Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Карамов Сергей: " Путешествие Из Неопределенности В Неизвестность " - читать онлайн

Сохранить .
Путешествие из Неопределенности в Неизвестность Сергей Константинович Карамов


        # Собираясь в путешествие, человек знает, куда он хочет ехать. Но бывает и так, что человек, группа людей едут в полной неопределенности, не зная, куда они следуют и доедут ли вообще! Иные правители разных стран пытаются вести свой народ, страну куда-то вдаль, не зная иногда маршрута своего фантастического путешествия. Нередко такие горе-правители, уподобившись плохим лоцманам, сажают ведомый ими корабль на мель… А люди, как обреченные, следуют по тому пути и той дороге, какие указали им их вожди…

        Сергей Карамов
        Путешествие из Неопределенности в Неизвестность
        Сатирический роман об абсурде нашей жизни

        Запрещается любая публикация текста без письменного разрешения обладателя авторских прав - Карамова Сергея Константиновича. Знак С указан в соответствии с действующим законодательством РФ.


        Многие любят путешествовать, любят знакомиться с разными городами и странами, узнавать что-то новое и интересное. Некоторые авторы часто описывали путешествия своих героев: путешествия Гулливера, капитана Врангеля, путешествие из Петербурга в Москву или из Москвы в Петушки. Путь у героев ряда произведений, как обычно, один: путь правдоискательства, хотя и в разные стороны путь их пролег. Один автор даже описывал ранее путешествие из Москвы в Нагасаки.
        Собираясь в путешествие, человек знает, куда он хочет ехать. Но бывает и так, что человек, группа людей едут в полной неопределенности, не зная куда они следуют и доедут ли вообще! Иные правители разных стран пытаются вести свой народ, страну, куда-то вдаль, не зная иногда маршрута своего фантастического путешествия. Нередко такие горе-правители, уподобясь плохим лоцманам, сажают ведомый ими корабль на мель… А люди, как обреченные, следуют по тому пути и той дороге, какие указали им их вожди. Но нередко такое путешествие бывает очень опасным и бесполезным занятием, хотя многие доверяют своим вождям и слепо идут за ними…
        Но перейдем к рассказу о нашем фантастическом и удивительном путешествии на скором поезде из Неопределенности в Неизвестность. Иной читатель может удивиться и спросить автора, усмехаясь: «Что за бред пишет этот писатель с претензией на необыкновенность, оригинальность своего романа?» Таким насмешливым читателям, которые воспитаны на книжках вроде «чтива в метро», разных так называемых женских детективах, разных иронических повествованиях с весьма причудливыми названиями, автор посоветует далее не читать его роман и продолжать читать «чтиво в метро».
        Итак, почему Неопределенность? Да потому, что время у нас сейчас не совсем определенное, не знаем мы куда идем, что будет далее, какие есть перспективы в Стране Вечных Советов и Вечных Экспериментов; потому, что не знаем какой у нас сейчас строй: капитализм с человеческим лицом или социализм со звериным оскалом, государственный капитализм, постсоветское общество с базарными отношениями, капитализм без демократии или капитализм без конкуренции, капиталистический 37 год или даже рабовладельческий строй с постоянными поклонами вертикали власти и всевидящему, всеслышащему и всезнающему и никогда не ошибающемуся императору!
        А почему Неизвестность? Так, если у нас пока Неопределенность, не знаем мы и не видим четко мы той прямой дороги, по которой будет следовать поезд, как тогда мы будем знать, куда приедем? Мы тогда будем в полном неведении относительно конечного пункта назначения, конечной станции, на которой нужно остановиться и сходить. В итоге получается один абсурд, одна фантасмагория какая-то, а не четко описываемый маршрут следования нашего поезда. Именно поэтому автор и пишет, что наш поезд едет из Неопределенности в Неизвестность! Засим автор заканчивает свое короткое вступление, которое он мог и не писать, предоставив самим читателям допытываться: а в чем собственно дело и чего же хотел сказать автор своим непонятным произведением? Итак, приступим к описаниям абсурда нашей жизни (хотя, может, некоторые скажут: порядка).
        Я, дорогие мои читатели, всегда люблю ездить и смотреть по сторонам. Все-таки интересное занятие: сидеть в купе и смотреть из окна, как всё меняется: то деревья вижу, то дома разные, то люди какие идут… Поезд летит, окошко немного приоткрыто, ветерок обдувает мое лицо. Хорошо-то как мне сейчас! Пока я один в купе, не люблю я, когда всякие пассажиры садятся рядом, шумят, ругаются, пьют, к тебе могут со всякими вопросами лезть. Ну, зачем я должен с ними всеми разговаривать и знакомиться, скажите мне на милость? Зачем они мне нужны? Я всегда был против всяких там шапочных знакомств, тем более в транспорте… Никогда я не любил пить с кем попало на улице или в поезде, а они-то все обижаются на меня: мол, брезгует он с нами пить или разговаривать! Садятся рядом, достают бутылку водочки и говорят, обдавая тебя запахом сивушных масел, лезут к тебе с вопросами, пытаются предложить выпить вместе с ними. Поэтому сейчас, когда никого нет, мне очень хорошо и комфортно, но скоро, к сожалению, может кто-то и войти…
        Меня зовут Васей, живу я в маленьком городке Вауенске. Не слышали такого? Вернее, это старое название, тьфу… старое название моего города было совсем другое - Санкт-Вауенск, понятно? То есть это название было до октябрьского переворота, а потом слово «Санкт» выкинули, оставив только Вауенск, что многим не нравилось, как и мне самому. Потом название моего города стало, как и ранее, - Санкт-Вауенск. А сказать что это старое или новое название города? Трудно, многие, как и я, путаются… Вообще-то я человек женатый, но сейчас еду один: жена не захотела ехать, захотела грибы в лесу собирать и на участке поработать. А я люблю движение, путешествия… Я закончил школу, хотел поступать в институт, но три раза не мог поступить. Решил заняться, как и многие, торговлей. Человек я очень общительный, язык хорошо подвешен. Работал несколько лет продавцом в палатке, потом хозяин палатки открыл свой магазин и я пришел к нему работать менеджером. И совсем не жалею, что в институт не поступил, так как получаю намного больше врача или учителя. Но всё равно денег постоянно не хватает, к сожалению… Машину хотел купить,
но не получается откладывать деньги на машину, а в кредит брать как-то боязно…
        Дверь в купе приоткрылась, вошли двое мужчин и одна женщина, все в одинаковых физкультурных костюмах. Ох, не люблю я, когда граждане или разные пассажиры одевают на себя что попало, лишь бы одеть что-то, не понимают, что каждая одежда или обувь для определенных занятий. Ну, зачем вот они одели физкультурные костюмы? На них посмотришь и никогда бы не подумал, что они хоть отдаленно связаны со спортом или на худой конец с физкультурой, никогда даже не бегали по утрам или в спортивном зале. А все норовят одеться, как спортсмены! Или еще некоторые одевают часто кроссовки, идя даже в театр или в гости, когда эти самые кроссовки ведь для бега созданы!.. Что это бескультурье наше? Или просто бездумные поступки, лишь бы одеть чего попроще в дорогу, хотя я часто вижу многих в разных городах в различных физкультурных костюмах, хотя они идут не в спортзал, а в магазин…
        Всем трем пассажирам было около 35-40 лет, все были уже несколько пьяненькие.
        Двое мужчин стали открывать сумку, а женщина вытирала пот со лба, сев у окошка.

- Куда едем? - спросила она меня.

- Куда поезд едет, - усмехаясь, ответил я, продолжая смотреть в окно.

- Гм, нехорошо так с дамами разговаривать, молодой человек, - недовольно произнес один из пассажиров, оглядывая меня с ног до головы.

- А я обязательно с вами разговаривать должен? - таким же недовольным тоном ответил я. - И еще рассказывать куда еду? И спиртные напитки с вами распивать?

- Какие еще спиртные напитки?! - воскликнул другой пассажир. - Игорь, чего ты к нему лезешь?

- Ладно, Федот, ты доставай еду, - ответил Игорь, усаживаясь рядом с их дамой.
        Вошедшие пассажиры стали намеренно громко говорить и жевать, стараясь не замечать моего присутствия.
        Поезд несся на большой скорости. Мне надоело смотреть в окно, поэтому я улегся на своей нижней полке, закрыв глаза.
        Игорь и Федот, как я понял из их диалога, открыли бутылку водки, наливая водку в свои стаканы.

- Будешь, Инна? - спросили они свою даму.
        Инна ответила положительно:

- Наливай по одной!

- Ну, будем…

«Через минут пять будут анекдоты рассказывать», - подумал я, продолжая лежать с закрытыми глазами.
        Так оно и вышло. Первым начал Игорь, наливая себе водку:

- Анекдот слышали?

- Какой?

- Идет негр по улице. «Ой, какая обезьяна идет!» - слышит негр рядом. «Я не обезьяна!» - говорит негр, но тогда сразу слышит в ответ: «Смотрите, обезьяна, а еще и разговаривает!»
        Раздался общий смех.
        Чокнулись, поели и почавкали.

- Знаете самый короткий анекдот? - спросил, кажется, Федот. - Женщина мечтательно закрывает глаза и говорит: «Как спать хочется!», а мужчина рядом с ней спрашивает:

«С кем?»

- Ой, - недовольно сразу молвила Инна, - ты опять пошлишь!

2 км


- Ладно, - ответил Инне Федот или Игорь (не совсем различил я голос говорившего),
- ругани в анекдоте не было же!

- Чего это остановки на 2 километре не было? - спросила Инна.
        Ей никто не ответил.

- Инна, а ты почему свою подругу не взяла?

- Как не взяла? Она в другом вагоне едет.

- Так зови ее сюда.

- Куда сюда? Здесь разве пять мест?

- Может…
        Наступила короткая пауза, после чего меня осторожно кто-то толкнул.

- Эй, пассажир, ответьте нам…
        Не люблю, когда пассажиры разные ко мне лезут со своими вопросами, как я ранее говорил.
        Недовольно открыв один глаз и морщась, я нехотя спросил:

- Чего надо?

- У нас одна знакомая в другом вагоне едет, - начала Инна, - может, вы с ней поменяетесь местами?

- Я уже до вас два раза менял свои места, так вот, - недовольно ответил я, закрывая глаз.

- Она едет в вагоне СВ, кстати, - продолжала Инна, - может, хоть из-за этого с ней вы поменяетесь?
        Я привстал, почесывая затылок.
        Перспектива ехать в двухместном купе меня очень даже устраивала. Поэтому я согласился на обмен мест, начиная собирать свои вещи.

- Спасибо вам, - обрадованно сказала Инна, протягивая мне огурец, - берите, ешьте.

- Русский размер! - сказал Игорь, вспомнив телерекламу, после чего все трое дружно захохотали.

3-4 км

        Итак, я благополучно перебрался в другой, более комфортабельный вагон.
        Пассажир на противоположной нижней полке лежал ко мне спиной, не двигаясь, может, спал. Я сел у окна, смотря снова на пролетавшие с большой скоростью дома, деревья, станции… Захотев есть, я развернул сверток с курицей, которую дала мне в дорогу жена.

- Кто это? - послышался голос пассажира напротив меня.
        Он повернулся ко мне лицом.
        Увидев его, я уронил курицу на пол… И вы бы тоже, мои дорогие читатели, обомлели, как я думаю! Еще бы, когда видишь у человека сразу две головы вместо одной! Причем, на одной голове ни одного волоска, а другая голова была с густой шевелюрой.

- Здесь же девушка одна ехала? - спросила лысая голова.
        Я молчал, смотря на обе головы моего пассажира.
        Курица продолжала лежать на полу…

- Может, они местами поменялись? - спросила другая голова с волосами. - Чего молчишь? Или ты глухой?
        Я повертел отрицательно головой, показывая пальцем в сторону своего бывшего вагона.

- А, ты немой, да? - спросила лысая голова.

- Он немой! - утвердительно сказала голова с волосами.

- Нет, я всё скажу и всё понимаю и отвечаю, говорить тоже я умею, - наконец, молвил я, стискивая пальцы рук в кулаки, чтобы унять появившийся неожиданно страх от увиденного, - и читать могу, и писать могу…

- Хватит, надоело! - прервала меня лысая голова, усмехаясь.

- И плясать могу, - по инерции добавил я.

- А он что, будет нам перечислять всё, чему обучен в этой жизни? - спросила одна голова другую, даже не смотря на меня, будто меня не существовало вовсе. - Нам это не интересно!

- Конечно, нам это не интересно, я согласна с тобой, - согласилась другая голова, кивая.

- Мне, конечно, всё равно, кто вы и откуда едете, - начал несмело я, - но почему у вас две головы, а не одна?
        После короткой паузы, во время которой обе головы недовольно уставились на меня, будто желая испепелить своими взглядами, лысая голова спросила другую:

- Он над нами издевается?

- Да, он над нами издевается, - подтвердила голова с волосами, кивая. - Ты бы пожил несколько лет в отравленной ядерными отходами зоне, посмотрел я на тебя потом!

- И где вы жили?
        Обе головы одновременно ответили мне:

- Нельзя об этом говорить, подписка о неразглашении!

- Так серьезно?
        Обе головы кивнули.

- Чернобыльская зона, что ли? - не успокаивался я. - Но там никаких секретов нет.

- Ему говорят, что тайна, а он опять! - вздохнула лысая голова.

- Плевать, пусть болтает, чего все с вопросами в поездах к нам лезут? Делать им всем, что ли, нечего? - недовольно спросила голова с волосами. - Знакомиться все хотят, нельзя спокойно ехать.

- Это вы сами первые меня спросили, - заметил я, поднимая курицу с пола и начиная есть. - Сам я не люблю в поездах с кем либо говорить, знакомиться… Люблю ехать в тишине!
        Поев курицу, я стал снова смотреть в окно. Не смотреть же постоянно на монстра с двумя головами?
        Внезапно дверь в купе приоткрылась, вошел проводник, держа на подносе стаканы с чаем.

- Чаю хотите? - предложил он.
        Я встал, беря один стакан с чаем.

- А нам кто даст? - одновременно спросили обе головы.
        Проводник, не обращая внимания на человека с двумя головами, машинально кивнул, ставя на столик у окна стакан чая. Выходя, он закрыл дверь, не смотря ни на кого.
        Скажу вам, мои дорогие читатели, ну, противно мне было смотреть на обе головы, пьющие чай. Я не отношусь к любителям фильмов ужасов, кои смотрит иной зритель, устав после рабочего дня и желая пощекотать себе нервы… Но одно дело - на экране, другое - здесь вживую передо мной!
        Вдохнув, я вышел в коридор, решив хоть немного постоять у окна там.
        Поезд снизил скорость, очевидно, подъезжал к какой-то станции. На двух предыдущих станциях я не сходил, а сейчас захотелось выйти, пройтись, подышать свежим воздухом…
        Из открытого окна в коридоре послышался женский голос из репродуктора:

- На второй путь прибывает скорый поезд номер пять, стоянка поезда две минуты!

- Почему так мало времени стоянки? - спросил я сам себя.
        Поезд остановился, я вышел на перрон.

- Стоянка всего две минуты, - предупредил меня проводник.
        Вдали стояло возле вагонов несколько пассажиров, очень разные и по облику, и по одежде. Некоторые их лица мне показались знакомы, но я подумал, что ошибся: видел я их не рядом, а издали же. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что в странном поезде еду, весьма странном поезде с весьма странными пассажирами… Не говоря о том, что конечного пункта назначения нашего поезда никто не знал. А зачем тогда ехать в нем? А зачем тогда я еду в этом поезде, не зная куда приеду?! Вопросы мои были явно риторические, задавать их мне было некому, не к проводнику же обращаться, хотя он должен был знать конечный пункт назначения… Он, судя по всему, кроме своих станций, чая и водки, ни на какой другой вопрос мой не ответит, а жаль, весьма жаль, что не ответит… Может, если я его спрошу, только посмеяться в ответ, обдавая меня «ароматом» самогона, если можно так выразиться…
        Вот читатель мой дорогой сейчас скажет, что я занимаюсь каким-то самокопанием, как иной интеллигент, что совсем не так. Я просто хочу четко всегда знать: куда я следую, зачем, почему и т. д. И мне не нравится слово «интеллигент», оно у нас стало в силу ряда субъективных и объективных обстоятельств вроде ругательства какого-то… По мне лучше говорить не интеллигент, а интеллектуал! Да, это звучит: интеллектуал! Хотя чего мне горевать, меня интеллигентом никто не назовет, ведь я не учитель, к примеру, а продавец, менеджер. Но это не значит, что я менее образован и менее начитан, чем интеллектуал (не хочу говорить «интеллигент», как я ранее объяснял). Да, мне сейчас вспомнился анекдот один про интеллигента. «Идет один интеллигент в костюме, галстук одел, шляпу широкую. А рядом кто-то посмеивается: - Смотри-ка на него, идет какой важный! А еще шляпу надел!» Вот такой анекдот, скажете вы, что не смешно? А мне стало очень смешно, когда я впервые его услышал… И что кто может ответить на это выражение: «А еще шляпу надел!» Вроде фраза обычная, а если вдуматься, то смешно, весьма смешно, как я думаю… Да-а,
кому я предлагал придумать соответствующий ответ на эту фразочку о шляпе, никто, представляете себе, никто из сотни моих собеседников не мог ничего придумать… А что это я отвлекся?.. Итак, надо садиться в вагон, а то этот весьма странный поезд из Неопределенности в Неизвестность уедет в неизвестном мне направлении и без меня!.. И зачем я на нем еду? А зачем на нем едут другие пассажиры?! Спросить их, скажут тогда про меня: псих какой-то пристает, не знает куда сам едет!.. Но куда они едут, когда даже на нашем поезде нет стандартной таблички о маршруте поезда. Зачем тогда я брал билет на такой поезд? Не знаю, честно говоря, смутно что-то припоминаю тот момент, когда я покупал билет… Не могу ничего вспомнить, просто мистика какая-то, одна фантасмагория какая-то, но не псих же я и не пьяница, чтобы садиться в самолет, летящий не туда, куда мне нужно, или ехать к черту на кулички, не зная конечного пункта назначения!.. Да-а, такой вопрос: «Куда вы, пассажиры, едете?» задавать не стоит, риторический этот вопрос, скажу я вам, дорогие мои читатели… Некоторые пассажиры выходили на нескольких остановках, сам я
видел, что выходили они с вещами на перрон. Но ведь кто-то же едет до конечной станции или нет?! «Хорошо в пути!», как говорится в одном анекдоте, слышали такой? Спрашивают как-то одного еврея, который постоянно летает то в Нью-Йорк, то в Москву: «Слушай, а ты чего это всё время летаешь туда и обратно?» Еврей задумался и ответил: «Хорошо в пути!» И ведь коротко сказано, а метко… Короткий анекдот, как все настоящие анекдоты, а ведь хорошо схвачено, смысл есть в этом анекдоте…
        Можно слагать и придумывать речи кому-нибудь где-нибудь и когда-нибудь как-нибудь, но здесь коротко и ясно сказано, что нам приятен только процесс путешествия куда-нибудь, поэтому мы несемся куда-то, сами не зная, куда едем, радуясь самому этому путешествию, а куда мы потом приедем, мы совсем не радуемся, и веселимся мы только в процессе путешествия, в пути… И вот так многие люди, многие поколения идут, путешествуют, пытаются что-то найти вдали от своего родного очага, от своего родного дома, не находя счастья, где ты живешь и где ты родился!.. А жа-а-аль… Ну, философ, надо садиться в вагон, сейчас поедем!..

5 км

        Выйдя из купе, я остановился в коридоре, не желая заходить с нова в купе и смотреть на двуликого монстра. Взгляд на быстро проносящиеся деревья, дома успокоил меня: я еду, я живу, я путешествую, я в постоянном движении! Внезапно у меня появилась мысль: а не перейти ли мне снова в другой вагон? Может, в другом купе будет поспокойней? Но на каком основании я перейду туда? Попросить проводника? Тогда бутылку водки нужно купить для него.
        Сказано - сделано.
        Не заходя в свое купе, я отправился в вагон-ресторан, чтобы купить там бутылку водки. По моим расчетам ресторан был в середине состава (когда поезд подъезжал для посадки пассажиров, я заметил вагон-ресторан в середине состава).
        Войдя в соседний вагон, я удивился сразу тому, что в нем не было отдельных купе. Люди толпились в одном вагоне, именно толпились, так как ни стульев, ни полок для них почему-то не было. Почти все возбужденно спорили, что-то друг другу доказывали, жестикулировали. С удивлением я смотрел на красные флаги в их руках. Куда это я попал на свою беду?! Искал я ресторан, а попал на митинг каких-то ностальгирующих коммунистов, которые не успокаиваются и хотят все-таки реванша, чтобы облагодетельствовать население всего мира?! Даешь мировую революцию?!

- Даешь мировую революцию! - именно так, а никак не иначе, повторяя будто меня, выкрикнул один мужик в косоворотке, размахивая красным флагом.

- Долой царя-кровопивца! - вторил ему другой мужик в красной рубахе, стоя рядом с ним и тоже махая красным флагом.

- Да здравствует революция! - выкрикнул мужик в косоворотке, начиная петь Интернационал.
        Все столпились возле них, меня оттеснили тоже к этим двоим мужикам, хотя я и не хотел к ним приближаться и петь вместе.
        Внезапно меня заметил один интеллигентного вида мужчина с весьма взъерошенными волосами. Его прическу в данный момент можно было назвать так: «Вихри враждебные веют над нами!». Он приложил пенсне поближе к глазам, буравя меня своим проницательным взглядом:

- Товарищ, а вы что не поете вместе с нами? И почему у вас нет красного флага? - строго спросил он.
        Я развел руками, говоря, что я просто пассажир из другого вагона и ищу ресторан.
        Все рядом завопили, что они видят перед собой разлагающуюся буржуазию, которая хочет кутить в ресторациях и прожигать там народные деньги. Меня стали толкать, швыряя, как мяч, из стороны в сторону. Я отчаянно сопротивлялся нападкам революционных мужиков и неизвестного мне товарища в пенсне, но они будто говорили со мной на ином языке: они просто не понимали меня!
        Мне вручили насильно красный флаг, приделали красную нашивку на лацкан пиджака, не спрашивая моего желания или мнения, что, конечно, соответствует понятиям коммунистической общины, и заставили, толкая меня, петь вместе с ними.
        Меня выручил приход некоего почти лысого мужчины в черном костюме, который забрался на несколько стульев, думая, что это баррикада или броневик, и начал декламировать истошным голосом, тыча указательным пальцем куда-то вдаль:

- Товарищи! Наша революция должна скинуть царя и всех капиталистов, помещиков с их насиженного места! Мы должны отобрать у них все народные богатства, которые они захватили!
        Его пламенная речь так понравилась революционным мужикам, что я смог отойти в сторону и незаметно от всех перейти в соседний вагон.

6-10 км

        Очутившись в другом вагоне, я с облегчением вздохнул.
        Уже несколько часов назад, когда я увидел двуликого монстра, я понял, что в этом поезде не раз и не два буду чему-то постоянно удивляться и от кого-то постоянно шарахаться, прятаться, бегать… Может, эта затея с покупкой водки в ресторане для проводника была глупой? Как же обратно я пойду из ресторана в свой вагон с водкой в руках? Ведь нужно опять идти через этот вагон с революционными мужиками? А они быстренько национализируют у меня бутылку водки, заставят опять петь с ними, размахивать красными флагами… Что же делать? Ведь не возвращаться сейчас к ним в вагон?! Ладно, попробую идти дальше до вагона-ресторана.
        В коридоре вагона никого не было, что меня чуть обрадовало: не станет никто ко мне цепляться, как ранее.
        Решив быстро пройти коридор, я не заметил, как зацепил ногой какой-то провод на полу. Чертыхнувшись, я чуть было не упал, захватившись руками за ручку купе. За дверью кто-то завопил. Не успел я отпустить ручку двери, как эта самая дверь резко распахнулась.

- Кто это здесь безобразничает? - недовольно скрипнул зубами средних лет мужчина в дорогом темном костюме, глядя на меня. - Чего надо?
        Я отошел от него на шаг, не говоря ни слова.

- Что ты стоишь под дверью? И зачем выключил наш компьютер? - продолжал спрашивать мужчина в темном костюме.

- А почему компьютер находится в поезде? - вдруг вырвалось у меня.
        У меня бывает вот так совершенно некстати: вырываются разные мысли, разные слова, которые, может, не стоило произносить вслух, чтобы потом не было бы последствий…
        Но дело уже сделано: важный субъект в темном костюме, побагровев от злости, стал махать указательным пальцем перед моим невинным носом.

- Я тебя сейчас упеку в тюрьму, слышишь? - грозил он мне. - Сейчас я вызову охрану, проводника, ты у меня за отключение компьютера и за вредительство хоть 15 суток посидишь!

- Я просто проходил здесь, не видел никаких проводов на полу…

- Просто проходил, говоришь?! - закричал субъект в темном костюме. - А включить компьютер я должен теперь?

- Хорошо, я быстро его включу, - согласился я, наклоняясь, ища провод и розетку.
        Вставив провод в розетку, я было пошел по коридору, но субъект в темном костюме преградил мне дорогу, толкая меня своим отвисшим животом:

- Куда идешь? По этому вагону всякие там неизвестные личности не шляются, не позволено! Не видел ты объявления на входе в вагон, что ли?

- А почему ко мне на «ты» нужно обращаться?
        Я недоуменно пожал плечами, отвечая далее что едут все в поезде, а не находятся в каком-то запрещенном или засекреченном объекте.
        Но табличка, как я потом заметил, услышав слова субъекта в темном костюме, в самом деле висела на стене возле первого купе с надписью: «Вход в вагон только по спецпропускам!»
        Торжествующий субъект в темном костюме стоял, посмеиваясь и наблюдая за мной.
        Из купе, откуда он вышел, высунулась голова другого субъекта в таком же дорогом темном костюме:

- Ну, что же такое? - спросил какой-то высунувшийся, - мешают нам работать! Кто это с вами, Иван Васильевич?
        Вопрос был обращен явно к моему грозному собеседнику, преградившему мне путь.
        На что тот ответил высунувшемуся:

- Ладно, садись, Коля, компьютер он включил. Работай, я сейчас этого выпровожу…
        С этими словами Иван Васильевич стал толкать меня, требуя выйти из вагона.

- Чего толкаете? - разозлился я, - мне нужно попасть в вагон-ресторан.

- Зачем? - спросил Коля, оставаясь в купе и держа дверь купе чуть открытой.

- Как зачем? Это мое дело, знаете ли… Я же не спрашиваю вас о компьютере в поезде, зачем он находится здесь?
        После моих слов Коля вышел из купе, говоря мне:

- Это секретный вагон, здесь работают государственные чиновники и мешать им запрещается, понятно?

- Но ведь поезд для всех, кажется? И ресторан тоже для всех в поезде? - разозлился я, желая оттолкнуть Ивана Васильевича с дороги, чтобы пройти. - И я хочу сейчас не с вами говорить, а зайти в ресторан. Так что мне плевать на ваши разные секреты, хватит, везде одни секреты, везде всем террористы и всякие шпионы кажутся…

- Иван Васильевич, может, оставить его у нас для помощи? - предложил Коля.

- Для какой такой помощи?

- Все равно он видел нас, пусть поможет в сортировке документации.

- Я иду в ресторан, не желаю на вас работать! - упрямо твердил я.

- Тогда мы вызовем охрану, которая быстренько определит тебя в тюрьму за вредительство и зловредные экстремистские действия!
        Коля и Иван Васильевич стали заталкивать меня в купе.
        Я пытался оттолкнуть их, что мне не удалось. Неожиданно я увидел то, что меня не то, что удивило, а поразило: Иван Васильевич держал меня за ворот рубашки и руку не двумя, а … четырьмя руками! На минуту я отвлекся от борьбы с двумя чиновниками, так как читатель мой дорогой понимает: не каждый день можно встретить человека с двумя головами или несколькими руками. Воспользовавшись моим замешательством, чиновники затолкали меня в купе, усадив возле окна.
        Коля закрыл дверь, бросив мне стопку документов для работы. Я сидел, не двигаясь и уставившись на четыре руки Ивана Васильевича.

- Чего уставился? - спросил Иван Васильевич. - Работай, не тяни…

- А почему у вас не две, а четыре руки? - спросил я как можно спокойней, надеясь получить ответ.

- У чиновников работы много, поэтому и рук должно быть много, - усмехнулся Иван Васильевич.

- Может, несколько иначе дело обстоит?

- Это как? - не понял Коля.

- Чиновникам двух рук не хватает, чтобы разные подания и взятки собирать, поэтому им нужно побольше рук, четыре или более, - пояснил, усмехаясь, я.

- Он над нами смеется! - произнес недовольно Коля, постукивая пальцем по столику возле окна.

- Да, он над нами смеется! - подтвердил Иван Васильевич, глядя на меня.
        После короткой паузы я спросил Ивана Васильевича:

- А где вы две другие руки прятали, когда со мной с коридоре стояли?

- За спиной.

- Чтобы не шокировать меня?

- Нет, две другие руки мне требуются не всегда, - пояснил Иван Васильевич, - чего я буду перед своим носом всеми руками своими махать? Зачем?
        Коля усмехнулся:

- Он еще нашего босса не видел!

- А кто это?

- Это наш начальник, - ответил Иван Васильевич, поднимая указательный палец вверх,
- ясно? Его зовут Евсей Горыныч!

- Он тоже в этом вагоне?
        Оба чиновника одновременно кивнули.

- А что у него такое страшное или невиданное?

- Поживешь - увидишь, если доживешь, снисходительно ответил Коля.

- Да, доживешь - увидишь, если не помрешь!

- Если не помрешь - увидишь, коли хошь! - засмеялся Иван Васильевич.
        Я удивленно глянул на обоих чиновников, не понимая, почему они так странно заговорили и почти стихами.

- А ты не бойся, человек из толпы, - молвил Иван Васильевич, - не бойся, работай для нас, тогда всё у тебя будет хорошо и жив будешь, если захочешь…
        Я вздохнул, подумав, что лучше бы оставался в том вагоне, в котором сидел в самом начале своего путешествия. И зачем я тогда встал и поменялся на другое место в вагоне?

- А почему мне все тыкают? Почему я человек из толпы? - недовольно спросил я, начиная сортировать документацию. - Покультурней бы разговаривали с народом!

- Гм, какой быдл-класс недовольный стал, смотрите-ка!.. И работать не хочет, и называй его еще по имени, отчеству?
        Внезапно в дверь купе постучали.
        Коля открыл дверь, вошел один чиновник в темном костюме, держа папку с бумагами.

- Я собираю все документы на подпись Евсею Горынычу, - сказал вошедший, - у вас всё готово на подпись?

- Да, - ответил Коля, беря у меня документы и отдавая их вошедшему чиновнику.

- А это кто?

- Это просто человек из толпы, - усмехнулся Иван Васильевич, - заблудился тут, ища вагон-ресторан.

- Нельзя же здесь посторонним шастать?

- Понимаю, что нельзя, - ответил Иван Васильевич, - но что быдл-классу скажешь?
        Они разве понимают порядки?

- Нарушают они порядки, - подтвердил Коля.

- Вернее, я нарушил тут ваш беспорядок? - недовольно спросил я. - Вы нарушили сами порядок, запретив ходить пассажирам именно в вашем вагоне, а я ваш порядок (читай
- беспорядок) нарушил!

- Да, какой грамотный быдл - класс пошел, - наморщил брови Иван Васильевич, - может, его познакомить с Евсеем Горынычем?

- Для чего?

- А пусть его поучит жизни!
        Вошедший чиновник ушел с документами.
        Я встал, смотря на обоих чиновников:

- Ну, я пошел отсюда!

- И куда?

- Мне в ресторан нужно попасть, поесть охота…

- Только ли поесть? Может, водочки попить?

- Нет, я не пью водку, только иногда шампанское в праздничные дни, - ответил я, продолжая стоять. - Откройте дверь, заперли ведь ее.

- Пока тут сиди, - скомандовал Иван Васильевич, - может, этот с документами уже о тебе Евсею Горынычу докладывает?

- Зачем?

- Откуда я могу сие знать!

- Может, он вопросы какие задаст? - заметил Коля, недовольно глядя на меня.
        Внезапно послышался шум в коридоре, ругань и чьи-то крики. Мне показалось, что кто-то дерется.

- Что это? - вырвалось у меня.

- Это очередная серия фильма «Как подрался Анатолий Иваныч с Анатолием Никифоровичем»!

- Не понял…

- Это просто подковерная борьба у нас идет, - ответил Коля, весело поглядывая на меня.

- В каком смысле?

- А в самом что ни на есть прямом, - продолжал Коля, - ясно тебе, быдл - класс? Люди из толпы как дерутся? При всех и на виду? А нам, чиновникам, сие не разрешается!
        Вот поэтому и дерутся наши чиновники под ковром.

- Зачем?

- Ведь тебе же объяснили: борьба под ковром, борьба подковерная, борьба за место под солнцем, за кусок хлеба с черной икрой, а не только с одним маслом!

- Вот именно, - усмехнулся я, - кому только хлеб с маслом, может, даже и без масла, а кому - черная икра!

- Быдлу - быдловое, а кесарю - кесарево! - съязвил Иван Васильевич, улыбаясь. - Или несколько иначе можно сказать: что не положено быдлу, положено чиновнику!
        Раздался стук в дверь.
        Коля открыл дверь, отходя от нее и впуская нового чиновника, едущего тоже в вагоне. Вид вошедшего чиновника ошарашил меня. У меня вытаращились глаза, я поднял указательный палец, вытягивая его в сторону вошедшего.

- Что это такое вошло?! - спросил тихо я, не понимая.
        Конечно, мой дорогой читатель, тут и поневоле удивишься, когда входит некто в дорогом темном костюме с пятью руками, но… без головы!

- Смотрите, на нем лица нет… - сказал я.

- Конечно, лица нет, если у него головы нет, - поправил меня Коля. - Ну и что с этого?

- А зачем нашему человеку голова? - засмеялся Иван Васильевич. - Она в общем-то не особенно требуется, а вот руки нужны! Чем больше рук, тем больше хватательный рефлекс лучше развит! Побольше бы захапать!

- Да, - согласился я, - брать взятки и тащить госимущество можно и без головы…

- Ай да молодец, какой у нас догадливый быдл - класс попался!
        Некто без головы потряс всеми пятью руками.

- Это что он хочет сказать? Эй, всадник без головы, я ничего не понял! - сказал я, смеясь. - Я язык жестов не знаю.

- Он не всадник без головы, - пояснил Иван Васильевич, - он чиновник высокого ранга без головы и мозгов, понятно? У него целых пять рук, а у меня только четыре! Чем больше рук, тем выше чиновник находится, тем выше его государственный пост. До его уровня пяти рук еще дорасти надо!

- Без мозгов расти тоже можно, стало быть?

- Конечно, можно и даже нужно, - объяснял Иван Васильевич, - иногда голова чиновнику только мешает в его трудной и сложной работе. Ему не думать ведь надо, а действовать: подписать, дать на подпись, что-то у кого-то зачем-то взять и другому дать на лапу, отказать в просьбе быдл-классу, отказать кому-то в аудиенции, накричать на кого-то из посетителей… Зачем здесь голова ему? Только одни рефлексии, только одно интеллигентское нытье, ну, зачем оно, всем уже надоело… Зачем это нытье, лучше быть без головы и мозгов!
        Я удивился такой смелости и неожиданной откровенности чиновника:

- Вы так откровенно мне говорите о своей деятельности, будто знакомы со мной долгие годы. А если я кому передам ваши слова?

- Ничего не скажешь, - строго ответил мне Иван Васильевич, - не скажешь, побоишься нас… Если что всплывет, я просто скажу, что опять меня оклеветали, подам на обидчика в суд и обязательно выиграю дело в суде! Все суды нас всегда поддержат, ясненько? Уже бывали преценденты… Валяйте, жалуйтесь на меня, клевещите на высокого чиновника, если не побоитесь.

- Если мы его сначала отпустим, - добавил Коля.

- Я к вам, кажется, на работу не нанимался!
        Некто без головы вышел из купе, не закрыв за собой дверь.
        Шум и крики в коридоре усилились. Я высунулся в образовавшуюся щель и увидел непонятную возню под ковром на полу.

- Неужели они и в самом деле дерутся под ковриком? - вырвалось у меня.

- А что, - ответил Иван Васильевич, - обязательно на виду у всех драться?

- Да, - поддержал его Коля, - чтобы все видели, как чиновники дерутся?

- А борьба чиновников - это обязательное их занятие? - продолжал спрашивать я, смотря, как коврик постоянно ходил ходуном.

- Мы не можем открывать быдл - классу все наши секреты, - осторожно ответил Иван Васильевич, - достаточно и того, что я слишком разоткровенничался с тобой…
        Поезд резко затормозил, я слегка ударился головой о стену купе.

- Что такое? - недовольно спросил Коля, смотря в окно. - Непредвиденная какая-то станция?
        Я ничего не сказал, потирая ушибленное место.
        Шум в коридоре прекратился.
        Двое чиновников встали с пола, приглаживая волосы и отряхивая костюмы от пыли.

- И кто из вас выиграл? - спросил я обоих бывших противников, закончивших свою подковерную борьбу.
        Но они прошли мимо, даже не посмотрев на меня и не отвечая.

- А тебе какое дело? - удивился Иван Васильевич. - Кому надо, тот и выиграл. Мы как-нибудь сами, чиновники, между собой разберемся и выясним отношения… У нас есть свои правила борьбы, свои собственные ранги в борьбе подковерной.

- Интересно как! - усмехнулся я, удивленно глядя на обоих чиновников в купе. - И какие это ранги?

- А как в этих самых… в этих… заморских… восточных единоборствах есть разные даны, да?
        Коля кивнул.

- Вот, так и у нас тоже есть даны, - объяснял Иван Васильевич, - к примеру, у нашего Коли самый первый дан подковерной борьбы. А у меня пятый дан.

- А у этого чиновника без головы и мозгов, но с пятью руками, какой дан?

- У него высокий седьмой дан!

- А у этого… Евсея Горыныча?

- У нашего всеми уважаемого и всеми почитаемого Евсея Горыныча самый высокий десятый дан!

- Ясно, - подытожил я, - он всех вас лупит под ковром, чтобы остальные не видели, да?!

- Как можно с такой иронией говорить о нашем начальнике?

- Интересно, а он там в пыли под ковром один на один сражается? Или против нескольких сразу может? И без секретаря, без референта может один сражаться? Без приготовленных речей, написанных на бумажке для него, без помощи своих телохранителей?

- Хватит тебе ерничать!

- А что я такого крамольного спросил? - удивился я. - И какое у него образование?
        Оба чиновника переглянулись, отвечая одновременно:

- У кого, у самого Евсея Горыныча?

- У него самого, самого, самого главного из ваших чиновничьих главных? - съязвил я, не унимаясь.

- Кажется, у него юридическое или педагогическое образование.

- А у чиновника без головы и мозгов?
        Мне никто не ответил.
        Тогда я повторил свой вопрос.
        После короткой паузы мне ответил Иван Васильевич:

- У него за плечами строительный вуз, а работает он чиновником в сфере здравоохранения и социальных вопросов.

- Как без соответствующего образования чиновник может работать в незнакомой ему отрасли? И еще без головы и мозгов?
        Иван Васильевич замялся:

- Тебя мы забыли спросить об этом.

- А вы сами имеете образование? - осторожно спросил я Ивана Васильевича.
        Тот кивнул, отвечая:

- Имею, мой дотошный и весьма любознательный быдл - класс! У меня ветеринарное образование.

- Какое?!

- Говорят тебе: ветеринарное образование, ветеринар я по профессии, - ответил, усмехаясь, Иван Васильевич, - а курирую отдел по экономике, недвижимости, финансовым бумагам, добыче нефти. А ранее я был в должности замминистра внутренних дел.

- И всё получалось у вас? Не понимаю: все у вас чиновники работают не по своей профессии.

- А зачем им эта профессия? Чтобы потом копейки получать? Чиновник - это номенклатурная должность, самое главное для него получить эту должность!
        А потом… потом работать, выслуживаться, шествовать постоянно вверх по вертикали власти! Если его снимут, то потом переведут на другую начальственную должность, поэтому самое главное - занять номенклатурную должность, ясненько, быдл-класс?..
        В купе вошел некто без головы и мозгов с пятью руками и вытянул одну из своих рук в мою сторону.

- Ясно, - помрачнев, сказал Иван Васильевич, смотря на меня, - тебя вызывает к себе Евсей Горыныч!

- Это зачем?

- Не бойся, не съест… - хихикнул Коля.

- А если я не пойду?

- Тебе нужны неприятности, побои, наручники? Или сам спокойно встанешь и пойдешь?
        Я вздохнул, вставая и идя обреченно за вошедшим.
        Зрелище было, конечно, не для слабонервных…
        Уважаемый читатель, я не хочу никого расстраивать и нервировать, но такого зрелища еще я не видывал!..
        Одним словом, жуть…
        Я человек спокойный, никогда ни к невропатологу, тем более ни к психиатру не обращался, но, увидев Евсея Горыныча, мне стало страшно до омерзения, если так можно выразиться.
        Как в сказке иной, которую когда-то в детстве слушал…
        Громадное чудовище зеленоватого цвета возвышалось надо мной, издавая весьма неприятные и непонятные мне звуки, вертя во все стороны своими семью головами.
        Моя голова находилась примерно на уровне нижней трети ног, точнее, щупальцев этого чудовища. Головы его тоже были зеленого цвета, но глаза красные, выпученные. Чудовище не двигалось с места, но его головы вертелись во все стороны.
        Смотря на этого Евсея Горыныча, я вспомнил рисунки разных драконов, но ни один из этих рисунков не был похож на это чудовище. Не исключено, что увидев его во сне, я бы мог потом получить инфаркт миокарда… А как омерзительно было стоять и смотреть, как одна голова чудовища тянется к твоему рту, будто желает с тобой поцеловаться, а другая голова в это же самое время находится за твоей спиной или у твоих ног. И что длинная шея такая должна быть у чудовища, чтобы его головы могли двигаться во все стороны на весьма большие расстояния?
        Кроме меня одного, рядом с чудовищем никого не было.
        И я даже не знал, что мне делать?
        Долго стоять было противно, к тому же долго стоять не люблю и не могу из-за больных ног (в ранней молодости много бегал, прыгал, после чего появились варикозные узлы на ногах). Что делать? Что сказать ему и понимает ли вообще это чудовище нашу речь?!
        Смотреть на чудовище в его противные красные и выпученные глаза омерзительно, так как было ощущение, что он мог плюнуть мне в лицо… А если отводить постоянно голову в сторону, что я и делал, это могло вызвать у чудовища раздражение.
        Чудовище молча смотрело на меня, а я, потупив взор, смотрел на пол. Не смотреть же постоянно в сторону?

- И чего… чего мы… молчим? - спросил Евсей Горыныч.
        Голос у него оказался низким, почти бас, что ли.
        Почему - то он говорил с остановкой, делая часто не к месту и к месту паузы.
        Для того, чтобы слушащие его могли не забывать каждое начальственное слово и запоминать каждое его начальственное слово?
        В ответ я только пожал плечами, стараясь не смотреть на чудовище.

- Не слышал… не слышал… мой вопрос? - спросил Евсей Горыныч, вытягивая все семь голов вперед и располагая их почти рядом с моим носом. - Да, разговор … разговор чиновника с народом… подобен разговору….разговору глухого с немым… глухого с немым…

- Не надо мне каждый раз повторять ваши слова, - недовольно произнес я, на секунду поднимая голову и отходя на шаг назад, чтобы не коснуться какой-либо головы чудовища. - Я всё прекрасно слышу, память хорошая, повторять мне ничего не надо!
        И зачем я здесь должен стоять перед вами?! Вы мне никакой не начальник и я вам никакой не подчиненный… А раз так…

- Молчать! - резко перебил меня Евсей Горыныч. - Какой тут оратор… оратор нашелся, чего ты… чего здесь свои сопли разносишь? Обиделся… обиделся на меня, значит? Думаешь, мы … мы, начальники, ничего… ничего не делаем… Едем в вагоне и развлекаемся… развлекаемся… только сопли из носа выковыриваем?!

- Я…

- Молчать… молчать тебе сказано, быдл - класс, когда с тобой… с тобой изволит разговаривать чиновник высшего класса! А то я тебя… сейчас захвачу своими щупальцами и шею сверну… сверну шею… Ясно?
        Я молчал, не желая вести беспредметный диалог.

- Ты знаешь, зачем нам народ нужен? Эта марионетка нам нужна только для выборов. Народ - это только послушный трудовой ресурс!
        После короткой паузы он продолжил:

- Мне доложили, что ты… ты сорвал… сорвал работу наших чиновников, выключив наш компьютер. Это специально… специально или как? По глупости?

- Я ничего плохого не делал, я шел по коридору, ища вагон-ресторан.

- Какой же здесь ресторан в спецвагоне для чиновников? - усмехнулся Евсей Горыныч.
- Значит, не признаешься… не признаешься в злонамеренности своих экстремистских действий?

- Чего? - обомлел я, услышав обвинения в мой адрес. - Я не экстремист или террорист, я просто еду в поезде, как и все…

- Молчать, быдл - класс! - вновь резко перебил меня Евсей Горыныч. - Стоять смирно… смирно и молчать, а то я… я сейчас вызову охрану и тебя быстро научат жизни! Не слышал ты ничего о борьбе с разными экстремистами и террористами? Может, у тебя… у тебя в кармане бомба лежит?

- Бред какой-то слышу, - не выдержал я, выворачивая карманы брюк, - где здесь у меня бомба?

- А в рубашке или еще где?

- Отпустите меня, мне надоело здесь находиться! - возмутился я, подняв голову и уставясь на чудовище. - Пожалуйста, отпустите… Я в ресторан ведь…

- Отпустите меня… отпустите меня в ресторан! - захохотал Евсей Горыныч. - Отпустите меня в Гималаи? Слышал такую песенку?.. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты понял, как трудно нам работать, что чиновники… чиновники - это тоже люди… люди, не надо над нами смеяться.

- Когда я над ними смеялся?

- Молчать, не перебивать меня! - вскрикнул Евсей Горыныч. - Не перебивать!
        Потешался ты над чиновником без головы и с пятью руками, так? Так?..

- Я просто удивился этому… и удивился тому чиновнику с четырьмя руками, - попытался объяснить я, но меня опять перебило чудовище:

- Значит, смеялся, хоть признайся сейчас, тогда тебе легче будет! Посидишь ты на нашем собрании. И послушаешь какие мы важные вопросы решаем, вот тогда и отпустим тебя в ресторан… в ресторан водочку попить…

- Я не пью водку! И не волнуйтесь, а то кровь в жилах закипит от вашего гнева…

- Ах, не пьешь? Значит, точно я сказал: ты - террорист и шпион… шпион и террорист, понятно?

- Нет…

- Если ты водку не пьешь, значит, не наш ты человек и шпион!

- А почему мне здесь все тыкают?

- Гм, еще и по имени, отчеству быдл - класс называть? И у меня в жилах не кровь течет, за меня ты не беспокойся…

- Гм, а что тогда там у вас течет вместо крови?!
        Последующий ответ чудовища меня шокировал:

- Нефть!..

11-15 км

        Поспешно выйдя из купе, я натолкнулся на трех охранников в одинаковых черных костюмах и с резиновыми дубинками в руках. Они остановили меня, не давая идти дальше.
        Я увидел в окне коридора, как быстро несется наш поезд: здания, люди проносились с громадной скоростью. Я внезапно позавидовал тем людям, которые занимались своими делами и не видели разных чиновничьих монстров.

- И сколько мне здесь рядом с вами стоять? - недовольно спросил я охранников.
        Но охранники с лицами олигофренов стояли молча, держа меня за рукава.
        Увидев, что на одном деревянном одноэтажном доме было написано кем-то «Париж», я вздохнул и мечтательно сказал:

- Хочу в Париж!
        Охранники загоготали, один из них спросил меня:

- А в Тьму - Тараканск не хочешь?
        Другой охранник обратился к своему напарнику:

- Слышь, смотрел ты вчера фильм «Жестянка и болванка»?

- Не-а-а, - протянул другой.

- Напрасно, фильм для тупых, но мне понравился!

- А ты анекдот новый слышал?

- Нет, расскажи…

- В детском магазине продается игровой набор «Ты спецназовец»: кепка, защитная форма, автомат, острый большой нож с резаными изогнутыми лезвиями и чучело врага в чалме, в которого нужно стрелять и метать ножи.

- А дальше?

- Что дальше?

- Весь анекдот, что ли?

- Ты такой тупой давно или недавно таким стал?
        Один охранник поднял дубинку, замахиваясь на своего напарника, но тот выкрикнул:

- Спокойно, недоумок! Тебе понятен только юмор в программе «Зеркало вкривь»?

- А что там такого плохого?

- Слушай внимательно еще один анекдот… Но рассказываю специально для тупых не один, а два раза. Итак… Идет по улице выдра, рядом с ней говорят, увидев ее:

«Смотрите, какая тигра идет!» А выдра возмущается: «Не тигра я, а выдра!» В ответ ей: «Буду я всякую тварь на „вы“ называть». Теперь рассказываю этот же анекдот второй раз специально для тупых…
        После пересказа анекдота наступило молчание, во время которого я засмеялся, так как не мог без смеха смотреть на напряженное лицо охранника, не понявшего юмор в анекдоте.

- А дальше? - спросил он, думая, что анекдот не закончился и еще есть продолжение.

- Дальше нужно было лучше учиться в школе, причем, не для тупых! - вырвалось у меня.
        Обиженные охранники замахнулись дубинками, но меня спасли двое чиновников, которые распорядились всем идти в купе для заседаний.
        В просторном купе для заседаний не было обычных полок, какие всегда есть в вагонах. Вместо полок слева и справа стояли стулья, а в центре возвышалось большое ложе для Евсея Горыныча.
        Я сел с краю рядом с дверью, но выйти мне запретили несколько охранников, стоящие в коридоре.
        Иван Васильевич, стоя, зачитывал повестку дня заседания:

- Итак, уважаемые коллеги, у нас сегодня много вопросов, поэтому просьба не тянуть со своими предложениями и выступлениями. Зачитываю список вопросов заседания: о коррупции, ипотеке, строительстве жилья, межнациональному вопросу, зарубежным контактам и инициативам ряда стран и городов, ценах на нефть, борьбе с террористами, укреплением силовых ведомств, усилением вертикали власти…

- Гм, чего-то вопросов много, - заметил чиновник с пятью руками.

- Много, - усмехнулся другой чиновник с тремя руками, - особенно тебе не понравился вопрос о коррупции, как я понял?

- С чего это ты взял?

- Догадываюсь!

- Тихо тут, тихо… - раздался бас Евсея Горыныча, - молчать, молчать, когда… когда слово я… я должен говорить!
        Все замолкли, опустив головы.

- Итак, список вопросов был зачитан. Предлагаю всем начать с самых интересных нам тем о зарубежных контактах … контактах и инициативам ряда стран и городов, ценах на нефть, усилению вертикали власти. - продолжал Евсей Горыныч. - Хорошо?
        В полной тишине чудовище продолжало:

- Ваше молчание считаю знаком согласия… знаком согласия… Да, хорошо, когда собираются такие понимающие с полуслова чиновники, которые ценят своего руководителя и которые чтут субординацию… субординацию… Прошу учесть, что здесь вместе с нами присутствует некий представитель нашего быдл… нашего дорогого народа, о котором мы печемся день и ночь и для которого мы работаем, являясь его слугами, слугами нашего народа… нашего народа…

- Ой, как хорошо вы говорите, уважаемый Евсей Горыныч! - высказался некто без головы и мозгов, но с пятью руками.

- Да, как сказано прекрасно, так всегда говорит наш Евсей Горыныч! - вторил предыдущему чиновнику Иван Васильевич.

- Итак, - продолжал Евсей Горыныч, - остановимся мы сейчас на разных зарубежных контактах… контактах… Пришел к нам факс с острова Зеленого мыса о желании этого острова присоединиться к нашему славному городу Санкт-Упыревску. Целью слияния, как пишут нам эти папуасы с острова Зеленого мыса, будет… будет интеграция нашей экономики… нашей экономики в единую экономику двух дружных народов, расширение разных правительственных контактов и полезных нам связей в экономике, бизнесе, недвижимости, промышленности… Какие у вас будут мнения?

- Бред! - вдруг вырвалось у меня совершенно некстати. - Чтобы торговать одной стране с другой, нечего объединяться в одно государство!

- А тебя мы не просили высказываться, - усмехнулся Иван Васильевич, укоризненно качая головой. - Ведь выставят и охранники тебе морду набьют…

- Тихо, тихо, - миролюбиво остановил его Евсей Горыныч, - тихо ты… тихо… зачем так грубо? Ведь набить морду ему всегда мы успеем, всегда… не так ли, господа?
        А услышать мнение нашего народа нужно … нужно хотя бы один раз… один раз в жизни, ведь мы их слуги… слуги народа, должны же мы учитывать их мнения… быдл… мнения нашего народа… Вот для этого сейчас человек из толпы здесь и сидит… сидит… Да-а, пусть он слушает и комментирует, это не значит, что мы поступим… поступим, как он нам скажет, мы поступим совсем наоборот… наоборот… блюдя свои интересы, свою выгоду, но мнение нашего народа всегда знать надо, ведь этот быдл… то есть ведь мы же его слуги… слуги народа!

- А какая нам лично польза от слияния острова и нашего города?

- После слияния можно переписать нашу конституцию… конституцию, ведь тогда будет объединенное государство… государство, не то, что прежде… прежде… Это во-первых, - объяснял выгоды слияния Евсей Горыныч, закладывая пальцы на своих щупальцах, - во-вторых, можно будет объявить новые выборы во все органы власти; в-третьих, продлить время нахождения у власти и тем самым укрепить вертикаль власти; в-четвертых, больше появится… появится объектов недвижимости, природных ресурсов, промышленных строений, которыми можно распорядиться, владеть и продавать…

- А вы не думаете, что это папуасы понаедут все к нам и займут наши рабочие места, квартиры, дачи, будут жениться на наших дочках? Приставать к нашим женщинам? - спросил недовольно один чиновник.

- Да, они будут убивать и насиловать всех наших?! - возмущенно то ли спросил, то ли сказал другой чиновник с четырьмя руками.
        Евсей Горыныч снисходительно ответил:

- А ты боишься, что тебе мало останется денег или нажитого добра меньше станет… меньше станет?.. Не лопнешь?!

- Подождите, мы сейчас обсуждаем вопрос о коррупции вместе с вопросом о межнациональных отношениях?

- Нет, я уже… уже объявил вам тему… тему, - сказало чудовище, - слушать нужно было внимательно… внимательно… Если уж ты приехал, плевать мне, откуда ты приехал - с острова Зеленого мыса, с Южного Полюса, папуас ты, пингвин или еще там кто, будешь спокойно с нами жить… спокойно жить, если есть такое желание. Конечно, такой пингвин или папуас вряд ли станет работать вместе с нами… вместе с нами… но на разных непрестижных работах ведь он сможет устроиться! Вы ведь не пойдете мусор убирать… мусор убирать на улицах!

- Тогда, помимо своих папуасов, еще новые приезжие папуасы появятся на всех наших рынках и во всех наших магазинах! Надоело!.. Они приезжают, на своём языке говорят, не хотят наш язык учить. На папуасском с ними, что ли, говорить?

- Возьми словарь в руки и учи, если не хочешь, чтобы они тебя обманывали, где бы то ни было! Но вас ведь просили коротко обсудить все вопросы, а то опять до полуночи мы засидимся. Еще поступило предложение по Интернету из Якутии о присоединении ее к одному из городов на реке Волга.

- Зачем?! Они хотят плавать в реке и загорать на солнце?

- Это как будет происходить?

- Гм, потом обсудим мы, - продолжал Евсей Горыныч, - потом… главное в том, что решить просто здесь и для себя: нам всем это… это всем нам выгодно?

- Я не знаю, - замялся Иван Васильевич.

- Хорошо, еще новое предложение поступило: о присоединении… присоединении острова Сахалина к острову Шпицберген или о слиянии их обоих в один остров.

- Бред! - снова вырвалось у меня.
        Евсей Горыныч помахал мне своими щупальцами, чтобы я молчал.

- Ваши все инициативы мы всегда поддерживали, - начал осторожно чиновник с четырьмя руками, - но поясните нам, пожалуйста, как объединить оба острова, если они находятся совершенно в разных местах, разных географических широтах? Только на бумаге? И зачем?

- Господа, нам нужна определенная деятельность или нет? Или нет?.. Ведь этот быдл… точнее, наш народ, для которого мы, его слуги, день и ночь трудимся, спросит нас когда-нибудь и где-нибудь: а что вы там… что вы, такие-сякие, вы там … на наши казенные и наши народные денежки делаете и сделали?!.. Какие вы там законы… какие законы вы принимали?! И какие государственные вопросы… вопросы вы решаете? А мы скажем… скажем и честно ответим быдл… точнее, нашему народу: мы, ваши слуги, подготовили ряд законов о слиянии ряда областей и регионов, о совместной экономической деятельности этих братских регионов и областей… Самое ведь главное: объявить об этом… объявить, а сделать… потом можно будет или нет… Ясно?.. Итак, с вопросом об объединении, слиянии мы решили… решили положительно, так?
        После короткого молчания Евсей Горыныч довольно заключил:

- Приятно работать с такими понимающими меня коллегами! Далее предлагаю обсудить очень коротко… очень коротко… весьма… весьма неприятный вопрос о межнациональных отношениях…

- А чего его обсуждать? - не понял Иван Васильевич. - Надоело слушать об этом.

- Что-то случилось? - спросил чиновник с тремя руками.

- Нет, - ответил Евсей Горыныч, - просто часто об этом говорят разные журналисты и пишут они об этом, мы не должны… не должны оставлять этот вопрос без нашего внимания… да, внимания… Может, помните одного этого папуаса, да, папуаса… или как его… пингвина, тьфу… в общем мы будем звать их папуасами, чтобы нам, чиновникам, было понятно… одного папуаса в нашем городе Санкт-Упыревске после уличной драки ночью убили… убили… Дело почему-то получило широкий резонанс, пишут, пишут там разные журналюги, что нужно властям обратить внимание… внимание на межнациональные отношения… Но мы … мы тут при чем?! Мы при чем?
        Я лично вечером и особенно ночью дома сижу, в пьяном виде по дискотекам не бегаю, как некоторые там бизнесмены и разные журналюги… да, журналюги, которые что угодно там напишут, если им заплатят!

- Хорошо сказано, Евсей Горыныч! - одобрительно сказал Коля, хлопая.
        Но его никто не поддержал и хлопать не стал.
        Все хотели побыстрее перейти к более интересным вопросам заседания.
        Чиновник без головы и мозгов встал, задавая вопрос Евсею Горынычу:

- Что-то мне непонятно, объясните… Если какого-то папуаса или там пингвина кто-то ударил или еще хуже, виноваты чиновники? Ну, у кого-то там на улице ночью не выдержали нервы, надоело, может, смотреть на таких папуасов или надоел этот папуас кому-то, мне иногда тоже противно, весьма противно смотреть на разных папуасов… приезжих… Что с этого? Убили одного папуаса какого-то, а какой шум создали? Да, расследование начато, но как там у них за кордоном… да, у них там всё так гладко?!

- Может, попросить дать сводку происшествий за последние полгода, - предложил Иван Васильевич, - о количестве наших граждан и разных папуасов…

- Да, в процентном соотношении!

- Вот именно, - продолжал чиновник без головы и мозгов, - и написали бы нам справку о происшествиях в разных странах… Чего только нас грязью поливать?

- Хорошо сказано, - усмехнулся довольный Евсей Горыныч, - приятно… да, весьма приятно, что вы так горячо поддерживаете всегда меня и нас всех! Эта проблема не наша, проблема межнациональных отношений является, как вы все сейчас заметили, общечеловеческая и решать ее нужно только в ООН! В ООН! Вот пусть эти журналюги и в ООН пишут!

- Вот когда у нас цены на нефть вновь подскачут, - произнес чиновник с пятью руками, - тогда мы по другому со всеми говорить будем!

- Именно так, - согласился Евсей Горыныч, - именно так, правильно понимаете вы ситуацию в нашем Санкт-Упыревске, нет никаких у нас межнациональных проблем и распрей, а хулиганы есть во всем мире… да, во всем мире, поэтому сначала мы предлагаем эти вопросы межнациональных отношений рассмотреть в ООН… в ООН, не наше это дело! У нас дел в нашем городе хватает… Далее на повестке дня заседания стоит вопрос о терроризме… о терроризме, нужно ли его сейчас рассматривать, когда все пункты его мы обсуждали на прошлом заседании?

- Нет, не надо, - согласился чиновник без головы и мозгов, - только нужно усилить контроль на улицах за всеми папуасами!

- Верное предложение, - кивнул Евсей Горыныч всеми семью головами, - усилим контроль, будем на улицах всех приезжих папуасов останавливать и проверять их документы.

- Зачем? - не понял я. - Это глупо и совсем это не дружелюбная встреча приезжих…

- Быдл-класс… тьфу, вернее, наш народ добр, как вы все видите, - начал комментировать мое высказывание Евсей Горыныч, а мы, его слуги, конечно, всегда готовы прислушиваться к его мнению, ведь у нас полная демократия, правда?

- Ой, как хорошо вы говорите, Евсей Горыныч! - выкрикнул чиновник с пятью руками, хлопая.

- Да, как складно и правильно всегда говорит наш Евсей Горыныч! - вторил ему чиновник с двумя руками. - Мы всегда ценим мнение Евсея Горыныча, ценим каждое его слово!

- Да, всегда мы ценим мнение нашего Евсея Горыныча! - добавил Иван Васильевич.
        После короткой паузы Евсей Горыныч продолжил:

- Итак, господа чиновники, переходим к вопросу о строительстве жилья и ипотеке…

- Но мы это обсуждали на прошлом заседании, - заметил Иван Васильевич.

- Помню, - согласился Евсей Горыныч, - помню всё прошлое наше заседание… помню заседание… Но вопрос этот крайне важный и злободневный, не находите? Жилья строится по-прежнему мало, перевод земли из нежилого фонда в жилой занимает год или два… два года, так? А за эти годы цены на жилье, стройматериалы вновь подскачут… подскачут… если старое жилье не станет ветхим и совсем не обрушится… Тогда и жильцам старого фонда нужно строить новое жилье!

- Замкнутый круг получается! - крикнул я.

- Не перебивать меня, - холодно произнес Евсей Горыныч, помахав мне своими щупальцами, - мне надоело здесь делать замечания нашему человеку из толпы…. Итак, хотелось бы услышать ваши предложения!
        После короткого молчания Евсей Горыныч вновь задал свой вопрос, но чиновники сидели молча.

- А чего им сказать? - не успокаивался я. - У них-то жилье есть государственное, им ни рубля за него платить не надо, а другие почему-то должны оформлять кредит на жилье, это кабала на всю их жизнь!..

- Гм, быдл - класс… тьфу, наш народ опять недоволен своими слугами? - усмехнулся Евсей Горыныч.
        Я зло глянул на него, ответив коротко:

- Коллективное молчание послушных и трусливых рождает монстра!
        Воцарилось молчание, во время которого чиновники стали переглядываться друг с другом, бросать гневные взгляды в мою сторону и трясти кулаками.
        Помрачневший Евсей Горыныч придвинул все семь голов ко мне, почти шипя:

- Ты… ты не понимаешь, кого оскорбил сейчас! Я… я - монстр?! Монстр?!.. Может, хочешь посидеть в тюрьме?

- Я никого не обзывал, тем более вас! - ответил я как можно спокойнее. - А для того, чтобы сидеть в тюрьме, нужно совершить преступление, чего я не делал.

- Нет, делал, - зло ответил мне Евсей Горыныч, держа головы почти рядом с моим лицом и впиваясь в меня недовольным взором, - делал… По любой статье тебя могут посадить, не знаешь? Это очень… очень просто…

- Неужели?

- Конечно, пустяки. Тебе просто кто-то рядом подложит в карман бомбу или наркотики… Ясно?

- А это кто - трусливые и послушные?! - крикнул с места чиновник без головы. - Мы?

        Я кивнул, усмехаясь:

- Истинно так. Уважаемые чиновники, - вы, которые всегда послушно поддерживаете начальство и поддакиваете своему начальству! Мне терять здесь нечего: у меня нет хорошей и высокооплачиваемой работы, у меня нет элитного жилья, какое есть у вас всех, номенклатурщиков…

- Вывести его из зала заседания! - предложил один чиновник. - Пусть охранники ему бока намнут…
        Евсей Горыныч поднял щупальца кверху, останавливая недовольные возгласы чиновников:

- Полноте, довольно, уважаемые господа! Зачем так метать бисер перед свиньей?! Ну, высказался наш быдл - класс, тьфу… представитель нашего народа, хорошо, его мнение теперь мы все знаем. Толпа всегда завидовала и будет завидовать нам! Я специально пригласил его на наше заседание, чтобы он понял, как иной раз бывает нам трудно решать те или иные вопросы.

- Может, мы перейдем к следующим вопросам, а то опять засидимся до ночи? - предложил Иван Васильевич. - Уже какой километр мы едем, счет я потерял!
        Некоторые чиновники засмеялись:

- Что, охота поесть сейчас?

- Нет, он пить водку желает!
        Евсей Горыныч поднял щупальца, давая тем самым понять, что обмен репликами закончен и далее вести заседание будет он сам.

- Итак, уважаемые депутаты, - молвил он, - давайте поговорим о силовых ведомствах.
        Оные структуры постоянно выколачивают из нашей казны немалые деньги, а где результаты их деятельности?

- Как где? - не понял Иван Васильевич. - Сколько наши агенты работают, сколько…

- Стоп! - резко перебил его Евсей Горыныч. - Не на заводском же собрании ты сидишь и говоришь с быдл-классом! В каждой службе … каждой службе должен быть собственный план работы, так? Какие планы… планы у них сейчас?

- Известно какие, - усмехнулся я, - сколько человек в день доставить в отделение милиции, скольких оштрафовать… Везде своя такса, плата…

- Прекратить нести здесь всякий вздор и постоянно перебивать меня! - заорал Евсей Горыныч, сверкая глазами и грозя щупальцами мне. - Молчать и слушать!

- Может, все-таки его выставить отсюда? - предложил чиновник с двумя руками.

- Надеть ему наручники и посадить в карцер! - предложил чиновник с четырьмя руками.

- А о коррупции вы будете говорить? - спросил я.

- И о коррупции тоже будем говорить, - подтвердил Евсей Горыныч, - ведь этот вопрос стоит в списке вопросов нашего заседания, зачитывали же все вопросы.

- По-моему, - сказал чиновник с двумя руками, - что о ней говорить? Это вроде охоты на волков… Одного покусают, все временно разбегутся потом, а далее все будут вновь в одной стае!

- Интересно подмечено, образно сказано, - одобрил чиновника Евсей Горыныч, - весьма… да, весьма…

- Но что-то сравнение нас всех с волками меня не обрадовало, - вяло произнес Иван Васильевич, не вставая с места. - Мы не волки, чтобы истреблять самих же себя. Мы
- корпорация чиновников!

- Да, верно подмечено, - усмехнулся Евсей Горыныч, - корпорация чиновников, которая должна править и должна за свою работу копейки всякие получать…
        Раздались возгласы осмелевших чиновников:

- Именно так!

- Копейки одни получаем!

- Правильно!

- Прибавили бы зарплату нам!

- Еще бы!

- Да!! Еще бы прибавить нам!..

- Тихо! - остановил крики чиновников Евсей Горыныч, поднимая все свои мерзкие щупальца.. - Нет, сейчас вопрос не о ваших зарплатах, у нас… вопрос… вопрос о коррупции…

- И он очень долго стоит! - засмеялся я. - Очень давно его стали обсуждать, а он всё стоит, стоит и стоять будет!

- Он над нами ерничает, этот быдл-класс? - не поняв меня, спросил Евсей Горыныч. - В последний раз я прошу меня не перебивать, а то я в самом деле этого из толпы попрошу вывести из зала…

- Ой, выведите меня сейчас, - взмолился я, - я об этом же мечтаю!

- Выкиньте его отсюда, пожалуйста! - попросил чиновник с пятью руками.

- Ладно, - согласился Евсей Горыныч, хлопая своими щупальцами.
        Он приказал вошедшим охранникам вывести меня из зала заседания.
        Наконец, долгожданная свобода!
        Пробежав весь коридор вагона, я вошел в соседний вагон, останавливаясь у первого окошка. Поезд несся вперед с большой скоростью. Ветер обдувал мое лицо.
        Простояв несколько минут неподвижно с закрытыми глазами, я направился в новый вагон.

16 км

        Честно говоря, такого мерзопакостного состояния после случившегося со мной в спецвагоне для чиновников, у меня не было никогда! Ощущение было такое, что я там видел и слышал, происходило не наяву, а в каком-то фантастическом сне, конечно, не совсем далеким от нашей печальной реальности и постылой повседневности.
        Входя в новый вагон, я подумал: может, снова меня ждут здесь какие-либо испытания и не лучше ли просто сойти с поезда, поехав к себе домой? Но как поехать к себе домой? Ведь в поезде я, как и остальные пассажиры, проехал определенное расстояние, полдня прошло, поэтому легко кому сказать: слезай с поезда и отправляйся к себе домой! До моего дома еще добираться надо разными видами транспорта. Может, продолжать вместе со всеми ехать в этом удивительном поезде с его совершенно разными и довольно необычными пассажирами? Сесть в другом каком-либо вагоне? Или продолжать искать вагон-ресторан, чтобы купить бутылку водки для проводника?
        Хотя зачем сейчас покупать эту бутылку? Ведь я не пойду обратно через пройденные мною вагоны!
        В полной неопределенности я несмело направился в новый вагон.
        К моему удивлению вагон оказался общим, отдельных купе в нем не было. Все места на нижних и верхних полках были заняты, даже на боковых полках, которые менее всего котировались в таких вагонах, лежали пассажиры.
        Желания остаться в таком людном и весьма шумном вагоне у меня не было. Но и уйти в следующий вагон уже сил не оставалось… Хотелось после всего случившегося уткнуться носом в мягкую подушку, закрыть глаза и поспать часок, хотелось никого не видеть и ничего не слышать…
        Усталость была жуткая!..

- Эй, ты! - послышалось слева от меня.
        Я обернулся, посмотрев на того, кто окликнул меня.
        Это был средних лет мужчина с испитым лицом, сидящий на нижней полке и одетый в неизменный для некоторой категории жителей физкультурный костюм с тремя белыми полосками на брюках. Смотрел он исподлобья, прищуривая левый глаз.
        В правой его руке я увидел наполовину выпитую бутылку водки.

- Что? - спросил я, думая, что опять придется отказываться от совместного распития водки в общественном месте и сторониться от всяких субъектов.

- Куда следуешь?

- Куда и все, - лаконично ответил я, пытаясь идти дальше, но дорогу мне преградил другой пассажир с бутылкой пива в руке, одетый тоже в физкультурный костюм.

- Постой, пассажир! - сказал весело он, хлопая неожиданно меня по плечу. - Садись с нами, пивка попьешь или водочки?
        Я отрицательно повертел головой, ответив, что не пью и тороплюсь.
        Это известие явно расстроило моих потенциальных собутыльников.

- Брезгаешь? - спросил пассажир, который меня окликнул. - Да, брезгуешь наш народ?

- Я просто не пью водку, понятно? - объяснил я. - От нее меня рвет.

- Как это?

- Элементарно, - ответил я, пытаясь пройти, что оказалось опять безуспешным занятием. - Пропустите меня!
        Неизвестно, чем бы закончилось мое столкновение с двумя собутыльниками, как сзади раздался весьма зычный голос какой-то продавщицы:

- Уважаемые пассажиры! Вашему вниманию предлагаю сейчас следующие товары: пальчиковые батарейки, мешки для мусора, платки, носки, металлические цепочки, брелки, лейкопластырь…

- И тому подобную мелочь! - добавил один из собутыльников, начиная хохотать.

- Чего смеешься? - недовольно бросила продавщица, толкая меня и пытаясь пройти по коридору вагона. - Дорогу!
        Я сел на нижнюю полку, смотря, как продавщица со своими коробками идет по вагону.

- Надоели мне эти продавцы-коробейники! - произнес я, смотря ей вслед. - И кричат, и мешают всем пассажирам…
        Оба собутыльника закивали, наливая мне стакан водки.

- Ну, за знакомство? - предложили они.

- Я не пью, - ответил я, упрямо стоя на своем. - Мне бы поспать сейчас, но места нет…
        Мне показали на третью полку выше верхней второй, на которой никого не было.

- Да, там свободно, - обрадованно сказал я, - но как туда мне залезть?

- Было бы желание! - ответил один из собутыльников, предлагая мне снова выпить: - Может, налить все-таки немного?

- Нет, диспут на эту тему закончен, - лаконично ответил я, вставая и начиная лезть на верхнюю полку.

- Приятных снов, трезвенник, - обиженно молвил один из собутыльников, перестав смотреть на меня, чему я был несказанно рад.
        Кое-как я залез на третью полку, разложил на ней пестрый матрас, весьма дурно пахнущий, и подушку. Простыни были почему-то не совсем сухие, может, их недавно мыли и они не успели высохнуть? Но я ничему уже не удивлялся…
        Поезд сбавил скорость, очевидно, подъезжая к какой-то станции, но выходить на перрон мне не хотелось. Закрыв глаза, я желал только заснуть хотя бы на час не видеть никого возле себя…
        Проснулся я из-за того, что кто-то толкал меня.
        Весьма неохотно открыв глаза, я увидел одну голову молодого милиционера.

- Что случилось? - вяло спросил я, с некоторой надеждой думая, что, может, это сон я смотрю…

- Документы! - требовательно ответил милиционер. - Давай слезай вниз!

- А я что сделал?

- Ничего, - ответил милиционер, похлопав меня рукой по плечу, - пока ничего…
        Слезай живо вниз!
        Вздыхая, я с большим трудом слез вниз и сел на нижнюю полку рядом с двумя собутыльниками. Бутылку водки они спрятали в сумку, делая вид, что любуются пейзажем из окна. Но от них так несло сивушными маслами, что можно было легко догадаться, что они пили только что.

- Скажите, почему вы меня разбудили?

- Прошу предъявить документы. Если их нет, ты бомж, пройдемте со мной…

- Нет, я не бомж, - поспешно ответил я, роясь в карманах и начиная искать свой паспорт, - но мне все-таки непонятно: зачем меня будить и требовать мой паспорт?
        После того, как милиционер взял мой паспорт в руки и пролистал все его страницы, просмотрел даже чистые страницы, я вновь его спросил без надежды на вразумительный ответ:

- А все-таки что случилось? Вот человек какой-то лежит на полке, спит, его будят, требуют показать паспорт… Зачем? Что я сделал плохого?
        Сзади меня раздался зычный голос очередной продавщицы:

- Батарейки пальчиковые, лейкопластырь, мешки для мусора, цепочки, нитки, платки, надувные шарики… Покупайте, всё очень недорого!

- Их вы не проверяете? - спросил я милиционера, показывая на проходящую продавщицу.

- Мы всех проверяем, - ответил он, отдавая мне паспорт, - а ничего запрещенного нет?
        Я отрицательно повертел головой.

- Ни наркотиков, ни оружия?

- У него даже водки нет, - усмехнулся один из собутыльников, смотря на меня.

- Нет бутылки, я водки не пью, - в который раз повторил я, обращаясь и к милиционеру, и к обоим собутыльникам.
        После ухода милиционера мне было лень снова лезть наверх, поэтому я сел на нижнюю полку с краю рядом с дверью.

- И куда ты едешь? - спросил меня один из собутыльников.

- Куда и все едут, - коротко ответил я, стараясь даже не смотреть на него.

- Да, неразговорчивый нам пассажир попался, совсем неразговорчивый, - с сожалением произнес второй собутыльник, доставая открытую бутылку водки из сумки и спрашивая другого:

- Ну, еще по стакану?

- Наливай!.. - И, посмотрев на меня, спросил:

- Конечно, я понимаю, что, может, кто и не желает с нами общаться… да, вот с такими пьянчугами, но мы не для удовольствия пьем эту дрянь!

- Как я понял, - спросил я, - дрянь - это водка?
        Говоривший со мной, сняв куртку и оставаясь в одних штанах, продолжал:

- Вестимо оно так, вестимо… Жизнь у нас такая, что… - Тут он развел руками, чуть не задев мой нос. - Ой. извини, не хотел задеть… пардон, так кажется французы там у себя выражаются… или извиняются?
        Я кивнул, обреченно думая, когда мой навязчивый собеседник замолкнет.
        Но он не спешил заканчивать свою небольшую лекцию, наоборот, как я понял, он только начинал ее:

- Итак, пардон, да… да, мы все пьем водяру эту чертову… Мне вот 42 года, с женой я развелся два года назад, детей нет…. Тускло мне жить, тускло, надежды никакой нет…
        Другой собутыльник добавил:

- А мне не противно водяру, что ли, пить?! И я пью, но разве я пьяница?.. Может, выпьем за Международный будний день?

- Разве есть такой праздник? - удивился я.

- Не было такого? Будет, скоро будет… Этих праздников у нас море… да, полно этих самых праздников, еще церковных тьма всяких праздников… А что стоит нашей власти новый праздник придумать? Все же поддержат, водочку попьют, по ящику разные там пошлые концерты со всякими кривляниями снова покажут…

- Скукота!.. - подтвердил другой собутыльник. - Вот мы вроде говорим, а даже не представились друг другу?

- Это так нужно? - спросил я. - Ну, меня зовут Васей, я из города Вауенск, точнее, Санкт-Вауенск.

- Скажи-ка: Санкт и еще Вауенск! - усмехнулся мой собеседник, представившись далее:

- А меня зовут Игнат, запомнишь? А моего знакомого - Федей. Может, налить тебе все-таки немного?
        Я промолчал, еле сдерживаясь и стараясь смотреть в окно.
        Игнат вздохнул, тихо выругавшись и чокаясь с Федей:

- Ну, будем…

- Ух, хорошо водочка сейчас пошла, - заявил почти на весь вагон Федя, будто это было кому-то интересно. - А у тебя как?

- И у меня хорошо пошла водочка, - кивнув, ответил Игнат. - Вот мы выпили, сразу веселей нам стало, так? А он вот… пить с нами отказывается, мол, не пьет, вырвет он… Брезгует он, черт!..
        Я встал, подходя к окошку в коридоре, чтобы не видеть обоих собутыльников.
        Поезд несся на большой скорости, здания, люди проносились мимо. Кто-то там, видя наш летящий поезд, махал рукой на прощанье, смотря вслед. Вспомнив о надписи
«Париж» на одном доме, я вздохнул…
        Я люблю быструю езду, большую скорость, движение! Ведь это признак того, что ты не спишь, ты существуешь, ты движешься, что-то с тобой происходит. И ведь я не старик еще, тихо сидеть и ходить с палочкой, охая и ахая, бояться больших скоростей, движения… Да-а, несемся, едем куда-то вдаль, всё бежим, торопимся, как всегда… Чего постоянно бежать? А ведь иной раз хочется хоть когда-нибудь идти неспеша, ехать спокойно… Ведь это наша жизнь, короткая и не такая уж длинная, она ведь скоро, к сожалению, закончится… И зачем куда-то нам бежать?! Иной раз хочется ощущать каждое мгновение жизни, каждую минуту и каждую секунду жизни, если ты любишь эту жизнь и не стремишься забыться в пьяной или наркотической дреме… Но что это я начал с хвалы быстрой езде, а окончил славославием размеренности и покою?
        В сущности ведь и то, и другое хорошо, так? Когда приятна большая скорость, а когда хочется идти или ехать медленно. Ведь всё переменчиво в нашей жизни, всё быстротечно и иной раз неуловимо. Как неуловима недоступная многим птица счастья! Сколько людей надеются на это счастье, но оно не у всех, к сожалению… Вот я сейчас сижу и думаю о своем, а эти двое собутыльников рядом со мной пытаются говорить, пытаются заинтересовать меня рассказами о своей жизни, но мне это не интересно! Понятно, что у Игната и Феди не так уж много было счастья в жизни, может, поэтому они часто пьют водку, чтобы выпить и забыть хоть на короткое время свои заботы и проблемы, свою тусклую жизнь без всяких перемен к лучшему, жизнь без надежды?!.. Странно, что мне сейчас вспомнились слова классика: «Кому на Руси жить хорошо?» Почему? Так можно назвать наш поезд… Да, можно, мы все едем и ищем тех счастливчиков, тех, кому на Руси жить хорошо!! Неизвестно, как я думаю, сколько нам нужно ехать - долго нам или не очень, ведь у нас поезд едет из Неопределенности в Неизвестность, поэтому не знаем мы, куда едем и когда в конечном счете
мы приедем в скором будущем… Не знаем мы каково будет оно, наше будущее, одни только, к нашему большому сожалению, надежды, надежды на лучшее, на будущую светлую, мирную и счастливую жизнь, одни только наши постоянные надежды, к большому сожалению…
        Поезд несется, слышен монотонный стук колес, будто кто-то отмеряет секунды и минуты нашей горестной жизни на земле!..

- … а я с ней и развелся, - говорил мне Федя, думая, что внимательно слушаю историю его жизни. - Понятно?
        Я автоматически кивнул, не желая вникать в его семейные дела.

- Носки, носки разных размеров и фасонов! - послышался снова голос новой продавщицы с тяжелой сумкой, которую она держала в обоих руках. - Носки недорого, кому носки?
        Не успела она пройти полвагона, как сразу раздался истошный вопль очередной продавщицы, которая наверняка думала, что попала в вагон слабослышащих:

- Пакеты, сумки!!.. Сумки и пакеты недорого!!
        За продавщицей шла, хромая на левую ногу, старуха в черном платке, постоянно крестясь и кланяясь всем пассажирам чуть ли до нижней полки вагона:

- По-да-а-а-а-а-йте, кто сколько может!.. Пода-а-а-а-а-йте ради Иисуса Христа!!..
        Я закрыл на минуту глаза, пытаясь не слышать криков и разговоров рядом…
        Бывает часто, что человек закрывает глаза, пытаясь не видеть хоть на короткое время неприятное окружение, обстановку или чего-либо иного. Таким путем можно на миг забыть что-то раздражающее вокруг, успокоиться…
        Однако лично я не был уверен в том, что, открыв глаза, исчезнут в миг окружающие меня пьяницы, разные продавщицы и нищие…

- Спит он, что ли, сидя? - услышал я, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
        Игнат и Федя, держа каждый по бутылке пива, внимательно смотрели на меня.

- Может, я умер? - усмехнулся я.

- Как же ты умер, когда с нами говоришь? - не понял Федя. - Хочешь пивка?
        Я отрицательно повертел головой, прислоняясь спиной к стенке вагона, чтобы чуть отодвинуться от прилипчивых собутыльников.

… Иной раз, как думаю, счастьем можно считать даже несколько минут, проведенные в молчании и тишине!
        Но мое счастье оказалось совсем недолгим: рядом со мной прошел некий господин в дорогом костюме, держа в руке сотовый телефон. Как я понял, он вряд ли ехал в плацкартном вагоне, вероятно, шел в ресторан. Чей-то звонок застал его врасплох, поэтому он говорил, идя по вагону.

- Да, у нас всё хорошо! - ответил он звонившему.

- А не врешь? - услышал я чей-то голос в трубке сотового телефона.
        Господин в дорогом костюме присел рядом со мной, отвечая своему собеседнику, не обращая внимания ни на кого из нас:

- Нет, не вру…

- Честно? - услышал я в трубке.

- Почти… почти не вру…

- Значит, все-таки врешь?

- Почти…

- Почти врешь или почти не врешь? Что ты мне там загадками отвечаешь?! Не успеешь уехать, как что-то происходит…

- Всё хорошо, прекрасная маркиза!

- Что? Ты в своем уме?

- Почти… Ой, извините, я вдруг вспомнил одну песеку.

- Ты что, с перепою?

- Почти… немного…

- Немного?

- Почти…

- Заладил: почти да почти… Что-то случилось?

- Нет, всё хорошо, только…

- Только что?

- Только мелочь одна…

- Ну?!

- Пустяк…

- Ну?!

- Пустячок один…

- Говори!!

- Только… центральный универмаг подожгли…

- Кто?

- Их ищет и разыскивает милиция…

- И долго они искать будут?

- Пока не найдут… А так всё хорошо!

- Честно?

- Да, просто замечательно!

- Гм, всё замечательно или всё-таки… почти?

- Всё хорошо… почти…

- Еще что там?

- Еще… мелочь одна…

- Ну?

- Пустяк…

- Ну?!

- Пустячок один…

- Говори!!

- Ерунда…

- Не томи!!

- Крушение поезда вчера…

- Причина?

- Идет расследование, менты работают…

- Кто работает? Ты совсем там пьяный?

- Почти…

- Я вижу, что почти ты тупой! Я вижу, как якобы всё хорошо!.. Не успеешь уехать…
        Ты что, думаешь, мне можно врать, как врем мы всегда всем остальным?! Докладывай, что там еще?

- Где?

- У тебя, болван…

- У меня балкон обвалился, беда какая…

- Нет, что там у нас еще случилось?!

- У нас всегда всё хорошо! У меня тоже хорошо сейчас водочка пошла, ох, как хорошо!

- Ты пьяный совсем?

- Почти…

- Говори!

- И огурчиком сейчас закусил…

- Ты пьян уже в час дня?

- А что такого? У нас всё хорошо! Мы так всегда всем говорим, как вы сами меня и всех наших учили… У нас всё хорошо, как вы говорили, пусть всё хоть верх дном, но говорить надо: у нас всё всегда хорошо!

- Ты забываешь, с кем говоришь?

- Нет… - Господин впервые во время своей беседы с шефом посмотрел на нас, усмехнувшись. - У нас всё хорошо!

- Правда или почти?

- Почти…

- Ну?

- Пустяк один…

- Ну?!

- Пустячок один…

- Не томи!!

- Мелочь одна…

- Говори!!

- Еще один ветхий дом обрушился на окраине…

- Причина?

- Ой, мелочи какие… Вот у меня беда: балкон дома обвалился…

- При чем тут твой балкон? Ты о доме говори!

- О доме… Идет расследование, менты работают…

- Причина известна?

- Ой, мелочи какие… пустяк один… там капитального ремонта не было пятьдесят лет…
        А так всё у нас хорошо! Вас ждем!

- Зачем ждете?

- Ждем, у нас всё хорошо, как всегда, как вы учили…

- Больше… ничего?

- Почти…

- Издеваешься?!

- Почти…

- Ну?!

- Пустяк один…

- Говори!!

- Пустячок…

- Не томи!!

- Почти…

- Заладил «почти» да «почти»! Что там еще?!

- Пустяк…

- Не томи!!

- Центральная прокуратура заинтересовалась вашим четырехэтажным особняком в нашем элитном поселке.
        Собеседник господина в дорогом костюме молчал, господин, сидевший рядом со мной молчал тоже.
        После длительного молчания я услышал вопрос:

- Кто… кто?…

- Не понял? - спросил господин, сидевший рядом со мной. - У нас всё хорошо.

- Болван… Кто донес?

- На кого?

- Болван, на меня кто донес?!

- Их ищет и разыскивает милиция. А так всё у нас хорошо! Мне хорошо… хорошо сейчас водочка пошла… Только у меня балкон обвалился…

- Где?

- У меня дома балкон обвалился…

- А-а-а-а, это ерунда, ты скажи о моем доме…

- Вот и я говорю, что всё у нас хорошо!

- Болван, а эти прокурорские уехали или еще сейчас у нас сидят?

- У нас всё хорошо, вот у меня балкон обвалился…

- Болван, плевать мне на твой балкон!!.. Болван, отвечай: эти люди прокурорские уехали или еще сидят у нас?

- Сидят? Да кто ж их посадит в тюрьму?

- Болван, ты пьян уже в час дня?

- Это… почему?

- Потому, что, как болван, отвечаешь своему начальнику! Что еще стряслось?!

- Всё хорошо, а у меня балкон обвалился…

- Дальше, что там у тебя еще хорошенького?!

- Дальше… мелочь одна…

- Ну?

- Пустяк…

- Ну?!

- Пустячок один…

- Не томи!!

- Мелочь…

- Говори!!

- Ждут вас…

- Зачем?

- Чтобы подвергнуть аресту…

- Что-о?!

- А так всё у нас хорошо…

- Болван, отвечай быстро: кто хочет меня арестовать?!

- Прокурор из Москвы… У меня еще балкон обвалился дома, беда какая… А так всё у нас хорошо!

- Идиот, плевать мне на твой балкон! И что мне теперь делать?! Не приезжать?
        Оставаться на Канарах?!

- У нас всё хорошо, всё всегда хорошо!

- То есть это хорошо, что меня посадят?!

- Хорошо, просто замечательно, у нас всё хорошо!

- Болван, не мог сразу мне сказать об этом?!

- Я и сказал, что у нас всё всегда хорошо, есть какие-то досадные мелочи, пустячки… а так всё у нас всегда хорошо! У нас всё всегда хорошо! Алло… Гм, трубку бросил…
        Господин погрустнел, вздохнул.

- Да не переживай ты так, - ободряюще произнес Игнат, вставая и хлопая по плечу господина с сотовым телефоном. - Всё будет хорошо, как ты только что говорил.

- Это… это вы мне? - удивился господин с сотовым телефоном, изумленно глядя на Игната. - Кто вы? Я вас не знаю!

- Еще один такой субчик, как тот… - заметил Федя, показывая на меня указательным пальцем с грязным ногтем. - Ты, как я понял, пьешь водку?
        Игнат достал бутылку водки и стаканы, глядя на господина с сотовым телефоном.

- Выпьешь с нами? - с надеждой спросил Федя.
        Господин с сотовым телефоном молча кивнул, беря стакан.

- Вот это я понимаю! - обрадовался Игнат, наливая водку ему в стакан. - А этот… вот… ни в какую! - Игнат глянул недружелюбно на меня, показывая на меня указательным пальцем, как и Федя.

- Может, не стоит пальцами в меня тыкать? - попросил я, стараясь не злиться.
        Господин с сотовым телефоном выпил, закусил предложенным ему соленым огурцом и сказал мне:

- Они не со зла, так?

- Конечно, мы просто выпить хотели, - почти одновременно ответили оба собутыльника.
        Господин с сотовым телефоном кивнул:

- Что я и говорил! Просто им человек нужен для душевной беседы в процессе выпивки!

- Ну, ты молодец, как сказал, - радостно молвил Федя, беря подвернувшуюся старую газету и записывая, - «для душевной беседы в процессе выпивки», надо записать…

- Надо запомнить, - согласился Игнат, - звать тебя как?

- Ксенофонт.

- Как… ксено…

- Ксенофонт, - повторил господин с сотовым телефоном, вставая и начиная прощаться.
- Всё, спешу я, спасибо за всё.
        Проводив его взглядами, оба собутыльника вздохнули:

- Вот везет же такому!.. С сотовым ходит, где-то каким-то начальником работает…

- А кто вам мешал сотовый купить? - спросил я.

- Только ли всего, да? Купить и всё? - усмехаясь, спросил Федя. - Деньги нужны для этого… И кто мне звонить будет? Жены нет… детей тоже… Игнат, что ли? А работа сейчас у меня постоянно временная…

- Кто мешает вам обоим жениться?
        Мне никто не ответил.
        Я закрыл глаза, желая, как и ранее, не слушать постоянные жалобы на жизнь и хронологию частной жизни разных пассажиров.

- Ой, смотрите, что тут… - услышал я голос Игната. - Он тут папку свою забыл…

- Где?
        Открыв глаза, я увидел, что Игнат открывает папку Ксенофонта, доставая из нее какие-то бумаги.

- Чего там? - спросил его Федя.

- Документы об одном чиновнике, - ответил, читая, Игнат.

- Может, нельзя их читать?

- Чего нельзя? - спросил Игнат. - А уже читаю, об одном чиновнике Евтюхине…
        После этого Игнат стал неспеша зачитывать вслух документ, похахатывая вместе с Федей. Скажу только, что услышанное в самом деле было смешным, я тоже вместе с ними смеялся и не один раз…
«Означенные ниже факты из биографии чиновника Евтюхина изложены в хронологической последовательности и предназначены только служебного пользования. Директива сверху: разным СМИ, телестудиям данный документ в руки даже временно не передавать, тем более запрещается любое его копирование, тиражирование и обсуждение где-либо!

01 февраля … года. Г-н Евтюхин Иван Иванович после получения среднего образования поступил в ветеринарное училище, которое еле закончил. Поработав в должности ветеринара неделю, он был уволен вследствие ряда существенных ошибок в работе(пытался кастрировать суку, выполнить кесарево сечение коту, у которого сильно болел живот).

15 февраля … года. Евтюхин поступил на должность сантехника в жилищную городскую контору, где проработал всего месяц. После того, как он сломал унитаз и раковину вместо того, чтобы их починить, он был уволен.

10 марта … года. Евтюхин знакомится с девушкой Леной, отец которой совершенно случайно для него оказался крупным чиновником в городе.

20 апреля … года. Свадьба Евтюхина с Леной, дочкой крупного чиновника.

25 апреля … года. Евтюхин назначается на должность помощника мэра по связям с общественностью.

27 апреля … года. Евтюхина в нетрезвом состоянии отвозят в наркологическое отделение городской больницы после одного неприятного инцидента. К сожалению, его очень расстроила одна дотошная пенсионерка, которая более часа допытывалась у него о сроках капитального ремонта ее дома. Евтюхин не мог ответить ей, назвать конкретную дату ремонта, о чем нигде не велась речь (ни в мэрии, ни в жилищной конторе городе), а пенсионерка не уходила и действовала ему на нервы. Тогда он очень рассеодился и стал кричать. Предварительно Евтюхин выпил полбутылки водки, как обычно на работе. Но дотошная и настырная пенсионерка не поняла, к сожалению, тонкой душевной структуры и апатии нашего чиновника после принятия очередной дозы алкоголя, в результате чего он возмутился крайней настойчивостью пенсионерки.
        Не совладав с собой, бедный Евтюхин был вынужден угомонить настырную старую бестию, закричав на нее и ударив по голове подвернувшимся стулом. При этом он знал, что за дверью сидят еще 15 пенсионерок с подобными вопросами.

30 апреля … года. Евтюхин выписывается из наркологического отделения больницы с диагнозом: „временно возникшая психопатия на почве хронического алкоголизма“.

31 апреля … года. Евтюхин поступает на службу в той же должности, как и ранее.

04 мая … года. У четы Евтюхиных рождается ребенок. Лена жалуется своему отцу на мужа, постоянную нехватку денежных знаков, особенно банкнот иностранного производства, и отсутствие личного транспорта. У Евтюхина до сих пор не было казенной машины с собственным водителем. Еще Лена плакала, жалуясь на мужа, так как тот постоянно говорил ей в пьяном виде: „Это не мой ребенок!“

05 мая … года. Евтюхина переводят на другую, более высокую должность - помощника зама мэра в связи с его несомненными большими заслугами на государственной службе и большими природными талантами.

06 мая … года. Евтюхину выделяется служебная машина с водителем.

07-10 мая … года. Жена Евтюхина, забрав выделенную Евтюхину служебную машину, каталась вместе с водителем по городу, посещая разные магазины, салоны красоты, фитнес - центры.
        Евтюхин был постоянно в долгах, занимая у всех в мэрии до получки по 500 или более рублей.

11 мая … года. Получив зарплату в мае, Евтюхин сначала отдал ее почти всю одним служашим мэрии, а потом бегал занимать по тысяче рублей у остальных в мэрии, у которых на этот раз он пока не занимал. И всем он жаловался на свою жадную жену.
        Ему многие намекали на разные противоправные действия. Но Евтюхин, как свидетельствуют некоторые очевидцы, был поначалу весьма стоек: „Я взяток не беру!
        И брать их не хочу!“ Как видно из дальнейших событий, он явно лицемерил.

13 мая … года. Этот день Евтюхин запомнит надолго: впервые ему дали взятку и впервые он с большой радостью и необыкновенным рвением ее взял! Читать эти строки позволяется только приближенным к высокому начальству чиновникам мэрии, кои не должны разглашать некоторые интимные подробности жизни оного чиновника и его работу на госслужбе. Факт получения взятки Евтюхин потом отрицал, как и все последующие взятки, которые он с превеликой радостью брал. После этого он часто пританцовывал, поя что-то полушепотом, явно подражая каким-то певцам - рэпперам. Секретарша мэра застала его того же дня 13 мая в весьма веселом настроении, когда он, держа деньги высоко над головой, пританцовывал. На столе, как заметила секратарша, стояла открытая бутылка виски, наполовину уже выпитая.

14 мая … года. Лена, жена Евтюхина, подает на развод, аргументируя это тем, что оный ее муж Евтюхин весьма слаб в сексуальном отношении и охоч только до спиртных напитков, которые употребляет в неисчислимых количествах на работе и особенно дома. Далее Лена упомянула о некоторых подробностях ее скорбной и невеселой интимной жизни, описание чего мы делать не будем».


- Зря, - хихикнул Игнат, - зря, а то бы мы посмеялись всласть!

- Ладно, дальше что там? - спросил я.
        Далее Игнат продолжал читать:
«Как писала в своем заявлении Лена, до его работы ей никакого дела нет, пусть пьет там с утра до вечера, если работа такая у него нервная, но домой пусть он приходит на своих двоих, а не на четвереньках, почти ползком, как ранее…

14 июня … года. Евтюхина по приказу его начальства понизили в должности, в связи с чем был произведен перерасчет его зарплаты и установлен новый оклад, причем, более меньший, чем ранее.

15 июня … года. Евтюхин в пьяном виде, размахивая пустой бутылкой, появляется в кабинете своего начальника, вопя, чтобы его восстановили срочно в прежней должности. „Если меня не восстановят, - заявил он, если вопли его, крики и поток нецензурных слов можно назвать заявлением, - я за себя не отвечаю!“ Но он, судя по его хулиганской выходке и дикому крику с потоком брани, не отвечал никогда за свои слова. Этот пьяный кошмар в штанах …»


- Как, как? - захохотал я, переспрашивая.

- Пьяный кошмар в штанах, - ответил Федя, смеясь тоже.

- Надо запомнить, - произнес я, - очень точно подмечено!
- «… этот пьяный кошмар в штанах был насильно выставлен из кабинета вызванным милиционером.

16 июня … года. Евтюхину объявлен строгий выговор с занесением в трудовую книжку и его личное дело. Сослуживцы шептались между собой, что скоро его уволят к свиньям…
- Как, уволят к свиньям? - перебил я, смеясь. - Такие выражения, запомнить надо!
- «… уволят к свиньям, как образно выразился их начальник.

20 июня … года. Суд постановил развести Евтюхина с его женой Леной.

21 июня … года. Начальник вызывает Евтюхина к себе, требуя ему написать заявление об увольнении по собственному желанию. Далее последовал некий диалог, который, исключая море нецензурщины, мы попытаемся воспроизвести:

- Пиши заявление по собственному (нецезурщина).

- По собственному (нецензурщина)… чего? (нецезурщина)… (Евтюхин делает вил, что не понял приказа или предложения начальника).

- Пиши заявление по собственному желанию (нецензурщина).

- По собственному желанию (нецензурщина) увольняться не буду… (нецензурщина).

- Что?! (Далее минут на десять нецензурных слов с обоих сторон).

- Могу написать просто: прошу (нецензурщина) уволить меня по вашему (нецензурщина) желанию (нецензурщина).

- Молчать, пьяница и взяточник… (нецензурщина минут на пять)… Пиши заявление (нецензурщина)… пиши заявление, как я сказал!! (Нецензурщина).

- Все здесь такие (нецензурщина)…

- Это… кто? (Нецензурщина).

- Взятки все берут! (Нецензурщина). Меня хотят уволить по чужому начальственному желанию (нецензурщина).

- Пиши… (нецензурщина).

- Пишу… (нецензурщина).

- Чего это?! (Нецензурщина).

- Написал (нецензурщина)… „Прошу меня уволить по вашему желанию“.
        Далее диалог, приводить который мы не будем из-за отсутствия какой-то либо целесообразности ввиду того, что слышались только одни лишь отборные ругательства и крики, порой похожие на звериные вопли.

22 июня … года. Евтюхин был отправлен в городскую больницу с предварительным диагнозом: „вывих лучезапястного и локтевого суставов левой руки“. Чиновник Евтюхин неожиданно заболел во время своего случайного падения возле собственного кабинета, когда его отдирали от двери и забирали заявление об увольнении по собственному желанию.

23 июня … года. Заявление Евтюхина оказалось в отделе кадров. Слова „по вашему“ были изменены на слова „по собственному“. В итого получилось, как сказал бывший начальник Евтюхина: „Всё, как положено!“ Но он только не сказал, кем и что положено.
        Некоторые злые языки, разные журналисты из желтой прессы стали писать, что в мэрии практикуют охоту на ведьм, увольнения сотрудников и произвол начальства, что совсем не соответствует нашей прекрасной действительности.

10 июля … года. Евтюхин выписался из больницы с окончательным диагнозом:
„шизофреническая психопатия и гипертонический криз“. Ни слова не было сказано об ошибочном предварительном диагнозе, будто кто-то ему выламывал руку и т. д.

11 июля … года. Евтюхин попытался подать заявление в суд, не понимая всей нелепости своего поступка. Как откомментировал это его бывший начальник: „Чего он там заявления свои подает этой Фемиде? У нее всегда глаза завязаны“

13 июля … года. Вечером на Евтюхина напали совершенно случайно трое хулиганов, стоявшие возле его дома более трех часов. Увидев его, они сразу стали требовать денег на пиво. После короткой драки Евтюхина увезла скорая в травмологическое отделение больницы. Ряд безответственных и лживых журналистов из желтой прессы начал писать потом, что драка и нападение на Евтюхина были подстроены его бывшим начальником, что совсем не соответствует нашей прекрасной действительности. Подобные высказывания и разные провокационные статьи некоторых журналистов из желтой прессы только льют грязь на чистое лицо нашего мэра…»


- Как, как? - перебил снова я Игната. - «льют грязь на чистое лицо»?

- Да, - ответил, смеясь, Игнат, - продолжая читать:

- «льют грязь на чистое лицо нашего мэра, искажая наше демократическое время и нашу веселую, счастливую жизнь в городе. Далее хроника описываемых событий прекращена, так как Евтюхин давно уволен с должности госслужащего и дальнейшая его судьба никому неизвестна…»
        После прочтения документа оба собутыльника сидели минут пять молча, чему я был несказанно рад.

- Батарейки, мешки для мусора, платки, носки, лейкопластырь, чулки…

- И прочая ерунда! - перебил очередную вопящую торговку с сумкой Игнат, глядя ей вслед. - А ты чего говорил нам о мертвых ранее?

- Я хотел сказать, что, может, многие из нас мертвецы, а выглядят, как живые…

- Чего?!

- Конечно, сие вам не понять, - заключил я, продолжая развивать свою философскую мысль, - но постарайтесь хоть на минуту раз в жизни вдуматься в то, что вам говорят…

- А попонятней нельзя?

- Нет, попонятней не объяснишь разные сложные философские категории и мысли, - ответил я. - Мне знаете, конечно, хотелось бы посидеть в тишине, не говоря с вами, но вы спрашиваете, поэтому я вынужден объяснить…

- А одолжения нам делать не надо, - обиженно молвил Федя.

- Да, чего ты так свысока с нами? - удивился Игнат.

- Хорошо, я продолжаю… Если меня сложно понять, есть наше доходчивое для всех телевидение с его информационным официозом, рекламным мусором, пошлыми юмористическими программами, какафонией новоиспеченных, скороспелых начинающих певичек-«звездочек»!

- Вот загнул! - засмеялся Федя, давая мне ладонь, чтобы я по ней ударил. - Молодец ты…
        Я, смеясь, слегка шлепнул по его ладони, продолжая говорить:

- Пытайтесь хоть иногда думать, а не только потреблять, как многие из нас. Ранее у нас часто критиковали страны Запада, называя их обществом потребления. А теперь почти то же самое и у нас.

- Ты что, коммунист? - удивился Федя.

- Нет, никогда им не был, - ответил я, - даже не сочувствовал этим вечным мечтателям из слоновой башни! Даже комсомольцем не был, кстати… Многие, как ни странно, ведут себя, как зомби, роботы, автоматически ходя на работу и обратно с нее домой, автоматически говоря и выполняя разные функции на работе и дома. Посудите сами: они есть живые трупы или просто они роботы!

- Роботы?

- Да, роботы, неживые, механические конструкции, как вам известно… А иной раз мы часто, очень часто вспоминаем про некоторых умерших людей, с которыми были знакомы ранее… Может, они тогда живут рядом с нами, они тогда живые, если мы постоянно вспоминаем о них и очень часто с ними мысленно общаемся? Даже иногда говорим им мы сами что-то, думая, что они нас слышат?.. Может, они тогда живые, если и вспоминают о них, думают о них, говорят с ними?!

- Ну, ты загнул!.. - вяло протянул Федя, почесывая затылок. - Философ по профессии?

- Нет, я менеджер по профессии и интеллектуал по сути своей, - ответил я.

- Оригинально он так говорит, - удивился Игнат.

- Если честно, не хотелось мне сейчас с вами разговаривать, уж простите меня за откровенность! - сказал я. - Но потом я решил кое-что рассказать, чтобы вы задумывались над происходящим, а не просто были потребителями только сегодняшнего дня! Ведь жизнь - балансирование на канате, где впереди - твое будущее, а сзади за спиной и особенно внизу - твоя смерть!

- Философ, - усмехнулся Игнат, - хоть сиди с карандашом в руке и записывай его афоризмы!

- Да, интересно говорит, - одобрил Федя, - только с нами пить не хочет…

- Что верно, то верно, - согласился Игнат, - не хочет…

- Вы меня слушайте, - продолжал я, - как в народной сказке говорилось: «Налево пойдешь - смерть найдешь, направо пойдешь - коня потеряешь».

- И что … что же нам делать?

- Что делать? Жить, заниматься своим любимым делом, если, конечно, оно есть у вас, любить и быть любимыми, хоть пытаться веселиться со своей семьей и друзьями, знакомыми, совершать подвиги или пытаться их совершать, если представится такая возможность… Мы с вами говорим почти о смысле жизни!

- В чем же ее смысл?

- Истина в вине! - усмехнулся Федя. - Выпьем?

- Истина в вине, как ранее говорилось, а не в водке, - заметил я, - я попытался вам ответить, что делать и зачем жить, надеяться, творить, созидать, создавать что-то…
        Игнат махнул рукой, перебивая меня:

- Бред всё это… лучше выпей водки с нами? Вот тогда так хорошо на душе станет!

- Знаете, я не пью, сколько раз говорить, - недовольно ответил я, - чего тогда постоянно предлагать мне пить?

- А вот за выпивку я всех вас оштрафую! - услышал я рядом голос подошедшего тихо к нам милиционера. - Документы!
        После внимательного изучения каждой страницы всех трех паспортов милиционер продолжал говорить, показывая на стаканы:

- Пьем в общественном месте?

- Я не пью, - ответил я.

- Ну, это надо еще доказать, - усмехнулся милиционер, - я вижу здесь три стакана…
        И что в сумке?
        Он начал рыться в сумке Игната, доставая оттуда две пустые бутылки водки, одну пустую бутылку пива и еще две, не открытые бутылки водки.

- Хороший штраф вам троим светит! - улыбаясь, известил нас милиционер. - Всем встать и за мной.

- Куда?

- В отделение!

- Но я не пил, могу дыхнуть, чтобы вы убедились в этом, - настаивал я, - я…

- Разговорчики отставить, - резко перебил меня милиционер, не отдавая никому из нас паспорта и идя по коридору.

- Стойте! - крикнул я ему. - А наши штрафы?

- Я приказал следовать за мной в отделение - ответил милиционер, даже не смотря на меня и продолжая идти в конец вагона.
        Поняв, что он скоро уйдет с нашими паспортами, я крикнул вслед ему:

- Может, я штраф заплачу?
        Услышав слова о штрафе, милиционер неожиданно для меня очень быстро остановился, поворачиваясь ко мне:

- Штраф? - спросил он. - Да, его нужно платить…

- Вот… возьмите, - я протянул милиционеру несколько банкнот.
        После быстрого пересчета денег милиционер отдал мне забранные им три паспорта и удалился без всяких комментариев.

- Эх, хорошо, что отдал паспорта, - вздохнул Федя, когда я сел рядом с ними и отдал им их паспорта.

- Спасибо, - сказал Игнат мне.
        Последующие полчаса прошли в молчании к моему счастью…
        Поезд несся на большой скорости, я сел у окна. Ветерок через приоткрытое окно обдувал мое лицо.
        Внезапно повеяло холодом… Холод шел не из окна, не считать же легкий ветерок таким холодным, что у меня мурашки пошли по телу и появилась дрожь?..
        Воздух в вагоне наполнился туманом… Я прикрыл окно, массируя похолодевшие пальцы рук.

- Тебе холодно, что ли? - спросил Игнат.

- Да, а тебе не холодно?

- Не-а, - ответил тот, попивая пиво, - кто пьет, тому не холодно даже в лютую зиму.

- Но сейчас не зима, а мне что-то холодно стало, - заметил я.
        По коридору вагона слышны были шаги каких-то пассажиров, но никто из них не говорил.
        Появление новых пассажиров озадачило несказанно меня.
        Вообще-то я человек не верующий, в мистику тоже не верю и не люблю книг и фильмов о мистике и всякой там чертовщине, но сейчас, взглянув на нескольких пассажиров в коридоре, наполненном вдруг туманом, я вздрогнул, подумав о самом невероятном…
        Сказать, что рядом со мной и двумя собутыльниками стояли живые люди, было бы не совсем верно, если считать только контуры их тел настоящими полностью телами людей.
        Какие-то нечеткие, как облака, белые тени…
        Их лица полностью были окутаны туманом, поэтому их в сущности различить весьма трудно.
        Можете мне не верить, говорить, что я выпил водки и потом еще пива вместе с двумя собутыльниками, но я говорю чистую правду и только правду, будто я стою перед судьей и даю клятву: говорить правду и только правду, клянусь говорить одну правду и ни слова лжи!
        Трое контуров людских тел стояли рядом с нами, остановившись у окна в коридоре.
        Я предполагаю, что они стояли спиной к нам, судя по туманным контурам их тел.
        Стояли они молча и не двигались.
        Игнат и Федя, увидев вошедших, тоже очень удивились, потирая лбы и думая, что совсем уж напились, когда всякая жуть начинает мерещиться!

- Уважаемые, - сказал Федя, обращаясь к вошедшим контурам (так будем звать с позволения нашего дорогого читателя вошедших), - куда едете? Далеко или нет?
        Его вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа.
        Такой идиотской физиономии, как у этого Феди в тот момент, я никогда не в жизни не видел. Особенно, когда он далее встал и попытался дотронуться до одного контура.

- Это… что… смерть? - воскликнул Федя, делая шаг назад и беспомощно смотря на нас с Игнатом.

- Почему? - задал не к месту вопрос Игнат, зная, что на него никто не ответит.

- Я захотел дотронуться до… этого… - прошептал Федя, - а моя рука как бы…. как бы прошла сквозь него всего…

- Как… прошла? - Икнув, спросил Игнат.

- А ты сам попробуй, - предложил Федя, показывая рукой на молчащих контуров у окна. - Попробуй, не бойся, током не ударит…

- Тогда, может, ты? - спросил Игнат, обращаясь ко мне с надеждой, что я что-то смогу выяснить. - Мне… не хочется…
        После короткой паузы я, набравшись храбрости, медленно встал, подходя к контурам.

- Ну, смелей! - подбадривал меня Игнат.

- Смелей током не ударит, - шепотом почему-то произнес Федя.
        Я вытянул правую руку в направлении одного контура, слегка касаясь его.

- Ну?! - нетерпеливо спросил Игнат.

- Ну, что там?
        Не ответив, я протянул правую руку далее в сторону окна и с ужасом обнаружил, что моя рука виднеется, выступая на длину мизинца из контура!..
        То есть, если мне поверит сейчас мой дорогой читатель и не подумает, что я спьяну написал какую-то чушь, ситуация была крайне фантасмагоричной и выглядела таким весьма странным образом: моя рука легко, как острый металлический нож, прошла сквозь тело (или содержимое) этого контура и я видел выступающие пальцы моей руки с противоположной стороны контура!
        Что делать?! Стоять так, вытянув руку, и чего-то ждать?! И что это за контур такой неживой рядом со мной стоит? Призрак, что ли?!

- Ну, что там?
        Я не ответил на вопрос.

- Ну, что?!
        Вновь не ответив обоим собутыльникам, я попытался отойти от контура, смотря на пальцы моей правой руки. И на этот раз моя правая рука, уподобясь острому ножу, легко прошла сквозь весь молчащий контур!

- Это призрак… - шепотом ответил я Игнату.
        Оба собутыльника встали, как по команде, уставившись на меня и открыв рты.
        Я уселся у окна, где и сидел ранее, больше ничего не говоря и продолжая смотреть на контуры.
        После некоторого молчания Федя и Игнат сели поближе к окну напротив меня, стараясь не смотреть на контуры.

- Совсем недавно я говорил вам о мертвых и живых, так? - спросил я собутыльников.
- Помните мои слова о мертвых, которых иногда помнят и вспоминают, как настоящих живых, и о живых, которые на самом деле ведут себя, как мертвые, как роботы бездумные?

- И что дальше? - спросил Федя, выпивая сразу стакан водки.

- А то, - продолжал я, стараясь не смотреть на контуры у окна в коридоре, - что эти вот… стоящие там контуры, кажется, мертвые, но мы их видим… поэтому…
        Я запнулся, увидев перед собой три контура, которые подошли ко мне.
        Мои собеседники сидели молча, раскрыв рты и уставившись на контуры.
        Один из контуров коснулся меня своим очертанием руки, тихо произнеся:

- Это вы о нас троих говорите?
        Я не знал, что ответить, и, честно говоря, не хотелось говорить с подобными незнакомцами-полулюдьми, полумертвыми, как мне это казалось.

- Мы вернулись недавно с чеченской войны! - отвечая как бы на вопрос, сказал один контур. - Мы - те, кого уже никогда не будет на Земле!
        После этих слов никто не говорил, был один только стук колес…
        Оба собутыльника уставились на говорящий контур, не двигались, забыв об алкоголе.
        А я лихорадочно соображал, вспоминая ранние свои слова о живых и мертвых и думая, что же можно спросить у призраков или контуров.
        Но мои невеселые думы прервал сам призрак, садясь рядом со мной:

- Да, мы воевали, были убиты на войне, которую звали спецоперацией, - как бы отвечая мне, произнес он. - Но мы не упокоены, лежим где-то там в горах… Наши души вопят о помощи!
        Остальные призраки сели рядом с говорящим со мной призраком.
        По коридору вагона я заметил священника в черной рясе. Я продолжал массировать холодные пальцы рук, пытаясь унять дрожь в теле.
        Священник остановился, заметив неестественные силуэты не то людей, не то призраков, и мою дрожь.

- Что, худо, когда рядом нет священника? - спросил он меня, глядя внимательно то на контуры, то на меня.
        Я пожал плечами, не зная, что ответить.

- Значит, худо, - заключил священник. - Можно с вами рядом присесть?
        Он обратился к Игнату и Феде, но их ответа не последовало.
        Не получив ответа и вздыхая, священник сел рядом с ними.

- Вы откуда? - спросил Игнат священника.

- Еду из одного монастыря… Зовите меня отцом Сергием!

- Весьма известное у вас, батюшка, имя, - заметил я, продолжая массировать пальцы рук. - А что вы скажете об этих наших гостях?
        Отец Сергий мимолетно глянул на призраков, после чего спокойно ответил:

- Призраки они…

- Точно?

- Точно, - ответил отец Сергий, - не упокоены они, поэтому и ходят, будто живые…

- Говорят, что они воевали во время чеченской войны.

- Верно, воевали, были убиты, - ответил священник, - эта война еще аукнется в будущем, сколько людей погибло, сколько страданий и горя с обоих сторон… Если вам кто-то скажет, что всё закончено, забудьте, не верьте этим шептунам, не верьте! Вот она стоит, война, стоит перед нами…
        Он показал нам на трех молчащих призраков, далее продолжал говорить, сжимая с хрустом пальцы в кулаки, - эхо войны будет звучать долго в наших сердцах!
        Священник перекрестился, поцеловал свой большой деревянный крест, висящий у него на груди.

- Прозвучало почти, как в одной старой книге, - одобрительно сказал я, - может быть, читали в детстве? «Пепел Клааса стучит в моем сердце!»

- Да, хорошо отец Сергий сказал, - похвалил священника один призрак.

- Хорошо, - подтвердил другой призрак.

- А говорят, что призраков не видят люди? - спросил вдруг Игнат.

- Да, а мы их видим… - удивился Федя.

- Кто видит, а кто нет, - ответил многозначительно отец Сергий, - вот посмотрим на окружающих…
        Призраки поднялись, встав у окна в коридоре.

- Мешки для мусора, пальчиковые батарейки, пакеты, лейкопластырь, носки, чулки! - закричала вошедшая в вагон продавщица с большой сумкой. - Покупайте, совсем у меня недорого!
        Она совершенно спокойно прошла по коридору сквозь стоящие контуры, будто их там и не было.

- Ну, видели вы? - обратился ко мне отец Сергий.
        Я кивнул.

- Сейчас эта кричащая продавщица прошла сквозь призраков… Для нее они - пустое место, для нее нет там никого, она их не видит!

- А мы же их видим! - сказал я.

- Да, вы их видите, я их вижу, - продолжал объяснять священник, - то есть, как я ранее объяснял, не все их могут видеть… И я слышал ваши интересные высказывания насчет живых и мертвых, истинно ли они живы, совершая всё в своей жизни как бы автоматически, живя, как роботы… Очень правильно сказали, эти так называемые живые мертвецы оказываются более живыми, чем порой настоящие живые!

- Эка загнул, - похвалил священника Федя.

- Спасибо, подтверждением моих слов являются наши призраки, которых мы видим. Хватит вам дрожать, - сказал отец Сергий мне.

- Не могу, никогда не видел призраков, еще и так близко рядом с собой… - ответил я.
        Священник, читая шепотом молитву, перекрестил меня.

- Теперь, - объяснил он мне, - дрожи не будет…
        Через минуты две, как ни странно, дрожь исчезла.

- Спасибо, - поблагодарил я священника, - а чего мы так все приуныли?

- Факт, все мрачные какие-то, - согласился Игнат, доставая бутылку водки. - Налить всем?
        Священник и я отрицательно повертели головами, а призраки, как ни странно, выпили с большим удовольствием и стали рассказывать анекдоты.

- Итак, - начал один призрак, - приходит один к проститутке, побыл у нее минут десять, потом поспешно уходит… Его спрашивают: «Как? Что так быстро? Понравилось?» Но тот ничего не ответил. «Здоровая она или нет?» «Здоровая, - последовал ответ, - еле у нее сто баксов отнял».
        После общего смеха второй призрак стал рассказывать анекдот:

- В больнице одного больного везут на носилках. Больной, увидев своего врача, спрашивает его: «Доктор, может, чем-то можно мне помочь?» «Нет, - ответил доктор,
- только в морг!»

- Гм, - удивился отец Сергий, - ну и анекдоты у призраков…

- А у меня самый и самый короткий анекдот, - радостно сообщил третий призрак.

- Да?

- Слушайте… Женщина мечтательно закрывает глаза и говорит как бы сама с собой:

«Ой, как спать хочу!» А рядом с ней мужчина спрашивает ее: «С кем?»
        Оба собутыльника вместе с призраками громко захохотали, а я вдохнул, вспомнив, что этот анекдот я уже где-то слышал.

- Ну, может, еще водочки? - предложил Игнат одному призраку.
        Призрак было потянулся за стаканом, как его остановил другой призрак:

- Нет, хватит тебе пить, только через мой труп!

- Ладно, вдруг сказал я, - давайте все выпейте, только я один пить не буду…

- Нет, так нельзя! - возмутился Федя.

- Какой он странный в самом деле, - поддержал Федю Игнат, - компанию не уважаешь?

- Я просто не могу пить, - ответил я, - слушайте лучше новый анекдот…

- Ну?

- Итак, мужчина утром бреется, потом подходит к жене и говорит ей: «Ой, ты знаешь, когда я побреюсь, таким бодрым и полным сил я становлюсь!» А жена на это говорит мужу: «А ты бы не мог бриться ночью?»
        После общего смеха я продолжал говорить:

- Давайте я произнесу сейчас тост для вас, но пить не буду.

- Какой он хитрый! - усмехнулся Игнат. - Так не принято.

- Знаю, что не принято, - согласился я, - но и не принято вместе с призраками пить, как и анекдокты разные призракам рассказывать… Итак, слушайте мой тост… Выпьем за то, что все ужасы войны, теперешней, как ужасы прошлых войн, больше никогда бы не повторялись в будущем! Чтобы все мы вышли, наконец, из порочного замкнутого круга, в который попали мы все и не можем из него сейчас, к большому сожалению, выбраться… Чтобы мы думали о счастливом будущем человечества, а не только о ценах на нефть и газ, постоянно не боялись при очередной смене власти: снова новый эксперимент нас ожидает или нет?! И когда же наступит спокойная размеренная жизнь, как во всех цивилизованных странах мира?..

- За что пьем? - нетерпеливо спросил Игнат.

- Да, нельзя ли покороче? - попросил Федя.

- Мне повторить снова весь тост?

- А… уже всё? Всё, пьем, - обрадовано сказал Федя, начиная пить водку.
        После короткого молчания один призрак предложил:

- Еще один анекдот?
        Я усмехнулся:

- Никогда бы в жизни не поверил, что буду сидеть рядом с призраками, пьющими водку и рассказывающими анекдоты! Фантасмагория какая-то получается…

- Итак, - начал рассказывать анекдот призрак, - сидит обезьяна возле пруда, а мимо нее проплывает крокодил. «Чего ты сидишь без дела, обезьяна?» - спрашивает ее крокодил. «Почему без дела? - отвечает обезьяна. - А ты мне дай денег, тогда скажу». Получив деньги, обезьяна говорит ему: «Вот сижу и с таких простаков деньги собираю. Пристают все, а я с них деньги собираю, как с тебя, за ответ». «И всё?»

«Ну, всё, конечно, свои сто монет ты дал, проваливай!»

- Анекдот старый, - заметил Федя, - уже более десяти лет назад я его слышал…

- А ты сам расскажи тогда, - предложил отец Сергий.

- Я их не запоминаю, - ответил Федя, - а вот, когда их мне рассказывают, то вспоминаю… Ну, еще по рюмочке?
        Игнат поспешно вытянул свой стакан, но больше никто не хотел пить.

- Ну, а как там? - спросил я призраков.

- Там? - не понял призрак.
        Только священник меня понял, разъясняя мой вопрос сидящему рядом призраку:

- Он спрашивает вас об ином мире, ясно? Где вы были после смерти?
        Прошло минуты три или более, а призрак молчал.
        Священник повторил свой вопрос несколько раз, думая, что призрак в данный момент его не услышал.

- Хватит повторять, - остановил его призрак, - я всё слышу, только сидел сейчас и вспоминал, как там…

- Интересно… там? Весело? - спросил Федя.

- Водка есть там? - спросил Игнат.

- Насчет водки я не знаю, - ответил медленно призрак, будто смотря всё происходящее в ином мире сейчас, - но сначала я куда-то летел… да, долго я летел, никого рядом со мной не было… И темно везде!.. Потом… потом появился ослепляющий свет, такого яркого света никогда я нигде не видел… Будто само солнце рядом со мной!.. И кто-то… да, кто-то рядом меня спрашивает: «Ну, что, Николай, отвоевался? Намучился ты?»

- А ты чего?

- Я молчу, по сторонам озираюсь… Никого не вижу…

- Не понял, что с тобой сам Бог говорил? - возмутился отец Сергий. - Это Бог встречал тебя в раю!

- Не знаю, - продолжал призрак, - он мне об этом ничего не сказал… да, потом говорит мне: «Сейчас ты успокойся, не волнуйся, Николай! Я коротко покажу тебе все моменты твоей короткой жизни на Земле». И тут будто я попал в кинотеатр: на внезапно появившемся широком экране я смотрю на себя в младенчестве, в детстве… Школа, родной дом, отец, мать… Похороны отца, больная мать… Вот она идет на работу, хромая… Я один дома… Училище, армия, друзья, война…
        Взрыв, после него тьма и туман…

- А потом… что?!

- Кого еще … там ты видел?!

- Не помню, всё смутно что-то… Тени какие-то рядом…
        Призрак вздохнул, потянулся за стаканом водки, залпом выпил содержимое.

- Может, твои друзья видели кого-то там?

- Нет, - ответили остальные призраки, - мы видели, что и наш Коля…

- Но там… там хоть интересней, чем здесь? - спросил Федя призрака.

- Трудно сказать… водки я там не видел… Но как-то очень спокойно на душе, даже радостно, что ли… Да, радостно там находиться, кто-то, как я слышал, песни пел…
        Но недолго там я был, потом вновь оказался здесь…

- Грех это, когда тело не упокоено, - заметил священник, - сколько еще таких у нас мучеников! И сколько еще неупокоенных с времен второй мировой войны!
        Внезапно у меня вырвались стихи известного поэта Данте Алигьери:

        - «Земную жизнь пройдя до половины,
        Я очутился в сумрачном лесу…»
        Я бы сейчас сказал здесь несколько иначе: мы заблудились в сумрачном лесу!
        Мы сидели молча, каждый думал о своем под монотонный стук колес…

- Чего? Водка кончилась? - спросил Федя Игната, роясь в сумке.

- Кончилась, только пиво осталось, - ответил Игнат, доставая три бутылки пива из сумки. - Ой, а где эти… призраки?

- Исчезли! - заключил я, увидев, что призраков нет. - Фантасмагория одна!

- Вам это странно, а я ничему не удивляюсь, - молвил священник совершенно спокойно, крестясь, - души их неупокоены, вот и блуждают теперь они по миру, к сожалению… Сколько таких несчастных, говорят, забудьте, войны сейчас нет…
        Нет уж, вот она, война только что была рядом с нами, только что будто с нами говорила она!.. Спаси их, господи, и упокой, господи, их души!..
        Туман несколько рассеялся, как я заметил, но перед собой я к своему удивлению увидел чьи-то глаза!
        Но весьма странно, что глаза находились передо мной без тела…. Я видел… только одни глаза!.. Повторяю, мой дорогой читатель, что я не пил вместе с другими в вагоне, что я говорю только одну правду и ничего, кроме правды: я видел только одни глаза, находящиеся без какого-либо тела человеческого. Почему я сказал о человеческом теле? Может, это были глаза какого-то животного? Нет, по-моему, это человеческие глаза…

- Чего это с ним? - спросил Игнат, удивленно смотря на меня.
        Как я понял, Игнат не заметил находящихся возле меня пары глаз.
        Священник внимательно посмотрел на меня.
        Минуту помолчал, он уловил мое состояние и удивление, заметил глаза без тела…

- Чудеса продолжаются, люди добрые! - заключил священник, вздыхая и крестясь.

- Чего с ним? - не понял Федя.

- А вы головы свои поднимите, хоть на минуту от стаканов своих отвлекитесь, - ответил им священник.

- И что дальше делать?
        Тогда я поднялся с места, почти касаясь пальцем неподвижных глаз:

- Видите эти глаза?

- Глаза призрака? - спросил Игнат, увидев, наконец, как и Федя, глаза без тела.
        Отец Сергий перекрестил нас всех по очереди, после чего неестественным для меня и обоих собутыльников спокойным голосом ответил:

- Не бойтесь ничего… Чего на земном свете не увидишь диковинного! Как я понимаю, это просто глаза неупокоенного тела человеческого?

- А почему… почему … человеческого тела? - спросил, дрожа, Федя.

- Да, может, это глаза животного?

- Всяко может быть на грешной нашей земле, дети мои, - глубокомысленно ответил священник, вновь начиная креститься и смотреть на находящиеся в воздухе неподвижные глаза без тела. - Но такого я еще не видел…

- А что, с призраками ранее встречались?

- Нет, но я знал доселе, что призраки есть, а тут вот… одни глаза без тела…. Как тут с ними говорить, если только видишь перед собой одни глаза?
        К всеобщему удивлению все услышали чей-то незнакомый мужской голос:

- И одни глаза могут говорить!

- Все… все слышали?! - спросил Федя, озираясь. - Или… или мне померещилось?..

- Нет, я тоже слышал! - подтвердил я, как завороженный, смотря на неизвестные глаза без тела.

- Все слышали, - успокоил Федю отец Сергий, - все, сиди, не бойся…

- Как тут не бояться, когда эта чертовщина прямо прет на нас?!
        Священник укоризненно покачал головой, крестясь.
        Долго сидеть молча мне не хотелось, когда рядом с тобой чьи-то глаза без тела, поэтому я, подбадривая мысленно сам себя и сжимая пальцы рук в кулаки, спросил, глядя на глаза без тела:

- А… а почему глаза без тела?.. И такие глаза могут говорить?

- Может, это глаза Совести, которой у многих сейчас нет? - послышалось мне в ответ. - Или это глаза того, кого уже никогда не будет в этом мире?
        Услышав странный ответ, Федя затряс пустым стаканом. Пытаясь унять дрожь, он обхватил руками оба плеча, сидя неподвижно и стараясь не смотреть вверх на глаза без тела.

- Что сейчас от нас нужно? - спросил я.

- Ничего не нужно, нужно только не забывать о Совести! - последовал ответ. - Глаза могут быть совершенно различные: скорбные, смешливые, вопрошающие, наивные, гневные, добрые… В общем глаза могут быть разные! Глаза всё видят и всё понимают, без слов… Не осталось тела с войны, но глаза остались!

- И дальше что? - спросил я. - Может, как эти призраки, которые только что говорили с нами здесь, удалиться … попытаться удалиться в мир иной?

- Да, забыть Совесть можно всегда, - услышал я в ответ, - но глаза у Совести остались, раз у людей не осталось совести, а глаза есть… Забыть можно и Демократию, которую многие почему-то хаят! Некие живущие на земле пытаются изображать бурную деятельность, участвуют в разных выборах, создают партии с различными названиями и лозунгами, пьют, едят, курят, женятся, выходят замуж, разводятся, идут на работу и обратно домой, звонят друг другу, посылают сообщения по Интернету, а в самом ли деле они настоящие живые? Ранее один из вас говорил о неких живых мертвецах, которые более мертвы, чем иные мертвецы, которых вспоминают чуть ли не каждый день… Место живого, может, занял некий мертвец?!

- Жуть… - прошептал Игнат, вставая и уходя быстро в коридор.

- Значит, что рядом с нами призрак Демократии без тела? - спросил я.

- Да… - услышали мы все ответ. - Нельзя так Демократию ножом резать, нельзя!.. И поэтому только глаза остались без тела…
        Я вздохнул, не зная, что ответить глазам без тела, хотя услышал некоторые свои мысли, высказанные мною ранее.

- А что думает наш отец Сергий по этому поводу? - спросил Игнат, с интересом смотря на священника.

- Что я могу сказать… - ответил отец Сергий медленно, стараясь то ли подыскивать верные слова для ответа или чтобы не забыть что-то, - тема очень важная, не скрою… да, очень важная… и ее нужно обсуждать везде… да… Демократия для христианина является самым что ни на есть естественным или обычным образом жизни! Это, чтобы у каждого из нас своя собственная свобода была, ясно?.. Конечно, всё в рамках закона и не нарушая никогда закон! Вот так… Как говорил апостол Павел: «Любая власть от Бога». Но что здесь значит слово «любая»?
        Так как все молчали и не ответили священнику, он продолжал медленно говорить, как бы советуясь с нами:

- Итак, значит, если я говорю слово «любая», то тогда у нас есть выбор. Так?.. Если есть выбор, если есть из чего что-то выбрать, если у нас возможность поступать по своему желанию без какого-либо принуждения, тогда, как я понимаю, у нас есть демократия… Ясно?.. Это своя собственная свобода и уважение к чужой свободе! Уважение к правам человека! Может, я очень примитивно это вам объяснил, но я так думаю…

- Что толку по этому поводу говорить? - усомнился Федя, вздыхая. - Ничего не изменится!

- Почему? - вырвалось у меня.

- Ничего не измениться… - снова тихо сказал Федя.

- Не скажите, - произнес отец Сергий, - не скажите… И капля камень точит!..
        Подняв голову, я обнаружил, что глаза без тела внезапно исчезли, как и внезапно они появились…

- Их нет, нет этих глаз без тела! - вскочил я, смотря на отца Сергия.
        Тот тоже увидел, что глаза без тела исчезли, и перекрестился.

- Жертва войны исчезла, - сказал я.

- Призрак Демократии исчез!

- Все мы жертвы, - вздыхая, подытожил священник, - жертвы замкнутого круга, из которого хочется поскорее выбраться, как и солдаты хотят избежать смерти на войне и не ехать на очередную войну… Все мы - жертвы, вынуждены жить и пытаться приспосабливаться к новым изменяющимся условиям нашего земного существования…
        Я встал, подошел к окошку в коридоре.
        Перспектива ехать далее в общем вагоне меня не привлекала в самом начале, когда я только входил в этот вагон. И забираться снова на верхнюю третью полку совсем не хотелось. Поэтому я тихо пошел по коридору, не оборачиваясь назад…

17-18 км

        Войдя в новый вагон, я обнаружил, что в нем не было ни купе, ни каких-либо отдельных полок (нижних, верхних, боковых), как в плацкартном вагоне. Вагон был уставлен одними деревянными стульями с красной обшивкой. Вдали возвышалась небольшая сцена, на которой стоял широкий деревянный стол, накрытый красной скатертью.
        Заметив, что вагон забит кричащими и весьма возбужденными людьми с красными флагами, я захотел уйти снова в предыдущий вагон, из которого только что пришел.
        Но, к сожалению, меня заметили двое в кожаных фуражках без флагов в руках.

- Товарищ, заходите, товарищ! - пригласил меня один из них, если можно назвать приглашением довольно жесткий хват моего локтя и вручение мне какого-то листа, пахнущего свежей типографской краской.

- Смелее, товарищ, - обратился ко мне другой в кожаной фуражке, похлопывая меня по плечу и беря за другой локоть.

- Нет, я просто так… по ошибке, - попытался я объяснить им, что совершенно случайно зашел, - искал я вагон-ресторан…

- Товарищ, нет времени у нас на рестораны, когда сейчас решается судьба всего мирового пролетариата, всего прогрессивного человечества! - воскликнул один в фуражке, будто он стоит на трибуне перед народом, продолжая держать меня крепко за локоть.
        В результате я оказался зажатым неожиданно с двух сторон.

- Товарищ Марченко, тут новый товарищ пришел на подмогу! - крикнул один в фуражке кому-то в толпе товарищей.
        Меня подвели к толпе митингующих, вручили мне торжественно красный флаг, дали несколько листовок, объясняя довольно долго где и как их надо расклеивать на улицах, не спрашивая меня: хочу ли я этим заниматься или нет, совершенно не слыша меня и моих ответов.
        Все мои стоны и рассказы об ошибочном посещении коммунистического митинга никого, к сожалению, не убедили и даже не были толком выслушаны. Всё произошло в считанные секунды, будто меня целые сутки здесь все ждали с большим нетерпением.

- Откуда, товарищ? - спросил меня некто низенький в сапогах.

- Из Санкт-Вауенска, - ответил машинально я, только потом понимая, что моему собеседнику не знакомо такое название города.

- Чего?! Санкт-Петербурга? - не понял тот, думая, что я из Санкт-Петербурга. - Нет такого города сейчас, есть город Петроград! Ясно, товарищ?
        Я молчал, желая даже не смотреть на этого низенького в сапогах, но он, как пчела, вился вокруг меня, очевидно, желая ужалить:

- Ясно, товарищ?
        Я продолжал молчал.

- Как тебя зовут?

- А почему сразу мне тыкать нужно?

- Ой, какие мы важные, из господ, чай?

- Нет, мне чай не нужен, - не поняв его, ответил я, стараясь даже не слушать и не отвечать.

- Какая деревня к нам пожаловала, - усмехнулся низенький в сапогах, - я сказал
«чай», но это не значит, что я тебе чай принесу пить…

- Деревня деревней, - пристал ко мне еще один высокий в лаптях, - а какая у него обувь господская!
        У меня инстинктивно вырвалось:

- А я должен в лохмотьях ходить и в лаптях, как некоторые?
        Иногда полезно помолчать, памятуя о том, что молчание - золото.
        Вздыхая и вытирая выступившую из носа кровь от удара кулаком высокого в лаптях, я отошел на шаг назад.

- Буржуйская морда! - закричал высокий в лаптях.

- Кто?

- Да вон кровь стирает со своей морды, - кричал высокий в лаптях, - я ему врезал сейчас… Ему мои лапти не нравятся! А сам в каких красивых ботинках ходит.

- Отстаньте от меня, пожалуйста, - попросил я, намереваясь идти к выходу, но меня остановили двое в фуражках, которые первыми заметили меня:

- Стоп, товарищ, - сказали они почти одновременно, подхватывая меня весьма цепко з а локти, как и ранее.

- Пустите меня, я шел в ресторан!

- Какие могут быть рестораны, товарищ, когда сейчас решается судьба мирового пролетариата! Вы что, из буржуев?

- Нет…

- Если из буржуев, мы его тут же расстреляем!

- Нет, я менеджер.

- Чего? Кем работаешь, товарищ?

- Я в магазине…

- Он буржуй, - закричал подошедший снова ко мне низенький в сапогах, - у него свой магазин!

- Бить этого буржуя! - заорал высокий в лаптях.

- Нет у меня своего магазина, я в нем продавцом работаю…

- Всё равно, - кричал низенький в сапогах, - вражеский элемент, он у купцов помощником работает!

- У каких купцов? Нет у нас в магазине купцов.

- Да, нехорошо, товарищ, - укоризненно произнес один в кожаной фуражке, продолжая крепко держать меня за локоть, - пришли к нам на митинг, а потом вдруг убегать от нас стали, нехорошо! Не по партийному себя вы, товарищ, ведете!..
        Будем переучивать, обучать нашей партийной грамоте.

- Знаю я всё, - ответил я, - учился в школе.

- В школе?

- Да, о революции, о Ленине, меньшевиках и тому подобное из этой кухни…

- Чего он там несет? - негодующе выкрикнул высокий в лаптях. - Он якобы о нас всё знает и учил всю историю нашу в школе!
        Низенький в сапогах покрутил пальцем у виска, посмеиваясь.
        Оба в кожаных фуражках покосились на меня, странно глядя.

- А какой год у нас? - спросил меня один в кожаной фуражке.

- Год?

- Да, пусть он скажет, какой год сейчас, какое число и какой месяц сейчас, - усмехнулся низенький в сапогах.

- Чего от меня хотите?

- А ботинки какие у него красивые! - завистливо сказал высокий в лаптях. - Пусть он мне отдаст его буржуйские ботинки!

- Какой год у нас, товарищ?
        После короткой паузы я ответил:

- Наступил 2007 год.
        Лица коммунистов рядом со мной неестественно вытянулись, услышав мой честный ответ. Кое-кто засмеялся, шепотом произнеся: «Он псих!»

- Конечно, конечно, - снисходительно похлопал меня по плечу один в кожаной фуражке, - а у нас другие данные относительно нашего летоисчисления. Но все равно… да, нам люди нужны… Нужны даже такие, немножко больные, ничего, вас немного подлечат…

- Я шел в ресторан, - упрямо продолжал твердить я, надеясь все-таки на спасение, - я кушать хочу…

- Чего изволит наш барин? - с издевкой в голосе спросил высокий в лаптях, со смехом кланяясь передо мной. - Расстегаев, икры черной и красной, рябчиков с ананасами, антрекотов али еще чего изволите?

- Шампанское еще забыл!

- Да, правильно, но они только кушать хотят-с, а не пить шампанское-с, - продолжал изгалаться высокий в лаптях.

- Воблу тухлую ему! - кто-то закричал у меня за спиной.

- Товарищи, потише, потише, пожалуйста, - попросил один в кожаной фуражке, продолжая держать меня за локоть, как и его соратник с такой же кожаной фуражкой,
- прекратите свои прения! Сейчас будем слушать речь нашего…
        Я прослушал фамилию долгожданного оратора, так как получил удар кулаком в лицо.

- Товарищ, зачем? - укоризненно изрек один в кожаной фуражке. - Я же просил закончить наши прения.
        На сцену поднялся человек в черном костюме, который стал весьма возбужденно говорить и махать руками, явно кому-то грозя.
        Я почти ничего не слышал его, так как было не до этой речи: утирал кровь после удара кулаком. Люди с красными флагами кричали, хлопали, топали, начинали подпрыгивать от восторга, внимательно слушая оратора.
        Рядом со мной вновь появился низенький в сапогах и высокий в лаптях.

- Ну, весело тебе? - спросил, посмеиваясь и замечая кровь у меня на лице, низенький в сапогах, - весело, как я погляжу?

- Вас всех, буржуев таких, бить надо! - вдруг заорал высокий в лаптях.

- А красивые у него ботинки! - завистливо молвил низенький в сапогах.

- Да, красивые, ну, снимай ботинки, - потребовал высокий в лаптях, - мне они нужны больше, видишь, нет у меня таких ботинок, как у тебя.

- Тихо, ведь товарищ Окунев просил закончить прения!

- Может, дать ему еще по морде?!

- Нет, хватит… Прения закончены.

- Это такие у вас здесь прения? - спросил я. - Кулаком по лицу?

- А как иначе?

- Да, иначе коммунисты не могут, - с издевкой в голосе ответил я, но ее никто рядом, к моему счастью, не поняли.

- Всё, прения, как сказал товарищ Окунев, закончены. Эх, не опаздать бы к раздаче!
        Приведя себя в порядок, я спросил:

- О какой раздаче идет речь?

- О какой? О той, какую все трудящиеся и пролетарии всего мира ожидают довольно давно.

- А когда раздача добра будет? - спросил высокий в лаптях.

- Когда рак на горе свистнет, - усмехнулся я, поняв, о чем идет душещипательный разговор.

- И скоро?

- Что скоро?

- Скоро он свистеть будет? - не поняв моего юмора, спросил низенький в сапогах, продолжая завистливо смотреть на мои ботинки. - Когда же делить будем имущество богатеев? Успеть бы к раздаче, а то ведь все остальные растащат!

- Да, я-то успею, - ответил высокий в лаптях, - я успею… И его красивые ботинки успею стянуть, когда он спать будет!
        Высокий в лаптях толкнул меня, грозя мне кулаком.

- Да, а я слышал, что в Зимнем начали добро раздавать…

- Да ну?! Там сколько же золота лежит!! Сколько всяких картин, сколько добра есть!


- Это не раздача добра, это просто грабеж, - не удержался я от комментариев. - Я это всё проходил еще в школе, как была революция, которую сейчас мы в наше время совершенно справедливо называем октябрьским переворотом, что вашему Ленину, немецкому шпиону, помогали немцы, что потом он умер, наступило еще более тяжелое время, суды, ЧК, расстрелы людей, концлагеря…
        Как я совершенно точно заметил ранее, молчание - золото!
        Кровь вновь выступила от полученного удара кулаком в лицо.
        Низенький в сапогах тряс кулаком передо мной, а высокий в лаптях готовился нанести еще один удар, поглаживая пальцами левой руки кулак правой.

- Ну, получил ты, буржуйская морда? Может, хватит болтать чушь всякую?!

- Его нужно в ЧК отдать для допроса! - предложил один в тельняшке с маузером.
        Ко мне подошел интеллигентного вида товарищ с взъерошенными волосами.
        Как мне показалось, я видел его в другом вагоне. Почему-то мне тогда подумалось, что его прическу можно назвать примерно так: «Вихри враждебные веют над нами!»

- Что случилось, товарищи? - спросил он озабоченно глядя на меня, вытирающего выступившую на лице кровь платком. - Почему драка?

- Вихри враждебные веют над нами! - ответил я, вздыхая.

- Смотрите, он еще над нами смеется! - заорал низенький в сапогах, махая кулаками и желая подойти ко мне поближе.

- Сейчас я ему ка-ак дам снова! - грозился высокий в лаптях, поднимая правый кулак.
        Но интеллигентного вида товарищ остановил его, давая понять, что теперь он будет решать, что со мной делать.

- Но, Яков Самуилович, - зароптал высокий в лаптях, отходя на шаг назад, - ведь это контра самая что ни на есть подлая, контра!..

- Хорошо, я сам разберусь с этой контрой, - как можно спокойнее ответил Яков Самуилович, смотря только на меня весьма внимательно.
        Примерно так же смотрят в микроскоп, разглядывая какое-либо насекомое или тварь всякую мелкую: чего там кто-то ползает?
        Я стоял молча, не зная, что делать, так как двое в кожаных фуражках продолжали удерживать меня за локти, не пуская идти дальше. Вокруг стояла толпа зевак с красными флагами.

- И что мы можем сказать в свое оправдание? - спросил меня Яков Самуилович.

- Кто это мы? - не понял я.

- Вы что можете сказать в свое оправдание? - повторил спокойно свой вопрос Яков Самуилович.
        Я молчал, решив, что лучше молчать, чем что-то говорить, им отвечать, а потом получать после ответов по морде.
        Возникла продолжительная пауза.

- И почему вы молчите? Откуда прибыли?

- Из Санкт-Вауенска, - ответил крайне неохотно я, желая ни на кого не смотреть.
        Кровь я стер, грязный платок запихал в карман.

«Больше ничего не скажу, - подумал я, вздыхая и думая, что лучше было сидеть в том общем вагоне с двумя собутыльниками. - И как мне отсюда выбраться?»

- Он врет, говорит, что из Санкт-Петербурга явился! - закричал низенький в сапогах. - А какие у него ботинки, нужно экспроприировать их!
        Я молчал, стараясь вырваться из рук двоих в кожаных фуражках.

- Есть город Петроград, - произнес медленно Яков Самуилович, - понятно?
        Я молчал.

- Товарищ не желает с нами более говорить, - продолжал Яков Самуилович, - это его право, конечно, но мы - революционеры, а не звери какие-то, как он может подумать о нас… У нас должно быть холодное сердце, цепкие руки, чистые и острые зубы, железный череп!

- А железный череп зачем? - спросил я, не выдержав долгого молчания. - Чтобы голова цела осталась после очередного грабежа буржуя?
        Высокий в лаптях хотел меня снова ударить, но его остановили двое в кожаных фуражках.

- Буржуйская морда! - заорал низенький в сапогах. - Отдайте его ботинки мне!

- Нет, мне отдайте его ботинки! - заорал высокий в лаптях.

- Стоп, товарищи! - попытался навести порядок Яков Самуилович. - Отставить крики!
        Все замолчали.
        Внезапно я увидел перед собой глаза без тела, какие видел в плацкартном вагоне.
        Глаза, как я понял, с сожалением смотрели на меня… Фантасмагория продолжается?!

- А вы все видите или нет? - воскликнул я, показывая пальцем на глаза без тела. - Видите эти глаза?!
        Высокий в лаптях икнул от страха, крестясь.
        Оба в кожаных фуражках внезапно отпустили меня, отходя на шаг назад, тупо уставившись на глаза без тела.
        Низенький в сапогах сел прямо на пол вагона, шепча что-то про себя.
        Яков Самуилович вытащил свой маузер, направляя его дуло в глаза без тела.

- А зачем стрелять, если нет угрозы? - усмехнулся я, видя, что тот может и выстрелить.

- Как так, - ответил Яков Самуилович, - если нет угрозы? Вам не страшно?

- Нет, я эти глаза без тела уже видел ранее, - совершенно спокойно ответил я, - это глаза нашей Совести, которой у многих нет.

- Чего этот буржуй плетет?! - заорал высокий в лаптях.
        Последующие слова озадачили всех:

- Он верно говорит, это глаза Вашей Совести и Вашей демократии!

- Кто это сказал?! - заорал один в кожаной фуражке, доставая маузер, стреляя в воздух и испуганно озираясь вокруг.
        Другой в кожаной фуражке тоже достал маузер, стреляя в воздух.

- Только стрелять вам не надо, - сказали глаза без тела. - Зачем выстрелы?.. Они вам не заменят вашу совесть! И они не дадут всем вам демократию, скорее наоборот, только будет снова кровь, кровь, убийства, грабежи богатых, резня, лагеря, война… Зачем?
        Не пора ли вам всем остановиться и задуматься над своей будущей судьбой?!
        Яков Самуилович спрятал свой маузер, стараясь говорить как можно спокойнее:

- И что… теперь мы… да, мы… должны поверить, что вот эти глаза… глаза без тела могут что-то говорить нам и что-то пытаться нам, коммунистам, советовать?! Если это не мистификация, конечно! Если это не чей-то цирковой фокус! Может, это сделал вот этот наш гость, который утверждает, что живет в каком-то Санкт-Вауенске и находится в будущем 2007 году?

- Я не фокусник, господа! - ответил я, забыв, что слова «господа», «господин»,
«господин своей судьбы» для этих товарищей коммунистов являются бранными.

- Мы не господа, мы - товарищи! - ответил сразу один в кожаной фуражке, снова хватая меня за локоть.
        Другой в кожаной фуражке тоже схватил меня за локоть, почему-то грозя мне кулаком.
        Низенький в сапогах вопил:

- Товарищи, хватит заниматься ерундой! Скажите мне, когда будет раздача буржуйского добра? А то я думаю, что всем трудящимся не хватит, нужно пораньше начать брать.

- Точнее, пораньше начать грабить, пока другие всё не расхватали? - усмехнулся я.

- Да, вот так и было раньше, - с сожалением произнесли глаза без тела, - таким вот не нужна демократия!

- Позвольте, как вас там, - вмешался Яков Самуилович, - я не знаю, как вас там зовут и что вы сами такое, какие-то там глаза без тела… да, знаете, картина жутчайшая, скажу я вам… Так вот… знаете ли вы, что означает слово «демократия»?
        Я кивнул.

- Вот товарищ кивнул, - продолжал Яков Самуилович, - а не ответил мне. И глаза эти без тела тоже молчат. Демократия - это власть народа, то есть нас с вами, товарищи!
        А нам здесь пытаются доказать какие буржуазные элементы и какие-то непонятные цирковые мистификаторы, что у нас нет никакой демократии!

- Призрак демократии ходит по стране, - тихо произнесли глаза без тела.

- Чего?!

- Призрак демократии ходит по стране, - повторили глаза без тела, - а его никуда не приглашают, поэтому он ходит без тела… Поэтому этот призрак ходит в поисках желающих найти демократию, чтобы приютить его навсегда у себя!

- Что за бред мы все слышим?! - возмутился Яков Самуилович.

- Действительно, бред! - согласился тотчас один в кожаной фуражке, грозя мне кулаком.

- Да, бред один буржуйский! - высказался другой в кожаной фуражке.

- То есть нам хотят сказать, - Яков Самуилович продолжал говорить с таким деланным пафосом, будто он является обвинителем на суде, - что пришла к нам долгожданная демократия и мы должны быть ей рады, думая, что вот ранее у нас не было никакой демократии?! И зачем она к нам пришла?

- Демократия принесла вам правду о жизни! - последовал ответ глаз без тела.

- Еще раз бред и один только бред несусветный - упорствовал Яков Самуилович, доставая зачем-то опять маузер из кобуры. - Вот я сейчас постреляю этих всяких буржуев, говорящих о демократии, и тогда спокойно всем нам будет!

- Зачем нам твоя правда? - хихикнул низенький в сапогах. - Она, эта правда или демократия, мне новые сапоги может предоставить али нет? Ежели не может али не желает мне поспособствовать с новыми сапогами али с новыми красивыми ботинками, как вот у энтого буржуина (здесь он почти что тыкнул указательным пальцем мне в глаз), то какого черта мне такая правда?!

- Да плевали мы на такую демократию, если мы ее не видим, только глаза одни без тела! - закричал один в кожаной фуражке.

- Мы знаем, что по Европе ходит призрак коммунизма, а не демократии! - изрек важно Яков Самуилович. - Читали вы, товарищи, «Манифест»?
        Все закивали, говоря, что несколько раз читали, полностью и безоговорочно согласны с авторами текста, как же не согласиться с такими известными в коммунистической среде товарищами.

- Вот так, - продолжал довольный Яков Самуилович, - по Европе бродит призрак коммунизма, а не какой-то там свободы или демократии без тела!

- А тела нет, так как усеченная у нас демократия, - продолжали говорить тихо глаза без тела, - усеченная она, совсем маленькая у нас демократия, даже тела своего нет, одни только глаза у нее остались, чтобы смотреть на людей и чтобы пытаться как-то образумить их…

- Чего там с этими глазами говорить?! - воскликнул один в кожаной фуражке. - Схватить и в кутузку!
        После короткой паузы Яков Самуилович спросил:

- Говоришь, что тела нет? Кто его отнял у тебя?

- Вот такие, как вы, - ответили глаза без тела, - нельзя нашу демократию резать ножом, останется какая-то часть демократии или только пародия на нее! Поэтому и остались только глаза без тела…

- В ЧК ее нужно поместить! - выкрикнул другой в кожаной фуражке, доставая маузер и паля в воздух.

- Не надо стрелять, - сказали глаза без тела, - настрелялись уж… Будет вам!.. По нашей России бродит, как неприкаянный, как призрак, наша Демократия, не находит она себе месте, так как ее повсюду гонят разные чиновники и военные, разные правители, которые только власти себе, а не народу своему!.. Я принесла вам, люди, правду и свободу, я хочу вам всем добра!

- А ты мне дай тогда ботинки красивые, ежели хочешь мне добра, - хихикнул высокий в лаптях.

- Правду она нам принесла? Правду нам товарищ Ленин говорит!

- Да, пусть она нам каждому по дому барскому даст, тогда будем ее слушать! - выкрикнул низенький в сапогах.

- Как вам всем не понять, - тихо продолжали говорить глаза без тела. - что я не могу давать и дарить вам подарки, я могу только говорить о правде и демократии!

- А зачем нам одна болтовня, когда ходить не в чем? - недовольно спросил высокий в лаптях.

- Пошла тогда ты вон отсюда! - так же недовольно произнес низенький в сапогах. - Я тебя что, заместо рябчиков с ананасами кушать буду? Али вместе с икрой красной, какую никогда не ел в жизни? Зачем мне одна правда, которую я и так знаю, что нам всем плохо живется?!

- Да, зачем нам одна горькая правда?! Ее заместо водки али самогона не выпьешь!..

- Никто вам не поверит, - с горечью в голосе сказал я глазам без тела, - никто, понимаете или нет?! Лучше идите отсюда, а то видите, скоро стрельба будет из маузеров! Зачем им таким правда, демократия, зачем что-то знать, ее ведь вместо самогона не выпьешь! Не верят они демократии, только болтовня о ней везде… И в мое время тоже демократию вроде и хотят, но ее ведь нет… Во всяком случае многие, как и я, надеются только на приход демократии в страну, но что-то долго она идет к нам… Одни только постоянные разговоры о демократии, одни только воспоминания о ней, когда говорят о разных западных странах!

- Вот поэтому один призрак демократии и ходит по нашей стране, - ответили тихо и устало глаза без тела, - вот поэтому и одни глаза остались, а тело нет…
        Я согласно кивнул и произнес тихо:

- Демократия у нас словно айсберг, которого никогда никто не видел целиком…
        После этого глаза без тела исчезли так же неожиданно, как и появились.

- Вот и исчезли глаза без тела… - вздыхая, известил всех я.

- Как нет? - удивился Яков Самуилович, озираясь.

- Где? Где? - начали кричать оба в кожаных фуражках, паля из маузеров.
        Воспользовавшись общей суматохой, я поспешил отбежать от коммунистов и проникнуть в следующий вагон.

19-24 км

        Пойми, мой дорогой читатель, что я с опаской входил в новый вагон. Что я пережил за эти часы и минуты, кого я увидел, от кого бегал по вагонам, читатель сам прекрасно знает и мне сочувствует, как я думаю и надеюсь…
        Конечно, некий читатель, который верит только разным телеанонсам, новостному официозу или различным горе - аллилуйщикам, получающим за свою непопулярную в народе работу зарплату, не станет читать мое правдивое повествование, а я от этого не буду рыдать, уж поверьте… Мне достаточно того критичного, умного и демократичного читателя, который не забыл такие забытые ныне слова, как «права человека», «свобода», «совесть», «демократия», я пишу для такого умного и благодарного читателя-интеллектуала! Это так, между прочим, для моего будущего биографа…
        Войдя в вагон, я увидел стоящих у окна двух незнакомцев, тихо говорящих между собой.
        Одеты они были примерно одинаково: в строгого покроя костюмы, белые рубашки с черными галстуками, а на головах их были надеты черные шляпы. В руках у обоих незнакомцев были трости.
        Один из них курил трубку, весьма снисходительно смотря на своего собеседника.

- Как же этого не понял, Ватсон? - усмехнулся он. - Это элементарно…

- Но я не понял, Холмс!

- А я говорю, что это элементарно, Ватсон!
        Услышав эти фамилии, я опешил: неужели этот непонятный цирк в поезде еще не кончился и мне предстоит познакомиться сейчас с известным литературным героем писателя Артура Конан Дойля английским сыщиком Шерлоком Холмсом и его верным помощником доктором Ватсоном? И сколько еще новых людей и разных известных персонажей мне предстоит узнать наяву и познакомиться с ними?! И как это может быть, если они были описаны только в книгах, ведь это какая-то фантасмагория!
        В какой странный поезд я попал!
        Так или иначе, а я действительно видел невозмутимых двух собеседников, говорящих с большим достоинством и не обращающих внимания на меня.

- Все-таки, Ватсон, я не советую вам жениться!

- Вы так полагаете, Холмс?

- Да, ваше опрометчивое решение может очень дорого обойтись вам!

- Неужели? Это вы определили своим дедуктивным методом?

- Нет, я знаю, что женщины страшнее грабителей!
        Лицо Ватсона вытянулось от удивления.

- Да, не удивляйтесь, Ватсон, - продолжал Холмс, - грабитель забирает кошелек, а женщины - и кошелек, и вашу жизнь!
        После короткой паузы Ватсон произнес, делая вид, что не слышал замечания Холмса:

- Погода хорошая сегодня, Холмс!
        Холмс молчал и продолжал курить трубку.

- Я говорю: погода сегодня хорошая, Холмс!

- Вы думаете? Разве нет?

- Солнце светит, дождя нет…

- Да, - согласился милостиво Холмс, - для этого не нужно думать и применять мой уникальный дедуктивный метод.

- Холмс, - укоризненно молвил Ватсон, - но вы опять почти смеетесь надо мной!

- Это как же?

- В ваших словах я услышал не скрытую иронию! И как вы могли, Холмс, посмеяться несколько дней назад в ресторане?

- Когда? - не понял Холмс.

- Когда мы сидели в ресторане вместе в инспектором Лейстредом, - продолжал укорять своего друга Ватсон, - помните? Тогда официант принес какое-то блюдо, уж не помню, какое точно… И вы спросили: почему так мало? Это что, вроде мозгов нашего друга Ватсона?..

- Простите, мой дорогой друг, - ласково ответил Холмс, прекращая курить и похлопывая по плечу Ватсона, - ведь это была только шутка…

- Всего лишь шутка?

- Да, только шутка, ничего более… И не стоит из-за таких нелепых пустяков сердиться на меня, Ватсон, не стоит, уж поверьте мне… Больше такого не будет, я не хочу вас сердить или обижать…
        Внезапно я услышал где-то выкрики говорящего попугая, как мне показалось.
        Поверьте, дорогой читатель, что я уже ничему не удивлялся в таком поезде, всему начинал верить, хотя непонятно, как может оказаться в вагоне говорящий попугай…

- Целую ваши ноги! - послышался откуда-то голос попугая. - Перезагрузка… Инфляция, кастрация, приватизация, дебилизация, монетизация, ваучеризация, сатисфакция, прострация, дебилизация, модернизация, профанация, имитация!..

- Гм, Холмс, что это? - удивленно спросил Ватсон, оборачиваясь по сторонам и наконец замечая меня, стоящего рядом с ними молча. - А вы кто будете?

- Человек… - ответил я, не найдя ничего лучшего для ответа и крайне удивленный тоже выкриками невидимого говорящего попугая.

- ЖКХ!!.. Ха-ха-ха! Абсурд! Царство абсурда!

- Да, вы слышали какие выкрики сейчас? - спросил меня Холмс.
        Я кивнул.

- Имитизм! Дебилизм! ЖКХ! Ха-ха-ха!!..

- Что это? - спросил Ватсон. - Может, Холмс, вы воспользуетесь своим дедуктивным методом?

- Он здесь совсем не нужен, - безапелляционно ответил Холмс.

- Почему, Холмс?

- Иногда нужно просто думать, - ответил Холмс, - просто думать, а не пытаться только находить разные улики, доказательства… Ведь никакого преступления нигде нет…

- Верно подмечено, Холмс, - согласился я.
        Но выкрики говорящего попугая снова услышали мы трое:

- Имитация нашей жизни!.. Одна имитация, имитизм!! Имитизм!.. Дебилизм! Целую ваши ноги!.. У нас всё всегда хорошо, у нас всё хорошо!! Где твой паспорт?!..
        Дебилизм!.. Имитизм! Примитивизм!.. Где Березовский?! Миллион курьеров не может найти этого Березовского! Дебилизм!!.. Я со всеми на дружеской ноге!! А подать сюда этого!.. У нас всё хорошо!! Всегда всё хорошо!! Всё смешалось, перезагрузка! Абсурд, царство абсурда!! Память отшибло, перезагрузка!.. Имитизм, примитивизм! Где твой паспорт?!!.. Стоять! Маски-шоу! Тяжела ты, шапка Мономаха!! Имитизм, дебилизм, примитивизм!!.. Абсурд, акцизные марки!!.. Все только с паспортом! Где призрак Демократии? Где наша демократия? Абсурд!! Всё хорошо!!.. Шумим, братцы, шумим! Перезагрузка!! Имитизм! Всё хорошо!! Царство абсурда! Шумим, братцы, шумим! Перезагрузка! Прострация, модерация, дебилизация, монетизация!! Абсурд!! Царство абсурда!! Перезагрузка!!.. Имитизм, дебилизм, примитизм!.. Где твой паспорт?
        Шапка Мономаха!! Абсурд!! ЖКХ, ха-ха-ха!!!..
        Выкрики попугая закончились.
        После продолжительной паузы Ватсон спросил Холмса:

- Вы что-нибудь поняли, Холмс?
        Холмс молчал, куря трубку.

- Вы что-нибудь поняли, Холмс? Кто это кричал и что он кричал?

- Я только понял, что это был не человек! И выкрикивал он какие-то бесовские слова!

- Похвально, Холмс, что вы быстро определили и точно всё подметили, - обрадовался Ватсон.
        Я хотел сказать, что это кричал попугай, но снова услышал громкие выкрики говорящего попугая:

- Примитивизм! Дебилизм! Имитизм! Царство абсурда!! Где Березовский?! Олигархов под суд!! Маски-шоу!! Абсурд! Все с паспортами! Перезагрузка! Модерация, дебилизация, монетизация, прострация, ваучеризация, имитация, инфляция, имитация, кастрация, монетизация!! Абсурд!! Паспорт!! Шумим, братцы, шумим!..

- Интересно, - невозмутимо произнес Холмс, продолжая курить трубку, - как долго это может продолжаться?
        В ответ я пожал плечами.

- ЖКХ! Ха-ха-ха!! - вновь послышался голос попугая. - Абсурд, царство абсурда!!..
        Бред!! Дебилизм! Имитизм!!.. Абсурд! ЖКХ! Ха-ха-ха!!

- Не знаю, Холмс, - ответил Ватсон, тоже пожимая плечами. - Откуда это? И не видно этого кричащего!

- Еще это ничего, - усмехнулся я, - вот я натерпелся в этом поезде, уже несколько вагонов прошел, чего только не видел!

- Вы это серьезно? - удивился Ватсон. - И что такого необычного в нашем поезде?

- Гм, а вы пройдитесь по вагонам, тогда сами убедитесь в правоте моих слов, - ответил коротко я, не желая даже вспоминать свои приключения.
        Внезапно я услышал в соседнем вагоне выстрелы.

- Что такое? - спросил Ватсон.

- А вот это уже становится интересным мне, - обрадовано сказал Холмс, прекращая курить трубку и смотря из окна.
        Звуки выстрелов повторились.

- Стой. Хватай этого!.. - крикнул вошедший человек в сером френче, галифе, черных сапогах и с маузером в руках.

- Это что… мне? - удивился я.

- Да! Ты что стоишь? - грубо бросил мне человек в сером френче. - Быстро ко мне…
        Хватай эту контру!

- Гм, ребята, вы боевиков насмотрелись? - усмехнулся я, не поняв, что угроза была настоящая и меня с Холмсом и Ватсоном могли просто так на месте сразу убить. - Идите-ка вы, ребята, отсюда, мы не играем в боевиков или в ковбоев!..
        Ко мне подбежали несколько человек в военной форме и с пистолетами, хватая за руки.

- Что… что такое? В чем дело?! - заорал я, пытаясь отбиться от неизвестных военных. - Эй, ребята, вы что-то заигрались!.. Я ни в какие игры и войнушки там не играю…
        Хватит, отпустите меня!

- И этих буржуев хватайте тоже! - скомандовал человек в сером френче, показывая своим людям на Холмса и Ватсона.

- Холмс, мне кажется, эти люди хотят нас арестовать! - заметил Ватсон, с опаской смотря на военных.

- Здесь вы не далеки от истины, Ватсон, - согласился Холмс, отходя назад, смотря на бегущих по вагону военных с пистолетами.
        Через несколько минут я вместе с Ватсоном и Холмсом были помещены в одно купе, в котором никого, кроме нас, не было.
        Человек в сером френче размахивал маузером перед моим невинным носом, крайне грубо говоря:

- Что, попались, буржуи недорезанные? Признавайтесь, а то хуже всем будет! Мы можем всех вас расстрелять при попытке к бегству!

- Какое бегство, если мы все связаны? - удивился я, выпучив глаза. - Вы сами кто такие?

- Мы кто будем? - повторил мой вопрос человек в сером френче, продолжая размахивать своим маузером перед моим невинным носом. - Мы будем, господин буржуй, пролетариат, который восстал против гнета царя и бар, который хочет получить всё своё у этих буржуев и который хочет тоже счастья, как и все люди на планете! Ясно вам или продолжать говорить?
        После паузы человек в сером френче произнес нецензурное выражение из трех слов, помахивая маузером, зло смотря на нас.

- Ну, продолжать? - спросил он.

- Не стоит, - как можно хладнокровнее ответил я, стараясь не смотреть на военных.

- Просто отпустите нас, мы ведь только пассажиры в этом поезде, никакие мы не буржуи, капиталов у нас никаких нет… Пожалуйста, отпустите нас!

- Да, отпустите нас, - взмолился Ватсон, - я с Холмсом вообще из Англии, знаете ли, господа…

- Какие мы вам господа?! - заорал человек в сером френче. - Это вы здесь господа были, а теперь вы все буржуи сидеть будете в тюряге, ясненько?! - После этого он вновь повторил нецензурное выражение из трех слов, плюя в сторону. - Всех вас я с большим удовольствием бы расстрелял сразу без всяких там судов и всяких протоколов и мандатов!

- Шумим, братцы, шумим!! - вновь послышался откуда-то голос попугая. - Абсурд!!.. Царство абсурда!.. ЖКХ!.. Ха-ха-ха!!.. Имитизм!!.. Дебилизм!!..

- Кто это галдит здесь?! - заскрежетал зубами человек в сером френче, оглядываясь и начиная стрелять из своего маузера во все стороны. - Убью гадину!..
        Но выкрики попугая продолжались:

- Абсурд!.. Царство абсурда!!.. Шумим, братцы, шумим!! Перезагрузка!! Саммит!..
        Жизнь нам покажет!.. Шумим!! Имитизм!! Дебилизм!!.. Враги олигархи!!.. У нас полная демократия!! У нас особая демократия!! Для нас самих!! Для таких нас…
        Имитизм, дебилизм!!.. Прибавку бюджетники получили?!.. Ха-ха!! Утритесь ею! А цены по заявкам всех радостных трудящихся снова поползли вверх!! Инфляция! Дебилизация, кастрация, приватизация, ваучеризация!! Цены на нефть растут и цены на всё тоже растут! Дебилизация!!.. Инфляция!.. Где генерал по ракетам?! Командовать будет он!
        А где министр по таблеткам?! А подать сюда министра по таблеткам!! Где льготы наши?! Абсурд!! Царство абсурда!! А судьи кто?!.. Террористы!! Везде одни террористы!! Улыбайтесь!! У нас всё хорошо!!.. Всё всегда у нас хорошо! У нас своя особая демократия!! Абсурд! Цены растут!
        И всё хорошо!! Шумим!! Перезагрузка!! Абсурд!!..
        Нас заперли в купе, оставив на время одних. Военные стояли за дверью, тихо переговариваясь. Я пытался что-то услышать из их разговора, но не получилось.
        Говорили ранее, что у меня музыкальный слух, что я могу на большом расстоянии услышать даже одно слово, произнесенное тихо, но сейчас почему-то ничего я не услышал… Видно, стрессовая ситуация так воздействовала на меня, что я внезапно лишился музыкального слуха? Может и так… Как кричал этот невидимый мною говорящий попугай, царство абсурда окружает нас, ничему, стало быть, удивляться не надо, царство абсурда, одна нелепица…

- Холмс, что нам делать? - спросил почти плача Ватсон.
        Холмс невозмутимо начал курить трубку, не ответив своему другу.

- Вы не слышали, Холмс? Может, примените свой дедуктивный метод?

- Он здесь не поможет нам, - ответил за Холмса я.

- Ой, вы-то помолчите, - попросил Ватсон, по-прежнему надеясь на ответ Холмса.
        Но Холмс молчал, как и ранее.
        Так прошло минут десять.
        Холмс закончил курить, я вздыхал, а Ватсон с надеждой смотрел на молчащего Холмса.

- И так что же нам делать? - спросил Ватсон.

- Сидеть… - ответил Холмс.

- И сколько нам сидеть?

- Не знаю.

- И это говорит известный всем сыщик Холмс? - продолжал упрямо Ватсон.

- Вы знаете, мой друг любезный, - вежливо ответил Холмс Ватсону, - я бы вас попросил заткнуться хоть на минуту, если можно…

- Что-о?!

- Заткнитесь, пожалуйста, Ватсон! Я сейчас думаю, - ответил Холмс.
        Прошло минут пять, а Холмс сидел молча, как видно, продолжал думать…

- Итак, - внезапно произнес Холмс после долгого молчания, - мы здесь сидим запертые неизвестными военными, крайне обозленными и весьма агрессивными…

- Так, - подтвердил Ватсон слова Холмса, продолжая с надеждой смотря на Холмса.

- Прошу меня не перебивать! - зашипел раздраженный Холмс. - Итак, ситуация очень странная, никогда в такой ситуации я не был… Военные явно не разбойники, грабители, но они очень агрессивны, к тому же угрожают нам смертью, поэтому я считаю, что их можно причислить к самым настоящим преступникам!

- Гм, скрупулезно подмечено, Холмс! - засмеялся я, хлопая в ладоши. - И что дальше вы надумали, если не секрет?

- Не секрет, - продолжал Холмс, - но прошу меня не перебивать!.. В такой ситуации, как ни странно, мой дедуктивный метод ничего нам не поможет… Не знаю, честно говоря, что и делать!

- Это как? - не понял Ватсон, тупо смотря на своего друга.

- Элементарно, Ватсон! - ответил быстро Холмс. - Здесь нужно работать кулаками, понятно? Постараюсь сейчас вспомнить приемы борьбы и английского бокса, которым я владел неплохо… Правда, Ватсон?
        Ватсон кивнул, не отвечая.

- То есть вы хотите сказать, что нам нужно драться с этими вооруженными людьми? - спросил я.

- А что иного можно предложить в такой нелепой ситуации? Я вас внимательно тогда слушаю, если вы мне скажете что-то иное, - с иронией ответил Холмс.
        Военные вошли в купе.
        Человек в сером френче снова стал размахивать маузером перед моим невинным носом, испепеляя нас своим взглядом:

- Ну что, надумали? Сразу признавайтесь!

- В чем? - спросил я.

- В своих преступлениях против нашего народа!

- Я ничего плохого не делал, - почти, как школьник, оправдываясь перед учительницей, ответил:

- И мы пассажиры из Англии, мы вообще ничего не знаем, не слышали и ничего противозаконного не совершали! - ответил невозмутимо Холмс. - Вы это можете понять или нет?

- Всё, всё я могу понять, буржуины проклятые! - заорал вдруг человек в сером френче, начиная стрелять в воздух из маузера.

- Но стрелять не надо… - попросил Ватсон.

- Не надо? Надо, Федя английский, надо! - заорал снова человек в сером френче, продолжая стрелять в воздух.

- Вас просят не стрелять, - попросил я, поняв, что сбесившийся сейчас военный потратит все свои патроны, после чего нам вместе с английскими друзьями можно будет легко побить этих военных.

- Не стрелять?! Вот вам, вот!!
        Я заткнул уши обеими ладонями от стрельбы возле самого своего уха.
        Пули свистели слева и справа, казалось, что от них никуда мне не деться. Их грозная музыка внезапно мне напомнила одну из грозных симфоний Бетховена.
        Холмс и Ватсон тоже закрыли уши, стараясь не двигаться и не смотреть на обезумевшего человека в сером френче.
        Остальные военные тоже стали стрелять неистово в воздух, часто употребляя нецензурные слова из трех слов и трех букв.
        Я только радовался, что англичане не поймут языка улиц и коммунальных квартир.
        И сколько может это продолжаться? Сколько патронов у них?
        Наконец, стрельба прекратилась…
        Ура-а-а-а!!
        Я поднял голову, опустил руки, видя, что человек в сером френче ищет в кармане новую обойму.
        Остальные двое военных положили пистолеты на полку напротив нас, шаря по карманам и ища новые патроны.

- Всё, приступим… - тихо скомандовал Холмс, поднимаясь с места и нанося прямой удар правой по физиономии человека в сером френче.
        Я вместе с Ватсоном тоже быстро вскочили, вступая в драку с военными.
        Это длилось совсем недолго, поверьте…
        Я не думаю, что моему интеллектуальному читателю может понравится читать, кто и когда нанес тот или иной удар в челюсть или в грудь, не всем такое интересно…
        В результате короткой драки человек в сером френче лежал на полу купе, а на его лице красовались два здоровых синяка.
        Двое других военных корчились от боли на полках купе, ругаясь нецензурно.

- Надо бежать! - предложил я.

- Да, быстро уходим, - согласился Холмс.
        Мы вышли из купе, пробежав несколько метров по коридору.
        Потом я остановился, обращаясь к Холмсу и Ватсону:

- Давайте прощаться, господа! Лучше сейчас передвигаться по одиночке, так лучше…

- Почему? - не понял Ватсон.

- Потому, что они встанут, начнут нас искать, позовут свою подмогу, их много здесь, - объяснял я Ватсону, - ясно? А так, если мы разбредемся по разным сторонам, нас труднее будет схватить… Один в одном месте, а другие в других купе!

- Да, он прав, - согласился Холмс, пожимая мне руку. - Спасибо!
        Попрощавшись с ними, я побежал в следующий вагон, более не оборачиваясь в сторону английских друзей.
        Поезд несся на большой скорости, солнце светило в окно.
        Я остановился лишь на минуту, вздохнул, смотря на махающих вслед проходящему поезду людей, после чего побежал снова по коридору.
        И что в другом вагоне будет?

25-37 км

        Признаюсь, дорогой мой читатель: я входил в новый вагон с большой опаской….
        Мне надоело бегать по вагонам! Сколько можно так, как мальчишка какой-то, бегать, будто я что-то натворил и мне полагается большая взбучка?!..
        Я остановился у первого окна в коридоре вагона, желая просто постоять и подышать свежим воздухом.
        Внезапно мне вспомнилась надпись на одном доме, кем-то написанная: «Париж».
        А ведь это символическая надпись, как я сейчас только что понял… Да, какой-то неведомый человек в силу определенных обстоятельств пишет на заборе или доме не название своего города, а название того известного во всем мире города, в котором он определенно не был и неизвестно когда будет!.. И мне, никогда не видевшего этого писавшего, стала понятной дикая тоска его, когда он выводил название известного города Парижа и мечтал, может, в которой раз когда-нибудь и как-нибудь хоть на день, хоть на полдня, оказаться в столице мира и посмотреть, как там люди живут!!..
        Я вздохнул и подумал: «А ведь я там тоже не был, не был я в Париже!! А как я хочу там побывать и не видеть того, что вижу здесь!!»

- Хочу в Париж! - вырвалось у меня.

- А в Тьму - Тараканск ты, контра, не хочешь?! - грозно молвил кто-то за моей спиной.
        Я вздрогнул от неожиданности.
        Поворачиваться и смотреть на неизвестного за спиной совсем не хотелось.
        Хотелось в Париж!..

- Гражданин, ваши документы! - вновь послышалось у меня за спиной.
        Я стоял и не двигался.

- Гражданин, предъявите документы! - Требование было повторено уже ледяным тоном, не терпящим возражений.
        Да, после такого требования можно было ожидать только выстрела в спину без предварительного следствия и суда.
        Я медленно развернулся к говорившему за спиной.
        Как я и предполагал, ничего хорошего ожидать мне не пришлось.
        Передо мной стоял офицер с пистолетом в руках. Чуть вдали от него стояли двое солдат с винтовками, дула которых были направлены в мою сторону.
        Офицер был лет около тридцати, роста ниже среднего. В правой руке он держал пистолет, а в левой держал папироску. Смотря на меня крайне враждебно и направляя дым намеренно прямо в мою сторону, он снова повторил свое требование.

- Какие еще документы! - не понял я. - Я в поезде еду, ясно?

- Гм, это мы знаем, что вы в поезде пока… Пока! А не в тюрьме, - зло молвил офицер, продолжая пускать дым в мою сторону, чуть ли не в мое лицо.
        После короткой паузы он вдруг перешел на «ты»:

- А куда ты едешь?

- Почему мне сразу надо тыкать? - не понял я. - Не мешайте мне, я уже устал от разных в поезде, зачем я только сел на него…

- Вот это мы и выясним, - продолжал зло говорить офицер, бросая окурок чуть ли не мне под ноги. - Что непонятного в моем приказе?.. Быстро показывай мне свои документы!

- Я что-то не то сделал? - упрямился я, понимая, что сей офицер не поймет меня и не соображая даже как сейчас я выпутаюсь из этой истории.

- Дебилизм!!.. Абсурд!!.. Царство абсурда!
        Я засмеялся, так как понял, что снова появился где-то рядом со мной говорящий попугай, который периодически подавал голос.

- Что это? - офицер обернулся, ища говорившего.

- Это попугай, - ответил я, усмехаясь.
        Я был рад сейчас крикам попугая, так как они вселили почему-то в меня уверенность.
        Нужно только смеяться, если ничего не можешь в данный момент сделать другого, если не можешь как-то сопротивляться чему-то…
        А попугай продолжал:

- Абсурд!!.. Дедушка Ленин!!.. Добрый наш дедушка Ленин опять отдал приказ о расстрелах!! Абсурд!.. Дебилизм!! Марксизм! Дебилизм!..

- Что-о?! Кто… Кто посмел это сказать?!
        Побагровевший офицер стал палить в воздух, оборачиваясь по сторонам и не находя кричащего.
        Солдаты тоже озирались, крича и не находя попугая.

- Чего это вы так перепугались? - спросил я. - Это попугай орет!
        Офицер весьма подозрительно посмотрел на меня, задав вопрос, который мог задать только кретин:

- Это твой сообщник?

- Нет, я с попугаями не знаком и с ними ранее не разговаривал никогда, - как можно спокойнее ответил я, стараясь не засмеяться, так как мой смех мог быть принят за издевку над ними, что было, конечно, совершенной правдой.
        В душе я смеялся над их тупостью и ограниченностью!
        А храбрый говорящий попугай продолжал кричать откуда-то:

- Абсурд!!.. Шумим, братцы, шумим! Где наша контрреволюция? Перестрелять ее! Сгноить в Сибири!!.. Всех в расход! А мы все в поход на Европу!! Ленин нам поможет!! Абсурд!!.. Имитизм, примативизм, марксизм, дебилизм!!.. Миллион курьеров ищут наших врагов по свету!! Наша ЧК всегда бдит!! Всегда!! Всех замочит!!.. Всё смешалось, перезагрузка!!.. Системный блок полетел!!..

- Да кто это там орет, где эта контра?!.. - почти выл офицер, бегая по вагону и забыв обо мне.
        Солдаты тоже забыли обо мне, вместе со своим офицером ища кричащего и паля в воздух.

- Да, тяжелый случай, - сказал я тихо сам себе, - но мне нужно как-то незаметно улизнуть отсюда, а то офицер вспомнит обо мне…
        Пригнувшись, я прошмыгнул мимо военных, продолжающих искать попугая, сеящего везде крамолу.
        Уже пройдя по всему вагону, я увидел, что офицер с солдатами побежали в другой вагон, из которого я только вышел, думая, что кричащий находится именно там.
        А голос попугая вновь раздался совсем рядом со мной:

- Абсурд!! Царство абсурда!!.. ЖКХ! Ха-ха-ха!!.. Шумим, братцы, шумим!!..
        Дебилизм, имитизм!! У нас особая демократия!!.. Для нас самих!! Особая демократия!
        Дебилизм, имитизм, примативизм!! Где олигархи?! А подать сюда олигархов!! Миллион курьеров ищут врагов нашего народа!! Абсурд!!..
        Командовать расстрелами будет министр по ракетам! А где министр по таблеткам?!
        Где его льготы людям?! Абсурд!!
        Я открыл окно рядом, пытаясь забыть пережитый сейчас ужас.

- Абсурд!! У нас особая демократия! - послышалось совсем рядом с моим ухом.
        Слева от меня у окна я наконец увидел храброго говорящего попугая, вещающего слова, которые при всех побоялся бы произнести иной человек.

- Привет, попугай! - засмеялся я, поглаживая попугая.
        Попугай не двигался, смотря на меня.
        Это был большой попугай длиной примерно в человеческое предплечье, красно-желто-зеленого цвета. Клюв его был бело - черного цвета.
        Таких попугаев я раньше видел в Сочи и Сочинском районе летом, когда несколько раз там отдыхал. Очень много подростков стояло рядом с пляжами, предлагая сфотографироваться вместе с говорящим попугаем и посадить его на свое плечо.

- Ну что, друг мой? - спросил я попугая, будто ожидая, что он мне ответит. - Какой дальше будет твой возглас?.. Чем еще меня порадуешь?
        Попугай молчал, как ни странно.

- Молчишь? Ну-ну, молчи, но ты мне помог, спасибо. - продолжал я говорить с ним, будто с человеком. - Да, спасибо, отвлек ты этих красных с пистолетами и винтовками! Молодец!
        Попугай продолжал молчать, а я гладил его по спине. Может, ему нравится, когда его гладят? И поэтому он молчит сейчас?
        Я отошел на шаг от попугая, перестав его гладить.

- Абсурд!! Царство абсурда!! - вновь сразу услышал я. - Шумим, братцы, шумим! У нас особая демократия! Для нас самих! Где твой паспорт?! Где олигархи?! А подать сюда маски-шоу с автоматами!!.. Пли!.. Снова пли!! Свистать всех олигархов!!
        Абсурд!!
        Я кивнул головой, подходя к попугаю и снова гладя его по спине.
        Попугай тут же замолчал.

- Ясно, Маэстро! - молвил обрадовано я, гладя попугая. - Теперь мне ясно: когда тебя не гладят, ты орешь, а когда гладят - молчишь… Так?
        Попугай продолжал молчать и смотреть на меня.

- Ясно, Маэстро! - сказал я попугаю. - Ты разрешишь мне так тебя называть? Да?.. Молчание, как известно, - знак согласия… Ну, Маэстро, откуда ты прибыл к нам? И кто был твой хозяин? Судя по твоим храбрым возгласам, твой хозяин был весьма храбрым и умным человеком… Да-а-а, таких не каждый день встретишь!
        Поезд несся на большой скорости, теплый ветерок обдувал мое лицо.
        Начинало темнеть.
        Я взял попугая в руки, садясь на полку рядом с окном. Как-то раньше я не обратил внимания, что в вагоне никого не было. Но это никак меня не расстроило, отнюдь… Наоборот, я обрадовался сейчас своему одиночеству, предпочитая сидеть вместе с попугаем.
        Мне вдруг захотелось поспать хоть часок или два… Да-а, давно я не спал, давненько… И как устал здесь бегать от всяких типов в этом поезде!..
        С этими мыслями я прилег на койку, постелил себе простыню, не обращая внимания уже на то, что она была вся мокрая. Улегся, найдя какую-то рядом подушку фиолетового цвета… Закрыл глаза, желая только поспать и никто хотя бы часок не видеть!..
        Попугай молчал, сидя на столике у окна.
        Заснув, я увидел во сне свою жену…
        Она стояла возле поезда и махала мне рукой…
        Да, прекрасная у меня женушка, милая и добрая, а какие у нее глаза!.. О них я могу говорить долго и очень красиво!.. Может, читатель мой дорогой, удивится сейчас такому резкому переходу к лирике, но я устал думать и обсуждать с кем-либо только разные политические перепетии и различные события, я устал в поезде от разных чрезвычайных происшествий, я только хочу думать о прекрасном, красивом… Что это, плохо разве? Нет, мой дорогой читатель? Тогда позволь мне поговорить о самом дорогом - о наших женщинах! Вернее, о моей любимой и очень дорогой моей женщине, моей жене!.. Да, она сейчас очень далеко, это правда, но разлука только усиливает чувства, как я понял… И сейчас я о ней думаю с большой любовью и большой тоской!..
        Ее удивительные большие серо-зеленые глаза всегда меня радовали, когда я смотрел на них!.. Глядя на эти глаза, можно утонуть в океане счастья!!..
        Да-да, утонуть, это правда сущая…
        Ее мягкий, почти ребячий голосок переливался всеми разнообразными красивыми нотами, будто кто-то играл на арфе!..
        Когда она улыбалась, лицо ее округлялось, но бывало, что она еще не улыбалась, а только чувствовалось, что скоро улыбнется. Тогда сначала вытягивалась нижняя челюсть вниз, область рта как-то суживалась, глаза сверкали, после чего она улыбалась!..
        Как жалко, что она не со мной сейчас…
        Я вспоминаю, как с ней впервые увиделся… Кому сказать, никто мне не поверить…
        На улице возле театра! Да-да, на улице, желая пойти в театр, стоя в очереди за билетами в театр. Уж так вышло нелепо, что я тогда с ней не познакомился, не подошел, хотя она ждала этого!.. Это я понял намного позднее, когда прошло много лет в браке с ней, и она мне рассказывала ту давнюю историю о нашем знакомстве у театра на улице… И на следующий день я увидел ее, стоящую возле остановки автобуса… Что это было? Случай, совпадение или какое-то чудо?!.. Никто мне не ответит на этот вопрос, никто, кроме одного бога, с которым я не говорил и не знаю, когда увижу ли его!!..
        Помню, как она украдкой посматривала на меня, стоя в очереди, а я делал вид, что этого не замечал…
        Помню ее большие серо-зеленые глаза, очень внимательно смотрящие на меня…
        Помню тот мелодичный, почти ребячий голосок, который сохранился и по сей день…
        Помню я всё, понимаете, всё!!..
        Помню ее ласковые руки, я помню ее поцелуи, я помню, как мы долго бродили по улицам, взявшись за руки или обнявшись…
        Помню, как ходили на пляж вместе, хотя я не умел плавать…
        Помню, как я не побоялся ей признаться, что я не умею плавать, хотя, может, другой бы постеснялся это сказать…
        Помню я всё!!..
        Помню ее рассказы о своем детстве, ее рассказы о доме своем, своих домашних животных, которых у нее было много, очень много…
        Помню, как однажды, когда я провожал ее довольно поздно, на улицу вышли все ее домашние: папа, мама и ее сестра…
        Помню, как она плакала, когда умер ее старый и любимый ею отец, ветеран войны…
        Помню, как ухаживала за моей прекрасной дочкой…
        Помню тот знаменательный день, когда я забирал дочку из роддома…
        Помню я тот удивительный миг, когда моя дочка Аннушка делала первые шаги, падала сначала, снова вставала, упорно пыталась идти вперед…
        Помню, как я смотрел на дочку, помогал ей идти вперед!..
        Помню, как гулял с дочкой за ручку, как это было приятно мне ходить вместе с ней!
        Помню я всё по сей день…
        Помню, как я целовал с упоением ее грудь… А я обожал целовать ее грудь, ласкать…
        Помню, как мы занимались любовью, почти всё я помню по сей день, да-да, мой дорогой и любимый читатель, я помню помню всё, и дай бог тебе такую вот удивительную, мягкую, красивую, добрую жену, как у меня!..
        Как-то будучи еще студентом, я поспорил со своим однокурсником о том, что сколько можно писать о любви, сколько можно, мол, одно и то же эти писатели пишут… Но сейчас я такого никогда не скажу, понимаете? Так как то, что сейчас я написал и вспоминал, это лично моё, понимаете, это только моё, и так никто, кроме меня одного-единственного, не напишет… А если напишет что-либо подобное, то всё равно будет не то, что я написал и не то, что я вспоминал сейчас о свой любви к своей прекрасной женушке!.. Да, это будет уже совсем не то… Сколько на свете будет любимых, столько будет и разных историй об этой любви, понимаете? И такую историю, какую написал сейчас ваш покорный слуга, никто не напишет, никто! Потому, что сколько на свете будет людей, столько на свете будет любимых, столько и будет много разных, совершенно различных историй об этой любви!
        И не надо здесь никому говорить, что любви нет…
        НЕТ, ОНА ЕСТЬ, ЭТА ЛЮБОВЬ!! ОНА ЕСТЬ!
        И ОНА БУДЕТ ВЕЧНО, ПОКА БУДУТ ЖИТЬ НА СВЕТЕ ХОТЬ ДВА ЛЮБЯЩИХ ЧЕЛОВЕКА - МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА!!..
        И любовь будет вечна, как вечен этот мир!..
        И если кто-то говорит, что любви нет, а остался только один грубый секс ничего более, плюньте этому выродку в его физиономию, так как любовь - это и секс, и чувство привязанности к любимому и дорогому человеку, и чувство совершенно платоническое, это всё вместе, и потребность видеть любимого каждый день и желание постоянно заботиться о нем, и желание его ласкать, целовать!..
        Я вздохнул и открыл глаза…
        Мой попугай сидел молча, смотря на меня.

- Что, Маэстро? - спросил ласково я попугая. - Скучно так сидеть без слушателей?
        Да?..
        Попугай не отвечал мне.

- Никого, кроме меня, нет? И говорить не хочется поэтому?
        Я поднялся, посмотрел в окно. Хорошо, что свет появился в вагоне, а то там за окном уже темная ночь… И сейчас мне почему-то вспомнилась картина с изображением черного квадрата… Ничего не видно на картине, только один черный квадрат нарисован на ней, а люди стоят и смотрят. Причем, каждый из посетителей музея, где была выставлена эта картина думал о совершенно разном… Некоторые проходили мимо, а единицы останавливались, задумывались, как я думал… Потом, как я припоминаю свое посещение одного музея, я отошел от этой удивительной картины, но подошел снова к ней через полчаса. Надо сказать, что народу возле картины прибавилось и намного!.. Некоторые стояли молча, а некоторые шепотом переговаривались между собой. Отдельные обрывки из фраз я запомнил. Кто-то говорил о том, что сначала нужно увидеть свет, чтобы узнать темноту… Другие совсем наоборот: чтобы познать темноту, надо увидеть свет. Кто-то шептал на ухо своему спутнику: «Бойся темноты, это время разных гадов, это время ЧК, это время погромов, это время самого худшего…» Совершенно были различные мнения по поводу картины «Черный квадрат» Казимира
Малевича.

«Нужно долго смотреть в темноту, чтобы надеяться на свет! - услышал я тогда в толпе зрителей и разных знатоков художества. - Посмотри, как почти раньше у нас было за окном, когда в темноте приходили арестовывать и потом убивать невинных людей… И их, этих невинных, несчастных людей, убивали и мучили разные так называемые революционеры и разные военные…»

«Нет, здесь дело в другом, - услышал я за спиной тогда, как я вспоминаю сейчас, - надо постоянно смотреть в эту темноту и не пугаться ее… Тогда, может, не будет нам так страшно жить на свете!»

«Смотрите на этот черный квадрат, смотрите на мерзкую и тошнотворную темноту, - услышал я слева от себя женский голос, - и вспоминайте свои светлые и счастливые дни. Тогда вам будет весело и не так страшно жить на свете! То есть нужно знать как светлые, так и темные стороны нашей жизни!»

«Черный квадрат - это наша неустроенная жизнь, это наше поганое болото!» - выкрикнул некий подросток.
        Кто-то, как я вспоминаю тогда, рассмеялся, отошел от подростка, а я подошел к нему, сказав тихо только одно слово одобрения: «Молодец!»
        И зачем я вдруг вспомнил об этой картине, смотря в темноту из окна вагона?
        Сложно сказать, как и сложно объяснить саму эту картину…

- Инфляция!.. Имитация! Кастрация! Мумификация! Девальвация! Экзальтация!!.. Прострация!! Монетизация! Дебилизация! Кастрация! Имитация!! Модерация! Ваучеризация!! Сатисфакция!.. Фильтрация! Имитация! - вдруг услышал я попугайские возгласы.

- Не понял тебя, Маэстро? - удивился я поведению попугая. - Сидел ты тихо и вдруг кричать стал? С чего это? Может, зрителей себе нашел? Но не вижу я никого пока…
        Чего ты кричишь?

- Абсурд!! Царство абсурда!! Поззз-оор!! У нас всё всегда хорошо!! У нас хорошо! Абсурд!! Шумим, братцы, шумим!

- Та-ак, - протянул кто-то за моей спиной, - это что за разговорчики здесь я слышу?
        Мне совсем не хотелось оборачиваться и снова в который раз перед кем-то оправдываться. Совсем этого не хотелось делать…
        Но требовательный тон говорившего заставил меня повернуться.

- Попрошу предъявить ваши документы!
        Передо мной стоял один офицер в синей форме и в сапогах. В руках он держал пистолет, дуло которого было направлено почему-то в мою сторону.
        Рядом с ним стояли еще трое солдат в такой же синей форме с винтовками. Причем, на концах винтовок были приделаны штыки.
        Все военные весьма подозрительно смотрели на меня и попугая Маэстро, будто думали, что я вместе с попугаем ограбили Кремль, совершили гражданский переворот и вдобавок агитировали по всему миру за буржуазные партии всего мира.

- И что на этот раз я услышу? - устало спросил я, даже не порываясь встать с места.

- Черт, документы! - зло рявкнул офицер, топнув ногой.
        Я не двигался, стараясь смотреть мимо сквозь офицера, будто его даже не было рядом со мной. Я так могу смотреть как бы сквозь тело человека, он не понимает, что я так смотрю, а я сижу себе спокойно и смотрю, будто он стеклянный…
        Офицер успел за время моего молчания выругаться, употребив известную всем комбинацию из трех нецензурных слов. Но я продолжал сидеть молча.

- Документы, черт тебя! - Далее снова я у слышал язык улицы и коммунальных квартир.

- Какие документы? - наконец, спросил я офицера как можно спокойней.

- Попрошу предъявить документы!

- Чьи документы?

- Как это: чьи? Ваши документы!

- Ах, мои документы? - переспросил я, начиная рыться в карманах и доставая оттуда свой новый только полученный и свежий паспорт. - Вот, смотрите и знакомьтесь со мной…

- Что это за паспорт? Откуда ты приехал с таким липовым паспортом?! - закричал офицер, снова топая ногой.

- Не понял… Вам мой паспорт не понравился?

- Да.

- Тогда отдайте мне его и идите себе дальше!

- Что-о?! Ты, контра поганая, будешь мне тут замечания делать?! - офицер заскрежетал зубами, бросил мой паспорт на пол и стал топтать его ногами.

- Зачем же так топтать мой паспорт? - возразил я, пытаясь вытащить свой паспорт из-под его ног. - Отдайте его мне… отдайте…
        Взяв паспорт в руки, я быстро спрятал его в карман брюк.

- Абсурд!! - закричал снова Маэстро, встряхивая своими разноцветными перьями. - Царство абсурда!!.. Бред один!! Где наш Ленин? Где Березовский?! Где Мавзолей наш?
        Миллион курьеров их ищут! Абсурд!!..

- Что… что за разговорчики здесь о нашем вожде Ленине?! - воскликнул офицер, махая своим пистолетом. - Молчать всем!! Молчать, контра!!..

- А я молчу, - спокойно ответил я, - это попугай орет.

- Так…. Откуда едем? - продолжал офицер, почти тыкая пистолетом мне в лицо.

- А это что… допрос? - спросил я.

- Пока не допрос, но что-то рядом, - усмехнулся офицер. - Ну, контра, откуда едешь и по какому заданию? Чей ты шпион будешь?

- Я не шпион, я просто еду в поезде, как и все пассажиры, я отдыхать хочу просто, можно это понять или нет? И ни в какие там революции и ни в какие там перевороты я не играю…

- Абсурд, царство абсурда!! - завопил вдруг мой Маэстро, встряхивая своими разноцветными перьями. - Наш дедушка Ленин опять всех расстрелять готов!!
        ЖКХ! Ха-ха-ха!!.. Перезагрузка!!.. Системный блок полетел!! Шумим, братцы, шумим!! Где наш Ленин?! В Смольном бегает?!

- Что-о?! Этот поганый попугай самого Ленина оскорбляет?!.. - закричал офицер, стреляя из пистолета.

- Да, опять стрельба началась, - устало вымолвил я, вздыхая и ложась на койку. - Вы там постреляйте, ковбои, поиграйте в свои революции, а я спать хочу…

- Что-о?!

- Я говорю: что-то спать хочется, а вы там играйте в войнушки, в ковбоев, бандитов и контру, а я только поспать хочу…

- Как ты, гад, разговариваешь?!

- Обычно я разговариваю, - невозмутимо ответил я, - поиграйте в неуловимых мстителей и поищите еще золото партии… До сих пор его не найдут!
        Мое поведение вывело офицера из себя. Он стал кричать, топать, дергать меня, заставляя встать, но я упрямо продолжал лежать на койке. Конечно, офицер мог заставить меня встать, начав стрелять в меня или приказав своим солдатам поднять меня. Но он поступил совсем по-другому: он вышел вместе с солдатами из купе, заперев меня и поставив возле двери караул из двух солдат. А сам, как я услышал, пошел за подмогой.

- Абсурд!! - Маэстро снова подал голос. - Царство идиотов, царство абсурда!..

- Я согласен с тобой, дружище, - сказал попугаю, лаская его по спине и голове, - помолчи немного… Я поспать хочу…
        Но поспать мне не дали.
        С шумом дверь открылась, вошел снова тот же бесноватый офицер с пистолетом и еще двое товарищей в штатском. Я продолжал лежать на койке, делая вид, что не слышу и не вижу их.

- Встать!! Живо, контра, встать!!..
        Я лежал, не двигаясь.

- Черт поганый, контра, встать! - Требовательный голос вопил возле моего уха, а дуло пистолета смотрело мне грозно в лицо.

- Да-а-а, что вы за люди непонятные, чего надо от туриста? - вздыхая, произнес вяло я, медленно поднимаясь.

- Документы!

- Я показывал свой паспорт.

- Где он? Быстро его предъявить нам!

- А знаете, что сейчас в Англии, если полицейский останавливает прохожего и требует документы, он должен обосновать свой приказ, обязан написать протокол в двух экземплярах. Один экземпляр он отдает прохожему, которого он остановил.
        И этот прохожий имеет право пожаловаться на полицейского его начальству, подать на полицейского в суд, получить материальную компенсацию. Ясно?.. Поэтому в Англии пытаются просто так из любопытства не останавливать прохожих, куда-то спешащих…

- Не знаем, в Англии не было, - ответил один из штатских товарищей, нервно начиная закуривать папиросу. - Вас попросили предъявить документы, где паспорт?
        Я отдал снова свой паспорт товарищу с папиросой.

- Только его пачкать никотином не надо, - попросил я, улыбаясь.

- Что-о?

- Это так… шутка, - ответил я.

- Гм, шутить так в твоем положении? - вскинул брови штатский, изучая мой паспорт и продолжая курить.

- Ты кто? - спросил другой штатский, мрачно смотря на меня.

- Не понял…

- Откуда будешь? Куда едешь? Чем занимаешься? С каким заданием едешь и куда едешь? Кто такой? Кто твои родители? Где учился? Женат? Есть дети? Где работаешь? И кем? Когда родился? Когда…

- А может пока хватит вопросов, - перебил я штатского, - я не успею ответить сразу, может тогда мне анкетку дадите, а я ее при вас заполню, отвечу на все пункты.

- Он над нами издевается! - недовольно произнес офицер с пистолетом, махая снова пистолетом прямо перед моим носом.

- Неизвестно еще кто над кем здесь издевается, - моментально ответил я, пытаясь забрать из рук штатского свой паспорт. - Прошу отдать мой паспорт, как известно, у нас без его никуда, как куда ни войдешь, везде надо показывать паспорт.

- Конечно, везде потому что одни контры ходят, - мрачно изрек штатский, подозрительно смотря на меня.

- Только не надо меня буравить своим проницательным взором, - вежливо попросил я штатского. - Пожалуйста, прошу вас, прошу не смотреть так зло на меня! Что хотите от меня? Я уже устал от всяких проверок на улицах и в дороге, устал я от такой жизни, от такой полицейщины…

- Хорошо, что он начинает признаваться! - обрадовался офицер с пистолетом.

- В чем признаваться? - не понял я. - Я ничего уголовного не совершал, признаваться мне не в чем…

- Абсурд!! Где наш Ленин? На баррикадах или на расстрелах?! Абсурд!! Царство абсурда!! - завопил вновь мой Маэстро, поднимаясь со столика у окна и летая над головами моих недоброжелателей.

- Что этот негодяй сейчас кричал? - крикнул один штатский.

- Это не он, это его попугай! - ответил офицер, начиная стрелять из пистолета в попугая.

- Прекратите стрельбу, - попросил я, - это же не человек, он не понимает, что говорит, его кто-то научил просто…

- Мы понимаем, что его кто-то научил, - ласково, почти по-иезуитски добро сказал один штатский, пристально глядя на меня. - И мы знаем, что это сделал его хозяин, хозяин этого поганого попугая, то есть ты его научил! И ты сейчас нам во всем сознаешься, понял, гад?! Понял?

- Да, - подтвердил другой штатский с папиросой в руках, продолжая пускать дым мне в лицо, - да, ты сейчас во всех своих пакостях и грехах нам сознаешься, а не только в обучении попугая…

- Я ничего не делал и я ничего не знаю, - как можно спокойнее ответил я, отворачиваясь от моих недругов, если можно так их назвать.

- Последний раз мы тебе говорим, что лучше по-хорошему сейчас сознаться, что ты научил своего попугая издеваться над нашими революционными ценностями и над нашим светлым образом вождя мирового пролетариата Ленине, - ласково, почти по-иезуитски продолжать говорить штатский, вытаскивая из сумки какие-то бумаги и показывая их мне. - Прочитай быстро!

- Что это? - не понял я, не беря бумаги в руки.

- Ты не понял, контра?! - закричал офицер с пистолетом. - Быстро бери бумаги и читай, а то я сейчас тебе шлепну!!..

- Абсурд!! Перезагрузка!! - кричал Маэстро в воздухе, не садясь предусмотрительно на столик у окна. - Царство абсурда!!..

- Черт, да схватите этого поганого попугая! - потребовал один штатский, пытаясь подскочить и поймать Маэстро.

- Как эту гадину схватишь, она парит в воздухе! Это птица же! - ответил зло офицер, начиная снова палить.

- У тебя есть пистолет, стреляй по попугаю, - приказал штатский с папиросой.

- Я так и делаю, - ответил офицер, стреляя в попугая.
        В суматохе я быстро взял из рук штатского свой паспорт, спрятав его в кармане.

- Абсурд!! Перезагрузка!! Шумим, братцы, шумим! - вопил Маэстро, порхая в воздухе и встряхивая своими разноцветными перьями.

- Черт, контра, стреляй в него! - кричал один штатский, махая руками.

- Схватить его и голову скрутить ему! - кричал другой штатский, пытаясь подскочить в меру своих сил и поймать попугая.

- Нет, не сможете его поймать, - констатировал я спокойно, смотря, как трое моих грозных гостей пытаются схватить и убить одного маленького, намного меньше их, попугая.
        Что и говорить, а ситуация была очень смешная, пойми, мой дорогой читатель, я пишу так, как это было наяву и ничего не приукрашиваю, отнюдь, я не люблю всякие россказни или какие-то небылицы - пишу, как есть…

- Где дедушка Ленин? Где Березовский?! Абсурд! Всё смешалось у нас! Модерация, перезарузка!! Абсурд! ЖКХ!! Ха-ха-ха!! - храбрый Маэстро вопил и порхал в воздухе, а мои угрюмые гости пытались его схватить и убить.
        После долгих попыток схватить и убить попугая мои гости устали, усаживаясь на противоположную полку в купе.

- Устали малость? - сочувственно спросил я, вздыхая.

- Гм, молчи, контра! - заорал офицер, далее снова вспомнив известные непечатные слова из трех букв.

- Попрошу тебя без колкостей, - строго произнес один штатский, протягивая мне бумаги, - прочитай их и там внизу распишись.

- Что это?

- А ты почитай, потом уразумеешь, - коротко ответил штатский, пристально смотря на меня.
        После прочтения всех бумаг я изумленно глянул на штатского.

- Да вы чего?.. - вырвалось у меня. - Вы что… хотите представить меня шпионом?!
        Я - шпион, как вы здесь в этих поганых протоколах пытаетесь указывать обо мне, когда только что меня увидели?!

- Был бы человек, а преступление всегда для него найдется! - угрюмо ответил штатский с папиросой.

- Это верно вами подмечено, - согласился я, отдавая протоколы штатскому, - нет, я ничего в них подписывать не буду…

- Не будешь?!

- Да, не буду…

- Быстро ты подпишешь, а то я тебя убью, контру поганую, - заорал офицер, махая снова пистолетом перед моим невинным носом.

- Нет, не подпишу я ничего, - упорствовал я, пытаясь не смотреть в сторону офицера и обоих штатских, - не подпишу я ничего! Я ничего противозаконного не совершал, ни в чем я не раскаиваюсь, ничего я плохого не делал и делать не хочу… И всё, что здесь, в этих протоколах изложено, это настоящий бред!

- Абсурд!! - вновь подал голос мой Маэстро.

- Правильно, Маэстро, - усмехнулся я, глядя на попугая, - настоящий абсурд, когда пытаются требовать подписать признание в собственном преступлении, которого я не совершал.

- Как это не совершал? - удивился офицер. - Здесь четко написано, что ты шпион!

- Я - шпион?

- Да, ты шпион! - ответил штатский с папиросой.

- Шпион, непонятно, что ли? Только распишись и всё! - потребовал другой штатский, протягивая мне ручку для подписи.

- Перезарузка! Абсурд!!..
        Я отклонился назад, пытаясь не смотреть в сторону штатского:

- Признавайся!

- В чем? - обомлел я.
        И далее он убил меня лаконичной фразой:

- В шпионаже на Антарктиду!

- В чем, чем?!
        Короткая пауза.
        Офицер стоял возле меня, направив дуло пистолета прямо мне в лицо.
        Оба штатских весьма строго глядели на меня, выжидающе, как мне показалось.

- Ну, чего там тянуть? - нетерпеливо спросил штатский, протягивая мне ручку для подписи. - Расписался и будь спокоен потом…

- Спокоен в вечности? - усмехнулся я, принципиально не беря ручку и нигде не подписываясь. - Я нигде подписываться не буду! Ясно?
        Что?

- Да, не буду, ни в какой Антарктиде я не был, - ответил я.

- Это тебе виднее, где ты был и где не был, - ответил штатский, держа ручку в руках, - подпишись, возьми ручку…

- Нет!

- Абсурд!! Перезагрузка!!

- Черт, схватите же этого мерзавца, - разозлился один штатский.

- Да, быстро его схватить! - скомандовал другой штатский, грозно смотря на офицера. - Чего ты стоишь, как пень?..
        Офицер стал неистово стрелять вверх, пытаясь попасть в Маэстро, но все его попытки были крайне безуспешными. Попугай кричал, встряхивая разноцветными перьями.

- Ну, признавайся в шпионаже на Антарктиду!

- Я там никогда не был…

- Раз есть отдельная страна, то возможен и шпионаж для нее! Признавайся живо, - потребовал один штатский.

- Да, сколько можно ждать? Признавайся! - потребовал другой штатский, заканчивая курить папиросу.

- Чего? Какая еще Антарктида? Там одни медведи белые…

- Это тебе виднее… Признавайся быстро!

- И быстро подпишись под своим признанием!
        Я понимал всю фантасмагоричность и нелепость обвинения, но мне стало неожиданно страшно: схватят тебя эти агенты и военные, расстреляют!
        И что мне теперь делать?..

- Ну, контра, признавайся! - грубо сказал один штатский.

- П-риз-на-вай-ся! - прошипел другой штатский, буравя меня своим пристальным взглядом.

- Признавайся, а то я тебе сейчас, контру поганую, расстреляю! - орал бесноватый офицер, махая пистолетом.

- Если меня сейчас застрелят, как я тогда вам признаюсь? - усмехнулся я. - И тогда все ваши показатели о прекрасной работе полетят к чертям!

- Абсурд!! Перезагрузка!!

- Молчи пока, Маэстро, - попросил я попугая, вздыхая. - послушайте, товарищи…

- Мы тебе, буржуазный агент и наймит, не товарищи! - ответил один штатский, продолжая весьма зло смотреть на меня. - Признавайся, а то еще припишем тебе убийство товарища Кирова, Троцкого, попытку организации троцкистских заговоров на Колыме, Курске, Ростове и в Аравийской пустыне.

- Признавайся! - орал офицер.

- Чепуха, - ответил я. - На каком основании?

- Признавайся, всего будет семь лет лагерей, - произнес один штатский.

- Только подпишись под своим признанием, - добавил другой штатский.

- А откуда вы знаете, что семь лет лагерей?
        Мне показали составленные протоколы моих допросов, показания многочисленных свидетелей, чистосердечное мое признание и протокол судебного заседания.

- А свидетели откуда взялись?

- Свидетели?

- Да, они что, вместе со мной в Антарктиду ездили?!

- Нет, это честные проверенные люди, которые есть везде. Они - совесть и уши нашей нации. Они в Антарктиду не ездили, но они слушали твои пьяные и похабные речи.

- Когда это я пил и что-то не то говорил?

- А на 7 ноября ты был в гостях и там ругал наш советский строй, наш праздник седьмого ноября, говоря, что был просто бандитский переворот, а не октябрьская революция! Ясно?

- Признавайся!
        Это слово «признавайся» било почти мне в голову, а двое штатских показывали, где нужно мне подписаться на своем раскаянии и признании.

- П-риз-на-вай-ся!!
        То, что я сделал в ответ, как я думаю, поразило моих недругов. Это был просто шок для них…
        Я сначала взял протокол и все остальные бумаги, поданные мне штатским, сложил их вместе, после чего быстро порвал на мелкие кусочки.

- Ты… ты чего это сделал, гад?! - закричал офицер, начиная стрелять возле меня.
        Я молчал, бросая кусочки разорванных бумаг на пол.
        Возникла короткая пауза. Думаю, что возникшая картина была достойна для зарисовки Репиным, Леонардо да Винчи, Пикассо или кем-то еще из великих художников мира.
        Получив удар кулаком в лицо, я упал на койку.

- Чего он сотворил, контра?! - вне себя орал один штатский, пытаясь собрать все порванные мною листочки в одно целое, что было безуспешным занятием.

- Сгною его в Сибири!

- Нет, я его убью! - Офицер наставил дуло пистолета прямо мне в лицо, желая нажать на курок.

- Стой! - остановил его один штатский, хватая офицера за рукав.

- Чего останавливаете меня? Я убью эту контру!

- Стой тебе говорят, - молвил другой офицер, тоже вставая и хватая офицера за другой рукав. - Вся работа наша тогда впустую, если его убьешь, понял?

- Нет…

- А на кого тогда мы всё повесим? Кого тогда судить будем?

- Гм, еще найдем подлецов, - ответил упрямый офицер, продолжая держать свой пистолет возле моего лица.
        Я старался не двигаться, пытаясь лихорадочно придумать избавление от всего этого кошмара, но пока ничего стоящего не нашел.

- Где ваш Ленин, где ваш Сталин?! - вновь подал голос мой Маэстро, встряхивая разноцветными перьями и кружась в воздухе. - Абсурд!! У нас царство абсурда!!

- Черт, опять этот попугай! - заорал, переходя почему-то на фальцет, офицер и начиная палить по попугаю.

- Абсурд!! Где твой Ленин?!

- Схватить подлеца, схватить этого попугая и убить! - завопил один штатский, переключаясь с меня на попугая и смотря вверх.

- А как его схватить? - спросил другой штатский, тоже забыв временно обо мне и поднимая голову вверх.

- Абсурд!! Перезагрузка!!
        Я склонился книзу, пытаясь улизнуть. Они забыли обо мне, стараясь схватить надоевшего им попугая и убить. Оказавшись у двери купе, я открыл дверь, выйдя в коридор. После этого я закрыл дверь купе.

«Дальше что делать?» - подумал я.
        Долго не стал я стоять возле закрытой двери купе.
        Подобно марафонскому бегуну я побежал по коридору, желая побыстрее попасть в другой вагон…

38-46 км

        Войдя в новый вагон, я остановился, оборачиваясь на всякий случай назад. К моему великому счастью за спиной никого не было. Я вздохнул с облегчением, желая сейчас только сесть и просто посидеть в купе или общем вагоне на полке.
        Обидно было только, что Маэстро мой исчез, но что теперь мне делать? Идти обратно за попугаем, чтобы тебя снова допрашивали эти военные? А потом еще и в тюрьму посадили?

- Абсурд!! Царство абсурда! Где этот шпион?! - услышал я слева от себя.
        Повернувшись, я увидел Маэстро, сидящего возле открытого окна в вагоне.

- Привет, Маэстро! - сказал я попугаю, радуясь его возвращению ко мне. - А я думал, что ты пропал… С возвращением!
        Посадив Маэстро на плечо, я пошел по вагону.
        Сделав несколько шагов, я обнаружил, что слева и справа от меня везде лежит колючая проволока, возле нее кое-где виднелись деревянные столбы, будто символизируя собой границу или что-то подобное…
        Я остановился, не желая идти дальше, но не стоять же в самом деле на месте, видя эту мерзкую колючую проволоку и пограничные столбы? Может, на этот раз тоже мне повезет и со мной ничего плохого не будет, как мне везло и раньше в других вагонах?
        И что же стало со мной или с подобными мне, когда думаешь, что как бы чего худого и пакостного не случилось? Как ранее разные старухи причитали: «Лишь бы войны не было!»
        Где-то вдали я услышал известную песенку со словами: «Всё хорошо, всё будет хорошо!»

- Не понял я что-то, - сказал я самому себе, - как можно петь всякую ерунду, лишь бы ноты были бы… Кто бы мне показал, где хорошо и как всё хорошо?..

- А что вам непонятно? - услышал я чей-то мужской голос за спиной.
        Обернувшись, я увидел в коридоре приседающего человека лет около пятидесяти, весьма тучного, с полотенцем на плече, который удивленно смотрел на меня. Он был одет в короткие спортивные трусы синего цвета, белую майку, синие кроссовки.

- Откуда едете и куда? - спросил он, продолжая приседать.

- Откуда? - машинально ответил я, опасаясь опять попасть в какую-либо историю. - Из Санкт-Вауенска я…

- Гм, не слышал такого города, - произнес мой новый знакомый, - не знаю… А вы кто будете?

- Я? Я работаю менеджером, - молвил я, стараясь отойти в сторону от этого физкультурника.

- Но куда же вы? - остановил он меня. - Не уходите далеко, может, мы вместе приседать будем? Нужно приседать в день примерно раз пятьдесят, потом отжиматься на ладонях и кулаках по двадцать раз, бегать в день по пять кругов…

- Чтобы когда-нибудь умереть, как и все мы, - закончил за него я.

- Ох, вы такой шутник, как я погляжу, - бодро продолжал говорить физкультурник, - посмеиваетесь надо мной… Но не стоит этого делать, не стоит… Нужно закаляться, заниматься физкультурой…

- Прожить хотите до ста лет?

- Может…

- Может, еще больше?

- Может, - согласился физкультурник, - а что в этом плохого?
        Говоря это, он продолжал приседать.

- Скажите, а в этом вагоне, кроме вас, есть кто? - с опаской спросил я, оборачиваясь во все стороны.

- А вы чего боитесь?

- Нет, я ничего не боюсь… Просто хочется отдохнуть по настоящему, а когда рядом много людей, трудно отдохнуть… Понимаете?

- Конечно, я понимаю вас… Когда я так же хочу заняться физкультурой, меня многие отговаривают, говоря мне: «Ты что, дурак? Чего делаешь? Лучше давай пойдем пивка попьем…» Да, вас я прекрасно понимаю…

- Раз-два!! Приседай и приседай!! Абсурд!! Физкульт-привет, всегда готов! - закричал Маэстро.

- Это что за попугай такой? - усмехнулся физкультурник, подходя поближе ко мне и прекращая временно приседать.

- Говорящий попугай, - ответил я, поглаживая Маэстро по спине, - очень умный, знает много разных слов… Видно, предыдущий его хозяин научил, иногда он такое говорит, что многие на него обижаются…

- Нет, - ответил физкультурник, - я не такой… Чего мне на эту птичку обижаться?
        Физкультурник погладил попугая.

- А вы садитесь, - предложил он мне, показывая на пустую полку в купе. - Здесь, кроме меня, никого нет… Будем знакомы? Меня зовут Быдлов.

- Как, как? - не понял я. - Быдл…

- Иван Быдлов!

- А меня Васей, - ответил, протягивая для рукопожатия руку.

- А как величать попугая вашего?

- Его зовут Маэстро!

- О, как интересно, - засмеялся Иван, усаживаясь вместе со мной в купе. - Вы не будете мне предлагать выпить что-то?

- Не понял…

- А то все мои попутчики, - продолжал физкультурник, - как сядут рядом, так начинают пить водку и закусывать тут же… Если не соглашаюсь с ними выпить, то такая сразу обида!

- Вот здесь я с вами совершенно согласен, - радостно ответил я, - терпеть не могу таких попутчиков-собутыльников, сам я не пью и другим не советую!

- Правильно, - ответил Быдлов, - а вы запишитесь, как и я в группу здоровья, рекомендую! Помогает очень…

- Я сам ранее занимался разными стилями восточных единоборств, - сказал я, - поэтому просто в группу здоровья, где, как я думаю, только пожилые занимаются совсем мне не интересно.

- А сейчас единоборствами вы не занимаетесь?

- Времени мало, - вздохнув, ответил я, - и возраст средний уже, не двадцать лет, а сорок. Поэтому для себя дома я занимаюсь, отрабатываю технику.
        Маэстро встряхнул перьями, подав голос:

- Имитация!! Дебилизация! Кастрация! Монетизация!!.. Имитация!! Сатисфикация!!

- Это что он говорит? - удивился Быдлов.

- А что такого?

- Как что? Да он смеется над монетизацией, слышите или нет?

- Вы считаете, что нельзя даже произносить разные слова, которые сейчас выкрикнул Маэстро?

- Я не думал, что вы вместе со своим попугаем посмеиваетесь надо всем, - испуганно ответил Быдлов, отодвигаясь от меня поближе к окну.

- А вы всё радостно принимаете, что вам кто-то скажет? Особенно, когда свой телевизор дома смотрите и слушаете разные новостные программы с их надоевшим официозом и всем надоевшими сообщениями о рейтингах наших политиков? Вы всем довольно в этой жизни?

- Прекратите, пожалуйста, - попросил испуганно Быдлов, стараясь не смотреть на меня.

- Хорошо, говорить я с вами не буду, буду просто сидеть в купе.
        Прошло минут пять в полной тишине.

- Вы на меня обиделись? - спросил Быдлов, сидя, как и ранее, не смотря на меня.

- Не знаю, - холодно ответил я, - я хотел в поездке только отдохнуть, а не обмениваться разными мнениями с пассажирами, не знакомиться с ними….
        Понимаете или нет? И имеет ли человек право просто ехать и не разговаривать с пассажирами?

- Не хотите со мной говорить?

- Желания такого у меня не было, - честно ответил я, - особенно, когда вы испуганно отсели от меня. - И далее я спросил Быдлова:

- Скажите, а вы не замечаете везде волючую проволоку?

- Замечаю.

- И что?

- Как что?

- Колючая!! Везде проволока! Бред!! - завопил Маэстро.

- Опять этот попугай орет?

- Замечаете, стало быть… И это… это вас не раздражает?

- Нисколько.

- Совсем нисколько? А если бы еще здесь в вагоне и танки бы стояли, то это тоже вас не раздражало?

- Нисколько.

- Танки!! Проволока!! Абсурд!! Имитация жизни!! Имитация демократии!!

- Я вижу, что вас ничего не раздражает и не беспокоит в жизни.

- Да, меня только ваш попугай сейчас раздражает…

- То есть у вас всё хорошо в жизни? Всё будет кока-кола?

- Да, - последовал ответ Быдлова, - у меня всё хорошо!

- Так уж?

- Да, всё у меня хорошо, - почти, как заученный текст, произнес мой пассажир, начиная снова приседать в купе. - И жена есть, и дети есть, и квартира есть, и дача.
        И работа у меня есть!

- Всё хорошо!! У нас всё хорошо!! Абсурд!! - вопил Маэстро, встряхивая своими разноцветными перьями.

- Сколько можно ему вопить и нас передразнивать?

- Как всё у вас хорошо? Всё будет кока-кола?

- А что тут удивительного? И почему вы чем-то недовольны? Я всем доволен, если что-то меня не устраивает, я понимаю, что не смогу при всем своем желании это поменять… Поэтому я свыкаюсь с этим, как говорил мой папа ранее: «Не высовывайся и всё у тебя тогда будет хорошо!»

- Вы конформист?

- Не понял… Чего вы вдруг ругаться стали? - обозлился Быдлов, прекращая приседать и зло смотря на меня. - А то я не посмотрю, что вы чего-то знаете в боевых искусствах, у меня кулак крепкий!

- Только грозить мне не надо, - отмахнулся я, - и не от таких в этом удивительном поезде я убегал и спасался. И сдачи я всегда могу любому дать, но это не значит, что я желаю вас побить…

- Конформист!! Абсурд!! У нас всё хорошо!!

- Итак, вы не знаете слова «конформист», так?

- Допустим, - обиженно молвил Быдлов, стараясь не смотреть в мою сторону.

- Отвечаю вам, - снисходительно произнес я, - конформист - это приспособленец…
        Только не обижайтесь, что это о вас говорю, я только объясняю смысл этого слова… Итак, слово «конформизм» означает «приспособление», «единомыслие».
        Конформист - это человек, подчиняющийся и приспосабливающийся жить в обществе по стандартным схемам и принципам. Еще объяснить вам? Конформизм означает признание социального гнета, подчинение определенным социальным законам, традициям…

- А что, - недовольно перебил меня Быдлов, - вы против традиций?

- Нет, я просто объясняю смысл слова!

- Достаточно, - молвил Быдлов, снова приседая, как и ранее.

- То есть, как я понял, - не унимался я, - вас совсем не беспокоят эти столбы вокруг и колючая проволока?

- Нет… Не надо мне лекций читать!

- Имитация!! Дебилизация!! - заорал опять Маэстро.

- И это вас радует?

- Что?

- Колючая проволока…

- Нет, не радует, - раздраженно ответил Быдлов.

- Так как же тогда?

- А никак.

- Плевать на всё это?

- Нет.

- А как тогда?

- Слушайте, чего вы ко мне пристали? Ну, что я один в поезде могу сделать? Убрать эти столбы? Снять ключую проволоку? Да?..

- Гм, конечно, один не сможете… А логика типична для конформиста… Говорите: я пристал? Вы ведь хотели со мной побеседовать?

- Абсурд!! Конформист, чекист, гэбист!! Имитация!!

- Вы хотели со мной беседовать? - вновь спросил я.

- Да, хотел, но не на такие скользкие темы, - недовольно ответил Быдлов, приседая.
- Раз, два, три… Вот стал приседать, немного успокоился… А то вы меня расстроили…

- Я расстроил?
        После паузы Быдлов изрек:

- Ранее, когда был жив мой отец, он постоянно мне говорил: «Не плюй, Иван, в колодец! Плюнувшего в колодец бьют в колодце!»

- Колодец!! Имитация! Инфляция!! Дебилизация!! Простация!

- Да уймите вы попугая!

- Имитация! Кастрация!!

- Интересное очень выражение, - оживился я, записывая его в своем блокноте. - Весьма, весьма…

- Понравилось? - спросил довольный Быдлов.

- Очень понравилось, - подтвердил я. - «Плюнувшего в колодец бьют в колодце».
        А еще ваш папа ничего не говорил вам в детстве?

- Очень много он говорил, очень много чего мне советовал, - вспоминал Быдлов, - а вам что до этого?

- Нет, вы сами начали рассказывать о своем отце, вот я и задал свой вопрос…
        А не говорил вам он постоянно: «Иван, не надо высовываться! Не высовывайся, а то худо тебе будет…»?

- Не высовывайся!! Убьют в колодце!! Абсурд!!

- Да сколько можно орать этому попугаю? - воскликнул Быдлов.

- Не обращайте внимания на него… Ну, говорил ли так ваш отец или нет?
        После короткой паузы обомлевший Быдлов ответил мне, с интересом смотря на меня и прекращая на время приседать:

- Да, было такое и очень часто… А… а … а откуда вы…

- Откуда я знаю, что он говорил вам?

- Именно так…

- Просто логика мышления, - усмехнулся я, - просто сообразил только что…

- И что вы еще мне можете сказать?

- Разве этого вам мало? Достаточно!

- Нет, может, еще что-то скажете?

- Гм, вам интересно, когда не совсем приятное говорят?

- Иногда нужен взгляд со стороны…

- Хорошо… Понимаете, личность должна постоянно совершенствоваться, ее совер - шенствованию и свободе противоречит само понятие конформизма, как такового!
        Ведь конформист находится постоянно в власти безличного стандарта.

- Стандарта?

- Именно! Ведь на работе вы должны подчиняться ритму машин или чиновничьей регламентации, а после работы вы оказываетесь во власти житейских стандартов.

- А вы разве нет?

- При чем здесь я?

- Как при чем? Вы разве не хотите на работу, а потом домой? Разве вы не подчиняетесь разным чиновникам и их предписаниям? - удивился Быдлов, пристально смотря на меня.

- Работа и дом!! А кто в нем? Абсурд!!

- Прошу не буравить меня своим пронзительным взором, - сострил я, улыбаясь. - Ведь вы спросили, я отвечаю, хотя могу этого и не делать…

- Нет, нет, продолжайте, - попросил меня Быдлов, - весьма интересно!

- Тогда я продолжаю, прошу только меня не перебивать!.. Да, все мы работаем и ходим после домой, разница здесь в том, как и что делаем, машинально это делаем или нет… Обдумываем мы свои действия или нет… Я, к примеру, всегда обдумываю свои действия на работе и дома, хотя многое тоже выполняю машинально… Человек превращается в марионетку, лишенную собственного разума.

- Неужели? - удивился деланно Быдлов, всплескивая руками. - Вот не знал этого ранее, пока вы меня тут не вразумили!

- Я просил меня не перебивать и усмехаться надо мной!.. Жесткая регламентация и конформизм рождают отчуждение вашего труда… То есть человек, не обязательно лично вы сами, понимаете, любой конформист, лишенный собственности, отчуждает свою сущность в виде какого-то товара или услуги, которые он делает или предлагает для кого-то…

- А у вас есть своя собственность? - засмеялся Быдлов.

- Вы не понимаете опять меня, хотя и стали внимательно слушать, - заметил я, продолжая объяснять ему, - итак… Смысл того, что я сказал, в том, что конформист обособляется от других людей, общество становится чуждым для него… Точно так же происходит отчуждение телезрителя!.. Отчуждение конформиста находит себя и в его развлечениях, у которых только одна цель - забвение!.. Отчуждение конформиста носит и политический характер…

- Только о политике не надо, - взмолился Быдлов, взмахивая обеими руками.

- Что? Боязно? - обозлился я. - Просили меня разъяснить, а теперь постоянно меня перебиваете или всего в жизни боитесь?

- Плюнувшего в колодец бьют в колодце, - напомнил мне мой чересчур боязливый собеседник.

- Да, эту историческую фразу мне надо запомнить, - согласился я с Быдловым.

- А почему говорите «историческую»?

- Потому, что фраза отдает слишком гэбэшным душком!.. Вот я вас ранее спросил о колючей проволоке и столбах, которые рядом с нами почему-то стоят… А вы мне что в ответ? Что вас это не волнует…

- Да, не волнует, - ответил раздраженно Быдлов, - лучше не беспокоиться по разным поводам, ясно вам?

- Пусть хоть рядом совсем с головой столбы стоят… Конформист приспосабливается ко всему в этой жизни, он не хочет бороться с чем-либо или с кем-либо…

- А вы можете бороться?

- Если нужно, то я пытаюсь хоть бороться, - честно ответил я, стукнув кулаком по столу.

- Но стучать не надо…

- Это я так просто…

- Имитация!! Дебилизация!! Кастрация!! Шумим, братцы, шумим!! Особая демократия!! Для нас самих!! У нас всё хорошо!! Всё всегда хорошо!! Имитация! Абсурд!!

- Итак…

- Ну что этот попугай орет? - испугался Быдлов, озираясь по сторонам. - Вы что, ничего не слышите?

- Слышу…

- И не можете его остановить?

- Бред!! Имитация!! Всё хорошо!! Абсурд!! Царство абсурда! - продолжал кричать мой Маэстро, встряхивая своими разноцветными перьями.

- Услышат, потом вас спросят… - продолжал испуганный Быдлов.

- И пусть со мной поговорят, - спокойно ответил я. - И что такого в возгласах попугая недовозленного? Он повторяет разные нецензурные ругательства? Или называет чьи-то фамилии, оскорбляя кого-то? Ведь, как вы говорите: «Всё будет кока-кола»?
        Быдлов устало махнул рукой, отодвигаясь вновь от меня и не смотря в мою сторону.

- Хорошо, - произнес спокойно я, - не хотите со мной беседовать и говорить? Так и скажите мне…
        Быдлов молчал, продолжая не смотреть на меня и Маэстро.

- А в результате отчуждения от общества конформист находится в мире фантазий, забывая самую настоящую жизнь… Заметили, что стало много вокруг разных наркоманов, лиц, постоянно играющих в различные компьютерные игры? А всеобщая юморизация на нашем телевидении?

- Я не наркоман, не пью водку, кстати…

- Очень хорошо!

- И при чем тут телевидение? Лично мне оно очень нравится, - ответил Быдлов, поворачиваясь ко мне лицом.

- Нравится?

- Именно так!

- Эта постоянная реклама тоже вам нравится?!

- Ну…

- Нравится или нет?

- Но ее же нужно показывать… - уклончиво ответил Быдлов.

- Это такой ваш ответ?

- Она нужна… Что я могу один поделать…

- Недавно показывали по какому-то телеканалу репортаж про одного скончавшегося месяц назад известного актера…

- Как его фамилия?

- Не помню, это и неважно… А важно то, что постоянно воспоминания о нем перебивались частыми рекламными блоками, - холодно ответил я. - И как было противно смотреть передачу мне и моей жене, когда в ней говорят почти плача его родные и бывшие сотрудники, после чего внезапно передача прерывается и показывают нам рекламу женских прокладок!..

- Что ж, - вздохнул Быдлов, - когда же ее показывать? Не знаю… Я не директор телевидения, который может что-то решать там…

- Вы не знаете, - продолжал я, - вы стараетесь не замечать ничего такого, что вам бы помешало спокойно жить, что вас бы побеспокоило… Поэтому я и говорю: вы конформист!

- А дальше что? - спросил Быдлов, начиная снова приседать.

- Слушайте, - не выдержал я, - да хватит передо мной приседать, надоело… Хотите говорить со мной, так сядьте и поговорим, а потом идите себе в коридор вагона, там и приседайте сколько хотите!

- Хорошо, не буду приседать… И что хотите мне еще сообщить?

- Нового, как я понимаю, вам я ничего не сообщил, - ответил я, - всё, что я говорил, вы и сами знали о себе прекрасно!

- Гм, вы - психоаналитик, что ли?

- Нет, просто я многое понимаю, ясно?

- Конформист! Абсурд!! Имитация, дебилизация!!

- Да, многое вы потеряли, не став психоаналитиком, - усмехнулся Быдлов.

- Спасибо за отзыв! - усмехнулся я. - Итак, с конформизмом вам все понятно?

- Ну… что…

- Так что-то или всё, что я сказал?

- Почти…

- Это не ответ! Конформист - человек, который постоянно свыкается со всем. Приспосабливается к стандартным схемам и понятиям в обществе, старается быть везде и во всем, как все!

- А это плохо?

- Что плохо?

- Быть, как все? А что в этом хорошего, когда у тебя нет собственного лица, собственного мнения на что-либо в жизни, нет собственного «Я»? Вот вы говорили, что вас устраивает наше телевидение и вы им довольны?

- Весьма доволен, - последовал быстрый и короткий ответ Быдлова.

- Охотно вам верю, - усмехнулся я, - охотно верю… Новостной официоз, рекламно-попсовая истерия, мыльные оперы и шпионские фильмы. Нет живого эфира и открытого диалога с народом… Нам только показывают рекламные картинки из какой-то виртуальной жизни!

- И еще скажу больше, - молвил довольный мой собеседник, - меня недавно пригласили на телесъемки…

- В какую передачу?

- В передачу «Счастливая семья» на телевидение «Останки».

- Как, как? Телевидение «Останки»?

- Именно так…

- Характерное название у этого телевидения, - съязвил я, усмехаясь. - Точно, одни останки остались от этого телевидения…

- Опять смеетесь?

- Гм, рад за вас… И что вы там будете делать? На останках нашего телевидения?

- Рассказывать о своей счастливой жизни, рассказывать о моей счастливой семье!
        Ведь у меня есть любимая моя жена, есть двое мальчиков…

- Понятно, запускается новая телепрограмма, - усмехнулся я. - И нашли такого всем довольного, чтобы показать его по телевидению. Да за это еще вам и деньги они должны заплатить…

- Почему?

- Как почему? Вы будете там рассказывать, изображать из себя довольного жизнью человека, что у него всё хорошо и всё, всё, всё прекрасно!

- Да, у меня всё хорошо, - подтвердил мой собеседник. - И что тут такого плохого, что у человека всё хорошо?

- А ничего плохого в том нет, - моментально ответил я, - плохо только то, что они, эти телевизионщики или разные пиарщики, которые запускают новую программу, делают новую программу для ложной идеи, что якобы всё вокруг прекрасно и ничего менять не надо! Что вот есть такой счастливый человек и счастливый семьянин, он с радостью рассказывает нашим телезрителям о своей счастливой жизни, у него есть хорошая семья, жена, дети…

- Ну и что? Что тут плохого, если я буду в этой передаче участвовать?

- Я устал вам всё объяснять, - рассердился я, - устал уже… Просто, если говорить о новом телепроекте, как я его понимаю сейчас, то это очередная зомбирующая телепрограмма, телеиллюзион для разных обывателей, которым хотят внушить, что везде всё якобы уже прекрасно!

- А разве не так?
        Я промолчал минуту, после чего ответил:

- Давайте так… Вы припомните мои слова сейчас, когда будете участвовать в той телепрограмме «Счастливая семья». Это будет просто телешоу для зрителей, не изображение настоящей нашей подлинной жизни, а только реалити-шоу, спектакль для разных конформистов и разных обывателей! …. И где-то там рядом с вашим или чьим-то домом или квартирой будет стоять якобы купленный членом какой-то семьи автомобиль…
        И все радостно закричат и запоют, не понимая того, что всё здесь подстроено кем-то … Это будет шоу, новое шоу для зрителей, а если вы в нем будете играть, понимаете играть, а не рассказывать правду о своей жизни, то тогда вам они должны платить за свою работу, как какому-либо актеру, который должен наизусть заучить чей-то написанный заранее текст и его четко излагать в эфире… Ясно вам или еще нет?

- Что-то грустно складывается у вас, - помрачнел мой собеседник.

- Согласен, что невесело получается, - ответил я, - это не показ настоящей жизни, как хотелось бы, это только реалити - шоу, как сейчас говорят, а не настоящая наша жизнь с ее сложностями и различными бытовыми проблемами… Разница очевидна…

- Спасибо вам за новую лекцию! - усмехнулся Быдлов.
        Послышался шум в начале вагоне, Маэстро испуганно встрепенулся, снова закричал свои надоевшие нам обоим фразы.
        Рядом с нами прошли трое парней с маузерами, одетые в зеленые гимнастерки и ушанки. Они недовольно покосились на нас, но ничего не сказали и прошли мимо.

- Хорошо, что прошли мимо! - вырвалось у меня.

- А что такое? - не понял Быдлов, переодеваясь прямо передо мной в серый костюм.
        Я объяснил ему, что несколько раз в поезде ко мне подходили разные военные, требуя предъявить документы.

- И что с того? - усмехнулся Быдлов, садясь. - Сейчас какое время тревожное…

- У нас постоянно тревожное время, не находите? Постоянно вихри враждебные веют над нами!

- Это кто против нашей песни что-то говорит? - недовольно спросил один в гимнастерке, подходя ко мне.

- Это я не о вас.

- А о ком же? Кто такие будете? Откуда едете? И зачем?

- Началось, - вздохнул я, показывая свой паспорт военному в гимнастерке.

- Странный у вас паспорт! - заметил военный, смотря на мой паспорт.

- А в чем дело, вы что хотите? - спросил Быдлов, недоуменно смотря на военных. - Мы собственно ничего незаконного не совершали… Что хотите от нас? Едем просто в поезде, у меня отпуск, а мой собеседник…

- Ничего, - перебил Быдлова военный в гимнастерке, продолжать листать мой паспорт,
- мы сами как-нибудь разберемся!

- Простите, но я только повторил название песни, - объяснил я.

- Ничего, мы сами разберемся, - угрожающе ответил военный в гимнастерке, - что за липовый паспорт у него…

- Липовый? - не понял я.

- Да, - холодно ответил военный, - какой ваш адрес?

- Мой адрес? - переспросил я. - А зачем это?

- Ваш адрес?!

- Мой адрес: vasilii.ru!

- Что-о? Он что, издевается надо мной?

- Нет, это мой электронный адрес.

- А ваш паспорт? - спросил военный Быдлова.
        Тот услужливо предъявил свой паспорт, вставая и подходя к военному.

- Сядьте пока… Та-а-к… Тоже и у этого липовый паспорт! - обрадовал он Быдлова, после чего Быдлов опешил.

- Как… как липовый… у меня настоящий паспорт! - заявил Быдлов.

- Арестовать бы вас обоих и в кутузку! - бросил недовольно военный в гимнастерке,
- но времени у нас сейчас нет на вас…

- Да? - обрадовано спросил Быдлов, стараясь забрать свой паспорт у военного.

- Ладно, забирайте пока свои липовые паспорта, - с одолжением произнес военный, - времени у нас нет…

- Спасибо! - ответил обрадованный Быдлов, беря свой паспорт. - А куда торопитесь?

- Мы ищем золото партии! - гордо ответил военный в гимнастерке.

- О, это и сейчас очень актуально! - усмехнулся я. - А кто сами будете?

- Не слышали о нас? - вопросом на вопрос ответил военный. - Мы - неуловимые мстители!

- Да, слышали о вас, - ответил я, стараясь не засмеяться. - Даже кинофильмы о вас были, часто их показывали нам.

- Правда? - удивился военный. - И давно показывали?

- Давно, - согласился Быдлов, - давно, сейчас другие фильмы нам показывают…
        О разных бандитах, о милиции, спецназе…
        Неуловимые мстители попрощались быстро и ушли.

- И сейчас всё хорошо? - с ухмылкой спросил я, когда военные ушли и отдали нам наши паспорта.

- Что делать… - вздохнул Быдлов.

- Всё будет кока-кола?

- Хватит ерничать, - попросил Быдлов.

- Вот так и живет большинство обывателей!

- Только не надо опять надо мной посмеиваться, - попросил мой собеседник.

- Вы такую песенку слышали, может? «Всё хорошо, всё будет хорошо!»?

- Да, что-то подобное я слышал, - ответил осторожно Быдлов, опасаясь подвоха с моей стороны. - И… и что дальше?

- Еще была другая песенка «Всё хорошо, прекрасная маркиза».

- Была, - ответил Быдлов, - и что с того?

- А то, - продолжал я, - что такие песенки характеризуют настроения некоторых в обществе… То есть якобы всё хорошо, создают видимость успеха, видимость призрачного благополучия…

- Опять надо мной смеетесь?

- Нет, увольте, - ответил я как можно серьезней и стараясь не засмеяться. А хороший костюмчик у вас!

- Да? - обрадовался Быдлов, поглаживая рукава пиджака.

- Серый цвет, серый, серость, - задумчиво произнес я, глядя в окно.
        Внезапно раздались где-то рядом выстрелы.

- Что это? - испуганно спросил Быдлов, озираясь по сторонам.

- Не бойтесь, Быдлов, вас не убьют…

- Да?

- Да, вы будете жить вечно!

- А… откуда вы это знаете?
        Выстрелы вновь послышались.

- Такие, как вы, нужны обществу всегда! - глубокомысленно изрек я, стараясь не засмеяться. - Вы будете вечно жить… Такие, как вы, вечны!
        Быдлов встал, грозно смотря на меня.

- Вы… вы опять начинаете?!

- Нет, увольте… Я говорю это на полном серьезе, - объяснял я, стараясь не смотреть на побагровевшего Быдлова, который нарядился в серый костюм, одел белую рубашку и черный галстук. - Будьте спокойны, вас не забудут…

- Откуда вы всё это знаете?!

- Да, таких не забывают… Таких приглашают на телевидение, спрашивают об их жизни, предварительно, конечно, объяснив им, что нужно говорить в эфире и что нельзя говорить в эфире…
        Быдлов хотел что-то мне ответить, как снова раздались выстрелы уже в нашем вагоне.

- Сколько можно стрелять? - возмутился Быдлов.

- А чего вы так беспокоитесь? - спросил я. - Ведь всё нормально, как вы мне ранее говорили… Не беспокойтесь, вас не убьют… Только не высовывайтесь…

- Опять надо мной смеетесь? - обиженно произнес Быдлов, прячась под койкой купе.
        Пули свистели слева и справа от меня…
        Неуловимые мстители, как я заметил, ложась под койку в купе, носились по вагону, стреляя и вопя.

- Не бойтесь, Быдлов, - продолжал успокаивать я своего собеседника, - они не вас ищат… Их интересует золото партии… Они вас не тронут!
        Пули снова засвистели прямо рядом с моим виском.
        Казалось, что никуда от них не деться…
        Мне снова показалось, как и ранее, когда я слышал свист пуль, что свистящие пули хотят сыграть мне победную мелодию, напоминающую одну из грозных симфоний Бетховена…
        Выстрелы…
        Опять выстрелы…
        Выстрелы… выстрелы…
        Стрельба прямо над головой… дым… шум…

- Абсурд!! Царство абсурда!! - вопил посреди адской канонады Маэстро, невозмутимо сидя на столике возле окна купе. - Шумим, братцы, шумим!
        Мимо нас с шумом пробежали трое неуловимых мстителей с винтовками в руках.
        Они подошли ко мне, грозно спрашивая меня:

- Здесь никто не пробегал?

- Нет, - коротко ответил я, - а кого ищете?

- Кого надо, - последовал ответ, - того и ищем…

- А золото партии еще не нашли?

- Ищем, товарищ! Пока не нашли.

- Сочувствую вам, - честно признался я, глядя на усталых и запыхавшихся военных.

- Это почему вдруг?

- Да… просто понимаю, что трудно найти это золото вам, - ответил я, думая, что напрасно вступил с ними в беседу.

- Да трудности нас совсем не пугают, они только нас закаляют, как сталь! - твердо ответил мне один из неуловимых мстителей.

- Вихри враждебные веют над нами… - вспомнил я старую песню.

- Вы пели эту песню? - спросил один из военных меня.

- Нет, я что-то вспомнил ее сейчас, - ответил я.

- Ну, мы побежали, - попрощался военный, после чего неуловимые мстители тронулись в путь.

- Как найдете золото партии, так сообщите нам! - вслед им крикнул я, но они не услышали меня.

…. Снова выстрелы, канонада…
        Выстрелы… одни выстрелы…
        Пули свистели совсем рядом с нашим купе… Я закрыл дверь купе…
        Выстрелы…
        Выстрелы…
        Быдлов от страха полез под койку купе, ложась на пол и закрывая обеими руками голову.

- Абсурд!! Царство абсурда!! - вопил мой Маэстро, встряхивая свои перья и сидя на столике у окна купе.
        А я забился в угол рядом с окном, стараясь не двигаться.

- По-о-о-дай-те, кто сколько может… Подайте ради Иисуса Христа, люди добрые! - услышал я вдруг чей-то старушечий голос в коридоре вагона.
        Выстрелы продолжались, но просьба о помощи раздалась вновь:

- По-о-о-дай-те, кто сколько может ради Иисуса Христа! Люди добрые…
        Я сел рядом с дверью и приоткрыл ее, чтобы посмотреть, кто это говорит.
        По коридору шла одна старушка с палкой лет около семидесяти или более, одетая в синее потертое платье, сверху накрытое черным платком. Она шла медленно, будто не замечая выстрелов рядом с ней.
        Поравнявшись со мной, она ласково глянула на меня, тряся и протягивая ко мне трясущуюся руку.

- Помогите мне, сынок, - обратилась она ко мне, - помогите мне, ради Иисуса Христа, помогите мне!

- Пошла вон, старуха! - крикнул Быдлов ей.

- А вот так говорить со мной не надо, - попросила она.
        Я, честно говоря, не люблю говорить с разными старухами, которые жалуются на свою трудную долю, маленькую пенсию, одинокую старость, не люблю с ними что-то обсуждать и говорить… В связи с этим мой дорогой читатель, может, подумать обо мне плохо, что я не люблю старость и не почитаю ее… Отнюдь, я просто как-то чувствую, что эти постоянно жалующиеся на жизнь старики после беседы со мной, который намного моложе их, вроде отнимают у меня часть бионергии. Это не только я заметил, так как часто вспоминаю одного моего приятеля, врача по профессии, работающего в одной обычной городской поликлинике. И он, вздыхая, иногда мне признавался в том, что чувствует, что у него, еще молодого в свои сорок лет человека, уходит энергия после каждого рабочего дня, после приема многих больных и старых, которые постоянно, кроме своих болячек, жаловались на всё что угодно в жизни, а ему приходилось слушать, слушать их и успокаивать… Поэтому я порылся в карманах, отдавая мелочь старушке, стараясь не смотреть ей в лицо.
        Но она не отходила от меня, взяв деньги и ласково смотря на меня.

- Спасибо тебе, сынок! - сказала она, улыбаясь мне. - Спасибо, ты будешь жить долго и счастливо, у тебя трудная судьба, но успех у тебя будет…

- Да? - удивился я, посмотрев на старушку.

- А у меня? - спросил Быдлов.
        Но старушка смотрела только на меня и говорила только со мной.

- Да, попомни мое слово, сынок, - ласково говорила она мне, - у тебя будет успех, но у тебя очень острый язык, порой ты не выдержан, хотя и добр по натуре…
        Постарайся помогать людям, если они просят у тебя помощи, сынок… И дай бог тебе успеха в жизни! У тебя будет успех, любовь людей, любовь жены и дочки!

- А… а вы … что… ясновидящая? - удивленно спросил я.

- Откуда она это всё знает? - усмехнулся Быдлов, поднимаясь с пола и недовольно смотря на нее. - Она не отвечает на мои вопросы почему-то и только с вами говорит…
        Старушка глянула на Быдлова, после чего ответила коротко ему, пытаясь не смотреть далее на него:

- А тебе я ничего хорошего, к сожалению, сказать не могу… Вот так уж получилось в твоей жизни… И коротка у тебя будет жизнь…

- Это как… ничего у меня хорошего нет? Это почему у меня будет короткая жизнь?! - спросил ошарашенный Быдлов, тупо уставясь на старушку. - У меня всё хорошо, понимаете? Всё хорошо, и дом есть, и дача, и семья у меня есть… А тут всякие прорицатели старые будут мне смеяться надо мной!

- Пока, сынок, - попрощалась старушка только со мной, ласково смотря на меня.
        Она пошла неспеша дальше по коридору.
        Выстрелы снова возобновились с уходом старушки с новой силой…

- Это что она здесь болтала, эта старуха? - воскликнул Быдлов, тупо уставясь на меня, но я не хотел ему отвечать.
        Выстрелы, опять выстрелы…

… Канонада…

… Стрельба из пушек и автоматов…

- Ну, сколько можно? - вскрикнул Быдлов, начиная нервно ходить по купе.

- Вы ложитесь, а то пристрелят! - посоветовал я ему, усаживаясь снова в углу у окна.

- Нет, хватит мне лежать на полу, спина ноет! - ответил он, выходя из купе в коридор.
        Снова раздались выстрелы, где-то рядом прошумела автоматная очередь.
        Быдлов подошел к окну в коридоре, высовывая голову из окна.
        Снова раздались выстрелы…
        Он слегка покачнулся, как тонкое деревце под ветром, икнул и неожиданно стал оседать книзу, хватаясь за грудь.
        Я подбежал к нему, но он уже лежал на полу коридора без признаков жизни.
        На лице его застыла безжизненная улыбка. Кровь была на его лице и груди, очень много крови… Я быстренько оттащил тело в купе, уложив на то место, где он ранее лежал.

- Какая нелепая смерть, - произнес тихо я, смотря на его серый костюм, испачканный кровью. - Серая и тусклая жизнь, нелепая смерть… А старуха в самом деле напророчила ему эту скорую смерть!
        Я медленно сел на свою полку, смотря на труп… Что мне делать в этой ситуации?
        Есть ли в этом вагоне проводник, чтобы сообщить ему об убийстве моего попутчика?
        И что я потом скажу проводнику? Кто убил моего попутчика? А я это знаю? Я не понимаю, почему постоянно в этом поезде раздаются выстрелы, происходят разные нелепости, тогда я что скажу милиции? А она ведь со мной церемониться не будет, как я полагаю, судя по моим неоднократным встречам с милицией в этом поезде!
        Долго я сидел в задумчивости, не двигаясь…
        Выходить из купе не хотелось, так как периодически были слышны выстрелы рядом…
        Ситуация, как сказал бы шахматист, была патовая!
        Я вышел из купе, плотно закрывая дверь за собой. Открыл окно в коридоре, желая подышать свежим воздухом. Постояв у окна полчаса, я вошел в другое купе, в котором тоже не было никого.
        Однако долго я в одиночестве не оставался.
        Маэстро стал встряхивать свои разноцветные перья, начав снова вопить, что было признаком появления нового пассажира:

- Дебилизация!! Имитация!!.. Кастрация!! Модерация!.. Приватизация!! Ваучеризация! . Монетизация!! Имитация!!.. Прострация!! Сатисфакция!.. Эксгумация!! Девальвация!
        Либерализация!! Монетизация!! Имитация!! Дебилизация!! Синхронизация!!.. Фильтрация!! Инфляция!! Дебилизация!!

- Хватит орать, Маэстро! - попросил я попугая, вздыхая.

- Кто это кричит? - услышал я чей-то голос в коридоре.
        Я оставался на месте, не двигаясь.
        Уже было потянулся к двери, желая прикрыть ее, чтобы мне не мешали всякие пассажиры. Но было поздно: на пороге купе показался неизвестный мне человек лет около шестидесяти со свечкой в правой руке. Одет он был в белую рубаху, опоясанную простой веревкой, черные штаны, явно сшитые на местной фабрике, черные сапоги.
        Лицо неизвестного мне пассажира было всё в морщинах, длинная его рыжая борода доходила почти до живота. Взгляд неприятный, исподлобья, глаза широкие светло-голубые, брови мохнатые и широкие.
        Он остановился на пороге, пристально глядя на меня и Маэстро. Руки его чуть дрожали.

- Это кто тут кричит? - удивленно спросил он то ли меня, то ли Маэстро.
        С такой интонацией разговаривают с детьми, а не со взрослыми. Поэтому я продолжал молчать, делая вид, что пожилой пассажир со свечкой в руке спрашивает не меня, а моего попугая, думая, что получит толковый ответ.
        Ответ, правда, не заставил себя ждать:

- Абсурд!! Царство абсурда!! Имитация!! Дебилизация!! Шумим, братцы, шумим!!..

- Какой у вас интересный попугай! - усмехнулся пожилой пассажир, усаживаясь на полку напротив меня и с интересом продолжая смотреть на Маэстро.

- Кто его так научил говорить? Вы?

- Гм, это мне вопрос? - в свою очередь вяло спросил я, не глядя на пассажира.

- Да, вас спрашиваю, а вы даже на меня не смотрите, - обиженно ответил пассажир.

- А собственно чего мне на вас смотреть и с вами знакомиться? - ответил я, смотря в окно. - Ну, сели в купе, едете, не мешайте мне тоже ехать в поезде, хорошо? Или обязательно всем надо знакомиться?

- Нет, не обязательно сие, - последовал быстрый ответ моего дотошного пассажира, - я здесь по всему поезду хожу со свечкой… Уж устал ходить, решил передохнуть…

- А чего так? Зачем со свечкой ходить днем? - машинально спросил я, только потом подумав, что напрасно говорю и лучше бы со всякими неизвестными более не общаться.

- Моя задача весьма сложная, - охотно ответил пожилой пассажир, ставя свою свечку на столик у окна. - Ищу особый путь нашей страны!
        Я присвистнул от неожиданности, вздыхая и понимая, что сейчас мне предстоить услышать целую лекцию от этого пассажира.

- Чего вы так удивились?

- Нет, никогда не думал, что нужно так ходить со свечкой днем, - ответил я, - видно, только для привлечения внимания к своей персоне? Как я полагаю, вы один из этих националистов?

- Понятие «националист» для вас, как я вижу, является ругательным? - воскликнул пассажир, резко вскидывая голову вверх и хмуря мохнатые брови.

- Вот только обижаться или кричать на меня не надо, - предупредил я своего пассажира, - знаете, с кем видеться ранее пришлось, уж не поверите мне!

- Отчего не поверить? Охотно вам верю, сам, когда ходил по вагонам, насмотрелся я на всяких здесь…
        Я промолчал, не желая далее вести с ним беседу и о чем-то говорить.

- Не желаете со мной беседовать?

- А зачем?

- Понятно, что вам со мной совсем не хочется говорить, - вздохнул пожилой незнакомец, пристально глядя на меня. - Вам бы кока-колу попить, да?

- А при чем тут кока-кола? Если говорить о качестве напитка, - недовольно ответил я, - то кока-кола мне нравится… И пепси тоже неплохо пить, если говорить честно!
        И не нужно негодовать, что у нас пьют всякую заморскую воду, а не нашу!

- Вы так считаете?

- Да, я так считаю, - уверенно ответил я, внимательно глядя на пожилого незнакомца, как и он на меня, - не надо демагогии! Хватит нам всяких сказок об особом пути страны, нужно жить дружно с миром, не надо ругаться с разными странами, которые давно дружно живут и не портят свои отношения из-за иностранных продуктов или напитков!
        После паузы помрачневший незнакомец молвил:

- Ваша прозападная позиция мне ясна! Милейший, вы ошибаетесь…

- Неужели?

- Совершенно верно, - продолжал незнакомец, теребя свою рыжую окладистую бороду и продолжая пристально глядеть на меня, - ошибаетесь! Вот я видите, как хожу и во что одет?

- Вижу, - усмехнулся я.

- Напрасно смеетесь, - ответил незнакомец, - напрасно!.. Да-а, как изменились люди у нас, как они не любят собственную страну, рядясь во всякие иностранные одёжи и слушая чужую музыку! Как они любят чужие напитки, как они поклоняются этому треклятому Западу!

- Никто не поклоняется, - возразил я, стараясь больше не смотреть на своего навязчивого собеседника, - лично я никому не поклоняюсь! И я не делаю кумира из разных лиц…
        Мне одинаково что наша вода, что западная…. Главное, чтобы она была бы приятной на вкус и чтобы она была бы изготовлена по всем технологиям, какие соответствуют качественным напиткам! То же в отношении всякой одежды, я не буду рядиться во всякие рубахи и одевать лапти, чтобы потом утверждать, что я патриот!

- Вы не патриот, - заключил мой собеседник, - как вас зовут?

- Васей меня зовут… А вас как?

- Меня звать Никодим Ростиславович, - гордо ответил мой собеседник.

- Вот как? - удивился я. - Какое редкое имя у вас!

- Вестимо так, - ответил довольный Никодим, поглаживая рыжую бороду, - сейчас так никто не называет своих детей… Это я сам себе новое имя придумал… Ранее меня назвали Петром, но я не хотел носить это имя из-за неприятия царя Петра Первого!

- ??

- Чего удивляться? - ответил Никодим. - Я не люблю всяких западников, ясно? А царь Петр вел нас всех, нашу громадную державу в Европу, учиться у Запада! Это я не приемлю!

- Да, - произнес я, - а вы знаете какой у нас век сейчас? Какой год?

- Это… это к чему?

- А к тому, - ответил я, - что сейчас не 15 или 16 век, а 21 век… И что всякие пустые разговоры о плохом и хорошем царе не актуальны! И споры западников со славянофилами тоже не актуальны, хотя нередко кое-где встречаются беседы, точнее, всякие ругательные статьи некоторых славянофилов о своем неприятии Запада!

- Видите, сами говорите, что есть еще честные люди на Руси! - обрадовался Никодим.
- Я не читаю сейчас, дорого покупать эти газеты и журналы!

- Напрасно не читаете, хоть в библиотеку можно сходить, можно почитать там и газеты, и журналы… Но такие статьи, о которых я упомянул, крайне редки и их читают точно такие редкие экземпляры, какие и пишут подобные статейки!

- Ох, как вы не любите патриотов!

- А вы не следите за своей свечкой? - усмехнулся я, глядя на затухающее пламя свечи.

- Нет, слежу, - ответил Никодим, беря свечку в руки.

- Абсурд!! Царство абсурда!! - завопил внезапно Маэстро.
        Я глянул в коридор, думая, что появились новые пассажиры.
        Действительно: в коридоре я увидел двух крупных дам, которые тащили за собой чемоданы на колесиках и постоянно охали.
        Инфляция!! Дебилизация!! Прострация!! Кастрация!! Монетизация!! Имитация!! Инфляция!! Кастрация!! Сатисфакция!! Девальвация!! Прострация!!

- Это кто ж так орет здесь? - услышал я недовольный возглас одной дамы в коридоре.
        Я поспешно прикрыл дверь купе, не желая больше знакомиться ни с кем.

- Абсурд!! Царство абсурда!! - вновь завопил Маэстро, сидя на столике возле окна.

- Молчать, Маэстро! - крикнул я, устав от общения с разными пассажирами и от криков попугая.
        Дверь купе приоткрылась, в купе вошли двое крупных дам.
        Сказать только, что они были крупными и всё, значило не сказать почти ничего! Я понимаю, что у нас в стране все рослые и крупные, женщины тоже не лилипуты, но всё имеет свои рамки, иногда просто противно глядеть на некоторых женщин, крупных, толстых и очень высоких, которых я называю про себя в шутку «дама-шкаф».
        Вот именно такие две дамы-шкафа вошли в наше купе, после чего мне стало совсем неуютно и не так просторно, как было ранее. Они весьма недовольно поглядели на нас обоих и на моего кричащего попугая, хмыкнув и продолжая стоять у двери.
        Обе дамы-шкафа были ростом выше среднего, весом примерно 120 килограмм или чуть более, одеты были одинаково: в темные плащи и коричневые туфли. Одна из них была блондинка, а другая - брюнетка. Их можно было различать только по цвету волос, в остальном они были одинаковы, может, были сестры? На воротниках их плащей я увидел значки с надписью: «Хочешь похудеть? Спроси как!»
        Прочитав это, я не удержался от смеха.

- И чего смеешься? - грубо спросила меня дама-шкаф № 1, продолжая стоять у двери.

- Это он над нами? - спросила дама-шкаф № 2.

- Простите меня за смех, - попытался я извиниться перед ними, еле удерживая смех и пытаясь не смотреть на дам, - я не хотел вас обидеть… Уж поверьте мне!

- Да? - с недоверием спросила дама-шкаф № 1.
        Я кивнул, спрашивая далее обеих дам о цели их визита в наше купе, может, они ищут кого-то? Но обе дамы-шкафа отрицательно ответили мне на этот вопрос, представившись сотрудниками телевидения «Останки».

- Вы с телевидения? - вновь удивился я.
        Обе дамы машинально кивнули мне.

- А значки на плащах тоже оттуда?

- Нет, это мы так…. Мы просто подрабатываем, - ответила мне дама-шкаф № 1, смотря на свой значок.

- И вы советуете всем, как нужно худеть?

- Да, - ответила с вызовом дама-шкаф № 2, - и что здесь такого удивительного или смешного?..

- Нет, поверьте мне, - вновь начал говорить я извинительным голосом, - я просто увидел такой значок и подумал: а почему они сами не хотят худеть?

- Это наши трудности, мужчина! - грубо молвила дама-шкаф № 1, усаживаясь рядом со мной.

- Да-а, - глубокомысленно изрек Никодим, зло смотря на обеих дам, - кого только нет в нашей России!
        Другая дама-шкаф уселась на противоположной полке рядом с Никодимом, вздыхая.

- И что мы будем делать? - спросила дама-шкаф № 1 даму-шкаф № 2, продолжая, как я понял, старый разговор.

- Не знаю, - ответила ей дама-шкаф № 2, снимая свои туфли и ведя себя так, будто нас с Никодимом купе не было.

- А вы… вы в этом купе должны ехать? - осторожно спросил я обеих дам.

- Мужчина, а чего вы нам постоянно хамите? - зашипела почти дама-шкаф № 1.

- Он над нами издевается! - высказала свое предположение дама-шкаф № 2.

- Я вас спросил о ваших билетах, - ответил я, - во всем вагоне полно мест, а вы сели здесь с нами!

- И что с того? - недовольно ответила мне дама-шкаф № 1. - Ты что, проводник здесь?

- Ой, мужчина, заткни свой фонтан, пожалуйста! - вежливо попросила меня дама-шкаф
№ 2.
        Далее последовал язык коммунальных квартир, язык улиц вперемежку с высоким слогом, что слушать было мне крайне дико и смешно.
        Мой попутчик Никодим тоже недовольно глядел на хамистых дам, не считавшихся с другими и думающих только о себе и своей работе.

- Мужчина, вы бы не грубили бы дамам! - сказала далее мне дама - щкаф № 1, продолжая весьма недовольно смотреть на меня и Никодима.

- Да, - поддержала ее дама-шкаф № 2, закуривая в купе.

- Я что-то здесь не вижу дам… - тихо произес Никодим.

- Какое хамство! - вспыхнула дама-шкаф № 1.

- Можно хоть в нашем купе не курить? - попросил я даму.
        Моя просьба услышана не была, дама-шкаф № 2 продолжала курить, обсуждая с другой свои проблемы.

- И что теперь? - спросила дама-шкаф № 1. - Кого мы будем искать в эту передачу?

- Да, - согласилась дама-шкаф № 2, куря и глядя на меня, - нет сейчас вежливых и услужливых мужчин, которые помогли бы женщине!

- Это… это намек в мой адрес? - осторожно спросил я, думая, что лучше бы выйти из купе и пересесть просто в другое пустое купе, где никаких пассажиров не было.

- Нет, это не намек, это просто факт, мужчина! - огрызнулась дама-шкаф № 1, - вот нам сейчас в нашу передачу нужны люди! Нужны нам люди, зрители в передачу, а где их искать? Все хотят большие деньги, а откуда их нам взять, когда дают только по пятьсот рублей на одного зрителя передачи?
        Тут вмешался Никодим, который давно хотел урезонить, судя по его взглядам, обеих дам:

- То есть, как я понял, вы ищете людей в свою передачу только для того, чтобы возникло у зрителей впечатление, что их там много и все они хлопают или смеются, когда им не до смеха?

- Мужчина, - недовольно ответила дама-шкаф № 2, продолжая курить, - а вас мы никуда не приглашаем, чего вы вмешиваетесь?

- Как это не приглашаете? - не понял Никодим. - Я же слышал только что…

- Чего ты здесь слышал, старик? - огрызнулась дама-шкаф № 1. - Мы говорим, что нам нужны зрители в передачу, но не таких старых, как ты!

- Я бы… я бы попросил вас не хамить… не хамить… - Никодим от возмущения затряс рукой, продолжая держать в ней свечку.

- А ты еще со своей свечкой хочешь прийти на нашу передачу? - усмехнулась дама-шкаф № 2.
        Другая дама вновь вспомнила о языке улиц, употребив вдруг словосочетание из трех букв, после чего заговорила без разных ругательств:

- Да, старик, ты чего это нам здесь замечания делаешь? Твое место не здесь… Тебе бы дома сидеть и у иконы молиться!

- Как вам не стыдно?! - воскликнул обиженный Никодим. - Я выполняю сейчас весьма важную миссию, знаете ли вы об этом?

- И какую же?

- Я хожу и ищу особый путь нашей страны!
        После короткой паузы я услышал оглушительный хохот, обе дамы-шкафа затряслись от хохота, почти падая на пол купе, показывая пальцами на Никодима, как на животное в зоопарке. Они хохотали примерно минуты две или три, а Никодим встал, грозно тараща глаза на них. Он стоял неподвижно со свечкой в правой руке, мне стало внезапно жалко этого бедного старика, которого осмеяли хамистые дамы.
        Но я не вступился за него, только сочувственно смотрел на Никодима. Я понимал, что он взялся за весьма трудное дело, но со стороны, конечно, было очень смешно смотреть на человека, который ходит днем со свечкой, ища особый путь своей страны, о котором многие разные философы и критики говорят и спорят, утверждая каждый раз что-то новое и что-то свое, выдвигая и отстаивая каждый раз только свои идеи.
        Наконец, хохот дам прекратился.

- Всё? - тихо спросил их Никодим. - Закончили свой бесовской хохот?
        Услышав эту фразу, обе дамы-шкафа вновь захохотали, показывая на Никодима пальцами, как на животное в зоопарке.

- Ну, старик, ты нас рассмешил! - сказала дама-шкаф № 1. - Может, его и впрямь в нашу передачу втиснуть? Он будет очень смешон там, это нам и нужно!

- Да, стоит попробовать! - согласилась дама - шкаф № 2. - Старик, давай тебя покажем по ящику, вдруг кто из твоих бабулек увидит тебя, может, женишься на старости лет?
        Дама-шкаф № 2 стала уговаривать Никодима:

- Ну, старик, нам нужны люди, дадим тебе пятьсот рублей за день съемок!
        Никодим отрицательно покачал головой, стараясь не смотреть на обеих дам.

- А вы? - спросила меня дама-шкаф № 1.

- А что я там буду делать? - спросил я.

- Как что? - сидеть ответила дама-шкаф № 2, усмехаясь. - Просто там сидеть на стуле, если потребуется, будете хлопать в ладоши.
        Я молчал, думая, что лучше выйти из этого купе и пересесть в другое, где пока никого не было.

- Не знаю, - неопределенно промямлил я, стоя и смотря в окно.

- Подумайте, мужчина, - продолжала меня уговаривать дама-шкаф № 1, пытаясь погладить меня по руке.
        Я машинально отстранился от нее, выходя из купе.

- Куда вы? - удивилась дама-шкаф № 2. - Постойте, дадим лично вам не пятьсот, а тысячу рублей. Ну?!

- Чё? Тыща для тебя не деньги? - грубо спросила дама-шкаф № 1.

- Вот только на «ты» со мной говорить не надо, хорошо? - вежливо попросил я обеих дам. - Я с вами не знаком, если честно, знакомиться мне с вами не хочется!
        И что я там буду делать? Просто сидеть? И сколько времени?
        Дамы от негодования застучали каблуками по полу.

- Какие мужчины пошли хамистые! - откровенно высказалась дама-шкаф №! обжигая меня пепелящим взглядом.

- Точно, - согласилась дама-шкаф № 2, для убедительности повторяя известное выражение из трех букв.
        Я зашел в купе, смотря внимательно на красные от злости лица обеих дам и произнес:

- Давайте так, дамы: я согласен там поприсутствовать, но сначала вы обе сейчас при мне и моем попутчике Никодиме извинитесь за свое грубое поведение в купе, куда вы зашли просто по хамски! И потом после вашего извинения я иду на это телешоу.

- Правда? - удивилась дама-шкаф № 1.

- Неужели пойдешь? - спросила дама-шкаф № 2, внимательно глядя на меня и прекращая тут же курить.

- Пойду, но после вашего извинения, - вновь сказал я.

- Хорошо! Мы извиняемся, хотя вроде ничего плохого не делали, - одновременно произнесли две дамы.

- Слышите? - усмехнулся я, обращаясь к Никодиму.
        Тот не ответил мне, угрюмо смотря на пол.

- Чего с ним говорить? Только ругать всех нас может, - проворчала дама-шкаф № 1.
        Уходя, я попрощался с Никодимом, сказав ему на прощание несколько слов:

- Вы бы подумали о том, что у нас есть победа в прошедшей Великой Отечественной войне. И именно на этом, как думаю, нужно пытаться найти нечто объединяющее всех нас!

- Ну, идем на наше шоу? - спросила меня дама-шкаф № 2, вставая.

- Я пойду, если обещал, - ответил я, - но вы не сказали, какая передача, тему ее?

- Передача называется «Счастливая семья», - ответила мне дама-шкаф № 2, беря меня за руку и стараясь вывести из купе.
        После того, как я услышал название телепередачи, я вспомнил убитого пассажира Быдлова, который мне ранее говорил о том, что его пригласили поучаствовать в ней.


        Я вышел из купе, идя по коридору вместе с обеими дамами.

- Значит, примерно так там будет, - почти пророчески молвил я, пытаясь сразу представить тему передачи и ее сюжет, - все сидят в зале, в центре располагается одна семья, конечно, многодетная, члены семьи всем зрителям рассказывают о своей якобы прекрасной жизни, потом вдруг зрителям показывают видеоролик из жизни этой счастливой семьи, в котором они видят автомашину главы семьи, которую он выиграл совсем недавно в лотерее…

- Хватит тебе болтать, - прервала меня дама-шкаф № 1.

- Там на месте всё и увидишь, - согласилась с ней дама щкаф № 2, - чего тут болтать?

- Хорошо, - согласился я, идя вместе с обеими дамами.

47-50 км

        Я вошел в широкое, хорошо освещенное помещение, что-то вроде телестудии. Везде стояли стулья, кресла, видеокамеры и прожектора.
        Мне сразу не понравилось многоголосье, шум в накуренном помещении, множество галдящих и снующих во все стороны людей, которые то ли работали на этой телестудии, то ли были приглашены туда в качестве гостей, как и я.
        Меня посадили в первом ряду, несмотря на мой отказ сидеть там.
        Обе дамы-шкафа стояли рядом с одним молодым энергичным человеком, который постоянно курил и махал руками. Как я понял, это был режиссер телестудии, который готовился снимать программу «Счастливая семья».

- Нет, нет и еще раз нет! - возбужденно кричал он кому-то, махая руками. - Как ты не понимаешь, Слав? У нас сейчас программа об этих счастливчиках, понимаешь? А не съемки программы «Охота на людей»! И это совсем разные программы, для этого нам снова придется тащить людей новых… этих…
        Кажется, прозвучало какое-то ругательство, которое я предпочел не услышать и далее шел такой же очень живой разговор режиссера с каким-то Славой.
        Рядом со мной сидели двое человек лет около пятидесяти или более. Один из них, весь седой, сидел слева от меня. Он с большим интересом наблюдал всё происходящее вокруг себя, часто вздыхая и поправляя черный галстук. Лицо этого зрителя было все в морщинах, очень усталое и бледное. По всем признакам он был явно не из рабочего класса, может, интеллигент. А справа от меня сидел человек с длинными волосами, завязанными в пучок. Он тоже часто с интересом оглядывался по сторонам, усмехаясь.

- Вам смешно? - спросил я, не выдержав.

- Это вы мне? - удивленно в свою очередь спросил человек с длинными волосами.

- Да, вам… Вы тоже пришли, как зритель?
        Он кивнул в ответ, не отвечая.
        А другой зритель слева от меня вмешался в разговор:

- И я тоже приглашен на эту передачу, - словно делая какое открытие, известил он нас, - меня тоже пригласили и сказали, что заплатят деньги за нахождение тут!

- И много вам заплатят? - усмехаясь, спросил человек с длинными волосами.

- Пятьсот!

- И мне пятьсот, - произнес человек с длинными волосами, - но долго же нам придется здесь сидеть!

- Это почему? - спросил я.

- А вы видите, как раздражен этот режиссер, жестикулирующий, как милиционер на посту, - ответил человек с длинными волосами, - он всем здесь почему-то недоволен!

- А вы, как я полагаю, из интеллигенции? - спросил я человека с длинными волосами.

- Да, - ответил тот, - я библиотекарь.

- А я ученый, - сообщил человек слева от меня, - моя фамилия Сечников!

- В таком случае, - произнес человек с длинными волосами, - моя фамилия Ягненков!

- Вот и хорошо, что теперь мы знакомы, - сказал я, называя свое имя, - а меня зовут Васей.

- А фамилия?

- Зачем? Она вам ничего не скажет, - честно ответил я, улыбаясь. - Но посмотрите на этих дам и режиссера! Сейчас они готовятся нам что-то сообщить, как я полагаю!
        Обе дамы - шкафа стояли рядом с режиссером, что-то весьма горячо обсуждая и часто оглядываясь на зрителей.
        Я услышал только одни обрывки фраз из их разговора:

- Ой, хватит тебе… (Нецензурщина)… Ну, чё? Давай работать с этими козлами, которые сидят и на нас смотрят!

- А мне совсем не хочется с этими… (нецензурщина) работать! А ты это… ты пойдешь сегодня в «Зад»?

- Куда я пойду?!

- В «Зад»!

- Он чё, глухой? (Далее опять нецезурщина).

- А Вы чего… (нецензурщина) ругаетесь?

- А ты чё?

- А ты меня в зад посылала только что?

- Я?! (Нецензурщина).

- Ты, ты! (Нецензурщина).

- Я спрашивала тебе: пойдет ли наше величество режиссер Андрей в ночной клуб «Зад» или нет?

- Ах, клуб так называется? (Нецензурщина).

- Да… А ты… (нецензурщина) подумал чего?..

- Хватит! Работать нам надо, а не болтать! - ответил режиссер Андрей, показывая на меня пальцем, поняв, что я прислушиваюсь к их высокоинтеллектуальному и очень содержательному разговору.

- Да, Андрей, - не отставала от режиссера дама-шкаф № 1, - один анекдот интересный мне недавно рассказали…

- До анекдотов нам сейчас?

- А ты только минуту послушай, - продолжала дама-шкаф № 1, - «Срочно предлагаются женщины для интима оптом! При заказе сразу двух третья бесплатно!»
        Дама-шкаф № 2 громко расхохоталась, не обращая внимания на зрителей.

- Да, смешно! - согласился Андрей.

- Еще один анекдот… - начала дама-шкаф № 1, но на нее так грозно глянул режиссер, что она сразу смолкла.
        Режиссер Андрей похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание зрителей.
        После того, как шум и разговоры стихли, Андрей начал торжественно свою речь:

- Итак, уважаемые господа! Вы приглашены на нашу телепередачу с весьма интересным названием «Счастливая семья». Я не буду сейчас вам говорить, что у нас в стране есть много отнюдь не счастливых семей, именно поэтому мы хотим показать всем нашим дорогим и уважаемым телезрителям, как и вам, счастливые семьи! Ведь это так прекрасно: показывать только хорошее по нашему телевидению, показывать счастье и радость, любовь и уважение друг к другу, любящих жену и мужа, дочку и сына! Может, после такой нашей передачи количество счастливых семей увеличится?
        Кто знает, мы только надеемся, что будет именно так, как я вам сказал! И я так на это надеюсь, как и на то, что наша новая телепередача «Счастливая семья» будет пользоваться успехом у зрителей! Мы долго думали над этим новым телепроектом, мы искали спонсоров новой передачи, как вы все знаете, нужны спонсоры для каждой телепрограммы! И мы с радостью можем всем вам сообщить, что наши несколько спонсоров нашей программы, которые с радостью пришли к нам и вы все сидящие в этом зале сможете их лицезреть! И я с радостью могу представить наших уважаемых и дорогих спонсоров! Но сначала похлопаем им!
        Андрей захлопал, его примеру последовали все зрители и служащие телестудии.
        После коротких аплодисментов он продолжал свою вдохновенную речь, продолжая, как и ранее, махать руками:

- Итак, уважаемые зрители! Я с большой радостью представляю вам наших уважаемых спонсоров! Это директор фирмы «Секс по телефону» Мила Усланова, которая одна из первых изъявила желание спонсировать нашу программу! Поприветствуем ее и попросим выйти к нам!
        После коротких и весьма жидких аплодисментов Андрей продолжал:

- Итак, продолжаем представлять вам, уважаемые наши зрители и одновременно участники нашей телепрограммы, наших спонсоров! Представляю директора магазина
«Интим» и сети ночных клубов Вадима! Он просил не называть его фамилии, поэтому я называю его просто по имени! Вадим, попрошу вас выйти ко мне!
        После паузы, подождав, когда Вадим быстрой походкой подошел к нему, Андрей бодро продолжал:

- Итак, уважаемые зрители! Продолжаю вам с большой радостью представлять наших спонсоров! Одним из них является генеральный директор компании «ЖЖЖ» Максим Неустроев! Прошу вас, господин Неустроев, сюда ко мне!
        Андрей весьма энергично стал хлопать, после чего мне стало ясно, что именно этот Неустроев выделил для телепередачи больше всех денег.

- Итак, все наши спонсоры здесь перед вами, уважаемые зрители! - продолжал свою вдохновенную речь режиссер Андрей. - И я даю им короткое слово! Прошу вас, господа, не стесняйтесь, пожалуйста, несколько слов, всего несколько слов нашим зрителям!
        Мне стало вдруг противно видеть лоснящееся лицо Андрея с его постоянной наклеенной лицемерной улыбкой на лице, будто он сейчас лопается от невидимого счастья. Я понимал, что нужно улыбаться перед камерой, быть веселым и остроумным, излучать как бы радость в телеэфир, но всему есть, как я полагаю, разумные пределы!
        Андрей вертелся вокруг своих спонсоров, как юла, улыбаясь и предлагая произнести перед зрителями хоть несколько слов.

- Понимаете, - пытался объяснить Андрей спонсорам, стоящим рядом с ним на сцене, - это еще реклама для вас и ваших фирм, ведь мы сейчас снимаем передачу для показа в эфире, все телезрители смогут еще раз услышать название ваших фирм!
        Первым взял слово генеральный директор компании «ЖЖЖ» Максим Неустроев. Он вышел на сцену вместе со своими двумя рослыми телохранителями в красных пиджаках, которые весьма грозно глядели на всех.

- Вы чего это, - тихо сказал Неустроев своим телохранителям, - вырядились в эти, короче, красные пиджаки, которые сейчас никто не носит? Совсем уж тупые?! Лохи вы?
        В ответ оба телохранителя пожали плечами, что-то промычав в ответ.

- Уважаемые зрители! - начал Неустроев, беря микрофон в руки и лучезарно улыбаясь,
- мне очень приятно, понимаешь, да… очень, типа того приятно, что я… здесь, короче…
        После этого он запнулся, прекращая свою вдохновенную речь, как показалось в зале только режиссеру Андрею, который быстро перехватил микрофон у замолчавшего директора компании «ЖЖЖ» Неустроева и стал вместо него произносить обращение к зрителям:

- Я очень рад, что нас всех сейчас посетил очень занятой человек, генеральный директор компании «ЖЖЖ» господин Неустроев, который очень и очень занят, да… который… который… занимается в своей компании различными видами деятельности и постарался помочь нашей телекомпании, выделив деньги для нашей телепередачи
«Счастливая семья»! Ведь это так, господин Неустроев?

- Да, типа того, - ответил косноязычный директор Неустроев, смотря на часы, - именно так!

- Настоящий оратор перед нами, - тихо заключил Сечников.

- Именно так, - усмехнулся я, - какое время, таков мессия!

- А чем собственно занимается ваша компания «ЖЖЖ»?

- Зачем сейчас об этом, понимаешь, короче, ты… чего типа здесь говоришь? - не понял Неустроев, поднимая брови.

- Нет, нет, я только хотел привлечь внимание телезрителей к вашей прекрасной компании под таким интересным названием! - заливался, как соловей, Андрей, постоянно улыбаясь и не отходя от Неустроева, - ведь наши телезрители должны знать о вашей компании…

- Плевать я на них хотел, ты чего здесь расфуфырился! - почти в микрофон гаркнул Неустроев, покрасневший от напряжения. - Я здесь, как лох, стою и… чего-то типа того… болтать должен перед всякими там лохами?! Мне время жалко! Ты мои деньги получил? И меня рекламируешь! А я должен потом бесплатно… корячиться типа, короче?


- Да, да, конечно, - Андрей поспешил остановить Неустроева, думая, что слова директора компании «ЖЖЖ» никто не услышал, - наш господин Неустроев очень занят… очень… И сейчас для нас всех большая честь… да… огромная честь, что он уделил нам время и появился здесь на сцене! Но сейчас он должен уйти, время дорого, очень много у него работы! Еще раз поприветствуем его и его компанию «ЖЖЖ»!
        Неустроев со своими телохранителями хотели уходить, как сидевший рядом со мной зритель Сечников громко спросил Андрея:

- А почему такое странное название у этой компании? «ЖЖЖ»? Как-то даже неприлично звучит!

- Чего этот козел мяукает здесь, короче? - взревел вдруг Неустроев, показывая на Сечникова указательным пальцем. - Ну, взять его, типа… допросить быстро!..
        Двое телохранителей подскочили к побледневшему Сечникову, пытаясь выяснить, что он хочет от их генерального директора и кто его попросил опорочить честное имя их директора и их фирмы.

- Позвольте, позвольте! - завизжал испуганный Сечников, вскакивая со стула и вырываясь из рук телохранителей. - Это что здесь такое творится?! Я пришел на телепередачу, а не общаться с какими-то бандитами! Я буду жаловаться!

- Да, мы будем жаловаться! - поддержал его мой сосед Ягненков, тоже вскакивая со своего места и крича. - Это произвол какой-то! Нельзя ничего даже спросить у вас?

- Почему же? Можно спросить! - попытался утихомирить обоих кричащих режиссер Андрей, продолжая улыбаться. - Прошу вас не беспокоиться, просто наш господин Неустроев не так понял наших зрителей, они ведь не со зла что-то спросили, им ведь…

- Чего ты там типа орешь?! - заорал косноязычный генеральный директор Неустроев. - Они над моей фирмой смеялись, а я… еще типа должен, короче… - Далее он не смог членораздельно объяснить свое недовольство, переходя на более понятный ему язык улиц и коммунальных квартир, произнеся несколько раз известное выражение из трех слов, так любимое в народе.
        Плюнув, Неустроев ушел вместе со своими телохранителями из зала.
        Андрей, продолжая улыбаться и делая вид, что ничего не произошло, обратился к другому своему спонсору Миле Услановой:

- Итак, уважаемая Мила Усланова, наш уважаемый спонсор! Позвольте сказать сейчас для наших дорогих зрителей всего несколько слов!
        После этого он тихо попросил Усланову:

- Прошу только коротко, всего несколько слов, чтобы опять скандала не было бы!
        Нам шум не нужен!

- И мне тоже, - ответила Усланова, улыбаясь и беря микрофон в руки.

- Дорогие наши зрители! - начала Усланова свою речь, пытаясь изобразить счастливую улыбку на лице, хотя даже издалека мне было видно, что она торопится, ей не до зрителей, ей совсем не хочется что-то говорить, когда нужно быть уже в другом месте на своей работе. - Я счастлива стоять здесь перед вами и счастлива, что у нас на телевидении появилась новая передача «Счастливая семья»! Побольше нам в стране воистину счастливых семей, счастливых людей! И наша фирма «Секс по телефону», которую я представляю, тоже несет радость и счастье почти в каждый дом в нашем городе! Так…

- А зачем нам секс по телефону? - засмеялся кто-то в зале.
        Усланова на минуту остановилась, беспомощно смотря на Андрея.
        Андрей не заставил себя долго ждать, сразу ответив зрителю в зале:

- Кому секс по телефону, кому и живой секс! Но есть и такие, которым секс не нужен, им бы только мешать вести нам передачу!

- А почему им секс не нужен? - спросил Ягненков, возвращаясь вместе с Сечниковым на свои места.

- А потому, - отвечал находчивый Андрей, продолжая улыбаться, - что у них не получается с этим делом ничего!
        После общего хохота в зале Андрей вновь передал микрофон Услановой:

- Пожалуйста, продолжайте свою речь! У нас такая интересная передача, у нас живая публика, которой всё здесь интересно, поэтому прошу всех не удивляться и не смущаться, когда наши любознательные зрители задают свои вопросы вам!
        Андрей повернулся к обеим дамам-шкафам, которые стояли за его спиной, и стал делать им замечание тихим голосом:

- Вы, дамы весом в тонну, вы кого сюда мне привели?!

- А что такое? - спросила дама - шкаф № 1.

- Вам мало зрителей в зале? - спросила дама-шкаф № 2.

- Я совсем не то спрашиваю вас обеих, мои находчивые, - зло ответил Андрей, показывая им кулак, - не могли более спокойных зрителей сюда приволочь? Мне не нужны языкастые, ясно вам или до сих пор нет?! Чего ваши люди рты пооткрывали?

- А мы что тут можем сделать? - развела руками дама-шкаф № 1.

- Если ваши зрители сегодня мне сорвут передачу, - с угрозой в голосе продолжал Андрей, - я вас уволю к свиньям, будете свой гербалайф на улице продавать!

- А ты сегодня пойдешь в «Зад»? - совсем не месту спросила Андрея дама-шкаф № 1.

- Чего-о?! - зашипел он, недовольно глядя на обеих дам. - Чего ты мне бормочешь?

- Ну, пойдешь с нами?

- Он не понял опять, - пояснила дама-шкаф № 2, - мы тебя приглашаем пойти сегодня вечером в ночной клуб «Зад».

- Гм, я что, никого другого не могу найти, кроме вас? - усмехнулся высокомерно Андрей, поворачиваясь к дамам спиной и не ответив толком на их вопрос.
        Обе дамы-шкафа вспыхнули от возмущения и обиды.

- Спасибо, было интересно познакомиться с нашим спонсором! - быстро произнес Андрей, приглашая к микрофону третьего спонсора Вадима.

- Пожалуйста, Вадим, всего несколько слов! - попросил, продолжая улыбаться, Андрей.
        Вадим взял микрофон в руки, начав говорить:

- Да, я согласился спонсировать новую программу, считая, что тема программы близка к моей непосредственной работе. Почему? Ведь у нас, то есть магазина «Интим» задачей является предоставить всем желающим заниматься сексом, как они хотят, у нас есть всё в нашем прекрасном магазине, который находится в самом центре города и адрес которого вы можете прочитать в рекламе новой телепрограммы и здесь в зале! И сама тема новой передачи, как никакая другая, совпадает с нашей собственной деятельностью. Семья и секс - понятия почти неотделимые и весьма важные в жизни! Сами вы посудите: может ли какая семья обойтись без секса? Если даже в семье желают заниматься сексом только для рождения детей, то все равно они будут заниматься сексом! И наша сеть ночных клубов тоже, как я полагаю, служит этой важной цели! Для радости, для счастливых мужей и жен, которые могут после работы вечером или ночью придти в наш клуб, потанцевать, выпить виски, водку или вино, провести время в интересной обстановке! Ведь это так прекрасно! Наш ночной клуб
«Зад», самый большой из моих клубов в городе, приглашает сейчас до тысячи человек в день, не ограничивает число посетителей и готов принимать всех, работая до последнего клиента! Если даже у нас в зале находится хоть один клиент, мы его не торопим и не закрываемся, пусть он потанцует хоть один, выпьет коктейль или водку… Словом, мы приглашаем всех вас отдохнуть и расслабиться в наших ночных клубах!

- Спасибо, Вадим, - поблагодарил его Андрей, беря микрофон в руки. - А сейчас, уважаемые зрители и участники нашей телепрограммы, мы будем в открытом эфире, поэтому я очень прошу вас не мешать нам вести нашу передачу и очень прошу всех вас не высказываться с мест! Если будут у вас вопросы, сначала прошу подавать их мне в письменном виде для утверждения. Без моего согласия вопросы вслух произноситься не будут! Прошу всех вас учесть, что сейчас вообще нет телепрограмм в открытом эфире, поэтому лично на мне лежит большая ответственность! Какая, спросите вы меня? Нужно, чтобы всё прошло тихо и без всяких эксцессов, это просто будет теле-шоу для наших телезрителей, которые, придя домой после работы и сев в кресло, хотят посмотреть что-то интересное… Мы снимаем ш о у, ясно?! Повторяю: мы сейчас снимаем шоу, как снимается кинофильм! И вы только, как статисты немые, присутствуете в кадре! От вас только требуется одно: улыбайтесь! У-лы-бай-тесь!.. Никто всех вас не просит сейчас высказываться! Всем всё ясно?

- А деньги когда мы получим? - спросил с места Ягненков.

- Деньги вы получите, когда мы всё снимем и когда поймем, что наше шоу удалось! - ответил машинально Андрей, продолжая махать руками. - Только нужно чаще улыбаться, а вы сидите с мрачными лицами… Повторяю: нам не нужны ваши возгласы с мест, вы здесь молчаливые статисты, присутствуете просто для антуража, как мебель!

- Коротко и ясно, - усмехнулся я.

- Да, цинично, но откровенно, - добавил тихо Сечников. - Куда наша культура делась? Никто еще меня мебелью не называл…

- Какое время, таков мессия, - ответил я. - В чести маски-шоу, реалити-шоу вместо настоящей живой и реальной жизни! А этот новостной официоз по телевизору, попсово-рекламная истерия, мыльные оперы и шпионские фильмы?

- А пошлые юмористические программы? - добавил тихо Ягненков, вздыхая. - Ведь я вроде не такой тупой или глупый, а должен здесь сидеть за пятьсот рублей и выслушивать всякую чушь!

- И еще условия ставят: молчи! - горестно произнес Сечников. - И мой отец всю свою жизнь молчал, и дед его молчал, когда расстреливали, и я продолжаю молчать!

- Все правители во все времена мечтали, чтобы их подданные молчали и только их слушали! - изрек я.
        Андрей помахал мне грозно пальцем, услышав наш разговор, после чего громко объявил:

- Итак, запись пошла!.. Улыбайтесь! Почаще улыбайтесь! Ведь у нас всё хорошо!..
        Запись! Тишина в зале!
        После короткой паузы он начал говорить:

- Итак, уважаемые наши гости и наши дорогие телезрители! Сейчас мы начинаем новую нашу телепередачу с прекрасным названием «Счастливая семья»! Мы получили помощь от наших уважаемых спонсоров, ряда фирм, названия которых вы сейчас сможете прочесть на телеэкранах! Как сейчас принято, каждая телепрограмма должна иметь своих спонсоров, в том числе и наша передача тоже имеет своих спонсоров.
        Итак, передача «Счастливая семья»!
        После жидких аплодисментов в телестудии Андрей стал представлять участников передачи.

- Итак, я рад всем вам представить нашу первую счастливую семью в первой нашей передаче! - гордо объявил он, продолжая говорить с наклеенной лицемерной улыбкой на лице. - Это семья Петровых, отец Петров Иван Ильич, мать Петрова Лидия Моисеевна, трое детей: Федя, Исаак и Володя.
        Объявив имена всех участников, Андрей повернулся на секунду к обеих дамам-шкафам, уловив момент, когда его не показывают в открытом эфире, и бросил недовольно им:

- Вы чего совсем, что ли?!

- А что такое? - удивленно спросили одновременно обе дамы, боясь опять, что их снова будут ругать.

- Как что?! - таким же тоном ответил Андрей. - Имена вы сами напридумывали или кто-то еще?

- Имена участников? Да это их настоящие имена!

- Черт, я понимаю, что здесь у нас актеры вместо живых участников передачи, - ответил Андрей, - но я же просил вас поосторожнее с именами… Чтобы все русские имена были, как это непонятно вам! И чего эти лохи все мрачные сидят?! Я же просил, чтоб улыбались!
        Андрей заметил, что его снимают, поэтому он моментально наклеил улыбку на лицо и продолжал весело говорить в кадре:

- Наши уважаемые участники передачи! Вы впервые здесь в открытом эфире, так?
        Вся семья закивала в ответ, не говоря ни слова. Может, они тоже получили специальное указание от режиссера: молчать и не говорить?

- Счастливая семья Петровых живет в новой просторной четырех комнатной квартире, которую они получили недавно!

- Трехкомнатную квартиру мы получили, - неожиданно поправил режиссера мальчик Исаак.

- Да, совершенно верно, Федя, - согласился Андрей, неодобрительно глядя на Исаака.

- А меня зовут Исаак, а не Федя, - поправил Андрея Исаак.

- Правильно, мальчик! Какой живой и умный мальчик у семьи Петровых! - быстро нашелся Андрей, пытаясь выйти с честью из своей оплошности. - Какая воистину счастливая семья у нас в телестудии! Похлопаем же такой семье, в которой всё хорошо!
        После короткой паузы и молчания в зале Андрей вновь попросил зрителей в студии похлопать счастливой семье Петровых.
        Раздались жидкие аплодисменты.
        Сечников вздохнул, говоря мне шепотом:

- Я уже устал сидеть, сколько можно?

- А вы пришли раньше меня?

- Да, - признался он, - нахожусь в студии целых два часа, но говорят, что можно просидеть целый день в студии!

- Как? - удивился Ягненков. - А тогда когда они платить нам будут?

- Вы вообще можете от них денег не получить, - сообщил Сечников Ягненкову, - они могут не заплатить, говоря, что запись не получилась и нужно вновь снимать…

- Это значит, - заключил Ягненков, - что придется сидеть еще несколько часов за эти пятьсот рублей?

- Именно так! - ответил Сечников. - Меня многие знакомые отговаривали от участия в этом шоу, но я согласился… Как вижу, напрасно согласился!

- И я согласился, - вздохнул Ягненков, - деньги нужны, не хватает нам постоянно!

- Что не совпадает с мнением наших властей, - язвительно молвил я, - когда они почему-то уверены в богатстве своего народа!

- Точнее, народ уверен в богатстве властных чиновников! - усмехнулся Ягненков.

- Диалог власти со своим народом похож на разговор глухого с немым, - съязвил я.
        Андрей продолжал улыбаться и вести телепрограмму:

- Итак, отец нашего счастливого семейства Петров Иван Ильич!
        Петров кивнул, внимательно смотря на режиссера.

- Иван Ильич, - произнес бодро Андрей, - расскажите нам о своей семье. Как вам живется сейчас? Какие у вас проблемы? Что нового в вашей семье?
        Иван Ильич пожал плечами, не говоря ни слова.

- Понимаю, Иван Ильич не хочет нам рассказывать о своей счастливой жизни! - продолжал заливаться, как соловей, Андрей, неестественно улыбаясь. - Может, его супруга нам расскажет?

- А что вам рассказать? - тихо спросила жена Петрова, Лидия Моисеевна.

- Как что? Вы приглашены на нашу телепрограмму «Счастливая семья»! И мы все хотим узнать о вашей счастливой жизни!
        В ответ Лидия Моисеевна вздохнула, глянув на мужа.
        Такой взгляд говорил о многом, как мне показалось. В ее взгляде читалась большая тоска, усталость от жизни, ее обыденности и трудности, апатию ко всему. Этот тоскливый взгляд перехватил проницательный режиссер, после чего он моментально переключился на детей.

- А что нам интересного скажут дети счастливой семьи? - сказал Андрей, обращаясь к трем детям.

- У меня есть мотоцикл! - гордо ответил Федя, заглянув предварительно в маленькую бумажку, которую он комкал в руке.

- А у меня есть компьютер! - ответил Исаак, почему тоже глядя на какую-то бумажку в руке.

- А у меня есть свой собственный рабочий стол, есть велосипед и музыкальный центр!
- гордо ответил Володя.

- Какие вы молодцы! - подхватил Андрей, хлопая и показывая всем участникам телепередачи в студии, что именно сейчас нужно энергично похлопать, чтобы телезрителям была понятной радость сидящих в студии. - Ну, похлопаем мы нашей первой счастливой семье в первой нашей телепередаче «Счастливая семья»!

- У нас всё есть, - вдруг сказал мальчик Володя.

- Правда? - удивился Андрей.
        По его удивленному возгласу я понял, что Володя влез не вовремя, он должен был, как предусмотрел режиссер, высказаться о своей счастливой жизни в счастливой семье Петровых несколько позже.

- Да. У нас есть всё! - продолжал Володя. - И мебель есть, и велосипед, и телевизор тоже есть.

- Какая счастливая семья! - похвалил Андрей, снова хлопая в ладоши и показывая зрителям в студии, что следует похлопать всем в ладоши. - А теперь, уважаемые телезрители и наши уважаемые участники новой телепрограммы, позвольте на несколько минут нам прерваться на рекламу! Реклама для умножадных или жадноумных!
        После этого Андрей вздохнул, отложил микрофон в сторону, подходя к обеим дамам-шкафам.

- И сколько минут будет идти реклама? - спросил Сечников режиссера.
        Но тот не ответил на вопрос, оживленно беседуя с дамами.

- Почему мы должны слышать всякий бред? - задал риторический вопрос Ягненков. - Что это за слова новые появились: «умножадные», «жадноумные»?
        Я усмехнулся, говоря своим усталым соседям:

- Вы в первый раз здесь?

- Нет, - ответил Ягненков, - уже два раза участвовал в одной юмористической программе, сказали, что нужно будет отсидеть только два часа, а в действительности просидел девять часов!

- Сколько? - удивился Сечников.

- Да, девять часов, - признался Ягненков, - мне тогда очень были нужны деньги, обещали заплатить каждому по тысяче рублей, а потом дали только триста, организаторам показалось, что мы в студии мало смеялись их пошлым шуткам и мало хлопали!
        После короткой паузы я произнес:

- А как вам видится эта виртуальная жизнь вместо реальной?

- Не понял… - честно ответил Ягненков.

- Как вам видится придуманная режиссерами и разными технологами реалити-шоу на телевидении и в нашей жизни вместо подлинной нашей трудной жизни? - несколько иначе задал свой вопрос я обоим соседям.

- Противно всё! - честно сказал Сечников.

- Именно так… - вздыхая, ответил Ягненков.

- Маргиналы управляемы, - продолжал я, усмехаясь, - но мы же с вами интеллектуалы!

- Интеллектуалы или интеллигенты? - спросил Сечников.
        Я отрицательно повертел головой, морщась:

- Нет, мне не нравится слово «интеллигент», так как интеллигент вечно всем на свете недоволен, его всё раздражает и все виноваты в мире, как и он сам во всех грехах! Нет колбасы - плохо, есть колбаса, но дорогая, - тоже плохо! Когда же хорошо должно быть для такого интеллигента?

- Но вы ведь тоже недовольны многим? - справедливо задал вопрос Сечников, внимательно глядя на меня.
        Я кивнул, после чего минуту подумал и ответил ему:

- Да, я многим недоволен, но я не считаю себя интеллигентом в прямом смысле этого слова! Я считаю себя интеллектуалом, а не интеллигентом. Я многим сейчас, именно сейчас недоволен, но это не значит, что меня всё и вся на свете постоянно раздражает и я считаю всех виноватыми во всех грехах, как и себя самого! За свои ошибки, если они у меня есть, я должен отвечать сам, но за все чужие ошибки я не ответчик!
        Сечников благосклонно улыбнулся мне:

- Отлично сказано, милейший мой друг! Отлично сказано!

- Да, вы говорите, словно пишите, - похвалил меня Ягненков, - приятно вас слушать.
        В стороне Андрей громко стал говорить с обеими дамами, поэтому некоторые обрывки их фраз я мог услышать.

- Что делать с этими лохами? - возмущался Андрей.

- А… чё такое?

- Как чё?! Плохо… хлопают! (Нецензурщина).

- Мы им всё ранее объяснили, - почти одновременно ответили обе дамы - шкафа, куря вместе с Андреем в студии.

- Если теперь дети эти что-то скажут не то? (Нецензурщина). А еще эту… (нецензурщина) юмористическую программу нам снимать? Эти… лохи будут сидеть еще на новой программе?
        Обе дамы - шкафа не ответили ему, после чего Андрей заскрипел зубами и покраснел от злости:

- Я просил вас найти послушных лохов!.. (Нецензурщина. Чтоб… эти… (нецензурщина) сидели столько, сколько надо мне!! Вы чего… не понимаете?!

- Понимаем, - устало ответили почти одновременно обе дамы-шкафа, - мы устали бегать сегодня с высунутыми языками и искать зрителей и участников программы!

- Устали работать у меня?! (Нецензурщина). Тогда я новых себе найду работничков!

- Не надо новых, мы будем работать, - ответила быстро дама-шкаф № 1, прекращая курить.

- Да, не надо новых искать, - подтвердила дама-шкаф № 2, - мы еще поможем себя, не волнуйся!
        Андрей в ответ махнул рукой, прекращая курить и смотря на часы.
        Реклама закончилась.
        Вой режиссера сменился речитативом.
        Надев на лицо лучезарную лицемерную улыбку, он взял микрофон в руки, продолжая вести передачу:

- Итак, в эфире снова телепрограмма «Счастливая семья»! Как приятно быть счастливыми на этом свете, как приятно сознавать, что у тебя есть семья и в ней тебе хорошо и приятно, у тебя есть твои родные, дети, муж или жена! И как приятно мне сейчас видеть всех уважаемых участников передачи в эфире! Надеюсь, что все наши участники передачи не забудут нас, не забудут эту телепрограмму и будут постоянно участвовать в ней! Итак, с вашего разрешения мы продолжаем нашу телепередачу!
        Не подождав ответов участников программы, режиссер сразу задал вопрос детям семьи Петровых:

- Скажите, дети, что еще у вас есть в семье интересного?

- И еще у меня есть видеомагнитофон! - известил всех Исаак.

- Долго будет перечисление всего имущества Петровых? - тихо спросил меня Сечников.

- Откуда мне это известно, - усмехнулся я, - это есть, как я полагаю в сценарии программы, поэтому спросите у режиссера.
        Мне вдруг показалось, что это не режиссер Андрей носится по сцене с микрофоном, неестественно улыбаясь, а какой-то манекен с лицемерной наклеенной улыбкой на лице.
        Стало очень грустно и противно!
        И зачем я только согласился пойти на телепередачу? Иногда я что-то делаю, а потом понимаю, что ошибся… Да-а, что-то часто стал совершать разные поступки, которых лучше бы не делать! И жизненный опыт есть немалый, но всё равно хотелось меньше совершать ошибок…
        Андрей горячо приветствовал какую-то очень накрашенную девицу в мини-юбке, хлопая в ладоши.

- Дорогие телезрители и участники нашей телепередачи! - бодро говорил он. - А сейчас нашу первую счастливую семью в нашей телепередаче поздравит светская львица Байбак! Прошу вас!
        Девица, улыбаясь, почти вырвала микрофон у Андрея, и стала говорить:

- Я приветствую нашу счастливую семью в студии! Поздравляю вас и желаю счастливой семье Петровых побольше детей, семейных радостей, просторной квартиры и всего самого наилучшего!
        Ягненков тихо спросил меня:

- А кто такая эта светская львица? И почему она поздравляет семью в студии?

- Кто она такая? - удивился Сечников. - И что значит выражение «светская львица»?
        Тогда возможен и «светский лев»?

- Нет, - отрицательно ответил ему я, - светский лев не существует, у нас есть разные светские львицы… Это, которые постоянно вечером и ночью в ресторанах кутят, конечно, не на свои деньги!

- Ах, так? - усмехнулся Сечников. - То есть своего рода содержанки богатого дяди?

- Да, очень богатого дяди! - кивнул я. - Такого богатого дяди, который содержит эту фифу с микрофоном, оплачивает ей постоянно ее гулянки в ресторанах, разные наряды и драгоценности, туристические поездки, выходы в свет, включая и этот выход… Ведь не кто-то, а именно она поздравляет сейчас счастливую семью Петровых в студии. И на нее смотрят в данный момент миллионы людей, понимаете? Именно этой фифе зачем-то и нужна такая дешевая популярность!

- Зачем? - спросил недоуменно Сечников. - Лично мне не нужно выходить и кого-то поздравлять перед телекамерой, моей жене тоже этого не надо…

- Понятно, что интеллигентным людям этого не надо, - согласился я, усмехаясь, - но есть такие индивидуумы, которым постоянно нужна популярность даже на ровном месте! И они сами ничего из себя не представляют, ни-че-го! А им хочется, чтобы их показывали постоянно в эфире, о них говорили и писали разные журналисты в желтой прессе!

- Зачем? - опять спросил меня Сечников.

- Это вопрос не ко мне, - изрек глубокомысленно я, глядя, как бодро девица Байбак говорит перед телекамерой, излучая почти заоблачную радость и блаженство на своем накрашенном лице, - это вопрос к психиатру!

- А эта Байбак тоже имеет свою счастливую семью? - спросил вдруг кто-то из зала.
        Услышав вопрос участника передачи, Андрей побагровел от злости.
        Минуту он стоял молча, смотря на Байбак, которая тоже молчала, не зная, что ответить.
        Положение спасла дама-шкаф № 1, которая выхватила микрофон у Байбак и ответила вместо нее:

- Наша светская львица Байбак сейчас очень занята, она много работает, пишет, поэтому вопрос о ее замужестве пока не стоит, - известила дама-шкаф № 1 всех.
        А дама-шкаф № 2 добавила:

- Мы благодарны нашей Байбак за ее приветствие, она сейчас очень торопится на вечеринку в ночном клубе «Зад», поэтому не будем ее больше задерживать студии! Пожелаем ей успеха, радостей в «Заде»!
        Я не выдержал и захохотал. Несколько участников передачи тоже засмеялись, кто-то захлопал.
        Красная от гнева светская львица Байбак выбежала из студии.
        Да, читатель подумает, что я смеюсь над женщинами, но я никоим образом никогда не смеялся над прекрасным полом. И как можно смеяться над женщинами, когда я их люблю? Конечно, иногда они нас всех очень смешат, бывает и такое, но тогда нужно вспоминать известное выражение из старой нашей комедии «Кавказская пленница»:
«Женщина-друг человека!»
        Сзади одна девушка шепотом спросила меня:

- Скажите, а этот ведущий-режиссер?

- Да, - ответил я.

- А не знаете, - продолжала спрашивать меня эта девушка, - он … фильмы всякие снимает? Ну, вы… понимаете о чем я… да?

- Совсем ничего не понял, что вы хотите?

- Он порно снимает? Мне нужно познакомиться с режиссером порнофильмов, из-за этого я пришла сюда!
        Я сочувственно вздохнул, ответив, что не владею такой ценной информацией.
        Андрей вновь обрел былую уверенность, улыбаясь и говоря в микрофон:

- Итак, уважаемые наши гости и телезрители! Продолжаем нашу новую телепрограмму
«Счастливая семья»! Как мы только что слышали, дети этой удивительно счастливой семьи всем довольны в жизни и у них всё есть! Как это все-таки приятно сознавать, что у тебя всё есть и тебе ничего сейчас не нужно!

- Нет, мне нужен еще автомобиль, - уверенно произнес Федя, предварительно глядя в свою бумажку в руке.

- О-о, он хочет автомобиль! - подхватил мысль мальчика Феди Андрей. - Может, автомобиль у вас уже есть? Или я ошибаюсь?

- Нет, - коротко ответил режиссеру отец Петров.

- Вы в этом уверены?

- Да, уверен!

- Может, спросим мы маму нашего счастливого семейства?
        Лидия Моисеевна покачала головой, ничего не ответив режиссеру.
        Дети напряженно смотрели на Андрея, а их отец не двигался.

- Что-то сейчас будет интересное, - сообщил я своим соседям. - Что будет сейчас…

- И что?

- Слушайте внимательно, - ответил я, - здесь всё уже написано, есть, как я полагаю, сценарий нового телешоу для маргинальной публики, которая смотрит такие телепередачи с большим интересом, как и все эти мыльные оперы и разные пошлые юмористические передачи. Главное: нам всем нужно постоянно улыбаться!
        Изображать радость, если очень часто ее нет у нас в жизни!
        Андрей подошел к даме-шкафу № 1, громко попросив ее пригласить в студию очередного гостя новой телепередачи.
        Новый гость не заставил себя долго ждать.
        Это был молодой человек, который постоянно улыбался, бренча ключами в руке.

- Поприветствуем нашего нового гостя, - начал Андрей, хлопая и давая понять всем участникам программы, что именно сейчас следует похлопать всем в студии, - который явился сюда с какой-то хорошей новостью! Да?

- Именно так, - кивнул молодой человек, - я работаю в лотерее «Миллионер», которая постоянно разыгрывает разные призы. И мне с большой радостью хочется сообщить, что сидящая здесь семья Петровых выиграла именно сейчас автомобиль!
        После известия молодого человека в студии раздались короткие аплодисменты, а семья Петровых застыла от неожиданного радостного известия.
        Мне непонятна была только одна деталь: Петровы знали заранее о выигрыше в лотерее или нет? Конечно, всё происходящее в студии было подстроено и разыграно, как в театре или в кино, а текст ответов всех членов семьи был заранее написан Андреем. Но, глядя на радость семьи, мне хотелось выяснить: они только что узнали о выигрыше или заранее были извещены об этом? Иногда трудно угадать ту или иную реакцию человека, поэтому я с большим интересом наблюдал за всеми членами счастливой семьи Петровых.
        Андрей от лица всех собравшихся в студии и всех телезрителей поздравил семью Петровых с выигрышем.
        Обе дамы-шкафа горячо трясли руки отцу и матери, гладили по головам трех мальчиков, хлопая и постоянно улыбаясь.

- Какое счастье вам привалило! - высказалась дама-шкаф № 1.

- Счастье великое! - подтвердила дама-шкаф № 2.

- И как теперь, - продолжал Андрей, - дети этой счастливой семьи скажут мне, что у них нет автомобиля? Ведь какое счастье у них, у них есть автомобиль!

- Да, - ответил быстро мальчик Исаак, вставая с места, - у нас есть автомобиль, но как мне хочется его увидеть! Я очень буду счастлив, когда увижу свой автомобиль!
        Оба его брата почти одновременно добавили без предварительного прочтения текста своих бумажек в руках:

- Мы очень счастливы! Мы очень рады сейчас!

- Вы скоро увидите автомобиль, - ответил молодой человек с ключами в руках, - а сейчас я торжественно вручаю вам ключи от этого автомобиля!

- Автомобиль в студию! - громогласно заорал Андрей, хлопая и улыбаясь.

- Автомобиль в студию! - закричала дама-шкаф № 1.

- Где автомобиль? - закричала дама-шкаф № 2.
        Зазвучала торжественная музыка вне студии.
        Мне послышался шум движущегося автомобиля где-то рядом.

- Автомобиль в студию! - повторил Андрей, продолжая хлопать в ладоши.

- Почему эти лохи не хлопают? - зашипел Андрей, подходя к обеим дамам, уловив момент, когда камера его не снимала. - Вы разве всех не проинструктировали?!

- Нет, они всё знают, - ответила дама-шкаф № 1.

- Да, они должны постоянно улыбаться и хлопать, - ответила дама-шкаф № 2.

- А чего они сидят, будто их на поминки пригласили?!

- Мы откуда знаем, - ответила дама-шкаф № 1.

- А знаешь ты, Андрей, как нам трудно было всяких там приглашать сюда? Сколько мы сил истратили? - ответила дама-шкаф № 2. - За такую работу нам нужно еще доплатить! Устали мы, совсем сегодня ничего не ели…

- Ничего, - зашипел снова Андрей, - вам не помешает короткая голодовка, даже лучше будет, если хоть немного есть не будете.
        После этих слов режиссера обе дамы-шкафа насупились.

- Почему эти… все в студии не улыбаются?

- Нет, некоторые улыбаются, - ответила дама-шкаф № 1.

- Да, - ответила дама-шкаф № 2, - я тоже вижу, что многие улыбаются и хлопают.
        Сколько можно к нам придираться, Андрей? Мы устали уже…

- Да, - подтвердила дама-шкаф № 1, - так мы стараемся, а ты не замечаешь ничего!

- Мне нужно, чтобы все эти лохи улыбались! - ответил им Андрей, переставая говорить с дамами, так как заметил, что камера вновь снимает его. - Не вижу ваших стараний!..
        Андрей расплылся в улыбке, хлопая и продолжать громко говорить, держа микрофон в руках:

- Итак, уважаемые телезрители и наши уважаемые участники новой программы
«Счастливая семья»! Вы только что видели, что наша первая счастливая семья в новой телепрограмме получили такой прекрасный ценный подарок-автомобиль, о котором мечтали все члены этой замечательной семьи! Похлопаем им!
        После коротких аплодисментов Андрей продолжал:

- А теперь снова реклама для умножадных!
        Я вздохнул, откидываясь на спинку стула, закрывая глаза.

- Устали? - сочувственно спросил меня Сечников.
        Я кивнул, сидя с закрытыми глазами.
        Прошло несколько минут.

- Какая радость у наших гостей, благодарю всех собравшихся за их бурные аплодисменты в студии! - услышал я снова бодрый голос режиссера. - Большое вам спасибо за поддержку! Может, кто-то из наших участников программы в студии задаст вопросы членам счастливой семьи?

- Можно? - спросила девушка за моей спиной.

- Конечно, - ответил ей Андрей, подходя к ней.

- Скажите, - спросила девушка, - а как вы попали в эту программу?

- Ой, какой интересный вопрос, - улыбнулся Андрей, после чего сам стал отвечать на вопрос, не давая раскрыть рты членам семьи Петровых:

- Был строгий отбор будущих участников программы, не так просто попасть… Да, совсем не так просто! Отбор производится на основании ряда критериев, которым нужно соответствовать: семейное положение, наличие детей, работа и многое другое, следует всем желающим заполнить анкету будущего участника программы и указать свой телефон для связи. Анкеты все желающие могут взять в студии в конце нашей прекрасной телепередачи, поэтому прошу всех дождаться конца передачи!
        После короткой паузы Андрей спросил:

- Еще вопросы нашей счастливой семье?

- А в чем собственно их счастье? - спросил Ягненков.

- Поясните свой вопрос, - попросил Андрей, подходя к Ягненкову.

- Я спрашиваю эту семью: в чем собственно состоит их счастье? В наличии магнитофона или компьютера, как нам только что здесь сказали, или в чем-то ином?
        Андрей кивнул, поворачиваясь к семье Петровых.

- Да, вот наш участник программы просит вас ответить: в чем же состоит ваше семейное счастье? - повторил вопрос Андрей. - Думаю, что вопрос имеет свой философский оттенок, если можно так выразиться… Кто на него ответит? Ну, кто самый смелый из вас?
        После короткого молчания семьи Петровых Андрей мило улыбнулся, продолжая стоять с вытянутым микрофоном рядом с членами семьи Петровых и дожидаясь, когда кто-то из них ответит на вопрос.
        Все трое мальчиков семьи Петровых уткнулись в свои бумажки в руках.
        Отец Иван Ильич развел руками, пытаясь что-то ответить, но после коротких, ничего не значащих междометий он смолк.
        Мать Лидия Моисеевна выдавила из себя:

- Мы просто счастливы… Нам хорошо вместе… У нас счастливая семья…

- Прекрасно! Прекрасно! - почти крикнул от радости Андрей, в самом деле, как я понял, радуясь, что кто-то из семьи Петровых ответил на вопрос сам без заготовленной бумажки, заготовленного им ответа.

- Еще вопросы? - спросил он, оборачиваясь к аудитории.

- Скажите, а призы и подарки новым счастливым семьям в будущем тоже будут? - спросила пожилая дама.

- Неужели это для вас главное? - удивился Андрей. - Призы и подарки будут, я же говорил в самом начале передачи о наших уважаемых спонсорах! И именно они, наши уважаемые спонсоры, помогли нам, чтобы в каждой передаче новая счастливая семья получала бы подарки.

- И автомобили будут в качестве подарков? - не унималась пожилая дама.

- Да!
        После молчания в студии Андрей продолжал:

- А теперь мы попросим войти в студию наших зарубежных гостей из Китая и США!
        После коротких аплодисментов в студию вошли двое человек.
        Один из них был очень высокого роста, одет в пестрый костюм, такую же пеструю рубашку, черный галстук и коричневые туфли. Длинные его черные волосы доходили до плеч.
        В руках он держал сигару, но не курил, понимая, что курить в студии не разрешается.
        Войдя в студию, он подошел к Андрею, здороваясь за руку.

- Позвольте представить нашего гостя из Соединенных Штатов Америки, - громко и радостно известил Андрей, здороваясь за руку с гостем программы. - Это наш гость из Штатов, зовут его Джон Мэлоу.
        Джон слегка кивнул участникам программы, глядя на них и махая рукой.

- Хелло! - сказал Джон, широко улыбаясь. - Я весьма… вери… гуд… рад, что я…
        Руссия… вери…
        После этого он запнулся, перестав путать русские и английские слова.

- Наш гость Джон недавно начал учить русский язык, - известил всех Андрей, - поэтому все мы услышали несколько русских слов! Спасибо нашему гостю Джону за его усердие и начало изучения нашего родного языка!
        Похлопав, Андрей стал представлять другого гостя:

- Позвольте представить второго нашего гостя из Китая!
        Второй гость из Китая стоял рядом с Джоном. Гость из Китая не отличался высоким ростом, он был ниже среднего роста, лицо морщинистое, где-то ему было примерно около пятидесяти лет. Одет он был крайне скромно, в коричневый костюм явно давно ношенный, белую футболку и белые туфли.

- Поприветствуем сейчас нашего второго гостя, - радостно сказал Андрей, хлопая в ладоши и давая понять всем участникам программы в студии, что именно сейчас следует хлопать, - его зовут господин Чань Фу!
        После короткой паузы и жидких аплодисментов Андрей продолжал:

- Наш гость Чань Фу работает в телекомпании Пекина, он является режиссером.
        Известен в стране, как режиссер ряда телепрограмм.

- Китайса режиссер, - добавил Чань Фу, кивая головой и улыбаясь, показывая всем желтые зубы. - Я приятно … видеть… видеть всех васа в Русия и я оченьне рада смотреть на телевизор и новую семью тоже рада….

- Спасибо за ваш русский язык, господин Чань Фу, - похвалил китайца Андрей, снова хлопая ему. - Чань Фу недавно тоже начал изучать русский язык, конечно, иностранцам сразу выучить наш язык очень трудно, но и китайский трудно учить!
        Джон Мэлоу выхватил микрофон из рук Андрея, говоря:

- Я тоже стади рашэнс язык! Все в Русиа очень знают инглиш, это вери гуд! Вери гуд!.. Я знаю мэни… русиш пипл, кто знает инглиш и нашу Америку! Здесь все знают инглиш и здесь всё вери дорого! Вери!

- Спасибо, Джон, за ваше так называемое приветствие-импровизацию, - нашелся находчивый Андрей, пытаясь одновременно вырвать микрофон из рук высокого Джона, что не получилось у него.
        Но Джон не собирался выпускать микрофон из своих рук, подмигивая некоторым женщинам в студии и часто широко улыбаясь.

- Всем хелло! - продолжал весело Джон. - Как я здесь прибыть, то видеть… вери часто… хмурые и злые рашэн-с лица! Вайю… такой хмурый, рашн пипл? Улыбайся, рашн пипл! Йес?

- Йес, йес! - хихикнул Ягненков.

- Йес! - согласился я.

- Вери гуд, рашн пипл! - добро произнес Джон, отталкивая Андрея и продолжая строить глазки красивым женщинам в студии. - О, сколько в Русия мени бьютифул вумен!.. Как красиво вумен здесь! Я видеть мени бьютифул вумен тудэй! Я не иметь май вайф, я вери хотеть жениться в Русия! Йес?

- Йес, йес! - вновь хихикнул Ягненков.

- Йес! - радостно крикнула девушка за моей спиной.

- Но, Джон, - недовольно сказал Андрей, - у нас в России микрофон в основном принято держать ведущему телепередачи, а не гостю! И поэтому я прошу вас отдать мне микрофон в руки!
        Получив микрофон, Андрей продолжал:

- Итак, наш гость из США Джон Мэлоу работает в Чикаго продюсером в одной телекомпании. И он весьма рад нашему приглашению на нашу новую телепередачу
«Счастливая семья», которая впервые в мире стала выходить у нас!

- В мире? - удивился Джон, подходя к микрофону и пытаясь вырвать его из рук Андрея. - У нас в Чикаго ту йе лэйте…

- Джон, говорите на русском или на английском! - резко прервал его Андрей, - поспешно отходя от него на шаг назад и пытаясь не отдавать больше ему микрофон в руки.

- Йес, Андрей, - ответил быстро Джон, улыбаясь, - у нас в Чикаго таун два года назад… да… была телешоу «Хеппи семья», еще была… в другом городе пять лет назад тоже такая телепередача! Вери гуд передача у нас, йес! А вы, рашн, взяли нашу шоу… и показывать у себя, вот… йес!..
        Несколько участников программы в студии захохотали и захлопали.
        Я вместе с Сечниковым и Ягненковым тоже засмеялись, хлопая меткой реплике американца.

- Как у нас любят копировать программы! - согласился Сечников.
        Покрасневший от злости Андрей коротко ответил Джону:

- Спасибо вам, Джон, за интересный рассказ о деятельности вашей телекомпании, но я хотел бы отметить, что наше телешоу новое в России! Я не знаю, что у вас творится в Америке, так как живу в своей суверенной стране и занимаюсь режиссурой не в Америке, а в России! И ваши намеки на плагиат несколько неуместны здесь в студии!
        Джон не совсем понял слова режиссера, после чего он вновь повторил:

- О-о, вери гуд!.. Я знай… у вас есть сувенирный демократикс… Йес!

- Не сувенирная, а суверенная демократия! - зло поправил американца Андрей.
        Но Джон словно не слышал режиссера, продолжая весело говорить и строить глазки женщинам в студии:

- Вери мэни вумен в Руссия!.. Я хочу жену в Руссия нау!.. Я видеть много… мэни бьютифул вумен… здесь в студия!..
        Андрей остановил словоизлияния веселого Джона, подходя к китайцу и спрашивая его:

- Скажите, господин Чань Фу! А как вы оцениваете нашу новую телепрограмму?

- Оченне харашо программа! - похвалил Чань Фу, улыбаясь и почему-то кланяясь всем участникам программы. - Мне, китайса режиссер, интересно видеть ваш программа, мы тоже в Китае много трудиться…

- Благодарю вас! - молвил довольный Андрей, улыбаясь. - Итак, уважаемые телезрители, к сожалению, наша телепрограмма «Счастливая семья» подходит к своему концу. Жаль, конечно, с вами расставаться, но через недели две мы вновь выйдем в эфир!
        Я вздохнул с облегчением, вставая и потягиваясь.

- Куда вы? - удивленно спросил меня Сечников.

- Ждите, что встали? - спросил Ягненков.

- А чего мне ждать? Программа же закончилась?
        Все остальные приглашенные на передачу сидели.
        Андрей повернулся ко мне:

- Вы там сядьте, мы же не просили расходиться!

- А передача разве не закончилась? - удивился я.

- Когда скажут, тогда и уходите, - раздраженно, убрав свою наклеенную улыбку, ответил мне Андрей, кладя микрофон на стул. - Сядьте!
        После этого Андрей попрощался с иностранцами, хлопая их по плечам и что-то весело обсуждая.
        Обе дамы-шкафа не отходили от режиссера.
        Проводив иностранцев, Андрей подошел к обеим дамам-шкафам, что-то тихо с ними обсуждая.

- И сколько нам еще сидеть? - удивленно спросил я.

- Ждите, - вздохнул Сечников.

- Все мы чего ждем постоянно! - изрек глубокомысленно Ягненков.

- А когда мы деньги получим и сколько нам еще ждать? - спросила пожилая дама сзади меня.

- Да, пора бы оплатить нам! - согласился кто-то в студии.

- Шумим, братцы, шумим!! Абсурд!! Царство абсурда!! - услышал я где-то совсем рядом голос моего Маэстро.

- Кто это кричит? - удивился Сечников.

- Это мой попугай кричит где-то рядом, - ответил я, оборачиваясь и ища попугая, - недавно я его потерял, теперь вроде здесь появился…

- Попрошу в студии сидеть тихо! Нечего здесь шуметь и мешать нам работать! - сделал всем участникам передачи Андрей.

- Абсурд!! Шумим, братцы, шумим! - снова закричал мой Маэстро, вскидывая разноцветные перья и подходя ко мне.
        Я радостно взял его в руки, приживая к груди.

- Кто это здесь опять шумит? - раздраженно произнес Андрей. - Тишина в студии!

- И сколько нам еще сидеть и когда нам заплатят обещанное? - спросила девушка за моей спиной.
        После короткой паузы Андрей объявил всем сидящим в студии, что следует задержаться еще на два часа, так как сейчас будет сниматься новая телепередача, в которой тоже нужны статисты.

- Тихо! Тихо! - остановил он недовольные выкрики в зале. - Да, все желающие уйти могут уходить, но деньги… деньги мы будем платить только после съемки еще одной телепрограммы! И почаще улыбайтесь! Ясно всем?! Улыбайтесь!

- Улыбайтесь! - повторили одновременно обе дамы-шкафа.

- И почаще нужно хлопать всем! - добавил Андрей. - Кто будет плохо хлопать и не будет смеяться сейчас при трансляции юмористической программы, не получит денег.

- Это произвол! - выкрикнул я с места.

- Это обман! - кто-то крикнул слева от меня.

- Абсурд!! Царство абсурд!! Имитация!! - внезапно подал голос Маэстро.

- Кто это опять шумит?! - заорал Андрей, вертя головой и ища кричащего в студии. - Я же просил только что молчать всем! Не ясно?! Молчать!

- Абсурд! Имитация! Дебилизация!! Монетизация! Фильтрация! Кастрация!
        Дегенерация! Ваучеризация! Монетизация!! Имитация! Прострация!! Модерация! Капитализация!! Инфляция!! Имитация!! Дебилизация!! Девальвация!! Эксгумация!! Дебилизация!!

- Молчать в студии! - заорал Андрей. - Кто орет здесь?!

- Скажите, а это так новая юмористическая программа начинается? - пытаясь не засмеяться, задал я вопрос режиссеру, не вставая с места.
        Раздался смех в студии, кто похлопал мне.

- Нет, программа не началась, - ответил он, - кто это кричит в студии?
        Андрей хладнокровно повторил, что платить будут только после съемки еще одной телепрограммы, после чего надел дежурную ослепительную улыбку на лицо, беря в руки микрофон.

- Итак, уважаемые телезрители! Сейчас в эфире очередная юмористическая программа под названием «Зеркало вкривь»! Как отмечают наши работники телевидения «Останки», именно эта программа имеет самый высокий рейтинг среди остальных телепрограмм! Множество людей, живущих в разных уголках нашей огромной страны, смотрит ее с большим интересом!
        Я усмехнулся, тихо говоря своим двум соседям:

- Виртуальная жизнь продолжается! Пиплу нужны глянцевые новости, программы и сериалы в цифровом варианте.

- Едко сказано, но точно! - похвалил меня Сечников. - А как мне хочется домой…

- А мне хочется в Париж, - мечтательно произнес я.

- А в Тьму - Тараканск не хочешь? - зло спросил меня кто-то за спиной.
        Обернувшись, я увидел молодого милиционера, которого, как припоминаю, видел недавно в поезде.

- Вы что-то мне сказали? - вежливо спросил я его.
        В ответ услышал грубый ответ:

- Сиди ты тихо и не пикни!
        Я ничего не ответил милиционеру, продолжая смотреть на улыбающегося режиссера.
        А за спиной вновь услышал голос милиционера, который что-то сообщал по рации:

- Да, сижу в студии… Пока все тихо здесь… Митинг разогнали, всё закончилось!..
        Что? Митинг разогнали, говорю… Пришлось немного поработать дубинкой… Море крови и три ведра зубов! Пока…
        Я более не стал слушать ни режиссера, ни выступающих артистов на сцене, закрывая глаза и желая хоть на время заснуть. Иногда у меня так получается спать сидя, как ни странно… Часто приходилось ездить в электричках, сидеть в них по часу или более, спать в них, поэтому я сразу заснул…
        Не знаю, сколько я спал, но спросонья услышал громкий и чересчур бодрый голос кого-то:

- А ты знаешь Толстого целиком?
        Последовал ответ:

- Нет.

- А я знаю! Толстой Лев Николаевич!
        В студии послышался громкий хохот и аплодисменты.
        Андрей что-то радостно заговорил, не все я услышал спросонья… И как сейчас захотелось появиться именно в Париже, а не сидеть в студии телевидения «Останки»!
        Усилием воли я вновь закрыл глаза, пытаясь заснуть…

- Сдается домик с известными удовольствиями, которые находятся во дворе! - услышал я спросонья чей-то громкий и очень бодрый голос, очевидно, какого-то актера в студии.
        В студии послышался громкий хохот и аплодисменты.
        Открыв глаза, я спросил своих вздыхающих соседей:

- Что за бред я слышу?

- Это юмористическая программа «Зеркало вкривь»! - ответил мне Сечников шепотом.

- Если мы будем громко говорить, денег нам не видать, - произнес тоже шепотом Ягненков, - поэтому давайте помолчим…
        Прошло еще минут двадцать.
        Актеры в телестудии что-то говорили в микрофон, сами смеялись своим шуткам, а режиссер Андрей часто выходил на сцену, помогая актерам выступать и вести юмористическую передачу.

- Чем дальше, тем глупее их шутки, - заметил Сечников.

- Что делать, - ответил я, - какое время, таков мессия!
        Закрыв снова глаза, я услышал новые шутки на сцене, говорили два актера:

- Привет! Как дела?

- Нормалёк!

- Я тебя отвлек от дела или от тела?
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Мое любимое женское имя знаешь какое?

- Нет…

- Даша!

- Почему?

- А ты подумай.

- Не знаю… У меня любимое женское имя - Лена.

- А у меня - Даша! Почему знаешь?

- Нет…

- Какой ты тупой! Слушай внимательно: Даш - а! Понял?

- Даша, Даш - а, дашь?
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Скажи, а кто дурак?

- Не знаю…

- Кто согласен им быть, тот и дурак!
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Это не взятка!

- Почему?

- Посмотрите на эту зеленую обыкновенную открытку с рисунком под названием:

«Сто лет Фланклину»!
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Пошли в «Зад»!

- Куда?

- Пошли в новый ночной клуб под названием «Зад»!
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Я чай не пью!

- Тогда его кушай.
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Хочешь я твою судьбу угадаю?

- Да…

- Назови мне цифры от единицы до ста.

- Зачем?

- Скажу, сколько ты сидеть будешь!
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Недавно я увидел на улице одного продавца видеофильмов, но сразу от него отошел.

- Почему?

- Постеснялся читать названия фильмов.

- Чего? Порнуха?
        После молчания вновь я услышал вопрос:

- Чего молчишь? Порнуху продавали?

- Какой ты догадливый!
        Хохот в студии, после чего вновь последовал вопрос:

- А какие фильмы были?

- Ты такой знаток?
        После аплодисментов послышался вопрос:

- Ну, назови…

- Хорошо, слушай, только не перебивай меня… «Розовый анус»…

- У кого?
        Хохот в студии и аплодисменты.

- «Шоколадные приключения»…
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Продолжать или хватит?

- Нет! Продолжай!

- Охотно!
        Хохот в студии и аплодисменты.

- «Крайняя чувственность», «Запах женщины», «Сексмашина»… Продолжать или хватит?

- Нет, продолжай!
        Хохот в студии и аплодисменты.

- «Мне всегда мало!»

- Чего тебе мало?
        Хохот в студии и аплодисменты.

- «Мне всегда мало»…

- Да чего тебе мало-то?!

- Не мешай мне называть названия фильмов… «А я всегда хочу!»

- Чего хочешь?
        Хохот в студии и аплодисменты.

- «А я всегда хочу!»

- Чего хочешь?
        Оглушительный хохот в студии.

- «Я не могу кончить»…

- Правда?
        Хохот в студии и аплодисменты.

- «Знойный поцелуй»…

- У тебя?
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Ну, хватит тебе перечислять?

- Хватит… Всё… я кончил…
        Хохот в студии и аплодисменты.
        Я открыл глаза и спросил недовольных соседей:

- И почему многие смеются над такой пошлостью?
        Оба соседа пожали плечами, не ответив мне.
        Оба актера на сцене продолжали забавлять зрителей:

- Недавно прочитал одно объявление в газете.

- Ну?

- «Познакомлюсь с милой старой распутницей не старше 80 лет с отдельной четырехкомнатной квартирой в центре Москвы, автомобилем и загородной дачей, со счетом в банке, без детей и разных родственников, для нечастых любовных игр».
        Хохот в студии и аплодисменты.

- Недавно я услышал разговор двух пожилых дам. Одна говорит другой:

- Ой, какие сейчас мужчины неуслужливые пошли и совсем не сексуальные!

- Правда?

- Да… Дала неделю назад объявление в газете: «Ищу сексуального маньяка! Срочно!»

- И что?!

- Пришел…

- Кто?

- Он, маньяк…

- К тебе? Домой?

- Да, куда же еще ему придти, если я дала объявление о знакомстве!

- И что?

- Не поняла… Что, что?

- Ну, как он… ты понимаешь? Сексуальный?

- Гм, не очень…
        Хохот в студии и бурные аплодисменты.
        Я шепотом сказал своим соседям:

- Эту программу следовало бы назвать не «Зеркало вкривь», а несколько иначе.

- Как?

- «Тупой и еще тупее», - ответил я со смехом.
        Оба мои соседа тоже засмеялись.
        Через полчаса наши мучения в телестудии, наконец, закончились. Все с облегчением вздохнули, встав со своих мест и потягиваясь. Видно, кто-то пытался заснуть, как и я, чтобы не слушать юмористическую программу.
        Андрей быстро вышел из студии, предоставив обеим дамам - шкафам расплачиваться с участниками передач, которые давно ожидали оплаты.
        Я попрощался с Ягненковым и Сечниковым, пожелав им на прощание более не участвовать в подобных телепрограммах.

- Абсурд!! Царство абсурда!! - завопил мой Маэстро, усаживаясь на мое плечо.

- Тихо, Маэстро, - попросил я попугая, - не кричи, а то нас вместе с тобой посадят за решетку!

51 км

        Уходя из студии телекомпании «Останки», я не знал, что мне делать дальше и куда идти?
        Оставаться мне в студии нельзя, из старого пустого вагона, не считая пожилого Никодима, я ушел и более туда возвращаться не хочу: зачем вновь дискуссировать с ним и портить себе нервы, которые и так уж расшатаны?
        Куда идти дальше? В следующий вагон?
        Сказано - сделано.
        Я входил в новый вагон с замиранием сердца. Маэстро сидел на левом плече молча, так как я гладил его по спине.
        Увидев первое пустое купе, я вошел в него и уселся на нижнюю полку.
        Но радость моя была недолгая: через минуту дверь купе открылась, а в образовавшуюся щель просунулась чья-то голова.

- А вы кто будете? - спросила меня чья-то голова, внимательно предварительно посмотрев на меня.

- А вы? - вопросом на вопрос ответил я.
        После минутной паузы дверь купе раскрылась и в купе вошел средних лет человек в форме проводника.

- Ой, наконец, я вижу в этом поезде проводника, - обрадованно молвил я, хлопая.

- Не понял вашей радости, - недовольно ответил мне проводник, - где ваши билеты?
        Я поспешно показал свой билет, только потом вспомнив, что билет у меня в другой вагон и другое место, которое уже занято неизвестной дамочкой.
        Проводник повертел мой билет, разглядывая его со всех сторон, даже посмотрел на обратную сторону билета.

- Это какое место? - спросил он.

- Место?

- Да, какое ваше место? - повышая вдруг голос, спросил проводник. - Вы сейчас где сидите? На своем месте или нет?

- Видите ли… - начал было я объяснять, но меня перебил проводник, отдавая мне билет и открывая дверь купе:

- Это не ваше место в купе! Выходите отсюдова!

- Как выходить?

- Известно как, - усмехнулся проводник, - ногами! Живенько у меня! Делов еше куча!

- А куда я пойду? - попытался сопротивляться я, не вставая.

- Мне откуда знать, - недовольно ответил проводник, пытаясь поднять меня с места,
- вставайте и уходите отсюдова, а то я сейчас милицию вызову!

- Но позвольте…

- Не позволю, - стоял на своем упрямый проводник, - не ваше место это, тогда выходите!

- Мое место сейчас занято, я с ней поменялся местами, - ответил я, пытаясь не вставать, но проводник меня тянул за пиджак. - Только не надо меня тянуть…

- Выходите отсюдова, а то я милицию вызову!

- Зачем нас вызывать, когда милиция уже здесь? - услышал чей-то голос в коридоре.

«Начались новые приключения! - подумал я. - Надоело как…»
        В купе вошел тот молодой милиционер, который сидел в студии телевидения «Останки» за моей спиной и делал мне замечание.

- Кто это тут хулиганит? - спросил он, уставясь на меня. - О, знакомые нам люди!

- Да? Уже арестовывали его? - спросил проводник милиционера.

- Пока нет, но вскоре это очень возможно, - радостно ответил милиционер, присаживаясь напротив меня на нижнюю полку и доставая из кармана блокнот. - Итак, что здесь он натворил?

- Билет у него на другое место, - ответил проводник, - а он сидит в этом купе и…

- Ясно, ясно, - грубо перебил проводника милиционер, качая головой, - что же ты так себя ведешь в общественных местах?

- Это как я себя веду не так? - удивился я. - И почему мне тыкают?

- Разговорчики прекратить! - приказным тоном отрезал милиционер. - Молчать, когда представитель власти вопросы задает! Вы идите, - сказал он проводнику, - если потребуетесь, я позову вас…
        После того, как проводник вышел, милиционер продолжал говорить с издевкой в голосе:

- Итак, уважаемый человек, почему мы едем в поезде не на своем месте? Это можно услышать или нет?

- Я еду, как и все, - ответил я.

- Твой паспорт быстро!

- Зачем?

- Я сказал: быстро предъявить мне твой паспорт!
        После того, как милиционер взял мой паспорт и начал его листать очень внимательно, я произнес:

- А вот в Англии, если какой-то полицейский останавливает прохожего и просит предъявить его документы, то полицейский должен составить протокол в двух экземплярах.

- Зачем?

- И потом один экземпляр он должен отдать прохожему, которого он остановил. Если вдруг прохожий будет недоволен действиями полицейского, он может подать на этого полицейского в суд и получить материальную компенсацию.

- Чего ты мелешь? - грубо спросил милиционер. - Ты не в Англии живешь, какие все грамотные пошли! А почему ты без билета едешь, грамотный?

- Нет, с билетом, - попытался оправдаться я, показывая свой билет, - но я ранее просто поменялся местами с одной дамой, она на мое место пришла…

- И где она сейчас? Можно с ней поговорить мне?

- Зачем? Я даже не видел ее в лицо!

- Интересно как получается у тебя, - усмехнулся милиционер, - как в детективе!
        Маэстро вдруг встряхнул разноцветными перьями, начиная кричать:

- Абсурд!! Имитация!! Целую ваши ноги!!

- Это что такое? - не понял милиционер, поднимая брови от удивления.

- Имитация! Дебилизация! Прострация! Инфляция! Монетизация! Кастрация!! Шумим, братцы, шумим! ЖКХ, ха-ха-ха!! Модерация, дебилизация, инфляция, имитация!!..

- Ты можешь его остановить? Или мне застрелить его? - заорал милиционер, доставая пистолет.

- Нет, не надо стрелять, - попросил я.

- Тогда прекрати этот бред, которому ты его научил!

- Нет, это не я его учил, я недавно его нашел в поезде, - ответил я, но милиционер меня не слышал, а махал кулаками и целясь в попугая.
        Не надо стрелять! Это попугай, он не знает, что говорит!

- Бред!! Мрак! Дебилизация! Имитация!! Целую ваши ноги!! Абсурд! ЖКХ, ха-ха-ха!! Перезагрузка!! Матрица! Модерация!! Имитация!! Бред!! Террористы!! Шумим, братцы, шумим!! Тяжела ты, шапка Мономаха!! Имитация! Дебилизация!!
        Кастрация!! Фильтрация! Инфляция!! Монетизация!!

- Прекрати этот бред, а то я его убью! - орал милиционер, пытаясь схватить попугая.

- Абсурд!! - продолжал орать Маэстро, взлетая со столика у окна. - Призрак Демократии!! Где Березовский?! Абсурд!! Шумим!! Особый путь!! Сувенирная демократия!! ЖКХ, ха-ха-ха!! Имитизм!!
        Милиционер стал стрелять в попугая, после чего Маэстро замолчал на время, взлетая высоко вверх.

- Я тебя сейчас упеку лет на десять, - грозил мне милиционер, - за этого поганого попугая!

- А что такое?

- Ты чё, - орал милиционер, - совсем дурак или только прикидываешься? Какие слова он сейчас говорил?!

- И что теперь мне делать, если я его недавно нашел?
        Милиционер взял ручку, уселся на нижнюю полку, начиная что-то писать в блокноте.

- Садись, - приказным тоном сказал он мне.
        Я сел.

- Имя и фамилия!
        После короткой паузы он снова повторил свой вопрос, зло смотря на меня.

- Тебе сейчас будет очень весело! - пообещал мне он, прищуривая оба глаза.

- В самом деле? - спросил я.

- Фамилия!

- Галилей! - вдруг придумал я себе фамилию.

- Та-ак, интересно как! - почесал затылок милиционер, внимательно глядя на меня. - Еще и иностранец ты? Да?

- Да…

- Откуда приехал к нам? Ну, шпион, говори!

- Из Италии!

- Отлично, - потирал руки милиционер, продолжая записывать мои «показания», - с какой целью к нам заслали тебя?

- Кто заслал?

- Твои начальники в Италии! Еще и попугая вредного дали тебе!
        Молчание.

- Чего молчим, Галилей?
        Молчание вновь.

- Чего молчим, Галилей? И как твое имя?

- Галилео, - ответил я, пытаясь не засмеяться.

- Хорошо, Галилео Галилей, - продолжал записывать милиционер, - а это твои настоящие имя и фамилия или шпионские клички?

- Нет, это настоящие имя и фамилия, - бодро ответил я.

- А клички есть?
        Молчание.

- Ну, чё молчишь? Отвечай!
        Не сказать же ему, что придумываю сейчас свою «шпионскую „кличку.

- Ну, какая кличка твоя? Живо говори!..

- Конан Дойль! - ответил я, еле сдерживаясь от распирающего смеха.

- А не врешь?

- Нет…

- Отлично, - продолжал довольный милиционер, расплываясь в широкой улыбке и предлагая мне расписаться в моих показаниях.
        После паузы он спросил меня:

- А что это в твоем пакете лежит?

- Книга…

- Какая?
        Я вытащил книгу и отдал ее милиционеру.

- „Собака Баскервилей“, - медленно прочел он, - да… Нет, мне это не интересно, книг по собаководству я не читаю!
        Молчание.

- Итак, Галилео Галилей, - продолжал он, - какая твоя шпионская кличка?

- Конан Дойль! - снова ответил я, еле удерживаясь от смеха.

- Ах, да, - хлопнул себя по лбу милиционер, - я же записал твою кличку. А адрес твой какой? - www. vasilii.ru!

- Точно это твой адрес? - недоверчиво спросил милиционер, пытаясь записать иностранный адрес.

- Точно!

- А это твой адрес в Италии?

- Да, - ответил я, - мой адрес в Италии…

- Гм, вот какие… (нецензурщина) адреса… у них (нецензурщина)… тама…
        Молчание.

- А ты часом два дня назад банк не грабил?

- Нет…

- Может, все-таки грабил, а?
        Молчание.

- Ну, признавайся, Галилей!
        Честно говоря, я не знал, что ответить ему, что далее делать мне и как выпутаться из очередной нелепой ситуации.

- Говори, Галилей по кличке Конан Дойль, а то я тебя сейчас в карцер посажу, - настаивал милиционер, - ну!..
        Молчание.
        Внезапно он стал искать рацию, чтобы передать по ней известие своему начальству.

- Алло, это я, Никудышкин, - начал быстро милиционер, вставая с койки, - я сейчас арестовал одного типа… Нет, я в вагоне… да, в купе сижу с Галилеем!
        После короткой паузы милиционер Никудышкин снова повторил, что он находится в купе с задержанным им шпионом из Италии Галилео Галилеем по кличке Конан Дойль. И далее Никулышкин сообщил своему начальнику, что он в купе один с шпионом сидит и не знает, что ему дальше делать.

- Что мне делать? - спрашивал в который раз Никудышкин, продолжая стоять в купе.
        После крика в рации и короткой паузы Никудышкин попытался открыть рот для ответа:

- Да я… я… простите меня, Пал Палыч, я понимаю, что сегодня пятница… да, вечер уже… да… но мне… что….Слушаюсь, Пал Палыч! Я понял, Пал Палыч! Но я один… да,… да…
        Понял вас, Пал Палыч! Жду подкрепления, Пал Палыч!
        Положив рацию на полку, Никудышкин вздохнул, закуривая в купе и не смотря на меня.

- Ну, какие указания от Пал Палыча? - спросил я.
        Никудышкин не ответил мне, продолжая курить.

- А зачем здесь курить?

- Ты это, шпион Галилей, мне не указ, - грубо ответил мне Никудышкин. - Тихо сиди, сейчас придут к тебе еще гости из нашей конторы! Ты нам во всем сознаешься!

- Интересно, - усмехнулся я, - в чем же я должен сознаться?

- У тебя есть сотовый телефон?

- А что, иметь сотовый телефон - это уже преступление?

- Не задавай мне вопрос вместо ответа на мой вопрос! - рассердился Никудышкин, пуская дым прямо мне в лицо. - Отвечай быстро мне: есть телефон у тебя или нет?

- Есть.

- Отлично, Галилей! Отлично, шпион по кличке Конан Дойль! - обрадовался Никудышкин, почти ласково смотря на меня и прекращая курить сигарету.

- Почему отлично? - не понял я.

- Потом поймешь, когда наши приедут, - обрадовано ответил Никудышкин, потирая руки. - Потом поймешь, а пока сиди молча….
        Но молча сидеть не пришлось, так как Маэстро встряхнул перьями, начиная снова орать:

- Абсурд!! Имитация!! Бред!! Дебилизация!! Кастрация!! Монетизация!! Инфляция!!
        Всё хорошо!! Инфляция!! Всё хорошо!! ЖКХ, ха-ха-ха!! Всё хорошо!!

- Черт, ты прекрати его попугайские выкрики! - заорал Никудышкин.

- Как это сделать? - усмехнулся я. - Это не человек, это птица. Как этого понять нельзя?

- А я разве не могу это понять?! - орал Никудышкин, ища пистолет. - Я этого шпионского попугая пристрелю!
        А Маэстро, взлетая высоко вверх, продолжал свой концерт:

- Бред!! ЖКХ, ха-ха-ха!! Шумим, братцы, шумим!.. Нефть дорожает, цены взлетают!!.. Дебилизация!! Инфляция!! Всё хорошо!! А судьи кто?! Всё хорошо!!..

- Прекратить немедленно! - Никудышкин вскочил, бросив блокнот и целясь в попугая.

- Бред!! Шумим, братцы, шумим!! Абсурд!! Сувенирная демократия!! Где министр по таблеткам? Всё хорошо!! Молчить террористов!!.. Имитация!! Кастрация!! Дебилизация!! Прострация!! Монетизация!! Модерация!! Перезагрузка!! Матрица!! Абсурд!! Всё хорошо!!

- Молчать!! - орал Никудышкин, начиная стрелять в попугая.
        Я корчился от смеха, так как нельзя было спокойно смотреть, как недалекий и ограниченный в развитии милиционер пытался застрелить храброго попугая, который упрямо повторял заученные фразы.
        Наконец, через минут пять усталый Никудышкин уселся на нижнюю полку напротив меня, кладя пистолет рядом с собой.
        Я сочувственно вздохнул, разводя руками.

- Ты это чего? - не понял Никудышкин.

- Сочувствую вам, - ответил я, - что я могу еще поделать?

- Что, что, - передразнил меня Никудышкин, тяжело дыша, - поймать надо этого поганого попугая и застрелить!

- Зачем такая жестокость?
        После паузы милиционер снова продолжал вести допрос:

- Итак, шпион Галилео Галилей, признавайся мне сейчас!

- В чем?

- Во всем, что я скажу, а то потом в отделении хуже будет, - зло ответил Никудышкин, морща брови. - Ясно?

- Не совсем, - ответил как можно спокойнее я, - там у вас в отделении всех бьют дубинками или просто руками и ногами? Всех временно задержанных? Чтобы побыстрее они сознавались во всех грехах?

- Прекрати молоть всякий вздор, Галилей, - остановил меня Никудышкин, начиная курить сигарету и пуская дым прямо в мое лицо. - Лучше самому сознаться, так будет лучше именно для тебя! Подумай, время еще есть.

- И сколько у меня времени?

- Минут десять, потом из отделения придут, а сейчас можно чистосердечно мне признаться в содеянных всех преступлениях!

- Интересно как, - усмехнулся я, - ваша милиция всегда так лихо работает?
        Схватывает одного подозрительного, а потом все дела на него вешают?

- Разговорчики здесь прекратить, шпион Галилей! - грубо произнес Никудышкин, записывая что-то в свой блокнот. - Итак, Галилей, сознавайся мне сейчас… Что еще ты натворил в нашей стране и какое было твое задание?
        Я промолчал, думая, как из этой нелепой и фантасмагоричной ситуации выпутаться.
        Милиционер что-то громко и очень грубо говорил, тряс пистолетом возле моего невинного уха, стучал кулаком по столу, но я пытался хоть временно отключиться и не слышать его слова… Сижу часто рядом с несколькими в общественном транспорте, вижу, что у моих попутчиков лица испитые, нецензурные слова часто говорят, махают кулаками, что тогда мне делать? Тогда, как я ранее учил в секции йоги, нужно мысленно попытаться одеть вокруг себя кокон, который не будет пропускать никого в мое личное пространство. И очень часто получалось у меня, я сидел вроде рядом с разными попутчиками, но в реальности я был очень далеко от них, не слышал их и даже пытался их не видеть, смотря только в одну неподвижную точку на полу!

- Итак, ты говори! Признавайся! - орал Никудышкин, стуча кулаком по столику возле окна.

- В чем? - спросил я, перестав находиться мысленно вне вагона.

- Давай по порядку, - делово ответил мне Никудышкин, собираясь зачитывать список каких-то преступлений. - Как ты мне признался, у тебя есть сотовый телефон?

- Есть, а это уже считается преступлением?

- Молчи и только отвечай на мои вопросы! Ясно?

- Да…

- Отлично, - обрадовался Никудышкин, улыбнулся даже, после чего заглянул в свой блокнот и продолжал допрашивать меня:

- Та-ак… У нас прошла интересная информация, что появился в наших краях некий подозрительный человек c сотовым телефоном… И в его телефоне есть шпионская сим-карта!

- Какой бред! - случайно вырвалось у меня.

- Бред! Какой бред!! Абсурд!! - завопил вновь Маэстро.

- Молчать вам всем! - заорал Никудышкин, стуча кулаком по столу. - Молчать!
        Но Маэстро продолжал:

- Абсурд!! Царство абсурда!! Имитация!! Дебилизация!!

- Заткни ты его! - заорал снова Никудышкин. - Если еще твой поганый попугай скажет…

- Поганый!! Абсурд!! Менты!! Кранты!! - вопил Маэстро.

- Я сейчас его убью! - крикнул раздраженный Никудышкин, беря пистолет и стреляя в попугая.

- Поганый! Абсурд!! Мент!! Имитация! - завопил снова Маэстро.
        Однако очередная попытка милиционера убить попугая оказалась неудачной, после чего Никудышкин устало опустил пистолет, вытирая пот со лба.
        Маэстро вспорхнул, находясь на второй полке купе.
        Я предпочитал в данном случае промолчать, так как надоело вести бесполезные разговоры с недалеким милиционером, который толком не учился в сельской школе и не знает таких известных фамилий, как Галилей и Конан Дойль.

- Смеешься? - спросил он меня.

- Отнюдь.

- Итак… В твоем телефоне есть эта… эта сим-карта?

- Есть.

- Отлично, шпион раскрыт!

- Только есть здесь одна неувязочка, - осторожно попытался возразить я, стараясь не засмеяться, чтобы не раздражать милиционера, - у всех сотовых телефонов в мире есть свои собственные сим-карты.
        Никудышкин подозрительно посмотрел на меня, после чего спросил:

- А ты это… не врешь?

- Нет.

- У меня вот в блокноте записано, как наш начальник Пал Палыч диктовал, - объяснил мне Никудышкин, читая записанное в блокноте, - в сотовом телефоне шпиона есть специальная эта… как ее…

- Сим-карта?

- Да, сим - карта, с которой ровно в 22 часа должег прозвучать звонок со специальным паролеом: „Пора“.

- Интересно менты придумают! - удивился я, забыв, что слово“ мент» не нужно произносить при милиционере.

- Ну, ты… поосторожней в выражениях, - поправил меня Никудышкин, грозя мне кулаком.

- И что дальше?

- Не понял…

- Ну, будет звонок с этой шпионской сим - карты, а дальше что? - пытаясь не засмеяться, поинтересовался я.

- Гм, это чего-то у меня не записано, - недоуменно ответил Никудышкин, заглядывая снова в свой блокнот и ища далее инструкции начальства. - Ничего далее не написано!

- Какая жалость, - сочувственно произнес я, - не узнаем, что дальше начальство думает по поводу шпионов!

- Ничего, скоро узнаешь ты всё! - сообщил Никудышкин, откладывая блокнот в сторону и подозрительно смотря на меня.

- Интересно узнать мне: какая связь между сим-картой сотового телефона и этой повальной шпиономанией?

- Как какая связь? - ответил Никудышкин. - Самая прямая, телефон у тебя есть? Есть. Ты можешь по нему звонить? Можешь. Тебе могут на этот номер звонить? Могут. С сим-карты может быть звонок с паролем: «Пора»? Может…

- Вот насчет последнего я не совсем уверен, - откровенно признался я, пытаясь не засмеяться.

- Это почему? - не понял Никудышкин, тупо смотря на меня.

- Потому, - коротко ответил я.

- Ты, Галилей, чего-то знаешь или опять прикидываешься?

- Я только знаю, что никаких звонков с сим - карты не бывает. Нет никаких паролей в сим-карте…

- В самом деле? - спросил Никудышкин, продолжая тупо смотреть на меня.
        Я кивнул, не отвечая ему.
        Короткая пауза.

- А ты откуда сам? Из деревни? - спросил я вдруг милиционера.

- Это что… что такое?! - заорал Никудышкин. - Ты меня будешь допрашивать или я тебя?

- Давай по очереди, - предложил я, - так интересней, поиграем мы в шпионов и ковбоев!

- Чего-о?! Каких ковбоев? И почему ты ко мне на «ты» обращаешься? К представителю власти?
        Я ничего ему не ответил, усмехаясь.

- А чего ты все время смеешься, Галилей? - подозрительно спросил меня Никудышкин.
- Говори, шпион!

- Просто мне смешно стало, - признался я, - подумал, может, тебе следовало бы в колхозе работать и коров пасти? Вот тогда бы побольше пользы было!

- Это почему?

- Хозяйство было богатое у тебя? - продолжал спрашивать я. - Коровы, куры, утки, лошади?
        Никудышкин внезапно вздохнул и ответил мне:

- Нет, лошадей не было у нас в деревне… А куры и коровы были…

- Много?

- Две коровы и около десятка кур…

- Домой хочется?

- Хочется, - машинально ответил Никудышкин, временно забывая, что он допрашивает задержанного, а не беседует просто так по душам с приятелем.
        Нашу беседу прервал Маэстро, которому, как я полагаю, просто надоело находиться на верхней полке и молчать:

- Абсурд!! Имитация!! Царство абсурда!! Сувенирная демократия!! - вновь завопил он, спускаясь ко мне вниз.

- Что… Опять?! Опять этот попугай шпионский будет здесь орать?! - заорал Никудышкин, моментально забывая свои воспоминания о родной деревне и своей скотине.

- Полноте, полноте, - попытался утихомирить Никудышкина я, - хватит тебе горячиться! Это же просто птичка говорящая и всё! Зачем так сердиться, за…

- Молчать! - грубо прервал меня Никудышкин.
        Он стал листать свой блокнот, что-то читая.
        Молчание.

- А ты, Галилей, в прошлом году не грабил городской банк?

- Отнюдь, - честно признался я.

- Честно?

- Честно, не грабил…

- А если подумать?

- Я всегда думаю, прежде чем ответить!
        Молчание.

- А в этом году ты был в нашей стране?

- Был.

- Очень хорошо, - оживился Никудышкин, потирая руки и весело смотря на меня, - тогда лучше тебе сразу признаться.

- В чем?

- В этом году ты ограбил автоколонну дальнобойщиков, остановил сразу целых десять грузовиков и ограбил… Там везли магнитофоны и телевизоры! - радостно сообщил мне Никудышкин, вновь закуривая сигарету.

- И это я всё совершил?

- Конечно…

- И я один ограбил целую автоколонну дальнобойщиков?

- Да! - весело сообщил мне милиционер, пуская дым мне в лицо.

- А еще что я совершил?

- Этого… мало?

- Нет, просто интересно, что мне сообщат в этом удивительном поезде, - хладнокровно ответил я, пытаясь быть спокойным и не закричать.

- Хорошо, сейчас тебе сообщу все твои преступления, шпион Галилей! - ответил мне Никудышкин, бросая курить и снова читая записи в своем блокноте. - Итак, ты… ты полмесяца назад изнасиловал десять женщин…

- Только десять или больше?

- Мало тебе десяти? - удивился Никудышкин, поднимая голову и внимательно смотря на меня. - Ты это… чего? Ты… ты смеешься над представителем власти?!

- Отнюдь!

- Чего это ты мне заладил «отнюдь» да «отнюдь»? Нельзя мне просто отвечать: да или нет?
        Молчание.

- Это мне напомнило один анекдот, - усмехнулся я.

- Что напомнило?

- Один анекдот есть, - ответил я.

- Какой?

- Сейчас я расскажу… Приходит один мент… один милиционер в квартиру одного самогонщика и говорит: «Ну, опять гонишь?» «Нет», - отвечает тот. «Но аппарат для производства самогона у тебя же есть?» - настаивал милиционер. «Есть….» «Ну?» Тогда допрашиваемый ответил: «Если так, то и за изнасилование меня хватай!» «А ты еще кого-то изнасиловал?» «Нет, - ответил с умешкой мужчина, - но ведь возможности есть… аппарат для этого есть?»
        Никудышкин засмеялся.

- А когда твое начальство придет? - спросил я.

- Не терпится тебе его увидеть? - засмеялся снова Никудышкин. - Скоро явится… Лучше сейчас мне сознаться, а я тебе помогу… Помогу разместиться в хорошей камере, еще чем-то помогу, если ты во всем сознаешься.
        Мне так надоел этот недалекий милиционер, его постоянные попытки склонить меня к признанию, что я не выдержал и решил его еще раз разыграть:

- Хорошо…

- Ну, начинаешь мне признаваться или нет? - нетерпеливо спросил Никудышкин, не веря пока в собственную удачу.

- Да…

- Хорошо, Галилео Галилей, хорошо… Итак, всё по порядку излагай мне, а я буду записывать все твои преступления.

- Я ограбил колонну дальнобойщиков и утащил все их магнитофоны, все телевизоры…

- Стоп, не так быстро диктуй мне! - Никудышкин взял ручку и стал записывать мои
«показания» в блокнот. - Итак, ограбил колонну дальнобойщиков, хорошо…

- Хорошо, что ограбил?

- Ты это… к словам моим не придирайся! - раздраженно ответил Никудышкин, держа блокнот в руках, - дальше чего ты там натворил?

- Банк я ограбил…

- Когда и где?

- Один банк в этом году, в прошлом году - целых пять банков ограбил…

- Так, так… Не так быстро диктуй, Галилей, - произнес радостный Никудышкин, продолжая записывать мои слова в блокнот. - И что еще?
        Молчание.

- Еще чего ты натворил? Забыл?
        После короткого молчания:

- В этом году я ограбил почти весь Эрмитаж!

- Хорошо, - обрадованно произнес Никудышкин, записывая в блокнот мои слова, - молодец ты какой!.. Когда ты его ограбил?

- В этом году.

- И он не заявил в милицию? - машинально спросил Никудышкин, не прислушиваясь почти к моим словам или не зная, как я понял, что такое Эрмитаж.

- Кто?

- Ну, этот Эрмитаж, которого ты ограбил?

- Нет, он не заявил, молчал весь год, - еле сдерживаясь от смеха, ответил я.

- И что дальше?

- Еще нужно?

- Если есть что, - бодро ответил мне Никудышкин, - итак?

- Даже не знаю, как и сказать…

- А ты честно излагай!

- Ладно, - продолжал я, - честно излагаю… Хотел подкоп прорыть в Москве…

- Да-а?

- Подкоп… Сначала не вышло, но потом…

- А потом ты сделал его? - почти ликующе спросил Никудышкин, дрожащей рукой записывая в блокнот очередное мое «признание».

- Да, вышло.

- И ты его прорыл, Галилей?

- Да, прорыл…

- И где, Галилей?

- В Кремле!
        Молчание.

- ??

- В Кремле!

- И… никто… никто тебя там не заметил?!

- Никто, ведь я всех загипнотизировал… А некоторых отправил в мир иной.

- Та-ак, хорошо, Галилей, ты мне начинаешь нравиться, очень нравиться! - объявил радостный Никудышкин, смотря на меня почти, как на любимого брата. - Молодец, так держать… то есть, черт… так нельзя же? Сколько ты, Галилей, преступлений у нас в стране совершил? И тебе совсем не стыдно?
        После короткой паузы:

- И дальше что ты натворил там?

- Где?

- В Кремле!

- Подкоп прорыл я.

- Где?

- Говорю же: в Кремле! Под одной башней белой… Долго я работал, но все-таки прорыл его…

- Молодец ты какой! Это всё тянет на много лет! А я премию большую получу за твою поимку! - молвил радостный Никудышкин, но потом спохватился и стал меня ругать.
        Дверь купе с шумом резко раскрылась и в него вошли двое человек в милицейской форме.
        Увидев вошедших, Никудышкин быстро поднялся, давая им честь и бодро рапортуя, что арестовал одного шпиона Галилео Галилея из Италии и записывает его чистосердечное признание.
        Один из вошедших был лет около шестидесяти, среднего роста, с седыми волосами, в форме полковника милиции. Другой был немного помоложе первого, высокого роста, в форме капитана.
        Полковник быстро уселся рядом с Никудышкином, читая его записи в блокноте.

- Пал Палыч, - сообщал радостный Никудышкин, показывая в мою сторону, - это я его нашел, я обнаружил этого шпиона, вот мои записи… Почитайте…

- Прекрати ты болтать! - грубо прервал его Пал Палыч. - Докладывай мне по порядку!

- Есть!

- Откуда здесь взялся шпион из Италии?
        Капитан, пришедший вместе с Пал Палычем, спросил Никудышкина:

- А как ты его вообще нашел?

- Я его в первый раз увидел на телепередаче «Счастливая семья», где я был. Там я его увидел, слышал, как он говорит: «Хочу в Париж!»

- Разве желание быть в Париже сейчас является преступлением? - усмехнулся я.
        После короткой паузы Пал Палыч спросил Никудышкина:

- Скажи, а как зовут твоего шпиона?

- Галилео Галилей!
        Молчание.
        Пал Палыч минуту смотрел внимательно на старательного и бодро говорящего Никудышкина, после чего спросил, вздыхая:

- А ты вообще откуда к нам в милицию попал?

- Не понял, Пал Палыч!

- Из какой деревни явился? Из какого захолустья?! Ты в школу ходил или нет? Сразу к нам определился?
        Никудышкин вместе с капитаном недоуменно глядели на злого начальника, не понимая причины его гнева.

- Ты такой удивленный, не понимаешь причины моего гнева?! - почти орал Пал Палыч.
- А ты знаешь, чья это фамилия - Галилей?
        Вот этого шпиона из Италии! - бодро ответил Никудышкин. - Его у него кличка есть…

- И какая у него кличка? - поинтересовался Пал Палыч.

- Конан Дойль! - торжественно объявил Никудышкин.
        Последующая сцена была достойна для зарисовки Репиным или Леонардо да Винчи: глупый Никудышкин с открытым ртом, раздраженный полковник Пал Палыч, отчитывающий своего милиционера, я, еле сдерживающий хохот, попугай Маэстро, севший мне на плечо, молчащий капитан.
        После короткой паузы я не выдержал и все-таки засмелся.

- Видишь, как над тобой твой задержанный смеется? - спросил недовольно Пал Палыч Никудышкина.

- Да я ему…

- Стоп! - оборвал его Пал Палыч, грозя кулаком. - Только сейчас попробуй пригрозить ему, сам уж отличился так, что потом вся милиция хохотать над тобой целый год будет! И надо мной тоже, раз у меня такие помощнички.
        Сказав это, он глянул с раздражением на молчащего капитана, стоящего за его спиной.

- Итак, слушай, Никудышкин, который в школе учился плохо или не учился совсем, - объяснял с ухмылкой Пал Палыч, - Галилео Галилей - известный ученый, а Конан Дойль
- писатель, написавший множество книг, среди которых большую известность получили рассказы о сыщике Шерлоке Холмсе и его верном помощнике, докторе Ватсоне, ясно?
        Молчание.

- Ясно?! Читал ты писателя Конан Дойля?

- Нет…

- И теперь тебе всё ясно? - продолжал раздраженно спрашивать Пал Палыч Никудышкина, который пытался отворачивался от полковника.

- Ясно, - тихо ответил Никудышкин, исподлобья смотря на меня.

- А теперь, - продолжал таким же тоном Пал Палыч, - какие преступления совершил твой шпион?

- Он банк ограбил… несколько банков…

- Так один банк или все-таки несколько?

- Несколько, - неуверенно ответил незадачливый Никудышкин, предпочитая не смотреть на Пал Палыча.

- Ты не отворачивайся от меня, ясно? - строго произнес Пал Палыч. - Теперь дальше идем… Как я понял, ты все преступления на него сразу повесил, чтобы тебе потом не возиться с ними, да?

- Зачем вы так, Пал…
        Молчать!

- Зачем вы так с ним, Пал… - попробовал заступиться за Никудышкина капитан, но Пал Палыч резко остановил и его:

- И тебе молчать, если такой же ученый и грамотный, как и Никудышкин! Итак. Чего он еще совершил, как ты полагаешь, Никудышкин?

- Не буду я говорить, если надо мной смеетесь, - совсем грустно ответил милиционер, - а я так старался…

- Стараться нужно, но с умом, - ответил снисходительно Пал Палыч, - итак, мы не услышали до конца твой рассказ о преступлениях нашего задержанного!
        Молчание.
        Никудышкин вздыхал, смотря в свой блокнот. Я смотрел в окошко, стараясь снова не засмеяться. Маэстро сидел тихо на столике, так как я поглаживал его по спине, чтобы он не стал снова орать свои знаменитые фразы.

- Ну, чего молчишь?

- Он мне во всем сознался, - грустным голосом ответил Никудышкин, - я всё в блокноте записал, могу это зачитать, но опять меня вы ругать будете…

- Хорошо, не буду ругать, читай!

- Этот Галилей… тьфу, этот шпион из Италии…

- А ты его документы проверил?

- Конечно, Пал…

- Дальше читай!

- Этот вот Галилей… тьфу, шпион… изнасиловал десять женщин, ограбил пять банков, колонну дальнобойщиков, прорыл подкоп в Кремле…

- Зачем?

- Что зачем?

- Ну, говоришь, что он прорыл подкоп в Кремле? - усмехнулся Пал Палыч.
        Никудышкин молча кивнул, с опаской смотря на своего начальника и боясь нового подвоха.

- Так, а я спрашиваю тебя: зачем это ему нужно?
        Никудышкин молча пожал плечами.

- Молчишь? Не понял даже сейчас, что тебя просто хорошо разыграли?

- Почему это меня разыграли?

- А ты подумай хоть немного, - ответил ему Пал Палыч, - а вас попрошу на минутку показать мне свой паспорт, чтобы убедиться, что вы не Галилей!
        Я вытащил паспорт, протягивая его полковнику.
        Внимательно просмотрев мой паспорт, Пал Палыч отдал его мне, после чего извинился передо мной за недоразумение, необоснованную задержку меня и мой допрос милиционером Никудышкиным.

- К сожалению, такие у нас кадры, чем богаты, тем и рады, - оправдывался полковник, грозно поглядывая на стоящих рядом с ним двух милиционеров, - работают часто, не думая совсем, машинально, порой даже есть отдельные экземпляры, которые не слышали о Галилее и Конан Дойле!
        Попрощавшись со мной, все милиционеры вышли из купе.

52-60 км

        Я продолжал сидеть у окна, не двигаясь.
        Непонятное ощущение бессмысленности и усталости появилось у меня. Мне надоело отвечать на постоянные вопросы очередных пассажиров, показывать свой паспорт милиции, с кем-то спорить или что-то обсуждать… «Как хочется в Париж!» - подумал я.
        Поезд летел на большой скорости, мимо проносились разные каменные и деревянные дома, деревья, кто-то из зевак на улице махал поезду вслед.
        Маэстро сидел тихо на столике, смотря тоже в окно.
        Через полчаса неподвижного сидения у окна, очень сильно захотелось есть, все мои пищевые запасы я ранее съел, а есть очень хотелось именно сейчас. Может, снова пойти и поискать вагон-ресторан? Но это значило выйти из этого купе и этого вагона, где мне никто не мешал ехать, и перейти в новый вагон, что, как следовало из моего горького опыта в поезде, грозило мне новыми, совершенно неожиданными и не всегда приятными приключениями.
        Но долго сидеть голодным я не смог, поэтому через силу решился встать, взять попугая и пойти искать вагон-ресторан.
        Входил я в новый вагон медленными шагами с опаской. Минуту постоял возле окошка в тамбуре, повздыхал, после чего медленно открыл дверь в новый вагон.
        К моему удивлению и неожиданному счастью я прочитал вверху: «Ресторан».
        Ура-а-а!! Наконец, я нашел ресторан в поезде! Почему на конце слова «ресторан» я увидел букву «ять», бывшую в употреблении в стародавние времена, но давно не употреблявшуюся в современном алфавите?
        Войдя вовнутрь, я увидел несколько круглых столиков, накрытых белой скатертью. Я уселся за один из них, беря в руки меню. Попугая я посадил рядом на другой стул, несколько раз погладил его по спине, чтобы более не раздражал никого своими знаменитыми фразами.
        Ознакомившись с меню, я стал искать официанта.
        Рядом со мной за другими столиками сидело несколько человек, но я решил никого не разглядывать и ни на кого даже мельком не смотреть.

- Это кто еще сюда забрел, короче? - услышал я чей-то пьяный возглас сзади себя.

«Как мне надоело людское хамство! - подумал я, не оборачиваясь и делая вид, что ничего не слышал. - Сколько же можно? Пришел сюда поесть, а опять будут разные ненужные мне приключения?»

- А тебе, Качок, знать всё про всех надо?

- Молчи, Мордастый! Тебе сейчас Босс задаст! - услышал я чьи-то голоса за спиной.
        Подошедший официант принял у меня заказ и отошел.
        Я сидел неподвижно, глядя на молчащего Маэстро. Делая заказ, я заметил не совсем современную форму одежды у официанта, может, дирекция ресторана распорядилась ходить всем официантам в старого покроя рубахах, кафтанах, какие носили примерно лет триста или более назад?

- Извините, мужчина! - услышал я рядом с собой женский голос. - Можно закурить?
        Передо мной стояла лет тридцати сильно накрашенная блондинка в мини-юбке, сшитой из красной блестящей ткани, черных коротких сапожках и черных чулках. Она держала сигарету во рту, улыбаясь.

- Я не курю, - быстро ответил я, далее стараясь не смотреть на нее.

- И не пьешь? - с усмешкой продолжала спрашивать она, не отходя от моего столика.
        Я промолчал.
        Иногда не хочется сразу резко отвечать, когда, может, и нужно это делать, чтобы от тебя моментально отстали бы.

- А присесть с тобой рядом можно?

- Извините, я хочу побыть один, поесть в тишине, чтобы мне никто не мешал!

- Ты что, больной?

- Не понял…

- Если тебе покой нужен, лечиться надо, мужчина! - хмыкнула дама в мини-юбке, отходя от столика.
        Официант через минут десять принес мне мой заказ, я вздохнул с облегчением, начиная есть.
        Из раскрытого окна рядом со мной послышалась песня известного певца Виктора Цоя. Может, кто-то в соседнем вагоне включил магнитофон и слушал ее? Или она доносилась из одного из близлежащих домов, мимо которых наш поезд проехал только что? Песня эта Цоя «Перемен требуют наши сердца» мне очень нравилась, она совпадала с моим мироощущением, моими демократическими взглядами.
        Я вспомнил ее, тихо напевая во время еды:

«Перемен требуют наши сердца!
        Перемен требуют наши глаза!
        В нашем смехе и в наших сердцах и в пульсациях вен!
        Мы хотим перемен!»
        Чуть утолив голод, я откинулся на спинку стула, закрыл глаза и снова вспомнил прекрасные слова песни Виктора Цоя.

«Перемен мы все ждем и никак их не дождемся! - подумал я. - Конечно, в нашей Стране Вечных Экспериментов и Вечных Советов постоянно происходят различные изменения, что-то меняется, но назвать эти изменения теми демократическими переменами, которых все ждут с нетерпением, нельзя, как я полагаю… Хотя некоторые ура-патриотические выкрики и разные шовинистические выпады мы слышим всё чаще именно в последнее время, всё чаще раздаются от разных горе-аллилуйщиков и политтехнологов мнения, что именно в нашей стране построена настоящая демократия не под стать западной! Как говорится, бумага всё может стерпеть, всё можно на ней написать и разместить потом свой текст в Интернете, но разве все читатели и жители страны будут согласны с написанным?! Как я сам считаю, демократия, демократия должна быть одна для всех, не может быть никакой такой особенной английской или африканской, российской демократии или, как визгливо мой попугай Маэстро выкрикивает часто: „Сувенирная демократия!“ То есть демократия специально выдуманная и не настоящая, как иной сувенир, подделка чего-то ценного… Я бы сформулировал несколько
иначе: кондовая демократия! И мне совсем не боязно, если это мое определение новой выдумки разных квасных патриотов, политтехнологов узнают в разных инстанциях! Хотел бы познакомиться с прежним хозяином Маэстро, поговорить с ним по душам, думаю, с ним интересно было бы мне пообщаться! Демократия для нас подобна айсбергу, которого никто целиком не видел».
        У нас создавалась интуитивная демократия в начале 90 годов, все ждали с нетерпением демократических перемен, чувствовали почти интуитивно будущую демократию… Известные любимые в народе певцы Виктор Цой и Игорь Тальков пели песни, совпадающие во многом с мироощущением и моим, и многих демократически настроенных людей… Но как-то постепенно прекрасное слово «демократия» стало почти ругательным, очень часто я видел людей зрелого и пожилого возраста, которые почти что плевались при словах «демократия» и «демократы». Да, может, были промахи, немалые промахи у нашей создающейся демократии в стране (у кого же их нет!). Может, из-за этих промахов многие ругают 90 годы? К сожалению, того времени не вернуть… Нельзя сначала разбить яйцо, а потом попытаться его склеить! Что я сам понимаю под демократией? Это наиболее естественный образ жизни людей, это своя собственная свобода и свобода других, это уважение чужой свободы! Это свобода слова, свобода каждого человека в рамках закона, когда каждый человек живет совершенно свободно в своей стране, свободно по ней передвигаться, не спрашивая разрешения ни у кого на
въезд в любой город или другой населенный пункт своей страны, заниматься своим бизнесом, если хочет… Нужно стремиться вперед, а не оглядываться постоянно назад в прошлое, вспоминая разных политических монстров или иные гимны и мотивы. Это плюрализм мнений в демократическом обществе, это парламентаризм. Это не королевство или империя, где всем пытается править только один император, а остальные только прислуживают ему и только поддакивают, боясь что-то сказать иное! Это парламентская республика, а не империя! Человек в подлинно демократической стране живет свободно, вдыхает воздух свободы полной грудью, не боясь постоянно за себя и своих близких. Он живет, а не существует в своей стране! Он занимается своим делом, своим бизнесом, который приносит доход и пользу обществу, общаясь смело и без всякой вражды с разными нациями и народностями, всецело полагаясь на свои собственные силы, а не какого-то партийного или иного идола, чиновничьего функционера, у которого нужно постоянно просить разрешения на то или другое! Свобода в рамках закона! Почему-то, когда заходит разговор о свободе и демократии, говорят о
вседозволенности. Но не нужно разных перегибов и перекосов, у нас часто крайности в обществе! Станьте господином своей судьбы! И именно тогда будет понятно, почему в разных странах мира есть обращение друг к другу «господин». Господин своей судьбы! И именно тогда становится понятным, почему коммунисты не называют друг друга господами. Да, мне скажут, что господа ранее являлись их хозяевами, хозяевами рабочих и крестьян. Как может быть человек свободным и господином своей судьбы в тоталитарной или авторитарной стране?!
        Но настоящий счастливый человек считает себя свободным и господином своей судьбы, не называет себя скромно «товарищ» или другого совершенно незнакомого ему человека на улице товарищем. Он не боится шовинизма, национализма или фашизма, так как в настоящей демократической стране их нет и не может быть! Фашизм возникает в бедной стране, мечтающей о былом имперском величии, где иные авантюристы, пользуясь недо-вольством бедных масс и разных люмпенов, которые хотят ничего почти не делать, но есть и очень, очень много пить алкоголя, желают добиться своей неограниченной власти любым путем, разжигают патологическую ненависть к человеку другого цвета кожи или с другим разрезом глаз. Нередко и сама власть пытается переключить внимание своих граждан на межнациональную рознь, тем самым отвлекая их от насущных житейских проблем, которые не решаются этой властью.
        Некоторые шовинисты или националисты утверждают, что желают свободы для своих граждан, но они почему-то оправдывают тоталитарные режимы прошлого, считая их исторически обусловленными режимами, полезными для страны и своего народа! И они даже считают миллионы погибших и загубленных невинных людей в тюрьмах, ссылках или концлагерях только мелочью, оправданными историческими потерями при строительстве государства! Я презираю таких шовннистов и националистов, не подам даже и руки им при встрече. И по сей день некоторые националисты и шовинисты пытаются утверждать, что нашему народу не нужна западная демократия, нам бы свое и кондовое, хоть вспоминай старые тоталитарные времена… А сейчас слово «демократия» почти забылось, начали употреблять слово «либерализм». Помните случай с глазами без тела? Тогда перед нами возник внезапно призрак Демократии, который ищет народ, которому нужна демократия в своей стране.
        А народ - это только послушный трудовой ресурс для власти, марионетка, нужная ей только во время выборов! Но сами-то выборы можно видоизменить или вообще отменить, тогда и народ даже для выборов вспоминать не придется.
        Постоянные реформы сверху, постоянные надоевшие всем эксперименты! Шаг вперед, шаг назад, что похоже на топтание на одном месте или бег на месте. Это своего рода замкнутый круг, в котором находятся, к сожалению, все люди, вынужденные терпеть на себе очередные властные эксперименты. Помню интересное выражение одного англичанина, то ли философа, то ли писателя: «Чтобы только устоять на месте, надо идти вперед, а чтобы продвигаться - вообще бежать». Что значит это? Мы, стало быть, не бежим, не идем вообще, если происходит то шаг вперед, то шаг опять назад… И это даже не ходьба вперед, это топтание на месте, если не откат вообще назад… Имитация демократии, как я полагаю… ИМИТИЗМ! Если кто скажет, что такого слова и такого термина в литературе нет, то я буду автором этого нового слова, означающего имитацию деятельности вместо самой деятельности, имитацию реформ вместо проведения самих реформ! Прошу отметить сие моему будущему биографу…
        Я вздохнул, продолжая есть и прекращая свои невеселые думы…

61-70 км

        Рядом снова послышались пьяные выкрики, шум.

- Молчи, Качок! - услышал я рядом.

- Абсурд! Царство абсурда!! Имитация!! Дебилизация!! Деградация! Инфляция! Кастрация! Монетизация! Модерация! Перезагрузка! - завопил Маэстро, встряхивая разноцветными перьями.

- Это кто здесь орет? - услышал я чей-то пьяный голос рядом.

- Эй, ты! Усмири своего попугая, а то мы его пристрелим! - Рядом с собой я увидел одного из телохранителей директора Неустроева, который стоял несколько шатаясь и грозя мне кулаком.
        Я кивнул, предпочитая не отвечать пьяному телохранителю.
        Но мой попугай подвел меня, начав снова выкрикивать свои коронные фразы:

- Абсурд!! Шумим, братцы, шумим!! Усмири его! Шумим!! Царство абсурда!!

- А ты не понял, короче? - воскликнул телохранитель, толкая меня.
        После его толчка я еле проглотил пищу, чуть не поперхнувшись.

- Прошу вас не толкать меня! - как можно спокойнее попросил я, строго глядя на стоящего передо мной.

- ЖКХ, ха-ха-ха! Абсурд!! Перезагрузка! Кабинетные крысы! Дебилизация! Имитация! Монетизация!! Тяжела ты, шапка Мономаха!

- А ты заткни своего дурачка, - усмехнулся телохранитель.

- Это не человек, это только птичка, - ответил спокойно я, - как его можно попросить не шуметь? Вот вы же шумите за своим столиком, а я ничего не говорю.

- Чего он… типа того… вякает?! - возмутился Неустроев, вставая и подходя ко мне вместе с другим телохранителем. - Ты чё не понял, что тебе сказали?

- Босс, может, мы его немного проучим?

- Нет, Мордастый, - ответил Неустроев, смотря на телохранителя, который первым подошел ко мне, - я знаю твои такие штучки, потом типа того… кровь убирать вам придется, а мне за всех отдуваться и звать своего адвоката! Мирно надо сейчас общаться!

- Как мирно, когда этот… не понимает? - недовольно произнес другой телохранитель.

- Ты, Качок, лучше соображаешь в тренажерном зале, чем в другом месте, - ответил Неустроев, вновь высказывая потом мне свое недовольство криками попугая.
        Через минуту они отошли от моего столика и уселись там, где сидели ранее.
        Я закончил есть, оплатил счет официанту.
        Накрашенная девица вновь подошла ко мне:

- Ну, может, надумал чего? Отдохнем вместе?

- Я отдыхаю один, - коротко ответил я, вставая из-за столика.
        Из открытого окна вагона-ресторана послышался звон колоколов. Звон продолжался примерно полминуты, я стоял молча, прислушиваясь к колокольному звону.

- Слышишь колокольный звон? - спросил я девицу.

- И чего дальше? - не ответив, спросила она, тупо смотря на меня.

- Один английский поэт XVI века Джон Донн писал: «Ни один человек не есть отдельный остров. Любой человек есть часть континента. Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе».
        Зачем я это сказал? Все равно меня не поймут…
        Короткая пауза.
        Через минуту удивленная девица изрекла, медленно отходя от меня:

- Да ты… псих! Псих!..

- Что-о?

- Как это я сразу не поняла…
        Объявив громогласно о своем открытии, крашеная девица отошла от меня.
        Сидящие рядом Неустроев, Качок и Мордастый, услышав возглас крашеной девицы в мини-юбке, засмеялись, смотря в мою сторону.
        В зал ресторана вошли несколько человек в дорогого покроя костюмах. Они сели за столики, что-то бурно обсуждая. Я заметил, что у всех вошедших виднелись на пиджаках депутатские значки.

- Что теперь будет? - возмущенно спросил один из них, толстый господин в черном костюме, недовольно наморщив узкий лоб. - Это ведь позор! Обезьяна в нашей Заумной Думе!..

- Позор! - вторил ему сидящий рядом господин с холеным лицом в таком же черном костюме со значком депутата, вытирая платком пот со лба. - Я же рядом сидел, еще на кнопки помогал нажимать…

- Ах, ты еще и помогал ей на кнопки нажимать?! - заорал толстый господин, вставая и ударяя своего собеседника за столом. - Вот тебе!

- Господа! Господа! - послышалось выкрики с нескольких столиков. - Прекратите! Ведь не дело депутатам Заумной Думы драться!
        Несколько человек в дорогих черных костюмах принялись разнимать обоих депутатов.
        Увидев это, я присел, принимая решение понаблюдать за вошедшими, благо мне спешить было некуда. Какое-то шестое чувство или чутье мне подсказывало, что много интересного мне удастся узнать сейчас из их разговора.

- Чего вы меня хватаете? - продолжал орать толстый господин, махая кулаками. - Он помогал этой обезьяне голосовать!

- Вы не кричите, а это об этом конфузе узнают все пассажиры, - попросил толстого господина держащий его за локоть один депутат в черном костюме со значком депутата.

- Хватит мне учит жить, Любовольский! - заскрипел зубами толстый господие. - Сам ученый. Попрошу не учить меня жить!

- А ты, господин Негожа, - таким же тоном ответил ему Любовольский, - прекрати орать и драться!
        Утихомирив драчливого толстого господина, депутаты стали есть, громко обсуждая свои проблемы.

- И когда этот политтехнолог Бредовский к нам явиться? - спросил Негожа.

- Кто его знает? - неопределенно ответил Любовольский, потирая от злости кулаки. - Я бы всем дал по мозгам! Ведь эти журналюги понапишут сейчас о нас! Что мы такие-сякие, не понимаем, с кем сидим в Заумной Думе, что рядом с нами не человек сидит, а кто-то обезьяну нам подсунул… По-зо-ор!..
        Последнее слово Любовольский произнес по слогам, грозя всем сидящим рядом с ним кулаком.

- А вот махать кулаками я не советую, - холодно заметил Негожа, просматривая свой блокнот.
        Низкого роста лепутат подсел к Любовольскому, попросил его подробно рассказать всем сидящим рядом депутатам об удивительном происшествии.
        Любовольский минуту помолчал, пожимая недоуменно плечами, обдумывая целесообразность такого рассказа здесь в зале ресторана, но потом решил рассказать, говоря потише, чем ранее.:

- Ладно, - снисходительно молвил он, оглядывая всех депутатов, - итак, слушайте меня внимательно, я буду рассказывать подробно, но впредь об этом больше говорить не буду!
        После такого претензионного вступления Любовольский помолчал немного, видно, вспоминая все подробности чрезвычайного происшествия, и потом начал свой свой рассказ:

- Сегодня в 12 часов дня, как обычно, я захожу в зал заседаний, сажусь на свое место…
        И вижу: рядом сидит неизвестный какой-то, весь закутанный, шарф на шее… Темные очки надеты на нем…

- Вы что-то еще хотите? - спросил меня подошедший официант.

- Да-а, - ответил я, - принесите мне стакан апельсинового сока.
        Официант принес мне стакан апельсинового сока.

- Абсурд!! Имитация!! Монетизация!! Дебилизация!! Кастрация!! - завопил вновь мой Маэстро.

- Что это такое? Кто здесь орет? - возмутился Негожа, гневно оглядываясь.

- И такие провокационные фразы мы слышим? Что это такое? - молвил негодующе один из депутатов, тоже оглядываясь.

- Ладно, вы меня слушайте, - произнес Любовольский, - итак…

- Бред!! Абсурд!! Целую ваши ноги! - вопил Маэстро. - Тяжела ты, шапка Мономаха! Где ходит призрак Демократии?! ЖКХ, ха-ха-ха!!

- Черт, заткните этого крикуна! - расвирепел Негожа, оглядываясь по сторонам.
        К моему счастью он не нашел попугая, так как Маэстро спрятался под моим столиком.

- Я видел этого неизвестного депутата сбоку, ничего сначала не подумал, ведь у нас всякие новые депутаты появляются! - продолжал Любовольский.

- Ясно, - проворчал краснощекий депутат с бородавкой на носу. - ничего сами вы не подумали, сигнала нам всем не подали… А потом кричите, что в Заумной Думе проходной двор!
        Любовольский побагровел от злости. Видно, что не любил слушать разные замечания в свой адрес.

- Ты бы, Напыжников, помолчал бы, когда я рассказываю, - упрекнул он краснощекого депутата.

- Моя фамилия - Пыжников, а не Напыжников! - поправил Любовольского краснощекий депутат Пыжников, надуваясь.

- Вот именно, Напыжников! Мешать мне не надо, - недовольно произнес Любовольский, покачивая головой.

- Опять вы спутали, нарочно, что ли?! Пыжников я!

- Хорошо, пусть хоть кто угодно будет, Пыжников или Испыжников, Припыжников, только дайте мне закончить мой рассказ! Я должен всех новых посетителей в нашей Заумной Думе оглядывать или проверять их документы?! Ведь для этого есть охрана!
        Напыжников, депутат с брюшком, согласился с ним:

- Верно! Мы должны законы принимать, а не проверять новых посетителей и новых неизвестных депутатов…

- Спасибо, Пыжников, - поблагодарил его Любовольский, улыбаясь.

- Сколько можно путать меня с Напыжниковым? - возмутился Пыжников. - Ведь не день работаем вместе, но постоянно путаете!

- Ладно, - небрежно ответил Любовольский, морща недовольно брови, - не мешайте мне рассказывать, а то я прекращу… Итак, сидит этот незнакомец вблизи меня, молчит, ни с кем не разговаривает, ничего не читает, хотя перед ним, как и перед всяким депутатом, лежат распечатки принятых положений и законов… И очки он не снимает! А рядом с ним сидит другой, с кем он заходил в зал заседаний. Но я его спутника знаю, не раз с ним говорил… А этого в темных очках в первый раз вижу! Вижу, что этот в темных очках слишком подвижен, не сидится что-то ему на месте. Ерзает слишком на стуле, часто оборачивается по сторонам. Прошел час, заседание наше продолжается, я выступил на месте, не подходя к трибуне, потом еще двое депутатов… Заседание прдходит к концу, голосовать нужно нам….

- А спутник этот тоже молчал? - не выдержал Негожа, перебивая Любовольского.

- Тот депутат читал сборник законов, потом говорил по сотовому телефону, - ответил Любовольский, - но я бы просил никого больше меня не перебивать!.. Вижу, что спутник незнакомца в темных очках показывает ему на кнопки для голосований на столе… Голосование началось, все депутаты встают, нажимая на кнопки за себя и за своих знакомых депутатов, которые не явились сегодня… А этот незнакомец в темных очках тоже встает и нажимает сразу подряд на все кнопки на столе, на все кнопки подряд нажимает…

- И что тут странного? - удивился Пыжников.

- Да, что тут странного? - согласился с Пыжниковым Напыжников. - И я так нажимал на все кнопки рядом с собой, когда моих коллег нет и они меня просят нажать вместо них… Все так…

- Не перебивать меня, Пыжников или Испыжников, - грубо перебил депутата Любовольский, стукнув кулаком по столу. - А то не буду больше рассказывать!

- А я прошу снова не искажать мою фамилию и не кричать на меня! - воскликнул Пыжников.

- И я присоединяюсь к моему коллеге! - молвил Напыжников, хмуря брови.
        Короткая пауза.
        Я заметил, что не только я внимательно слушаю беседу депутатов, но и многие другие посетители ресторана. Кто-то рядом со мной тихо произнес другому:

- Интересно, а драться они сейчас будут или нет? Хотелось бы посмотреть…

- Не-а, - вяло ответил кто-то, - не будут, вот когда кого оскорбят, то тогда другой полезет на обидчика с кулаками…

- А что дальше было? - нетерпеливо спросил Любовольского Негожа. - Вы расскажете до конца или нет?

- А мне дают это сделать? - почему-то вопросом на вопрос ответил недовольный Любовольский. - Итак… депутат в темных очках нажимает на все кнопки рядом с ним, нажимает и нажимает… даже сошел вниз, там стал нажимать, думаю, понравилось ему, может, детство свое вспомнил? Я сзади ему пытаюсь объяснить, что так себя не ведут в Думе, чтобы он перестал нажимать на все кнопки, но он словно меня не слышит…. Тогда другому, который рядом с ним сидел и вместе с ним зашел в зал заседаний, говорю: «Уймите вы своего депутата! Чего он бегает по рядам и на все кнопки нажимает?» Но тот тоже чего-то молчит… Я снова к нему обращаюсь, говорю, что здесь не цирк, а Дума… На что тот с ухмылкой мне отвечает: «А я думаю, что цирк!»

- Так прямо и сказал?! - возмущенно спросил Негожа.

- Так прямо и сказал, - кивнул Любовольский, - вот именно… Что мне тогда было делать? Другие депутаты тоже заметили что-то странное в поведении депутата в темных очках.

- И что же дальше было? - спросил Пыжников.

- Опять вы меня перебиваете, Напыжников?! - рассердился Любовольский. - Сколько же можно?

- А вы опять мою фамилию искажаете? - таким же тоном спросил Пыжников.

- Да, - согласился сидящий рядом с Пыжниковым Напыжников, - довольно странно слышать, почему путают наши фамилии с Пыжниковым?
        Любовольский сделал вид, что не слышал замечаний в свой адрес, после чего продолжал рассказывать:

- Некоторые попытались остановить депутата в темных очках, но он вдруг стал прыгать… Да, именно так, уважаемые депутаты, прыгнул на стол, побежал потом по нему, прыгнул далее на другой стол, сел прямо на голову одного депутата… Тот как заорет, вскакивает, пытается этого хулигана в очках стащить… Давно я такого безобразия в нашей Думе не видел!.. После того, как этот хулиган в очках слез с головы депутата, депутат схватил его за одежду… Потом слышим мы вопль депутата:
«Смотрите! Кто это?!» Я подошел к нему, увидел в его руках темные очки, какую-то черную куртку. «Не понимаете, что ли?» - кричал депутат, показывая мне очки и куртку того хулигана. Я ответил, что не понимаю собственно, что он имеет в виду… Тогда депутат показывает мне рукой, не говоря ничего более, будто лишаясь дара речи… И… и…

- Ну? Чего там было? - нетерпеливо спросил Негожа.

- Хватит вам тянуть! - произнес Пыжников. - Что дальше было?

- А дальше было самое удивительное, - усмехаясь, ответил Любовольский, откидываясь на спинку стула и внимательно смотря на притихших депутатов, которые буквально ели глазами Любовольского и прислушиваясь к каждому его слову.

- Ну?!

- Дальше мы все увидели, что по столикам бегает не человек, а громадная обезьяна!
- известил всех Любовольский. - Да, да, о-бе-зь-я-на!.. Неизвестно, как она прошла в нашу Думу, прошла через специальный контроль, многое мне непонятно… Тот депутат, на которого она внезапно присела, сдернул с нее темные очки, куртку, после чего стало всем ясно, кто с нами сидел только что в зале заседаний! Обезьяна прыгала, шумела, мешала нам работать… Такой шум стоял в зале, ничего слышно не было… А дальше была занятная одна сцена: этот человек, с которым обезьяна прошла, громко объявил, что это розыгрыш.

- Что-о? - удивленно спросил Пыжников.

- Это как понять? - не понял Напыжников.

- Многие сначала не поняли, но тот, с которым обезьяна прошла в зал заседаний, объявил, что это просто телерозыгрыш, всё происходящее записывалось на видеокамеру и будет позже показано в эфире!

- Какое безобразие!

- Согласен с этим полностью, - ответил Любовольский, - самое безобразное заявление мы услышали далее: что мы, послушные депутаты, только и делаем в нашей Думе, что голосуем и руки поднимаем, когда нам скажут при голосовании руки поднять, или только на кнопки нажимаем! И что для этого ума не надо, может и обезьяна то же сделать! Для этого и был задуман такой телерозыгрыш!
        Раздались возгласы депутатов:

- Какой позор!

- Безобразие!

- Нужно вызвать срочно директора телекомпании «Останки»!

- Министра культуры!

- А что скажет наш Евсей Горыныч, если он узнает об этом конфузе?!

- Какое безобразие!!

- Уволить охрану Думы!

- Евсей Горыныч всех отругает!

- Если исходить из старого выражения, что можно коня провести в Сенат, - громко заметил я, чтобы услышали меня все в зале ресторана, - то и обезьяну можно привести в Думу! Она тоже может руки поднимать и на кнопки нажимать.

- Что-о? - взревел от ярости Любовольский, оглядывая зал ресторана. - Кто… кто посмел это сказать?

- Я посмел сказать, что нельзя говорить при вас? - ответил смело я, глядя на депутатов.
        Воцарилось короткое молчание.
        Неустроев вместе со своими телохранителями за своим столом давились от смеха, показывая пальцами в сторону депутатов.

- Вот такие типа… наши депутаты? - смеясь, спросил Неустроев. - И мы за них ходим голосовать?
        Любовольский повернулся ко мне, грозно сказав:

- Я попросил бы вас нам не мешать обсуждать наши деловые вопросы! В противном случае я вызову милицию!

- А я попросил бы не делать мне замечаний, - ответил с достоинством я, пристально глядя на депутата, - здесь общий зал, прошу не шуметь самим!

- Может, их… того, короче, поколотить типа того? - спросил косноязычный, как и его хозяин, телохранитель Качок Неустроева, вставая из-за своего столика.

- Врезать бы им всем! - согласился телохранитель Мордастый, потирая руки и тоже вставая из-за столика.
        Неустроев отрицательно повертел головой, что-то тихо объясняя своим телохранителям.
        Мне со стороны было интересно смотреть, что же дальше будет. Ранее я никогда не видел наяву подобных сцен, только в кино. Депутаты горячо что-то стали обсуждать, недовольно глядя в сторону Неустроева; кто-то схватил свой сотовый телефон, звоня куда-то.
        Оба телохранителя Неустроева в красных пиджаках уселись.
        Негожа встал и, выйдя в центр зала ресторана, сделал объявление для всех:

- Внимание, господа! Внимание!
        После наступившей тишины в ресторане он продолжал:

- Сейчас в этом ресторане присутствует группа уважаемых депутатов Заумной Думы! Проводится здесь выездное заседание нашей фракции Думы. Большая просьба ко всем сидящим здесь: не мешать нашим депутатам работать и никому не пытаться даже угрожать! В противном случае мы будем вынуждены обратиться в милицию!
        После короткой паузы Негожа снова повторил почти по слогам:

- Не ме-ша-ть!..
        Далее Негожа уселся рядом с другими депутатами, продолжая разговор.

- А что потом стало с этой обезьяной? - спросил Пыжников Любовольского.
        Любовольский покачал головой, отвечая:

- А депутату Напыжникову интересна только эта обезьяна!
        Пыжников вспыхнул от злости:

- Я просил вас ранее не путать мою фамилию! Я - Пыжников!

- Хорошо, я это запомнил, - ответил Любовольский. - Итак… Та обезьяна куда-то исчезла, там был такой беспорядок, все бумаги наши на столах были раскиданы этой проклятой обезьяной, все хотели ее поймать… Но я не рассказал вам, что было в самом конце этой фантасмагоричной истории.

- А что там еще стряслось?

- В конце тот, который пришел вместе с обезьяной, раздал нам всем розовые очки!

- Зачем? - не понял Пыжников.

- Для чего? - спросил Напыжников.
        Любовольский пожал плечами, отвечая всем депутатам, что таким образом, как далее объяснил тот человек с обезьяной, он дал понять, что депутаты наши всё видят в розовом свете.

- Безобразие! - вырвалось у Негожи.

- Просто свинство какое-то! - согласился с ним Пыжников.

- Вот именно, Напыжников, - усмехнулся Любовольский, - свинство одно!

- Я просил вас не путать меня с Напыжниковым, сколько же может это длиться?! - заскрипел зубами Пыжников.

- Хватит мне кричать, не до вас сейчас, - отмахнулся от них Любовольский, - вот узнает обо всем Евсей Горыныч, как тогда он над нами смеяться будет!
        А Бредовский подойдет сейчас? - спросил Любовольского Негожа.

- Должен подойти, - ответил Любовольский, - сам жду его, ведь нужно проводить нам социологический опрос населения. Нужно подключать Интернет, подсчитать число наших сотрудников для обеспечения проведения этого опроса. Для безопасности нужно еще иметь охрану, чтобы такого случая, как с обезьяной, более не было.
        Я заметил оживление среди притихших депутатов, которые смотрели в сторону входа в зал ресторана.
        В ресторан вошел средних лет коренастый господин в черном дорогом костюме с папкой бумаг в руке. Неспеша он шел твердой походкой к столикам депутатов.
        Было сразу видно, что незнакомец привык и любит командовать. Я заметил его властный взгляд, недовольно наморщенный лоб, выпяченную презрительно нижнюю губу, полностью бритую круглую голову. Маленькие голубые глазки напряженно смотрели в сторону депутатов.
        Такой господин с короткой бычьей шеей вряд ли будет когда-либо сдаваться или пытаться просить у кого-то прощения.
        Такой господин сам кому угодно первым нанесет удар кулаком, не извиняясь потом и не раскаиваясь за содеянное.
        Такой господин будет идти только вперед и вперед, не раздумывая и не обрашая никакого внимания на что-либо или кого-либо на своем пути, ведущем к цели!
        Подойдя к депутатам, он произнес басом:

- Ну?.. Чего нового?
        Негожа с Любовольским привстали, протягивая руки для приветствия.
        Вошедший господин снисходительно протянул им руку, быстро здороваясь для формальности. Остальные депутаты громко поздоровались с ним с мест, но он даже не обратил на них внимания.
        Присев рядом с Любовольским, вошедший господин повторил вопрос:

- Чего нового?

- Нового, господин Бредовский, всегда у нас много, - начал Любовольский, после чего его перебил Негожа:

- А вы в курсе, уважаемый Бредовский, что случилось недавно в Думе? Хулиганская выходка с обезьяной?
        Бредовский кивнул.

- И что теперь нам скажет Евсей Горыныч? - испуганно спросили почти одновременно Пыжников и Напыжников.

- Ничего не скажет, - коротко ответил Бредовский, - всех вас гнать надо!

- Как это… гнать?! - недоуменно молвил Негожа, вскидывая от удивления брови вверх.

- Мы… депутаты… нельзя так…

- Чего там нельзя? - грубо перебил депутата Бредовский. - Всех вас сечь надобно! Хватит тут вам сопли жевать!

71-80 км

        После шокирующего депутатов грубого ответа Бредовского наступила весьма длительная пауза.
        Пыжников с Напыжниковым сидели, потупив взорыи часто вздыхая. Любовольский с Негожей пожимали плечами, стараясь не смотреть на Бредовского. А остальные депутаты также молчали, не двигаясь.

- Всех вас высечь нужно! И всех демократов тоже! - повторил немногословный Бредовский.
        Грозное заявление Бредовского испугало всех депутатов, они совсем сникли и сидели тихо.
        Как я понял, спорить с Бредовским никто не хотел и все его побаивались. Он оглядывал с видом единоличного хозяина всех молчащих депутатов, стуча указательным пальцем по столу.

- Знаю я про обезьяну! Позор какой! - ледяным тоном произнес Бредовский, после чего опять замолчал.

- Но мы тут ни при чем… - попытался оправдаться Негожа.

- Конечно, мы сидели, а потом… - Любовольский тоже попытался вставить свое слово, но его перебил Бредовский:

- Молчать! Позор! Всё это как раз на руку либералам! Евсей Горыныч в курсе!

- А что насчет социологического опроса населения? - попытался осторожно перевести тему разговора Негожа.

- Опрос нужно проводить, - сухо ответил Бредовский, не глядя на депутата, - ясно? Мы постараемся побыстрее его провести без всяких этих демократических закидонов, без демагогии! Быстро, задавать людям вопросы только по делу, без сюсюканья!
        После паузы он продолжал:

- А что насчет розовых очков думаете? Ничего хорошего, как я понял… Это позор, дали какому-то журналюге пройти в Думу, заснять всё на видеокамеру, чтобы потом все смеялись бы над нами!

- А тот с обезьяной ведь не журналюга, он депутат… - вставил слово Любовольский, но его быстро перебил Бредовский:

- Молчать! Журналюга, депутат… Факт, что провел кто-то обезьяну и потом посмеялся над нами…. Потом увидите все себя в эфире!
        Послышался голос Негожи, который спросил, не поднимая головы:

- А можно… можно ли запретить показ этой кассеты с обезьяной по телевизору?

- Уже запрещен этот показ! - быстро ответил Бредовский, стукнув кулаком по столу.
- Позор какой!.. Во всё мне вмешиваться приходится!.. А если бы меня не было? Но до некоторых дошел слух о розовых очках, вот это плохо… Плохо!

- И что теперь делать?

- Я пытаюсь в своей телевизионной программе объяснить зрителям, что был только детский розыгрыш, ничего серьезного не произошло в нашей Заумной Думе, но мне не все верят, судя по письмам в Интернете!

- А можно… можно ли этот Интернет запретить у нас? - поинтересовался Любовольский.

- Какой бред вы здесь говорите! - зашипел Бредовский, зло взглянув на депутата, который тоже старался не смотреть в сторону Бредовского. - Вы же депутаты, а не разные интеллигентные недоумки, которые могут только на кухнях дома философствовать! Как его запретишь, если этот Интернет есть во всем мире? Если бы меня спросили, лично мое мнение спросили, как быть с Интернетом, я бы ответил так:
«У нас его нужно запретить! Временно запретить!» Я понимаю, что он нужен, но сейчас разные экстремисты там размещают всякий бред! Зачем нам это? Но как тогда эти западные страны отреагируют?!

- А что тогда дела… - попытался спросить Пыжников, но Бредовский вновь грубо перебил очередного депутата: - Молчать! Снова шум, снова статьи в газетах о железном занавесе, о свертывании демократии в России! Нет, хочется очень запретить его, но нельзя этого делать… Мы же в демократию играем! Да, к сожалению большому, нельзя запретить, а очень и очень хочется. Ведь мы строим свою суверенную демократию, а нас остальные… нет, некоторые страны обвиняют в отсутствии демократии!
        Я издали приглядывался к депутатам и продолжающему говорить Бредовскому, прислушивался к его псевдоискренней фразеологии, наблюдал за его агрессивной манерой держаться в обществе и мне стало внезапно скучно слушать такого грубого и подавляющего всех оратора и вообще стало противно сидеть в зале ресторана в обществе подобного субъекта; омерзение (иначе и не скажешь) возникло у меня уже при первом взгляде на этого Бредовского, когда он бодро входил в ресторан. Читатели могут мне возразить, что я мог бы встать и выйти из ресторана, а чиновники всегда в большинстве своем грубые и властные, удивляться здесь ни к чему… Но мне хотелось дослушать их разговор, вернее, почти монолог Бредовского, который изредка прерывался короткими вопросами депутатов. Депутаты сидели притихшие, не двигаясь, лишь изредка осмеливаясь задать тот или иной вопрос Бредовскому.
        Я пересел за другой столик поближе к депутатам.
        Заказал себе еще стакан апельсинового сока.
        Внезапно поезд резко остановился, послышались крики, стоны из соседних вагонов.
        В ресторане кто-то упал со стула, кто-то просто не удержался, падая на пол.

- В чем дело? - испуганно спросил Негожа, будто кто-то рядом мог ответить ему.

- Машинист пьяный едет, что еще может быть, - высказал свое предположение Пыжников, усмехаясь.
        Короткая пауза.
        После резкой остановки поезда он вновь начал двигаться, но теперь поезд ехал как-то странно: немного поедет, потом короткая остановка, далее снова немного поедет, после чего короткая остановка.
        Депутаты вместе с Бредовским больше всех стали кричать и возмущаться таким нелепым движением поезда.

- В чем дело?! - кричал Любовольский, стуча кулаком по столу. - Вызвать сюда машиниста!

- Да, срочно сюда вызвать машиниста! - машинально повторил запрос депутата Любовольского депутат Напыжников.

- А вы в своем уме, депутат Пыжников, или нет? - рявкнул Бредовский. - Как это машинист к нам сюда придет?.. А вместо него кто будет работать и вести поезд, вести всех нас?!.. Вы что, совсем уж забылись? Вы не в Заумной Думе заседаете!

- А вы не путайте мою фамилию! - обиделся Напыжников. - Моя фамилия не Пыжников, а Напыжников!
        Бредовский махнул рукой, соглашаясь:

- Ладно, Пыж… Напыжников… шут с ним… не до этого нам сейчас, - холодно ответил Бредовский, даже не смотря на депутата и вставая.
        Бредовский подошел к окну, глядя на движение поезда. Несколько минут он стоял молча у окна, мрачный и задумчивый.
        Через минут пять к нему подошли Пыжников с Напыжниковым.

- Что-то не так? - спросил Пыжников.

- Вы чем-то обеспокоены? - спросил Напыжников.

- Да, - кивнул головой Бредовский, - вы что, слепые? Не видите, как наш поезд едет?

- А… а как он едет?

- Он едет по кругу! - скрипнул зубами Бредовский. - Смотрите сами, если мне не верите.
        Оба депутата посмотрели в окно, минуту помолчали, потом схватились за головы, вопя:

- Ужас какой!.. Поезд едет по кругу!

- Как это по кругу? - не понял Негожа, подходя к двум депутатам и Бредовскому и тоже глядя в окно.
        Через минуту все посетители ресторана, в том числе и я, стояли у окон ресторана, наблюдая за странным движением поезда.

- Но почему он едет по кругу?

- Почему так изменился маршрут движения?

- Машинист пьяный?

- Кто-то рельсы изменил, что ли?!

- Вызвать сюда срочно машиниста и начальника состава! - крикнул, думая, что он сидит в Думе, депутат Негожа.

- А ты бы потише себя вел, - холодно заметил Бредовский.
        Поезд резко остановился, депутаты покачнулись, чертыхаясь и хватаясь за что попало.
        Через минуту поезд поехал, делая снова короткие остановки после движения.

- Скажите, - тихо спросил депутат Негожа Бредовского, когда все уселись снова за столики, - а зачем мы здесь собрались? Нельзя было собраться в зале для заседаний?

- Что за бред ты несешь?! - вскричал Бредовский, вдруг переходя на «ты».

- Почему… почему вы так грубо…

- Молчать! - таким же тоном ответил Бредовский. - Мы здесь сидим, здесь же поезд, а не ваша Заумная очень Дума!.. Не в спецвагоне для чиновников с вами встречаться, у них там места очень мало, а самих чиновников много.

- Да-а, - вырвалось у Любовольского, - скоро еще больше будет этих чиновников! А кто тогда работать будет?
        Кто-то из депутатов засмеялся.

- Отставить смех! - почти по - военному заорал Бредовский, стуча кулаком по столу.
- Молчать, когда я с вами вынужден говорить, только слушать меня!.. Если спрошу, отвечайте.
        Пауза.
        Насупленные депутаты.

- Недавно услышал одно выражение, - продолжал, улыбаясь, Бредовский, сменив неожиданный свой гнев на милость, - один журналюга где-то там написал примерно так: «Сейчас все руководящие посты заняты. Принимаем только специалистов!»
        Сказав, он громко засмеялся.

- Вам это понравилось? - осторожно спросил Негожа, пытаясь не смотреть в сторону Бредовского.

- Это смешно! - коротко ответил тот, после чего, перестав смеяться и надев мрачную и недовольную маску на свое лицо, продолжал говорить, чеканя каждое слово, словно вдалбливал слова в головы депутатов:

- У нас должна быть своя идеология! Своя!.. Идеология!.. Своя!.. А ее нет! Пока!.. А она нам нужна!.. Очень!! Очень нужна!.. Понятно?!
        После короткого молчания Бредовский продолжал:

- Идеология! Своя!.. Раньше она была!.. Жить при коммунизме!.. Дожить до коммунизма!.. Теперь что? Купить машину?.. купить дом?!.. Квартиру?! Взять ипотеку?! Бред!..
        Подобными отрывистыми и чеканными фразами он словно забивал гвозди в головы притихших депутатов.

- Обезьяна в этой Заумной Думе!.. Позор!!.. Бред!.. А эти розовые очки?.. Бред!.. Виртуальных дел мастера мы!.. Бред!.. Но жизнь сложнее!..

- А что насчет соцопроса? Вопросы готовы для ответов Евсея Горыныча? - спросил Негожа, почему-то неожиданно вставая и наклоняясь вперед.

- Нет!.. Не мешать! - отрезал Бредовский. - Сядь и слушай!.. Вопросы задают люди!.
        Их я не пишу, эти вопросы!.. Ясно? Мы будем подавать вопросы Евсею Горынычу!.. Но их должны задавать сами люди, потом вопросы отнесем Горынычу!.. Обезьян и подобных тварей быть не должно!.. Уволю всех к свиньям, если я что увижу!..
        Бредовский замолчал.
        Полная тишина в ресторане, как на кладбище.

- Есть вопросы мне? - спросил далее Бредовский, наливая себе рюмку водки.
        Напыжников встал, подходя к нему и тихо спрашивая:

- Скажите, пожалуйста, а что насчет пиар-компании слышно?

- Ты сядь, не маячь перед глазами! - зашипел Бредовский, почти отталкивая депутата. - Работа идет! Создана бригада аналитиков и полевиков!.. Ясно?.. Работа тяжелая! Очень!.. Ясно?!.. Аналитики сейчас на телевидении «Останки» работают. А мы должны здесь в поезде уже мнение людей узнавать, знакомиться с нашим народом! Ясно?!..

- А мы его… его не знаем, что ли? - засомневался один из депутатов.

- Прекрати нести всякий бред! - огрызнулся Бредовский.

«У него слово „бред“ - любимое слово, что ли? - подумал я, усмехаясь. - Конечно, плохо сидеть рядом и слушать чужой разговор, но где еще услышишь такое откровение?


- Мы же депутаты, которые избраны народом…

- Молчать! - снова перебил депутата Бредовский. - Эту чушь ты будешь в своей Заумной Думе говорить или на предвыборном собрании для быдл-класса… Ясно?! Вы все не знаете, как народ ваш живет, так что поэтому едем мы все сейчас в поезде, с народом нашим нужно хоть сейчас знакомиться и собирать вопросы для соцопроса. Ясно?!

- А что такое «полевики»? - задал вопрос Пыжников.

- Позор! - возмутился Бредовский. - Депутат, а таких слов не знает… Это должен знать каждый депутат, если он хочет разбираться в пиар-компаниях и политтехнологиях. Итак, полевик (на жаргоне «ноги») - это человек, который занимается вербовкой местных активистов для выборов; он бегает по квартирам, раздавая рекламки и агитируя за своего кандидата. Сами понимаете, что полевик что-то вроде мальчика на побегушках… А аналитики - это журналисты, статистики, психологи, пиарщики…

- Очень сложно всё, - осторожно промямлил Напыжников, стараясь не смотреть на Бредовского. - Нам сложно здесь работать, мнения людей узнавать…

- Что-о?! Сложно?

- Да, сложно, нет компьютеров, факсов, наших помощников…

- Молчать!.. - перебил депутата Бредовский. - А зачем тогда депутатами стали?.. Вы все знаете свой народ?! Вы, его слуги?..
        Бредовский орал, стуча кулаком по столу.
        Молчание.
        Притихшие депутаты.

- Люди добрые! - послышалось издали. - Подайте мне на опох… на операцию!
        Я обернулся и увидел шатающегося пожилого человека в поношенном сером костюмчике и в грязных ботинках на босу ногу. Он шел по залу ресторана вдоль столиков, вытянув дрожащую правую руку для милостыни.

- Вот вы с таким народом знакомы?! - Бредовский показал пальцем на вошедшего нищего. - Его жизнь вам известна?..

- Да гнать такого нужно отсюда, а не о нем думать… - подал голос депутат Любовольский, но его грубо перебил Бредовский:

- Молчать!.. Вы всё на свете знаете, а жизнь своего электората не знаете!.. Молчать!.. Как надеетесь тогда попасть в Думу?
        Нищего быстро вывели из ресторана.

- Мы многого не знаем, - робко пробормотал Пыжников.

- Не знаем… - подтвердил Негожа.
        Короткая пауза.
        Бредовский вскинул голову и рассвирепел:

- Чего?!.. Чего не знаете?

- Что мы строим… какой у нас строй… - попытался ответить Негожа, но его снова перебил Бредовский:

- Что вы хотите узнать?

- Что мы строим… какой у нас сейчас строй? Не коммунизм, не капитализм, а что…

- Говорят, что постиндустриальное общество… - попытался ответить Напыжников, но Бредовский заорал:

- Молчать!.. Хватит тут нести всякий бред!.. Какое еще постиндустриальное общество?! Я ничего такого не говорил нигде!.. Бред какой!.. Нам идеология нужна! А ее нет!
        Он помолчал, потом добавил, вновь почти чеканя свои короткие и хлесткие фразы, будто забивая гвозди в головы депутатов:

- Пока нет! Нет!.. Но будет!.. Скоро!.. Скоро будет!..

- А эти оппозиционеры утверждают, что их якобы не допускают к эфиру?

- Бред! - снова повторил свою любимую фразу Бредовский. - Какой бред!.. А что они сделали, чтобы о них в «Останках» говорить?!.. Что?.. Что хорошего или плохого?.. У столба на городской площади пусть выступают! У нас полная демократия, своя суверенная демократия именно для нас! Какое это затасканное слово «демократия»!

- Сувенирная демократия!! Абсурд!! - завопил мой Маэстро.
        Бредовский недовольно оглянулся, рявкнув:

- Молчать!.. Кто здесь над нами потешается?

- Может, создать что-то вроде Гайд-парка, как в Англии? - предложил Негожа.

- Зачем?

- Чтобы им рты заткнуть, - ответил Негожа.

- Бред!.. Создавать условия для оппозиции?.. Свой Гайд-парк? У нас?!.. Зачем?.. Еще вопросы есть?

- Некоторые журналисты негодуют, якобы им не разрешают печатать что-то… Якобы у нас нет свободы слова! - то ли спросил, то ли утверждающе сказал Пыжников.

- Бред! - опять повторил негодующий Бредовский, наливая себе стакан водки и сразу залпом его выпивая. - Не устраивает кого один журнал, можно перейти в другой. Ведь полная демократия у нас!.. Не нравится - уходи, никого не держим. Хочешь уехать из страны - уезжай. Куда хочешь езжай, ведь полная демократия!

- Как вам ситуация с закрытой программой «Окно» на телевидении «Останки»? - спросил Любовольский.

- Ее никто не закрывал! Сами журналю… журналисты не дотягивают до уровня телеканала, на котором собираются работать. Они сами не соответствуют высоким требованиям канала, а потом еще пытаются роптать и возмущаться нашей демократией!
- строгим голосом ответил Бредовский. - Как можно закрыть программу мне в условиях демократии? Ведь это очередной бред!.. Бред!.. Сами не могут работать, не подходит их программа каналу, рейтинг программы маленький, а потом еще возмущаются. И чего им надо всем о политике говорить, когда канал-то был развлекательный… Потом и акционеры могут возмутиться такими программами и самим всем телеканалом!

- А почему они могут возмутиться? Кто эти акционеры?

- Как кто? Акционеры телекомпании «Останки», которые есть во всем мире! - недовольным тоном ответил Бредовский. - И в Англии есть акционеры компании, там две старушки, еще на острове Зеленого Мыса есть пять семей, еще где-то там… Да, на Гавайских островах есть два господина… И иногда они спрашивают дирекацию компании:
«А как у вас, ребята, дела? И как вертятся наши деньги? И чего у вас вместо развлечений программа о политике?»

- Реально ли какая-то старушка там будет звонить в Москву из Англии по поводу одной телепрограммы? - усомнился Негожа.
        Бредовский бросил негодующий взгляд в сторону депутата, после чего ответил холодно:

- Много говорите!.. Не верите мне или кому повыше? Раз говорят, что только акционеры недовольны, то и верить нужно этому… Всё, эта тема закрыта!.. Еще вопросы есть?

- Тяжела работа политтехнолога, как я погляжу? - высказал свое мнение Любовольский.
        Бредовский не ответил ему, недовольно только качнув головой.

- У политтехнолога адская работа, - молвил Пыжников.
        Услышав эту мысль, Бредовский гордо вскинул голову, пристально глядя на Пыжникова и рассерженно говоря ему:

- Поясните свою мысль! Что вы имели в виду?

- Что я имел в виду? Адская у вас работа в прямом смысле этого слова… Политика сами знаете, что такое… Черный пиар еще…

- Бред! - рявкнул Бредовский. - Хватит болтать всякую ерунду! Всех вас высечь надо!
        Тишина, как и ранее.
        Насупленные депутаты.

- Еще вопросы есть? Может, хватит их задавать?

- Скажите, а что нового у министра по таблеткам? - спросил Напыжников.

- Что у него нового? - пожал плечами Бредовский. - Работает…

- Вы не поняли, - попытался пояснить свой вопрос Напыжников. - Цены на таблетки…

- Понятно, - перебил его Бредовский, - у министра по таблеткам с таблетками всё в порядке, но цены вновь на них возросли вследствие очередного спроса на нефть и газ за рубежом. Но это нашего министра не беспокоит. Его беспокоит грядущее повышение пенсий пенсионерам, зарплат бюджетникам на 10 процентов.

- Скажите, а министр по казне обеспокоен ростом цен на нашу нефть и газ за рубежом и в то же время нашей инфляцией у нас! - то ли спросил, то ли константировал Пыжников.

- А сколько нам жить еще на трубодоллары? - вдруг осмелел Напыжников, задавая этот вопрос Бредовскому.
        Бредовский побагровел от злости, отвечая:

- Что за бред? И что за выражения я новые слышу?!.. Трубо… Бред!.. Еще вопросы есть?
        Депутат Негожа вздохнул, потом осторожно спросил Бредовского:

- А вот министр по пропаганде настаивает на постройке помещения в одном из городов для всех желающих высказывать свои разные мнения…

- В чем вопрос? - перебил Бредовский.

- Вопрос вот в чем… Как утверждает министр по пропаганде, постройка такого дома поможет общению и обмену разными мнениями, там можно будет свободно высказываться… И как утверждает министр, это поможет людям ощутить нашу полную демократию!

- Бред! - усмехнулся Бредовский. - Я же ответил о предложении устроить у нас своего рода подобие Гайд-парка. Демократия демократией, но всё хорошо в меру! Хотят эти оппозиционеры болтать, пусть выходят на улицу и стоят у столба!

- Но тогда их милиция арестует, - заметил Негожа.

- Пускай арестовывает, - ответил Бредовский, - мне на это(нецензурщина)… Считаю данное предложение министра излишним и буду отстаивать свою позицию перед Евсеем Горынычем.

81-90 км

        Я услышал чей-то приглушенный смех в зале ресторана. Но депутаты сидели тихо, потупив свои взоры. Бредовский наливал себе стакан водки.
        Кто же смеется и над кем?
        Через минуты три я заметил пожилого чиновника лет примерно шестидесяти пяти с резкими морщинами на скуластом и бледном лице, в темном дорогом костюме. Мне показалось, что я встречал его в спецвагоне с Евсеем Горынычем.
        Чиновник шел медленно между столиками, ища кто-то и постоянно оглядываясь по сторонам. Как я понял, он искал депутатов. Из-за одышки чиновник часто останавливался при ходьбе: шаг вперед и далее отдых от ходьбы, потом еще шаг вперед и отдых.
        Я понял причину смеха в ресторане: почти вся грудь вошедшего чиновника была усеяна разными медалями и орденами; помимо этого, у чиновника было не две руки, а три! Конечно, мне, побывавшему в спецвагоне для чиновников, удивляться наличию трех рук, не пристало. Но многие песетители ресторана показывали на три руки чиновника, которые всем, кроме меня, казались смешными и нелепыми. И я сам до сих пор считаю просто абсурдом человека с тремя руками или еще большим их количеством, как и подобие человека без головы, что тоже я видел ранее в спецвагоне.
        Бредовский обернулся, увидел чиновника с тремя руками, после чего приветливо помахал ему рукой, приглашая сесть рядом с ним за столик.

- Приветствую вас, Леонид Иванович! - обратился он к чиновнику с тремя руками, придвигая ему стол.
        Минут пять Леонид Иванович пытался усесться на стуле, охая и ерзая.

- Здравствуйте, дорогие товарищи депутаты! - поздоровался со всеми Леонид Иванович, наконец, сев рядом с Бредовским. - Я еле… еле дошел до вас…

- Как здоровье? - участливо спросил чиновника Бредовский.
        Чиновник с тремя руками повздыхал, тяжело дыша, потом стал жаловаться.

- Плохо совсем… плохо мое здоровье!.. Да… у меня общая телесная недостаточноть… как мне сказали эти рвачи!

- Точнее, врачи?

- Нет, рвачи, они только деньги хотят получать, а лечить они не лечат! - проворчал Леонид Иванович. - Еще у меня помрачение мозга!

- Неужели есть такая болезнь? - удивился Пыжников.

- Есть, молодой человек, есть! - ответил недовольно ему Леонид Иванович, хотя Пыжникову было совсем не двадцать или тридцать лет, а уже под пятьдесят.

- Да, все мы болеть можем… - неопределенно молвил Бредовский, далее резко переходя к делу: - Какие новости?

- Иду от Евсея Горыныча, - ответил, тяжело дыжа, Леоинд Иванович, - как там дела с будущим социологическим опросом? Он начался или еще нет?

- Пока нет, но мы сейчас работаем над этим, - уклончиво ответил Бредовский, - дел много, сами знаете…
        Любезный тон Бредовского удивил меня, так как ранее он говорил весьма грубо с депутатами.

- Господин чиновник принес распоряжение от Евсея Горыныча или нет? - поинтересовался Любовольский.

- Может, Евсей Горыныч нам хотел что-то передать или спросить? - добавил Пыжников.
        Услышав обращение «господин», Леонид Иванович брезгливо поморщился, словно внезапно наступил на грязь или еще похуже.

- Товарищи, - тряся головой и тремя руками, известил он всех депутатов и Бредовского, - я не приемлю такого обращения ко мне! Я не господин, прошу это учесть на будущее. Прошу всех обращаться ко мне со словами «товарищ Леонид Иванович»! Я этого требую от всех независимо от их ранга и их положения в чиновничьей иерархии. Я - человек старой закалки, я голосовал за старый наш гимн, к моему счастью, его утвердили у нас!

- Хорошо, товарищ! - согласился с ним Бредовский.
        Но чиновник с тремя руками не унимался и продолжал, как заведенный, говорить своим трескучим голосом:

- И не перебивайте меня!.. Не надо… Не из пугливых я… Вон сколько у меня орденов и медалей на груди, места не хватает уже вешать все мои награды… Скоро придется вешать еще на спине, если на груди они не поместятся!..

- Хорошо, товарищ Леонид Иванович! - согласился Бредовский, вздыхая. - Что вам велели передать для нас?

- Спросить о соцопросе населения, - ответил чиновник с тремя руками, - вот и все пока… А давно вы здесь заседаете?

- Примерно час, - ответил Негожа.

- А что с идеологией? - спросил Леонид Иванович Бредовского.
        Бредовский, к моему удивлению, не смог сразу ответить чиновнику с тремя руками. Резкий и цепкий, отвечающий моментально, как я понял из услышанного диалога с депутатами, на удар - вопрос, на сей раз неожиданно как-то сник, притих, замолчал минуты на пять, видно, думая, как уклониться от прямого ответа.
        Поезд резко остановился, послышались снова крики, стоны, ругань… Через минуту поезд вновь начал двигаться, но теперь он ехал с частыми остановками: немного поедет. потом короткая остановка, далее снова немного поедет, после чего опять остановка.

- Что это такое? - удивился Леонид Иванович, пристально глядя на Бредовского.

- А в чем дело? - ответил вопросом на вопрос Бредовский, делая вид, что не понимает недовольства чиновника.

- Как это в чем?! - повысил голос Леонид Иванович. - Почему так странно мы едем?
        Ему никто не ответил.

- И что я скажу об этом движении Евсею Горынычу?
        Короткая пауза.

- А вы не ответили на мой вопрос! - недовольно произнес чиновник с тремя руками, глядя на Бредовского.

- Правда? - ответил Бредовский.
        Леонид Иванович повторил свой вопрос, но ответа снова не получил от Бредовского, чему был несказанно удивлен.
        После длительной паузы, во время которой наш поезд то ехал, то останавливался каждые 2-3 минуты, Бредовский изобразил подобие улыбки на лице, буравя своими глазками чиновника и усталым голосом ответил:

- Видите ли… сейчас у нас… идет очень большая работа над созданием нашей собственной, а не чужой идеологии! Ведь мы сейчас изобрели понятие «суверенная демократия», теперь нужно создать идеологию, что намного труднее для нашего штаба! Процесс идет…

- То есть ни черта не сделано! - проворчал чиновник. - Черт… и что теперь?!.. Вы… вы здесь сидите и водку пьете, а время идет… Вот раньше у нас была своя идеология, мы надеялись построить коммунизм… коммунизм у себя и потом во всем мире, а сейчас что вы хотите построить? Какой строй у вас сейчас?
        Леонид Иванович, задавая вопросы, гневно смотрел на Бредовского и всех депутатов. После каждого вопроса чиновник делал паузу, пристально глядя на них, желая получить ответ, но ответа ни от кого из них не было.

- Молчите?.. Какой строй у вас сейчас? Почему вы народу не говорите? Ради чего он должен трудиться день и ночь?!.. Опять молчание?.. Так… Ради чего? Ради ипотеки этой поганой, чтобы потом всю жизнь горбатиться и выплачить кредит банку?!.. Молчание опять?.. Ради покупки мерседеса?!.. Нужна нам национальная идея!
        Бредовский нашел в себе силы ответить чиновнику с тремя руками:

- Да, мы работаем весьма интенсивно над нашей национальной идеей!.. Это трудно! Очень! И вы сами прекрасно это знаете… В каких мы условиях…

- Каких условиях? - удивился Леонид Иванович, усмехаясь. - Всё телевидение ваше, везде только ваши люди, пиарщики, открытого эфира сейчас, к счастью, нет. На телевидении «Останки» цензура, ни слова лишнего от журналиста я не слышал, к счастью… Чего еще? И кто вам мешает?.. Эти либералы, которых вы сожрали недавно?! Их не слышно… В Интернете вы тоже всё контролируете!

- Как это контролируем?

- Я хотел сказать, что всё читаете там и проверяете, - продолжал чиновник, - прошу меня более не перебивать!.. Народ полностью вам доверяет. Соцопрос сейчас проведем, вопросы Евсею Горынычу дадим… Но вы ведь должны предвидеть всякие нелепости, всякие неожиданные ошибки, от которых никто не застрахован! А что я слышу?!.. Что вы работаете и кто-то там где-то вам всем мешает?!.. Покажите мне пальцем на того, кто вам мешает!

- На телевидении…

- Что там на телевидении?! - перебил, почти крича на Бредовского, Леонид Иванович.
- Хорошее название, как я погляжу, у этой телекомпании!.. «Останки»! Лучше не придумаешь, останки одни только остались от былого телевидения… Работать надо, а не водку здесь пить!.. Никто на этих останках телевидения вам не мешает, только одни пошлые юмористические программы, попса и надоевшая всем реклама целый день, всякие там игры и розыгрыши, ни - ка - кой политики!.. Никакой! И чего еще вам надо и кто тогда вам мешает работать?
        Короткая пауза.
        Все притихли: и депутаты, и Бредовский.
        Леонид Иванович налил себе стакан яблочного сока, выпил, после чего продолжал:

- Итак, Евсей Горыныч ждет проведения соцопроса! И он ждет от вас новой идеологии, которой до сих пор у нас нет! Я немного посижу, подожду вопросы для Евсея Горыныча, надеюсь, что недолго я их буду ждать.

«Жизнь у нас, как театр абсурда, в котором возможно всё! - подумал я, глядя на депутатов, Леонида Ивановича, обвешанного с головы до пояса медалями, и властного, грубого Бредовского. - Все „за“, все „за“, как и всегда… Один за всех и все за одного, как некогда в кино!.. Гм, в рифму получилось, как у поэта…»

- Вот ранее у нас были Игры Доброй воли, - вспоминал Леонид Иванович, вздыхая и ища платок, - такие были добрые времена раньше…
        Он вытер платком выступившие неожиданно слезы на лице, смотря на Бредовского, очевидно, ожидая от него ответа.

- При чем тут Игры? - не понял Бредовский.

- А не провести ли нам Сексуальные Игры Доброй воли? - донеслось со столика сзади.
        Послышался громкий смех, нецензурные выражения, известный всем язык улиц и коммунальных квартир.

- Кто это нам мешает? - недовольно спросил Бредовский, оборачиваясь по сторонам и ища того смельчака, кто задал вопрос.

- Да, демократия ваша иногда вам и мешает, - хихикнул Леонид Иванович, - при мне бы такого сразу арестовали и в психушку потом поместили!

- Абсурд!! Царство абсурда!! Перезагрузка!! - завопил внезапно Маэстро, встряхивая разноцветными перьями.
        К столику депутатов вразвалку подошел пьяный Неустроев вместе со своими двумя телохранителями в красных пиджаках. Телохранители тоже были пьяные, они еле стояли на ногах.

- Что вы хотите? - спросил их Негожа.

- Чего я хочу? - переспросил Неустроев. - А я… я хочу… хочу твою морду набить!

- Что-о? - вскричал Негожа, моментально вскакивая из-за стола и гордо выпячивая грудь.
        Телохранители Неустроева загородили своего шефа, пытаясь оттолкнуть депутата назад. Остальные депутаты стали кричать, звать на помощь милицию. Кое-кто из них пытался оттеснить Неустроева с его телохранителями от столиков депутатов, что было тщетной попыткой.

- Прекратить безобразие! - строго произнес Бредовский, тоже вставая и ища свой сотовый телефон. - Бандиты везде ходят!

- А вы чего… здесь типа хозяева? - удивился Неустроев, размахивая пустой бутылкой водки. - Вы… слуги народа или слуги дьявола?!

- Прошу вас выйти! - потребовал Бредовский, грозно смотря на бизнесмена и его телохранителей, которые продолжали отталкивать депутатов от своего шефа. - Я сейчас вызываю милицию! Бандиты везде!

- Абсурд!! Царство абсурда!! Дебилизация!! Имитация!! Шумим, братцы, шумим!! - вещал мой Маэстро, несмотря на мои уговоры помолчать. - Монетизация!! ЖКХ, ха-ха-ха!! Имитация!!..

- Вызовите милицию! - крикнул Любовольский, падая на пол от удара телохранителя Мордастого. - Нас нужно защищать от этих бандитов!
        Поезд снова внезапно остановился, потом поехал медленно, снижая скорость.

- Да хоть спецназ вызывай, ты чего… типа того… царь здесь? - спросил Бредовского косноязычный бизнесмен, продолжая махать бутылкой. - И кому ты нужен, кроме одного этого Евсея Горыныча с его командой? Чтобы еще его… короче, выбрать… типа?

- Сувенирная демократия!! Абсурд!! А судьи кто? Террористы!! ЖКХ, ха-ха-ха!

- А за бандита ты мне ответишь сейчас! - заорал Неустроев, стремясь попасть бутылкой по голове Любовольского.

- Какой ужас! - схватился за голову Леонид Иванович, встав и подходя к телохранителям Неустроева. - Вы видите, с кем хотите драться? Это же депутаты!

- Эй ты, ходячая выставка медалей! - заорал Качок, телохранитель Неустроева, нанося чиновнику с тремя руками удар кулаком по лицу. - П-шел отсюдова, ходит тут, как собака с медалями…
        Завязалась настоящая драка. Телохранители стали избивать депутатов, так как беззащитные депутаты не могли умело защищать себя от нападения. К счастью депутатов, подоспела милиция, которая быстро угомонила телохранителей и Неустроева, надев на них наручники и выведя из ресторана.
        Я поспешил побыстрее выйти из ресторана.
        Почти вбежав с попугаем в следующий вагон, я лег на нижнюю полку в первом купе и закрыл глаза… Мне хотелось только успокоиться, поспать час или два…
        Сон приснился удивительный, подобных снов ранее я никогда не видал.
        Большая зеленая лужайка, солнце ярко светит.
        Никого рядом нет. Только слышу где-то два голоса… Но говорят так тихо, что я со своим музыкальным слухом ничего не слышу, нужно ли мне прислушиваться к разным чужим разговорам?
        Через некоторое время вижу на лужайке двух незнакомцев весьма странного вида.
        Как и ранее в прошлом вагоне, когда я видел контуры вместо живых существ, призраки вместо живых людей, так и сейчас я увидел нечто подобное. Только одни контуры тел вместо живых существ! Вместо лиц видна была только темная цель…
        Оба они были очень маленького роста, одеты совершенно по разному, оба зло смотрели друг на друга. Если один был одет очень бедно, почти, как босяк, в старый порванный и поношенный костюмчик то ли коричневого, то ли серовато-коричневого цвета, рваные башмаки, то другой одет очень богато: в черном цилиндре, черном дорогом фраке и белой рубашке с черной бабочкой. В руках богато одетый господин держал деревянную трость.

- И ничего ты, Призрак Коммунизма, сделать не можешь! - гордо изрек богато одетый призрак, пренебрежительно глядя на бедно одетого незнакомца. - Ничего, кончилось твое поганое время, мое время сейчас!

- Нет, врешь! - ответил Призрак Коммунизма. - Мое время не кончилось, оно пока не наступило.

- И сколько это пока ожидать нам всем? - усмехнулся богато одетый господин. - Когда о тебе написал некий вольнодумец, сколько времени прошло, как ты шляешься по всяким Европам, а ничего у тебя не выходит?!

- Это у тебя не выходит, Призрак Капитализма! - закричал негодующе Призрак Коммунизма. - А мое время пока полностью не наступило, еще будет победа у меня!
        К спорящим призракам подошел еще один призрак.
        Он не стал с ними спорить, сел скромно на лужайке, греясь на солнце. Одет он был и не так, чтобы очень бедно, как иной босяк, но и не так, как богач, капиталист. Спорящие призраки заметили его, подошли к нему поближе, сели рядом с ним.

- Привет, Призраку Демократии! - радостно сказал Призрак Капитализма.

- Чего нового, Призрак Дерьмократии? - зло спросил нового призрака Призрак Коммунизма.

- Прошу не путать мое имя, - попытался уточнить Призрак Демократии, - я не Призрак Дерьмократии, а Призрак Демократии!
        Призрак Коммунизма махнул рукой, тихо говоря что-то нецензурное.

- Не обращай на этого люмпена внимания, - посоветовал Призрак Капитализма. - Он неудачник, чего на него внимание обращать и с ним еще разговаривать!

- Сам ты неудачник, - рассердился Призрак Коммунизма, - революция тебя скоро погубит, как погубила она тебя в некоторых странах!

- Все перевороты проходят, всё проходит, как детское увлечение, - заметил Призрак Демократии, - но потом люди понимают, что им нужно.
        Призрак Коммунизма весь затрясся от гнева, прорычав в ответ:

- Революция отнюдь не занятие для детей, как ты тут пропищал!.. Наша революция скоро наступит во всех странах мира! Подлинная демократия только у коммунистов, она…

- Хватит нести всякий вздор, - перебил его Призрак Капитализма, пытаясь ударить его кулаком. - Мне даже рядом с тобой, босяком, противно сидеть…
        Призрак Демократии попытался заступиться за Призрака Коммунизма, заслоняя его своим телом.

- Зачем вам враждовать? - спросил Призрак Демократии. - Зачем эти споры и выяснения отношений, когда можно спокойно сесть и всё обсудить за круглым столом…

- Что? Деретесь? Я всех вас отлуплю! - послышался рядом чей-то властный и громкий голос.
        Все Призраки забыли о своей вражде и обернулись.
        Перед ними стоял громадного роста незнакомец, одетый в зелено-пятнистую армейскую униформу, черные солдатские высокие ботинки. В руках он держал автомат, дуло которого было направлено почему-то в их сторону. Лицо незнакомца четко можно было различить в отличие от Призраков: вытянутое, с резкими чертами, морщинами на лбу, выдающийся вперед подбородок, хищные, слегка прищуренные круглые глаза, которые впивались, словно иная пиявка, в собеседника.

- Кто вы и почему вы нам угрожаете? - почти одновременно спросили все три Призрака, удивляясь наглости пришедшего.

- Молчать тут!.. Я - Имитизм! - ответил незнакомец, поглядывая сверху вниз на призраков. - Прошу слушать меня, как Бога, иначе всех расстреляю, объявив вас террористами.
        Призраки не поняли его:

- Что такое имитизм?

- Имитизм - это ваше имя?

- Или название кого-то? Явления или строя? Нового порядка?
        Имитизм засмеялся:

- Молчать, лилипуты! Вы, которые ростом с метр двадцать в прыжке, молчать, я только могу говорить, а то всех сразу перестреляю! Лечь на землю!
        Молчание.
        Призраки стояли неподвижно.

- На землю лечь! - приказал незнакомец, начав стрелять в воздух. - Следующая обойма будет только для вас!
        С обреченным видом призраки легли на землю, дрожа от страха.

- А теперь быстро встать! - приказал незнакомец, снова начиная стрелять в воздух.
        Призраки подчинились и медленно встали.

- Я сказал: быстро встать, а не так, как ленивые ослы! Теперь слушать меня внимательно: лечь быстро и так же быстро встать, потом снова лечь и встать!

- Но…

- Без всяких там «но»! Жи-во-о-о!!
        После выполнения приказа «лечь и встать» последовал приказ незнакомца бежать на месте.

- Это что за издевательство над…

- Молчать!
        После автоматной очереди в воздух снова последовал приказ:

- Бежать на месте!.. Жи-во-о!!.. Тот, кто против, будет моментально застрелен без объявления!
        Армейские приказы продолжались примерно двадцать минут, после чего призраки стояли по стойке «смирно» и слушали незнакомца.

- Имитизм - это название нового порядка или нового строя, понимайте, как хотите, я не обязан всё вам объяснять. Называйте меня Имитизмом!.. Вроде и демократия, но что-то не совсем так, как в других странах. Вроде и свобода, но писать, что журналюги разные хотят, запрещено. Вроде бы и свобода печати, мнений, но говорить и создавать, показывать новые программы о политике, программы в открытом эфире, запрещено! Имитация деятельности, имитация громадной работы во всех сферах, главное сейчас - заявить о своем желании что-то изменить или что-то новое создать…

- То есть показуха одна, как я понимаю? - спросил Призрак Демократии.

- Молчать и слушать!.. Это показ того, что у нас есть без всякого уха, которое только впитывает и слышит разные гадости о нашем новом порядке! - недовольно ответил Имитизм, топая ногой. - Прошу не перебивать меня, если тебе жизнь дорога!.
        Итак, я говорил об имитизме… Свобода потребления при ограничении политических свобод!
        Вроде бы и демократия, но затруден проход в Заумную Думу, повышен порог прохода в Думу. Вроде бы и демократия, но народ не может выбирать своих глав регионов! Вроде бы и демократия, квартиры у жителей свои, частные, но жителей могут выселить в любое время, переселить, если место их дома кому-то приглянулось и кто-то пожелал строить на этом месте свой дом… Вроде бы и жилищная реформа идет для людей, а на деле только повышение цен на оплату ветхого жилья. Вроде бы и демократия, но тебя запросто выселят из-за того, что ты не платишь большие деньги за свое ветхое жилье, а новый жилищный кодекс принят и написан совсем не для жителей, а для чиновников: при неуплате по разным причинам (высокая оплата, отсутствие средств для оплаты при постоянном росте цен, вынужденная безработица и т. д.) тебя просто вышвыривают из твоей квартиры в лучшем случае в общагу! Вроде бы и демократия, а у стариков отобрали льготы, дав им в виде подачки какие-то копейки!.. Вроде бы и демократия, а пытаются бороться с собственным же телевидением, запрещая иные программы, иные каналы, убирая неугодных журналистов! Вроде бы и
демократия, а почти всех чиновников силком загоняют в одну партию, которая только поддакивает власти! Вроде бы и демократия, а депутатов и губернаторов, избранных народом, нет, теперь губернаторы выбираются властью, а не народом! А депутаты, которых выбрали люди не по партийным спискам, должны теперь выбираться лишь по партийным спискам. Вроде и демократия, а хотели вообще сначала отменить все митинги и демонстрации, но потом одумались и решили ограничить все народоизъявления! Своя кондовая демократия!.. Вроде бы и демократия, вроде мы сейчас не хотим ни с кем воевать, но постоянно кому-то то ли грозим, то ли делаем резкие выпады в сторону какого-либо правительства, постоянно ряд телекомментаторов, как и в старые времена, неодобрительно отзывается о руководстве ряда стран мира! Вроде бы и демократия, но постоянно думаем о ракетах и снарядах, когда все страны демократии не воюют друг с другом! Борьба с террористами!

- А откуда они взялись? - удивился Призрак Коммунизма.

- Да, - согласился Призрак Капитализма, - ранее их не было!

- Молчать! - рявкнул Имитизм. - Я говорю, а вы молчите!.. Террористы всегда есть, их искать не надо, всегда их можно найти!.. Проверка документов на улицах всех наших городов для поиска террористов!

- Но ведь это незаконно, - попытался возразить Призрак Демократии. - когда тебя кто-то останавливает на улице и просит предъявить паспорт… Это…

- Молчать!.. А то буду стрелять! - оборвал Призрака Демократии Имитизм, размахивая автоматом. - Понятно, что хочешь жить в мире, но не забывай о войне, но здесь другое: остатки старого и не забытого многими мышления! Вроде бы и демократия, а постоянно бизнес чувствует угрозу для своего существования, хотя слышишь очень часто от властей их заверения о желании развития малого и среднего бизнеса в стране! Мы часто слышим заявления властей о том, что бизнес должен вкладывать деньги в экономику страны, но он что-то побаивается рисковать своими деньгами… Ну, достаточно или может хватит?!
        Притихшие призраки молчали, стараясь не смотреть на грозного Имитизма с автоматом.

- Ну?.. Я не слышу ответа от вас?

- Достаточно, - тихо ответил Призрак Демократии, - но то, что вы нам рассказали совсем непохоже на подлинно демократическую страну, в которой бы хотелось бы жить нам… Какое-то топтание на месте вместо реформ… Я считаю…

- Молчать!! - заревел в гневе Имитизм, снова стреляя из автомата в воздух. - Меня не интересует твое или иное мнение!.. Я только хотел вам объяснить, что же такое Имитизм, ясно?!.. Отвечать мне живо!

- Ясно, - тихо ответил Призрак Коммунизма.

- Вопросы есть?
        После короткой паузы Имитизм снова повторил:

- Вопросы есть? Вот теперь я разрешаю вам задавать мне вопросы!
        Первым осмелился задать вопрос Призрак Коммунизма:

- Скажите, пожалуйста, а при этом имитизме есть буржуи?

- Гм, вообще мы олигархов не любим, их постепенно приучаем, что надо делиться с властью! Да, у нас есть бизнесмены, есть свом коммерческие структуры, но они всегда понимают, что власть их жестко контролирует и будет так же контролировать и в будущем!

- То есть, как я понял, у вас есть буржуи, олигархи, вы их не особенно любите, но держите при себе, они могут работать у вас, богатеть? Если их не любите, зачем их тогда держать при этом имитизме? При коммунизме не будет никаких олигархов и буржуев! А у вас…

- Чего ты несешь? - грубо оборвал его Имитизм. - Слушай внимательно! Мы не против бизнеса, но он должен с нами делиться!

- С кем? С народом? - с надеждой спросил Призрак Коммунизма.

- Какую чушь ты несешь! - С каким еще народом?!.. Зачем нам с быдл-классом делиться? У них есть своя зарплата, за которую они горбатятся целый месяц! Бизнесу надо делиться с властью, тогда он будет спокойно работать. Если он не хочет платить власти, то тогда будут всякие проверки, обыски в их офисах, спецназ с автоматами, стрельба, маски-шоу… Ясно?
        Призрак Коммунизма стоял опечаленный.

- Чего ты вдруг погрустнел?

- Я было подумал, что при имитизме нет буржуев, а выходит, что есть они… И еще власть пытается их грабить!

- Воистину имитизм, имитация любой деятельности, - высказал свою точку зрения Призрак Капитализма, - имитация демократии, имитация реформ, имитация помощи бизнесу…

- Молчать! - резко прервал его Имитизм. - Разговорились тут!.. Лечь и быстро встать, а то снова я стрелять буду!
        Далее Имитизм заставил трех призраков многократно ложиться и вставать, ложиться и вставать, бежать на месте, изображая какую-то деятельность на месте.

- Раступитесь перед Имитизмом!
        Три призрака отошли от Имитизма, давая ему дорогу…
        Я встряхнул головой, привстав и озираясь вокруг…

- Ну и сон приснился мне жуткий! - сказал я самому себе, вздыхая. - Но как ведь иной раз точно всё, будто наяву…
        Я решил снова зайти в ресторан и перекусить.
        Как и ранее, депутаты сидели все вместе за столиками, рядом с ними сидел Бредовский. Но Неустроева и его телохранителей я не увидел.
        Присев за отдельный столик, я сделал заказ официанту.

- Итак, мы начинаем опрос населения, - услышал я за спиной.
        Сзади меня стояли депутаты Пыжников и Напыжников с бумагами.

- Скажите, а вы ответили на наши вопросы? - спросил меня Пыжников.

- Нет, - ответил я, обернувшись, - что за вопросы и зачем я на них должен отвечать?

- Это социологический опрос населения, - ответил мне Напыжников, протягивая анкету для заполнения моих данных. - Заполните анкету, потом на ней можете написать свой вопрос Евсею Горынычу.

- И он ответит?

- Конечно, на каждый вопрос будет ответ!
        Я заполнил анкету, потом написал свой вопрос.
        Удивленный Пыжников прочитал мой вопрос, показав далее анкету с моим вопросом стоящему рядом Напыжникову. Минут пять они тихо говорили меж собой, после чего Пыжников тихо обратился ко мне:

- Простите меня, но вы обдумали свой вопрос?

- В чем проблема? - не понял я. - Вы меня попросили написать свой вопрос, я его написал, так?

- Так, но…

- Что «но»? Я его написал, вы же сказали, что на каждый вопрос будет ответ!
        Тогда вмешался депутат Напыжников, отдавая мне анкету с моими данными и моим вопросом:

- Возьмите обратно свою анкету, подумайте сначала.

- Ваш вопрос очень странный, - подчеркнул Пыжников, - что значит: «Почему мне хочется в Париж?»

- Пусть он мне ответит на этот вопрос!
        Подошедший Любовольский прочитал мой вопрос, потом взял мою анкету и отдал ее Пыжникову:

- Берите анкету, вам нужно только собирать, а разбираться со всякими вопросами будут другие! - распорядился Любовольский. - Не помните, что говорил нам Бредовский? Ничего ни с кем не обсуждать, только забирать анкеты.
        Депутаты отошли от меня, шепчась между собой.
        Бредовский сидел за столом, читая заполненные анкеты и вздыхая.
        Через час большая стопка анкет с вопросами находилась на столе Бредовского.

- И что это такое?! - начал орать он, глядя на сидящих рядом депутатов. - Вы думаете, что я могу всё это отнести Евсею Горынычу? Да он меня съест, скрутит мне все суставы и кости, прочитав эти вопросы!

- Но иногда вопросы были по делу, - постарался уточнить Негожа, но потом понял, что лучше было помолчать ему.

- Что-о?!.. По делу?.. По какому такому делу?! - продолжал орать Бредовский. - Вы читали весь этот бред?.. Слушайте, я сейчас зачитаю наиболее частые и наиболее деловые вопросы, как вы здесь изволили выразиться! Итак… Читаю… «Какую породу собак лучше всего держать дома?» Это вопрос Евсею Горынычу?!.. Далее… «Кто из девушек будет мне вернее: блондинки или брюнетки?» Зачитываю далее всё подряд…
«Сколько раз в месяц вы занимаетесь сексом? Вы икаете когда-нибудь? Когда будете в очередной раз в эфире, можете мне помахать рукой? Вы курите? А сейчас вина каких марок вы пьете? Почему мне хочется в Париж? Вы можете плавать?» И это деловые вопросы?!.. Черт… Это вопросы руководителю?!..
        Леонид Иванович вздохнул, тяжело дыша и говоря своим трескучим голосом:

- Совсем вы людей распустили, товарищи!

- Никакие мы тут вам не товарищи! - злобно молвил Негожа.

- Тихо тут! - гаркнул Бредовский, ударяя кулаком по столу. - Я здесь говорю, а вы меня слушаете.

- Совсем распутили всех! - вновь произнес свою мысль Леонид Иванович, поправляя одну медаль на груди. - Раньше таких вопросов никто не смел задать…

- И после этого многие будут еще говорить, что у нас нет демократии! - усмехнулся Бредовский. - Всякий там бред нам пишут, не боясь о последствиях! Что вы предлагаете: эту ересь нашему Евсею Горынычу нести или нет?!

- А пусть чиновник и несет их! - предложил Негожа.

- Да, - согласился Любовольский, - он же пришел за ними, пусть и отнесет их.
        Бредовскому, как было видно, данное предложение очень понравилось, поэтому он быстро отдал анкеты с вопросами Леониду Ивановичу.

- Ни пуха, - произнес он, смотря на чиновника с тремя руками, который продолжал поправлять свои ордена и медали на груди, чтобы они вдруг не упали.
        Леонид Иванович, кряхтя, встал.

- Что ж, подчиняюсь мнению большинства депутатов, - произнес он, беря анкеты. - Тяжело так работать, когда у тебя общая телесная недостаточность и помрачение мозга!
        Попрощавшись со всеми, чиновник вышел из ресторана.
        Я сидел за соседним столиком, заканчивая есть и допивая стакан апельсинового сока.
        Внезапно поезд резко остановился, послышались крики.

- В чем дело? Опять остановка? - испуганно спросил Негожа, будто кто-то мог ответить ему.

- Машинист пьяный едет… - высказал свое предположение Любовольский.

- Может, террористы в поезде? - продолжал спрашивать Негожа.

- Абсурд!! Остановка!! Поезд!! Имитизм!! - заорал мой Маэстро.
        Короткая пауза.
        После короткой остановки поезд начал двигаться, временами все-таки останавливаясь на минуту. Депутаты вместе с Бредовским больше всех стали кричать и возмущаться таким нелепым движением поезда.

- Машиниста сюда срочно! - крикнул Пыжников.

- Вы в своем уме, депутат Пыжников, или нет? - рявкнул Бредовский. - Как это машинист к нам сюда придет? Вы что, в Заумной своей Думе заседаете?!.. А вместо него, машиниста, кто будет тогда наш поезд вести?
        Поезд вновь резко остановился, депутаты покачнулись, чертыхаясь и хватаясь за что попало. Через минуту поезд поехал, делая снова короткие остановки после движения.

91 км


- Да что это такое?! - возмущенно воскликнул Любовольский.

- Безобразие! - согласился Негожа.

- Террористы в поезде! - крикнул Пыжников, стараясь спрятаться под столом.

- Неужели? - не поверил ему Напыжников.

- Хватит тебе, Пыжников или там… Припрыжников, болтать всякий бред и вздор! - рассвирепел Бредовский, хватая Пыжникова за ворот пиджака. - Молчать тут!..

- Только без рук! - испугался Пыжников, вырываясь из рук Бредовского. - Вы что это себе позволяете?! Какое безобразие!.. И как душно здесь!

- Душно? А чего удивляться, когда август сейчас? - недовольно ответил ему Бредовский. - Молчать тут!
        Из раскрытого окна донеслась откуда-то песня Виктора Цоя: «Перемен ждут наши сердца!»
        Я с большим удивлением наблюдал за движением поезда, который ехал по кругу, а не вперед. Проехав очередной круг, наш поезд снова продолжал движение по кругу, постоянно кружа и по сути не двигаясь вперед… Мистика какая-то, одна фантасмагория, а говорят, что в жизни не бывает ничего интересного…
        Послышалось из открытого окна:

- Пожар! Горим!!

- Что, что? - испуганно спросил Негожа, оглядываясь по сторонам и ища огонь в зале ресторана. - Где… где огонь?

- Горим! Пожар!! - словно сговариваясь, вместе заорали Пыжников с Напыжниковым.

- Прекратить крики! - рявкнул на депутатов, как старшина на солдат, Бредовский. - Что за шум? И где пожар?
        Высунувшись из окна, я увидел в соседнем вагоне дым, огонь… Почему вдруг пожар и от чего?

- Горим! - крикнул машинально я, показывая всем на огонь в соседнем вагоне.

- Горим!! Абсурд!! Шумим, братцы, шумим! - вопил Маэстро.
        Дальше оставаться в ресторане мне не хотелось, а присутствие вопящих и постоянно недовольных депутатов стало тяготить: уж достаточно их наслушался, увидел их наяву! Увы, зрелище, как оказалось, малоприятное…
        Сказано - сделано. Я поспешно вышел из ресторана, смело входя в новый вагон. К моему удивлению, как выяснилось далее, он был пустым, никого в вагоне не было. Все окна в вагоне раскрыты, обе двери в тамбурах тоже открыты. Я потер руки от внезапно наступившего холода…
        Сидеть в пустом и холодном вагоне совсем не хотелось, поэтому я решил перейти в следующий вагон.
        Поезд снова резко остановился, я еле удержался на ногах. После минутной паузы поезд вновь двинулся, чуть сбавив скорость. Я вышел из пустого вагона, вошел в другой вагон.
        Внезапно чрезвычайно резкий и неприятный запах ударил мне в ноздри. Подобный запах бывает при разложении трупа или в морге, когда патологоанатом вскрывает тело умершего. Я остановился, зажимая ноздри. Первой же мыслью было остановиться и остаться в пустом вагоне.

- Горим!.. Пожа-а-ар!! - донеслось до меня из соседних вагонов. - Держи террористов!!.. Помогите!.. Горим!
        Раздались выстрелы, как я понял, стреляли из пистолетов. Крики и выстрелы были совсем рядом, кажется, в ресторане, поэтому единственно верным решением, как я полагал, было перейти в следующий вагон.
        Скажу вам, дорогие мои читатели, я достаточно повидал на своем веку разных вагонов, достаточно поездил, но подобного не видал ни разу: просторная зала, освещенная громадными факелами, прикрепленными к окнам. Красные занавеси спускались сверху донизу. Заметьте, уважаемый читатель, что современных ламп я вагоне не увидел. Мерзкий и тошнотворный запах не то, что исчез, а наоборот, только усилился. Вид стоящих скелетов возле окон несколько напугал меня, как и чей-то хохот где-то рядом.

- Кто это? - спросил я, оглядываясь по сторонам, но мне никто не ответил.
        Маэстро зажался, не открывая рта и стараясь не двигаться, что меня очень удивило. Я решил постоять и не спешить никуда. Стульев или кресел в зале почему я не увидел.
        Далее мой взор остановился на светлом и мягком ковре на полу вагона. Присмотревшись к нему и потрогав его, я с ужасом обнаружил: ковер сделан из человеческой кожи!
        Душераздирающий оглушительный хохот раздался совсем рядом со мной, но никого я не увидел.

- Кто здесь? - изумленно спросил я, поворачиваясь и ища того, кто хохотал.
        Но мне никто не ответил, к сожалению. После некоторого раздумья я решил идти вперед по освещенному факелами пространству. Чуть вдали я заметил широкий стол с различными блюдами и напитками. Возле стола прохаживался ранее мне знакомый бизнесмен Неустроев со своими телохранителями в красных пиджаках.

- Эй, гляди на этого! - показал на меня пальцем телохранитель Качок.
        Неустроев посмотрел в мою сторону и спросил:

- Чего тебе здесь надо?
        Я пожал плечами, делая вид, что не понял вопроса.

- Он что-то ищет, - предположил телохранитель Мордастый, подходя ко мне со стаканом в руках. - Чего тебе здесь надо?

- Вот только не надо мне тыкать и хамить! - недовольно ответил я, стараясь не смотреть на Мордастого. - От вас мне ничего не надо, я зашел сюда, так как в других вагонах пожар и выстрелы.

- Нам это не интересно, - сообщил мне Неустроев, усмехаясь, - тебе здесь не место.

- Да, - согласился Качок, - проваливай отсюдова!
        Оба телохранителя стали рядом со мной, загораживая мне дорогу. Но я упрямо сделал шаг вперед, бросая язвительную реплику Неустроеву:

- Ходят тут разные бандиты с визитными карточками бизнесменов и директоров!

- Это ты… ты мне, короче, типа того сказал?! - заорал косноязычный Неустроев, покраснев от злости.
        Качок размахнулся, нанося удар кулаком, но я вовремя отошел в сторону. Мордастый достал из кармана пистолет.

- Стоп! Прекратите драку! - послышался чей-то властный и резкий голос.
        Телохранители, услышав обращение к ним, сразу отошли на шаг от меня.
        Возле себя я увидел двоих незнакомцев, одетых во все черное: черное трико, черные туфли. У обоих незнакомцев были короткие черные бородки. Казалось, не хватало еще коротких рожков на их головах, после чего можно было назвать их чертями.

- Эй, черти! - послышался тот же властный и резкий голос. - Подведите этого смельчака ко мне!
        Через минуту я предстал перед внезапно появившемся в зале золотом троне. Черти стояли рядом со мной навытяжку, а Неустроев и его телохранители, как я заметил, что-то шепча, отбежали назад.
        На золотом троне восседал некто в красной мантии. Почему я пишу: «некто»? А как можно сказать иначе, если голова на плечах у незнакомца была, но словно он надел черную маску на лицо! Оторопь невероятная появилась у меня при взгляде на незнакомца, сидящего на золотом троне. Мурашки пошли по телу… Ни глаз, ни рта, ни ушей не видно, только одна черная маска видна… Если кто-то из читателей помнит старый французский фильм о Фантомасе, когда у многих зрителей возникало чувство удивления или страха при взгляде на того гангстера, то можно понять мои чувства, когда я смотрел на некто в красной мантии. Совершенно разные мысли одна нелепее и страшнее другой лезли мне в голову. Кто сидит на троне? И почему все его боятся?! Неужели… Нет, я даже и думать не хотел, кто мог сидеть на троне, и не хотел назвать того, кто мог сидеть на троне!

- Я читаю твои мысли, смельчак, - холодно произнес некто в красной мантии, - ты верно подумал, даже только захотел подумать о том, кто такой я, но вовремя решил не думать обо мне!.. Это похвально, что ты боишься, значит, знаешь, кто я или догадываешься… Уважаешь силу!
        После короткого молчания он продолжил:

- И чего же ты хочешь, Вася?
        Я даже не обратил внимания на то, что он знает мое имя, ответив, что в соседних вагонах начался пожар, кто-то стреляет, поэтому я решил пойти поискать более тихий и безопасный для езды вагон.

- Это здесь тебе безопасно? - спросил некто в красной мантии, после чего раздался оглушительный дьявольский хохот. - Сказать тебе, кто я такой?

- Если хотите…

- В самом деле хочешь или сам догадаешься?

- Может, догадался, но вы хотите…

- Я - Дьявол! - известил меня некто в красной мантии, продолжая сидеть на золотом троне.
        Увидев, что это сообщение не произвело на меня должного впечатления, Дьявол холодно спросил меня:

- Не понял ты, что я изволил тебе сказать?

- Нет, понял…

- И что же?

- А что я должен сейчас сделать: поклониться или пасть ниц? - усмехнулся я, стараясь унять дрожь в теле. - В этом поезде мне пришлось встретиться с одним чудовищем о семи головах, неприятно, конечно, было с ним общаться, но…

- И ты, босяк, сравниваешь меня с этим Евсеем Горынычем?! - воскликнул Дьявол, тряся кулаками. - Я выше всех здесь, ясно тебе или нет?!..
        Я попытался ответить негодующему Дьяволу, что хотел бы посидеть в пустом и теплом вагоне, и мне все равно, кто рядом здесь: Дьявол, Евсей Горыныч или иные монстры.

- Может, он пить хочет? - спросил один услужливый черт, держа в руках бокал.
        Дьявол с удовольствием кивнул, после чего черт протянул мне бокал со словами:
«Пей, это тебе!»

- Нет, я вино не хочу сейчас пить, - ответил я, отдавая бокал черту.
        Но черт только усмехнулся и не взял бокал.

- Он думает, что в бокале налито вино, - с ехидцей в голосе произнес черт, глядя на Дьявола.

- Нет, мы пьем не вино! - твердо произнес Дьявол. - Мы пьем кровь!
        После этих шокирующих слов я не удержал бокал в руках. Кровь разлилась по ковру, а бокал разбился.

- Как нехорошо ведет себя этот босяк, - вздохнул Дьявол, - пить кровь не хочет, кланяться мне не хочет, а вот другие это очень хорошо умеют!

- Кто же это? - машинально спросил я.
        Дьявол захохотал, показывая на меня пальцем:

- Жираф не понял!

- Что?

- Жирафы и то посмеялись! - продолжал хохотать Дьявол, выпивая кровь из бокала. - Ну, будешь пить кровь или нет?

- Человеческую кровь?! Пить?!..

- Да!

- Изволите шутить?

- Не надо так волноваться, уважаемый босяк, ясно?.. Ты всегда найдешь место для покоя, где можно будет протянуть ноги!

- Это угроза?

- Нет, какая угроза, - снисходительно ответил Дьявол, - просто я говорю о твоей судьбе…
        Я тебя пытаюсь успокоить, ясно?

- Пытаетесь меня успокоить, говоря о моей будущей смерти?! Это что-то вроде одного анекдота.

- Какого?

- Один безнадежно больной обращается к доктору со словами: «Доктор, зачем мне вы назначили грязевые ванны, если все равно конец мой известен?» На что доктор ответил: «Чтобы поближе к земле вы были!»
        Дьявол захохотал, весь затрясся от смеха. И оба черта рядом тоже засмеялись, показывая на меня пальцами.
        Дьявольский юмор никак не веселил меня, чего не скажешь о Дьяволе и чертях, корчащихся от смеха. Неустроев со своими телохранителями тоже посмеивались вдали.

- И зачем так надо мной смеяться? - озадаченно спросил я, на что Дьявол повторил, продолжая смеяться:

- Жираф не понял!
        Я вспыхнул:

- Сколько горя везде, а вы всё смеетесь!

- А нельзя?

- Сколько катастроф, убийств, войн, а вы смеетесь! Чем больше горя, тем больше виртуального хохота!

- И это очень смешно, - перебил меня Дьявол, - чем хуже, тем мне смешней!

- Позор вам всем! - сказал я.

- Молчать, босяк! Устроил тут балаган limited! - сгоряча продолжал Дьявол, после чего внезапно прекратил смеяться и объявил радостно:

- А что? Это ведь идея - организовать тут балаган limited!
        Черти, хохоча, согнувшись передо мной, спрашивали меня:

- Чего изволите-с?..
        Дьявол хлопнул в ладоши:

- Начать балаган limited!
        Я обернулся, услышав многочисленные голоса за спиной.
        К моему неописуемому удивлению возле стола прохаживалось с бокалами крови в руках множество всякого народа. В разношерстной толпе я заметил влиятельного политтехнолога Бредовского, с удовольствием пьющего человеческую кровь из бокала, Евсея Горыныча с его семью головами, поворачивающимися во все стороны.

- А нам не хватило бокалов, - кто-то пожаловался Дьяволу.
        Повернувшись, я с ужасом узнал в стоящих рядом Ленина, Сталина и Гитлера, с надеждой смотрящих на величественного Дьявола. Услышав их просьбу, он взревел от гнева:

- А вам не хватило той крови, которую вы все высосали из погубленных людей, когда были живыми?!

- Но…

- Прочь от меня! Ваше место в котлах забыли?

- Помилуйте, - взмолился Сталин, - надоело мне вариться в кипятке или поджариваться на костре!.. Можно хоть немножко попить крови?!

- Да, хоть минуточку попить крови? - с надеждой в голосе попросил Ленин.
        Гитлер стоял молча, ничего не говоря, так как уже знал, что получит резкий отказ.
        Зазвучала музыка, кто-то стал танцевать.
        Раздобревший Дьявол смилостивился:

- Балаган limited начался! Ладно, разрешаю вам троим всего минут пять попить крови из бокалов, но только стоя на коленях!
        Все трое покорно склонились, став на колени и беря из рук чертей бокалы с кровью.

- Спасибо! - почти одновременно поблагодарили Дьявола все трое, жадно пья кровь.
        Дьявол сниходительно посмотрел на меня и спросил:

- Ну, так будешь пить?

- Нет, - ответил я, - пить кровь не могу и не буду!.. Вот здесь я вижу многих руководителей в законе, пусть они пьют, им это не впервые!

- Это ты хорошо заметил, мне понравилось, - захохотал Дьявол, - ранее говорили о ворах в законе, а ты лихо весьма поменял слова и получилось весьма недурно: руководители в законе! Весьма!..
        Издали я услышал обрывки фраз из разговора Бредовского с кем-то возле стола:

- А что народ… быдло!

- Но все-таки, как же? А свобода слова?

- К чертям эту свободу слова, хотя, конечно, она есть, говорим, что она есть…

- Как это?

- Что такое свобода слова? Когда народ пытается предъявлять свои претензии власти возле городского столба…

- Где?!

- Да, возле городского столба - больше негде, а уважаемая власть затыкает ватой уши!
        Один из чертей, согнувшись в три погибели, подошел к Дьяволу, тихо спрашивая его:

- Простите, но запасы крови кончаются, что делать?

- Что-о?! Кончаются? И ты не знаешь, что тебе нужно делать?! Живо приготовь мне десяток трупов и несколько ведер чистой крови!! - рявкнул Дьявол.
        Оба черта скрылись из поля моего зрения. Через минут пять послышались где-то вдали стоны, вызывающие ужас крики…
        Кто-то крикнул из танцующих:

- Балаган limited продолжается!
        До меня донеслись отдельные фразы танцующих:

- Положительная динамика инфляции не более полутора процентов!

- А не ввести нам должность министра по международному терроризму?

- За Россию-матушку порвем на себе рубашечку!

- Введя новый налог, можно выбить под это новые ставки для госпаппарата и штат увеличить!

- Царь - надежа… Скоро его нужно будет приглашать в гости, чтобы у меня починили кран на кухне!

- Мы Оксфордов не кончали, но действовать нужно просто и эффективно: кулаком!

- Всё хорошо, прекрасная маркиза? Люди пьют технические жидкости вместо хорошей водки или вина, дороговизна одна, тиф в военной части, на рынке - сибирская язва, маньяки на улицах, ветхие дома рушатся, инфляция, дедовщина, межнациональная вражда, детских домов не хватает, нет денег на строительство жилых домов, больниц, а на вооружение тратятся опять миллиарды!

- Как вы хорошо танцуете и одновременно пьете кровь!

- Вот бы его на детекторе лжи проверить? Врет он или нет?

- Конечно, они все врут, когда не спят!

- Папуасам не место на рынках! Папуасы - в пампасы!

- Так меня возбуждает пить человеческую кровь!

- Бредовский - наш новый сказочник и мечтатель?

- Одни останки остались от этого телевидения! Телекомпания «Останки»!

- У нас опять эксперименты…

- К чертям демократию! Главное: порядок и стабильность!

- Нет, демократия нужна, как же-с! У нас суверенная демократия!

- Нет, сувенирная демократия!

- Двойные стандарты для нас? А что вы здесь творите?..

- Какие еще двойные стандарты?!..

- Как какие… Демократии нет, в СМИ вообше нет демократии, цензура… Жутко стало работать, а за рубежом они хвалят себя же и свою сувенирную демократию!

- Средства массовой дезинформации!

- Вождь папуасского племени сказал, а все остальные папуасы поклонились и ответили ему: «Одобрям-с!»

- Нет человека, нет и проблемы…

- А Запад?

- Плевать нам на Запад, есть и Восток, и Юг… Убить человека, который ненужную нам мысль озвучил! И не печатать ее ввиду неактуальности и ненужности! Главное - порядок!
        Дьявол взглянул на мое грустное лицо и поинтересовался:

- Чего ты приуныл? Иди потанцуй!

- Не хочется, - коротко ответил я, желая не вступать в беседу с ним.
        Но Дьявол, к моему сожалению, не отстал от меня и продолжал:

- Может, тебе пить хочется? Сейчас бокалы с кровью принесут!
        Я нервно дернул головой, представляя, как пью чью-то кровь.
        К золотому трону подбежали черти, толкая впереди себя два столика на колесиках. На столиках я увидел множество бокалов с кровью.

- Все готово! - сказал черт, кланяясь Дьяволу. - Можете отведать!

- Нам дайте, пожалуйста, - робко попросила Дьявола историческая горе-тройка: Ленин, Сталин и Гитлер, - хотя бы глоток свежей крови испить…

- Молчать! - зашипел Дьявол, грозя им кулаком. - Хватит вам, еще слово от вас услышу, отправлю в котлы опять!
        Большинство гостей в дорогих костюмах подошли к чертям, беря бокалы с кровью.
        Дамы в мехах и бриллиантах щебетали возле своих кавалеров и восторгались умением мужчин пить человеческую кровь.

- Может, выпьешь? - опять предложил мне бокал с кровью Дьявол. - А то скоро вся кровь закончится, выпьют ее!
        Я промолчал, думая, как отсюда тихо удалиться, чтобы никто не искал меня и не заметил моего ухода.

- Не получится у тебя ничего, - угадал мою мысль Дьявол, - будешь стоять при мне столько, сколько я захочу! И никогда не уйдешь отсюда!

- Это почему?

- Потому, босяк, что я здесь главный, - торжественно ответил мне Дьявол.
        Поезд внезапно резко остановился, делая короткую остановку. Дамы повисли на своих кавалерах, многие выронили бокалы с кровью. Из раскрытых окон донеслись чьи-то крики о помощи:

- Помогите!! Горим!! Пожар!..
        Через минуту я услышал пистолетные выстрелы и автоматные очереди.

- Что это? - спросил недоуменно я.

- Что это? - в свою очередь то ли спросил, то ли сказал Дьявол, выпивая кровь из бокала. - Человеческая глупость, обычная человеческая глупость и вражда, которая никогда не закончится!

- Никогда?

- Да, никогда, так я сказал!!.. Все эти войны, междоусобицы, взрывы только прибавляют мне сил и уверенности, - ответил Дьявол. - Я вечен, как и вечны все войны и все горести на земле нашей грешной!.. Никто вам, людям, не поможет, кроме меня одного…

- Неужели? - засомневался я. - А Бог?

- Кому нужен этот неудачник, которому бьют поклоны многие глупцы, а он им никак не может помочь?! И что он вообще может?.. Он тебе в этом поезде помог? Или ты сам постоянно бегал от своих попутчиков и невзгод?..
        Я промолчал, стараясь не спорить и не смотреть на торжествующего Дьявола.

- Молчишь? Сказать тебе нечего?

- Лично я не верю в разные мифические сказки и разные религии, - уточнил я, - стараюсь полагаться и надеяться только на собственные силы, на самого себя.

- Похвально, похвально!
        Двое чертей подошли к Дьяволу, кланяясь ему и тихо что-то говоря.

- Никакого пожара у меня не будет! - авторитетно заявил Дьявол.

- Но…

- Не будет!

- Но посмотрите сами…

- Ой, горим! - послышался чей-то визгливый женский голосок.
        Многие увидели языки пламени возле окон снаружи вагона. Через минуты две огонь появился в просторной зале, вселяя страхи и ужас в участников балагана limited.
        Крики, стоны… Один Дьявол сидел неподвижно на золотом троне и посмеивался.

- Чего смеетесь? - не выдержал я. - Сколько можно пакостить всем людям?

- А где бы, босяк, видел людей?! - съязвил Дьявол. - Эти вот пищащие и бегающие твари, вечно недовольные всем и вся, есть люди, которых надо уважать и которым надо мне помогать?!..
        Многие побежали к выходу из залы в тамбур, но вернулись оттуда погрустневшими.

- Что случилось? - спросил их я.

- Всё, мы в последнем вагоне… Бежать некуда, а двери все закрыты…
        Я заметил, что ковер в зале загорелся. В просторную залу, стреляя из винотовок, ворвались трое молодых военных, в которых я узнал тех неуловимых мстителей, которые ранее безуспешно искали золото партии.
        За ними ворвались несколько человек в черных масках и с автоматами в руках.

- Всем лечь на пол! - скомандовали люди в черных масках.

- А зачем? - не к месту спросил удивленный и пьяный Неустроев.

- Молчать, когда мы приказываем, - ответил один в черной маске, ударяя Неустроева по голове автоматом.
        Люди стали метаться из стороны в сторону, кто-то лег на ковер, но потом вскакивал, так как ковер загорелся и лежать на нем было нельзя.
        Крики, выстрелы, огонь… Резкий и оглушительный хохот Дьявола рядом со мной.
        Я зажал уши от жжужащих пуль слева и справа. Автоматные очереди, как торжественные аккорды органа.
        Я решил отойти от Дьявола и стать возле тамбура, благо что Дьявола отвлекли крики, стоны и огонь в зале.
        От резкого толчка вагон покачнулся, затрясся.

- Катастрофа!! - послышался истошный женский вопль. - Горим!.. Спасите нас!
        Кто-то из пассажиров начал открывать шире окна, желая вылезти из вагона. Другие старались выломать дверь в тамбуре, что оказалось безуспешной затеей. После очередного толчка вагон наклонился, и, как мне показалось, сошел с рельс…

- Люди!.. Мы летим!
        Самым ужасающим в этой истории мне показался мерзкий и оглушительный хохот Дьявола, оставивший свой трон: Дьявол взлетел вверх, паря в воздухе и глядя на мучающихся и стонущих людей.
        Я лег на ковер, закрыв глаза, ожилая самого невероятного и ужасающего конца…
        Крики, стоны, звуки разбитого стекла, выстрелы и дьявольский хохот…
        Вы когда-нибудь летели в вагоне куда-то вниз?!.. Конечно, лететь в воздухе, может, приятно, но не во время катастрофы!

- Абсурд!!.. Горим!.. Дебилизация! Имитация!! - вдруг завопил мой Маэстро, долгое время хранивший молчание.
        Я, кажется, лечу куда-то? А как хочется в Париж!.. Вообще-то только чудак мечтает о Париже, когда он куда-то летит и поезд терпит крушение…

…Через несколько минут я очнулся. Оказалось, что я лежу на лужайке возле железнодорожных путей. Рядом десятки раненых и умерших, крики, стоны, догорающие и разбитые после катастрофы вагоны. Несколько вагонов сошло с рельс, а два вагона, отцепившись от основного состава, лежали поперек рельс.
        В двух шагах от себя я заметил какого-то священника в черной рясе. Лицо его мне показалось знакомым.

- Тяжко тебе? - участливо глядя на меня, спросил он.

- Как и остальным, - ответил я, вставая и отряхиваясь, - ничего себе путешествие!

- А ты меня не узнаешь? Я - отец Сергий! - произнес священник.

- Ой, то-то я смотрю, что лицо ваше мне знакомо, - обрадовался я, вспоминая беседу с отцом Сергием в одном из вагонов поезда. - А как Бог допустил такую катастрофу? Он это видит?
        Отец Сергий покачал головой, отвечая мне:

- Ты жив?.. Жив… Я жив?.. Жив… Жив твой попугай?.. Жив. Силы у нас еще есть?
        После короткого молчания я благосклонно улыбнулся:

- То есть, как я понял, жизнь продолжается? И все мы, как птица-феникс, возродимся и заживем в новой стране?!

- Истинно так, истинно так! Все возродимся в новой нашей стране, дорогой России! - торжествующе ответил священник, перекрестясь. - Как птица-феникс! Абсурд жизни закончился!
        Мы медленно пошли по лужайке. Откуда-то послышался оглушительный дьявольский хохот.

- Не обращай на него внимания, - сказал мне священник, - пусть хохочет, он только зла всем желает!.. А мы все-таки живы!

«Да, мы живы, - подумал я, - вот так и живем мы в поисках романтики и счастья… А как хочется все-таки в Париж!!.. До сих пор помню, как какой-то мент, обдавая меня запахом сивушных масел, сказал мне, когда он услышал мою мечту о Париже: „А в Тьму
- Тараканск не хочешь?“ Никакой романтики нет у людей…»

- Да, - сказал я вслух, - жизнь наша продолжается! И я жив!
        Я вздохнул и опять подумал: «А почему мне все-таки хочется в Париж?»
Москва-Подмосковье.
2005-2006 гг.


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к