отправлял. А теперь, выкручивайся, как все короли. Не ты первый, не ты - последний.
        Генрих и выкручивался. Но очередь из утренних и вечерних приемов, а также торжественных обедов, расписанных на ближайший месяц, не оставляла, по его мнению, никаких шансов. «Ты понимаешь, мы ведь там совершенно не нужны», - с досадой жаловался он Гуннару. «Понимаю,» - сочувственно соглашался брат, вспоминая свою недавнюю свадьбу. Но, кроме как посочувствовать, сделать ничего не мог.
        Самыми тяжелыми были вечера. Каждый вечер Генрих и Либуше, рука об руку, демонстративно удалялись в свои покои на виду у придворных. Точнее, большинство придворных в жилое крыло никто больше не приглашал, поэтому наблюдать удаляющихся молодоженов могли только самые доверенные фрейлины. Ну, и слуги, конечно. Куда же без них. А уж то, что происходило в покоях, после первой брачной ночи было, к счастью, личным делом двоих.
        Первая ночь в статусе мужа и жены для обоих молодоженов получилась почти такой же неспокойной, как и первая. С той только разницей, что в эту ночь никто не караулил под дверью. Да и покои были другими. Вместо парадных покоев, куда их в первую ночь привела свита, Либуше теперь обживала покои Генриха в семейном крыле.
        Жене кронпринца полагалась отдельная спальня, со своей гардеробной и утренней гостиной. Отдельной дверью спальня принцессы соединялась с комнатами мужа. Отослав служанок, Либуше с тревогой ждала. Было непривычно осознавать, что в соседней комнате, отделенной только небольшой дверью, точно так же приводит себя в порядок и переодевается мужчина.
        Генрих вошел, предварительно постучав. К удивлению Либуше, муж был почти одет. Разве что, вместо повседневной одежды он явно переоделся в домашнее. Свободная рубаха навыпуск, штаны из мягкой ткани. Вместо сапог - домашние пантофли.
        - Доброго вечера! - Принц говорил мягким голосом и Либуше на миг кольнула мысль, что так же он, наверное. Подходил бы к незнакомой лошади.
        - Доброго! - Ответила княжна. И замолчала, не зная, что еще сказать. Надо понимать, любезно предложенная отсрочка уже закончилась? Или он просто зашел пожелать доброй ночи?
        Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать.
        - Я подумал, что не стоит посвящать слуг в подробности наших отношений, - заметил принц, усаживаясь на свою половину кровати. - После всех усилий, которые мы приложили вчера, будет глупо, если по дворцу поползут сплетни о несмятых подушках.
        С этими словами он лег в постель и демонстративно поерзал, поправляя подушку и всячески демонстрируя намерения устроиться с наибольшим комфортом.
        - И что дальше? - Не удержалась от иронии Либуше. Очень уж по-хозяйски расположился принц в ее постели.
        - А ничего. - Беспечно ответил Генрих, вставая. - Доброй ночи, дорогая супруга! Спи сладко!
        С этими словами он развернулся и ушел в свою комнату. Некоторое время Либуше сидела, хлопая глазами. Он просто взял и ушел! Даже не попытался поговорить, выяснить отношения, договориться о будущем, в конце концов! Либуше уже хотела обидеться на такое пренебрежение, но вовремя вспомнила, как сама жаловалась Генриху на невозможность даже ночью побыть одной. И решила, что, пожалуй, этот поступок следует расценивать не как пренебрежение, а как проявление такта.
        Решив принять эту возможность отдыха с благодарностью, Либуше задула свечу, забралась поглубже под одеяло и вскоре уже сладко спала. Звуки дворца постепенно становились привычными. Да и чего бояться, если все крыло тщательно охраняется гвардией, а самый главный воевода спит прямо за стеной?
        На следующее утро торжественных завтраков запланировано не было, и Либуше присоединилась к семейному завтраку, который устраивала королевская семья перед тем, как явиться подданным. Перед самым завтраком за ней зашел принц Генрих, уже одетый вполне официально, как для малых выходов. Окинув быстрым взглядом простоволосую княжну и дам вокруг нее, поздоровался.
        - Доброе утро, Ваше Высочество! - Обращение получилось полуофициальным, учитывая присутствие свиты.
        - Доброе утро, Ваше высочество, - эхом ответила княжна.
        - Вы скоро будете готовы?
        Либуше бросила вопросительный взгляд на Мерану, но та только развела руками, в которых держала ворох лент.
        - Дайте нам еще несколько минут, - попросила княжна, надеясь, что король с королевой не расценят ее опоздание как невежливость. - Мы еще не закончили с прической.
        - На мой взгляд, ваши волосы прекраснее любых украшений, - если принц и досадовал из-за задержки, по его тону этого сказать было нельзя. - Я подожду в гостиной.
        Он вышел, сопровождаемый восторженными взглядами фрейлин.
        - Ух, какой! - Прошептала Предстлава.
        - Золото, а не муж, - ехидно заметила воеводина Добыслава. - Мой бы Богувер уже рвал и метал.
        - Ну так, крулевичу и жена досталась под стать. Княжеская дочь - не девка дворовая, чтобы ее подгонять, - заметила Мерана и тут же осеклась под взглядами обеих княжон. - Если, конечно, дело терпит, - поспешила добавить она.
        В любом случае, появления кронпринца ясно дало понять, что времени на долгие сборы нет.
        В любом случае, появление кронпринца ясно дало понять, что времени на долгие сборы нет. Поэтому дамы решили не устраивать на голове у Либуше чего-то неповторимого, а просто заплели волосы в две косы и обернули их вокруг головы, выпустив по бокам по пару локонов. Голову, как и положено мужней жене, покрыли неким подобием чепца, только не полотняным, а из тончайших кружев. И вот уже на люди не стыдно показаться.
        Семейный завтрак проходил довольно спокойно. Он был чем-то похож на малый завтрак с королевой, только в этот раз за столом не было ни одного постороннего. Мало того, за столом не было также ни третьего принца, ни младшего принца с женой. Так что завтракали они вшестером: король с королевой и два старших сына с женами.
        - О, а где это Рихард пропал? - Вслух удивился кронпринц, после всех приветствий. - Опять загулял?
        - Дело молодое, - король Эрих, вроде, и взял отсутствующего сына под защиту, но позволил себе недовольно поморщиться. В присутствии детей скрывать свое недовольство монарх нужным не посчитал.
        А Либуше отметила, что о младшем принце никто не спрашивал. Судя по всему, его отсутствие за столом никого не удивляло. Вовремя вспомнилось, что принцесса Агата упоминала об отдельном жилье. Наверное, там и завтракают перед приходом во дворец.
        - Как ты себя чувствуешь? Понравились тебе наши придворные дамы? - Принц Гуннар спросил вроде, серьезно, но его ироничная улыбка не оставляла сомнений, что он не питает иллюзий по поводу придворной знати.
        - Спасибо, отлично, - улыбнулась в ответ Либуше. - Я пока еще не успела запомнить всех дам, которых мне представляли. Но не сомневаюсь, большинство из них - вполне достойные…
        - …Гадюки, - дополнила слова невестки Ее Величество. - Но да, девочка, ты права. Вполне достойные.
        - Наверное, для тебя это все привычно, - сочувственно улыбнулась Либуше принцесса Мелисса, - ты ведь тоже выросла во дворце. А я никак не привыкну к тому, сколько людей постоянно присутствуют во дворце.
        - Так и скажи: «Сколько бездельников», - усмехнулся король.
        - Эти завтраки и эта столовая - наверное, единственное время и место, - со смешком пояснил принц Генрих жене, - когда можно не думать что говоришь, а говорить, что думаешь.
        - Да, в свое время мне стоило большого труда отвоевать у знатоков этикета право на спокойное утро, - Его Величество не скрывал своей гордости.
        - Они просто очень быстро убедились, что король с испорченным с утра настроением - это отнюдь не благо для страны.
        «Надо же!» - мысленно восхитилась Либуше, - «Свекровь, оказывается, тоже умеет едко пошутить». Кронпринц же оказался довольно молчаливым. Он по большей части отзывался на подколки родни, чем шутил сам.
        После завтрака у дам стояла в расписании прогулка по парку.
        - Как хорошо, что сегодня - отличная погода! - Принцесса Мелисса не скрывала своей радости. - Куда хуже было бы гулять под штормовым ветром.
        - А бывало и такое? - Осторожно спросила княжна. Дома в сезон штормов они, конечно. тоже не сидели все время в покоях. Но и гулять под пронизывающим ветром княгиня редко кого заставляла.
        - На моей памяти, нет, - поспешила успокоить княжну невестка. - Но куда иначе девать всю ту толпу, которая сегодня будет нас сопровождать?
        - Не преувеличивай, Мелллиса, - королева Ариана вздохнула. - Что-нибудь придумали бы. Мы же не звери.
        Прогулка по парку вышла довольно милой. Дамы, приглашенные сопровождать королеву и принцесс, степенно шли сзади, выстроившись по чину. «Словно гуси на озере» - мысленно посмеялась Либуше, глядя, как ее свита тоже занимает места согласно рангам. Добыслава, как близкая родственница князя Любомира, шла почти сразу за королевой и принцессами. Меране отвели место среди почтенных дам из свиты Ее Величества. А девушкам пришлось занять места среди таких же молоденьких девиц из благородных семейств.
        Там если кто-то и не был рад лишним соперницам в борьбе за женихов, виду никто не подал. Ведь жене наследного принца полагается куда больше фрейлин, чем она привезла с собой. А, значит, надо стараться всеми силами произвести хорошее впечатление.
        Время от времени Ее Величество останавливалась, якобы, чтобы рассмотреть какой-то особо ранний цветок или полюбоваться видом. На самом же деле, чтобы дать дамам возможность немного пообщаться между собой.
        - Ах, Ваше Высочество, я так счастлива! - Щебетала дама, которую Либуше представили как графиню фон Ратиборг. - Мы так редко выезжаем в столицу…
        Дама говорила и говорила о том, какой великолепной была свадьбы и как она счастлива приветствовать вендскую княжну. Либуше слушала, милостиво кивала и мысленно мечтала как-нибудь зазвать эту даму к себе в гостиную, когда начнет принимать самостоятельно. Зазвать и напустить на нее Предславу. Уж эти две точно заболтают друг друга так, что на других сил не останется.
        А дама, тем временем, дошла до того, для чего, видимо, весь разговор начинался. У них с мужем есть дочь, уже почти взрослая. Позволит ли Ее Высочество представить ей девочку? Молодая графиня «прелесть, как мила» и, к тому же, семья фон Ратиборгов имеет древние вендские корни…
        - Настолько древние, дорога графиня, - мягко вклинилась в разговор принцесса Мелисса, - что до недавнего времени в семье предпочитали о них вообще не вспоминать. Я от графа Велимира - вендского посла - об этом сказочном Ратиборе за одну беседу узнала больше, чем от своего отца и дорогого кузена вместе взятых за всю жизнь.
        - Ратибор? Ратибор… Ох, надо же! - Либуше восхитилась. Истории, о которых ей рассказывали с детства, оживали прямо на глазах. Сначала - о пленной княжне, теперь - о богатыре-отступнике…
        - Вы тоже знаете эту историю? - Обратилась она к принцессе Мелиссе.
        - Конечно, - та улыбнулась, отвлекая внимание невестки на себя. - Я ведь тоже - урожденная фон Ратиборг.
        - Ах, Ваше Высочество, - глаза графини недобро блеснули, но прилюдно перечить принцессе она не осмелилась, - мы понимаем вашу скорбь. Поверьте, мой муж никогда не зотел получить титул такой ценой, что бы вы о нас не думали.
        - Конечно, - Меллиса милостиво кивнула, - мы с дорогим кузеном это уже многократно обсудили.
        Даме не оставалось ничего иного, как отойти на свое место, уступая место следующей. А Либуше, дождавшись подходящего момента, спросила невестку: «Это твоя родственница, я правильно поняла?».
        - Правильно, - Мелисса невесело улыбнулась. - Вообще-то, графом был мой отец, но после смерти старшего брата наследником титула стал дядя и единственный из его сыновей, кто остался в живых после войны. После смерти папы мама с дядей поссорились и я оказалась не сильно нужна. Пока не стала принцессой.
        - Как и венды, в роду, - усмехнулась Либуше. - Пока принцессой не стала я.
        - Мы поняли друг друга, - Мелисса снова надела на лицо маску безмятежности. - Но на девочку, наверное, все же стоит взглянуть. Если хочешь. Она еще совсем молоденькая и, надеюсь, унаследовала больше от Ратиборгов, чем от матери. А кузен у меня, хоть и не герой, но человек довольно практичный и даже, своего рода, вполне порядочный.
        Либуше кивнула, понимая, почему Мелисса не хочет видеть родственницу в своей свите. К «совсем молоденькой» девочке, наверняка, прилагается и мать. Которая не постесняется попользоваться выгодным родством. «Нет, точно надо будет свести их с Предславой. И с пани Мераной.» - мстительно решила княжна. Будет весело послушать, как эта графиня хвастается перед другими вендами родством с Ратибором-отступником.
        Принцесса Агата подоспела к самому началу прогулки. Она прибыла в сопровождении другой дамы и Либуше впервые подумала, что младшей принцессе, наверное, тоже положена своя свита. Дама выглядела такой же крепкой, как и принцесса Агата, только чуть выше ростом. Наверное, по местным меркам красавицей она не считалась. Но глаза баронин Эммы, которую Агата представила, как свою подругу, выдавали в ней особу умную.
        - Баронин, у вас на платье изумительные кружева, - сделала Либуше комплимент новой знакомице. - Вы позволите как-нибудь на досуге получше рассмотреть узоры?
        - Разумеется, Ваше Высочество, - баронин снова склонилась перед принцессой, - Я даже охотно представлю вам кружевницу.
        Вечером все снова повторилось. Принц Генрих снова пришел вечером, когда свита княжны наконец-то оставила ее в покое. Он снова был одет по-домашнему, но на этот раз в руке его была маленькая фарфоровая тарелочка.
        - Хочешь пирожное? - Он первым взял один из трех шариков, наполненных воздушным кремом, а два оставшихся радушно протянул Либуше.
        - М-м-м, вкусно! - Оценила она. - У нас такого не делают.
        - Наши тоже переняли рецепт у южан, - пояснил Генрих. Он как раз закончил со своим пирожным, аккуратно вытер пальцы и, как и вчера, поудобнее устроился на своей половине постели. - Ты ешь, ешь. Остальным гостям достанется только завтра, а мы с Эриком совершили набег на кухню уже сейчас.
        - С Эриком?
        - Да. Его жена тоже питает к этим пирожным самые нежные чувства.
        - И я ее понимаю! - С пафосом провозгласила Либуше, отправляя в рот последний кусочек.
        Супруги переглянулись и рассмеялись.
        - Я так и не удосужился спросить, - отсмеявшись, сказал Генрих, - какие сладости ты любишь больше всего?
        - Всякие! - Снова рассмеялась Либуше. Было что-то шальное, почти забытое с детства, в том, чтобы сидеть вот так ночью и тайком поедать отвоеванные на кухне сладости. - И чем больше, тем лучше.
        - Хм, а по тебе и не скажешь, - скептически заметил принц.
        - Что, разве я костлявая? - Либуше даже обиделась. Дома ее сравнивали с лебедушкой и, наоборот, хвалили за округлую фигуру.
        - Да нет, вроде, - Генрих изобразил неуверенность, - но, все равно, мелкая.
        - Это не я - мелкая, это ты - верзила!
        На этот раз Ее высочество не выдержало. И Его Высочество получил-таки коварный удар подушкой, на который напрашивался еще вчера. Отсмеявшись и превратив постель в поле битвы, оба повалились прямо поверх одеяла, пытаясь отдышаться.
        Боевой задор Либуше постепенно остывал. Дыхание постепенно выравнивалось, а взамен шальному веселью пришло осознание, что, кажется, вот он, тот самый подходящий момент. Огромный заксонский воевода хотя и не стал красавцем, оказался совсем не страшным. Нельзя сказать, чтобы он как-то волновал девичье сердечко, но жить можно. Либуше даже порадовалась, что он случайно подслушал их с нянькой разговор. Кто знает, как все прошло бы, попробуй он предъявить свои права в первую же ночь. А так, все получилось очень лаже неплохо.
        Так считала княжна ровно до того момента, пока Генрих со словами: «Ладно, пошутили - пора и честь знать», - не встал с постели и, пожелав доброй ночи, не исчез за дверью своей спальни. Еще и тарелочку не забыл забрать.
        С досадой стукнув кулачком по его подушке, Либуше поправила развороченную постель. Но, не бежать же ей теперь вслед а мужем. Пришлось укладываться спать, размышляя, как бы в следующий раз половчее намекнуть принцу, что сколько ни играй в переглядушки, рано или поздно о наследнике с них спросят.
        Следующие дни прошли по уже заведенному порядку. Сначала завтрак в узком семейном кругу, потом - прогулки, потом - отдохнуть немножко и сменить платье перед обедом. Торжественный обед, вечер, танцы или приемы… Постепенно новизна впечатлений поблекла. Лица примелькались и стали узнаваемы, а события слились в одну нескончаемую ленту.
        Король Эрих, судя по всему, был доволен. В суматохе свадебных балов сложилось много новых пар. И некоторые из них, как поняла Либуше, не без деликатного вмешательства самой королевской пары. В таких делах ведь не всегда нужно издавать указы. Иногда бывает достаточно просто похвалить девицу при нужных людях. Или обратить внимание отцов, какая замечательная пара могла бы сложиться из танцующих. Да мало ли способов, как намекнуть. Главное, чтобы сработало.
        Через две недели после свадьбы воевода Богувер с семьей засобирался домой. Вместе с Добыславой уезжала большая часть девушек, сопровождавших княжну. Только некоторые из них останутся при Либуше, подружками и фрейлинами или камеристками, в зависимости от знатности семьи. Большая часть купцов, прибывших с обозом, уже успела не только расторговаться, но и, закупив новые товары (не ехать же порожняком), отправиться домой.
        Часть из них дождалась официального обоза, который повела в сторону границы освободившаяся княжеская стража. Часть пошли под своей охраной. Теперь, когда в обозе не было княжны и дюжины знатных девиц, основную опасность представляли обычные лихие люди. Ну, а с ними разговор был короток не только у королевских наместников, но и у самих купцов.
        Расставание с теткой заставило Либуше немного загрустить. Хотя в своей прежней жизни она почти ничего не знала ни о самой Добыславе, ни о ее семье, прошедший месяц сблизил обеих женщин. Княжна понимала, что ей будет очень не хватать доброжелательной деловитости Добыславы. В любом случае, отъезд воеводиной с частью свиты означал, что свадебные торжества заканчиваются. Любецкая княжна окончательно стала люнборгской принцессой.
        ГЛАВА ВОСЬМАЯ
        «Старое дерево не пересаживают» - сочувственно заметила как-то принцесса Мелисса, глядя, как усиленно старается госпожа Мерана прижиться в новом для нее окружении.
        - Да, ей сейчас непросто, с сочувствием согласилась Либуше. - Но мне без нее тоже было бы, наверное сложно. Разом оборвать все нити…
        Если Мелли и подумала о том, что не все нити нужны, она тактично промолчала. Прав был Генрих, когда просил их с Агатой поскорее войти в ближний круг княжны. Чтобы не упустить момент (а он рано или поздно наступит), когда кому-то от Либуше понадобится что-либо. Но и Либуше в чем-то тоже права. Хотя Мелли и жила в своем поместье достаточно уединенно, сейчас ей не хватало тех немногих людей, бывших рядом все последние годы.
        В шумном дворце она иногда скучала по посиделкам с пожилой соседкой. По хлопотливой заботе и доброму юмору фру Керстин. Скучала Мелисса и по братьям, которые хоть и жили теперь в столице, вечно были заняты то учебой, то своими делами. И уж, конечно, не могла она оставить без присмотра поместье, которым почти единолично управляла последние четырнадцать лет. Интересно, по чем будет скучат Либуше?
        Самой Либуше скучать было некогда. Она изо всех сил старалась вжиться в новую роль. И только иногда очень сожалела, что посоветоваться о сердечных делах ей не с кем. Ну не идти же, в самом деле, к невесткам с вопросом, как получше подластиться к мужу? Предслава - болтушка, да и не советчицы пока они с Любиной в таких делах. А Мерана, та непременно отцу отпишет. И хорошо если умный князь Любомир сочтет за лучшее промолчать. А если нет? Не хватало еще, чтобы два правителя обсуждали, как уложить в постель законных мужа и жену!
        Вот и маялась Либуше в те крохи свободного времени, которые оставались лично для нее. А сам принц, похоже, не сильно и страдал от вынужденного воздержания. Он все так же исправно приходил вечерами в спальню к жене. Укладывался на кровать, оставляя следы своего пребывания: смятую постель, оттиск головы или случайный темный волос на подушке, запах.
        Запах мыла, которым пользовался муж, Либуше научилась узнавать очень быстро. Генрих никогда не злоупотреблял благовониями, но смесь ароматов кофе, горьких трав и каких-то заморских пряностей постепенно стали привычными. И однажды княжна поймала себя на том, что во сне переползла на другую половину постели, прижимаясь щекой к подушке мужа.
        А по утрам принц Генрих все так же учтиво стучался в дверь, чтобы сопроводить жену в утреннюю гостиную. Хотя и Либуше, и все вокруг прекрасно знали, что к раннему завтраку он обычно уже успевал час-два поработать. И приходил в семейное крыло исключительно для того, чтобы она не чувствовала себя одиноко. В общем, как сказала однажды Добыслава: «Золото, а не муж!». Вот только мужем в полном смысле слова он Либуше по-прежнему не был.
        Однажды, устав от постоянного ожидания, она сама заглянула в дверь, разделяющие их спальни. Тогда как раз задождило и вечер у них с Генрихом выдался особенно уютным. Слуги оставили на ночь в комнате жаровню с углями, для тепла. А принц, осмотрев сооружение, хмыкнул и ушел в свою комнату. Вернулся он вскоре с небольшим серебряным подносом. На котором стояла посуда и лежал крохотный мешочек.
        «Всегда держу у себя. На случай, если мне лень звать прислугу» - пояснил Генрих, ловко раздувая угли в жаровне и устанавливая на них крохотную посудинку с длиной ручкой.
        - Что ты делаешь? - Либуше смотрела на все эти манипуляции с любопытством. Что задумал в этот раз ее непонятный кронпринц?
        - Варю нам кофе, - с довольным видом сообщил он. - Думаю, сегодня - самая погода для посиделок в теплой компании.
        Они пили кофе на южный манер - из крошечных чашечек. Снова болтали о мелочах, вроде детских шалостей или старинных легенд. Но снова ни словом, ни полсловом никто не обмолвился о них самих. О том, как им жить дальше. Словно все государственные дела и обязанности оставались снаружи, не имея никакого значения в этих покоях.
        Они засиделись допоздна и Генрих чуть не забыл, что надо создавать видимость совместного сна. Потому прощание вышло каким-то скомканным, немного поспешным и суетливым. Они еще раз вместе перепроверили, все ли выглядит так, как должно выглядеть в глазах любопытных. А потом он снова ушел.
        Наверное, все дело было в кофе. Не зря же говорят, что пить этот напиток лучше всего рано утром. А они устроили себе пир, считай, посреди ночи. И теперь Либуше бестолково вертелась с бока на бок, пытаясь уснуть. Додумавшись, что говорить ведь можно не только на ее постели, она встала и пошла в сторону двери. «Я ведь не навязываюсь», - уговаривала себя девушка, - «Я только спрошу, что он дальше думает делать, и уйду».
        Увы, в тот вечер серьезного разговора не получилось. Комната принца была пуста. Нетронутая постель говорила о том, что хозяин в этой комнате не ночует. Отсутствие жаровни - что его здесь ночью никто и не ждал. Осмотревшись, княжна зябко переступила с ноги на ногу и поспешила обратно. Интересно, куда делся ее муж?
        Неужели закрылся в своем кабинете и снова работает? Уж не случилось ли чего, что могло поднять посреди ночи главного воеводу? Но тогда, наверное, во дворце поднялся бы переполох. А в коридорах семейного крыла стояла тишина, нарушаемая только привычными ночными шорохами. Пообещав себе разобраться со всеми вопросами в другой раз, Либуше вернулась в свою спальню.
        Утро подтвердило, что никакой беды за ночь не случилось. Королева была спокойна, король, как обычно, занят, но вполне благодушен. Да и кронпринц Генрих выглядел отдохнувшим и довольным жизнью. Настолько, что Либуше пару раз поймала внимательный взгляд свекрови, которым та оглядывала сына и невестку.
        А после завтрака, когда дамы собрались на привычную уже прогулку, королева Ариана выбрала момент. Члены семьи уже разошлись из гостиной, и только Ее Величество задержалась, осторожно придержав княжну за локоть. «Девочка, я понимаю, медовый месяц, долг перед страной и все такое…», - королева выглядела слегка смущенной и явно старательно подбирала слова. Такой Либуше свекровь еще не видела и терпеливо ждала, что та скажет дальше. А королева Ариана продолжила: «Я все понимаю. Но если мой сын иногда проявляет излишнее… м-м-м… внимание, ты не стесняйся. Иногда мужчины, даже самые лучшие из них, с трудом понимают намеки. А мы - женщины - существа хрупкие».
        Либуше смущенно что-то пробормотала в благодарность, удивленная такой искренней заботой. Она-то боялась, что от нее вскоре начнут требовать отчета, когда же появится долгожданный наследник. А, получается, королева беспокоится о ней. В то время как она, Либуше, подвела всех, сама оттолкнув от себя мужа. Решив, что этим вечером непременно поговорит с Генрихом, Либуше поспешила к себе, где ее уже ждали камеристки и девушки из свиты, чтобы помочь переодеться в платье для прогулок.
        Пока Либуше с невестками и свитой сопровождали королеву на прогулке, к Генриху в кабинет вошел принц Гуннар. Закрыв за собой дверь, брат кивнул в сторону двух кресел у камина. Место, которое Генрих использовал в своем кабинете для полуофициальных разговоров.
        - Поговорим?
        - Поговорим. - Генрих отложил бумаги и подошел к брату. Интересно, что там у Гуннара стряслось, что он не хочет это обсуждать в своих покоях? Но, как оказалось, стряслось не у брата, а у него.
        - Генрих, - начал Гуннар немного смущенно, - у вас с женой все в порядке?
        - Да, вроде бы… - Сделал неопределенный жест рукой кронпринц. - А в чем, собственно, дело?
        - Да, понимаешь, мои люди в Любице предупреждают, что до князя дошли странные слухи.
        - Насколько странные? - Насторожился Генрих. Не хватало еще, чтобы о его постельных делах судачили по соседним государствам. Тем более если бы кто-то раскрыл их с Либуше обман, шум поднялся бы намного раньше.
        - Что ты из спальни молодой жены, буквально, не вылезаешь. А княжна, между тем, все бледнее и несчастнее день ото дня.
        - Вот же ж… - Генрих завернул пару фраз и гарнизонного лексикона, но Гуннар даже бровью не повел.
        - Я могу попросить Мелли и Готу порасспросить деликатненько, что и как. Особенно надеюсь на Готу, ей сложнее соврать. Но сначала решил предупредить тебя. Что там у вас и как. Но если, как ты говоришь, все в порядке у вас с женой, то, может, поговоришь с ней сам? Девочка только начала осваиваться, мало ли.
        Братья еще немного поговорили немного. В какой-то момент было искушение поделиться с Гуннаром. Два старших брата всегда были близки, и если кто и поймет, то он. Но Генрих удержался. Свою задумку на первую брачную ночь он, по необходимости, обсудил только с Эриком. Но даже он не знал всех подробностей происходящего. Если бы дело касалось лично его, Генрих не постеснялся бы спросить совета. Но ведь была еще и Либуше, девочка, доверенная ему.
        Проводив брата, Генрих снова взялся за дела. Это только кажется, что командующему в мирное время делать нечего. Армия - огромная, прожорливая толпа, раскиданная, к тому же, по всей стране. Тысячи людей, от желторотых юнцов до глубоких стариков-ветеранов, которым больше некуда идти. И всех надо кормить, одевать, расквартировать. Само собой, не генералы занимались такими делами. Были в армии и интенданты, и командиры, и унтер-офицеры на все случаи жизни. Даже маги были. И если где-то что-то шло не так, всегда на месте находился кто-то, способный распутать все узелки. Но если узелков становилось слишком много, то рано или поздно донесения ложились на стол Его Высочеству.
        Впрочем, дело ведь было не только в армии. Генрих был и оставался, прежде всего, кронпринцем и будущим королем. Мало кто из подданных знал, что у Его Величества Эриха Пятого давненько уже пошаливает сердечко. Сорок лет правления не идут на пользу здоровью. Не зря же многих из старых друзей и соратников уже нет в живых, как бы ни выкладывались маги-целители.
        Так же мало кто знал, что король, стараясь делать это как можно незаметнее, уже несколько лет как начал перекладывать то одну, то другую обязанность на кого-то из сыновей. И, понятно, Генриху доставалось больше всех. Конечно, тридцать лет - это не шестнадцать, когда принимать трон пришлось самому Эриху. Но король хотел, чтобы сын в любой момент был готов. Поэтому Генрих работал, вместо того, чтобы заниматься тем. Что все от него ожидают - улаживать отношения с молодой женой.
        Кстати, о жене. Генрих тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Работа не шла, поэтому он встал и подошел к окну. Как раз сейчас, если ему не изменяет память, мама со свитой должна гулять в парке. Некоторое время принц рассматривал пеструю стайку дам. Тянущихся за величественной фигурой королевы. Нашел среди них глазами Либуше. Княжна так легко двигалась в новых платьях, словно выросла в них. Да даже если и выросла, все равно, стоит оценить то, как она пытается соответствовать новой роли.
        Генрих с сомнением посмотрел на заваленный бумагами стол, вспоминая, что такого важного было запланировано на сегодня. Получалось, срочного вмешательства требовали всего одно или два дела, остальное могло подождать. Сев за стол, Генрих быстро черкнул короткую записку, всего пару строк, после чего позвонил, вызывая адъютанта.
        - Ваше Высочество? - Парень, несмотря на молодость, оказался очень толковым. И принц не раз мысленно благодарил вотанских агентов, что дали ему возможность познакомиться с пареньком. Не попытайся они втянуть молодого мага и его семью в свои игры, Уве так и застрял бы на обычных для провинциала должностях.
        - Отошли записку мастеру Маргитсену. На словах пусть передадут, я зайду ненадолго, пусть госпожа Маргитсен не сильно суетится.
        - Слушаюсь!
        Адъютант исчез за дверью вместе с запиской, а Генрих, задумавшись, начал водить карандашом по бумаге. Он начинал, черкал и снова начинал, пока на бумаге на сложился узор из цветов и листьев. Принц снова подошел к окну, наблюдая за дамами. Гуляющие уже успели отойти довольно далеко по дорожкам парка, но он снова без труда нашел глазами Либуше. Вот перед ней присела в реверансе очередная дама, которой позволили завести разговор с принцессой. «Пора уже выделить ей отдельный кабинет,» - сделал себе заметку Генрих, глядя, как Либуше выслушивает очередную даму. - «Хоть мама и считает, что девочке пока рано самой принимать просителей, не дело это».
        После обеда, на который опять была приглашена куча придворных, Генрих ненадолго, как и обещал, вырвался из дворца.
        - Дядя Маргитсен! - Тепло приветствовал он старого артефактора, входя в мастерскую.
        - Ваше высочество, Генрих! - Встал из-за стола, радостно раскинув руки для объятий. - Какими судьбами, сынок?
        - Я с частным заказом, дядя. С частным и срочным. Вот, - немного смущенно он протянул мастеру свои эскизы, - если это сделать в серебре…
        - Даже так?! - Брови мастера поднялись в знак удивления. - Неужели так зацепила тебя наша новая принцесса? Или уже проштрафиться успел?
        - Боюсь, и то, и другое… - То, в чем так сложно оказалось признаться даже брату, неожиданно легко рассказалось мастеру артефактов.
        Мастер Маргитсен фон дер Шпее, которого, благодаря дружбе со старым графом и самом королем, принцы с детства привыкли считать чуть ли не частью семьи, молча выслушал короткое признание. Всего, понятно, принц не рассказал. Но позволил своему самому главному страху воплотиться в слова.
        - Она меня боится. Крепится, делает, что может, чтобы все было как положено. А мне все время кажется, что стоит к ней притронуться, она опять замрет, как испуганный зверек.
        - Эк тебя зацепило, Ваше Высочество, - мастер задумчиво подергал себя за прядь, выбившуюся из-под кожаного ремешка, сдерживающего седую шевелюру. - Ладно, сделаю. Я, конечно, больше по мужским игрушкам, но есть кому помочь. Зря, что ли, у меня невестка из гильдии серебряных дел мастеров? Плетения какие накладывать?
        - Как для сильного воздушника, - без колебаний ответил Генрих.
        - Ага, - понимающе кивнул мастер. - Спокойствие, значит. И защиту.
        - Главное, защиту. Это важнее.
        Мастер только покачал головой. Не зря маги-воздушники изо всех средств обвешивались амулетами, успокаивающими и позволяющими сохранять ясность ума. Воздушники слыли почти такими же порывистыми, как и огневики. Только, ко всему прочему, еще и переменчивыми, как ветер. Да уж, удружил Его Величество сыну, подбирая невесту. Два дара, на первый взгляд, сочетаются отлично. Но сохрани, Творец, Люнборг и окрестности, когда у этой пары подрастут детки! Вслух же старый артефактор сказал: «Послезавтра, Ваше Высочество. Быстрее не успею».
        Поблагодарив старого мастера, Генрих поспешил домой. Уже в коридоре служебного крыла его нагнал посыльный, приглашая к королю. Конечно, Его Величеству не могли не донести, что кронпринц куда-то сорвался посреди дня. Усмехнувшись, Генрих пошел к отцу. В королевской приемной, как обычно было полно народу. Собственно, у кронпринца сейчас было бы то же самое, но на медовый месяц секретарям было велено никаких аудиенций не назначать. Генрих вошел в кабинет и, дождавшись разрешающего кивка, сел в одно из кресел в углу.
        Отпустив посетителя, король встал из-за стола, с удовольствием потянулся, расслабляя затекшие мышцы спины и подошел к сыну.
        - Что-то случилось? Мне доложили, ты сорвался, словно за тобой гнались.
        - Гнались, - усмехнулся Генрих, намеренно игнорируя слова отца о доложивших. Спорить все равно бесполезно, так зачем. - Дела, дела и еще больше дел. Там разговор был минут на десять, не хотелось откладывать.
        - А куда мотался хоть? - Успокоившись, король Эрих перешел на простой разговор, как бы подчеркивая. Что сейчас с сыном говорит отец, а не монарх.
        - К дяде Маргитсену. Хотел подарок для жены заказать.
        - А к королевскому ювелиру заглянуть - не судьба? - Удивленно поднял бровь Его Величество.
        - Я хотел что-нибудь такое… - Генрих сделал в воздухе жест, который, видимо, должен был показать всю изысканность «такого». - Чтобы только для нее, понимаешь.
        - Кажется, понимаю. - Король довольно кивнул. - Это в честь хороших новостей? Или просто вы с девочкой спелись?
        - Скорее, второе, - подумав, ответил Генрих максимально откровенно. - Или пытаемся спеться, что уже неплохо.
        - Подкуп, значит, - Эрих нарочито погрозил сыну пальцем. - Ай-яй-яй… Молодец! Хвалю.
        - Тогда я пошел, да? - Генрих посмотрел на документы на отцовском столе и вспомнил о тех, что сейчас ждут его.
        - Иди. А то тут, сам видишь, за мной тоже дела гоняются. - Эрих, проследив за взглядом сына, пошутил. - Стаями.
        Вечером Генрих хотел предложить Либуше совместную прогулку по парку, однако, погода внесла свои коррективы. По сравнению со вчерашним днем, уже не просто дождило. Похоже, собирался настоящий шторм. Тогда Генрих принял решение и, разогнав всю свиту, устроил ужин на двоих в собственной гостиной.
        Либуше ела неспешно, исподволь рассматривая новую для себя комнату. Как и в ее покоях, гостиная располагалась по другую сторону от спальни. И здесь ей бывать еще не приходилось. В отличие от ее личной гостиной, светлой комнаты, обставленной резной мебелью в светлых же тонах, в комнате Генриха преобладали более сдержанные тона. Плотные шторы скрывали высокие окна, защищая от сквозняков и звуков дождя.
        Ужин, как обычно, состоял из самых простых блюд. Либуше уже заметила, что когда того не требовал дворцовый протокол, Люнборги предпочитали есть просто и сытно. Наверное, такую еду могли бы подать в любом господском доме что в королевстве, что в княжестве. Да и не еда сегодня была главной целью встречи супругов.
        - Либуше, - начал Генрих, когда первый голод был утолен, - скажи, ты очень несчастлива во дворце?
        - Что, прости? - Княжна искренне удивилась такому вопросу. С чего бы?
        - Тебе чего-то не хватает? Или, возможно, по дому скучаешь? Или кто-то из придворных или свиты докучает? Ты просто скажи, я постараюсь помочь, если это в моих силах.
        Потому что ты ведь понимаешь, я ведь - огневик, а не менталист. А мы еще не настолько хорошо знаем друг друга, чтобы угадывать без слов.
        - Да нет, вроде, - Либуше на миг задумалась. - Ничего такого. По дому, конечно, скучаю, но я ведь знала, что рано или поздно уехать придется. У вас тут многое иначе, но я стараюсь, привыкаю потихоньку. А что случилось? С чего ты так встревожился?
        Наверное, было глупо ожидать от взрослого мужчины, которого судили тебе боги и родители в мужья, каких-то признаний. Не в сказке, чай. Но ответ мужа девушку искренне огорчил.
        - До меня дошли не очень приятные слухи. - Он замолчал, выжидая реакции жены.
        - Какие? - Либуше задала, по ее мнению, единственно верный вопрос. Мало ли, что там до кого дошло? Пока главное не сказано, нечего и гадать. Видимо, принц тоже был такого мнения, поэтому долго тянуть не стал.
        - Например, о том, что ты здесь несчастна. И еще кое о чем. Как ты думаешь, кто из твоей свиты строчит доносы в Любице?
        - А что, кроме моих девушек написать некому? - Не то, чтобы Либуше сомневалась в такой возможности, но такое начало разговора немного зацепило. Уж прямо-таки «несчастна»! Это ж у кого ума хватило додуматься до такого?
        - Есть кому, - Генрих спорить не стал, - Велимир, например. Но ему шпионить по должности положено, так что тут - без обид.
        И еще есть люди, о них нежно заботятся Эрик и его начальство. Но вряд ли у кого-то из них есть доступ в твою спальню. Вот мне и интересно, ты сама-хоть знаешь, кто докладывает князю, сколько раз в неделю мы сминали твою постель?
        - А ты откуда знаешь, что докладывают? - Либуше прищурилась?
        - Так ведь шпионы не только у Любомира есть, - сверкнул улыбкой принц. А потом снова стал серьезным. - Либуше, я все понимаю. И то, что отец о тебе заботится, и то, что наш брак - государственная необходимость…
        Я пока не устраиваю разбирательств. И даже Тайную службу на твоих девочек на натравливаю. Я просто прошу, разберись со своей свитой сама, если знаешь или подозреваешь, кто там такой говорливый. Ты теперь - принцесса Люнборга, а я - его будущий король. Ты должна понимать, что я не потерплю, чтобы кто-то подглядывал мне под одеяло.
        - А ты разве не для того спектакли каждый вечер устраивал? - Новость о том, что отцу докладывают даже такие мелочи, изрядно выбила из колеи. Да, она не сомневалась, что пригляд за ней будет. Но чтобы до такого…
        - Нет, не для того, - последовал спокойный ответ. - Я всего лишь не хотел, чтобы о нас по дворцу ходили сплетни. Решил подстраховаться до тех пор, пока мы не подружимся.
        - Выходит, просчитался? - Либуше насмешливо изогнула бровь.
        - Выходит, так. - По виду Генриха нельзя было сказать, что он действительно огорчен. Или снова притворяется. - И теперь я прямо не знаю, куда от смущения деваться. Сплетни все равно пошли. И, если верить слухам, я - мужчина силы немеряной. Не знаю ни удержи, ни усталости. В общем, скотина редкостная.
        Принц замолчал. Налил себе еще кофе и некоторое время задумчиво глядел в чашку.
        - Слушай, немного невпопад спросила Либуше, глядя на мужа, - куда ты его столько пьешь? А спать потом как?
        - Привычка, - Генрих пожал плечами. - Да и не пью я его столько обычно. Но эта свадьба и все такое изрядно выбивают из колеи. Так что скажешь по поводу нашего разговора? - Не дал он увести себя от темы.
        - А что сказать? - Либуше развела руками. - Не знаю я, кто это. Самой интересно.
        - А насчет остального? Я могу чем-то помочь?
        - Спасибо! Ты уже помог! - Не сдержавшись, Либуше фыркнула, - Теперь не только о тебе, обо мне, межу прочим, тоже судачат.
        - Ну, извини! Как смог, так и помог. - Генрих стал из-за стола, показывая, что ужин и разговор закончен.
        Если последние слова и обидели его как-то, по виду он был сама любезность. Проводил жену до ее покоев, пожелал спокойной ночи. Правда, устраивать балаган в этот раз не стал, уйдя сразу к себе.
        Некоторое время Либуше металась по комнате, шевеля губами и неслышно, чтобы не давать еще больше пищи для сплетен, ругаясь. Ну что за день такой?! Все пошло не так. И с мужем разговор вышел бестолковый, и сплетни эти, и соглядатаи среди подружек. Сейчас бы уткнуться носом в теплое нянино плечо, выплакаться, изливая свою обиду на весь мир. Но с недавних пор Либуше опасалась сказать лишнее даже в закрытой комнате. Генриху что, он, как подозревала княжна, опять развесил везде специальные амулеты, прежде, чем начинать неприятный разговор. Это она тут, как на ладони.
        Вспомнив о досадной промашке, с которой все началось, Либуше вспомнила также, о чем хотела завести разговор с мужем. Обман, пусть и для ее же блага, начинал тяготить. А ожидание уже пугало больше, чем само предстоящее действо. Решив, что испортить сегодняшний вечер еще больше не получится, Либуше решительно потянула на себя дверь, ведущую в смежную комнату. Но застала только одну из стенных панелей, встающую на свое место. Спальня принца опять была пуста.
        Когда первая досада прошла, Либуше потратила не один час, раздумывая над вечерним разговором. Итак, похоже, это очередная проверка. Муж ясно дал понять, что за добро надо платить добром. И сейчас он давал Либуше возможность самой решить, с кем она и как собирается жить дальше.
        Задумавшись о том, кто из свиты мог тайком писать письма в Любице, княжна также заметила, что в последние недели почти не имела возможности поговорить по душам с подружками. Ей постоянно надо было куда-то бежать: то на встречу, то на прием, то на прогулку. То кто-то из заксов крутился поблизости, словно случайно. А случайно ли?
        Либуше уснула, так и не решив, на кого она злится больше: на мужа-закса или на свою свиту. То у нее выходило, что прав отец, посылая людей приглядеть, чтобы ее не обижали в новой семье. То, наоборот, что прав муж, не желая выносить напоказ те крохи уединения, которые достаются им во дворце.
        А на утро следы бессонницы были заметны на лицах обоих молодоженов. Вспомнив недавний разговор с королевой, Либуше решила немного подыграть супругу.
        - Говорила же тебе вчера, не пей так много кофе на ночь! - Громким шепотом пожурила она принца. Тот на миг вопросительно вскинул бровь, но тут же включился в игру.
        - Виноват, дорогая, больше не буду. - Так же шепотом покаялся он.
        - Вот! - Его Величество не стесняясь прокомментировал этот тихий обмен репликами, - Слушай жену, если уж считаешь, что из материнских советов ты уже вырос.
        Под добродушные смешки семьи Ее Величество демонстративно пододвинула кофейник к себе, когда Генрих потянулся за следующей порцией.
        - Привычки, слишком дорогие для казны, не красят монарха, - наставительно произнесла королева Ариана. И тут же с нарочито счастливым видом налила себе вторую порцию.
        - Хорошо, мама, - тоже подчеркнуто кротко согласился кронпринц. - Завтра попрошу Эрика, чтобы написал теще и попросил рецептик ее волшебной смеси.
        - Фи, - королева брезгливо наморщила нос. - Лучше изредка выпить чашечку настоящего, чем литрами поглощать эти разномастные подделки.
        - Эти подделки, дорогая, экономят нам огромные деньги, - не согласился король. Либуше уже знала, что король Эрих предпочитает чаи на травах и, в глубине души, была с ним абсолютно согласна. - Если бы все наши подданные, которые могут себе это позволить, стали пить только настоящий заморский напиток, наше королевство обнищало бы. А твой дорогой братец озолотился бы. А так, все живут и дают жить другим.
        Либуше решила, что ей, пожалуй, нравятся эти утренние пикировки между членами семьи. Здесь, в утренней гостиной, подтрунивали легко, беззлобно. Смеялись искренне. И, самое главное, никто не был обязан поддерживать разговор. Например, принц Гуннар - любитель пошутить, сегодня выглядел немного задумчивым. Он больше смотрел на жену, чем в тарелку, и время от времени мечтательно улыбался. Принцесса Мелисса выглядела слегка смущенной, но тоже не отрывала от мужа счастливых глаз. Либуше даже позавидовала немножко.
        Принц Рихард, наоборот, выглядел привычно отстраненным. Иногда он, как уже успела узнать Либуше, бывал весьма острым на язык. Можно даже сказать, язвительным. Но сегодня он был полностью сосредоточен на каких-то заметках, которые то и дело черкал карандашом. Королева лишь пару раз переглянулась с мужем, но не стала делать сыну замечаний. Видимо, дело действительно не терпело отлагательств.
        Так что семейный завтрак немного поправил княжне настроение. А после завтрака она, несмотря на то, что садовники еще не везде успели убрать последствия вчерашнего шторма, потащила свою свиту гулять. Причем, постоянно торопила при сборах, неоднократно ловя на себе недоуменные взгляды своих соплеменниц.
        То ли поспешные сборы себя оправдали, то ли семья решила дать ей возможность самой разобраться в своих делах, но в этот раз никто из заксонских дам к прогулке не присоединился. И у вендок появилась возможность в кои-то веки без оглядки посудачить о гостеприимных хозяевах. Да и вообще, поговорить о том, что тревожит, не опасаясь лишних ушей.
        - Либуше, а ты не спрашивала своего крулевича, - осторожно начала Любина, - кого он нам сосватать решил? А то тревожно мне что-то.
        - Точно! - Предслава подключилась к разговору, нервно теребя выпущенные из прически пряди. - Только и слышишь вечерами на приемах: того просватали, этого просватали… Так нам, глядишь, останутся одни вдовцы да страшилища.
        - Не переживай, уж кто-нибудь да найдется. В девицах не останешься, - рассеяно успокоила Либуше, размышляя, как бы получше подвести разговор к нужной теме.
        - Кому что, а им - женихи, - пани Мерана тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как ее утомляет несерьезность молодежи. - Ты, княжно, расскажи лучше, как тебе живется на новом месте-то? Муж не обижает? А то все думают, я - слепая, не вижу, что заксонки эти вокруг тебя змеями вьются, одну не оставляют. Небось, чтобы лишнего не сказала?
        - Придумаешь тоже, - Либуше беспечно улыбнулась, в душе настораживаясь. - Хорошо у нас все. Не скажу, что душа в душу, но, кажется, мы с крулевичем поладили.
        - Да уж, с такой-то красотой не поладить, это ж он совсем слепым должен быть! - Всплеснула руками Мерана. - Чай, муж он, а не просто так штаны носит!
        Девочки захихикали, по вендской привычке прикрываясь рукавами. Рукава у заксонских платьев кроились иначе, поэтому получалось довольно смешно. А княжна поджала губы, давая понять, что ей не понравилась ни шутка, ни куда заходит разговор. И тут же сменила тему.
        - Вы лучше скажите, что у нас дома делается? Может, получал кто-нибудь весточки из Любице? А то за этой свадьбой и спросить некогда.
        - А что там может делаться? - Беспечно отмахнулась Любина. - Мне посол Велимир вчера письмо от родни занес. Живы все, здоровы, чего и нам желают. Отец, вроде, с князем на Руян собрались. Укрепления посмотреть, Свентовита дарами потешить, руянам показаться, чтобы не забывали, кто у них князь. А то, говорят, много воли забирать стали.
        Далее к разговору подключилась Предслава, пересказывая, кого за кого просватали за последние три месяца. Пани Мерана добавила свое, о видах на урожай и цены зимой. По всему выходило, что одна только Либуше не удосужилась написать домой. И в этом потоке писем можно было переслать все: от обычной бабской сплетни про «мужа-молодца», до тайного послания.
        Так и не додумавшись, как вывести на чистую воду доносчицу, Либуше только намекнула, что муж случайно проговорился ей, как не доволен ходящими о них сплетнями. Вслух подивилась, и как только сплетни быстро до Любице дойти успели. И на том разговор закончила. Умная поймет, а дуре никакие внушения не помогут.
        Вечером, когда принц привычно пришел к ней в комнату, Либуше честно пересказала ему разговор.
        - Я им дала понять, что ты все знаешь, - виновато вздохнула она. - Но так и не поняла, кто сплетничает. Они, похоже, все в Любице пишут. Поди разбери, кто - своей родне, а кто - моей.
        - Ладно, не бери в голову, - Генрих, который уже успел трижды укорить себя за то, что навесил на девочку такую задачу, беспечно махнул рукой. - Люди Эрика присмотрят за ними, на всякий случай. А ты просто помни, что твои люди твои же слова запросто могут передать дальше. И не всегда именно так, как ты сказала. И, думаю, этого хватит.
        - Да уж, забудешь такое, - Либуше вздохнула.
        Они еще поговорили о каких-то мелочах, а потом Генрих чуть ли не с разбегу плюхнулся на постель.
        - Что ты делаешь?! - Возмутилась Либуше, которой такое обращение с тончайшим бельем казалось варварским.
        - Ну, раз уж о нас сплетни ходят, надо соответствовать. Прыгай рядом, и пусть все обзавидуются. - Генрих приглашающе хлопнул по постели рядом с собой. Некоторое время супруги лежали рядом молча. То ли не о чем было говорить, то ли не знали, что сказать.
        А потом он снова ушел, унося с собой ощущение внезапно возникшего тепла. Либуше выждала для верности немного, а потом на цыпочках подкралась к двери в спальню мужа. Так и есть! Та самая панель снова бесшумно задвигалась на место, ясно давая понять, что на сегодняшнюю ночь у Его Высочества другие планы.
        И вот тут-то Либуше вспомнила об одном интересном разговоре с матерью. «Ты не обольщайся особо», - говорила дочери княгиня, - «что заксонский бог им только одну жену дает. Да, права на трон у твоих детей отнять будет тяжело, хотя всяко бывало. Но даже твой отец не всякую свою бабу в жены берет, хоть ему и боги позволяют. Свадьба княжеская - это дело княжеское, тут и девице - честь, и роду - почет, и другим - наука. А на кого князюшко глаз положил в летнюю ночку - это его и только его дело».
        - И что же мне делать? - Княжна растерянно хлопала глазами. Об этом ей отец не говорил, когда хвастался, что будет она у межа одной-единственной, как велит заксонская правда.
        - Постарайся мужа так занять, чтобы при себе удержать, - княгиня вздохнула. - А если не выйдет, так хотя бы добиться его уважения, чтобы он девок своих напоказ не тащил. Тогда и чести твоей никакого урону не будет.
        Много о чем говорили в тот вечер мать с дочерью. Но только сегодня вспомнился Либуше этот разговор. Тогда она материнские откровения прослушала и забыла. Как можно даже помыслить, что ей - красавице, умнице, лебедушке белой - муж предпочтет какую-то заксонку?! А вот сейчас вспомнилось вдруг, что мужу ее - не шестнадцать лет. И если она сама его оттолкнула, то, наверняка, найдется такая, которая и приветит.
        Княжны еще хватило на то, чтобы закрыть дверь так же тихо, как и открывала, и дойти до развороченной постели. А потом она позволила себе расплакаться не сдерживаясь. Не впиваться зубами в уголок подушки, глуша всхлипы. Не прикладывать к глазам платочек, чтобы слезы не портили цвет лица. А просто порыдать, изо всех сил колотя кулачками по мужниной подушке. И чем дольше Либуше плакала, тем меньше сомнений у нее оставалось, что Генрих ночами ходит не куда-нибудь, а к сердечной подружке. Не зря же он по утрам такой довольный!
        В конце концов, закончились и силы, и слезы. Больше всего Либуше хотелось закрыть глаза и открыть их снова в Любице, в своих девичьих покоях. Там, где никто не посмеет обидеть, опасаясь тяжелой княжьей руки. Где мама всегда даст толковый совет, а нянюшка пожалеет. Однако, вместо этого, девушка встала, заставила себя дойти до ширмы и умыться холодной водой. Как там мама говорила: «Пока никто не знает, урону для чести никакого». Значит, никто и не узнает, как любецкая княжна ночами сопли на кулак мотает. А куда там ходит дорогой муженек, она узнает непременно. И то, в ближайшие дни.
        Генрих, пока Либуше страдала в своей спальне, даже не подозревал, какие мысли приходят в голову его молодой жене. С южных границ поступили тревожные вести, и сейчас он склонился над картой расположения южных гарнизонов, держа в руках списки боевых магов. Желторотых юнцов в горы посылать нельзя, пропадут сами и угробят доверенных им солдат. Значит, надо менять ими опытных магов в других провинциях. То-то наместники «обрадуются»!
        И Генрих снова и снова двигал фишки по карте, словно играя в замысловатую игру. Воспоминания о мягких женских формах, на миг прижавшихся к нему во время их шутливой возни с женой, он старался гнать подальше. Пора заканчивать этот нелепый фарс с браком, не железный же он, хоть и генерал. Но, первым делом, завтра надо провести собрание военного совета. И к нему надо быть готовым. Старым воякам, прошедшим не одну войну, не скажешь, что командующий полночи мечтал о молодой жене. Им надо представить план действий, а то и не один. Так что этой ночью сон для кронпринца был недоступной роскошью.
        Утром после завтрака принцесс Мелисса взяла невестку под руку и потащила гулять со словами: «Пойдем, а то, похоже, опять штормить собирается. Кто знает, сколько придется потом в покоях просидеть». Все еще занятая своими мыслям Либуше молча дала себя увести. Свита привычно отстала, повинуясь жесту принцессы. «Пусть погуляют чуть поотдаль. Не хочу, чтобы к каждому слову прислушивались» - деланно беспечно пояснила Мелли. Либуше, которой сейчас меньше всего хотелось лишних разговоров, не стала спорить.
        Прогулявшись немного по аллеям, Мелли свернула к небольшой беседке. Деревья и кустарники располагались так, чтобы создавать иллюзию уединения. И, вместе с тем, место располагалось почти на виду. Достаточно открыто, чтобы не бояться случайных ушей.
        - Либуше, - не стала юлить Мелисса, - может, расскажешь, что у вас происходит?
        - Прости? - Либуше в первый момент растерялась, не зная, как реагировать на такую откровенность.
        - Это ты прости, - мягко улыбнулась ей невестка. - Я понимаю, что, возможно, перехожу границы. Но ты в последнее время кажешься такой нечастной. Не всегда, нет, но иногда сквозь привычную маску видно. Ты скажи, если я чем-то могу помочь. Мы ведь с Агатой и сами не так давно стали принцессами. Я - так и вовсе еще не до конца подстроилась под дворцовый ритм и понимаю, как это все может нервировать. Так что мы поймем и, ни в коем случае, не осудим.
        Либуше на миг задумалась. А ведь и правда, в королевской семье Люнборга из с Генрихом свадьба - третья за последний год. И обе невестки, хоть и заксонки, но совсем не королевских кровей. Уж, наверное, им тоже пришлось несладко. И княжна решилась рассказать если не всю правду, но, по крайней мере, часть ее.
        - Устала я, - честно признала она, присаживаясь на каменную скамейку и поглядывая, сколько времени у них осталось до подхода остальных. - Я думала, привыкла быть все время на виду, справлюсь. Но, видно, не справляюсь.
        - Прекрасно справляешься, - поспешила успокоить княжну невестка. - Но, конечно, привыкнуть к тому, что ты теперь ни днем ни ночью не остаешься одна, это непросто.
        Но, знаешь ведь совсем не обязательно все время быть на виду. Свадебные торжества, на которых мы все просто обязаны были быть, прошли. И если вы с Генрихом как-нибудь захотите позавтракать вдвоем, никто не осудит. Только ему говорить надо, а то сам он до такого вряд ли додумается.
        - Почему? - Либуше стало интересно. Вот уже второй человек намекает ей на недогадливость мужа. Как же так?
        - А он у нас - будущий король. Опора для отца, пример для младших братьев и все такое. О других он позаботится, а сам… Пока есть дела, он будет работать. У меня старший брат такой же был, - в голосе Мелиссы послышалась грусть. - И отец. Не зря же они дружили с семьей Их Величеств.
        - Мой отец - такой же, - с улыбкой вспомнила Либуше сурового с виду князя Любомира.
        - Ну, тогда ты эту породу хорошо знаешь, не мне тебя учить. Генрих с детства привык с себя спрашивать втройне против других. Вот ему иногда и нужно напоминать, что долг долгом, но от одной маленькой поблажки себе королевство не рухнет.
        Мелисса еще хотела сказать, что вся семья надеется именно на Либуше. Что рядом с ней кронпринцу будет тепло, ведь он так долго ждал, ради блага королевства не позволяя себе долгосрочных привязанностей. Но из-за последних откровений княжны Мелли решила промолчать. Хватит девочке и того, что на нее свалилось. У них с Гуннаром свадьба прошла и в половину не так помпезно, как у Генриха. И, все же, она едва выдержала.
        Отметив про себя, надо будет сказать своим, чтобы просто ненадолго оставили девочку в покое и не душили чрезмерной заботой, Мелли успокоилась. Разговор плавно перешел на простые вещи вроде меню дворцовой кухни и прочих мелочей.
        Взяв на заметку разговор с невесткой, Либуше полдня продумывала, как лучше подойти к мужу. То, что так дальше продолжаться не может, было очевидным. Но вечером принц к ней не пришел. А когда сама она, прислушавшись к шороху из-за двери, заглянула в мужнину спальню, там был лишь пожилой камердинер.
        - Ваше высочество! - Поклонился он. - Его Высочество еще не приходил. Он сейчас на военном совете.
        - Спасибо! - Смущенная Либуше закрыла дверь. Вот ведь, незадача! Ну, хорошо хоть на совете, а не где-нибудь.
        Генрих, тем временем, действительно был на совете. Утром, озадачив народ. Он отправил всех по делам со строгим наказом, до вечера предоставить готовые планы по своим участкам работы. Кроме того, надо было собрать информацию по ведомствам Гуннара и Рихарда. И Эрика, если, конечно, Старый Лис посчитает возможным чем-то поделиться. С южной границей было две беды: местные правители и горы.
        И если вторые просто осложняли снабжение и передвижения, создавая порой неприступные оборонные комплексы, то с первыми было все не так просто. Это только кажется, что один сильный соперник грознее, чем несколько слабых. На деле же десяток мелких княжеств на границе создавал куда больше проблем, чем мощный сосед. Начиная с того, что каждый мелкий князь или граф мнил себя равным королям и требовал соответствующего отношения. И заканчивая тем, что толком договариваться там было не с кем: союзы возникали и распадались быстрее, чем гонцы с проектами договоров преодолевали путь от столицы до столицы.
        Совет закончился далеко за полночь. Нужно было, в первую очередь, определить меру ответа, на которую сейчас готов Люнборг. Есть ли смысл, пользуясь затишьем на остальных границах, объявить войну одному или двух дебоширам и принудить их к сдаче? Увеличить границы королевства приобретя пару неспокойных вассалов? Или, наоборот, поддержать их в склоках с соседями, получив в итоге два-три княжества? Неспокойных, но занятых теперь своими делами.
        Понятно, что за решением государственных дел до личной жизни дело не дошло. Даже Йенс фон дер Шпее, которого спешно выхвали на совет с отчетом о возможной поддержке дополнительными магами, не стал возвращаться к себе в Академию. Остался ночевать в гостевых покоях дворца.
        Вся следующая неделя выдалась суматошной. Государственные дела погребли под собой все добрые намерения Генриха по налаживанию отношений с супругой. Иногда принцу казалось, что легче было бы разобраться с делами, будь он там, на месте, в шаговой доступности в одном из местных гарнизонов. Но, в глубине души, он признавал правоту короля, с делами надо уметь разбираться из столицы. Выезды - это с инспекциями или на крайний случай.
        Поэтому Генрих стал реже бывать в комнате жены, посмеиваясь, что уж теперь-то Любомир может успокоиться. Никто его девочку тут не тиранит. А однажды принц даже уснул у жены, прямо во время разговора. Надо ли говорить, что чувствовал он себя потом полным идиотом. Хотя Либуше, казалось, с пониманием отнеслась к такому невниманию.
        Разобравшись немного с делами, Генрих снова взялся ухаживать за княжной. Но все его попытки сблизиться, словно натыкались на стену. То ли Либуше была слишком безразлична, чтобы подать ему ответный сигнал. То ли слишком неопытна. То ли ее все устраивало в сложившейся ситуации и виной ее тревогам действительно была усталость и груз ответственности, как она сама неоднократно говорила. В очередной раз проведя милый вечер «ни о чем» Генриху счел за лучшее уйти к себе.
        Потом он неоднократно спрашивал себя, поступил бы он так, знай он заранее, чем все обернется? И не находил ответа. В любом случае, он поклялся себе, что не расскажет об этом никогда и никому, потому что стыдно будущему королю представать таким слепцом даже в глазах самых близких друзей.
        Либуше же, отчаявшись дождаться внимания мужа, еще больше убедилась в существовании соперницы. Позволив себе поплакать поначалу, она довольно быстро собралась и начала думать, как быть дальше. И что лучше: одна постоянная соперница или множество разных, но ненадолго? Учитывая, что Генрих неоднократно давал понять, как высоко он ценит честность, Либуше решила вызвать его на откровенный разговор. Пусть, в конце концов, сам скажет, что он себе думает.
        К сожалению, смелости у нее всегда хватало ровно до момента прихода мужа. А потом она терялась, смущалась и опять предоставляла Генриху играть первую скрипку. До того момента, пока он не ушел в очередной раз.
        Лето выдалось дождливым и за окнами дворца снова бушевал шторм. Шум дождя заглушал посторонние шорохи. Снова оставшись одна, Либуше не выдержала и побежала вслед за мужем. Увы, знакомая панель снова скрывала чужие тайны.
        «Опять!» - княжна с досадой стукнула кулаком по стене. Генрих, похоже, издевался, пользуясь потайным ходом прямо у нее на глазах, но старательно храня тайну механизма. Но на этот раз она не сдастся так просто. Хватит делать из нее посмешище!
        В княжеском замке в Любице были свои потайные ходы. Конечно, дочь князя, которую готовили в жены чужеземному принцу, не знала и десятой их части. Незачем. Да и для династии спокойнее. Но ход, ведущий из девичьих покоев в подвалы дворца она, понятное дело, знала. Именно этим ходом, случись беда, княжна с ближней свитой должна была уйти от преследования. Сейчас, вспоминая все, что знала о механизме «ее» потайного хода, Либуше старательно, завитушка за завитушкой, ощупывала стену.
        В конце концов, когда с одной стороны двери не осталось ни одного украшения, ни одного выступа, ни одного гвоздя, который она не попробовала бы сдвинуть с места, девушка перешла к исследованию другой стороны. В конце концов, ее старания увенчались успехом. Что-то щелкнуло, скрипнуло, а потом дверь легко отворилась, открывая путь в темный проход.
        Либуше от досады закусила щеку, увлеченная погоней, она не додумалась поднести один из светильников поближе к двери. И теперь боялась оторвать руки от стены и сделать хоть шаг назад, потому что так и не поняла, как же, в конце концов, сработал механизм. Идти в темноте тоже было опасно, слишком велик риск свернуть не туда. Хотя, если быть уж совершенно честной, она понятия не имела, куда ей надо было сворачивать. Неизвестно, сколько бы девушка простояла на пороге, если бы ее не подтолкнули.
        «Ну, наигралась?» - Раздалось из темноты. Ойкнув от неожиданности, Либуше попятилась от двери. А из темноты боковой ниши, существования которой она даже не заметила, в комнату шагнул Генрих. Оказывается, принц все время стоял прямо за стеной и, наверняка, от души потешался над ее попытками.
        ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
        «Ах ты ж…!» - Либуше хотела приложить мужа крепким словцом, из тех, что мама всегда запрещала ей повторять за отцовскими воинами, но передумала. Только махнула рукой, понимая, что и тут проиграла. Неожиданная горечь накатила на нее, снова сметая все преграды, установленные строгим родительским воспитанием. Не обращая внимания на то, как это выглядит со стороны, девушка опустилась, как была, в одной рубашке прямо на пол и расплакалась.
        Неожиданно Либуше почувствовала, что сильные руки мужа легко поднимают ее с ковра и несут на кровать.
        - Ну, и куда ты собралась, глупышка? - Грустно и ласково спросил Генрих жену, усаживая ее поудобнее и осторожно поправляя растрепавшиеся пряди. - Босиком, в одной рубашке, да еще и без лампы в незнакомом лабиринте?
        - За тобой… - Не отрывая глаз от мужа, Либуше попыталась нашарить носовой платок, во избежание конфуза. Не нашла. Генрих, догадавшись, сам поднял маленький кусочек тончайшего полотна, затерявшийся в огромной постели, и протянул жене.
        Тактично дождавшись, когда Либуше снова сможет говорить, он тихо вздохнул.
        - Глупышка. Не надо за мной бегать. Никуда я и так от тебя не денусь.
        - Ага, - Либуше снова потянулась к платку, - а уходишь каждую ночь, небось, к любовнице? Ловко тут у вас придумано: зашел в спальню с женой, вышел в спальне у подруги.
        Выражение лица кронпринца сменилось с ласкового на задумчивое. Внимательно оглядев жену, он встал с кровати и протянул ей руку.
        - Пойдем!
        - Куда? - Не поняла Либуше, но руку в ответ подала, зачарованная властностью мужского голоса. Наверное, так шли за ним в бой королевские рыцари, уверенные, что уж этот-то командир точно знает, куда их ведет.
        - К любовнице, - Генрих с трудом подавил смешок. - Познакомлю тебя с твоей главной соперницей. Только туфли домашние надень, в переходе пол каменный.
        Подозревая, нет, будучи уверенной, что тут есть какой-то подвох, девушка встала с постели и, вслед за мужем, сделала шаг в сторону потайной двери. Еще один. И еще… Генрих вел уверенно, казалось, вообще не обращая внимания на тусклый свет потайного фонаря. Либуше только и оставалось, что переставлять ноги, двигаясь туда, куда тянет ее за собой крепкая мужская рука. О том, что ночная рубашка - не лучший наряд для знакомства, княжна не подумала. Но почему-то была уверена, что поступает правильно, спеша сейчас по темному проходу вслед за мужем.
        Наконец-то принц остановился. Выпустив на миг руку жены, он отставил фонарь на каменную приступку, сделанную специально для этого, и несколькими движениями руки открыл дверь. Панель, закрывающая проход, отъехала в сторону и принц с женой вышли в небольшую комнату, на поверку оказавшуюся чьей-то спальней.
        - Располагайся, - радушно пригласил Генрих, закрывая потайной ход. - Хочешь кофе? Правда, ни сливок, ни молока нет, а звать прислугу будет не совсем удобно… - Он всмотрелся в лицо жены и добавил. - Или, лучше вина? Меду?
        Либуше только отрицательно мотнула головой. Она так и стояла посреди комнаты, оглядываясь по сторонам, пока принц, открыв еще одну дверь (на этот раз - явную), вышел куда-то. Комнатка была маленькой, можно сказать, крошечной. Узкое окно, угадывающееся за плотной шторой, больше походило на бойницу. Крохотный столик у окна служил подставкой для кувшина и чешки, если хозяину комнаты ночью захочется пить. То, что комната была исключительно мужской, сомнений не вызывало. Об этом говорило все: и выбор цветов (темный дуб и светлая корица), и простота обстановки. И запах, крепкий, терпкий и уже вполне привычный.
        Одну из стен почти полностью покрывала керамическая плитка, указывающая на то, что где-то за стеной находилась печь или камин. Среди резных дубовых панелей в человеческий рост виднелся дверной проем, в котором скрылся принц Генрих. Напротив окна часть узкой стены была прикрыта ширмой, скрывающей, судя по всему, уголок для умывания.
        Почти всю противоположную стену занимала узкая односпальная кровать, застеленная простым покрывалом. Не сказать, чтобы совсем солдатским, но не идущим ни в какое сравнение с тем, шитым шелком, которое покрывало их супружескую постель. Точнее, постель, которая должна была стать таковой. Не удержавшись, Либуше сделала шаг вперед и потрогала край покрывала. Так и есть! Плотный лен. Добротная солидная ткань. Для себя, а не напоказ.
        - Наш, местный, - неожиданно раздалось из-за спины. Оказывается, Генрих уже вернулся и теперь наблюдал, за реакцией гостьи. - Ваши и фразские купцы обычно привозят тонкое полотно, потому что оно продается лучше и дороже.
        - Я… - Смутилась девушка, застигнутая за разглядыванием чужой постели. - А что там? - кивнула она в сторону двери, пытаясь отвлечь мужа.
        - Мой кабинет. - Ответ оказался таким очевидным, что Либуше даже не удивилась. Только оглянулась, куда бы присесть. Но ни одного кресла, ни даже обычной табуретки в комнате не было.
        - Ты… Ты, значит… Все это время…
        - Ну, да. В свои покои я, как ты понимаешь, пойти не мог. Кто-нибудь из слуг непременно бы проболтался. А заправить постель так, как это делают они, чтобы утром никто не заметил, я бы не сумел. Зато адъютант у меня - что надо. В таких деликатных делах Уве вполне можно доверять. Хороший парень, надежный и неболтливый.
        Не найдя, что сказать, Либуше решилась-таки и села на кровать. В этой простой комнате богатая сорочка с кружевами казалась ужасно неуместной. Поэтому княжна обхватила себя руками, стараясь немного прикрыться. Но Генрих истолковал этот жест по-своему.
        - Зябко? - Спросил он, осторожно присаживаясь рядом? - Потерпи немножко, сейчас потеплеет. Там в камине еще тлели угли, мне оставалось только подбросить дров. Подожди, я сейчас…
        Он снял безрукавку, небрежно наброшенную поверх рубахи, и укутал девушку. Она судорожно запахнулась в еще теплую ткань и снова расплакалась. Слезы, которые с таким трудом удалось унять в спальне, теперь градом катились по щекам. И Генрих с досадой заметил, как спала с лица Либуше за последние месяцы. От прежней пышечки мало что осталось, а и без того большие глаза теперь, казалось, занимали пол лица.
          Повинуясь извечному инстинкту защитника, принц подвинулся ближе и обнял жену за плечи, привлекая к себе.
        - Ну что же ты, девочка? - Пытался уговаривать он ее, пока Либуше рыдала у него на груди. - Неужели так расстроилась, что нет никакой любовницы?
        - Я думала… Я… - Либуше расплакалась еще сильнее.
        - Я вижу, - в голосе Генриза прозвучал мягкий упрек, - что ты очень много думала. И надумала много лишнего. Ну же, не плачь, принцесса. Хочешь, я покажу тебе свои бумаги? Их так много, что ты с чистой совестью сможешь приревновать меня к работе…
        Но Либуше только мотнула головой. Вздохнув, Генрих переместил руки на талию девушки и одним легким движением пересадил ее себе на колени. Так обнимать ее было значительно удобнее. И не только обнимать.
        - Вытри нос, - прошептал принц на ухо девушке, суя ей в руку носовой платок. - Ну же, давай. А то целоваться будет неудобно.
        - Что? - Неожиданный переход от одного к другому заставил Либуше отвлечься от своей беды. Генрих улыбнулся одним уголком рты, стараясь не вспугнуть удачу. Старый, много раз опробованный прием снова сработал. Ничего не повторяя и не уточняя, он дождался, пока Либуше последует его совету. Потом чуть склонился, примеряясь, и его губы легко коснулись девичьих губ.
        Принц целовал жену осторожно, будучи готовым в любой момент отступить. Но Либуше не хотела его отступления. Наоборот, она отчаянно цеплялась за широкие плечи, боясь сделать что-то не так и все испортить. Выбрав момент, когда оба супруга пытались отдышаться, Генрих несколькими рывками выдернул рубаху из-под пояса. Осторожно взяв жену за руки, он направил узкие ладошки под тонкое полотно, согревая, соблазняя, давая почувствовать каждый свой вдох.
        В комнате уже не было холодно. За стеной, в кабинете, весело потрескивал дровами камин. Генрих отлично знал этот звук, хотя сейчас закрытая дверь и стук собственного сердца и не позволяли его услышать. Прогретые за рабочий день плитки отлично проводили тепло, щедро согревая крохотное пространство. И хотя места на узкой кровати едва хватало для двоих, никто из них не променял бы сейчас это убежище на роскошные покои.
        Либуше тянулась к нему отчаянно, словно боясь, что сейчас все закончится и она снова останется одна, как это случалось раньше. Генриху то и дело приходилось умерять пыл неопытной жены, чтобы ненароком не причинить ей лишней боли.
        - Ты с ума меня сведешь. - шептал он ей, понимая, что врет. Уже свела. Причем, давно.
        - Не сведу, - шептала она в ответ. - Я давно… Разве же можно так… Столько ждать…
        - Оно… Того… - С трудом выдыхая сквозь сжатые зубы попытался сказать Генрих. Но не смог довести мысль до конца, срываясь.
        Утром Генрих проснулся на рассвете от стука в дверь.
        - Ваше Вы… - начал было Уве, привычно открывая дверь и тут же отступил назад, оставляя только маленькую щелку.
        Генрих попытался пошевелиться, но понял, что быстро встать он не сможет. После тщетных попыток поделить узкую кровать, он уснул, как привык, на спине. А Либуше не осталось ничего другого, как уютно расположиться сверху, удобно устроившись щекой на его плече.
        - Уве! - Громким шепотом позвал он адъютанта, свободной рукой повыше натягивая покрывало на плечи жены. - Ты меня слышишь?
        - Так точно, Ваше Высочество! - раздался из-за двери такой-же конспиративный шепот.
        - Исчезни! - скомандовал Генрих, но тут же уточнил приказ. - Иди позавтракай. Вернешься через час.
        - Яволь!
        - Стой! - Генрих почувствовал, как шевельнулась Либуше, разбуженная этими переговорами. И ему в голову пришла новая мысль. - Вернешься через час, отменишь всё назначенное и до завтра - свободен.
        - Яволь! - Судя по тону, Уве за дверью отчаянно старался сдержать улыбку, но Генриху было все равно.
        Он не зря предпочел молодого рыцаря из глуши всем отпрыскам столичной знати. Он знал, что немногословный, как большинство северян, Уве не предаст даже ценой собственной жизни. И, тем более, не станет сплетничать о личной жизни командира.
        Подождав немного с момента, когда дверь беззвучно закрылась, Генрих осторожно погладил Либуше по голове.
        - Можешь открывать глаза и переставать прятаться, он ушел.
        - И вовсе я не прячусь, - пробормотала сонным голосом. - Я сплю.
        - А-а, тогда спи дальше.
        К удивлению Генриха, Либуше и правда закрыла глаза, пытаясь притвориться спящей. «Вот же, детство!» - мысленно возмутился Генрих, - «И кто придумал их, таких девчонок, замуж выдавать?!». Ему приходилось видеть девиц и помоложе, житейской сметке которых мог бы позавидовать любой зрелый пройдоха. Но это были крестьянки, горожанки - девушки из мира, где дети очень рано становились взрослыми. А тут вручили домашнюю балованную девочку, да еще и возмущаются, что взять не поспешил.
        То она его боится, то бежит за ним босиком. То она его ревнует в выдуманным любовницам, то не понимает откровенных намеков…
        - Спи, принцесса, - Ласково прошептал Генрих, осторожно разбирая пальцами спутавшиеся пряди. Вообще-то, на этот час у него были совсем другие планы. Но если девочка хочет поиграть, он потерпит. Не в первый раз.
        Поспать, понятное дело, ни у кого не получилось. Непривычная близость будоражила, заставляя обоих прислушиваться к новым ощущениям. Но если для Либуше сегодняшняя ночь изменила многое, то для Генриха само происходящее было не в новинку. Вот только уснуть со случайной подружкой он себе не позволял уже Творец знает сколько лет. Слишком рискованно, слишком лично, да и вообще - слишком.
        Поэтому Генрих просто терпеливо лежал, ожидая, пока жена соберется с мыслями и рискнут взглянуть в лицо новому дню. Было что-то необычное в том, чтобы спать с женщиной именно в этой комнате. Что-то трогательное в необходимости придерживать ее, чтобы не свалилась с узкой кровати. Что-то, очень похожее на то, настоящее, о чем он мечтал.
        А Либуше, в свою очередь, пыталась разобраться в себе, оценивая новые ощущения. Лежать на мужчине было не совсем удобно. Даже странно, что ночью она не проснулась, перекатившись на него. Но, Генрих бережно придерживал ее одной рукой, не давая скатиться. И вообще, все было не так и страшно. И еще Либуше казалось, что было в их пышно обставленной брачной ночи, со всеми ее ритуалами и свидетелями, что-то нарочитое, неправильное. А именно сейчас у них все получилось так, как и должно было быть.
        Подобные рассуждения дарили надежду на лучшее и заставляли забыть о некотором дискомфорте. Но ровно до тех пор, пока она не шевельнулась, устраиваясь поудобнее. Все еще притворяясь спящей, она попробовала сделать вид, что ничего не заметила. Но сбившееся дыхание выдало ее с головой.
        - Не пугайся, - тихо попросил Генрих, стараясь отодвинуться в сторону, но так, чтобы при этом не уронить ненароком жену. Натуру, конечно. не скроешь, но не зверь же он.
        - И вовсе я не боюсь, - ответила Либуше, все так же не открывая глаз. - Я…
        - Ты спишь. Я помню. - Негромко рассмеялся Генрих. - Вот что, соня, сейчас я тебя аккуратно переложу на кровать, а сам встану. Глаза пока можешь не открывать, а то рискуешь увидеть, кхе-хе, старого ворона без перьев.
        Я пойду сварю нам кофе. Больше, к сожалению, мне предложить нечего. А ты пока можешь привести себя в порядок. Потом выходи в кабинет и пойдем добывать себе завтрак. Готова?
        Дождавшись ответного кивка, Генрих ловко повернулся на бок, придерживая Либуше так, чтобы она скатилась на кровать как раз между ним и стеной. Потом встал, поправил на жене одеяло и, взяв свои вещи, вышел в кабинет.
        - Я ушел. - Предупредил он, специально хлопнув дверью чуть громче, чем надо. Ответа не последовало, но он не сомневался, жена его услышала и все сделает как надо. Как Генрих уже успел убедиться, девочка ему попалась бойкая. Просто, немного растерявшаяся от свалившихся на нее перемен.
        Уже одеваясь, он подумал, что свалял дурака. Надо было уходить не в кабинет, а потайным ходом в свои покои. Там можно было бы и без стеснения привести себя в порядок, и приказать камердинеру подать ужин в личную гостиную. Но сейчас ломиться обратно в комнату и мешать Либуше было весьма неделикатно. Пришлось выходить из кабинета в приемную и топать в конец коридора. Туда, где в одной из приемных для особо нужных просителей располагался еще один вход в сеть потайных ходов.
        Пока Генрих был занят насущными делами, Либуше позволила себе еще немного полежать. Совсем немного, пока одна мысль, буквально, не подбросила ее на постели. «Там же свита, наверное, уже с ног сбилась!» - неожиданно пришло ей в голову. Конечно, с тех пор, как княжна официально стала женой кронпринца, никто больше не ломился к ней в комнату без позволения. Но если она утром так и не выйдет из спальни… Ох, как бы не поднялся очередной переполох!
        Эта мысль заставила княжну подняться и побыстрее скрыться за ширмой. Муж сказал, что не дождется ее в кабинете, но мало ли. В углу для умывания нашлось все необходимое, даже небольшое зеркальце. «Похоже,» - заметила про себя Либуше, - «кое-кто ночует в этом кабинете как бы не чаще, чем в собственной спальне».
        Оглядев себя, княжна попыталась немного распутать волосы и заплела их в нетугую косу. Прическа не совсем подходящая, но лучше сейчас все равно не сделать. А вот рубашку, похоже, остается только выбросить. Вчера никто из супругов не додумался ее снять, а сегодня плод многодневного труда белошвейки с головой выдавал свою хозяйку. Вспыхнув от смущения, Либуше поспешила закутаться поверх рубашки в льняное покрывало. До своей комнаты дойти - сойдет, а дальше уж как-нибудь. Главное, выгнать всех их покоев, пока не влезет в новую нижнюю сорочку.
        Поплескав в лицо холодной водой из кувшина, Либуше решила не тянуть время. Ей было что сказать Генриху. И, наверное, он тоже не просто так позвал в кабинет, а не предложил проводить до спальни. Судя по слабому свету, пробивающемуся сквозь штору, время было раннее. Что ж, так даже лучше. Поговорят без спешки.
        С такими мыслями Либуше решительно толкнула дверь в кабинет. К ее удивлению, мужа там не было. Зато было два огромных стола. Один - письменный, заваленный бумагами. И еще один - похожий на обеденный, но более массивный, который сейчас пустовал. В углу в металлической подставке стояли рулоны карт, в шкафах, наверное, хранились важные документы.
        Было жутко интересно посмотреть, с чем же ей муж «изменял» в последние дни, но Либуше не решилась. Слишком недавно стала она принцессой Люнборга. Слишком свеж был в памяти разговор о том, что кто-то из свиты регулярно отчитывается князю. Не хватало еще, чтобы Генрих заподозрил в ней отцовскую шпионку!
        - Отлично выглядишь! - Принц, легок на помине, одной рукой открывал дверь своего кабинета, а в другой держал накрытый салфеткой поднос. - А я нам завтрак раздобыл.
        - Откуда? - Не на кухню же он ходил, в самом деле?
        - В тяжелой схватке отбил у Гуннара, - рассмеялся принц.
        На самом деле, ему немного повезло, что брат - такая же ранняя пташка. Не став задавать лишних вопросов, он просто вызвал секретаря и послал того за очередной порцией булочек. Впрочем, Генрих не сомневался, что его выходка не останется незамеченной и братец еще потребует свою порцию новостей.
        - И что он сказал? - На самом деле, Либуше больше волновало, что второй принц подумал. Но спрашивать так прямо она не стала.
        - Ничего! - Торжественно сообщил Генрих, выставляя поднос на маленький столик у камина. - Братцы у меня - ребята умные, особой болтливостью не отличаются. Присаживайся! Я немного запоздал с кофе, но это быстро.
        Опустившись на колени у камина, Генрих ловко раздул тлеющие угли. И вскоре уже вовсю колдовал с металлической посудой, больше напоминавшей детские игрушки. Похоже, люнборгскому воеводе было не впервой жечь костры и готовить на них еду. Вот только в кабинете, украшенном резным дубом и позолотой, его действия выглядели странно.
        Либуше невольно залюбовалась точными движениями мужа. И мышцами, игра которых просматривалась под тонкой сорочкой. Почему-то вспомнилось, как она увидела его тогда на озере.
        - А ты - совсем не старый, - невольно вырвалось.
        - А ты - совсем не маленькая, - в тон ей отшутился Генрих.
        Он сосредоточенно разлил кофе по крохотным чашечкам (вот из таких княжну и учили кофе пить, а не их тех кружек, которыми пользуется уважаемая свекровь) и подал одну жене.
        - Угощайся!
        - Спасибо! - Либуше с удовольствием вдохнула аромат. Все-таки запах у напитка был намного лучше, чем вкус. А Генрих, тем временем, уже подсовывал ей солидный кусок хлеба с ветчиной.
        - Если дело касается перекуса на скорую руку в кабинете, - пояснил он, сооружая себе такой-же, - мы с братьями предпочитаем простоту и удобство. А всякие изыски хороши, когда есть время ими наслаждаться.
        - Ой, время! - Либуше, которая с аппетитом вгрызлась в свежий хлеб, наспех проглотила кусок и напомнила. - Там, наверное, свита нас обыскалась. Сейчас переполох поднимут на весь дворец! Стыда-то будет…
        - Не поднимут, - успокоил ее муж. - Кто ж им даст? Тебя, в первую очередь, будут искать у меня. Не найдут. И меня не найдут. А в таких случаях как пропажа наследника престола никто не бегает по столице с криками: «Ай-яй-ай!».
        Перво-наперво доложат отцу. Строго секретно. Тот, конечно, знает что я - взрослый мальчик, но спросит приближенных, на всякий случай. А ему скажут, что сегодня и брат, и адъютант меня видели живым, здоровым и вполне счастливым. Поверь, отец вполне в состоянии сложить два и два так, чтобы не получилось пять. А твоей свите пора бы уже и усвоить, что это они - для тебя, а не ты - для них. В общем, ты ешь, не спеши.
        - Странно, - Либуше оглянулась, прежде чем откусить новый кусок. - Ты, похоже, наслаждаешься тем, что нас там сейчас уже обыскались. А мы прячемся в твоем кабинете, как… Как не знаю кто.
        - Как любовники. - Генриха, казалось это слово совсем не смущало. - Наслаждаюсь. Только не устроенным переполохом, а просто добрым утром после хорошей ночи. А почему бы и нет? Я вообще хотел увезти тебя обратно в замок над озером. Чтобы нормально поухаживать. Только сразу вырваться не получилось, а теперь… - Он безнадежно махнул рукой.
        - Поухаживать? - Либуше прищурилась, вспомнив, что ее так задело вчера вечером. - Это ты для того вчера в нише прятался, пока я, как идиотка, искала вход? Это так ты ухаживаешь?
        - Нет, - Теперь настала очередь Генриха смущенно тереть щеку. - Так получилось. Я устал изображать всепонимающего идиота. Ты вела себя так, словно не понимаешь, чего я от тебя добиваюсь. А работы навалилось, дня и ночи не хватит. Так что я, как обычно, шел от тебя в кабинет, чтобы поработать еще пару-тройку часов. Но замешкался зажигая светильник. А потом услышал тебя.
        - А если бы я не побежала следом?
        Генрих развел руками, показывая, что на этот вопрос у него нет ответа.
        - Наверное, как-нибудь иначе договорились бы. Я только так и не понял, почему ты меня так испугалась. Соответственно, не знал, как сделать так чтобы ты бояться перестала. Я, конечно, понимаю, что далеко не красавец. Но, знаешь, такого ужаса я еще, кажется, никому не внушал. Даже обидно.
        - Не знаю… - Либуше смущенно улыбнулась, вспоминая свои девичьи страхи. - Ты был таким огромным, таким…
        - На ворону похожим?
        - На ворона. - Поправила княжна мужа. - Ты мне этого никогда не забудешь, да?
        Генрих в ответ только рассмеялся: «Ну, ладно, уговорила. Ворон - птица мудрая, долгожитель к тому же». Они с почти одинаковой грустью посмотрели на тарелку, на которой не осталось ни крошки. Потом переглянулись и снова рассмеялись, теперь уже оба.
        - Знаешь, - заметил Генрих, - что-то у нас с тобой все наперекосяк. Что в первую брачную ночь, что потом, что сейчас… Каждый раз, как я задумываю романтику, получается какой-то балаган.
        - Так, может, ну ее, эту романтику? - Обстановка действовала и Либуше неожиданно расхрабрилась. - Разве нам без нее плохо?
        Вместо ответа Генрих потянулся к жене, нежно целуя. «Мне - точно нет». - ответил он, отрываясь от губ Либуше. «Ну, что, мой маленький рыцарь, пойдем добывать себе настоящий завтрак?».
        Добыча завтрака оказалась делом сложным и опасным. Оказывается, чтобы получить внеурочный завтрак в королевском дворце, надо написать записку, отправив ее не как-нибудь, а магическим вестником. «Это для Гуннара», - пояснил Генрих в ответ на вопросительный взгляд жены, - «Он проследит, чтобы в моих покоях никого не было, когда мы появимся из потайного хода».
        Дождавшись ответа, принц и принцесса ушли из кабинета тем же путем, каким и появились в нем вчера ночью. Правда, по ходу дела Генрих еще успел написать записку для адъютанта с парой дополнительных распоряжений. Все же, не любое дело можно просто так взять и отменить.
        Потом они пробирались по потайному ходу. Ночью все было проще, а вот сейчас Генрих то и дело останавливался, поднимая руку в предостерегающем жесте. Насколько Либуше могла понять, с особой осторожностью они проходили где-то рядом с жилыми комнатами или оживленными коридорами. Но, в итоге, все обошлось и двое великовозрастных проказников едва сдерживая смех, буквально, вывалились из-за потайной панели в спальне кронпринца.
        Генрих на цыпочках прошелся до двери в смежные покои и прислушался. Потом знаками показал Либуше, чтобы молчала и забиралась в его постель. Дождавшись, пока княжна нырнет под одеяло, Генрих снял безрукавку, открыл дверь и надменно, словно на государственном приеме, заявил: «Доброго утра, дамы! Ее Высочество сегодня в ваших услугах не нуждается. Можете быть свободны. Приятного дня!». После чего, не дожидаясь ответа, закрыл дверь.
        - Ух, как ты их! - В глазах Либуше проскочило что-то похожее на восхищение. И Генрих невольно улыбнулся. Как, оказывается, немного надо девочке для счастья. - Но теперь точно разговоров не оберешься.
        - Пусть попробуют, - улыбка принца из довольной стала многообещающей. - Понимаешь, моего-то камердинера Гуннар отослать мог, а вот в твою спальню ломиться… Согласись, это выглядело бы странно.
        - Ой, да… - Либуше прямо представила себе эту картину.
        - А кто там хоть сегодня был?
        - Да, подозреваю, как обычно. Гранд-дама твоя вендская, девушки: темненькая и светленькая. И пара девочек помоложе, как я понял, тоже из ваших.
        Либуше кивнула принимая ответ. Не к месту вспомнилось, что ей неоднократно советовали ввести в свою свиту кого-то из местных. Но за своими переживаниями все некогда было присмотреться. А Генрих, тем временем, не терял времени. На этот раз он проверил другую комнату, в которую вела дверь из его спальни.
        - Готово, - доложил он, возвращаясь из своей гостиной. - Теперь можно позавтракать по-человечески.
        - Мне, наверное, надо переодеться, - напомнила она.
        - Да, мне, наверное, тоже - опомнился Генрих. - Справишься сама? Впрочем, что это я? Выбирай платье, а я помогу.
        Княжна только кивнула. О том, откуда взрослый мужчина может разбираться в премудростях женский платьев, она предпочла не думать. Не время, не место, да и вообще, знала, за кого замуж шла.
        После нехитрых сборов Либуше с мужем вышли в его гостиную, где уже ждал накрытый стол. На этот раз все было сервировано как для «кронпринца с супругой», а не как для «голодного рыцаря». Хлеб был порезан небольшими кусочками, ветчина просто светилась, жирные сливки так и просились в кофе. Впрочем, первый голод уже был утолен, теперь можно было просто наслаждаться.
        Либуше и наслаждалась, не заглядывая далеко наперед. Не надо было ничего ожидать, ничего додумывать. Сейчас будущее казалось простым и понятным. Кто бы ей раньше сказал, что после настоящей первой брачной ночи основным чувством будет чувство покоя? Ни мать, ни замужние подружки о таком не говорили. Кто-то, пряча глаза, шептал о разочаровании. Кто-то, наоборот, стыдливо краснея, захлебывался от восторга намекая на что-то, которое посторонним «не понять». Но никто не говорил, как уютно бывает после бурной ночи отгородиться с мужем от всего мира и просто завтракать.
        Неизвестно, какие планы были у Генриха, но, увы, долго наслаждаться супругам не дали. В дверь гостиной постучали и попросили разрешения войти. С удивлением Либуше узнала голос короля и порадовалась, что они всего лишь завтракали. Генрих же, нахмурившись, сам пошел открывать дверь.
        - Папа? - Он посторонился, пропуская монарха в комнату. Либуше поспешила встать, приветствуя свекра, но тот только махнул рукой, отметая все церемонии,
        - Доброго утра, Либуше! Садись, завтракай. Извини, что мешаю. Мне придется ненадолго украсть у тебя мужа.
        - Что случилось? - Генрих метнул быстрый взгляд в сторону жены, словно спрашивая отца, насколько секретное дело.
        Король Эрих подал сыну небольшой клочок бумаги. Вчитавшись, кронпринц сжал кулаки.
        - Да он, похоже. Специально нарывается!
        - У меня сложилось такое же мнение, сын. - Король вздохнул. Оглядев стол, не церемонясь взял чашку сына и залпом допил оставшийся кофе. Поморщился: «И как ты только пьешь эту гадость?! Еще и девочку приучаешь!». Потом отошел к окну, давая Генриху возможность переварить новость.
        - Какие силы в моем распоряжении? - Спросил принц после недолгой паузы.
        - Постарайтесь обойтись ближайшими гарнизонами, - Его Величество, казалось, резко постарел, позволив себе ссутулиться в кресле. - В конце концов, надолго влезать в свару нам не выгодно. Да и время такое…
        Либуше невольно кивнула, понимая, о чем говорит свекр. Лето подходило к концу. Самая пора собирать урожай. В это время тяжело было отрывать людей от земли.
        - Хорошо. Я сейчас велю созвать малый совет.
        Король с сыном перекинулись еще парой фраз, после чего молодые снова остались одни. И тогда Либуше решилась произнести то слово, которое так ни разу и не прозвучало в комнате.
        - Война?
        - Не думаю, - Генрих присел на корточки перед креслом, в котором сидела Либуше. - Всего лишь небольшая пограничная стычка. Все давно к тому шло, и раз у нас теперь развязаны руки не только с запада, но и с востока…
        - Ты поедешь?
        - Вряд ли. Только если что-то пойдет не по плану.
        - А у тебя уже и план есть? - Хотела легонько поддеть, но, оказалось, попала в цель.
        - Конечно. И план, и люди. Плохим бы я был генералом, если бы даже парочку горных разбойников пришлось усмирять самому. Только вот я рассчитывал начать эту кампанию на месяц позднее. - Генрих, наверное, хотел нарочито беззаботно улыбнуться, но вместо улыбки получилась ухмылка. Их Либуше уже научилась различать.
        Пока она думала, что еще сказать, Генрих притянул ее к себе и жадно поцеловал: «Прости, маленькая, не получилось у нас сегодня сбежать ото всех» - сказал он, оторвавшись от жены.
        - Я зайду к тебе вечером, когда освобожусь. Ладно?
        - Раньше ты заходил, не спрашивая.
        - Так ведь раньше я просто так заходил, - Генрих подмигнул. - Поболтать перед сном. Княжеским шпионам голову поморочить… А теперь приду к тебе. Можно?
        - Приходи, - Либуше смутилась. Вот давно ведь поняла, что стеснению у некоторых нет, не было и взяться ему неоткуда. А, все равно, каждый раз его прямота застает врасплох.
        Либуше встала, собираясь уйти к себе. К ее удивлению, Генрих подхватил ее тарелку, вазочку с хлебом, а потом спросил: «Хочешь еще чего-нибудь?». «Спасибо, я сыта» - ответила княжна, но, тем не менее, захватила остальное. Вместе они переместили остатки завтрака в ее гостиную. Уходя, Генрих хлопнул себя ладонью по лбу, словно досадуя на забывчивость и попросил: «Подружку твою, темноволосую, пригласи к обеду в малой столовой. Хочу познакомить ее с одним родственником»
        - Ее родственником? - Не совсем поняла Либуше, занятая своими мыслями.
        - Нет, с моим, - спокойно уточнил принц и вышел.
        Пройдя гостиную из угла в угол в третий раз, Либуше поняла, что впервые с момента приезда в Люнборг ей совершенно нечего делать. Рассчитывая провести весь день с женой, Генрих позаботился отменить не только свои, но и ее дела. И, скорее всего, семья была не против. Им-то давно нужен наследник. Но теперь Генриха срочно вызвали на совет, а ей придется самой искать себе занятие.
        Вспомнив, что давно не бралась за рукоделие, Либуше позвонила, вызывая прислугу. Одну девушку она послала за своей свитой. А вторую - отнести записку принцессе Мелиссе. Либуше не знала, был ли второй принц тоже сейчас на совете. Но надеялась, что приветливая невестка найдет немного времени составить ей компанию. Хотя, в крайнем случае порукодельничать можно и со своими. Просто, потом опять будут говорить, что она только с вендками общается.
        Принцесса Мелисса отозвалась быстро. И вскоре дамы уютно расположились в салоне. Жена второго принца продолжила работу над вышивкой. Судя по тому, что полотно в рамке было зашито почти наполовину, она провела над этой работой не один час. Либуше, подумав, велела подать ей булавки для плетения кружев. Местных модных узоров она не знала, а на вендские обережные наверняка будут косо смотреть.
        Девочка-помощница услужливо подала ей альбом со схемами и княжна на миг задумалась, что же она хочет плести. Ведь, как известно, любая работа лучше спорится, если знаешь, зачем ее делать.
        - Выбрала? - Мелисса любопытно сунула нос в альбом. - Ой, красота какая! Это ваши?
        - И наши, и всякие - улыбнулась Либуше. - Что нам с мамой казалось интересным, то и пробовали повторить.
        - Надо же, богатство какое! - Невестка восхитилась. - Надо будет Агате показать. - Если захочешь, конечно, - тут же спохватилась она.
        - Почем уже нет, - в свою очередь улыбнулась Либуше, - это же не планы дворцовых укреплений. - А ты, я смотрю, больше любишь вышивать?
        - Да… - Мелисса немного помялась, а потом призналась негромко. - Вообще-то, я больше всего люблю вязать. И привычно, и руки заняты, и польза есть. Но вышивка считается, как бы, более достойным занятием для благородной дамы. Вот и вышиваю, - она кивнула в сторону рамки, - очередную никому не нужную подушку.
        - Вот и я задумалась, - Либуше осторожно провела рукой по подушечке, куда уже успела воткнуть первые булавки, - кому это все нужно.
        - Ну, ты же не ровняй подушку с кружевами! - Возмутилась Мелисса. - Ими же, если узкой полоской сплести, можно и платье освежить, и кого-нибудь из знакомых одарить.
        - Да, пожалуй! - Либуше обрадованно кивнула и начала перевтыкать иголки.
        После того, как княжна наметила узор, альбом взяла Любина. Предслава уже устроилась с каким-то шитьем, и вскоре все дамы были при деле. Первые повторы Либуше думала только о работе. Но вот уже нехитрый узор запомнился и руки привычно стали привычно перекидывать коклюшки, словно сами по себе. Мысли княжны снова вернулись к мужу и внезапной утренней тревоге.
        - Жаль, - Принцесса Мелисса словно мысли читала, - что у вас с Генрихом не получилось сегодня отдохнуть.
        - Твой муж, он ведь тоже в совете? - Осторожно спросила Либуше. Возможно, появился шанс узнать что-то новое. Заодно, и разговор переведет со щекотливой темы их с Генрихом «отдыха».
        - Да. Они там все сейчас решают.
        - А что решают хоть?
        - А тебе муж не рассказывал? Он же всю неделю между тобой и Советом мечется.
        - Как-то, к слову не пришлось, - Смутилась Либуше под понимающей улыбкой невесты.
        - Ну, может, он и прав. В общем, ничего страшного, как я поняла, но досадно. В одном из южных графств на троне сменился правитель. Если старый пакостил исподтишка, предпочитая получать и с ваших, и с наших, но новый возомнил себя ровней королям. Вытащил из архивов какие-то старые документы, то ли трех-, то ли четырехсотлетней давности. Начал требовать пересмотра границ и «права перегрузки»
        Ну, а нам, как ты понимаешь, совсем не нравится, когда кто-то устраивает набеги на приграничные поселения. А уж когда наших купцов заставляют сваливать с телег товар в каком-то захолустном городишке и продавать все, что понравится местным, по местными же назначенной цене…
        Договориться добром у моего Гуннара не получилось. Точнее, получилось, но… - Тут принцесса метнула взгляд на свиту, как бы давая понять Либуше, что не все стоит обсуждать при посторонних. - В общем, получилось, но не то, что хотел Его Величество. Поэтому придется твоему Генриху вмешаться и навести порядок на границе. Торговые гильдии - один из столпов Люнборга. Купцы всегда поддерживали законного короля, а он - никогда не давал в обиду купцов.
        - То есть, война- все-таки будет, - уточнила Либуше, тоже взглянув на свиту. Девушки, и вендские, и заксонские, слушали, затаив дыхание. - А ты говоришь, «ничего страшного».
        - Да там толком воевать не с кем, - развела руками Мелисса. - Во всем графстве освоенных земель меньше, чем тех, которыми владел мой отец в Ратиборге. Но граф удачно оседлал один из торговых путей. Вот и показалось ему, что он - самый умный. Так что, ничего страшного. Хотя, конечно, хорошего тоже - ничего.

* * *
        Пока дамы за рукодельем обсуждали политику, мужчины на Малом совете обсуждали ее же. Но уже куда более подробно и в мельчайших подробностях.
        - Скольких толковых академиков ты можешь дать? - Спрашивал Генрих у кузена, графа фон дер Шпее. - В первую очередь, нужны землянники и целители.
        - Аппетиты у Вас, Ваше Высочество, - иронично восхитился граф, качая головой. - Целителей, их и в столице не хватает. А посылать в бой детей я не дам, повыгорают только зря.
        - Допустим, в бой их никто посылать не будет, - возразил Генрих, строго хмурясь. - Но если я сейчас сорву на юг десяток-другой опытных магов, гарнизоны останутся без помощи даже при обычных несчастных случаях. Я уже не говорю о возможных диверсиях и прочем. Мне нужна замена, которая может подежурить в гарнизонах.
        - А, ну, если в качестве практики… - Граф задумался на миг, что-то подсчитывая в уме, и только потом ответил. - Думаю, десять-двенадцать толковых ребят наберется, не больше. Но это у целителей надо уточнять. А землянников я могу дать две дюжины. Из них половина - металлисты.
        - Отлично. Слышали, господа? - Кронпринц обратился к двум военным: старому, убеленному сединами генералу и более молодому, судя по регалиям, полковнику.
        Дождавшись кивка, он добавил.
        - Значит, кроме уже приданных южным гарнизонам магов, организуйте дополнительное подкрепление в количестве… Количество еще раз согласуйте с Академией.
        И да, граф, - обратился они к старшему из военных, - уточните у принца Гуннара, как там сейчас ситуация с союзниками.
        - Я эту ситуацию и так знаю, Ваше Высочество, - проворчал старый граф. - Не впервые на Юге порядок наводим. Ситуация называется: «В любой момент жди удара в спину»,
        - Это - само собой, - не стал спорить Генрих. - Но я, тем не менее, надеюсь, что немного пространства для маневра ведомство Его Высочества вам организует. По крайней мере, мне так доложили.
        Принц Гуннар, присутствующий тут же. молча подвинул через стол папку.
        - Как вы понимаете, господа, только для внутреннего пользования, - сухо пояснил он.
        На самом деле, второй принц чувствовал себя немного уязвленным, что его ведомству не удалось решить это дело миром. И что теперь приходилось, буквально, отчитываться перед вояками. Генрих - это другое дело. Но брат настоял, чтобы непосредственные исполнители были в курсе дел. Им вести войска в горы, где малейшая ошибка может стоить сотен жизней. И кронпринц считал, что отпустить их без полной информации - все равно, что отпустить безоружными. В бою советоваться со столицей некогда будет.
        Еще раз все уточнив и согласовав, несколько раз сверив по картам и сводкам, Генрих отпустил военных. Им пора было отправляться в войска. Извещенные маговестниками отряды уже не первый день были в пути к южным гарнизонам. Оставшись в кабинете втроем, братья и кузен могли разговаривать свободно.
        - Рихард тебя убьет, - предупредил Генрих младшего брата. Он, в отличие от своих подчиненных, знал полную картину: с кем вел переговоры принц Гуннар, на каких условиях и чего будет стоить Люнборгу поддержка или невмешательство соседних княжеств.
        - Пусть попробует, - пожал плечами принц Гуннар. - А куда деваться? Обеспечить нашим войскам свободные тылы сейчас важнее, чем душевные переживания любого из нас.
        И потом, меня тоже не спрашивали, хочу ли я жениться. Сообщили дату объявления помолвки и предупредили, что если к этому дню я не выберу подходящую невесту, мне ее просто назначат. Йенса, кстати, тоже. Ткнули носом: «Выбрай, та или эта». А про тебя я вообще молчу, ты даже невесту не выбирал. Люнборги служат Люнборгу, как любит повторять отец.
        - Да, конечно. - Генрих только вздохнул.
        - Но ты мог бы сначала хоть поговорить с ним, - заметил Йенс фон дер Шпее, кузен принцев.
        - А толку? Отец с ним уже лет семь говорит. Ладно, все это - пустые разговоры. Не хочет жениться, пусть помолчит, хотя бы до тех пор, пока мы разберемся с этой головной болью. А потом путь делает, что хочет.
        - Кстати, раз уж зашли разговоры о женитьбе. - Генрих посмотрел на кузена. - Отец с тобой уже говорил?
        - Говорил, - граф кивнул. - Не скажу, что я в диком восторге, но задача понятна. В чем-то вы правы, найти подходящую по возрасту невесту с каждым годом будет труднее. А повторять историю старого фон Ратиборга что-то не хочется. И мама, опять же, волнуется уже.
        - Тогда ты сегодня обедаешь с нами в малой столовой. Присмотришься к одной из невест. Если что, потом другую посмотришь.
        - Это которая, умная или красивая? - Невесело пошутил граф.
        - Я решил начать с умной. - Пожал плечами кронпринц. - А там - сам смотри. Гуннар, вы с нами?
        - Надо у Мелли спросить, - принц Гуннар развел руками. - Если она еще никому ничего не обещала.
        - Тогда спрашивай и пошли обедать. Я велел накрыть для нас в малой столовой. У меня после обеда встреча с магами. И перед отцом отчитаться надо.

* * *
        Вечером, уставший и злой, Генрих постучался в дверь к жене. Спальня Либуше была ярко освещена, а сама она сидела на кровати, задумчиво разглядывая какой-то альбом.
        - Читаешь? - Генрих сел прямо на ковер, опираясь плечами на край постели и откидывая голову, чтобы видеть жену. Та, слегка поколебавшись, осторожно протянула руку, запуская пальцы в короткие темные волосы. Принц зажмурился, словно довольный кот, принимая ласку.
        - Узоры смотрю. - Осмелев, Либуше отложила альбом и, уже не стесняясь, гладила мужа по голове. - Агата поделилась. Ты знал, что она - знатная кружевница?
        - Откуда? - Генрих улыбнулся, не открывая глаз. - Нет, то есть я знал, что она рукодельничает. Но оценить качество кружев… Уволь!
        - Все хорошо? - Либуше обратила внимание, что муж так и сидит, не пытаясь даже шевелиться. Что же произошло между обедом и ужином?
        - Все замечательно. - Генрих встряхнулся, поворачиваясь к жене и улыбаясь.
        Не рассказывать же девочке, в самом деле, что они только что допоздна разбирались «самым малым» советом, где были допущены ошибки и как они позволили втянуть королевство в пусть и небольшую, но войну. Ведь граф отлично знал, что Люнборг не сможет оставить разбой безнаказанным. Выходит, какие-то козыри в рукаве у него есть.
        Иногда Генрих был благодарен судьбе за возможность поучаствовать в Последней войне. Она не продлилась настолько долго, чтобы молодые принцы успели очерстветь душой, как это часто случается со старыми вояками. Но достаточно, чтобы хорошо понимать, как расплачиваются простые рыцари за решения командиров. И, чтобы там не говорили о «малой жертве» и «меньшем зле», он точно знал, что сегодня послал на смерть несколько десятков человек. Ощущение, надо сказать, было пакостным.
        Заметив, что Либуше отложила альбом, Генрих встал и прошелся по комнате, гася лишний свет. Потом долго, нарочно медленно, раздевался, оттягивая момент, когда придется погасить последнюю свечу. Чуть скосил уголок рта в улыбке, представив, насколько его действе сейчас напоминает поведение Либуше до вчерашней ночи.
        Он и сам понимал, насколько это глупо. Но никак не мог сосредоточиться на молодой жене, когда в голове все еще звенели доспехи и тянулись бесчисленные обозы в сторону приграничных гор. К счастью, жена - не любовница, к которой не ходят просто так. Поэтому Генрих позволил себе еще немного потянуть время, бережно перебирая длинные пряди пшеничных кос.
        - Ты - красивая, - сказал он. Сказал безо всякой задней мысли, просто озвучивая очевидное.
        - А ты, похоже, совсем вымотался с этой ночной работой, - так же просто ответила Либуше.
        Генрих только согласно кивнул, задувая последнюю свечу, погружая комнату в темноту. Некоторое время он молча обнимал жену, привыкая к ней, давая привыкнуть к себе. Постепенно природа брала свое. Дневные заботы отпускали, и сейчас принца занимали не так собственные переживания, как Либуше. Новичок в любовных делах, которую судьба так неожиданно бросила вчера в его объятия.
        - Можно, я зажгу свечу? - Спросил Генрих, ненадолго отрываясь от жены, давая ей возможность ответить,
        - Зачем?
        - Хочу тебя видеть…
        Отдыхая и любуясь женой в неровном свете свечи Генрих отмечал, как довольно быстро расхрабрилась Либуше. Она не только принимала его ласки, как в прошлый раз, но и позволяла себе дарить ласки в ответ. Вот и сейчас ее рука легонько гладила его по груди, успокаивая, даря силу.
        Силу? Стоп! - Генрих едва не вздрогнул, вспоминая, что где и когда слышал о подобном. Понадобилась вся его выдержка, чтобы сначала проверить свое предположение. Опытный маг тут же уловил тонкий ручеек силы, струящийся из-под хрупких пальчиков. Огненной силы.
        - Возду-ушница, значит, - Задумчиво протянул он, поворачиваясь к Либуше.
        - Прости! - Смутилась та. И непонятно было, извиняется она за непрошенную помощь, то ли за полуправду.
        - Не извиняйся, - Генрих повернулся, нависая над женой, - уж кому-кому, а мне - грех жаловаться. Но мне очень интересно, когда ты собиралась мне рассказать, что я женат на природнице?
        - У вас не бывает природников, - пробормотала Либуше. - А я всего лишь не хотела сильно выделяться.
        Ответом ей был веселый смех. Генрих откинулся на свои подушки и хохотал, под удивленным взглядом жены.
        - Ой, не могу! - Смеялся он, чувствуя, как напряжение последних дней уходит. - Выделяться она не хотела! Девочка, если ты забыла, ты - жена наследника престола и будущая королева. Уже одного этого достаточно, чтобы никогда не быть «одной из».
        - И потом, - добавил он, отсмеявшись, - природницы у нас бывают. Но до недавнего времени мы так мало обращали внимание на женскую магию, что и сами не знаем, где они есть и сколько их.
        - И ты теперь всем расскажешь? - Либуше было немного досадно. Князь строго-настрого велел ей помалкивать о своем необычном даре, а она попалась.
        Причем, попалась на удивление глупо, на бабьей жалости. И ладно бы, была бы та жалость кому-то нужна. Так нет же, этот… этот… крулевич хохочет, словно все тревоги рукой сняло. О том, что именно так и было, Либуше в порыве чувств даже не задумалась.
        - Зачем? - Генрих искренне удивлялся, видя, насколько огорчилась жена из-за этого разоблачения. Можно подумать, попалась на краже секретных документов! - У каждого может быть своя маленькая тайна.
        - Не пойму я тебя, - возмутилась княжна. - То ты сердишься, что я тебе не сказала. То отмахиваешься, что это всего лишь «маленькая тайна»…
        - А что тут понимать? Лично я предпочитаю жить с открытыми глазами и точно знать, чего ожидать от самого близкого мне человека. Но если ты хочешь придержать этот козырь в рукаве, то наша маленькая тайна останется между нами.
        - Самого близкого?
        Генрих мысленно закатил глаза. Женщины! Она что же, изо всего сказанного услышала только это?
        - Конечно, самого близкого. Ты разве еще не поняла, что мы связаны до конца жизни? В нашей власти сделать эту жизнь счастливой или превратить ее в сплошную войну.
        Все еще посмеиваясь, принц улегся поудобнее и приглашающе привлек Либуше к себе.
        - Странный ты, - прошептала она, устраивая голову у него на плече.
        - Умгу, странный. - Охотно согласился он. - А еще огромный, старый, страшный… Ай!
        «Похоже, в том, что жена перестала бояться, есть не столько свои плюсы, но и минусы» - подумал Генрих, перехватывая занесенный для очередного удара кулачок. Шуточная борьба быстро переросла в совсем другие игры и, засыпая, Генрих еще успел подумать, что плюсов, все же, гораздо больше.
        ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

* * *
        Несколько скупых строчек, маленькая птичка, созданная силой мага… Девушка открыла окно, выпуская птичку. Человека, который получит послание, она в глаза не видела. Так же, как не знала, где в Люнборге он обитает. Судя по тому, что ее небольших сил на птичек хватает, где-то недалеко. Как ей сказали в княжьих покоях в Любице, если что случится, человек сам к ней подойдет. А лишнего ей до поры знать не положено. Да ей оно и не надо было.
        Достаточно, что ей дали подержать сделанный этим человеком артефакт, а птичка сама найдет хозяина нужной силы. Главное, дома будут знать: княжна жива, здорова и, кажется, крепко держит в руках своего муженька. Шутка ли, третий месяц из ее покоев не вылазит, хрыч старый! Один раз только там не ночевал, и то, наутро нашлась княжна в его спальне. Ну оно что лбом, что по лбу, у него ли, у нее. Хватит того, что княжеская дочь пообвыклась и перестала чахнуть на глазах. Князь Любомир будет доволен.
        Когда ее снаряжали присматривать за княжной, девушка боялась, что придется добывать новости, за которые и головой расплатиться недолго. Но пока, хвала богам, оказалось, что всего-то и надо за Либуше Любомировной присмотреть. А чего за ней присматривать? Княжна и сама - не дура. Знает, когда слово сказать, когда промолчать.
        Вон, не зря же чернавки заксонские шептались, что понравилась она свекрови как бы не больше других невесток. Так что тут всего пригляду, чтобы муж не обижал да чтобы остальные принцессы не взревновали. А до тех пор ее забота - сидеть и не высовываться. Ну, еще время от времени птичек отсылать, чтобы княгине спокойно спалось.

* * *
        Утро для Генриха началось привычно рано. Осторожно выбираясь из разворошенной постели, он подумал, что надо бы дать девочке отдохнуть. Время, которое им потребовалось, чтобы договориться, далось ей непросто. Да и ему вчера еле удалось освободить голову от служебных дел. Хватит и того, что ночь в кабинете им обоим не привиделась.
        Как и следовало ожидать, события на юге никак не отразились на столичных делах. Дворец жил своей жизнью. Спешили придворные, чтобы занять свои места до выхода Его Величества. Толпились просители, ожидая, когда начнется прием. До завтрака еще оставалось время почитать свежие сводки.
        К завтраку, как водится, собралась вся семья. На этот раз, кроме Рихарда. Король выглядел не очень счастливым, а королева Ариана подозрительно прятала глаза. Откровенно расстроенный Гуннар переглядывался с Мелиссой.
        - Что-то случилось? - Встревоженно спросила Либуше, оглядывая мужнину родню.
        - Ничего особенного, - проворчал король Эрих. - Просто, кое-кто из принцев забыл, под чьим столом он держит ноги.
        Не совсем поняв смысл фразы, Либуше перевела взгляд на мужа. Тот оторвался от тарелки, которую сосредоточенно наполнял едой и пояснил.
        - Отец имел в виду, Рихард забыл, кто устанавливает в этом доме правила. Так у нас говорят: «Пока ты держишь ноги под моим столом…», то есть, пока ешь мой хлеб и живешь в моем доме.
        - А, понятно. - Княжна кивнула, хотя понятно было далеко не все. Только то, что король из-за чего-то поссорился с третьим сыном.
        На помощь пришел принц Гуннар.
        - Чтобы гарантировать союзный договор, надо женить Рихарда на наследнице одного графства на Юге. А он упирается.
        - Дайте ему поупираться еще пару дней, - мрачно посоветовал Генрих. - А потом я возьму его с собой в гарнизоны. Пусть расскажет это все тем, кого мы отправляем в горы, возможно, на смерть.
        - Вы не совсем справедливы к мальчику, - вздохнула Ее Величество. - Сначала годами терпели его выходки, а теперь требуете, чтобы он в считанные дни отказался от старой привычки.
        Король промолчал, а за ним - и все остальные. Видимо, эта тема уже не раз была предметом обсуждения на семейных советах. Либуше тоже было нечего сказать, поэтому она усиленно занялась содержимым своей тарелки. Королева обратилась к ней, когда завтрак уже заканчивался.
        - Либуше. У тебя что-то запланировано на утро?
        - Нет, - насторожилась княжна, припоминая. Насколько она помнила, сегодняшнее утро у нее по плану было свободным и она собиралась гулять.
        - Тогда пройдем со мной, посмотришь свой кабинет и приемную. Мы распорядились подготовить. А если что-то не понравится в интерьере, всегда можно переделать на твой вкус.
        - Спасибо! - Искренне поблагодарила Либуше. Ей уже неоднократно напоминали, что пора бы выбрать себе в свиту несколько заксонских дам или девиц. Но не в спальню же их приглашать, чтобы поговорить? А салоном для рукоделия пользовались и остальные дамы королевской семьи. И не очень понятно, как они отнесутся, если начать приглашать претенденток туда.
        Когда завтрак был закончен, Генрих, наспех поцеловав жене ручку, убежал по своим делам. Было похоже, что он едва дождался. Пока король Эрих встанет из-за стола, чтобы совсем уж грубо не нарушать этикет. За ними начали расходиться остальные.
        - Не обижайся на Генриха, - попросила королева, когда они с Либуше остались вдвоем. - Он у нас, хоть и военный, всегда тяжело переживает, когда приходится отправлять рыцарей в бой.
        Тем более, когда остаются молодые вдовы. Законы, увы, не всегда совершенны. И даже королю не под силу вот так сразу сменить вековые традиции. А по нашим традициям рыцарю наследует сын. Вдове же остается только то, что указано в завещании или брачном договоре. У вас тоже так?
        - Не совсем, - ответила Либуше, вспоминая вендскую Правду. Получается, Генрих в последние дни такой мрачный из-за того, что гибнут его люди? Интересно, кто из братьев так переживал бы о простых ратниках? - У нас вдова может потребовать обратно свое приданое.
        - Если оно было, - улыбнулась ее Величество. - Ладно, не будем о грустном. Мы почти пришли.
        Приемные королевы и принцесс находились в все в том же официальном крыле, где и кабинеты короля и принцев, только на другом этаже. Приемный покой состоял, собственно, из приемной, где посетители ожидали своей очереди, кабинета, в котором Либуше могла разбирать почту и работать с бумагами, маленькой гостиной, где можно было побеседовать более приватно и крохотной комнаты за кабинетом.
        «Здесь можно немного отдохнуть и привести себя в порядок», - пояснила королева. «А также, отлично выспаться или устроить тайное свидание с мужем» - мысленно добавила Либуше. Хотя, в ее комнате для отдыха кровать отсутствовала. Кроме необходимой ширмы, здесь были два уютных кресла, маленький столик с красивой резьбой и шкатулка для бумаг, стоящая на подставке в тон столику.
        Все комнаты были подчеркнуто женскими. Об этом говорили мягкие тона обивки, светлое дерево панелей и резной мебели, цветочные узоры на шелковых обоях.
        - Спасибо, - сказала Либуше свекрови, оглядевшись, - не надо ничего переделывать. Мне здесь очень нравится.
        - Ну, что же, девочка, я рада. На твое имя уже начали поступать прошения. Сказать секретарю, чтобы составил список?
        - Просто отдайте прошения Любине, - подумав, ответила Либуше. - Пусть она займется, пока я не найду подходящего секретаря. И я буду очень благодарна, - подумав, добавила она, - если ваш секретарь введет ее в курс дела.
        Возможно, было не самым разумным решением снова подчеркивать свое происхождение, демонстративно отдавая все документы в руки очередной вендки. С другой стороны, допускать в свои дела чужого секретаря казалось Либуше еще менее разумным. Сперва тебе помогут, подом - подскажут, а потом, глядишь, начнут учить, как вести дела.
        Поучиться Либуше и сама была бы не против, но тогда уж лучше у самой свекрови, чем у ее людей. А, еще лучше, попросить о помощи кого-то из младших принцесс. Хотя, формально, она сейчас и подвинула обеих в табели о рангах, почему-то у нее не было ощущение, то Агата или Мелисса этим огорчены. Да и вообще, обе принцессы не скрывали, что никогда не метили на место первой принцессы.
        - Отлично! - Что бы там не подумала королева Ариана, она умела скрывать свои чувства. - Тогда пусть твоя Любина зайдет к секретарю, заберет бумаги и побеседует.
        А ты пока обсуди с Генрихом, какую сумму он тебе выделяет на мелкие расходы, а какую - на ведение дел. Наверняка среди просителей будут твои соотечественники, оказавшиеся в сложной ситуации. Часть из них ты, конечно. можешь отправить к послу Велимиру, но за тех, кто поколениями живет на наших восточных границах, отвечаем именно мы. Опять же рыцарские вдовы, которые придут именно к тебе в надежде на пенсион, как к жене главнокомандующего.
        - И многим из них положен пенсион? - Либуше с ужасом представила себе вереницу женщин со всей страны, толпящуюся у ее двери.
        - Собственно, только тем, чьи мужья особо отличились в боях, - спокойно заметила королева. - Из них, конечно, далеко не все дойдут до тебя. За часть похлопочут командиры гарнизона, части помогут наместники, на то они и сидят на местах. Но будь готова, что кто-нибудь непременно придет.
        Поговорив еще немного о будущих хлопотах, дамы вернулись к насущным делам. Точнее, к делам вернулась Ее Величество, пройдя в свои рабочие покои, где в приемной уже ожидал народ. А Либуше не осталось ничего иного, как пойти к себе. Надо было переговорить с Любиной и чем-то занять Предславу. После окончания свадебных торжеств красавица Слава совсем загрустила в покоях. А уж с тех пор, как вчера Любину пригласили на смотрины, и вовсе ходила сама не своя. Либуше даже обеспокоилась, уж не вышло ли так, что похожий на ее мужа королевский сестринец успел крепко приглянуться подружке?
        Оказалось дело совсем не в «приглянулся». Все дело было в том, что даже Предслава понимала, три вендки в королевской семье - явный перебор. И если кронпринц так настойчиво сватает Любину за своего кузена, ей - Предславе - придется довольствоваться явно чем-то меньшим.
        - Не переживай ты так, Славушка, - уговаривала подругу Любина. - Зато, может, тебе самой выбрать дадут. А с твоей знатностью и приданым за женихами дело не станет. Про красоту уже молчу, на нее не всегда смотрят.
        - Да кому тут нужна наша знатность?! - Шмыгала Предслава покрасневшим носом. - Они нам в лицо кланяются, а за глаза дикарками обзывают.
        - Это кто же тут такой умный нашелся? - Нахмурила брови Либуше. Чего греха таить, ей тоже некоторые заксонские обычаи казались дикостью или глупостью. Но говорить об этом королеве Ариане она бы не рискнула. И те, кто говорил такое о вендах (а, значит, и о ней) откровенно напрашивался на урок.
        - Не помню я, как ее зовут, - махнула рукой Предслава. - У них имена тут - язык сломать можно.
        - А показать сможешь?
        - Покажу.
        - Вот и ладненько, - Либуше усмехнулась. - Так это и все, из-за чего ты ревела, что ли?
        - Нет, - Предслава снова поднесла к лицу носовой платок. - Просто, ревела.
        После некоторых уговоров, удалось выяснить, что плакала красавица-вендка не просто так. Она не на шутку обиделась, что ее как бы «обнесли» приглашением. Ведь если бы речь действительно шла о смотринах, то логично было бы сразу показать весь «товар» лицом. Но кронпринц позвал на обед только Либину. И, значит, если ее - Предславу - позовут в другой день, то только потому, что Либину не граф не захотел. А кому хочется быть выбором «на безрыбье»?
        «Ох, и дура же ты, Славка!» - В сердцах всплеснула руками Любина. Либуше ничего не сказала, только согласно кивнув головой. Что тут говорить, если, по сути, выбора не было не только у Любины, но и у нее самой. Никого из них не спросили, хотят они посмотреть на этого жениха или другого. Просто велели привести Любину на показ.
        И, почему-то Либуше была в этом уверена, граф не станет отказываться от предложенной невесты. С ним, скорее всего, тоже уже давно все обговорили. Одно радовало, высокий смуглый закс не затронул сердечка подружки. Значит, у нее есть все шансы поладить с другим женихом.
        Вечером, дождавшись мужа, княжна завела разговор о делах.
        - Дорогая, - попросил Генрих, корча жалобную мину и демонстративно прикладывая пальцы к виску, - давай, все завтра.
        - Но, - растерялась Либуше, - на завтра я уже велела назначить первый прием. Судя по датам, некоторые прошения на мое имя отправляли чуть ли не перед свадьбой.
        - Ну и отлично. Раз столько ждали, подождут еще немного. А мы завтра спокойненько выпьем кофе у меня в кабинете и все обсудим. Не хочу сейчас думать, намагичил за день. Устал, словно мешки грузил.
        - А ты, можно подумать, знаешь каково это - мешки грузить! - Не смогла не поддеть мужа Либуше, осторожно касаясь пальцами его висков, ласково поглаживая. Уже не таясь, мысленно потянулась к зажженным свечам, черпая силы у огня. И осторожно, по капельке перенаправила силу на кончики пальцев, которыми легко ласкала мужа.
        - М-м-м… Хорошо-о, - почти простонал Генрих, укладываясь так, чтобы устроить голову у Либуше на коленях.
        - Так ты не ответил. Про мешки. - в последнее время княжна так редко пользовалась своим даром в полной мере, что сейчас даже такие простые действия вызывали у нее чувство, сродное с состоянием легкого подпития. Хотелось шалить и смеяться.
        - Конечно, знаю. - Генрих улыбался, не открывая глаза. - Я же не только кронпринц, я - рыцарь. Более того, боевой маг Его Величества. Представь себе, дорогая моя, я умею грузить мешки, варить в котле походную похлебку, я умею нагреть магией кузнечный горн, чтобы мастер мог поправить оружие даже если угля осталось совсем мало. Мало того, я умею чинить себе рубашки и штаны (не могу же я в столь важном беле довериться неумехе-оруженосцу).
        Генрих открыл один глаз, посмотрел на явно впечатленную жену и перестал сдерживать улыбку. А потом и вовсе расхохотался.
        - Ты все врешь, да? - Либуше почувствовала себя, словно ребенок, которому начали рассказывать волшебную сказку, но оборвали рассказ на полуслове.
        - Нет, - Генрих мотнул головой, - не вру. Хотя, что касается рубашек, я всегда предпочитал заплатить пару мелких момент кому-нибудь из солдатских жен (их всегда достаточно следует за войском), а потом получить свои вещи мастерски отстиранными и заштопанными. Но ты бы видела свое лицо!
        - Тебе бы все шутить… А где ты успеваешь за день так наколдоваться?
        Либуше отпустила магию, Генрих встал, задувая свечи в канделябрах. Пора было укладываться спать. Заботливо укрывая дену краем летнего одеяла, принц соизволил-таки ответить. «Птичек посылал. Иногда стоит потрудиться, чтобы приказы дошли до войск быстрее любого гонца». Они немного помолчали, а потом Либуше не удержалась и спросила: «Как там? Ну, на Юге?».
        - Нормально. Наши заняли пару важных дорог и один из приграничных замков. Ну, как «заняли», бургманн сдался сам, потому что оборонять эту скалу десятком солдат он все равно не смог бы. А граф о таких мелочах позаботиться не посчитал нужным.
        - Глупо как-то получается, - с сомнением заметила Либуше. - Начать войну и не укрепить границу?
        - Ты тоже заметила странности? Вот и мои люди пока спят вполглаза. На всякий случай.
        Утром, наспех одевшись и даже не позавтракав, кронпринц с женой сбежали в рабочее крыло. Сбежали в самом настоящем смысле этого слова, через потайной ход.
        - А давай тут останемся? - Предложила Либуше, оглядываясь в знакомой уже комнате. - Кофе ведь можно попить и здесь.
        Здесь было уютнее, чем в большом рабочем кабинете командующего. Да и с адъютантом мужа Либуше еще не встречалась. И ей было неловко смотреть в глаза тому, кто видел ее в столь пикантной ситуации, что бы там ни говорил Генрих о его понятливости и неболтливости.
        Предложила она безо всякой задней мысли, но глаза Генриха вспыхнули в предвкушении. «Почему бы и нет,» - сказал он, - «Я распоряжусь». Правда, прошло еще некоторое время, прежде, чем поднос с разными вкусностями оказался на маленьком столике в потайной комнате. Генрих сам забрал его из кабинета, оставив жену приводить себя в порядок.
        - А о делах поговорить мы так и не успели, - вздохнула Либуше, вдыхая кофейный аромат.
        - Это, как раз, не самое страшное, - Генрих был доволен собой и жизнью. Ведь не зря же он все подготовил заранее. - Сейчас принесу.
        Либуше смотрела на документы, исписанные строгим, четким, без лишних завитушек, почерком.
        - Это много или мало? - Спросила она, понимая, что в ее «заксонском» образовании обнаружен еще один пробел. О местных ценах она не знала ровным счетом ничего.
        - Это - в самый раз, - подумав, ответил Генрих. - Я бы сказал, что лучше всего обсудить это с Рихардом. Но он сейчас не в том настроении, чтобы работать.
        Так что поговори-ка ты с Агатой. Или с Мелли. Они обе - относительно недавно из провинции. И, примерно, представляют себе цены на самое главное. Ну и, конечно, смотри по обстоятельствам. Сама ведь знаешь, рассказать жалостную сказочку каждый может, а иногда и проверить - не грех.
        Впрочем, - спохватился Генрих, - кому я рассказываю?! Ты же, с твоим-то даром, ложь должна чуять издалека.
        - Ты и это знаешь? - Либуше прищурилась.
        - По должности положено, - Генрих. Шутя, легонько щелкнул жену по носу. Потом, внезапно нахмурившись, сказал, - Все, хорошая моя, пошалили и хватит. Быстренько собираемся. Тебе еще на семейном завтраке быть.
        - А тебе?
        - А я уже, похоже, не успею. Не волнуйся, Уве что-нибудь сообразит через час-два.
        Снова быстрый переход потайными коридорами, короткий поцелуй и вот уже за мужем закрывается панель потайной двери. Либуше, вздохнув, мысленно пожелала далекому южному графу всего недоброго, а потом пошла в свои покои.
        Там княжну уже привычно ожидала малая свита.
        - Мы уже испереживались тут, - негромко заметила пани Мерана, помогая Либуше переодеться.
        Любина с пониманием кивнула, а Предслава позволила себе еще и тихонько хихикнуть. Девочки-помощницы старательно отводили глаза. Понимание того, о чем тут только что сплетничали, разозлило Либуше.
        - С чего бы? - Недовольно дернула плечом княжна. - Я уже, вроде, и не девица давно, менжатка уж который месяц. Муж знает, где я, а остальным - что до того?
        - Ой, княжно, - пожилая женщина покачала головой. - Мужу-то что. Сегодня ты ему мила, завтра - нет. А когда твои люди за тебя горой стоят, оно всяко лучше. Никакая сплетня не прилипнет. Мало ли заксонок по ихним святилищам доживают, потому что мужу не мила стала?
        - Ты, Мерано, не о том думаешь, - Либуше нахмурилась. - Если жена мужу не мила станет, тут не на свидетелей надежа, а только на отца с братьями. А вас никто и спрашивать не станет. Но и довольно о том. Сейчас всем завтракать пора, а после - за дело.
        После завтрака Либуше спросила, кто из принцесс мог бы помочь ей перед приемом разобраться с местными ценами. К ее удивлению, обе принцессы вызвались с радостью. Под веселое хмыканье Его Величества тройка принцесс упорхнула в кабинет Либуше, засев там почти до самых приемных часов.
        - Ой! - Первой спохватилась Мелисса, - Там же люди ждут!
        - Ты, главное, - подмигнула Агата новой невестке, - никому ничего сразу не обещай. Слушай, кивай и говори: «Я подумаю», «Постараюсь помочь» и «Мне надо обсудить это с мужем».
        - Точно! - Звонко рассмеялась Мелисса. - И, если что, посылай посыльного с запиской. Мы поможем.
        - Посыльного?
        Тут Либуше вспомнила, что забыла поговорить с Генрихом о посыльных. Ведь не Любину же ей посылать. Та, во-первых, не может просто так оставить место секретаря, а, во-вторых, сама еще плохо ориентируется в дворцовых коридорах. Ищи ее потом.
        - Ну да, посыльного. Тебе Генриху не сказал? - Агата картинно закатила шгала. - Ох уж эти мужчины!
        - Вон там, - Мелисса показала на небольшую дверцу в конце коридора, - комната для дежурных. Там всегда сидят два-три посыльных, которыми мы можем располагать по своему усмотрению. Обычно, мальчишки-подростки из небогатых семей, которых родителям удалось выгодно спихнуть на службу.
        - Вообще-то, - добавила Агата, лукаво посмеиваясь, мальчики на жаловании и полном довольствии. Но иногда охотно принимают благодарность сластями.
        - Сластя-ами… - мечтательно протянула Либуше, пытаясь вспомнить, когда в последний раз баловалась сладостями. Кажется, это было еще во время свадебных торжеств. За столом Их Величеств десерты подавали, но это были больше простые, повседневные десерты. Без лишних изысков.
        При виде мечтательного выражения ее лица обе невестки переглянулись и одновременно протянули: «О-ох уж эти мужчины!». После чего, пожелав Либуше удачи, со смехом покинули комнату.
        В общем, как и следовало ожидать, в первый день посетителей почти не было. То ли сама, то ли по совету королевского секретаря, Любина пригласила, двух зажиточных вендских купцов. Младшие сыновья известных торговых родов держали в Люнборге семейные представительства. Почтенным мужам, собственно, от княжны было нужно немного: всего лишь засвидетельствовать свое почтение. И, конечно, иметь возможность похвалиться, что они были одними из первых, кого приняла будущая королева. Они добились своего и, после короткого разговора, отправились восвояси, на прощание пообещав всяческую помощь и поддержку.
        «Вот если бы все просители были такими нетребовательными!» - мысленно взмолилась Либуше, - «Хотя бы, пока». Но следующим посетителем был посол Велимир. Увидев богатырскую фигуру посла, княжна внутренне подобралась. Велимиру отец доверял, насколько правитель вообще может доверять своему подданному. Именно к нему должна была обращаться Либуше, случись недоразумения в новой семье. И, тем не менее, княжна разумно опасалась Велимира, понимая, что простачок не будет представлять такую державу. О чем захочет говорить с ней вендский посол?
        - Ну, здравствуй, княжно! Как живется мужней жене?
        - Здравствуй, Велимир! - Либуше улыбнулась. - Неплохо живется, как видишь.
        - Вижу, - на короткий миг вглядевшись в собеседницу улыбнулся посол. - Ну, и хвала всем богам. А то слухи всякие ходили.
        - С каких это пор княжеский двор сплетни собирает? - Скептически прищурилась Либуше.
        - С давних, княжно, с давних. Так-то тебе многого не скажут, а сплетня пойдет - не привяжешь. Иной раз поневоле задумаешься, много ли в той сплетне правды.
        - Спасибо, Велимир, я запомню. Ты расскажи лучше, как там в Любице? Как отец, мама?
        - Здоровы все, боги миловали. - Степенно огладил усы Велимир. - Да и, случись что серьезное, тебе бы написали. А Любице шумит, как всегда. Время-то - самое торговое.
        - Да, - с легкой тоской согласилась Либуше. Люнборга она пока еще толком и не видела, а вот по Любице успела откровенно соскучиться.
        Слово за слово, беседа складывалась вполне светская. Либуше уже начинала задумываться, зачем посол напрашивался на официальный прием. Ведь мог же, причем, вполне свободно, поболтать о том же на любом балу, да и просто во время случайной встречи во дворце. Во всяком случае, она никакой крамолы в его разговорах пока не видела. Разве что первый вопрос, да и то, понятно, что отец не бросит свою кровиночку на произвол судьбы. Хоть через посла, хоть как, но поинтересуется.
        Между тем, поговорив о том, о сем, Велимир перешел к делу.
        - Я, княжно, к тебе с просьбой. Тут, опять же, сплетни ходят, что ты к себе в свиту заксонок набирать собираешься?
        - Почему же «сплетни»? - Слегка улыбнулась Либуше начиная подозревать, что они добрались, наконец-то, до истинной цели разговора. - Не собираюсь, а набираю. Меня пока не торопят, но, сам понимаешь, не могу я от будущих подданных подружками отгородиться.
        - Это хорошо, это разумно. - Довольно кивнул посол. И вытащил из принесенной кожаной папки два листа.
        Либуше бегло просмотрела оба, это было два списка имен. Один - короткий, всего на три имени, второй - намного длиннее. Она вопросительно подняла взгляд на Велимира, а тот, ничуть не смущаясь, пояснил.
        - В первом списке - имена девочек, которых надо бы пристроить на службу во дворец. Не сомневайся, княжна, все - из хороших семей, чести твоей не уронят. А нам - прибыток.
        - Кому - «нам»? - Подозрительно уточнила Либуше.
        - Нам - Любицкому княжеству. Их отцы, в случае чего, за нами руку потянут.
        - В случае чего? - Снова придирчиво уточнила Либуше, особенно выделяя последнее слово.
        - Не боись, княжно, не о войне речь, - усмехнулся в усы Велимир. - Речь, все больше, о делах торговых.
        - А второй список? Не великовата ли свита для одной меня?
        - А эти - птички попроще. Тут уж сама смотри, кого ни выберешь - все хорошо. Тут особо сильных и влиятельных нет, но по-мелочам - любой пригодиться может.
        - Хорошо, Велимир, я подумаю. - Настроение у княжны заметно испортилось. Такой наглости от посла она, честно признаться, не ожидала. Однако, у Велимира, как оказалось, была вполне веская причина для такой настойчивости.
        - Подумай, княжно, - покладисто кивнул он, вставая. - Не я прошу, князь наш просит.
        После чего посол откланялся, оставив в руках Либуше оба списка. А княжна осталась в своем кабинете, размышляя над тем, что теперь делать. Похоже, опасения Генриха начинают сбываться. В глубине души княжна была готова, что рано или поздно ей придется в чем-то вступаться за Любице. Но только надеялась, что этот миг придет не так скоро. Что ей дадут больше времени обжиться, поладить с мужем, закрепиться на своем месте, в конце концов.
        Посоветоваться в этом деле, понятное дело, было не с кем. Не покажешь же Генриху - воеводе и наследнику трона - списки потенциальных предателей. И у невесток соета не спросишь: у одной муж - кроме дипломатов, небось, еще и шпионами заведует, у другой - в Тайной службе. Отец, посылая к ней Велимира с этими списками, явно ведь не на такое надеялся.
        К счастью, на сегодня Любина больше никого не приглашала. Остальные просители просто не смогли бы так быстро добраться до столицы, так что им назначили на другие дни. Поэтому Либуше спрятала листы в комнате для отдыха, среди чистых пока страниц одной из расходных книг (вряд ли при уборке прислуга будет их все перетряхивать). А потом закрыв кабинет, отправилась к себе.
        В коридорах сновали люди, у королевы и принцесс еще шел прием. Но заходить к ним и врать про то, как все отлично прошло, Либуше не стала. Вместо этого прошла в салон для рукоделия и велела подать ее подушку с коклюшками. Все ж, не без дела сидеть.
        Агата нашла невестку, когда та уже успела успокоиться и полностью погрузится в работу.
        - Ну, как прошел первый прием? - Участливо спросила она, присаживаясь рядом и ожидая, пока служанка подаст ей все необходимое. После этого жестом отпустила девушку и, в ожидании ответа, принялась за работу.
        - Хорошо прошел, спокойно, - Либуше улыбнулась. - Жаловаться кому-либо, тем более, жене принца Эрика, она не собиралась.
        Агага же, похоже, учуяла подвох. Слишком уж внимательно она посмотрела на княжну, но не сказала ничего. Наоборот, перевела разговор на другое.
        - Красивые у тебя кружева получаются, - она осторожно коснулась пальцем тонкого плетения. - Знаешь уже, куда пойдут?
        Либуше только пожала плечами. Какая разница? Понятно, что ей - жене кронпринца - нет нужды дрожать за каждый моток ниток. По большому счету, она даже не представляла, куда девать рукоделие. Раздарить, разве что.
        - Подаришь потом?
        - Если хочешь. Хотя, тебе-то зачем? Ты и сама - мастерица на все руки. Тебе, наверное, свои девать некуда.
        - Ой, это долгая история. - Агата махнула рукой и оглянулась на свитных девушек. - А, знаешь, пойдем-ка к нам. Я тебя все обещаю со «своей» кружевницей познакомить. Да и парой задумок, заодно, поделиться надо.
        - А как же обед? - Либуше заинтересованно подняла глаза от работы. - Судя по выражению лица невестки, было похоже, что ее втягивают в очередную авантюру.
        - Так, после обеда пойдем. Принцы наши, все равно, задержатся по работе.
        Некотрое время женщины увлеченно занимались своей работой. Но мысли Либуше уже вовсю крутились вокруг кронпринца.
        - Ты не знаешь. - спросила она полушепотом, - как там… Ну, на Юге?
        - Нормально все. - Агата тепло улыбнулась. - Заняли перевал, осадили пару крепостей. Если Творец поможет, скоро к королевству присоединится новое графство. А почему ты Генриха не спросишь? Он же лучше знает.
        - Он такой уставший приходит, - Либуше смутилась, словно ее уличили в чем-то. - Просто жаль его о делах расспрашивать.
        - Да, вечером, наверное, не стоит, - мудро согласилась Агата. - Расспроси с утра.
        - С утра он убегает. Не гоняться же мне за ним.
        - Ну, конечно, гоняться не надо. - Агата рассмеялась, видно, представив себе эту картину. - Только, знаешь, не всегда полезно знать все подробности. Моя мама в первый раз овдовела очень рано. И если бы ей теперь кто-то рассказал, чем занимается ее муж, она бы просто с ума сошла от тревоги.
        - А ты? Ты тоже предпочитаешь не знать лишнего?
        - Я? Ну, я же - не моя мама. Я считаю, что чем больше я знаю о том, что происходит, тем лучше я могу подготовиться. В общем, знать - твое право, и не знать - тоже твое право.
        Поработав еще немного, дамы направились к обеду. В присутствии придворных обсуждать можно было далеко не все, поэтому за едой царили все больше легкие и непринужденные беседы. А после обеда, когда мужчины, как и предполагала Агата, снова убежали по делам, Либуше и Агата отправились через парк в особняк, который занимала семья младшего принца. Звали также и принцессу Мелиссу, но та отговорилась назначенными встречами.
        - Расскажи, как ты выбирала себе дам в свиту? - Попросила Либуше, когда они с Агатой уютно расположились в гостиной.
        - Да я особо и не выбирала, - Агата немного виновато развела руками. - Извини, тут я мало чем могу помочь.
        - Но у тебя же есть свитные дамы?
        - Есть, но мне, во-первых, положено их не так много, как тебе. Я же, все-таки, жена четвертого принца, а не наследного. А, во-вторых, одну подругу я привезла с собой (вообще-то - двух, но одна предпочла поместье мужа придворной жизни). Еще одну мне посоветовала Ее Величество. В отличие от тебя, мне многому надо было учиться при дворе, так что опытная наставница не помешала. А третья… Третья сама нашлась как-то. Случайно.
        «Вот и вся моя свита» - рассмеялась Агата, разводя руками. - «Ты из дома больше народу привезла, чем я здесь собрала за последние полгода. Во многом младшая принцесса была права и Либуше оставалось только принять это как данность. Она подумала, что надо бы еще порасспрашивать Мелиссу. Уж ей-то, как жене второго наследника, точно полагалась свита побольше.
        Расторопная прислуга подала дамам напитки и сладости. И беседа продолжилась. Либуше все еще было интересно, куда же Агата собирается девать кружева?
        - Понимаешь, - младшая принцесса как будто смутилась, - мы их с Эммой продаем.
        - С Эммой? - Переспросила княжна, припоминая, что Агата действительно представляла ей некую Эмму - жену барона.
        - Ну, да. Эмма, между прочим, отличная кружевница. Это с ней я хотела тебя познакомить поближе. Кружева на наши платья мы с ней делали сами.
        - Сами?
        - А почему бы и нет? Мастерице не все ли равно, что пришивать? Но это мы, конечно, специально так сделали, чтобы, как говорится, «ни нашим, ни вашим» - Агата рассмеялась и Либуше, вспомнив тот разговор, рассмеялась вместе с ней.
        Действительно, «ни нашим, ни вашим». Пока все королевство мучительно решало, пришивать на бальные платья фразские кружева (в знак уважения к королеве Ариане) или вендские, эти двое выбрали традиционный люнборгский узор. Не придерешься.
        - И часто вы так делаете?
        - Эмма - частенько. Она из большой семьи, да и муж у нее, хоть и барон, но - не принц. Я - нет. Некогда что-то большое затевать.
        - А как же «на продажу»?
        - Ой, это так, случайно получилось. Эмма через знакомую мастерицу их продает в лавку. Получаются, конечно, сущие гроши. Зато свои.
        Либуше ошарашенно смотрела на невестку. В ее голове подобное не укладывалось никак. Принцесса, жена одного из королевских сыновей, тайком приторговывает рукодельем, словно какая-то бедная вдова. И принц Эрик, о котором она уже успела наслушаться, делает вид, что ничего не знает?
        - Э-э-э… А муж на это что говорит? - Наконец-то выбрала слова она.
        - Говорит, чем бы дети не тешились, - все так же легко рассмеялась Агата. А у меня, между прочим, родня на хуторе. Там еще пять барышень не пристроены. И все приданое нужно.
        - Твои сестры? - О том, как тяжко выдать всех замуж, когда в семье много дочерей, княжна наслушалась жалоб еще в Любице.
        - Кузин, племянниц… Сестра у меня одна, но о ней ее отец позаботился. Там приданого еще ее дочерям хватит.
        - Все равно, не понимаю. А почему ты просто так не поможешь им?
        - Просто так - не хочу. - Агата упрямо поджала губы. - Во-первых, чтобы не привыкали, что я тут в королевском дворце с золота ем. А, во-вторых, знаешь, сколько родственников вдруг находится у принцесс? Только диву даешься, где они были предыдущие шестнадцать лет.
        А вот если я кузине «тайком от мужа» пару монет перешлю, то никто об этом особо болтать не станет. А им - подспорье, у нее недавно третья дочка родилась.
        - Как все запутанно, - Либуше покачала головой. - Так, может, просто перешлешь твоей кузине кружева? Скажешь, от меня подарок.
        - А у тебя есть? - Глаза Агаты вспыхнули азартом. - Представляешь, что там на хуторе творилось, когда они узнали, что я за принца замуж вышла? Если сейчас еще Хельге подарок на имяначечение дочки от самой кронпринцессы получит, местные кумушки вообще попадают. То-то будет весело!
        Веселье, сточки зрения Либуше, было довольно странным. Но она честно пообещала посмотреть в своих сундуках, не найдется ли чего лишнего. А потом пришла та самая баронин Эмма, которую Агата представила как свою подругу. В небольшом особнячке, скрытом от дворца парком, можно было позволить себе немного послаблений.
        - Мы раньше были соседками, - пояснила Агата, еще раз представляя Эмму, на этот раз, неофициально. - Две рыцарские дочки без титулов и особого приданого. Некоторые старые привычки искоренить трудно.
        Расходились дамы в прекрасном настроении. Либуше на какой-то момент даже думать забыла о своей беде. И еще, она отметила для себя, что такие встречи в неофициальной обстановке очень хороши тем, что в статусе гостьи можно позволить себе маленькие слабости, которые во дворце жена кронпринца себе позволит не могла бы. Например, вот так запросто, не чинясь, посплетничать с простой баронин.
        Либуше даже подумалось, что, может, зря она мысленно ворчала на отца, снаряжавшего ее свиту? Ведь сама она болтала с Любиной и Славой почти так же. Да, конечно, сама она никогда не была «просто рыцарской дочкой», но если не с ними, с теми, кто вырос рядом с тобой, то с кем еще?
        Ближе к вечеру Агата и Эмма проводили Либуше обратно во дворец. Там, в семейном салоне дам уже ожидали мужья. Точнее, мужья ожидали принцесс. А Эмма, сославшись на домашние дела, тактично удалилась.
        - Хорошо отдохнули? - Принц Эрик, не стесняясь, поцеловал жену в щечку.
        - Замечательно, - улыбнулась принцесса Агата.
        - А мы уже хотели сбежать к Эрику, но Мелли сказала, что парадная гостиная занята, - задорно сверкая глазами, ступил в разговор принц Генрих.
        Что-то в его движениях не понравилось Либуше и она присмотрелась повнимательнее. Потом еще раз. А потом рискнула и, притворившись, что тоже тянется с поцелуем к любимому мужу, подозрительно принюхалась. Пахло от Генриха совсем не вендским медом, хотя какие-то травы в том зелье, что он пил, определенно были. Они что же, именно для этого и хотели сбежать в особняк? Чтобы никто не видел, как они тут напиваются?
        Либуше беспомощно посмотрела на Агату, но та только недоуменно пожала плечом, показывая глазами на дверь. Видимо, происходило то-то непонятное, что не следовало обсуждать при прислуге. Хотя, почему это? Они что же, за тридцать лет ни разу пьяного принца не видели, что ли?
        Эта мысль заставила княжну получше присмотреться к мужчинам. Эрик, хотя и был помельче брата, пьяным не выглядел совершенно. А выглядел он… Смертельно уставшим, иначе не скажешь. На белом, как у большинства рыжих, лице яркими пятнышками выделялись несколько веснушек.
        Да и Генрих тоже выглядел так, будто не просто выпил в приятной компании, а пил несколько дней. Причем, без просыпу. Под глазами кронпринца залегли глубокие тени, обычно смуглое лицо словно потеряло краски.
        - Мы пойдем, пожалуй, - На лице Агаты явно читалось беспокойство. - Да и ты, Генрих, забирай Либуше. Мы с Эммой ее сегодня изрядно утомили своим рукоделием. Так хорошо работалось, что мы совершенно забыли о времени.
        Она еще продолжала что-то беззаботно щебетать, пока ее муж, прощаясь, приобнял Либуше и шепнул: «Забирай его и тащи в спальню. Чем быстрее, тем лучше».
        - Что с ним? - Едва слышно спросила княжна.
        - Перерасход магического резерва, - так же тихо ответил Эрик. - Ну, и выпил на радостях, дурак. Завтра он тебе сам все расскажет, а сейчас просто уводи, пока с ног не свалился.
        Предупреждения оказалось достаточно. Что такое магическое истощение, Либуше знала только понаслышке. Самой ей, понятно, никто бы не позволил наколдоваться до такой степени, а жизнь не заставляла. Но, понятно, ни наставники, ни волхвы не могли пройти мимо, чтобы не пояснить, что такое бывает и как с этим бороться. Для себя, и, в первую очередь, для близких. Потому что когда такое случается с магом, нет ничего лучше, чем близкий человек рядом.
        Только вот хмель в таком состоянии для магов под строжайшим запретом. Неужто Генрих не знал? Да быть такого не может! Или, - страшная мысль поразила догадкой, - не знал, что именно он пьет? Мысль мелькнула и отпустила. Не похож ее муж на дурака, который не глядя хлещет любую муть. Да и брат с ним рядом, неужто не досмотрел? Нет, даже думать о таком не хочется. Скорее всего, был повод. И повод был такой, что доблестный воевода забыл об осторожности.
        Пока княжна так раздумывала, в салон вошел адъютант Генриха. Либуше подхватила мужа под локоток и они пошли по дворцовым коридорам в сторону семейных покоев. Адъютант Уве страховал сзади.
        Наверное, со стороны это выглядело смешно. Развеселый кронпринц, вовсю пристающий к молодой жене. Но Либуше понимала, что это состояние - временное, и Генрих в любой момент может просто свалиться посреди коридора. И зачем, спрашивается, во дворце линий шум? Да и падать в спальне - мягче.
        В покоях Генриха его уже ожидал камердинер. Передав ему мужа с рук на руки, Либуше не выдержала и строго обратилась к адъютанту: «Что вообще случилось, хотела бы я знать. И почему мой муж довел себя до такого состояния?»
        - Так, победа же, Ваше Королевское Высочество! - Радостным шепотом отрапортовал Уве. Но Либуше отметила, что усталость немного пригасила и его сияющую улыбку.
        - Что? Так быстро? - Опешила она. - Так готовились, столько работы…
        - А так всегда и бывает. - Парень, который по возрасту был, наверное, моложе воеводича Мирослава, нацепил на лицо мину всезнающего старца. - Чем дольше готовимся, тем меньше воюем.
        Выдержать игру до конца Уве не смог, или не посчитал нужным. Поэтому снова улыбнулся, теперь уже не скрывая усталости, и добавил: «Так всегда Его Высочество говорит. Только, ваше Высочество, вы не говорите пока никому. Его Величество распорядился все новости объявить завтра».
        Кивнув в знак того, что поняла, Либуше отпустила Уве, велев немедленно отправляться спать, и закрыла дверь. Камердинер уже заканчивал с вечерним туалетом принца, поэтому его она тоже отпустила. Непонятно, что подумал камердинер, оставляя своего господина навеселе и, буквально, без рубахи. Но, с другой стороны, слуга - не дитя малое. Должен знать, зачем люди женятся.
        ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
        Утро началось со звона колоколов. Либуше со стоном натянула на голову подушку, недобрым словом поминая заксонского Творца со всеми его храмовниками. Что ни говори, вендские волхвы хоть добрым людям спать не мешают. А эти растрезвонились ни свет, ни заря.
        Попытавшись приподняться, Либуше тут же со стоном рухнула обратно в постель. Не в свою постель, как оказалось, в мужнину. Дома тоже, бывало, и пиво пили, и мед. Но княжне, понятное дело, напиваться никто не позволил бы. Да и не сильно хотелось, если честно. Не все надо пробовать на себе, ей хватило на старших братьев посмотреть. Как их мама лечила, пока они еще не обзавелись своими домами. Но сейчас она чувствовала себя именно так, словно вчера хлебнула лишку.
        «Надо же,» - с обидой пробормотала Либуше, повернувшись к спящему мужу. - «Пил, значит, ты, а голова болит - у меня». Причем, болела не только голова. Хмыкнув, княжна припомнила беспокойную ночку. «Устал он, как же!» - с досадой пробормотала она. - «Подожди, вот проснешься, ты..!». Но тут же испортила весь эффект, с нежностью проводя рукой по мужниной щеке. Темная щетина пробивалась на щеках и подбородке, придавая принцу вид разлихого разбойника.
        Как следовало ожидать, даже легчайшего прикосновения хватило, чтобы мужчина открыл глаза.
        - Либуше?
        - А ты кого ждал? - Неожиданно накатила обида. Ну, повело так повело, бывает. Но он что же, не помнит даже, с кем всю ночь миловался?
        - Да, никого, собственно. - Генрих задумчиво потер щетину. - Просто, ты мне как раз снилась. А я, кажется, не совсем еще проснулся, сон от яви плохо отличаю.
        Принц потянулся к жене и замер, разглядывая следы. И следы эти явно говорили, что прошлая ночь - не сон. Хмыкнув, Генрих потянулся к жене с поцелуем, но замер на полпути, вглядываясь в серьезные серые глаза.
        - Я тебя не обидел? - Спросил он, окончательно просыпаясь. - Как-то сразу вспомнилось, что любовного опыта у Либуше - кот наплакал. И что своим напором он, скорее всего, не просто утомил девочку, а еще и изрядно напугал.
        Но, к удивлению Генриха, в глазах жены не было страха. Только усталость и обида.
        - Не обидел, - Либуше с силой провела руками по лицу. Этот жест Генрих знал хорошо, сам частенько ловил себя на нем, когда пытался «стереть» внезапно навалившуюся усталость. - Измотал только.
        - Прости, - покаянно пошептал он, прижимаясь лбом к ее виску. - Прости, малышка. Наверное, права была твоя свита…
        - А они-то тут причем? - Голова болела, колокола звонили, поэтому Либуше становилось все сложнее не терять нить разговора.
        - Ну, как же… Они давно уже говорили, что с этим супружеским долгом я тебя совсем измучил.
        - Да при чем тут это?! - Либуше застонала, схватившись за голову. - Или ты еще со вчерашнего не отошел, одно только на уме? Ты лучше скажи, какой дурак тебе вчера наливал?! Заметь, где ты так наколдовался, ответа не прошу. Я в тебя, воеводу дурного, полночи силу по капле вливала. Думала уже, целителей звать придется.
        - Придется. Непременно придется. - Генрих нахмурился, прислушиваясь сначала к своему магии, а потом, размяв кончики пальцев, попытался прощупать магию жены. - Сейчас же велю позвать мастера Торстена, пусть проверит. Не хватало еще, чтобы ты, не попусти Творец, надорвалась!
        - Ты что?! Подожди! - Глаза Либуше округлились. - Дай хоть умыться и одеться, что ли. Если нас ваш маг в таком виде застанет, стыдобища какая!
        - Ты думаешь, когда его вызывают к больным и раненным, кого-то заботит, как выглядит комната?
        Генрих, казалось, искренне удивился. Потом посмотрел на Либуше и задумался о том, что, наверное, она права. Девочка явно устала, но на полное магическое истощение не похоже. Если сил хватает еще на обиды и претензии, то это - явно не оно. А ее вот такую, теплую, растрепанную со сна, со следами его поцелуев, он не хотел показывать никому. Даже уважаемому мастеру Торстену.
        Приняв решение, Генрих встал и накинул халат.
        - Ты куда? - Тут же насторожилась Либуше. - Не надо целителя!
        - Я велю подать нам кофе, - успокоил ее муж, - он хорошо помогает, когда нужно быстро восстановить силы. И окно приоткрою. Раз у тебя самая сильная стихия - воздух, немного свежего ветра тебе должно помочь.
        Перезвон колоколов с новой силой влился в комнату.
        - Да сколько ж можно звонить?! - Поморщилась Либуше. Генрих, глянув на жену, быстренько прикрыл окно. - У вас что, сегодня праздник какой-то?
        - Ну, да. - Генрих сначала удивился, а потом вспомнил. - Ах, тебе же вчера, наверное, не успели сказать. Война закончилась. Сейчас отзвонят соберут на службу народ и новость зачитают во всех храмах столицы. А потом отслужат благодарственную службу и все, что там полагается.
        - Нам там надо быть?
        - Прямо сейчас - не думаю. Отец прекрасно видел, в каком виде мы вчера покидали зал совета. Если хочешь, можем показаться народу в обед.
        - Хочу - не хочу… Надо ведь.
        - Надо.
        - Тогда, наверное, давай вставать.
        Либуше снова попыталась встать, но тут же снова схватилась за голову. Покачав головой, Генрих велел лежать, пока он не принесет кофе. Потом вышел ненадолго в ее покои и отдал какие-то распоряжения.
        Сперва появился камердинер. Забрав у него поднос с кофе, травяными настоями и булочками, Генрих перенес его на прикроватную консоль. «Давай попробуем поесть» - предложил он. Либуше ела, пила и чувствовала, как, буквально, с каждым глотком головная бол отступала. А сил, соответственно, прибывали, заменяя магическую усталость обычной, как после тяжелой работы. Генрих тоже не отставал. Видимо, вчера и правда потратил немерено сил. Но, что Либуше были особенно обидно, от похмелья ее муж явно не страдал. Вот и где, спрашивается, в мире справедливость?!
        В какой - то момент Либуше поняла, что в нее больше не влезет ни кусочка. С сожалением посмотрев на недоеденную булочку с медом, она отложила лакомство и стала неспешно, маленькими глоточками, допивать свой отвар. Кофе сегодня не хотелось.
        Во внутреннюю дверь покоев постучали. «Ну, вот, твоя ванна» - Сказал Генрих. - «Готова?». Дождавшись ответного кивка, легко поднял жену на руки и перенес в ее покои, где ее действительно ждало все необходимое для купания. Вода не была особенно горячей, зато в нее были добавлены ароматные масла.
        - Я тебя оставлю пока? - Спросил Генрих, который и сам был не против освежиться.
        - Да, иди. Мы тут сами справимся, - Либуше смутилась. Все-таки, несмотря на все шаги друг другу навстречу, они с мужем еще не были настолько близки. Пока представить его в своей постели у нее получалось гораздо лучше, чем в своей купальне.
        Теплая вода добавила сил и помогла снять усталость. Решив не обращать внимание на любопытные взгляды, Либуше с удовольствием вытянулась в воде. Мысленно поблагодарив богов за свой небольшой рост. У той же Мелиссы, наверное, коленки торчали бы наружу. Или у нее просто побольше лохань? Надо будет как-то спросить, что ли.
        Вода не успела окончательно остыть, а магическое похмелье прошло. «Жаль, что мне о нем только рассказывали» - думала Либуше, лениво нежась в воде. - «Дали бы хоть один раз попробовать, дупа бляда я бы стала так ночью рисковать». И тут же поняла, что врет сама себе. С магией, может, и не стала бы. А вот обо всем остальном она ни капельки не жалела. «Надо было сразу его подпоить» - не удержалась от короткого смешка Либуше. И тут же, воровато оглянувшись, скомандовала: «Так, хватит разлеживаться! Помогайте выбираться».
        Было непривычно принимать ванну в такое время, но победителям многое позволяется. Поэтому, когда посвежевшая и нарядная Лиуше вошла, наконец-то, в семейный салон, стрелки на часах показывали скорый обед. В кресле напротив королевы сидела принцесса Мелисса, по виду, такая же сонная и уставшая. А вот принцесса Агата, напротив, выглядела вполне живенько. Странно, а ведь младший принц выглядел вчера ненамного лучше старшего брата.
        Интересно, муж Мелиссы вчера вообще пластом лежал, или это у Агаты столько сил? А так сразу и не скажешь. Вспомнив, что отец (а князь Любомир зря не посоветует) говорил присмотреться к младшей невестке повнимательнее, Либуше присмотрелась. Да уж, ничего удивительного, что кронпринц сразу учуял природницу. Знал, что и где искать. Слабенькая, намного слабее Либуше, но точно - вот она. Ай да княжна, что еще ухитрилась ты оставить своим заксонским потомкам?
        Королева Ариана выждала, пока невестка устроится поудобнее и продолжила, видно, недавно начатый разговор.
        - Как я уже говорила, девочки, главную новость мы сегодня объявили после службы в дворцовом храме. Сейчас ее, наверное, уже знает вся округа.
        Мы с Его Величеством считаем, что имеет смысл, если вы с мужьями появитесь сегодня в Главном Храме города. И горожанам - потеха, и всем любопытным - причина, почему вас не было на утренней благодарственной службе. Что скажете?
        Либуше только согласно кивнула. Сказать тут было нечего. Понятно, что кронпринц - это такое существо, которое не может уставать после целого дня напряженной работы с магией. Он должен быть всегда здоров, бодр и весел. А если и проспал полутра, закрывшись в спальне с молодой женой, то исключительно по уважительной причине, из чувства долга перед страной.
        Мелисса, наоборот, задумчиво крутя в руках кисточку бахромы, украшающей кресло, спросила: «А не будет ли иметь смысл, если мы одновременно посетим службы в разных храмах? Генрих, конечно. в Главном, а мы с мужьями - в остальных»
        «Надо подумать» - не стала спорить королева. - «Хотя, все вместе - это так красиво…»
        В общем, пока мужчины появились в салоне, дамы уже успели составить план на весь день.
        Внимательно выслушав жену, Его Величество только махнул рукой: «Пусть идут все вместе. Не тот повод, чтобы церемониал на три дня устраивать. Да и охране так проще».
        Официальное празднование победы было решено перенести на более поздний срок. Только празднованием это уже называться не будет, а будет торжественным приемом по случаю прибытия в Люнборг нового вассала. А сегодня слуги на кухне сбивались с ног, чтобы сделать обычный, в общем-то, королевский обед чем-то запоминающимся.
        Просто им не было, ведь обходиться приходилось тем, что уже было в кладовых. Дворец - это вам не обычный господский дом, где подобное решалось обычным же способом: послать служанку с корзиной на ближайший торг. На количество народу, обычно обедавшее во дворце, продукты приходилось закупать телегами.
        Но на сам обед Либуше не попала. Пошептавшись о чем-то с отцом, Генрих осторожно взял жену под локоток и увел в покои.
        - Сегодня пообедаем вдвоем, - невозмутимо пояснил он в ответ на вопросительный взгляд княжны.
        - И ты расскажешь, наконец-то, что вы там вчера наколдовали?
        - Расскажу, любопытная ты моя. - Генрих усмехнулся.
        Собственно, рассказ получился довольно коротким. Потеряв несколько ключевых крепостей, граф оказался перед выбором: сидеть запертым в своем замке на скале, пока не закончатся припасы, или попробовать откупиться. Учитывая нелюбовь короля Эриха Пятого к публичным казням, второй вариант показался ему более надежным.
        Правда, был шанс, что все эти переговоры о мире - только прикрытие, чтобы потянуть время. Так что король, в свою очередь, решил не давать много времени на раздумья. И все вопросы решились за вечер при помощи маговестников. Именно в процессе создания волшебных птиц - достаточно мощных и достаточно крупных, чтобы носить послания больше трех строк - принцы и ухитрились довести себя до вчерашнего состояния.
        - Ого! - Глаза Либуше расширились в восхищении. - Ты так запросто можешь послать птичку до самых Южных гор?!
        - Нет, - Генрих, довольный произведенным эффектом, слегка качнул головой. - Точнее, я - могу. Но не «запросто» и птичку. Одну птичку с одним посланием, а не провести целые переговоры. Посылали мы, конечно, эстафетой. Но чем меньше людей в ней участвует, тем надежнее, сама понимаешь.
        - И что вы выторговали? - Этот вопрос был более насущным. Либуше задумалась, слегка морща лоб. Что вообще можно взять с небольшого горного графства?
        - Ну-у, наши купцы получили право беспошлинного проезда через перевал. А мы… А мы расширили наше королевство на еще одно графство. И получили очередного довольно сильного, но весьма непредсказуемого вассала. Даже и не знаю, не проторговались ли.
        - А что выторговал граф? Ведь зачем-то же ему все это было нужно?
        Генрих снова хмыкнул. Умненькая девочка. Правильные вопросы. Жаль, что ответы на них, на поверку, оказывались куда глупее.
        - Ты знаешь, - хитро прищурился принц, выбирая в тарелке кусочек полакомее, - мне кажется, граф тут знатно проторговался. А выиграл, как ни удивительно, его сосед.
        - Это который…
        - …Удачно пристроил дочурку за последнего неженатого принца. - Подтвердил Генрих предположение жены. - Согласись, очень умно, стравить две стороны, а потом удачно продать свою поддержку одной из них. Той, что сильнее, само собой.
        - И вы с самого начала это знали? - Это что же получается, мысленно ахнула Либуше, муж вот так просто признается в том, что его и всех о стальных просто обвели вокруг пальца?
        Да любой из ее братьев язык бы себе откусил, но не признался в собственной глупости никому, кроме отца. Однако, ее странному мужу похоже, понятие стыда было неведомо.
        - Если бы мы знали… - Генрих грустно улыбнулся. - Брат сейчас себе локти кусает, что его служба упустила эту интригу.
        - Который из братьев?
        - Гуннар, само собой. У Эрик отвечает за то, что творится внутри страны, а Рихарду эти интриги никогда не были интересны.
        Разговаривая с женой, Генрих откровенно наслаждался этим обедом. Что ни говори, маленькая передышка иногда бывает очень кстати. Ему, конечно, очень повезло с такой сострадательной женой, магия уже успела восстановиться, а похмельем он и раньше редко страдал. Но обычную усталость никто не отменял, а недоспаных часов за эту короткую войну у кронпринца накопилось прилично.
        - Так ты так и не признался, где и зачем пил, - спохватилась Либуше, когда обед уже заканчивался. Сейчас супруги разойдутся по своим покоям, чтобы одеться, как подобает для торжественного выхода в храм.
        - Да не пил я, строго говоря, - Генрих поморщился. - Настойку от головной боли выпил, чтобы не отвлекала. Некогда было господина Торстена искать. Кто ж знал, что потом так выложиться с этими переговорами.
        Когда свита уже заканчивала одевать княжну, Генрих еще раз зашел в ее покои. Увидев, как вздрогнули и разом подобрались свитные дамы, не смог сдержаться чтобы не подыграть. Нахмурив брови, кронпринц сурово оглядел всех дам, словно командир, пытающийся заранее вычислить в отряде труса. Дамы тут же засуетились, видимо, пытаясь доказать, что трусов и дармоедов в отряде нет.
        - Дамы, - учтиво кивнул Генрих, сменяя гнев на милость. - Будьде добры, оставьте нас ненадолго. А потом я прошу вас помочь моей жене с примеркой подарков.
        Удалялись дамы уже в совсем другом настроении, бросая любопытные взгляды на резную шкатулку, которую принц держал в руках.
        - Зачем ты их пугаешь? - Спросила Либуше, которая и сама едва сдерживала любопытство.
        - А для порядка, - с озорной улыбкой подмигнул ей муж. - Чтобы не забывались.
        - Суровый воевода.
        - Да! - Ответ прозвучал почти с гордостью. - А еще - большой, старый и мудрый.
        - Э-э, а почему «мудрый»? - Поддалась на подначку Либуше. Серьезная жена кронпринца временами забывалась и вела себя, словно обычная девчонка. И эта особенность в ней нравилась Генриху все больше и больше.
        - А ты хочешь сказать, что я - дурак? - Снова притворно нахмурился он.
        - Нет, я… - Либуше запнулась, не зная, как по-умному выкрутиться из глупой ситуации. Но Генрих уже смеялся.
        - Прости! Ты так легко поддаешься на подначки, что я иногда просто не могу устоять.
        - Ведешь себя, как мальчишка, - немного обиделась Либуше. - А говоришь: «Ста-арый, му-удрый…».
        - Я женат на молодой жене, - не сдавался кронпринц. - Ладно, смотри, что у меня для тебя есть.
        Он поставил шкатулку на туалетный столик и торжественно протянул жене маленький ключик. Осторожно проведя рукой по тонкой деревянной резьбе, Либуше открыла и ахнула. На шелковой подложке лежал комплект украшений, который в Люнборге с недавних пор стали называть новомодным словом «парюра».
        Гребень, ожерелье и серьги и браслет были сделаны одним мастером. Тонкие золотые ветви переплетались между собой. На золотых листьях капельками росы блестели жемчужины. Ближе к центру золотые листья сменялись оправленными в золото изумрудами.
        - Какая красота! Но за это, наверное, целое графство купить можно…
        - Нравится? - Генрих выглядел очень довольным собой. - Графство - не графство… скажем так, преимущество поздней женитьбы еще и в том, что челвоеку долгое время некуда тратить отцовские деньги. Примерь. Это - не из родительской сокровищницы. Это - только для тебя.
        Либуше осторожно взяла с подложки серьгу, прикладывая к мочке уза и поворачиваясь к зеркалу чуть в профиль. Прислушалась к чему-то, отложила украшение и осторожно провела рукой по остальным, дольше всего задержавшись на ожерелье.
        - Артефакты. - Согласно кивнул Генрих в ответ на ее вопросительный взгляд. - Не сомневайся, все десять раз перепроверено. К тому же, магию вплетали мой кузен - фон дер Шпее - и его дядя - мастер Маргитсен. Даже мой отец доверяет им делать защиту для него.
        - А для чего они? - Либуше легко касалась кончиками пальцев то металла, то камней, словно спрашивая, в чем заключается их сила.
        - Жемчуг, в основном, для красоты, насколько я понял. А остальное… Немного - накопитель, чтобы в случае чего не пришлось вычерпывать себя до дна. Немного - защита от навеянных мыслей. О настоящих менталистах в Люнборге ничего не известно, но мало ли дураков, чтобы попытаться. И, совсем немножко, - для спокойствия одной маленькой воздушницы.
        Кронпринц осторожно взял ожерелье, прикладывая его к шее, чуть повыше выреза платья (очень скромного, кстати). «Когда я его заказывал, я еще не знал, что моя маленькая жена полна секретов» - прошептал он Либуше в самое ухо. Потом, осторожно поцеловав жену за ушком, выпрямился и уже другим, деловым, тоном добавил. «Зови своих дам, пусть помогают. А за благодарностью я вечером зайду».
        Только когда за мужем закрылась дверь в его покои, Либуше осознала, что действительно, забыла поблагодарить. Первой мыслью было зайти к Генриху и сказать хотя бы простое «спасибо». Но воспоминание об обещании на вечер заставило щеки вспыхнуть румянцем. «Ну, вечером, так вечером», - пробормотала она и пошла открывать дверь в гостиную, где уже, наверняка, истомились любопытством ее придворные.
        Ахи, охи, восхищенные возгласы… на все лады расхваливая подарок, дамы, однако, не забывали об обязанностях. Вскоре Либуше уже красовалась в мужнином подарке, а пани Мерана закрепляла на ее волосах кружевную наколку, заменяющую знатным дамам чепцы.
        - Эк, проняло закса, - негромко восхитилась она, впервые с момента прибытия, кажется, одобряя происходящее. - Или, - ее взгляд внимательно прошелся по княжне, стыдливо прикрывающей кружевной шалью следы по поцелуев, - винился в чем?
        - Ну что ты, Мерано! - деланно возмутилась Либуше, невольно поправляя шаль. - Сама посуди, для такой красоты не один день работы нужен.
        - Пани Мерано, - не удержавшись, влезла говорливая Предслава, - в чем ему виниться? Крулевич от нашей княжны ни на шаг не отходит.
        - Цыц! - Цыкнула на девушку опытная Мерана. - Поговори мне еще! И вообще, дело делать надо, ждут уже, небось, княжну нашу.
        Служба в Главном Храме города прошла спокойно. Конечно, люди были взбудоражены и новостями, и присутствием принцев. Но, тем не менее, время было обеденное, и большинство жителей города, традиционно побывав на утренней службе, сейчас занимались своими делами. Зато тем, кто по каким-то причинам не смог прийти с утра (например, пекари, молочники или стражники ранней смены) досталось небывалое зрелище.
        После службы победу можно было считать официально отпразднованной. И вскоре вся семья занялась своими обычными делами. Разве что Его величество король и Его Высочество кронпринц в честь этого знаменательного события три следующих дня принимали всех просителей без записи, до самой ночи. Так что благодарность Либуше мужу пришлось ненадолго отложить.
        Если бы у Либуше было чуть больше опыта в таких делах, она непременно бы вспомнила, что говорят старые люди. Чем дольше длится хорошая погода, тем сильнее будет следующая гроза. Для них с Генрихом гроза грянула, когда, казалось бы, ничего не предвещало. Либуше, как обычно, принимала просителей, когда к ней в кабинет вошла средних лет дама с ребенком - мальчиком лет десяти-десяти.
        Дама была одета весьма скромно, на голове у нее был вдовий чепец, из чего можно было предположить, что очередная вдова пришла просить о помощи или пенсионе за погибшего мужа. Однако, что-то фальшивое было в той даме. Причем, как ни присматривалась княжна, найти источник этой фальши не удавалось, словно пытаться что-то разглядеть сквозь мутную воду.
        В мальчике, напротив, чувствовалось что-от знакомое. Неуловимо знакомое.
        то ощущение можно было сравнить с цветущей липой, стоящей на соседней улице. Пролетел ветерок и ты чувствуешь сладкий медовый запах. Но стоит начать принюхиваться, пытаясь найти источник, и уже след потерян.
        На всякий случай Либуше даже сверилась с записями, которые подавала ей Любина на каждого просителя. Бумаги говорили, что перед ней некая фру фон Вильде, рыцарская вдова двадцати семи лет от роду. Странно, то есть, эта фру - почти ровесница принцессы Мелиссы, а по виду и не скажешь. То ли жизнь не пощадила вдову, то ли еще что-то.
        В общем, ничего примечательного, на первый взгляд. Разве что, овдовев, со своей едой пошла дама не к наместнику, а прямо в королевский дворец. Да не к кому-нибудь. А сразу к жене кронпринца. Интересно, это следствие упорства? Или же было кому-попросить? В любом случае, Либуше приветливо заговорила с просительницей, предлагая ей изложить свою просьбу.
        - Мне ничего не надо, Ваше Высочество, - жалобным тоном начала дама. - Поверьте, если бы не нужда, я никогда бы не стала выносить свой позор на люди. Но…
        - Бедность - не порок, - поспешила успокоить женщину княжна. Эта фраза, пусть и расхожая, показалась ей самой лучшей в данной ситуации.
        - Бедность… - Дама побледнела. - Дело не в бедности. Я получила хорошее приданое и обещала Его Высочеству, что никогда не буду претендовать на какие-то привилегии. Но сейчас, после смерти мужа, так сложилось… Мальчика должен воспитывать его отец.
        - Отец? - Подозрительно спросила Либуше. Внутри тревожно зазвенели колокола. Чутье металось, говоря, что женщина врет и не врет одновременно. И отличить ложь от правды было очень сложно.
        - Да, - дама покаянно склонила голову. - Вы же понимаете, что мой сын никогда не станет серьезным соперникам за наследство. Заклинаю вас, ваше высочество, ради ваших будущих детей…
        Намек был более чем понятен. Не сказать, чтобы Либуше успела так уж близко проникнуться обычаями заксов, чтобы презирать ребенка, рожденного вне брака. Видимо, на то и был весь расчет, подумалось ей. Однако же, и у вендов не приветствовался блуд. Любишь - женись, тем более, боги не возбраняют. Не по чину невеста, бери младшей женой, делов-то. А безродные дети - это, разве что, от хлопки какой, ну, или от полонянки.
        Последняя мысль заставила Либуше задуматься еще больше. Если поверить этой самой фру, отец ребенка поступил если не по чести, то по-человечески. Он нашел матери своего ребенка мужа и выплатил тому кару за невестину честь. Обратись вдова к нему по-тихому, разве не помог бы снова?
        Дама, вроде бы, не столичная. А в провинции, по словам невесток, можно жизнь безбедно прожить за малую толику того, что тратится придворными в самом Люнборге. Тот же Генрих (ее Генрих - кольнуло ревниво), который, походя, сделал ей драгоценный подарок, наверняка бы не сильно поистратился на содержание ребенка. Так с чего бы матери мальчика теперь, вдруг, рваться на весь мир покаяться в своем грехе?
        В общем, чего бы там не удумала вдова, прийти к Либуше было, по мнению княжны, самым глупым из того, что можно было придумать. И это тоже казалось странным. Не стоит, конечно, ожидать, что люди всегда будут поступать исключительно по уму. Даже они с Генрихом, успели наворотить дел, месяцами ходя вокруг да около и не решаясь поговорить начистоту. Но тут - другое, такая откровенная глупость всегда настораживает.
        Оставалось только пожалеть, что рядом нет опытного наставника или, на крайний случай, волхва. Но дело, похоже, намечается деликатное. Так что вызывать посольского волхва, даже и тайно, не стоит. Она еще с Велимировым списком не решила, что делать.
        Все эти мысли пронеслись в голове Либуше значительно быстрее, чем их получилось бы собрать в слова и фразы. Решившись, княжна сова обратила свое внимание на терпеливо ждущих посетителей.
        - Молодой человек знает? - Спросила она фру фон Вильде.
        - Да. - Виноватый наклон головы не смог скрыть вызывающего блеска во взгляде. Ну, что ж, поиграем.
        - Я посмотрю, что можно будет сделать. - Довольно сухо сообщила Либуше просительнице. - Сами понимаете. Вопрос непростой. Где вы остановились?
        Дама назвала постоялый двор. Понятное дело, Либуше понятия не имела, что это за заведение и где находится, но, на всякий случай, кивнула.
        - Отлично. Оставьте адрес моему секретарю. В течение, думаю, двух-трех дней вопрос решится, тогда мы пришлем посыльного.
        Кивком головы дав понять, что аудиенция закончена, Либуше отпустила просительницу. А сама принялась писать записку. После нескольких попыток, черновики которых были изорваны в мелкие клочки, княжна решительно протянула руку к шнурку звонка и вызвала посыльного.
        - Отнеси принцессе Агате, пожалуйста. - Сказала она мальчику, стараясь не показывать лишних эмоций. - Скажи, дело не терпит отлагательств.
        Вызвав Любину и попросив, чтобы пока не впускала следующих простелей, Либуше ушла в комнату за кабинетом. Там, поплескав на щеки холодной воды, она задумалась. Во что же ее хотят втянуть? И кто?
        Еще раз пересмотрев список, принесенный вендским послом, Либуше снова взялась за перо. В своем письме Велимиру она напомнила, что у него было дело. И если он об этом деле все еще помнит, неплохо было бы ему к ней наведаться. Снова вызвав посыльного, Либуше отправила его в вендское посольство. А сама, успокоившись, велела Любине звать из приемной следующего. Негоже заставлять людей долго ждать. Свои дела можно обдумать на досуге.
        Следующих просителей, а их было двое, Либуше выслушала быстро. Правда, помогла мало чем, пообещав разобраться и посмотреть. Мысли никак не хотели собираться, постоянно возвращаясь к странной вдове. И чем больше раз прокручивала Либуше в голове их разговор, тем более подозрительным казалось ей каждое слово.
        «Так, остановись!» - Приказала себе княжна, понимая, что так недолго напридумывать всякого-разного. А в конце окажется, то все намного проще. Для начала надо вообще выяснить, какое наследство может светить признанному бастарду в Люнборге. А уже потом - все остальное.
        Невестка выслушала Либуше внимательно, как и договаривались, с глазу на глаз. Видимо, настрой княжны был заметен с порога, потому что Агата отпустила секретаря и заперла дверь кабинета, попутно навесив на ручки уже знакомые Либуше побрякушки.
        - Ну, рассказывай. - Сказала она просто, присаживаясь напротив невестки. - Что стряслось? Кто тот смертник, что тебя так напугал?
        - Почему сразу «смкртник»? - не поняла Либуше.
        - Потому, - усмехнулась Агата. - Ну, так что?
        Выслушав историю странной просительницы, она только покачала головой. Потом что-то быстро написала на крохотном клочке бумаги (для маговестника) и начала создавать птичку. «На большее моей магии не хватает», - смущенно улыбнулась она, выпуская в форточку крохотную синичку.
        Либуше сказала бы, что магии невестки не должно было хватить и на это, но не верить своим глазам повода не было.
        - Генриху? - Спросила для порядка, хотя и так была уверена, что именно к нему.
        - Не-ет, - мотнула головой Агата, - Генриху при случае сама расскажешь. А вот без Эрика я в это дело лезть не рискну. Потому что, во-первых, я эту вдову совершенно не понимаю. Зачем ей это?
        И вот, если рассуждать с точки зрения провинциальной фру, - Агата сделала особое ударение на последних словах, - то незачем. Вот совершенно незачем, понимаешь? От придворной дамы я бы еще могла такого ожидать, но от хуторской вдовы… А, во-вторых, я согласна с тобой, есть тут какой-то подвох.
        Либуше предполагала, что они с Агатой сейчас засядут в кабинете, словно две заговорщицы, и будут ожидать подкрепления в виде принца из Тайной Канцелярии. Но все оказалось гораздо прозаичнее. И совсем не так страшно, как казалось вначале.
        - А пойдем-ка к нам! - Предложила Агата, закончив сортировать сегодняшние бумаги. - Смысл тут сидеть?
        - А твой муж? Он же сюда придет?
        - Думаю, у него хватит сообразительности зайти сначала домой. - Пожала плечами Агата. - А если и нет, ему передадут, что я жду его дома.
        Последующая беседа тоже никак не напоминала военный совет. Ну, разве что самую малость. Принц Эрик явился вслед за дамами, прислуга не успела даже подать легкий перекус. Шутя, уютно расположился в гостиной. И только непривычно серьезные глаза выдавали, что сейчас с дамами общается не нежный муж и добрый родственник, а один из заместителей главы Тайной службы.
        «Рассказывайте, дамы, что вас так всполошило», - Он не спрашивал, он предлагал. Но предлагал таким тоном, что отказать ему было сложно. Дамы рассказали. Точнее, рассказывала Либуше, а Агата только хмыкала и вставляла короткие реплики в конкретных местах. В основном, когда речь шла о поведении «добропорядочной фру из заксонской провинции». Коротко и четко Агата указывала на моменты, которые никак не соотносились для ее с выбранным просительницей образом.
        Эрик выслушал, задумался на некоторое время, а потом принялся что-то быстро писать на бумаге для маговестников. Либуше же отметила про себя, что в ее новой семье бумага и писчие принадлежности хранятся в любой комнате, не исключая спальню. Видно, работа для принцев не ограничивается стенами кабинетов.
        - Мои люди сейчас же проверят, что там за вдова. - Коротко поясни принц, заканчивая писать. Сосредоточился на короткий момент, создавая упитанного скворца, и вот уже вестник проворно улетает в понятливо приоткрытое Агатой окно. - А ты пока расскажи, дорогая невестка, - он хитро улыбнулся Либуше, - твой муж знает?
        - О чем? - Смысл вопроса княжна поняла. Так же, как поняла, что выдала себя с головой. Но, на всякий случай, притворилась непонятливой.
        - О том. - Уже откровенно веселился Эрик. - Хотел бы я посмотреть на своего дорогого братца, когда он узнает, что пытаться соврать молодой жене - бессмысленно.
        - А он мне не врет. - Запальчиво возразила Либуше и покраснела, понимая, что попалась.
        - Никто из нас не врет женам, - пафосно возвестил младший принц. И тут же испортил сказку, добавив. - Мы просто недоговариваем, если считаем, что правда может навредить.
        - Вот! Так и живем. - картинно развела руками Агата, строя умильную рожицу. Хотя, внешняя беззаботность вряд ли кого-то в той комнате могла обмануть.
        - В общем, ты почуяла, что тебе врут. - Пошутив, Эрик снова вернулся к вопросу.
        - В общем, да. - На этот раз Либуше отпираться не стала. В конце концов, не такой уж и страшный ее секрет. А муж, судя по всему, младшему брату доверяет безоговорочно. - Но только так и не поняла, где именно.
        - Ну, насколько я понял, насколько точно такие вещи не чуют даже не все опытные волхвы. Но и той крохи, что нам доступна, иногда хватает, чтобы спасти жизнь. А то и не одну.
        Принц переглянулся с женой и от Либуше не укрылся этот взгляд. Она подумала, что дорого отдала бы за то, чтобы Генрих смотрел на нее не со снисходительной нежностью, а именно так. Словно за спиной у этих двоих не одна пережитая вместе опасность.
        Некоторое время принц Эрик молчал, задумчиво грызя кончик пера, которым перед этим писал записку. Потом спохватился, отложил перо и принялся ухаживать за дамами.
        - И что теперь будет? - Спросила Либуше, выждав некоторое время. - Если мальчик - действительно из ваших.
        - Вот именно, если. - Принц скривился, словно кислого хлебнул. - Либуше, ты ведь тоже не в глуши росла. Понимать должна, что просто так принцы собой не разбрасываются.
        Вы уж простите, дамы, за пикантные подробности, но каждая «случайная» подружка принца потом на некоторое время становится очень интересной моему ведомству. Конечно, десять лет тому назад я еще не служил. Но не думаю, что мой учитель мог где-то настолько сильно отступить от принципов, которые сам же мне и внушал.
        - А может этот мальчик быть дальним родственником? - Неожиданно осенило Агату. - Ну, как моя семья - вендскому князю. Очень дальняя родня, да еще и по материнской линии… Но ведь опознали же.
        - Опознали, - не стал спорить с женой Эрик. - Но, стоит честно признать, по чистой случайности. Во-первых, там был выплеск магии почти на пределе. Без оглядки на себя, до выгорания, до крови. Во-вторых, там рядом был вендский волхв. Отошедший на старости, от больших дел, но умный, опытный и лично знающий кого-то из княжеской семьи.
        Эрик повернулся к невестке и попросил: «Поправь меня, Либуше, если что не так». Но Либуше оставалось только кивнуть. Все было действительно так. И волхв, что был с купцами на торгу, поначалу бросился искать кого-то из сыновей тетки Добыславы. Думал, воеводичи умудрились куда-то влезть. Агата, однако, продолжала допытываться.
        - То есть, ты хочешь сказать, что Либуше не могла почувствовать вашу родню?
        - Скорее всего, настолько дальнюю - нет. - Эрик с сожалением покачал головой. - А жаль. Я уже представляю, как такой дар мог бы пригодиться государству.
        - Тебе бы всех к делу приставить, - беззлобно проворчала Агата. - Достойный сын Его трудолюбивого Величества!
        - Ладно, так а что мне теперь делать? - Спросила Либуше, немного растерянно. В свете сказанного. Она уже и сама начинала сомневаться, не почудилось ли ей.
        Все-таки, прав младший принц, она - не волхв, которых учат разбираться в подобных вещах. А вне святилищ магии крови, пожалуй, и не учат никого. Слишком уж непростая штука, чтобы без помощи богов туда ввязываться.
        - Пока ничего, - тут же пришел ожидаемый ответ. - Сначала дадим время нашим людям узнать все, то можно. А уже потом будем думать дальше, что делать. В зависимости от того что мы узнаем. А пока я предлагаю посидеть за чаем со сладостями. Говорят, очень успокаивает нервы. - Эрик подмигнул дамам и, не дожидаясь реакции жены, сам потянулся к звонку.
        ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
        Генрих уже заканчивал дневные дела, в предвкушении спокойного вечера с Либуше, когда посыльный доставил ему записку от отца. Прочтя записку, кронпринц только удивленно приподнял бровь. Зачем, интересно, Его Величеству понадобилось срочно собирать «самый малый» королевский совет? При мысли об очередных неприятностях Генрих поморщился. Похоже, не дадут им с женой сбежать из столицы до наступления холодов.
        В кабинете короля кроме, собственно, Эриха Пятого уже собрались принцы и Йенс фон дер Шпее. В ответ на вопросительный взгляд старшего сына Его Величество ответил: «Ждем Старого Лиса. Он хотел еще кое-что проверить». Ого! - Генрих едва удержался, чтобы не присвистнуть. Если сам Старый Лис вылез из норы, дело нешуточное.
        Дождавшись, когда упомянутый герцог займет свое место в совете, Эрих Пятый обвел родственников строгим взглядом и сообщил: «Поздравляю вас, господа! У наш нашелся бастард».
        - Чей?
        - Кто?
        - Откуда он взялся? - Реакция присутствующих была вполне предсказуемой. Люнборги, конечно, никогда не были святыми, но таких откровенных проколов за ними давно не водилось.
        - От ответа на последний вопрос, пожалуй, воздержусь, - невесело пошутил король Эрих. - Вы, мальчики, все - люди взрослые. Откуда берутся дети, знаете и без моих лекций. Касательно первого вопроса - сам хотел бы знать. А вот кто…
        Король обратился в Старому Лису: «Ну, докладывайте, герцог, что там нарыли ваши люди?»
        - Осмелюсь доложить, Ваше величество, - герцог подавал информацию в своей обычной, слегка занудной манере, - что за отведенные мне два часа времени много нарыть не получилось. Но мы продолжаем работать в этом направлении.
        - Это - само собой, - поторопил его король. Из чего Генрих сделал вывод, что отец даже не пытается скрыть волнение. - Но, если кратно и по-существу?
        - По существу-у… - Старый Лис вздохнул. - По-существу, мальчика зовут Маркус. Ему идет десятый год и он считается сыном некоего рыцаря фон Вильде. Последний погиб чуть менее полугода тому назад. Не на войне, заметьте, погиб или в стычке, а в результате несчастного случая.
        Я послал птичку моим людям в провинцию, чтобы проверили все, что найдут о семействе. За вдовой с ребенком наблюдаем, пока она ждет следующей встречи с Ее Высочеством Либуше.
        - С Либуше? - Вскинулся Генрих. - А при чем тут она?
        - Возможно, - пожал плечами Эрик, - предполагается, что мальчик - твой. А, возможно, просто решили, что вендка отнесется к происходящему попроще.
        В любом случае, твоя, Генрих, жена говорит что магия мальчика кажется ей очень знакомой. А вот вдова - врет. И когда ты, дорогой братец, собирался сказать нам, что женат на природнице?
        - Он был так занят выполнением долга перед страной, - не удержавшись, съязвил Рихард, - что ему было не до подобных мелочей.
        - Долг перед страной… - Хмыкнул Генрих, - Ну, кто-то же долен его выполнять.
        - Хватит! - Король сказал негромко, но весомо. Для наглядности слегка приложив ладошкой по столу.
        Принцы присмирели и, отставив на время личные споры, снова вернулись к делу.
        - А почему мы считаем, что мальчик - непременно от кого-то из нас? - Попытался зайти с другой стороны Гуннар. - Огневики - самые распространенные маги в королевстве.
        - Потому что Либуше почувствовала не огненную магию, а магию, родственную нам. - В который раз терпеливо повторил Его Величество. И еще, потому что мамаша активно навязывает нам его в родню.
        Давайте, мальчики, вспоминайте, кто и с кем кутил одиннадцать лет тому назад. Потому что ща себя я ручаюсь.
        - Я за себя - тоже, - принц Эрик обвел братьев ироничным взглядом.
        - А ты, братец, молчи, - не выдержав, рассмеялся Генрих, разводя руками, - все и так видят, что у тебя еще молоко на губах не обсохло.
        Но, если без шуток, то я за себя - тоже. Одиннадцать лет тому назад у меня был роман с э-э-э… В общем, с одной ныне вполне респектабельной и почтенной особой. Дама счастлива во втором браке и не думаю, что ей нужно, чтобы история с нашим романом всплыла.
        Король и герцог одновременно кивнули, подтверждая. Да, действительно, было дело.
        Если бы проблема непонятно откуда взявшегося подростка не требовала немедленного решения, было бы даже забавно посмотреть, как совет превращается в вечер воспоминаний. Но, в итоге, никто так и не вспомнил рыцаря по имени фон Вильде, которого просили бы оказать деликатную услугу Короне.
        - В конце концов, если бы это дело улаживал кто-то из нас, - выразил всеобщую мысль Рихард, - все было бы сделано по заранее оговоренной схеме. Тогда этот вопрос просто не стоял бы сейчас.
        Поговорив еще немного, мужчины предпочли разойтись по своим делам. Работы было достаточно много. И вряд ли десятилетний ребенок прямо сейчас мог бы представлять какую-то угрозу Короне. А, значит, можно было спокойно дождаться новостей, не выпуская, впрочем, подозрительную вдову из вида.
        В итоге, Генрих вернулся в семейные покои в весьма раздраженном настроении. Там его уже ждала обеспокоенная Либуше.
        - Все в порядке? - Спросила княжна, вглядываясь в мрачное лицо супруга.
        - В полном, - проворчал Генрих, раздеваясь.
        Некоторое время супруги молча готовились ко сну. Но это не была та тишина, к которой Либуше уже начинала привыкать в обществе мужа. Сейчас тишина не дарила отдыха или успокоения. Наоборот, только больше нагнетала тревогу недосказанностью.
        - Не молчи! - Первой не выдержала княжна. - Я же чувствую, что что-то случилось.
        - Ничего не случилось, - Генрих был все так же излишне спокоен. - Был на совете. Обсуждали, что делать с непонятно чьим бастардом. Ты же все новости уже знаешь, так зачем лишний раз воздух сотрясать?
        От такой отповеди Либуше некоторое время только молча открывала рот, не зная, что сказать. Он что же, обиделся, что она узнала новости первой?
        - Нет, - ответил Генрих, выслушав вопрос. - Но мне было бы приятно, если бы вторым эту новость узнал я. Почему ты не послала за мной? Не доверяешь?
        - А с чем бы я за тобой посылала? - В свою очередь обиделась Либуше? - «Дорогой, глянь-ка, не твоему ли бастарду срочно понадобились деньги и должность?».
        - У меня нет бастардов! - Огрызнулся Генрих.
        - Почем знаешь? Ты еще скажи, что все это годы отшельником жил! - Не отставала княжна. Появление загадочной незнакомки грозило первой серьезной супружеской ссорой.
        Причем, Либуше и сама не понимала, почему так взвилась. Но от самой мысли о том, что Генрих был с той фру, все внутри бунтовало. А вот Генрих, наоборот, словно успокоился, стоило его жене по-настоящему выйти из себя.
        - Не скажу, - неожиданно спокойно ответил он. - Но как-то всегда удавалось обойтись без последствий. Что ты вообще знаешь о люнборгских бастардах?
        - А что я должна о них знать? - Либуше все еще хотелось ругаться, но делать это одной было как-то глупо. Как не раз говорила мать, для хорошей ссоры всегда нужна компания.
        - В общем, ничего. Об этом не кричат на каждом углу, а иностранным соглядатаям обычно достаточно знать, что бастардов нет.
        - Но как так получаетя?
        - Ну-у… - Генрих замялся, не зная, как объяснить очевидные вещи, не нарываясь на новый виток ссоры. - Во-первых, обычно, мы стараемся быть осторожными. Во-вторых, люди из Тайной службы приглядывает за женщинами.
        - Зачем? - не поняла Либуше.
        - Затем, маленькая, - Генрих не удержался и легонько щелкнул жену по носу, - что слишком большое искушение - найти после принца кого-нибудь более сговорчивого, а потом заявить о бастарде.
        И, в-третьих, за последнее время известно только о двух незаконнорожденных в нашей семье. Брат Амбруаз - брат моего деда, тихо-мирно сидит в своей обители за книгами. Так, как он - лицо духовное, ни он, ни его потомки не имеют никаких прав на трон. Да и возраст уже не тот, чтобы по вдовушкам бегать.
        - А второй?
        - А вторая была девочка. Так, как принцессы в том поколении были редкостью, дед даже подумывал отойти от принятых правил и не отсылать ребенка в обитель. Маленькая принцесса фон Люнборг, пусть и незаконнорожденная, могла стать выгодным товаром на брачном рынке. К сожалению, крошка родилась слишком рано и была слишком слабой. Дед даже не успел ее признать.
        - И зачем ты все это мне рассказываешь?
        - Да потому, - Генрих на миг позволил раздражению прорваться сквозь маску спокойствия, - чтобы ты не обольщалась. Десятилетний бастард королевских кровей, о котором не знал бы никто вообще, никак не мог появиться в Люнборге. А если уж появился, то явно неспроста.
        Генрих снова перевел дух, понимая, что скандал делу не поможет. И попробовал объяснить поспокойнее.
        - Понимаешь, как я могу тебя защитить, если о том, что ты по уши замешана в деле, узнаю только на совете?
        - Я - замешана? - Либуше от возмущения даже думать забыла. Встав перед кроватью, она уперлась в бедра сжатыми кулачками. Выражение ее лица говорило, что она не задумается перед тем, как пустить и в ход. - Ничего умнее ты придумать не мог?!
        - Не мог. - Генрих снова вздохнул, пытаясь унять эмоции. Почему эта девочка напрочь отключает у него возможность думать? Честное слово, командовать воюющей армией было легче, чем волноваться об одной-единственной маленькой вендке.
        Некоторое время супруги упрямо смотрели друг на друга. Никто не желал первым отводит взгляд, показывая слабинку. В конце концов, Генрих вовремя вспомнил, как в детстве их с братьями и друзьями разводил по углам воспитатель. Старый солдат не считал нужным особо вникать в субординацию, когда речь шла от семи-восьмилетних сорванцах. Его главным аргументом было: «Кто из вас старше, тот и должен быть умнее».
        Еще раз вздохнув, Генрих попытался объяснить другими словами.
        - Я очень боюсь, - начал он неспешно, внимательно следя за реакцией жены, - что вся эта история с бастардом - не более, чем ловушка.
        - На тебя? - Спросила Либуше, которая, в общем, была того же мнения.
        - Нет, на тебя.
        - Глупости какие! - Княжна возмутилась. - Кто бы это ни был, чего оно могли добиться?
        - Если бы я знал! Но, посуди сама, кто еще мог с ходу определить, что мальчик действительно имеет отношение к династии? А сколько человек в королевстве знает, что ты это можешь? К любому из нас идти было бесполезно, мы первым делом заподозрили бы дамочку в обмане.
        - Ну, допустим, ее я заподозрила тоже, но ребенок-то ни в чем не виноват. Опять же, как это касается меня? Чего ты боишься?
        - Не боюсь, - Генрих продолжал хмуриться, - меня настораживает, что целились, если можно так выразиться, наверняка. В единственного человека, который воспринял бы их байку всерьез.
        - Мне кажется, ты дуешь на воду, - возразила Либуше, немного подумав. - Если это действительно не твой сын, то, все равно, были причины прийти именно ко мне.
        Смотри, я ведь понятия не имела, что у вас тут все так сложно с бастардами. Думала, их или признают, или нет, только и всего. Опять же, я - вендка, меня второй женой удивить сложно. А тут - даже не жена, так, воспоминание одно.
        Вместо ответа Генрих сгреб жену в охапку и, обняв, прошептал: «И, все равно. Я лучше десять раз подую на воду, чем ты однажды обожжешься». Либуше вздохнула, вмиг теряя весь боевой запал. Уткнувшись носом мужу в ключицу, она спросила уже вполне миролюбиво: «И что же мне теперь делать? Из-за каждого чиха бежать к тебе?». Генрих не ответил, тихо хмыкнув.
        В общем, не получилось доброй семейной ссоры. Зато в процессе примирения Генрих, кажется, понял, что его так разозлило в сегодняшней истории. «Ты делаешь меня уязвимым», - прошептал он, обнимая жену.
        - И что теперь? - Спросила Либуше сонно.
        - И ничего. - Генрих ласково погладил рассыпавшуюся по его плечу косу. - Придется научиться быть втройне осторожным.
        Следующие дни пролетели почти незаметно. Казалось, ничего не изменилось. Только в приемных принцесс вместо мальчиков-посыльных дежурство несли теперь дюжие молодцы, все, как один, - боевые маги. Сами принцессы восприняли происходящее по-разному. Либуше по-прежнему не понимала смысл, но ей не оставалось ничего, как доверять Генриху.
        Мелисса ходила явно расстроенная, «осадным, как она выразилась, положением. Но соглашалась, что ее Гуннар зря панику поднимать не станет. А вот Агата, казалось, восприняла эту историю совершенно спокойно. Княжне оставалось только дивиться такой выдержке у, в общем-то, куда менее родовитой ровесницы. Но и удивление скоро прошло, когда Генрих начал вечерами рассказывать кое-какие интересные истории. Например, историю последнего крупного заговора и то, какую роль в нем (а, точнее, в его раскрытии) сыграли Агата и ее семья.
        После этих рассказов многое становилось понятным. Например, как дочь простого дружинника, погибшего, к тому же, боги знают когда, смогла стать принцессой. Оказывается, дочь - не дочь, но воспитанница не простого дружинника, а княжьего служивого человека, почти ближника, если мерить вендскими мерками. Ничего удивительного, что князь предупреждал дочь о «непростой» младшей невестке.
        Либуше было жутко интересно, что из рассказанного отец знал от своих людей, а о чем мог только догадываться. Но тревожить князя из-за такой мелочи было глупо, да и не доверишь бумаге все, что тебе рассказали на ушко в спальне.
        К слову о бумагах, разговор с вендским послом получился весьма интересным.
        - Где же люди твои, Велимире, за которых ты так просил? - Прищурившись, спросила Либуше, показывая послу им же составленный список. - Или они думают, что я за ними гоняться буду и в свиту с поклоном звать?
        - Так, вроде, все договорено было? - На первый взгляд могло показаться, что Велимир опешил от такого напора. Но характерный прищур хитрых глаз выдавал, что посол не так уж и удивлен. Скорее, было похоже, что он развлекается.
        - Оговорено было, что я присмотрюсь, кого брать, - Довольно жестко отрезала княжна. - А к кому присматриваться? Или ты думаешь, что я пойду к кронпринцу: «Так и так, дорогой муженек, позволь мне взять в свиту девицу, которую я знать не знаю, а встречу - мимо пройду, не узнав»?
        - Да, неладно вышло, - не стал спорить посол. - Не подумали мы над этим. И что же ты, Любомировно, от меня хочешь?
        - Ну-у… - На миг Либуше задумалась. - Пусть на прием запишутся что ли. Или хоть прошение напишут, чтобы был повод их во дворец пригласить. Я ведь и правда не всех запомнила, кого мне на свадьбе представляли.
        - Добро, - Велимир кивнул, соглашаясь. А Либуше, спохватившись, добавила.
        - Только не все сразу. Давай для начала, вот эту, вот эту и, пожалуй, вот эту - со второго списка. А там - посмотрим.
        Уходя, Велимир спросил, как бы невзначай: «А не знаешь ли, княжно, с чего бы это тебя так караулят? Охраны нагнали, словно перед осадой. Никакой весточки домой передать не велишь?» Либуше улыбнулась, хотя больше всего ей хотелось запустить толстой книгой в чрезмерно любопытного сородича. Но от малой толики ехидства не удержалась: «Ты же, дядька Велимир, лучше всех всё знаешь. Может, и мне расскажешь?».
        Либуше не видела, как улыбался в усы посол, уходя из дворца. Девочка быстро выросла. Зря волновался князь Любомир за младшенькую. Он, Велимир, конечно, присмотрит. Но, похоже, княжна и без его присмотра не пропадет. Да и, посол снова улыбнулся, вспоминая оценивающий взгляд молодого мага в приемной, за ней и кроме князя есть кому присмотреть.
        Два дня спустя Генрих попросил Либуше отправить посыльного к вдове фон Вильде.
        - Назначь ей прием, скажем, послезавтра утром, - предложил он.
        - А почему послезавтра? - Спросила Либуше, подозревая, что муж что-от задумал.
        - Чтобы мы успели все подготовить.
        - Вы разобрались, что с ребенком? - На душе было тревожно, хотя княжна и понимала, что совета у нее спрашивать не будут. В лучшем случае, просто сообщат новость.
        - Похоже, да. - Генрих вздохнул.
        - Что? - Тут же встревожилась Либуше, ожидая худшего. Вот, сейчас он расскажет о какой-то случайно подружке или забытой зазнобе. Потому что сколько ни рассуждай об осторожности, богов можно только умолить, но не обмануть.
        - Сама послушаешь, - последовал неожиданный ответ. - Все равно ведь не успокоишься.
        В ответ княжна только многозначительно улыбнулась, обещая чересчур заботливому супругу веселый вечер. А Генрих. В свою очередь, снова не удержался и щелкнул по носу любопытную супругу. Чего греха таить, нравилось ему дразнить Либуше. Пожалуй, даже больше, чем Эрика в детстве, потому что тот слишком уж быстро начал отвечать той же монетой.
        Если княжна ожидала, что на совете она окажется единственной женщиной, то она ошибалась. В углу королевского кабинета, где стояли кресла и чайный столик, вместе с ней расположились Ее Величество Ариана и обе младшие принцессы. «Вы с Агатой для чего-то в этом деле нужны,» - посмеиваясь, пояснила принцесса Мелисса. - «Ее Величество… Посмотрела бы я на того, кто попробовал бы ее не пустить. Ну, а раз так, то не гнать же меня».
        В ответ на ту мягкую самоиронию Либуше тепло улыбнулась: «Зная наших мужчин, с них сталось бы. Но я, в любом случае, тебе бы все рассказала. Самое позднее, завтра». «Вот-вот, вся надежда - на женскую дружбу» - Подержала шутку Мелли. А мужчины, между тем, занимали места.
        - Ну, чем нас сегодня порадует дорогой герцог? - Сразу перешел к делу Его Величество. - Не зря же ты, старый друг, нас срочно собирал?
        - Не зря, - Седой сухощавый мужчина довольно разгладил усы, которые он носил по старинной моде.
        Именно по этим усам Либуше и вспомнила пожилого вельможу, которого неоднократно видела при дворе. Но никогда бы не подумала, что это и есть тот Старый Лис (или же Седой Лис), о котором с опаской говорят далеко за пределами королевства. «Ого!» - подумала княжна, - «Похоже, новость всполошила не только Генриха».
        А герцог, тем временем, принялся неспешно раскладывать на столе крохотные клочки бумаг. Принесенные маговестниками - догадалась Либуше.
        - Итак, в силу открывшегося у Ее Высочества дара, - Старый Лис отвесил легкий поклон в сторону сидящих дам, - я склонен был поверить, что мальчик действительно имеет какое-то отношение к династии. Причем, родство можно считать относительно недавним, если его можно почувствовать не доводя дитя до крайнего потрясения.
        - Это мы обсудили еще в прошлый раз, - напомнил король Эрих.
        - Да, - покладисто согласился герцог, - поэтому я сразу поднял всех наших людей в провинции с требованием сообщать все, что известно о предполагаемой семье ребенка. Все: данные из церковных книг, рассказы старых рыцарей, сплетни городских кумушек, байки трактирных забулдыг… Обо всех, вплоть до седьмого колена.
        В результате открылась презабавнейшая картина. Дитя Маркус - однозначно сын рыцаря фон Вильде. Законность его рождения готовы подтвердить куча свидетелей. Так что сам мальчик ничьим бастардом быть точно не может.
        - А его отец, рыцарь фон Вильде? - Кажется, принцы начинали понимать, куда герцог клонит.
        - То же самое. И вообще, фон Вильде были знатными домоседами, из округи выбираясь только на войну и ежегодную службу. И тогда я заинтересовался матерью мальчика.
        - Бастард-девочка? Но чья? - Король откровенно удивился. А Либуше подумала, что, действительно, по возрасту вдова годилась в дочери только одному человеку. Княжна едва сдержала себя, чтобы не бросить сочувственный взгляд на свекровь. Что-то ей подсказывало. Что королева Ариана не оценит.
        - Нет, - старый Лис, между тем, расплылся в хитрой улыбке, явно смакуя момент, - мать мальчика тоже была вполне законнорожденной. А вот ее отец…
        - Это сколько же лет прошло? - Кронпринц нахмурился, пытаясь подсчитать.
        - Много, не менее полувека.
        - Отец? - Его Величество был спокоен. Ну, да, такое дальнее родство вряд ли нетес какую-то опасность для династии. - Или дядя?
        - Как будет угодно Вашему Величеству, - развел руками Старый лис. - Правду, как я подозреваю, мы никогда уже не узнаем. Ни дамы, которая девицей была принята при дворе, а потом неожиданно вышла замуж в глухую провинцию, ни ее сына давно уже нет в живых. Можно, конечно, расспросить разбитную вдовушку, но готов поспорить, эта птичка поет по чужой партитуре. Тем более, как доложили мои люди, она-то как раз ребенку не мать, а мачеха
        - Мачеха? - Принц Рихард заинтересованно вскинул голову. - А ей в этой афере какой интерес?
        - Обычный, - брезгливо поморщился принц Эрик. - Когда дома своих детей - трое, а тут представилась возможность объявить мужниного первенца бастардом, мало кто устоит. Опять же, вроде, и совесть чиста - парня отдает в хорошие руки, и сама при малолетнем сыне - полноправной хозяйкой.
        - Ну, согласитесь, это еще не самое худшее решение, - заступился за вдову принц Гуннар. - Если бы еще удалось выяснить, кто ее на это напоумил. Ей-то такие подробности о семье своей предшественницы знать неоткуда.
        - Это - само собой, - Король был настроен далеко не так миролюбиво. - А вот что с мальчиком делать будем?
        Их высочества переглянулись. Видимо, никто из них этим вопросом не задавался, или считая, что «как-нибудь оно само уладится», или предпочитая сначала знать наверняка, есть ли мальчик.
        - Как обычно? - Спросил принц Рихард. Однако, в его голосе не было должной уверенности.
        - Боюсь, как обычно - не получится, - с сомнением протянул принц Гуннар, оглядываясь на дам. - Мальчик уже достаточно взрослый. Узнай мы о нем раньше, он вырос бы в обители в уверенности, что это и есть его предназначение. А сейчас получится, что мы лишаем сироту всего и отправляем в заточение. Опять же, как ни крути, его наследство - его по праву, что бы там не думала мачеха. Можем ли мы так поступить с владетельным господином и будущим рыцарем?
        - Меня больше волнует другое, - хмуро заметил принц Эрик, непроизвольно потирая плечо. - Не получится ли так, что мальчик, при соответствующих советчиках, решит впоследствии, что быть потомком короля для него важнее, чем быть сыном рыцаря?
        - А давайте сначала поговорим с самим мальчиком, - неожиданно подала голос Мелисса. - Какой смысл гадать, пока мы не узнаем, что наговорили ребенку?
        - Действительно, - поддержала невестку королева Ариана. - Может, просто имеет смысл отправить мальчика учиться. Под присмотр близнецов Вальсроде?
        - Умгу, - мрачно проворчал Гуннар, хотя весь вид его говорил, что ворчит он больше для порядка. - Прекрасная идея, дорогие дамы! Отправить молодого огневика под присмотр не менее молодых воздушников. И, как я понимаю, под мою ответственность? А потом удивляться, отчего снова приходится выделять финансы на ремонт казарм.
        - Не волнуйся, братец, - Рихард, казалось, наоборот, развеселился. - В этот раз я удивляться не буду. И выделять - не буду. Просто вычту из твоего содержания, и все.
        - Ладно, хватит, - сказал король, видя, что совет опять превращается в семейные посиделки. - Пока предлагаю поступить так, как предлагают дамы. А потом - по обстоятельствам. И без лишних сантиментов. Не хотелось бы, как фон Биркхольц, на старости лет расплачиваться за свою доброту.
        После совета, когда все расходились по своим делам, Генрих осторожно взял жену под локоток и шепнул: «Пойдем со мной, покажу кое-что». В ожидании обещанной диковинки (а иначе, для чего устраивать такую таинственность из обычной прогулки по дворцу) Либуше пошла за мужем.
        Сначала княжна думала, что они пройдут в их покои. Потом - что Генрих решил показать ей что-то в саду и они направляются к одному из выходов. Но, в итоге, к ее удивлению, повел ее еще ниже, где в полуподвале располагались кухни. Но до, собственно, кухонь пара не дошла. Генрих свернул в какое-то ответвление коридора и пара оказалась в небольшой комнатке. Она была похожа на приемную или на гостиную, но Либуше затруднилась бы точнее определить ее назначение.
        - Понятия не имею, - равнодушно пожал плечами Генрих в ответ на вопрос. - В этом замке сотни комнат. Иногда уже никто не знает, для чего строилась та или иная из них. На сегодняшний день это - наше тайное убежище.
        - От кого? - Любопытно вскинула бровь княжна.
        - От всего света, - последовал в ответ смешок. - Мне тут шепнули, что я плохо ухаживаю за своей женой. И я решил срочно исправлять. А то ты в следующий раз и правда поверишь какой-нибудь вдовушке.
        - И кто же это такой заботливый шепнул?
        - А кому ты жаловалось, что я для тебя сладостей жалею?
        Ответом был полный непонимания взгляд. Как ни силилась Либуше, вспомнить, когда это она жаловалась на мужа и при чем тут сладости, она не смогла. Слишком занята была голова последними событиями. Принц же. глядя на ее попытки, только рассмеялся: «Забудь. Просто наслаждайся.»
        На наслаждаться было чем. На столе стояли сладости. Крохотными тарелочками был густо уставлен небольшой столик. Воздушные эклеры, засахаренные фрукты, имбирное печенье, пахнущее редкой заморской пряностью, вендские медовые пряники, фразские лакричные палочки и даже марципан. Такое изобилие говорило не только о внимании, но и о щедрости дарителя.
        - Ой, сколько всего! - Либуше с восторгом любовалась лакомствами. Красивый жест, ничего не скажешь.
        - Это все для моей принцессы, - Генрих улыбался гордо, словно речь опять шла о драгоценном сокровище. - выбирай, с чего начнешь.
        - Что, прямо перед обедом?
        - Можно даже вместо. В конце концов, мы - взрослые люди. Поверь, мама точно не будет нас ругать.
        Либуше тихо фыркнула, представив себе королеву Ариану, гоняющуюся по дворцу з взрослыми детьми, чтобы отчитать их за несъеденное жаркое. Но, вспомнив свою маму, тихо вздохнула. Наверное, в детстве Генриха что-то подобное действительно было. Ведь та же княгиня тоже не перекладывала на нянек работу, когда требовалось наказать дитятко за очередную шалость.
        А принц, тем временем, уже примерялся к пряникам.
        - Ну, с чего начнем?
        - Эй, ты же сказал, это все - мне!
        - А я, по-твоему, что, просто смотреть должен?! - Возмутился Генрих.
        - Так ведь если ты еще и есть начнешь, тут и смотреть не на что будет!
        «Все! Не могу больше!» - Некоторое время спустя Либуше с сожалением отодвинула блюдце. На столе еще оставалось немного лакомств, но сил доедать их уже не было. Генрих задумчиво смаковал фрукты, нагло выбирая только любимые.
        - Жаль, что ты не велел накрыть стол в наших покоях, - Либуше даже огорчилась немного. Всегда жаль, когда сказка заканчивается. - Теперь придется это все ставить.
        - Зачем?
        - Ну, а как ты себе представляешь жену кронпринца, бредущую по дворцу с тарелкой сладостей? Ладно бы, ночью. Но не среди бела дня, когда в коридорах толпится народ.
        Генрих с улыбкой взял еще одно блюдце из стопки чистой посуды, стоящей на консольке у стола. Широким жестом протянул супруге и скомандовал: «Набирай, что приглянулось». А сам с важным видом отошел к стене, с важным видом выстукивая что-то на боковой панели.
        - Опять тайный ход? - Удивилась Либуше, ловко наполняя одно блюдце и приглядываясь ко второму. - Ради тарелки пряников?
        - Почему нет? Их использовали и ради меньшего.
        Идти по узкому ходу оказалось очень неудобно. Во-первых, эта часть дворца была явно старше остальных. Соответственно, и ходы в ее стенах делались отнюдь не для удобства или забавы. Во-вторых, свои посиделки супруги устроили почти в подвале, и чтобы добраться до покоев, им неоднократно пришлось подниматься узкими винтовыми лестницами.
        Выбравшись в покоях Генриха, княжна первым делом поставила обе тарелки на стол и попробовала поправить одежду.
        - Боюсь, платье безнадежно испорчено, - пробормотала она с досадой. - А девицы мои опять будут ломать голову, где во дворе можно было так влезть.
        - Пусть ломают, что хотят, - Генрих смотрел на жену и тряпки его интересовали сейчас в последнюю очередь. - Надеюсь, ты им дала понять, что это - не их дело?
        - Да, конечно.
        - Ну, вот и отлично. Умные с первого раза должны были понять и примолкнуть. А дурам в твоей свите не место.
        При упоминании о свите Либуше только вздохнула. Хорошо ему умничать. Сам, небось, свою свиту годами отбирал. А если что не по нему, так кто ж поспорит с главным воеводой? А тут, не успела принцессой стать, а уже ей в свиту людей насовали. И дальше - больше.
        Из раздумий княжну вывел муж. Точнее, его откровенные заигрывания.
        - Ты что! - Попробовала урезонить его Либуше. - День же белый на дворе!
        - Ну и что? - Генрих отвлекся от поцелуев, и удивленно уставился на жену. - Кому какое дело?
        - Так ведь опять весь дворец сплетничать будет?
        - А нам какое дело?
        «Ну, Ге-енрих…» - Не сдавалась княжна, пытаясь урезонить чересчур горяего супруга. - «Разве же вольно так, чтобы о кронпринце судачили, кому не лень?!». Но Генрих ее тревоги, казалось, не разделял. «Они и так судачат, сама ведь знаешь, так пусть лучше о чем полезном».
        - И это ты считаешь полезным? - В голове у Либуше пока не укладывалось, что можно вот так, ради развлечения, закрыться в покоях среди бела дня. Ладно еще. Ради наследников…
        - Конечно, - уверенность Генриха была непоколебимой. - Я хочу, чтобы все (а, в первую очередь - ты, моя дорогая) знали, что ни на кого, кроме тебя, времени у меня нет и не будет.
        - Вот, так всегда! - Деланно возмутилась Либуше. - Вечно ты даже сплетни на свою сторону повернешь…

* * *
        Девушка осторожно отошла от двери, стараясь не вспугнуть хозяев покоев. В очередном письме она напишет сегодня, что, вопреки сплетням, пара совсем не поссорилась. Даже наоборот. Говорят, крулевич вчера на кухне целый переполох устроил, чтобы потешить молодую жену.
        Написав записку, девушка снова перечитала убористые строчки и задумалась. Ну, ладно, тревожатся князь с княгиней за дитятко. Так ведь то, что заксонский крулевич глаз не сводит с княжны, ясно уже всем, кроме самой Либуше Любомировны. Сколько ж еще об этом писать-то?
        И ссора еще эта… В чего верный человек решил, что супруги непременно должны были поссориться? Уж она-то за княжной в оба глаза следит, заметила бы. Ох, что-то тут не так.
        Отправив птичку, девушка привычно потеребила в ухе сережку. Красивую, с дорогим камушком. Княгинин подарок в день отъезда, «на приданое». Кому оно тут нужно, ее приданое, спрашивается? Похоже, так и поседеет в девках, и не она одна, пока княжна со своим крулевичем миловаться будет.
        Мысли девушки снова вернулись к службе. Посоветоваться бы с кем, так ведь не дома. Тут не знаешь, куда бежать. Встряхнувшись, вендка осторожно притворила окно, чтобы не привлекать внимание проветриванием во внеурочный час. Пока она все сделала, как велено. А как дальше быть, пусть боги помогают.

* * *
        Генрих выбрался из постели под внимательным взглядом Либуше. Нарочито медленно, дразнясь, натянул штаны и рубаху, хитро поглядывая на смущающуюся жену.
        - Ты куда теперь? - Спросила княжна. Вставать не хотелось, хотелось свернуться калачиком и закрыть глаза, вдыхая горьковатый аромат трав, которым пропахло белье. Видимо, слуги специально перекладывали простыни в сундуках мешочками с зельем.
        - Я - к себе в кабинет. Надо немножко поработать. Тебе вызвать девушек?
        Либуше отрицательно мотнула головой: «Не надо, я сама потом. Сейчас встану…»
        - Не торопись, Генрих не сдержался, наклоняясь к жене для поцелуя. - Я распоряжусь, сюда никто не войдет.
        Он ушел, а Либуше позволила еще немного понежиться в постели. Самую малость, а потом она снова превратится в принцессу, каждый шаг которой придирчиво оценивают свои и чужие. Снова уткнувшись носом в подушку, она подумала, что у них с мужем уже сложилась смешная привычка. По вечерам они чинно встречаются в ее покоях. А если получится в неурочный час сбежать от всего света, то они всегда «прячутся» у Генриха.
        «Наверное, потому что никто не рискнет без спросу соваться в грозному воеводе» - хихикнула Либуше, не скрываясь. В пустой спальне скрываться было не от кого. Здесь не надо было думать о пристойностях, о том, что подумает потом камердинер Генриха, приводя в порядок комнату, потому что он точно не пойдет сплетничать на людской половине. Ведь не зря муж готов доверить этому человеку не только свою комнату, но и свою жизнь. Кстати, не исключено, что и доверял. В Любице отец тоже неоднократно забирал во дворец постаревших воинов, которым больше некуда было идти.
        Мысль о свите заставила княжну недовольно поморщиться. Кому из своих она могла довериться так безоговорочно? Любине? Предславе? Их она, по крайней мере, знала с детства. Пани Мерану ей в сопровождающие вручили отец с матерью, как и остальных девушек. Про заксонок и говорить нечего, еще непонятно, к кому они побегут в случае чего, к Велимиру или к королеве, но что не к ней - так это точно. Значит, надо искать в свиту людей, которые должны не кому-то, а лично ей, люнборгской принцессе Либуше. Причем, искать-то надо, знать бы еще, где.
        Нега слетела, словно и не бывало. Поднявшись с постели, Либуше наскоро пальцами расчесала спутавшиеся пряди. Оглядевшись, не стала морочиться с платьем, а накинула на плечи мужнин халат, заботливо оставленный у кровати. Перебежав к себе, Либуше нацарапала пару слов на записке и, сотворив маленькую птичку, отправила вестника искать Любину. Показываться в таком виде перед слугами не хотелось.
        Любина появилась, когда княжна уже успела привести в порядок прическу. Запыхавшись, девушка помогла подруге одеться, извиняясь на ходу.
        - Ой, прости, княжно, я и так бежала, словно на пожар!
        - Ты во дворце потерялась, что ли? - Слегка поддела подругу Либуше, не желая, чтобы их беседа выглядела, как допрос. Но и не спросить не могла. Слишком уж непохоже было такое поведение на всегда рассудительную Любину.
        Каково же было удивление Либуше, когда та, покраснев, смущенно опустила глаза. Окинув Любину внимательным взглядом, княжна отметила свежие пятна чернила на пальцах и небольшое пятно чего-то непонятного (сажа-не сажа?) на крае рукава. Вопросительно приподняв бровь, она смотрела в зеркало на Любину, которая споро управлялась с платьем, одевая подругу. Та, поняв, что отмолчаться не удастся, смутилась еще большею
        - Граф лабораторию показывал. - Неохотно проворчала она.
        - Граф? Фон дер Шпее, что ли? А разве у него лаборатория - во дворце?
        - Он не свою. Кто-то из королевских магов разрешил посмотреть.
        - И как? - Как ни старалась Либуше, сдержать иронию не получалось. Надо же! Лабораторию они смотрят!
        - Интересно, - не поддалась на подначку Любина. - Он еще тогда, когда нас на обеде свели, обещал показать, как металл магией напитывают.
        - Ух ты! - Теперь Либуше уже не иронизировала, а даже немного позавидовала. - Иначе, чем наши делают?
        - Да откуда ж мне знать, княжно? - Любина даже остановилась на мгновение, но тут же снова принялась за шнуровки. - Кто бы мне в Любице такое показывал? Мало того, что девица, так еще и заксам отдавать.
        - Да… - Княжна ответила немного невпопад, задумавшись о том, что ей тоже, наверное, показывали далеко не все. Дома. В Любице.
        И тут же отогнала грустные мысли, подмигнув Любине.
        - Значит, спелись вы с графом? Не зря, выходит, крулевичу вы сразу парой показались.
        - Ну-у… Наверное, жить с ним можно. - Любина ответила довольно уклончиво, но яркий румянец снова выдал ее с головой. - Не молодец, конечно, и по лицу сразу видать, что он - крулевичу твоему - близкая родня, - девушка хихикнула. Зато с ним точно не заскучаешь.
        - И что говорит? Будет тебя сватать?
        - Ничего не говорит. Но если его родня так решила… Опять же, а кого ему сватать? Пфунд кудел - Славушку нашу? Он же взвоет на третий день от нее.
        - Надо же, как хорошо ты графа изучить успела, - Рассмеялась Либуше, оглядывая себя в зеркало. - Ну, вроде, все. Пойдем в кабинет, мне поработать надо. И надо присмотреться, кого из наших тебе на замену поставить. Не гоже грабине на посылках быть, хоть и у крулевны.
        - Не надо мне замены! - Тут же взвилась Любина. - Когда еще до той свадьбы дойдет, если дойдет. Да и то, сам граф, небось, тоже не просто так при дворе штаны просиживает. Он, между прочим, других магов в их Академии учит!
        - Ладно, уговорила, - в ответ на такую горячность оставалось только развести руками, - не будем пока тебя менять. А, все же, помощница тебе нужна. Мало ли, захочет тебя кавалер на прогулку позвать или с родней познакомить.
        В кабинете Либуше первым делом просмотрела почту. Как она и ожидала, две из трех семей поняли ее правильно. Третьей то ли Велимир передать не успел, то ли не сильно нужно им то место. Назначив время приема девицам и их родительницам, Либуше начала снова перекладывать бумаги. Наконец-то она определилась, выбрав из писем два, и велела Любине отписать просительницам, приглашая на встречу.
        Вопросительный взгляд подруги княжна «не заметила». В отличие от Любины, она могла себе это позволить. А если кому-то вздумается совать нос в ее дела, пусть сами гадают, зачем новоявленной принцессе понадобились молодая вдова и пожилой увечный рыцарь. Раз уж подчиненные Генриха свято уверены, что именно жена их генерала теперь будет заботиться об их чадах и домочадцах, не стоит разочаровывать людей.
        ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
        Следующее утро выдалось суматошным. Его Величество, наблюдая за завтраком всеобщую нервозность, даже изволил пошутить. По его мнению, иных иностранных послов во дворце ожидали менее трепетно, чем бедную вдову из провинции. Шутку оценили, но легче от этого не стало. По умыслу или ненароком, эта вдова сумела пробить тщательно возводимую вокруг королевской семьи защиту. И надо было решить, что теперь с этим делать.
        Вдова фон Вильде, как и подобает добропорядочной фру, она явилась вовремя, в сопровождении сына. То есть, как оказалось, не сына, а пасынка. Мальчик, как и в первую встречу, был одет просто и опрятно.
        - Маркус, ты подожди пока с посыльными, - велела Либуше, выслушав приветствия соответственно своему статусу. - Ребята поделятся с тобой вкусностями.
        Вдова фон Вильде дернулась было остановить ребенка, которого уводил заранее вызванный мальчик, но вовремя вспомнила, где и перед кем находится.
        «Отлично!» - послышалось за спиной княжны. Из приватной комнаты вышел кронпринц Генрих. - «Не стоит обсуждать столь серьезные вопросы при детях». Окинув строгим взглядом побледневшую женщину, Генрих подошел к окну и встал у подоконника, сложив руки на груди.
        - Итак? - вроде, вполне доброжелательно начал он, но, тем не менее, от его тона даже у Либуше прошел холодок по спине. - Расскажите, почтенная, с чего вы взяли, что ваш пасынок - в родстве с королевской семьей?
        - Ваше Высочество, я… - Начала женщина, отчаянно теребя пальцами оборку фартука.
        Но Генрих был неумолим, продолжая давить.
        - Да-да, именно вы. Откуда такие точные сведения о родстве мальчика, если, согласно храмовым книгам, ему было уже почти три года, когда вы вышли замуж за его отца. Поэтому кто-кто, а вы точно не могли получать никакого приданого в уплату за молчание. Во всяком случае, я вам не платил.
        - Ваше Высочество… - Женщина запнулась, на ходу пытаясь сообразить, что сказать. - Ваше Высочество, я и никогда не рискнула бы обвинить Вас…
        - Так какого же… - Генрих глянул на жену и спешно подыскал более приемлемое слово, - Какого стервятника вы заявились со своими намеками к моей жене?
        Выслушав привычное: «Детки-малые-хлебушек-дорог…», кронпринц громко сказал в сторону открытой двери: «Тут она ничего толкового не скажет. Забирайте».
        Из комнаты вышли двое мужчин. Одеты они были неброско, но добротно. Именно так и полагается одеваться рыцарю средней руки. Несмотря на внешнюю непохожесть, было в них что-то общее. Приглядевшись, Либуше решила, что дело в слаженности движений, словно эти люди давно работают в паре. И, скорее всего, так оно и было.
        - Твои? - Спросила она мужа негромко, стараясь не встречаться взглядом с переруганной женщиной.
        - Нет, - Так же тихо ответил он. - Эрика. Я больше по делам военным.
        В центре комнаты, тем временем, разворачивалась драма.
        - Нет! Нет, я никуда с вами не пойду! - Фру фон Вильде пятилась, пытаясь увернуться от наступающих на нее мужчин. - Ваше Высочество! - В ее голосе явно слышались истеричные нотки. - Ваше Высочество! Пощадите! У меня же дети…
        - О детях надо было думать раньше, - Жестко ответил Генрих и, взяв Либуше под локоток, настойчиво увел из кабинета.
        Закрыв за собой дверь потайной комнаты, он усадил жену в кресло и приоткрыл окно.
        - И что теперь будет с ее детьми? - Спросила Либуше после некоторого молчания. Возня в кабинете, кажется, стихла, но от этого было еще горше.
        - Хм, похоже, во всей этой истории ты - единственная, кого это волнует. - Генрих говорил сухо, отвернувшись к окну. - Ни она сама, ни те, кто ее послал, по этому поводу не переживали.
        - И, тем не менее?
        - Мы уже сошлись на мысли, что вдова - врет. И раз уж она взялась тебе врать, ожидать от нее правду было бы глупо. А ребята припугнут ее немножко (не больше необходимого), а потом допросят. И уже на основании этого допроса будем решать, что и как.
        - А что нам делать до тех пор?
        - А ничего, - Генрих пожал плечами. Потом внимательно вгляделся в бледное лицо жены и поправился. - Мне - ничего, работать, как обычно. Остальные дела ведь тоже никто не отменял. А тебя я сейчас отправлю в покои и там ты со своим секретарем (и кого ты там еще захочешь пригласить) будете пить чай. С кухни вам подадут какую-нибудь выпечку, конфитуру…
        - Да что ты меня, как маленькую, сладостями утешаешь?! - возмутилась Либуше.
        - Я думал, ты любишь сладости, - надменно приподнял бровь кронпринц. - Но если не хочешь, велю подать пива и колбасок.
        - Генрих!!!
        - Ладно, не сердись, принцесса, - Принц подошел и опустился на корточки перед сидящей в кресле женой. - Прости! - покаянно сказал он. - Мама вечно ругает меня за казарменный юмор.
        - Да при чем тут юмор? Ты же сам понимаешь, о чем я.
        - Понимаю. Но понимаю также, что ты впервые сдаешь человека Тайной Службе. Тот еще опыт. Да и ощущения - так-себе, по опыту знаю. Потому и предлагаю немного отвлечься, вместо того чтобы сидеть здесь и грызть себя в ожидании результатов.
        - А как же мальчик?
        - А мальчиком, как и договаривались, займутся близнецы Вальсроде. Не все же им дворцы разрушать…
        Генрих осекся, заметив на лице жены недоуменное выражение. Сжалившись, пояснил: «Это младшие братья нашей Мелли. Да ты, наверняка, слышала о них». Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: «А вот о том, что эти ребята горазды на выдумки и мелкие пакости, тебе, наверняка, не говорили. Однажды после их магических упражнений пришлось заново ремонтировать дворцовый коридор. В любом случае, скучно с ними не будет».

* * *
        Пока Генрих успокаивал Либуше, в небольшой комнатке собрались принцесса Мелисса с братьями и Маркус. Мальчик откровенно терялся в присутствии посторонних, да еще и принцессы. Но подученные сестрой подростки сразу повели себя так, словно только вчера явились в столицу, вспомнив свое деревенское детство. Диковинные сладости сделали свое дело. Мелиссе оставалось только слушать, изредка задавая наводящие вопросы.
        История получалась интересная.
        - А с чего ты решил, что это правда? Ну, про папу-принца? - Со свойственной подросткам прямотой спрашивал один из ребят. Тот, что выглядел настоящим задирой
        - Крис, угомонись. - одернул его брат. И тут же поспешил успокоить новоприбывшего. - Ты (Как там тебя? Маркус?), Маркус, на него не обращай внимания. Он всегда такой - ворчун и задира. Но, тем не менее, я тоже не понял. С чего вы там так решили?
        - Не знаю, - мальчик нахмурился, видимо, прикидывая, насколько можно быть откровенным. - Только это, наверное, было бы неплохо. Ну, чтобы отец вдруг оказался живой, все равно какой.
        - Как это «все равно»? - Снова не выдержал мальчик, которого брат назвал Крисом.
        - Ну, то есть, не все равно, - поправился Маркус, - но опекунам - им все равно.
        - Так, а теперь не понял я. - Снова вступил в разговор второй брат, - каким опекунам?
        - Ну-у… - Мальчик запнулся. Потом откусил кусок пряника. И только прожевав, принялся за рассказ. - Отца когда не стало, мама первое время сама не своя была. Все боялась, чтобы опекуном кого-нибудь из родственников не назначили. Так-то хозяин хутора - я, но мама все говорила, что я еще маленький.
        А потом пришел какой-то человек и долго с ней говорил. Она сперва не поверила, назвала его мошенником и велела убираться и не позорить честный род. А потом он пришел снова, и мама засобиралась в столицу.
        - А что за человек? - Мелли, до этого сидевшая тихо, вступила в разговор. И тут же заработала осуждающий взгляд одного из братьев.
        - Ты не смотри, что она - принцесса, - панибратски похлопал смутившегося Маркуса по плечу подросток. - Это она для остальных - принцесса, а без чужих - наша сестра. Да, кстати, меня Нильс зовут. Мы с Крисом проходим рыцарскую выучку. А ты чему-нибудь учился?
        Удачно уведя разговор в сторону от смущающего вопроса, Нильс вернулс к нему через некоторое время.
        - Слушай, а так а что за человек к вам приходил? Важный, наверное, раз твоя мать так сразу ему поверила?
        - Не сразу, - поправил Маркус. Вскоре Меллиса уже могла пересказать семье более-менее ясную картину. Вторую часть головоломки, точнее, версию вдовы фон Вильде, добавили Эрик и Старый Лис.

* * *
        Снова собравшись в семейном кругу (если, конечно, не считать старого главу Тайной Службы), Люнборги решали, как быть с неожиданным родством.
        - В общем, я думаю, что главную роль в этом деле сыграла случайность, - подвел итоги Эрих Пятый, собирая в одну папку все собранные записки. - Кто-то (кто - нам еще предстоит выяснить) случайно почувствовал в мальчике родство с королевской семьей. И решил на этом сыграть.
        Отец Маркуса очень удачно погибает в результате несчастного случая (случая ли?). И неким заинтересованным лицам остается только удачно заморочить голову безутешной вдове. Кстати, господа, что там с фру фон Вильде?
        - Ничего особенного, - доложил Эрик, дождавшись разрешающего кивка Старого Лиса. Принц или нет, на службе он был всего лишь одним из заместителей. - Судя по всему, вдове действительно хорошо заморочили голову. Во всяком случае (и рассказ ребенка это подтверждает), поначалу она вообще не восприняла всю эту авантюру всерьез.
        - Но потом что-то изменилось? - Рихард, как обычно, вступал в разговоры редко, но метко и, по большей части, едко. - Например, возникла мысль использовать ситуацию на благо своих сыновей?
        - Скорее, возник страх остаться на улице. - Эрик покачал головой, не разделяя цинизм Рихарда. - И я скажу, страх возник не на ровном месте. То ли опоили чем-то, то ли амулетиком каким-то воспользовались, но женщина им поверила.
        Судя по всему, мыли эти в ее голове мелькали уже давно. А воздействие многократно усилило их, доведя порядочную и благочестивую женщину почти до безумия.
        - Ты так уверен, что порядочную? - Генрих уточнял, нахмурившись, негодуя в душе.
        Ну почему в кои то веки нельзя было обойтись обычным заговором? Безо всяких этих магических штучек? Эх, если бы не влияние Храма! Он, Генрих, уже написал бы тестю письмо с просьбой выслать одного-двух опытных волхвов. Похоже, пришло время вывести из тени очередные грани магии. Слишком уж часто в последнее время стали всплывать дела, которые кроме как менталистам и не припишешь никому. А ведь менталистов, по официальной версии, не существует.
        - Мы специально птичкой запросили информацию на месте, - вступился за подчиненного Старый Лис. - Женщина из местных. Обычная, в меру недалекая, добрая жена и мать. Странности начались не сразу после смерти мужа, но все списали их на постигшее фру фон Вильде горе. А потом она, буквально, за неделю, отвела младших детей в дом старшей сестры, собралась и уехала. Куда и зачем - не сказала. Точнее, говорила что-то, но никто не понял, в чем дело, слишком уж было похоже на бред.
        - Добрые люди! - С горечью заметила ее Величество. - Они дружно решили, что женщина помешалась с горя и несет полный бред. Но вместо того, чтобы вызвать целителя, или хоть лекаря, все молча смотрели, как она берет пасынка и уезжает в никуда.
        - Соседи - это всегда отдельный разговор, Ваше Величество, - Король слегка качнул головой, давая супруге понять, что эти вопросы сейчас - не самое важное. - Мне гораздо интереснее, не заметили ли они чего-нибудь необычного?
        - Необычного? - Эрик хмыкнул. - Отец, ты же знаешь, в иных местах торговый обоз - это уже повод поговорить на несколько месяцев.
        - Обоз?
        - Да, незадолго до случая с рыцарем фон Вильде у них в имении останавливался обоз. Сейчас, после свадьбы Генриха с вендской княжной об этом упоминают осторожно. Но тогда вся околица судачила о несчастье, которое принес в дом служитель чужих богов.
        - Волхв?
        - Венды? - Либуше и остальные вскинулись одновременно, предчувствуя разгадку.
        - Собственно говоря, нет. Обычный купец, к обозу которого пристали несколько путешественников.
        Кстати, и фру фон Вильде, и дворня вспомнили, что рыцарь принял проезжих вполне радушно. А вот утром выгнал чуть ли не взашей. И еще, люди из обоза появлялись на хуторе незадолго до отъезда фру в столицу. Конюх клянется, что узнал коней, хотя, по словам дворни, проезжие были обычными рыцарями, попросившими приют в грозу.
        - Во-от, значит, как…
        - Ладно, все это хорошо, - король нахмурился, - но что делать будем? Опознать волхва вряд ли получится, даже если мы найдем того самого. Они для наших крестьян все на одно лицо. Но как бы узнать, что у него за интерес в этом деле. Гуннар, поговоришь в послом, или мне обратиться напрямую к князю?
        - Я напишу отцу. - Вступила в разговор Либуше. - Попрошу, чтобы прислал того волхва, который меня сюда вез. Ему, хотя он и неприметный в столице, много власти богами отмерено.
        Его Величество приподнял бровь, показывая свое удивление. В этот момент Либуше невольно отметила, насколько Генрих, несмотря на разную масть, похож на отца. Казалось, смени темные волосы на серебристо-седые, и вот он - портрет ее мужа лет двадцать спустя.
        Заметив, что все внимание сосредоточилось на ней, Либуше смутилась: «Об этом не принято много рассказывать. Но так есть». Принцесса Агата осторожно взяла невестку за руку, показывая, что ее слова поняли и оценили. Заострять внимание на сказанном никто не стал, чтобы не смущать княжну еще больше. И лишь вечером Генрих заговорил о той оговорке.
        - Расскажи-ка мне о твоем знакомом, о волхве, - попросил он как бы между прочим, закидывая руки за голову и вольготно устраиваясь в постели. Так, словно лучшего места и времени для разговора о делах нет и быть не может.
        - Что, прости? - Либуше, наоборот, потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.
        - Ты сегодня упомянула о какой-то тайной власти у волхвов. Не расскажешь ли поподробнее?
        Некоторое время княжна собиралась с мыслями. Генрих уже было подумал. Что ступил на запретную территорию и решил не давить на жену. Главное, кончик нити она дала, а потянуть за нить могут и Гуннаровы люди. В конце концов, за это им Корона и платит. Но, когда Генрих уже решил ненавязчиво сменить тему, Либуше ответила.
        - Я не знаю, что сказать. Понимаешь, у волхвов своя, особая магия. А рассказать… Все он ней знают, но начнешь рассказывать, а рассказать-то и нечего.
        - А в чем эта магия заключается? Какой-то особый вид?
        - Да не то чтобы… По крайней мере, поправилась Либуше, - мне об этом не говорили. Но, если я скажу, что боги им помогают, ты же не поверишь.
        - Ну, почему же, - Генрих смотрел серьезно. - Если я верю в Творца, глупо отрицать, что кто-то также искренне может верить в своих богов. А в чем заключается помощь, не знаешь?
        Либуше пожала плечами.
        - Да, вроде бы они могут многократно усилить имеющийся дар. Ненадолго правда, и только если посчитают нужным. Но они же могут жестоко наказать, если используешь дар не во благо.
        И еще, никто не знает, как волхвы выбирают себе место. В святилище прийти может каждый, а остаются - не все. Кто-то уходит насовсем. Кто-то - чтобы служить князю, людям или даже сопровождать купцов, храня от беды. И может оказаться, что под видом слабенького обережника едет в обозе сильный волхв. А в городском святилище за главного выступает средненький целитель или воздушник. С хворью справляется, засуху отводит, а большего ни от него. Ни от богов никто и не требует.
        - Интересно у вас, - хмыкнул кронпринц.
        - Как и у вас, - парировала Либуше.
        - Наверное. Ну а что нам даст твое письмо князю?
        - Отец поговорит с волхвом, - на миг Либуше задумалась, пытаясь понятнее сформулировать мысль. - Они редко уезжают далеко от святилищ. И если такой путешественник был, волхвы могут знать.
        - А они скажут?
        - Может, скажут. А, может, не скажут. - Княжна пожала плечами. - Попробовать-то можно.
        - Действительно, - огласился Генрих, сдаваясь. Он и так сегодня узнал кое-что новое о соседях, к которым, казалось, за столько-то столетий бок о бок давно уже можно было приглядеться получше. Даже если Либуше и сказала не все, допрашивать жену в его намерения не входило.
        Ответ от князя пришел довольно быстро. Вдову к тому времени успели ненадолго поместить в лечебницу, придумав для отвода глаз какую-то телесную хворь. Целители, правда, взялись за дело на совесть, действительно подлечив не пышущую здоровьем женщину. Маркусу сказали, что мачеха больна и определили к оруженосцам. Правда, под отцовским именем. О делах попросили не трепаться, мотивируя тем, что без матери такие вопросы решать никто не будет. Вот выздоровеет, тогда и разберемся. Мальчик только понятливо кивнул, не став задавать лишних вопросов.
        - Он, вообще, неплохой парнишка, - пересказывал потом Генрих доклады наставников. - Обучен неплохо, дерется честно, знакомством с нами не козыряет.
        - Честный, прямой… - Эрик нарочито сокрушенно покачал головой, - служить ему Генрих, и дальше по твоей части. Мне нужны такие, которые победят любой ценой. А Гуннару - кто сумеет вывернуться, не доводя дело до драки. - Он подмигнул старшим братьям.
        Так что королевская семья не без оснований считала, что они сумели выиграть время, не заставляя заговорщиков спешно заметать следы.
        - Странно. - Либуше протянула Генриху лист с княжеским гербом.
        Кронпринц долго вчитывался в замысловатые вендские руны. Потом вернул письмо жене и, положи ладонь себе на затылок, покрутил головой, разминая шею.
        - Неожиданно. - Заметил он. - И что бы это могло значить?
        - Понятия не имею. - Княжна выглядела не менее растерянно.
        - Ладно, я доложу отцу, на всякий случай. Возможно, этот кусочек сам встанет на место, когда будут собраны остальные части головоломки. А письмо сожги. Не хочу я, чтобы лишние люди знали.
        Его Величество король Эрих Пятый тоже был озадачен, когда понял, на кого падает подозрение: «Ему-то это зачем?». Поручив кому надо найти по просьбе дочери пару ответов, князь Любомир сам удивился полученному результату. Поэтому в своем письме он просил дочь быть особенно осторожной и, свою очередь, задать пару вопросов новой семье. Похоже, дело было не в Люнборгах. Точнее, не совсем в них.
        - Получается, им надо было всего лишь рассорить нас с Генрихом? - Либуше все еще не могла поверить, что ради такой мелочи кто-то стал бы так стараться.
        - Ну, да. Получается так. Я только не понимаю, что дало бы им появление при дворе моего бастарда? - Генрих был озадачен не меньше жены. - У его же никаких прав, останься я хоть совсем бездетным. Да будь у меня хоть сто бастардов, в отсутствие моих законных сыновей трон наследует Гуннар и его дети.
        - Скорее всего, никто не потрудился подумать об этом, - сказала Либуше. - У нас - другая Правда
        О вендском следе в этой истории говорило многое. И странный волхв, с которого, похоже, все началось. И то, что заговорщики точно знали о возможностях Либуше. Мало кто из заксов мог бы почуять родство. И то, что никто из них не сунулся к Агате. Некоторые, например, тот же посол Велимир, намекали о том, что видят в ее магии больше, чем заявлено. Но вслух об этом почти не говорилось.
        - Но почему тогда они не попытались просто расстроить свадьбу? - Принцесса Агата, как всегда, смотрела с практичной стороны. - Зачем было ждать, пока вы договоритесь?
        - Скорее всего, просто не успели. - Либуше сосредоточенно теребила оборку, не замечая, что портит тонкое кружево.
        - Да, мне тоже так кажется, - согласился принц Эрик. - Мы все больше склоняемся к тому, что мальчика заметили случайно. И решили сыграть этой пешкой.
        При этих словах Генрих поморщился. Честно признаться, серьезный и старательный Маркус ему понравился. И было противно думать, что точно так же могли использовать его настоящего сына, будь у него сын.
        - Я боюсь даже подумать, как бы нас ссорили, не наткнись они на мальчишку, - сказал он.
        - Мы думаем над этим вопросом, - серьезно заверил его младший брат. - Но, подозреваю, пошли бы обычным путем.
        - ???
        - Попытались бы подсунуть тебе какую-нибудь красавицу.
        Слова принца Эрика неожиданно больно зацепили Либуше.
        - Я смотрю, - сердито нахмурилась она, - кому-то в собственной скоре тесно, захотелось смочью скору примерить!
        От волнения княжна сама не замечала, как в ее речи появлялось все больше вендских слов. Заметив это, Генрих, не стесняясь семьи, осторожно приобнял жену за плечи.
        - Не переживай, - шепнул он, - ничего же не случилось. И не случится. Тем более, князь теперь тоже на чеку.
        - Тебе легко говорить. - вздохнула княжна. - Это не против тебя родной брат недоброе замышляет.
        - Ну, я очень надеюсь, что моим братьям такое и в голову не взбредет, - хмыкнул Генрих. Однако, выражение лица у него было отнюдь не веселым. Как ни крути, сталкиваясь с таким предательством в чужой семье, невольно начинаешь оглядываться на свою.
        Поймав себя на подобных мыслях, кронпринц решительно тряхнул головой. Ну уж нет! Не позволит он какому-то там венду разрушить то, что родители и он с братьями создавали годами - крепкую мужскую дружбу четырех принцев. Встретившись с отцом взглядом Генрих прочел в его глазах понимание и одобрение. Король догадался, о чем задумался сын. И дал понять, что одобряет его решение.
        - Так а что теперь будет с ребенком? - Принцессе Мелисса, чьи братья продолжали негласно приглядывать за мальчиком, вернула всех к более приземленным материям.
        - А давайте, я его признаю, - предложил вдруг принц Рихард. - Ну, подумаешь, не уберегся по молодости. Думаю все поймут. Взрослый он уже для обители. А просто так отпустить нельзя, раз уже однажды нашли.
        - Да, мало ли кому он еще понадобится, - огласился Эрик.
        - Признаем. - По тону Его Величества сложно было сказать, что он думает по этому поводу. - Мальчики правы, просто так отпускать его нельзя. Да и … родственник, как никак.
        Только никаких увлечений юности никому придумывать не будем. Еще чего не хватало! Скажем правду - потерянный и найденный внук моего кузена. Сын побочной дочери королевского племянника. Так мы сразу делаем его неинтересным для любых заговорщиков, слишком мелкая пташка.
        Несколько минут все присутствующие обдумывали сказанное. А ведь действительно, иногда самый простой способ оказывается самым действенным. И не надо изобретать нечто более-менее правдоподобное. Ведь не оспорит же свое отцовство родственник, погибший почти сорок лет тому назад. Стоп! Сорок лет тому назад?
        - Отец, - Гуннар, как и положено дипломату, первым заметил нестыковку, - а ведь мальчик никак не может быть внуком твоего кузена. Тогда его матери сейчас должно было бы быть не менее тридцати девяти лет. А она, как мы знаем, была намного моложе, что несложно проверить. Было бы желание.
        - Я сомневаюсь, что у кого-то такое желание возникнет, - король пожал плечами. - Но, на всякий случай, пусть будет не внуком, а правнуком. Чем дальше от трона, тем нам же проще.
        Да и вообще, если ребенок - не мой сын и не сын Генриха, степень его родства уже особого значения не имеет.
        - Тогда зачем мы вообще говорим о признании? - Поинтересовался Генрих. - Не надо никого признавать. Парень - законный сын. Он - под своим именем и в своем праве.
        А тебе остается только подписать указ о взятии под опеку осиротевшего малолетнего родственника и назначить управляющего на хутор. Кого-нибудь из отставных людей Старого Лиса, чтобы и за имуществом присмотрели, и за вдовой с детьми, если что.
        - Разумно, - кроль Эрих кивнул, довольный сообразительность сыновей. И на этом обсуждение судьбы маленького Маркуса было закончено.

* * *
        ока в Люнборге королевская семья, успокоившись, занималась насущными делами, в Любице бушевала гроза. Князь Любомир рвал и метал. Уже полетело несколько голов. Три княжеских сына от одной из младших жен попали в подвалы Любецкого замка. Княгиня сидела в своих покоях тише воды, ниже травы, хотя как раз ее-то детям точно не грозило ничего.
        Королевство Люнборг, которое и само не так давно лихорадило и-за заговора, притихло в ожидании. Много торговых дел зависело от того, как поведут себя дальше соседи.
        Либуше, до которой докатывались лишь отголоски этих гроз, ходила сама не своя. Наконец, не выдержав, она с позволения Генриха и с ведома Гуннара зазвала к себе посла Велимира. Она хотела знать, что действительно происходит, а не то, что велено говорить всем.
        Посол долго ждать себя не заставил. Могучий венд выглядел осунувшимся, словно постаревшим лет на десять.
        - Ну, что рассказывать? - Велимир махнул рукой, задумчиво глядя в свой кубок. - Не ожидал я такого от княжича. Сколько при княжем дворе бывал, никогда не видел, чтобы твой, княжно, отец как-то делил своих детей на «от той жены» и «от этой». А вишь, до чего дожился на старости лет…
        Нашел княжич тех, кому мир с заксами поперек горла стал и начал воду мутить. Решил он, что лучше на малом клочке земли князем быть, чем в Любецком - под братом ходить, или под шумок хотел на все княжество замахнуться, князь не говорит.
        Велимир замолчал, ненадолго, снова погрузившись в свои размышления. Потом, подумав, добавил: «Ты бы, княжно, к девицам своим присмотрелась. Их без меня тебе сватали, не знаю я, кто, случись что, за князем руку потянет, а кто - за княжичем».
        - Думаешь, дойдет до такого? - Нахмурил брови Генрих, присутствовавший при разговоре.
        - А кто его знает, - уклончиво ответил посол. - Конечно, князя нашего просто так не взять. Сына ему, конечно, жаль, но спуску князь Любомир не даст ни чужим, ни своим. А княжне бы поберечься, чтобы никакая смочья скора по мелочи на напакостила.
        - Сделаем, - кротко кивнул кронпринц. - А что это за шкура такая, что вы ее все время поминаете? - Спросил он уже с интересом.
        - Да-а… - Посол помялся немного, переглядываясь с Либуше, а потом все же ответил. - Баснь такая у нас есть, старая очень. Про предателя одного. Это уж пусть тебе жена на досуге расскажет.
        Вечером, само собой, именно об этой шкуре разговор и зашел. Правда, на этот раз Генрих видя состояние жены, увел ее в своей кабинет. Сам, как у них повелось в особых случаях, сварил кофе на углях, налил в серебряные наперстки по капельке ароматного меда.
        Либуше принимала заботу, задумчиво глядя в огонь. Только молча кивнула, когда Генрих, буквально, всунул ей в руку питье. Отпив глоток, Либуше начала свой рассказ ровным голосом, словно читала с огненных страниц.
        - Это было давным-давно. Если хочешь знать точный год, посмотри в ваших хрониках, когда вы у нас кусок Поморья оттяпали. Один сын князя не пожелал ждать, пока отец передаст ему власть законно, и сговорился с заксами.
        Много наших погибло, много попало в полон. В том числе, княжна, единокровная сестра предателя. Наверное, на сына князь бы и не подумал, но выдала его смочья (драконья по-вашему) шкура. Кто-то из магов проклятие на предателя наложил, вот оно на княжиче и выплыло.
        - А как она выглядит, шкура эта? - Генриху стало интересно. Все сказанное больше походило на сказку. Но в заксонских сказках рыцари обычно сражались с драконами, а не оборачивались в них.
        - А кто его знает? - Либуше пожала плечами. - Говорят, человек чешуйками покрывается, а потом умирает. Но никто из рассказчиков сам такого не видел. Говорят, уже тогда об этом колдовстве только самые старые маги и помнили. Не любо оно Свентовиту.
        - И что же было потом? Сняли с твоего предка проклятие? Тогда ведь уже ваша династия правила?
        - А ничего. - Либуше зябко поежилась и отпила кофе. - Не снимается это проклятие. И кто его наложил, тоже так и не узнали. Ну, или мне эти хроники не показывали. А наследовал вместо него младший брат его отца - князь Земовит. Это потом уже его сын - Болеслав Хоробрый вашим на границах жару задавал пока не замирились.
        - Надо же, как интересно история поворачивается, - Генрих невольно улыбнулся. - князь Болеслав - талантливый полководец. А, оказывается, мог князем и не стать.
        Некоторое время супруги сидели рядышком, молча думая каждый о своем. Наконец-то Либуше надумала что-то. Тряхнув волосами, ради позднего времени освобожденными от прически, она повернулась к Генриху.
        - И что теперь со свитой моей делать будем? Если им теперь веры нет?
        - Ну-у, замуж отдавать, наверное? - Пожал плечами кронпринц. - Не пойман - не вор. А из-за одних подозрений отсылать их обратно к твоему отцу - он же первый засмеет. Скажет, хорошо зять, девчонок испугался.
        - Родич твой Любине понравился. - Либуше снова задумалась о своем.
        - Да? - Генрих оживился. - Тетя Матильда будет рада, что Йенс наконец-то остепенится.
        - А что невестка - вендка, ничего? Нас тут некоторые все еще дикарям считают.
        - Скажешь тоже! - Теперь Генрих позволил себе рассмеяться искренне, чувствуя, как спадает напряжение. - Она уже любой рада была бы. Хоть вендке, хоть вообще номадке южной. Только чтобы уже женить его, наконец. Иначе род угаснет.
        - А сам-то он что говорит? - Спохватилась княжна, вспомнив, что это девицу можно не спрашивать. А полноправный граф, пожалуй, может и заартачиться.
        - Ничего не говорит. Ему главное, чтобы жена достаточно умной была. Чтобы не ревновать к работе. Йенс у нас больше ученный, чем вояка.
        - Оно и неплохо. А с остальными что?
        - Найдем кого-нибудь, - благодушно пообещал Генрих. - В конце концов, мало ли неженатых рыцарей. Желательно, из провинции, - подмигнул он жене.
        В этот вечер они еще долго говорили. Речь шла то о важных делах, то о совершенных пустяках. Постепенно Либуше оттаивала. Горечь, охватившая ее при известии о предательстве брата, уходила, растворяясь в насущных хлопотах.
        Когда жена вдруг затихла посреди фразы, Генрих сначала не обратил внимания. А когда оказалось, что Либуше так и заснула, прямо в кресле, лишь улыбнулся. Подхватив жену на руки, он отметил про себя, что она опять превращается в аппетитную пышечку и будет жаль, если новые волнения заставят ее похудеть.
        Передвигаться со спящей княжной узкими коридорами потайных ходов было неудобно. Да и не нужно. Узкая солдатская кровать уже не раз сослужила супругам добрую службу. Вот и в этот раз Генрих решил ночевать на месте. Уложив Либуше в постель, он еще вернулся, чтобы демонстративно выставить на рабочем столе парные чашки - намек секретарю, что в комнате для отдыха кронпринц не один.
        Потом еще была нелегкая задача найти место в постели, не потревожив жену. С трудом устроившись, Генрих с облегчением задул свечу. Кажется, в этот раз обошлось. Можно считать очередное испытание они выдержали.
        ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
        Проснулась Либуше от того, что ей было жарко. Попытавшись в полусне освободиться, она почувствовала, что одеяло начало сопротивляться. Открыв глаза, Либуше осознала, что сопротивлялось не одеяло. Сопротивлялся Генрих, который был в край этого злосчастного одеяла завернут. А так, как лежали они на узкой кровати в комнатке за кабинетом кронпринца, одеяло у них было одно на двоих. И Либуше, стаскивая одеяло с себя, раскрывала заодно и мужа. А тому, видимо, жарко не было. Или было, но не настолько, чтобы шевелиться.
        Пришлось смириться. Тем более, что вся эта борьба оказалась бесполезной. Основным источником тепла выступал именно Генрих, а его будить было жаль. Судя по едва различимым контурам предметов, за крохотным окном еще даже не начинало рассветать. Либуше закрыла глаза и попробовала уснуть, но сон не шел. Оперевшись на руку, она от нечего делать начала разглядывать спящего мужа.
        Спокойный сон и ночной полумрак смягчили выражение лица кронпринца. Черты уже не казались такими резкими, зато можно было рассмотреть красиво очерченные брови, четкую линию скул. Сейчас Генрих казался почти красивым. Даже крупноватый нос - наследие предков-южан - не сильно портил картину.
        Либуше смотрела на него и снова не могла понять, чем он так оттолкнул ее в первую встречу. Да, на богатыря из полабских легенд не похож. Но хорош. А вот той принцессе из далеких краев, наверное, пришлось несладко. Интересно, как она выглядела, если даже многократно разбавленное кровью северян, ее наследие все еще дает о себе знать в потомках?
        И ведь мужчинам намного проще, их красота - другая. А она? Считалась ли она красивой на родине? Там, где, говорят, море теплое даже зимой. Здесь-то, понятно, что нет. Но, как ясно дал ей понять Генрих, принцев любить не обязательно, достаточно честно выполнять условия сделки.
        Сделка сделкой, а хотелось, как в сказках. Либуше вздохнула, и попробовала улечься поудобнее, закрывая глаза. Утром из обоих снова ждут дела. Его - бесконечные, государственные. Ее - обыденные, но от этого не менее важные. Миг, когда новый день начнется для них обоих, хотелось оттянуть хоть ненадолго.
        Повертевшись еще немного, Либуше уснула. Генрих же, напротив, проснулся от того, что жена во сне прижалась к нему слишком сильно. Полюбовавшись в предрассветной мгле на спящую Либуше, Генрих позволил себе некоторое время помечтать о лете. О том, как увезет свою принцессу в какое-нибудь захолустье, подальше от двора. И там, наконец-то, им можно будет не прятаться по углам, как нетерпеливый оруженосец с молоденькой горничной.
        Пришедшее в голову сравнение невольно заставило кронпринца улыбнуться. Что ж, пожалуй, отец был прав. Молодая жена - это совсем не так уж и плохо.
        Пришедшее в голову сравнение невольно заставило кронпринца улыбнуться. Что ж, пожалуй, отец был прав. Молодая жена - это совсем не так уж и плохо. Но от искушения разбудить Либуше поцелуем Генрих устоял. Пусть поспит. Все-таки, вчерашний день стоил ей немало душевных сил.
        В кабинете кронпринца ждал чистый, готовый к работе стол, новая посуда и горящие угли в камине. Уве обнаружился на своем месте и встал, приветствуя командира.
        - Доброго утра, дружище! - Тепло поздоровался Генрих с парнем. - Уже работаешь?
        Небо за окнами только начинало разгораться рассветом. Уве улыбнулся в ответ и пожал плечами: «А когда еще делать карьеру, как не в молодости?» Согласно кивнув, действительно, когда, если не сейчас, Генрих спросил: «А жениться ты вообще собираешься?»
        - Когда-нибудь, - довольно равнодушно пожал плечами адъютант.
        - А девушка хоть у тебя есть? Или все чего-то ждешь?
        - Так если чего-то хорошего, так отчего бы и не подождать? - сверкнул белозубой улыбкой парень. - Вы, Ваше Высочество, подождали и что? Никуда не опоздали.
        - Нахал, - рассмеялся кронпринц, хлопая Уве по плечу. - Так давай мы тебя женим, что ли? На фрейлине Ее Высочества.
        - На вендке? - Уве скривился, даже не задумавшись, что его сова можно истолковать превратно. К счастью, за последний год Генрих уже успел хорошо изучить парня и не собирался делать поспешных выводов.
        - А что ты имеешь против вендок? Красавицы, с приданым…
        - Именно, - Уве скривился, словно укусил незрелую сливу. - И все - из свиты Ее Высочества. Им бы в столице остаться, а мне хозяйка в поместье нужна. Да и потом, они здесь для того, чтобы за графов и баронов выходить.
        - Э. нет, дружище! - Отрезал Генрих. - Они здесь, чтобы выходить, за кого я велю. Придумали тоже! Графов и баронов для своих не хватает, нечего соседей баловать.
        Кронпринц подмигнул встревоженному адъютанту и велел: «Ты к девицам присмотрись хорошенько. А в помощь маменьке лучше толкового управляющего найми. Не дело это, молодую жену в провинцию ссылать. Там тоже, знаешь ли, рыцари встречаются. «Знаю, Ваше Высочество, как не знать» - парень показательно повесил нос, демонстрируя свое «желание» жениться. Но Генрих уже отсмеялся и включился в работу. Отдав распоряжения, он вернулся в кабинет.
        Жену кронпринц решил не будить. Черкнул пару слов в записке и вызвал посыльного, чтобы отнес госпоже Меране, которая считалась среди свитных девушек кем-то вроде командира. Генрих так и не понял. Какой смысл был отрывать немолодую уже женщину от семьи, оставляя ее в Люнборге. По его мнению, не было смысла ожидать особой помощи от той, которая сама толком не ориентируется в местных обычаях. Но, из уважения к возрасту, даму волновать не стал, предупредил, что подопечная появится попозже.
        Ближе к средине дня, когда Генрих начал уже задумываться, сгонять ли Уве за хлебом с мясом или дождаться официального обеда, пришла Либуше.
        - Все в порядке? - Спросил Генрих, вставая, чтобы приветствовать жену. Окинув ее быстрым взглядом, он отметил решительно сжатые губы и пальцы, до белизны сжимающие несколько листов.
        - Да … Наверное. - Либуше поколебалась немного, усаживаясь в ставшее уже любимым кресло, которое заботливо пододвинул ей муж. - Помнишь, ты говорил, что любить тебя не обязательно, главное, соблюдать договор?
        - Та-ак, - протянул Генрих, слегка щурясь. Судя по началу, от разговора следовало ожидать какой-нибудь гадости. - И что же у нас по договору?
        - Честность? - То ли спросила, то ли ответила Либуше неуверенно.
        - Рассказывай, - Генрих вздохнул. Настроения ходить вокруг до около не было.
        - Вот. - Либуше положила ему на стол список из трех имен и два письма. - За этих-вот просил Велимир. Чем-то он им обязан. А эти двое, мне показалось, нуждаются в месте.
        - И? - Генрих еще раз пересмотрел имена. Второе имя вызвало у него усмешку, но он пока промолчал. Спросил строго по делу. - И в чем загвоздка?
        - Ну-у… - Либуше помялась. - Я не знаю, стоит ли брать в свою свиту людей, которые обязаны этим не мне, а отцовским людям. Что скажешь?
        - Всего-то делов?! - Генрих выдохнул. Если это самый страшный секрет его жены, значит, чем-то он - Генрих - сильно угодил Творцу. - Скажу, что с вот этой девицей лучше не связываться. - Он подчеркнул ногтем имя. - А остальные, вроде, ничего.
        В любом случае, я бы показал это Эрику и попросил проверить, на всякий случай. А с теми что?
        - Собственно, я хотела попросить их проверить. - Либуше вздохнула. - Что-то я уже бояться стала. Мало ли, какую еще «вдову из провинции» мне подсунут и зачем.
        Генрих забрал списки и положил их себе на стол, пообещав поговорить с братом незамедлительно. После этого вышел в приемную и негромко распорядился: «Уве, меня ни для кого нет. Через час вели подать в кабинет закуски». Вернувшись, кронпринц закрыл за собой дверь и подошел к жене.
        Так как Либуше все еще сидела в кресле, ему с его ростом пришлось бы сильно наклоняться. Поэтому Генрих протянул руку, выдергивая жену из кресла и притягивая к себе.
        - Знаешь, что я думаю по поводу всех наших договоров? - Спросил он шепотом, склоняясь к ушку, украшенному подвеской на вендский манер.
        Дождавшись отрицательного кивка Генрих так же тихо прошептал: «К стервятникам все договора!». Либуше не успела спросить, что он имел в виду, как муж подхватил ее на руки и широким шагом зашагал к их убежищу.
        - Генрих! - Зашипела Либуше, - Ты опять? День же белый на дворе!
        - И путь, - вид у Генриха был, как у человека, только что принявшего важное решение. - Как я, по-твоему, страной должен править, если даже свою собственную жену буду любить только с чьего-то разрешения? Кому нужен такой король?
        - Но тебя же, наверное, будут ждать!
        - А у меня государственное дело, - наконец-то ставя жену на ноги, весело сверкнул зубами Генрих. - И еще отец с тремя братьями. Кому невтерпеж, пусть идут к ним. Ну, а если вдруг война, Уве сразу вламываться не станет, сперва в дверь постучит.
        - Тьфу ты! - Возмутилась Либуше, поворачиваясь так, чтобы мужу было удобнее добраться до шнуровки корсета. - Ну война-то с чего?!
        - А кто ее знает? - Последовал флегматичный ответ. - Мало ли, кому еще графская или герцогская корона тяжела стала…
        Когда запыхавшаяся Либуше попыталась привести волосы в порядок, Генрих неожиданно достал откуда-то новенький гребешок и протянул жене.
        - Держи. Я подумал, что мы тут в последнее время так часто прячемся, что пора уже тебе тут свою туалетную шкатулку завести.
        И действительно, на столе, оказывается, стояла небольшая шкатулка, украшенная резьбой и накладным серебром. Сейчас, когда она была открыта, в ней видны были также щетка, небольшое зеркальце в оправе и, кажется, футляр для шпилек.
        - Спасибо! - Искренне обрадовалась Либуше. Пусть все всё давно знают, появляться перед девушками подобно деве-болотнице было стыдно.
        - Так что ты там говорил о договорах? Почему «к стервятникам»? - Не удержалась от вопроса она, создавая на голове некое подобие прически.
        - Все ждал, когда спросишь, - лукаво улыбнулся Генрих. - С сегодняшнего дня - никаких условий и никаких договоров! Твоего кронпринца любить обязательно, а остальные пусть как хотят.
        Либуше даже опешила от такой категоричности. Любить его, вот значит как! А сам-то? Этот вопрос она и задала, глядя прямо на мужа.
        - Я думал, это очевидно, - последовал ответ.
        - Очевидно что?
        - Что я не стал бы прятаться по углам, бросая работу и отменяя прием, чтобы урвать поцелуй у женщины, которая мне безразлична. Договор, знаешь ли, можно выполнять и в супружеской постели.
        - Ну ты и…
        Либуше не договорила. Генрих - не дурак, сам поймет, что она хотела сказать. И, главное, он все понял, но она-то ничего такого не сказала. Потому что любовь любовью, а незачем зря злить мужа, который, к тому же, воевода.

* * *
        Птица растаяла на девичьей ладони, оставляя крохотный клочок бумаги. Девушка вчиталась в слова. Написанные ставшим уже привычным убористым почерком и нахмурилась. Перечитав, на всякий случай, еще раз, она схватилась за голову. О том что голова второго княжича сейчас держится исключительно на княжьей доброте, в Люнборге уже судачили купцы на торжищах. Впору задуматься, а тому ли князю служит верный человек.
        Сжав в руке записку, девушка несколько раз прошлась по комнате из угла в угол. Длинные косы метались за спиной от резких шагов, выдавая тревоги своей хозяйки. Несколько раз выдохнув, девушка подошла к приоткрытому окну и распахнула его настежь. Несколько минут она стояла, полной грудью вдыхая осенний воздух.
        Холод остудил голову и вернул способность здраво мыслить. Тонкие пальцы осторожно разгладили на подоконнике смятый клочок. Написанное никуда не делось. И это уже не за молодыми тайком в щелку подглядывать, не чинят ли заксы обиды княжне. За такое по голове не погладят. Ни тут, ни там.
        Решившись, девушка еще раз глубоко вдохнула. Резко выдохнув - фу-ух - она одним сильным движением захлопнула окно. Драгоценные стекла жалобно звякнули в раме, но это сейчас было неважно. Важно было, что во всем мире было три человека, способных помочь выпутаться из беды. Но до князя Любомира было далеко. К принцу Эрику, который, как оказалось, был непоследним человеком в Тайной Службе, идти было страшно. Оставался один выход.
        Пройти в покои княжны было только половиной дела. Свитной девушке никто вход не заступал, мало ли, какие распоряжения получила она от принцессы Либуше. Несмотря на то, что время близилось к обеду и княжна должна была бы сейчас прийти переодеваться, покои были пусты. Девушка скромно стала в уголке, надеясь, что удастся переговорить с княжной до того, как набежит куча народу. И боги будьте к ней милостивы!

* * *
        Либуше, как обычно, вернулась к себе через покои мужа. Войдя, она удивилась, обнаружив посетительницу. В покоях Либуше ожидала одна из девушек. Горислава, так ее звали, была из хорошего, но не очень богатого рода. Они даже сидели не в столице, а где-то на окраинах. Как девушка попала в княжий дворец, Либуше не знала. Какое-то время она была в ее свите. А потом, в числе отобранных князем и княгиней девушек отправилась к заксам, чтобы здесь стать глазами и ушами княжны при дворе.
        - Горыся? - От княжны не ускользнула тревога на лице подружки-компаньонки. Интересно, что же могло случиться? - Что с тобой? Обидел кто?
        Вместо ответа девушка сделала несколько шагов вперед и неожиданно рухнула в ноги Либуше. «Княжно, молю, защити!».
        - Да что с тобой, Горысю? - Теперь уже не на шутку встревожилась Либуше, поднимая девушку с колен.
        - Вот. Прислали. Велели… - Девушка всхлипнула, подавая Либуше записку.
        Вчитавшись, княжна схватилась за голову. Мелкими вендскими рунами в записке говорилось о том, чтобы подливать княжне зелье.
        - А откуда у тебя это зелье? - Строго спросила Либуше Гориславу. - Кто тебе его должен был передать?
        - Так никто, княжно. - Девушка потупилась. - Есть оно у меня. Княгиня-матушка дала, когда из Любице выезжали.
        - Что-о-о?!
        Либуше отступила на шаг и без сил опустилась в кресло. Мать сама велела подливать ей зелье, не позволяющее зачать ребенка? Но почему?!
        - Ты не думай злого, княжно, - Грислава, видимо, прекрасно поняла состояние Либуше и поспешила успокоить. - Княгиня для дела зелье давала. Не для беды.
        - Для какого же? - Либуше, вспомнив, кто она, выпрямилась в кресле. - Рассказывай все. Только по порядку.
        Рассказ получился коротким. Взяв себя в руки, девушка смогла достаточно внятно рассказать всю историю. И, если верить Гориславе, выходило так. Беспокоясь о судьбе младшей дочери на чужбине, княгиня распорядилась докладывать ей обо всем подозрительном, что будет твориться в покоях княжны.
        Докладывать было велено через «верного человека». Ведь в том, что заксы присматривают за Велимиром и посольством, сомнений не было (чего там, венды и сами были не без греха). Что за человек, Горыся не знала, поскольку держал его князь где-то в Люнборге или около него не для баловства. Как уж княгиня выпросила его у мужа, ей не докладывали.
        - А что за человек хоть? - Спросила Либуше, хватаясь за потянувшуюся ниточку. - Воин, купец? Закс или из наших?
        Но ниточка оборвалась с треском, так как Горислава человека этого никогда не видела. «Княгиня взяла мои сережки, в который я чуть ли не с младенчества ходила, и велела ждать» - Рассказывала девушка дальше. - «А человек тот высылал птичку не мне, Горысе, а хозяйке сережек. Ну, и я тоже отвечала тому, чью магию считала с птички. Так что, княжно, хоть убей меня прямо тут, не знаю я, воин он или кто»
        - Ну, ладно, кому доносишь - не знаешь, - Нахмурилась Либуше, сожалея, что не может сдать родственнику этого «верного» человека. - А что там с зельями?
        - Так дала мне твоя матушка два зелья, - Горислава немного успокоилась, видимо, не чуя за собой большей вины, чем та, в которой покаялась. - Одно велено было тебе подливать после свадьбы, чтобы понесла быстрее. А другое - как родишь. Чтобы ты хоть годик отдохнуть успела, пока новое дитя зачнется.
        - И ты подливаешь? - Либуше мысленно попыталась подсчитать, когда уже можно ждать первых признаков. Зелья княгиня готовила мало и редко, но надежно.
        К ее удивлению Горислава только головой мотнула.
        - Пани Мерана запретила.
        - Как, и она тоже все знает?
        - Не все, но про первое зелье ей пришлось рассказать, - вздохнула девушка. - Что поделать, княжно, не учили меня тайным делам. Пришлось и рассказать, и мешочек показать с княгининой вышивкой (ее руку пани Мерана хорошо знает), и печать княгинину на шнурке.
        - И все равно запретила? - Теперь Либуше слушала уже с интересом.
        Надо же, пани Мерана оказалась кремень. И не только в том, что старых обычаев касается. Противостоять прямому приказу самой княгини! А, к слову, почему? - И что сказала?
        - Сказала, то- дело богов. И нечего людям лезть, куда не просят. Вот, говорит, если княжна и за год не понесет, тогда уже пусть волхвы смотрят. А пока - боги сами знают, кому когда и что.
        - Ай до пани Мерана! - Не сдержала восхищения княжна. Горислава только кисло кивнула в ответ.
        Либуше же, вернулась к началу разговора.
        - Значит, с княгиней все оговорено. А чего ж ты сейчас всполошилась?
        - Так ведь княгиня мне совсем другое велела, - пояснила девушка. - И строго-настрого приказывала, когда можно давать это зелье, а когда - нет. С чего бы ей сейчас иное писать?
        - Думаешь, не матушка?
        - На что хочешь, княжно, заложусь, что не она. Только кто, кроме нее про зелье знать может? Тут я даже пани Меране про одно только сказала.
        - Разберемся, - строго сказала Либуше. - Зови остальных. Поможете переодеться. Потом пойдешь со мной к обеду, просто так тебе тут оставаться нельзя. Мало ли, чьи тут уши, кроме твоих, завелись.
        Остальные девушки к тому, что сегодня княжну к обеду сопровождает Горыся, отнеслись с пониманием. «Видно, жених сыскался, сватать будут», - сделали вывод они. Либуше усмехалась, но спорить не спешила. Генрих прав, кому веры нет, тех выдать побыстрее и, желательно, подальше. Пусть потом кому хотят, тому и докладывают, как коровы доятся да как репа уродила. Главное, разобраться, кому действительно веры нет.
        Генрих тоже не подал виду, что удивился, когда Либуше тихонько попросила его познакомить девочку с младшим братом. Он как-то сразу сообразил, что речь идет совсем не о Гуннаре, и даже не о Рихарде. Пара шагов, два-три слова, негромко сказанные кому-то. И вот уже невесть откуда взявшийся молодой рыцарь вовсю обхаживает Гориславу.
        Появление мужчины, опять же, если и вызывает лишние взгляды, то только завистливые. На королевском обеде всегда полно народу. Любой придворный посчитает честью попасть в столовую, помелькать перед Их Величествами. Так что одним человеком больше, одним - меньше…
        После обеда Генрих быстро увел Либуше. Горислава, дождавшись кивка княжны, тоже пошла за своим кавалером, в очередной раз подтверждая подозрения подружек. Принц Эрик еще раньше ненавязчиво исчез, не дождавшись десерта.
        Вся компания собралась в кабинете у Генриха, где Гориславе пришлось снова повторить всю историю с самого начала. Показать мешочки, которые сообразительная девочка заботливо припрятала в поясную сумочку.
        - И что, - спросил Эрик, скептически рассматривая маленькие мешочки, - этого должно было хватить на годы?
        - Не на годы, - поправила его Горислава, - на год. Ну, или на чуть меньше.
        - А потом?
        - Не знаю, - девушка пожала плечами. Оба принца вопросительно посмотрели на княжну и она подтвердила, что да, не врет. Действительно не знает.
        - Не знаю, как ты, а я в этом сене разбираться не возьмусь, - обратился Генрих к брату, осторожно нюхая щепоть растертых в порошок трав.
        - Я, может, взялся бы. Но лучше пригласить господина Торстена.
        Пришлось ждать, пока придет господин королевский маг. После того, как Либуше еще раз подтвердила подлинность материной печати на шнурках, а господин Торстен - что травы действительно те, которые и должны быть в таком сборе, сдали думать.
        - Надо как-то выходить этого на «верного человека» - сказал принц Эрик.
        - Давай обсудим это потом, - посоветовал Генрих, глазами показывая на дам. - Так сказать. «дома».
        - Как скажешь, - Эрик пожал плечами, давая понять, что большой разницы не видит. Впрочем, как не видит и смысла спорить.
        Ближе к вечеру мужчины собрались, чтобы обсудить планы уже в более узком кругу. Собственно, план был у Эрика, потому что действия неизвестного попадали под ведомство его Службы. И все, что было можно, младший принц наверняка уже обсудил и согласовал. Но так, как дело касалось непосредственно семьи, без братьев обойтись не получилось.
        Тем более, для осуществления этого плана Эрику нужен был один и них,
        - В общем, - рассказывал он, отхлебывая из кубка, - решили мы ловить на приманку. Тем более, опыт такой у нас уже есть.
        - А что в качестве приманки? - Гуннар, которого уже успели посвятить в подробности, живо заинтересовался. - Неужели, те детские сережки? Сколько месяцев назад их девица сняла? Пять? Шесть?
        - Около того. - Эрик вздохнул. - По сережкам, наверное, искать было бы намного проще. По крайней мере, мы могли бы провернуть поиски незаметно.
        - Подкидыш? - Понятливо протянул Генрих. - А вспугнут не боишься?
        - Придется рискнуть. А иначе - вообще никаких шансов. Генрих, сделаешь?
        - Почему я?
        - Ну, извини, - Эрик развел руками, - не просто же так их нас всех ты - самый сильный маг. Да и отпечаток твоей магии ребята уже знают.
        - Ладно, договаривайся с Маргитсенами, сделаю.
        - А я бы, на всякий случай, написал напрямую князю. - Гуннар задумчиво вертел свой кубок в руках. - В конце концов, это - его семья и его люди. Пусть бы сам и разбирался.
        - А что, неплохая мысль! - Оживился Генрих. - Хотя-а, стоило бы узнать, чем этот «верный человек» здесь занимался. Не верится мне, чтобы из-за моих постельных дел Любомир сюда целого агента отправил. Да еще так, что Велимир ни сном ни духом.
        - А почему ты решил, что ни сном, ни духом? - Скептически спросил Рихард.
        - Потому что несколько его шпионов тоже усердно собирают сплетни у подслушивающих под дверью, - Ответил Эрик за брата. - Зачем им рисковать, если им докладывали. Считай, из первых рук?
        Несколько дней Либуше провела, как на иголках. Генрих, конечно, рассказал ей кое-что. Но даже без чутья мага-природницы она могла бы поспорить, что рассказал не все. Нет, муж не врал, но умалчивал так, что комар носа не подточит.
        - С твоих рассказов не станешь мудрее! - В сердцах воскликнула как-то княжна. Генрих только хмыкнул, но комментировать не стал.
        На четвертый день Генрих пришел в покои чем-то сильно раздраженным.
        - Что случилось? - Встревожилась Либуше, глядя на него. За все время, что она его знала, муж редко позволял себе настолько явно показывать свою досаду.
        - Ушел. - Коротко ответил кронпринц. И Либуше как-то сразу стало понятно, о ком идет речь.
        Некоторое время осторожность боролась в ней с любопытством, но последнее, в итоге, победило.
        - Но хоть логово нашли? Поняли, кто он был?
        - Нет. - Генрих честно попытался отделаться односложным ответом, но посмотрел на жену и понял, что не в этот раз. Пришлось рассказывать.
        «То ли у него во дворце больше ушей, чем мы надеялись», - неспешно начал он рассказ, - «То ли мы ошиблись в оценке силы твоей подружки. Мы примерно очертили круг, докуда должна была долетать ее птичка, но могли и промахнуться».
        - И что теперь? - Не сказать, чтобы Либуша совсем испугалась. Но мысль, что тебе в любой момент могут подсыпать в еду или питье непойми-чего, не радовала. В следующий раз ведь пани Мерана может и не уследить.
        - Ничего.
        - Совсем ничего?
        - Совсем. Сделали, как Гуннар советовал с самого начала. Написали твоему отцу, пусть Любомир со своими сам разбирается.
        Гориславу, на всякий случай, из дворца убрали. То ли для ее собственной безопасности, то ли чтобы обезопасить от нее княжну. Девушкам сказали, что Горыся отправилась знакомиться с будущей свекровью. И, судя по тому, что рассказывал супруге Генрих, слова эти от правды ушли недалеко.
        - Ишь, Горыська-то наша проворной оказалась! - Судачили девушки за рукодельем.
        - А то! Тихоня-тихоней, а сразу нескольким голову крутила.
        - А еще кому? - Рассеяно спросила Либуше, которая как раз подбирала цвет, прядь за прядью прикладывая нитки к полуготовому узору.
        - Ну как же?! - Возмутились девушки, наперебой напоминая, как на смотринах за королевским столом была их подружка с одним кавалером, а уже через неделю исчезла из столицы совсем с другим.
        Либуше только посмеивалась. После того, как удачно сговорили Любину, девушки все всполошились, что лучших женихов разберут без них. И не поверишь даже, что полгода тому назад заливались слезами, выезжая из дома.
        «Славку бы еще удачно пристроить» - подумала Либуше, глядя на подругу детства. Та что-то в последнее время загрустила. Если раньше Предслава была уверена, что ее красота - сама по себе достаточное приданое. А уж с отцовским серебром и древним родом за спиной, так и вовсе нет ей соперниц. Разве что княжна, так та с детства просватана.
        И если сговор Любины, которая пусть и не была красивее, но всегда ходила в любимицах среди свитных девушек, Предслава пережила спокойно, то сплетни о Гориславе ее заметно опечалили. Получалось, что знатную красавицу обошла одна из самых неприметных девиц.
        Но когда Либуше в один из ближайших дней попыталась заговорить об этом в кругу семьи, ей неожиданно возразила королева Ариана. «Не пойму, куда вы с Генрихом так спешите?» - заметила она, наслаждаясь своим любимым чаем на фразский манер. Сливочная шапочка на кубке сегодня удалась слугам особенно хорошо, поэтому королева пребывала в благодушном настроении. - «Девочке до «перестарка» еще пару лет гулять. Выйдет замуж в свой черед».
        Либуше, которой казалось, что замуж всех надо выдавать как можно скорее, задумалась. Генриху, судя по выражению лица, мысль пустить все на самотек тоже не приходила в голову.
        - Мама, - кронпринц попытался напомнить Ее Величеству о предыдущих разговорах. - Мы же хотели, чтобы подданные видели вокруг принцессы не только ее соотечественниц. Ну, и в свете последних событий мы этим девицам просто не можем доверять до конца.
        - Ах, Генрих! - Королева в легком раздражении взмахнула рукой. - До конца доверять все равно нельзя никому. А у за несколькими девушками мы как-нибудь уследим.
        - Так тому и быть, - подвел итоги Его Величество. - Не будем показывать любезным соседям, что несколько девочек в состоянии заставить наш двор менять планы.
        При этих словах Либуше смутилась, словно все эти заговоры в Любице и шпионские истории - это ее рук дело.
        - Я вот так и не понял, - лениво заметил Генрих, снова наполняя свою тарелку, - при чем тут Либуше. При таком количестве братьев, что у нее, что у меня, кому вообще мог помешать наш наследник? И чем?
        - Мне кажется, тут дело не совсем в вас. - Задумчиво ответил принц Гуннар. - Скорее, тут дело в смуте, которую могли внести в отношения с княжеством хоть ваша с Либуше ссора, хоть потеря ею ребенка, хоть что-нибудь еще в том же духе.
        - В смысле, сделал гадость - на сердце радость? - Хмыкнул принц Рихард. Он все еще не простил брата за свадебный сговор. Но сейчас его обида проявлялась, в основном, в том, что он демонстративно старался не беседовать с Гуннаром наедине. И вообще, не беседовать ни о чем личном.
        В том же, что касалось общесемейных дел, братья по-прежнему выступали единым фронтом. Возможно, переспав со своей бедой, Рихард вспомнил, что он действительно не в праве распоряжаться собой. Возможно, сыграл свою роль недавний разговор с отцом.

* * *
        - Сынок, я, конечно, все понимаю, - сказал король Эрих.
        Сегодня они разговаривали в отцовском кабинете. Но не в том, официальном, который находился в рабочем крыле, а в небольшом кабинете, прилегающем к личной гостиной Его Величества. Именно здесь кроль любил работать ночами. Именно здесь писалось большинство судьбоносных указов. Отец и сын немного помолчали. Король, похоже, подбирал слова, а принц почтительно ждал, отдавая право первого слова отцу. Выдержав паузу, Его Величество продолжил.
        - Я все понимаю, сынок. Ты знаешь, что ваш с графиней брак - исключительно политический союз. Почти как у Генриха с Либуше.
        При этих словах Рихард только хмыкнул. Несмотря на весь вышкол, который проходила дворцовая прислуга, о любви кронпринца и его молодой жены не судачил только ленивый. Правда, молодожены (хотя, какие там молодожены, медовый месяц полгода как закончился!) сами виноваты. Ведут себя, словно влюбленные подростки. Тут прислугу можно понять: если бы принц не хотел, чтобы его поцелуй с женой обсуждали все, кому не лень, он бы целовал ее в своих покоях, а не посреди портретной галереи.
        Третий принц едва справлялся с искушением поймать старшего брата во время отдыха и хорошенько расспросить, сколько в этих сплетнях правды, а сколько - игры на публику. Только вот очень опасался Рихард, что вместо ответа получит в ухо. В том, что касалось женщин, Генрих шуток не понимал.
        - Можешь спрятать свой скепсис, - тем временем продолжал король, - их брак - действительно изначально всего лишь большая политика. У тебя - так же. Ты это знаешь. Твоя, кхм-м, подруга это знает. И твоя жена тоже будет это знать.
        Ты можешь и дальше преспокойно жить на две семьи. Твоей жене с этим придется смириться. В конце концов, пока ты не тащишь свою фаворитку во дворец, ее для двора как бы и не существует. И единственная, кто действительно много теряет в такой ситуации, это та, которую ты якобы любишь. Сколько лет девушке? Двадцать? Двадцать один?
        - Двадцать три, - мрачно уточнил Рихард, уже понимая, к чему клонит отец. И так же понимая, что король кругом прав. И даже если он сам не готов прямо сейчас менять свою жизнь, братья в этом точно не виноваты.

* * *
        Эрих Пятый в последнее время все чаще замечал за собой желание отдохнуть. Прежний ритм работы давался Его трудолюбивому Величеству все с большим трудом. Да и целители советовали с сердцем не шутить. Поэтому король с удовольствием предоставлял событиям идти своим чередом, там где это грозило минимальным вредом, даже пойди что-то не так. Сейчас он просто пил свой травяной чай и наслаждался тем, что дети прекрасно справляются без него.
        В голове Эриха Пятого созрел хитроумный план. Еще раз полюбовавшись на счастливого наследника, он решил, что непременно так и сделает. Вот только надо сначала посоветоваться с женой.
        ЭПИЛОГ
        Очередные празднества в честь победы отшумели. Точнее, это народ, не мудрствуя лукаво, праздновал победу по второму кругу. А в королевские хроники эти гуляния вошли как принятие присяги новым вассалом и бал в его честь.
        Задира-граф, хоть и скрипел зубами от злости, вынужден был приехать в Люнборг с женой и детьми. В присутствии местного дворянства и иностранных послов Его Величеству Эриху Пятому была принесена торжественная присяга.
        - Вот же, придурок! - Возмущался кронпинц Генрих в своих покоях после того, как вечером вернулся со встречи с графом. Неофициальной, само собой. На котрой, на самом деле, решалось намного больше, чем на всех торжественных приемах вместе взятых.
        - Все ему неймется? - Спросила Либуше, с наслаждением вытягиваясь в постели. Эти дни всем давались нелегко. Хотя ей, наверное, было проще всех. Агата, та просто хваталась за голову, скорбя о бессмысленно потерянном на балах времени. - Что он в этот раз учудил?
        - Ха! Можно подумать, ему бы дали что-нибудь учудить! Не сиделось ему спокойно полновластным правителем, теперь будет ходить по струночке до конца своих дней.
        - А-ам, так а чего ты тогда злишься? - Спросила Либуше мужа, пытаясь подавить зевок. - Иди уже сюда. А то я тебя в последние дни только мельком и вижу.
        Генрих усмехнулся и сел на край кровати. Наклонился к жене, обнимая, зарываясь лицом в пушистые волосы, припадая губами к бьющейся у основания шеи жилке.
        - Люблю тебя. - Прошептал он.
        - Мы тебя тоже любим, - улыбнулась в ответ княжна. - Давай. Успокаивайся уже и будем спать.
        Но какое уж тут спокойствие?! До усталого Генриха дошел, наконец-то намек. И вместо отдыха княжне понадобилось немало усилий, чтобы успокоить разбушевавшегося мужа.
        Да, она действительно при добрых надеждах.
        Нет, целителя звать не надо.
        И волхвов не надо, хотя с отцовским советником она при случае поговорить бы не отказалась.
        И вообще ничего не надо, кроме того, чтобы любимый муж перестал, наконец-то, бегать по комнате. У нее от его мельтешения уже голова кружится.
        Нет! И Ее Величества тоже не надо. Даже с укрепляющим отваром. Даже если королева сама опробовала этот отвар минимум четыре раза… И нет, ей не бывает плохо по утрам. Только вот спать почему-то очень хочется. Все время.
        Когда страсти наконец-то улеглись, Либуше тихонько выдохнула. Кажется, он известие о грядущей войне принял спокойнее. А в честь мира всего лишь напился. Ну разве же можно так волноваться по пустякам?! Ладно, не пустякам. Но ведь то, что рано или поздно наследник случится, было понятно еще до свадьбы. Для того и женились.
        Либуше тепло улыбнулась, осторожно, чтобы не разбудить, запуская пальцы в темные жесткие волосы. Еле удалось уговорить Генриха, чтобы дал им чуть-чуть отрасти. Не совсем по придворной моде, конечно, но хоть перестал выглядеть так, словно только что стянул с головы подшлемник.
        На следующее утро супруги, занятые собой, чуть не опоздали на завтрак. Будь это обычный семейный завтрак, там прекрасно обошлись бы без них. Но сегодня все было официально. Граф дулся, разыгрывая униженного, но не побежденного. Графиня, наоборот, сидела тихо, пряча заплаканные глаза.
        На какой-то момент Либуше даже пожалела женщину, из-за интриг мужа вынужденную расстаться с детьми. Но, с другой стороны, у них с Генрихом тоже будут дети. И меньше всего ей хотелось, чтобы лет через двадцать-тридцать новый граф устроил какое-нибудь восстание новому королю. Хватит, отец в Любице уже вырастил беду себе на голову. А тут она проследит, чтобы мальчиков в Люнборге не обижали.
        Через несколько недель Его Величество вызвал к себе старшего сына. Уже по тому, что его пригласили в личный кабинет при отцовских покоях, Генрих понял, что разговор предстоит серьезный. Однако услышанное превзошло все его ожидания.
        - Вот, читай, - король протянул сыну несколько исписанных листов.
        - Что это? - Спросил Генрих для порядка, быстро пробегая глазами первые строки.
        - Указ о твоей коронации. - Слова короля Эриха подтвердили то что кронпринц видел собственными глазами.
        - Но, зачем?
        - Я думаю, ты готов к тому, чтобы взвалить на свои плечи ответственность за страну. - От того, насколько высокомерно это прозвучало, Эрих Пятый даже сам слегка поморщился. И добавил. - Ну, насколько к этому вообще можно быть готовым.
        Помолчал немного, давая сыну время дочитать, а потом пояснил: «Устал я сынок. И целители советуют поберечься. Ладно бы, все королевство зависело только от меня. Но мы с матерью считаем, что ты с братьями прекрасно справляешься».
        - Но, отец, - Генрих попытался возразить. - я прекрасно могу справляться дальше в качестве твоего наследника. Разве в нашей истории короли когда-нибудь отрекались добровольно?
        - В нашей истории было много всего, - проворчал король. - Но кто тебе говорит о добровольном отречении? Будешь консортом.
        - И зачем тебе это все?
        Эрих Пятый встал и подошел к окну. Улыбнулся мечтательно, глядя на открывающийся вид и сказал: «Затем, чтобы в Люнборге в любом случае остался сильный король. А мы с твоей матерью поедем по стране. Я уже вечность не выезжал дальше летнего замка. А, между тем, в наших владениях находятся десятки замков и поместий».
        - Сотни, - не задумываясь, поправил отца Генрих.
        - Тем более, - не дал сбить себя с толку король. - Сотни замков, которых владелец никогда в глаза не видел. Да и людям не повредит посмотреть на правителя. Но ты не волнуйся, мы, конечно же, вернемся. Умирать в дороге я, в любом случае, не собираюсь.
        После этого король заговорил о делах, которые предстояло сделать перед коронацией. Заказать второй королевский венец - было самое простое из них.
        - И когда вы хотите отправиться? - Спросил Генрих. Видя, что переубедить отца не удастся, он уже начал мысленно составлять новый график.
        - Если учесть время на подготовку коронации. На передачу дел… Боюсь, раньше весны не получился. Не этой весны, само собой, следующей. Как раз внука успеем увидеть.
        - Или внучку.
        - Или внучку. На все воля Творца.
        Не поделиться с братьями этой новостью Генрих не мог. Разумеется, с одобрения Его Величества. Даже странной казалась мысль, что скоро можно будет не спрашивать ничьего одобрения, но пока так.
        - Я составлю смену на коронацию, - сказал Рихард. И принялся что-то деловито черкать в своих записках. - И, наверное. на путешествие тоже надо будет выделить дополнительное золото из казны.
        - Надо будет уведомить союзников, - добавил Гуннар.
        - Не переживай, Генрих, - тепло улыбнулся старшему брату Эрик. - Из тебя получится замечательный король. И пусть только кто-нибудь попробует возразить.
        Братья засмеялись и взялись за кубки. Серебряный звон разнесся покою, как предвестник грядущего благовеста. И четыре рыцаря на полную мощь легких рявкнули старинный девиз: «Во славу Люнборга!».

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к