Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Линия отрыва Виталий Каплан
        # Эта лаборатория занимается изучением виртуальных миров, и один из них - Ленинград
1936 года. Александр, сотрудник этой лаборатории, перемещается в смоделированное прошлое, чтобы спасти от ареста и гибели физика Фельдмана, изобретателя антигравитации.
        Виталий Каплан
        Линия отрыва -Дядь Саш, а ты мне принес котенка? - в очередной раз поинтересовалась Манечка.
        -Привет, монстр, - Саша потрепал ее по черным волосам, задев синий бантик. - Папа дома?
        На монстра девочка не обиделась. Незнакомые слова ее не пугали - не кикимора же, не лахудра… Она юркнула в приоткрывшуюся дверь, что-то пропищала, и вскоре на пороге комнаты появился Моисей Абрамович - сутулый, в еле заметных веснушках, похожий на высохший батон хлеба.
        -Чего тебе, Саш? - чувствовалось, что сегодня он уже успел слегка разогреться. Исключительно для аппетита.
        -Разговор есть, Абрамыч, - Саше не хотелось рассусоливать, да и некогда было. - Серьезный разговор.
        -Заходи, - сосед сделал гостеприимный жест. Пить в одиночку Моисей Абрамович еще не привык и нуждался в собеседнике.
        -Нет, Абрамыч, не здесь, - Саша мотнул головой. - Пройдемся до скверика.
        Возражений не последовало. Сосед накинул потрепанный пиджак и послушно затрусил по коридору. И почему так получается? Почему все они слушаются? Было бы так дома. Например, чтобы Люся…
        На улице уже расползалась первая, зыбкая волна сумерек. Только что побрызгал дождик, но облака разошлись, и слегка щербатая луна отражалась в многочисленных лужах. Саша вдруг подумал, что отражения эти кажутся едва ли не убедительнее высокого оригинала.
        -Ну, так чего тебе? - взгляд черных, слегка навыкате глаз соседа был гораздо трезвее голоса.
        -Слушай, Абрамыч. Разводить турусы не буду. Уезжать вам надо из Ленинграда, всей семьей. Срочно. Сегодня. У тебя же вроде родня в Сталино? Брат младший, тетки-дядьки? Короче, билеты я вам уже взял. Вот, держи. В ноль пятнадцать…
        -А… А с какой стати, Саша? - едва дыша, спросил Моисей Абрамович.
        -А вот с такой, - жестко сказал Саша. - Есть у меня необъяснимая уверенность, что ночью за тобой придут.
        Умница Моисей Абрамович не стал изображать недоумение образцового советского человека.
        -А в Сталино… там не придут?
        -Маловероятно. Хотя и не исключено. Но здесь - наверняка. А там, может, и пронесет.
        Моисей Абрамович поверил. Это было удивительно, невозможно - но он поверил. Все они верили. Хотя, по логике вещей, следовало бы заподозрить в «доброжелателе» банального стукача-провокатора. Тем более, что Моисей Абрамович - дядька жизнью битый, тертый.
        -Дочке скажи, там котенок будет. Да, записки свои не забудь… не бросать же… сам понимаешь. И не пей там, слышишь? Твоя голова нужна не только твоей шее. А еще и человечеству…

* * *
        Из файла «Краткая сводка первого уровня».
        Фельдман Моисей Абрамович - родился в местечке Уголье Смоленской губернии 14.04.
899. В 1922 г. окончил физико-математическое отделение Петроградского университета, в 1925 г. защитил кандидатскую диссертацию. Работал в Ленинградском Политехническом институте под руководством академика А.Ф.Иоффе. Область научных интересов - электродинамика, физика твердого тела. Женился в 1930 г. на Розе Марковне Блицштейн, 1905 г.р. В 1931 г. родилась их дочь Мария. В 1935 г. уволен из Политехнического института (после убийства Кирова по всем ленинградским учреждениям прокатилась волна «чисток», и выяснилось, что Фельдман скрыл в анкете свое социальное происхождение: его отец был служителем культа, раввином). После увольнения уже не мог устроиться по специальности, находил временные подработки. Однако в домашних условиях продолжал свои теоретические исследования и даже проводил некоторые эксперименты, используя подручные материалы. Согласно воспоминаниям соседей по коммунальной квартире, деревянная платформа с ладонь величиной в ходе этих опытов зависала в воздухе на несколько минут… В июне 1936 г. арестован органами НКВД по стандартному обвинению в антисоветской пропаганде, по
58-й статье, пункт 10, осужден на 10 лет лагерей. Умер в Магаданской области в
1938 г. Согласно справке лагерного врача, причина смерти - «внезапная остановка сердца». Похоронен в общей могиле, место расположения неизвестно. Семья Фельдмана выслана из Ленинграда в августе 1936 г., сведений о дальнейшей судьбе его жены и дочери нет…
        Саша помнил сводку наизусть. Не было в ней никакой экзотики, кроме разве что зависавшей в воздухе деревяшки. Прочитав это впервые, он усмехнулся. Известно, что такое соседи. Спьяну им и ведьма на помеле привидится. А уж старческие воспоминания… записанные полвека спустя…
        Но деревяшка все-таки летала. Своими глазами видел. Моисей Абрамович, испытывая к Саше необъяснимое доверие, не раз демонстрировал ему свои, как он выражался,
«кунштюки». А на вопрос: «Абрамыч, а как же это оно не падает?» - отвечал длинно и витиевато. Сашиных знаний, полученных на радиофаке Пензенского университета, явно не хватало. Даже учитывая то обстоятельство, что в армию его загребли в 2007 году, после второго курса. Да и тех куцых знаний (ну троечник он, троечник по жизни!) здесь показывать не стоило. По «легенде», его образование ограничивается семью классами, что по местным меркам весьма неплохо.
        Интересно, до каких высот поднялись бы деревяшки Фельдмана, не случись 11 июня
1936 года? А если он и в самом деле антигравитацию открыл? Ту самую, которая прочно обосновалась в фантастических романах, но упорно избегала физических лабораторий? Глядишь, вся история повернулась бы иначе. Не было бы Великой Отечественной, СССР схарчил бы всю Европу, и в перестроечных очередях давились бы за водкой докеры Ливерпуля…

«Александр, вы должны первым делом усвоить, что рассчитать последствия реальной коррекции невозможно в принципе, - говорил завлаб, стремительно лысеющий Константин Павлович. - Это только у фантастов супернавороченный компьютер выдает прогноз на сто лет. А на деле - бесконечное множество переплетающихся линий, у каждой имеется своя вероятность, которую мы оцениваем «на глазок». Впрочем, все это представляет сугубо теоретический интерес. Машина времени принципиально невозможна. Поэтому давайте не грузить себя гамлетовскими вопросами, у нас есть свое дело».

* * *
        Идти домой было незачем. И провожать Фельдманов тоже не стоило. Чем меньше шуму, тем лучше. Моисей Абрамович ему поверил, и это главное. Жену убедит, здесь никаких сомнений. С братом Иосифом тоже проблем не будет. Саша еще полгода назад, спустя считанные недели после транспонирования, съездил в Донецк (ох, с каким трудом переучивался, как кололось во рту название «Сталино»), присмотрелся к младшему Фельдману. Человек тихий, одинокий и вроде бы порядочный. Провизор в аптеке. Из
«краткой сводки» выходило, что жизнь его не зацепит ни тюрьмой, ни войной, доживет он до восьмидесяти трех лет. Тесно, конечно, но уж как-нибудь перекантуются. Саше еще бабушка рассказывала, как жили они после войны - семеро в десятиметровой комнате… Ну а месяца через два нужно будет самому туда перебраться, поближе к подопечному. Донецк не Питер, конечно, но и там чекисты резвятся. Куда устроиться - не проблема, варианты, как всегда, сами подвернутся, лишь выбирай. Таковы условия игры.
        А ведь как кисло все начиналось…
        Сперва Люся… рыжие волосы и россыпи веснушек, точно грибы-лисички. Лисенок-дитенок… и как же сухо шелестели ее слова: «Извини… ничего у нас не получится… мне страшно представить, что вот и через десять, и через двадцать лет я каждое утро буду видеть твою помятую физиономию… а стирать носки ты и сам сможешь… Только не обижайся, ладно?»
        И как не было трех лет. И снова пустая квартира, затхлый воздух, сколько ни проветривай. Как при бабе Тане было, так и осталось… И воскресные визиты к родителям… эта молчаливая жалость…
        Потом лопнула «Вега», то ли конкуренции не выдержала, то ли «крыша» оказалась дырявой… А ведь пророчили блистательное будущее: альфа-диски только-только вошли в моду, торговать ими и торговать. Гендир Семенихин, по кличке Кощей, даже квартальной премии не выплатил: «Не с чего, ребята, вам хорошо, пойдете куда хотите, а мне тут еще с долгами разбираться».
        Куда хотите… Кому он такой нужен, «менеджер широкого профиля»? Нет бы после армии обратно в институт, а так - ни профессии настоящей, ни связей. Даже в охрану не взяли, мало ли что два года срочной, десантура, горячие точки… Дошло до того, что на стройку разнорабочим нанимался. Хорошо, в последний момент позвонил Вадик:
«Знаешь, старик, есть такая лаборатория, что-то там на стыке психологии и компьютерных прибамбасов. Платят средне, в общем, терпимо».
        Оказалось, вполне прилично. Уж всяко лучше, чем на стройке. Зарплата вполне на уровне, то есть в «Веге» было побольше, но где та «Вега»? И люди приятные. Контракт на три года. Конечно, страшновато было соглашаться на роль «подопытной зверушки», но ведь ни препаратов колоть не будут, ни электродами в мозг долбиться. Работа интеллектуальная, как внушал Константин Павлович.

«Машина времени, конечно, невозможна, - хромированная оправа его очков посверкивала сотнями крошечных искорок. - А вот ее виртуальная имитация… С помощью техники гипноза человек представляет себя, допустим, на бастионах Севастополя в дни Крымской войны. Или в Провансе XII века: трубадуры там всякие, рыцари, катары с альбигойцами… Заметьте, начальный импульс дает человеку только вводную, а все остальное достраивает его воображение… ну, может, в особых случаях подаются корректирующие сигналы. Все это записывается на кристалл. И тут начинается самое главное. Мы изучаем архетипы человеческого сознания… некие с детства усвоенные представления. Когда человек творчески конструирует картины прошлого, эти архетипы всплывают на поверхность, оказываются доступны фиксации. Это крайне интересная тема - на стыке психологии, культурологии, нейротехники…»
        Попутно оказалось, что не всякий человек годится, что Саша превосходно прошел тесты, что в перспективе у него блестящая научная карьера. И нынешний титул
«техник-испытатель» - только начало. Зарплата будет расти, едва лаборатория выдаст зримые результаты.

…Сумерки плавно перетекали в ночь, которую, впрочем, и ночью-то не назовешь. Уж больно белая. Романтическая, само собой, наполненная запахом сирени. Дома, в реальности, ноябрь, мокрый снег. А тут благодать… И ведь все чаще забываешь о лаборатории, о кожаном, похожем на зубоврачебное, кресле, о шлеме на голове… Хотя какой там шлем? Скорее, обруч. Корона императора иллюзий, как шутит Фарид… И мигают цифры на огромном дисплее, и все пишется, пишется на терабайтные кристаллы… Но такие мысли надо давить, они, как постоянно зудит Константин Павлович, ведут к какому-то рассогласованию матриц, создают помехи в записи. Вспоминать о реальности надо редко, в особых случаях. А все остальное время - вот она, реальность ленинградской ночи. Реальность огромной коммуналки на Кирочной, рябого алкоголика Максимыча из комнатки напротив, Манечки, которой столь опрометчиво был обещан котенок.
        Впрочем, сирень сиренью, а спать хочется. Пора домой - если эту огромную, переполненную клопами, запахами и разнообразными Шариковыми коммуналку можно считать домом. Олд рашен экзотик! Ладно он, знающий, что все понарошку, но ведь предки и впрямь жили в этом кошмаре. Жили и не жужжали, не знали даже слов таких -
«тонизирующий душ», «домашний кинотеатр», «климатизатор»…

* * *
        В Фельдмане Саша не ошибся. Утром на кухне тетка Авдотья, разжигая примус, доверительно сообщила ему, что съехали Фельдманы.
        Вроде как телеграмму получили, дядька в Гомеле у них помер, наследство… «Они ж, как деньгами запахнет, так сразу прыг-скок - такое уж все ихнее племя». Управдом уже ругался: а выписаться через милицию? А домовая книга? Как теперь прикажете селить на эту освободившуюся плошадь? И освободившуюся ли? А ну как хрюкнется Абрамычево наследство, и назад прискачет?
        Гомель - это правильно, это он молодец. Камешек в кусты… Впрочем, на самом-то деле молодец Саша: это же все в его голове крутится. Нет никаких Фельдманов… то есть когда-то были, сто лет назад, а сейчас только их тени, образы.
        Не то чтобы он сильно огорчался по этому поводу. Ну да, игра воображения, индуцированная гипнотехникой, всякими там волновыми резонансами с корой… честно говоря, он не особо вникал в объяснения Константина Павловича. Как это у них получается - Бог его знает. Да и все равно ноу-хау. «Воспринимайте это как своего рода игру… ну вроде виртуальных симуляторов… Путешествие, так сказать, в сталинскую Россию». Игра игрой, но больно бывает по-настоящему, и кушать хочется, и все остальное. Конечно, есть в критических обстоятельствах палочка-выручалочка, заветная кодовая фраза: раз - и обнаружишь себя в лаборатории. Живого, здорового, в своем собственном теле и в своем уме.
        А здесь и тело было чужое. Так проще, объяснял Палыч. Чем дополнительно сочинять всю историю проникновения в 1936 год, думать о социальных привязках, о внутренней логике внедрения, не лучше ли воспользоваться готовой «платформой»? Разрабатывается подходящий местный типаж, в него как бы впрыскивают Сашино сознание. Раз - и ты в 36-м году, но с паспортом, работой, деньгами и жильем. А далее играй, как хочешь… Ну, понятно, выполняя миссию.

«Миссия - это важно, - тут Константин Павлович делался необыкновенно серьезен. - Для того чтобы активизировать ваш полет фантазии, необходим некий вектор. Нужно поставить определенную задачу. Решая ее, сталкиваясь с разными трудностями, вы и начнете структурировать воображаемую реальность».
        Придумано неплохо. Даже имя у прототипа то же. Вообще удивительно, сколь подробно они разработали этот персонаж. Лучницкий Александр Степанович, 1906 года рождения, служащий, происхождения пролетарского… С каждым днем он узнавал все больше о своем здешнем «теле». То ли продолжалось гипнотическое вливание, то ли это резвилась собственная фантазия, достраивая картину.
        Поначалу это казалось странным. Ведь раньше он не отличался столь уж игривым воображением. Откуда что взялось? Откуда он вообще столько знает о тридцатых годах? Ну, что-то читал, еще до армии… роман какой-то старый… Константин Павлович только улыбался, выслушивая эти речи. «Мы плохо себя знаем, Саша. Наш мозг в обычном режиме работает едва ли не в десятую долю отпущенных ему возможностей. А вот если запустить его на полную мощность…» И многозначительно поглаживал серебристый обруч.
        Нет, конечно, постоянно пребывать в Ленинграде 1936 года было бы слишком утомительно. Так на то и КЗоТ, восьмичасовой рабочий день. В шесть вечера (в реальности) вырубался ток, снимался с головы обруч - и свобода. До десяти утра. Он шел домой, в свою скучную однушку - к телевизору, интернету и пиву «Муромец». Но странное дело, день ото дня привычная жизнь как-то линяла, жухла. Реальность древнего Ленинграда звала его, тянула. Там все было хоть и выдуманное, но яркое - как небо в июльский полдень.

«Да, - в конце концов признал Константин Павлович, - есть своего рода наркотический эффект. Зависимость. Но не волнуйтесь, это после опытов легко снимается. Вы же не первый у нас… Главное, на состоянии здоровья это никак не отражается. Вашему воображению поставлены жесткие рамки, линия ваших грез изогнута согласно программе эксперимента. Поэтому не берите в голову. Потом пройдете недельный курс реабилитации…»
        Он поставил чайник (нелегко далось ему тонкое искусство укрощения примуса), почистил картошку. Тетка Авдотья все бубнила себе под нос, но Саша уже не слушал. Что-то казалось ему странным, что-то этакое крутилось в мозгу, но ухватиться за ниточку никак не выходило. Может, насчет работы? Здешней, ленинградской? Как же скучна ему поначалу казалась эта Леноблпотребкооперация! Там он трудился скромным счетоводом. Сводил дебет с кредитом, о чем раньше и понятия не имел… Потом обнаружилось, что и люди интересные, и девочки есть очень даже спелые, - кабы не мысль, что все будет записываться на кристалл, он бы определенно форсировал. Раз уж Люся пожелала ему напоследок «успехов в личной жизни»… И плевать, что личная жизнь получается сугубо виртуальная; а вот забудь он о лаборатории, о серебристом обруче, и как различить, где реал, а где вирт? Чувства-то все те же, а комсомолочки здесь, кстати, вовсе даже не закомплексованные… или так хочется его воображению?
        И тут Саша подскочил, будто опрокинул чайник на брюки. Вчера же было одиннадцатое! За Фельдманом должны были ночью прийти! Опечатать комнату. Какой, к лешему, управдом с его претензиями? Сейчас бы вся квартира гудела, как растревоженное осиное гнездо. В материалах же четко сказано - 11 июня, с четверга на пятницу…
        Как же так? Не сработал обруч, подавая корректирующий импульс? До сих пор никаких отступлений от вводной не наблюдалось. Или… Может, Фельдмана взяли прямо на вокзале? А Раиса Марковна с Манечкой? Арестовать должны были одного Моисея Абрамовича.
        Что же делать? Возвращаться в лабораторию и советоваться с Константином Павловичем? Крайне нежелательно. Во-первых, завлаб с самого начала предупредил, что запись останавливать нельзя. Кристалл загубишь. Все равно как в старое время CDR-диски писали. А гамма-кристаллы - вещь не просто дорогая, а очень дорогая… Во-вторых, на посмешище себя выставишь. Может, это не баг, а предусмотренная программой эксперимента фича?
        Значит, так. Прямо вот сейчас на Литейный, отстоять в длинной очереди зареванных женщин, выяснить у дежурного - поступал ли такой Фельдман М.А. Даже если сняли с поезда, то дело-то в Ленинградском управлении заведено, сюда и привезут. Хотя, наверное, справки дают только родственникам… Ну, авось обаяние сработает. А если все путем - завтра надо будет увольняться из кооперации и ехать в Донецк.
        Но это все потом, а пока - нажарить картошки. Голодное брюхо к миссии глухо.

* * *
        Снилось что-то мутное. Сперва обещанный Манечке котенок, по-чему-то размером с носорога, гонялся за ним и требовал немедленно оплатить по акту, потом товарищ Сталин задумчиво ковырял в носу на их коммунальной кухне, а тетка Авдотья сердито пеняла ему за невымытый пол. А в конце концов симпатичная экспедиторша Леночка оседлала Константина Павловича и, колотя его по лысине, неслась по ночной степи навстречу огромной апельсиновой луне…
        Саша рывком сел на кровати. Ночь… где-то на улице фонарь и аптека. Ходики негромко тикают… Сон внутри сна. «С физиологической точки зрения, - объяснял Константин Павлович, - ваше состояние во время сеанса является особого рода сном. Нет, не гипнотическим, гипноз нужен только в начальной фазе. Здесь нечто иное».
        В дверь постучали - как-то неуверенно. Не понравился Саше этот стук, сердце на мгновение провалилось куда-то в область желудка. Он вскочил с кровати, принялся нашаривать в темноте брюки.
        -Кто там?
        -Сашенька, открой! - голос тетки Авдотьи напоминал выжатую половую тряпку. - Тут это… такое значит…
        Он щелкнул выключателем, комнату затопил жиденький, тусклый свет. Уже догадываясь о своем ближайшем будущем, отодвинул засов.
        Тут же, оттеснив бледную тетку Авдотью, в комнату вломились трое. Парочка молодых людей в гимнастерках и красноармеец с винтовкой, сейчас же занявший позицию у дверей.
        -Гражданин Лучницкий? Александр Степанович? - ухмыльнулся один из визитеров, похожий на обожравшегося сметаной кота.
        Ну вот, приплыли… Что ж, такой поворот исключать не стоило. Но что же теперь делать-то?
        -Ну, предположим, - кивнул Саша. - А вы, извиняюсь, кем будете?
        -А мы, извиняюсь, будем из органов безопасности, - расплылся второй и даже обмахнулся какой-то корочкой. И тут же, без всякого перехода, заорал: - Контра, гнида! Сгною!
        На пороге маячила тетка Авдотья, на лице ее страх смешивался со жгучим любопытством. Взяли в понятые, решил Саша.
        Нет, надо что-то делать. И прямо в ближайшие секунды. До конца сеанса еще пять часов, кристалл пишется. Значит, «всплывать» нельзя. Но как же миссия? Сколько продлится следствие? Недели? Месяцы? И стоит ли полагаться на пресловутое
«обаяние»? Да, ему здесь почему-то все верят, но есть же какой-то естественный предел. Не волшебник ведь. А за это время с лишенными его присмотра Фельдманами всякое может случиться. И эксперимент не даст ожидаемых результатов. А Моисея Абрамовича погонят на Колыму. А Манечку сунут в детдом для врагов народа.
        Чушь, конечно. Никто никуда никого не сунет, игра это все. Игра воображения. И тем не менее… Пускай игра, пускай вирт, почему же их так жалко?
        -А что вас интересует, товарищи? - елейно осведомился Саша. - Может, я вам сразу и покажу? Начнем, пожалуй, с переписки?
        -Это с какой же переписки? - тут же заинтересовался котообразный.
        -Да Энгельса, - как нельзя кстати вспомнился старый фильм. - С этим, как его, чертом… с Каутским.
        Прыжок к двери, еще в воздухе удар ногой под подбородок, и тут же - время растянулось эластичным бинтом - подхватить выпавшую винтовку красноармейца. Резкий щелчок затвора.
        -Стоять! - резко скомандовал он и выразительно повел стволом. Оба визитера сунулись было по кобурам, но двигались они точно аквалангисты на предельной глубине. Их что, вообще ничему не учат? Стволом под основание носа «коту» (повезло ему, что штык снят), прикладом в висок второму. И для верности добавить скрючившемуся на полу красноармейцу. Хорошо бы этих кексов связать, да нечем и некогда. Быстро обшарил карманы, мельком глянул на корочки. Пригодятся. Со вторым даже отдаленное сходство наблюдается.
        -Тетя Авдотья, зайди-ка, - Саша едва ли не силой втянул в комнату остолбеневшую соседку. - Вот посмотри на них, на фашистско-троцкистских недобитков, маскирующихся под работников НКВД и похищающих честных советских людей. Я вызову милицию и настоящих чекистов. А твоя задача - успокоить людей, если кто проснулся от шума. Объяснишь им, что такое вот, понимаешь, вредительство… ну ты ж умная баба, должна иметь понимание. Ступай, ступай… Да не бойся, они еще долго не прочухаются…
        Он стремительно оделся, сунул в карман лейтенантские корочки и взял чемоданчик, на всякий случай сложенный с вечера.
        Тщательно запер снаружи дверь. Замок хороший, сам врезал. Долго ломать придется.
        Времени было всего ничего. Скоро соседи начнут трезвонить куда надо и не надо. И визитеры очнутся. А предстояло еще вырубить водителя: во дворе гостеприимно дожидался «черный воронок»… Ну, да уж как-нибудь справится. Против нашей десантуры ихние чекисты хлипкие.
        Особенно воображаемые чекисты.

* * * -Вы присядьте, Александр Григорьевич, - завлаб хмурился, то и дело протирал лоб, хотя в его кабинете было совсем не жарко. - Нам с вами предстоит серьезный разговор. Тут, видите ли, вот какое дело…
        Саша поежился. Вступление ничего хорошего не предвещало.
        -Проблемы у нас… - Константин Павлович отвел взгляд. - Не только конкретно у нас, а у всего института. Перекрыли нам кислород - в смысле, финансирование. И президентский грант под наше направление тоже накрылся медным тазом… Там, наверху, - его ладонь взметнулась к потолку, - совсем озверели… Короче, ряд тем приходится сворачивать. В том числе и наши с вами исследования. Виртуальный Ленинград… Жалко, а что поделать? Даже и штатных сотрудников придется сокращать, на треть от списочного состава… То есть вы, конечно, с расчетом получите и премию из резервного фонда, - суетливо утешал Константин Павлович. - Жалко с вами расставаться, но что поделать…
        -Понятно все, - вздохнул Саша, глядя на буйную заоконную метель. Рановато что-то в этом году началась зима.
        -Если не секрет, Александр, - помолчав, спросил завлаб, - у вас есть на уме какие-то варианты трудоустройства?
        -Это вы к чему? - вяло поинтересовался Саша, у которого, конечно же, никаких вариантов не было. Это все потом - обзвоны, шастанье в интернете, а то и биржа труда…
        -Тут вон какое дело, моему зятю работники нужны. Он руководит крупной строительной фирмой, сейчас они все реорганизуют, требуются новые люди. Неглупые, ответственные. Мне почему-то кажется, что вы справитесь. Зарплата уж точно не меньше, чем у нас. Вот, - он нацарапал на бумажке телефон. - Можете прямо завтра с утра звонить… Только вот что… Маленькая личная просьба. Пожалуйста, не рассказывайте никому о наших исследованиях. Понимаете, - в голосе завлаба что-то булькнуло, - все-таки хотелось бы сохранить приоритет. Может, все еще и вернется на круги своя. А если пойдут разговоры, идею могут перехватить. Вы меня понимаете?
        -Да не волнуйтесь, Константин Павлович, - поднялся Саша. - Буду нем как рыба.
        Он не лукавил. Действительно, совсем не тянуло рассказывать кому-нибудь про жизнь в 36-м году. Вышло бы что-то вроде стриптиза.
        И вертелась глупая мысль: а что же теперь будет с Фельдманами?

* * *
        Саша поставил гравидиск на свою площадку, мигнул брелком сигнализации. Надо признать, повезло - в их доме крыша плоская, стоянку оборудовали на раз. А вот Антошка, сэр Энтони, как называют его в отделе, вынужден ютиться в древней высотке. Хочешь не хочешь, а ставь свою «гравицапу» на уличной стоянке. Со всеми втекающими и, главное, вытекающими…
        Люся, конечно же, трепалась по визору с этой жуткой своей подругой Зинаидой, наглой истеричной дурой. В старину таких называли кликушами. Но как же, не смей обижать Зиночку! У нее так печально сложилась судьба, надо закрывать глаза на мелкие недостатки, и вообще, от вас, мужиков, сочувствия хрен дождешься.
        Так и выражалась - «хрен». При пятилетней Машеньке и трехлетнем Димке. И как бритвой: «Когда нечего возразить, цепляются к словам».
        А ведь поросенком визжал от счастья, когда Людмила свет Аркадьевна соизволила вернуться. Во всех деталях он помнил ту люто-снежную зиму пятнадцатого года. Звонок в дверь, надрывный такой… а за окном ветер перемешивает хлопья снега с хлопьями тьмы. И на пороге - она. Снежная королева. Во всяком случае, шуба точно оттуда.
        Он не спеша разделся, пошел в детскую, повозился с наследниками, выслушал Димкины жалобы на вредную Машку и Машкины на противного Димку, пообещал в выходные слетать с ними в зоопарк - само собой, при надлежащем поведении, прилежании и кашепоедании.
        Молча подкрался к болтающей Люсе (и плевать, что на глазах у завистливой Зинаиды), поцеловал в тонкую, как у Царевны-Лебедь, шейку.
        -Обед на верхней полке холодильника, сам разогреешь, - не оборачиваясь, сообщила она.
        Холоскрин на кухне надрывался рекламой. «Я расскажу вам, в чем секрет успеха», - сообщила Саше сексапильная дамочка, пока он совал суп и котлеты в микроволновку. Суровый мужик в камуфле рекламировал микронасадки Тобольского завода. «Да настоящий, блин, мужик дешевку юзать не привык». Деточка младшего школьного возраста в незаметном глазу купальнике ныряла с вышки в огромный торт - в нем из белого крема уже торчали головы ее довольных одноклассников.
        Саша раздраженно щелкнул пальцами. Умный экран, уловив команду, переключился на случайный серфинг по каналам.

«Но все же как вы объясняете причины технологического прорыва последних лет?» - допытывалась холоведущая Мариалла (модное в этом сезоне имечко). Почтенный седовласый академик глядел на нее снисходительно. И терпеливо объяснял, что научно-технический прогресс подчиняется особым законам, это не прямая, а причудливая кривая, аппроксимировать которую можно лишь с известной долей осторожности… И не надо говорить: «Как из рога изобилия», - ту же антигравитацию могли бы открыть и двадцать лет назад, кабы не беспредел и практически полное отсутствие финансирования. А лечение рака на любой стадии, «транснуклеарная волна»? Дорогая моя, теоретические наработки опять же были еще в прошлом веке, не было лишь политической воли, чтобы сломить сопротивление фармакологических олигархов. Та же самая борьба сейчас идет с транспортными корпорациями. Все понимают, что «си-трансгрессия» и быстрее, и дешевле, но куда девать аэробусы, гравидиски и прочие велосипеды? И куда девать занятых в этой сфере людей?
        Расправившись с борщом (увы, покупным, из банки), Саша дал команду переключиться на новости. Все равно ничего умного в «Гранях познания» не услышишь. Так и будут тянуть кота за резину. Никто ведь - ни академик, ни уборщица - не знает ответа. Да, действительно посыпалось. Да, как из рога изобилия. И что интересно, все открытия исключительно российского производства. Каких-то три-четыре года - и мы опять мировая держава, а не радиоактивное кладбище. Ура, сограждане! Под мудрым водительством президента Усова!.. В европейских школах ввели обязательное изучение русского языка…

«Наводнение в Нижегородской области… десятки жертв… представитель МЧС заявил…»

«В своем выступлении министр отметил, что «ваххабитская петля» - это проблема, уходящая корнями в далекое прошлое, и неправомерно сваливать всю вину на действия военных».

«Мода на добровольный уход из жизни принимает среди молодежи угрожающие размеры…»
        Саша выключил холоскрин. Сплошная депрессуха. Кажется, что земной шарик угодил в какую-то огромную черную дыру… Несмотря на «гравицапы», гамма-инфазию и стабильный рубль…
        И только он собрался заесть свою печаль котлетами по-киевски (увы, тоже из магазинной упаковки) - тренькнул на запястье сигнал портативного визора. Недовольно отложив вилку, Саша принял вызов.
        С крошечного экранчика глядел на него какой-то лысый толстяк, которого он не сразу узнал.
        -Здравствуйте, Александр Григорьевич, - голос Константина Павловича ничуть не изменился за эти шесть лет. Только вот ощущалась в нем какая-то нервная нотка.
        -Приветствую, Константин Павлович, - вежливо ответил Саша. - Какие новости, как лаборатория?
        -Нам нужно встретиться, - с ходу предложил собеседник. - Собственно, я стою сейчас возле вашего дома. И если найдется буквально полчаса…
        -Заходите, конечно.
        После чего допил компот.

* * * -Да, ничего себе… - протянул Саша. Эффект был, как от легкой контузии. Впрочем, не такой уж и легкой.
        -Вы коньячку, - пододвинул к нему стопочку Константин Павлович. - Тут ведь дела такие, что без смазки никак… Вот, правильно.
        И лимончиком. Заметьте, не сластить лимон надо, а напротив, самую малость подсолить…
        Он правильно начал разговор, предъявив свою совершенно неожиданную корочку. Иначе бы Саша уж точно счел бывшего шефа съехавшим с катушек. По причине хронического недофинансирования.
        -Ну, сами посудите, - вновь повторял полковник Заворыкин, - разве можно в таких вещах полагаться на гражданскую сознательность и прочие высокие материи? Пришлось играть перед вами спектакль. Психология-культурология, архетипы-хренотипы…
        -Почему же не взяли в испытатели кадрового офицера? - вяло спросил Саша. На самом деле не хотелось ему сейчас ни спорить, ни ругаться. Сидел в кресле, точно заваленный кубометрами ваты. И мягко, и душно, и не сдвинуться…
        -Эх, дорогой мой, кабы всякий был способен к темпоральному транспонированию, - вздохнул Константин Павлович. - Увы, тут особые характеристики нужны. Годится примерно один из десяти тысяч обследуемых. Уникальное сочетание параметров психики, биополя, соматики… Да и не было у нас технической возможности весь штат Службы прошерстить, авось, дескать, найдутся уникумы. И без того целый год ушел на подбор испытателей. Нашлось, между прочим, всего-то пятнадцать человек… Включая вас.
        -Раз уж мы такие ценные, могли бы и больше платить, - просто чтобы не молчать, пробубнил Саша.
        -Это бы сразу насторожило, - отмахнулся полковник. - И не воображайте, что у нас там златые горы. Львиная доля финансирования шла на технику.
        -Н-да… Так вот запросто узнать, что на самом деле полгода прожил в двадцатом веке… по-настоящему… это же свихнуться можно.
        -Не свихнетесь, - успокоил его Константин Павлович. - У вас потрясающе лабильная психика… Ну да, темпоральная квазипетля. Но ведь перемещалось только ваше сознание. Материальные предметы пока посылать не умеем. Собственно, мы ведь совершенно не понимаем, как и почему это работает. Само открытие - побочный эффект совсем другой темы… вам лучше не знать. Помните, у Экклезиаста? «Во многом знании много печали…»
        -А как же парадоксы? - всплыло в памяти что-то из литературы.
        -Да нет никаких парадоксов, - полковник вновь наполнил обе стопочки. - Время оказалось куда сложнее, чем думалось раньше. Когда мировая линия замыкается - тут же возникает как бы отросток, отдельная реальность. Наложенная на то же пространство, но в другом временном измерении. И эта новая ветка отрывается от ствола… вернее, причинно-следственные связи односторонние. Мы на них влиять кое-как можем, а они на нас - никак. Ну, не считая опосредованного воздействия, то есть той информации, которая качалась через ваше сознание.
        -И все-таки я не понимаю, - не сдавался Саша. - Ну какое может быть сознание отдельно от мозга, от тела? Как его можно куда-то там перемещать? Это же антинаучно! Это мистика какая-то…
        -А в этом, - закусывая, улыбнулся полковник, - пусть разбираются наши теологи. Не удивляйтесь, есть у нас и такие в штате… Однако факт - сознание действительно можно локализовать, оторвать от материального носителя. И более того, можно послать его сквозь время, наложить на другой носитель - из побочной реальности. Которая, в общем, и создается благодаря переносу.
        -Значит, если я правильно понял, в тридцать шестом году действительно был некий Александр Лучницкий, и в его мозг вы спроецировали мое сознание? Вселили в него мою душу?
        -Вернее, сцепили вместе обе ваши души. И таким образом как бы кинули якорь в ту реальность. Связь возможна только через вас, больше никто бы туда не попал. Послать другого человека - это значит создать другую реальность. Их можно создать бесконечное множество, все равно что файл копировать…
        -А зачем? - Саша задумчиво посмотрел на бутылку. Коньяк хороший. Интересно, на личные средства приобретенный или полковник потом финансовый отчет напишет?
        В дверь просунула голову Люся, собралась было что-то заявить, но Саша так на нее зыркнул, что супруга ретировалась. Отступление, конечно, временное…
        -Увы, Александр Григорьевич, мы не альтруисты, - признал полковник. - Фундаментальная наука - это, конечно, здорово, но государству нужен практический результат. То есть любой ценой выбираться из той, простите, задницы… Нужен был принципиальный технологический рывок. И вот мы создаем эти отростки, эти параллельные линии реальности. И не просто создаем, а подталкиваем там развитие событий в какую-то нужную сторону. «Миссия», одним словом. Вот смотрите: действительно же был такой физик Фельдман, действительно погиб в лагере. А если бы он продолжал свои исследования? Если бы он и в самом деле открыл антигравитацию? А он открыл. Даже в нашей реальности открыл, а уж тем более в побочной, где вы спасли его от ареста. Нам осталось лишь пожинать плоды. Поверьте, тут самое главное - понять, есть ли принципиальная возможность и в какую сторону копать. А уж детали наши ученые и сами разработают. У Фельдмана деревяшка над столом зависала, а мы с вами гравидисками пользуемся.
        Саша вспомнил давешнего велеречивого академика из «Граней познания».
        -Значит, все так просто? И трансгрессия, и лечение рака, и биотехника? Все где-то стырили?
        -Я бы не выражался так грубо, - поморщился Константин Павлович. - Восприняли и усовершенствовали. Кому хуже-то стало? Фельдману? Его семье?
        -Настоящий Моисей Абрамович все равно погиб, - напомнил Саша.
        -А тот, с кем вы общались, разве не настоящий? - прищурился полковник.
        -Не боитесь Господу Богу уподобиться? - сам не понимая отчего, выдал вдруг Саша. - Тоже миры посотворять захотелось?
        -Александр, это разговор не на один чайник. Как-нибудь потом, на досуге. Поверьте, есть гораздо более важные вопросы… Не задумались, зачем я к вам пришел и все эти государственные тайны выдаю?
        -А что тут думать? - не стал спорить Саша. - Ясно, что я вам очень нужен.
        -Умный мальчик, - кивнул полковник. - Так вот, продолжим разглашать тайны. Которые вы, как умный мальчик, сохраните в сердце своем. Короче, идея была гениальная, и действительно, эффект налицо. Только вот кое-что пошло не так… в конце концов, у нас ведь нет никакой научной теории - голая эмпирика. И получилась палка о двух концах. Возник странный эффект… Вот мы создаем эти параллельные реальности, они живут себе, никаких парадоксов, все внешне нормально. Однако само их существование… поверьте, это очень трудно объяснить… я и сам плохо понимаю, хотя я же не только полковник. Я между прочим действительно доктор наук… Очень упрощая, скажу, что энергию своего существования эти параллельные времена берут от нашей, стволовой реальности. Мы выяснили, что канал, по которому из нашего мира качается энергия в те миры - это сознание испытателей. Тех, на ком держится связь. В том числе и вы, Александр.
        -Так ведь шесть лет прошло? - не понял Саша. - Вы же меня уволили, эксперименты кончились…
        -Ну, уволили потому, что с фельдмановской идеей у наших физиков получилось. Сделали экспериментальную установку, смысла пасти Фельдмана больше не было. Так вот, оказывается, остаточная связь все равно есть. Даже сейчас как-то вы с Лучницким связаны, через вас туда течет энергия. Мало, не хватает… и потому та реальность, скорее всего, распадается. Такая вот затянувшаяся агония. Но и наш мир… Вы наверняка задумывались, отчего так все плохо стало в последние годы? Все эти катастрофы, болезни, депрессия всеобщая? А оттуда же. Соки вытекают жизненные. Знаете, если в одном месте прибыло, значит, в другом убыло. Законы сохранения, чтоб их…
        -И что теперь?
        -А что теперь? - напрягся полковник. - Если утекает, надо завинтить краны. За тем я и пришел. Помощь ваша нужна. Все это очень неприятно… Поверьте, я испытываю к вам самые лучшие чувства…
        Саше внезапно стало холодно.
        -И как же вы собираетесь закручивать кран? - он плеснул себе в стопку и судорожно глотнул. - Нет человека, нет и проблемы?
        -Ну, зачем сразу так уж… низко? - Константин Павлович взглянул укоризненно. - Не скрою, цена вопроса очень велика… Однако сами посудите, будь все так просто - кто бы стал вас извещать? Несчастный случай… увы, бывает. Семье бы мы, разумеется, помогали… Но вот какая штука - не получится. Честно скажу, пробовали. Каждый раз - цепь необъяснимых случайностей. То в последнюю секунду у исполнителя живот скрутит, то электричество отключат, то кирпич не на того упадет. Действительно, мистика. Будто колпак какой-то защитный над всеми вами. Я, конечно, атеист, но…
        -Но пускай с этим разбираются ваши штатные теологи, - закончил его фразу Саша. - От меня-то что надо?
        Полковник облизнул губы.
        -Есть способ полностью переместить ваше сознание туда, - вздохнул он. - Полностью слить с матрицей реципиента. Здесь останется только ваш… гм… организм, в глубокой коме. А в том мире вы ведете полноценную жизнь. Ну считайте, что вы просто уезжаете навсегда. Связи между мирами уже не будет, та линия реальности полностью оторвется от ствола.
        -А чем тогда будет питаться тот мир? - сейчас же сообразил Саша. - Откуда возьмется энергия?
        -Понятия не имею, - признал полковник. - Может, и лопнет со временем. Но нас с вами это должно волновать в десятую очередь. А в первую - интересы нашего родного мира, нашей реальности. Надеюсь, гражданское сознание-то у вас есть?
        -Кончилось, - хмуро сообщил Саша. Спасибо коньяку, все-таки какой-никакой, а фильтр, сдерживает до поры до времени стылый ужас. - А если я откажусь? Давить будете? Угрожать?
        -Толку-то? - вздохнул Константин Павлович. - Чтобы отрыв сознания состоялся, вы должны сами этого захотеть. Из-под палки не получается… Думаете, вы первый из пятнадцати? Вы девятый. Четверо уже там, в своих реальностях. Двое думают. Трое отказались наотрез. Из этих троих одному мы попытались создать должное расположение духа. Химическим путем. В кому он впал, а полного наложения не вышло, канал до сих пор наблюдается. Так что, увы, только добровольно. Ну, ясное дело, семью будем опекать по высшему разряду. Равно как и родственников, друзей - всех, кого вы укажете… Тут уж денег не считают, сами понимаете. На карту поставлена судьба всего человечества…
        -Уходите, - Саша, морщась, выплевывал слова. - И больше не приходите. Тоже мне, нашли героя, спасителя мира… У меня жена и дети! Я их люблю, и они любят меня. И мне это важнее, чем все эти ваши… - он не договорил. Схватило горло от внезапно подступивших слез.
        -До свидания, Александр Григорьевич, - поднялся полковник. Уходя, он прихватил с собою ополовиненный коньяк.

* * * -Дядя Саша, что ж ты меня так ужасно обманул? Все обещал котенка, а не принес.
        Манечка сильно изменилась. Еще бы, прошло шесть лет. Вместо забавной малышки - худенький, угловатый подросток. Пионерский галстук, пышная грива вьющихся волос, ироничная линия губ.
        Чистая комната, обои в горошек, за окном ветер треплет одевшиеся первой листвой тополя. Середина мая, наверное. Никак не разобрать число на календаре. На стенке чуть ниже портрета товарища Микояна черная тарелка радио бубнит новости:
        -С небывалым энтузиазмом готовятся к весеннему севу крестьяне Тамбовской области. Свободный труд на свободной земле объединяет и сплачивает советских людей. Теперь, когда ужасы троцкистско-сталинской диктатуры в прошлом, когда страна в едином порыве очищается от мрачных извращений недавних лет, трудящиеся с чистым сердцем работают на благо социализма. Как учит нас товарищ Микоян…
        Радио заглушил обиженный детский плач. Ворвались Машка с Димкой и, размазывая сопли по щекам, принялись орать:
        -Ты нас обманул! Обещал в зоопарк, а сам! А сам!
        Выступила из темноты тетка Авдотья, принялась их гладить и утешать, одновременно и показывая «козу рогатую», и причитая: «Ох, Саша-Саша».
        -Товарищ Лучницкий? - сунулся в дверь котообразный чекист. - Пройдемте, у нас к вам серьезный разговор. Кстати, привет от Константина Павловича. Очень положительно вас рекомендовал…
        Саша рывком вскочил, сбросил на пол одеяло. Недовольно завозилась в постели Люся, но так и не проснулась.
        В окошко спелым апельсином глядела полная луна. Неярко высвечивалось время на стенных часах - 04:13. Ветер, забравшись в форточку, беззастенчиво теребил занавеску.

«Никогда! Никуда! Сдурели они все! - колотилось под кожей, там, где полагалось находиться сердцу. - Тоже мне, нашли идиота!»
        И стыдно было лишь от того, что он ведь и в самом деле не принес Манечке котенка.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к