Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Комарницкий Павел: " Последний Корабль В Бессмертные Земли " - читать онлайн

Сохранить .
Последний корабль в Бессмертные Земли Павел Комарницкий
        Новый роман-эксперимент. О чём? О многом… О том, трудно ли быть богами и людьми. О мере ответственности тех и других. О начале истории с Адама и Евы. О связи времён. О страшной судьбе древних городов Сидоммы и Гиамуры, о тайне великого острова Тланты, ушедшего на дно океана… И, конечно же, о Лютой Ненависти и Великой Любви. Потому что без них никакой истории быть не может. Да, чуть не забыл - и про эльфов с орками тоже!:)
        Комарницкий Павел Сергеевич
        Последний корабль в Бессмертные Земли
        Глава 1
        Часть 1
        Пролог
        Бездонное чёрное небо сверкало мириадами острых немигающих звёзд, безжалостно подавляющих своим сиянием слабое свечение туманностей и далёких галактик. Небесный свод пересекала мутная белёсая полоса - именно так выглядит блин спиральной галактики изнутри. Масса звёзд, неразличимых глазом… И только одно небесное тело выделялось среди прочих - ослепительно белый крохотный диск, будто вбитая в небесный свод раскалённая шляпка гвоздя.
        Коротко полыхнула фиолетовая вспышка, и там, где мгновение назад не было ничего, возник циклопический шар, будто гигантская капля ртути, окутанная призрачной огненной оболочкой с протуберанцами. Ещё миг, и явление вновь исчезло - включилась система маскировки. Разумеется, в этой дикой системе никто не в состоянии обнаружить не то что сам звездолёт, но и характерную вспышку выхода из гиперпространства в реальность, для любой контрольной системы высокоразвитой цивилизации означавшую бы вторжение. Однако квазимозг звёздного корабля не знал такого термина - «авось». Именно поэтому корабль вышел из гиперперехода так далеко от местного светила, за орбитой последней крупной планеты. Сведение риска к абсолютному минимуму - все пункты этой инструкции были зашиты в память ещё при создании корабля.
        Глубоко в недрах колоссальной машины - или, скорее, квазиорганизма - в капсулах, похожих на большие прозрачные икринки, плотно свернувшись в позе эмбриона, покоились четыре существа. Вслушиваясь, квазимозг корабля ощутил некое удовлетворение - в той мере, в какой создатели оснастили его квазиэмоциями. Экипаж был жив, не получил ни малейших повреждений, и можно начинать следующий этап экспедиции.
        Отсек гибернаторов скачком расширился, превращаясь в настоящий зал, достойный принять хозяев корабля. Прозрачные икринки налились розовым сиянием, начали вытягиваться, и вдруг лопнули, разом освободив заключённых. Ошмётки розового сияния ещё таяли в воздухе, когда крайняя фигура зашевелилась, развернулась, нащупывая ногами твёрдую опору. Ещё спустя пару мгновений зашевелились остальные.
        Вставшая первой фигура щёлкнула пальцами, и стены зала обрели прозрачность. На фоне звёздной панорамы побежали зелёные буквы и символы.
        - Вставайте, лежебоки! С прибытием!
        Члены экипажа звездолёта "Звезда надежды" поднимались на ноги, осматривая себя и друг друга, нимало не стесняясь своей наготы.
        - Как, уже? Ва, я только разоспался…
        Вставшая первой, которую проснувшийся назвал Ва, сделала едва заметный жест, и на фоне звёздного неба появился светящийся круг. Внутри круга возникло изображение бело-голубого шара - мощная оптика увеличила изображение цели, почти невидимой невооружённым глазом.
        - Вот и она, Громма Три, - девушка, вставшая последней, разглядывала изображение планеты. - Ну здравствуй, дикий мир! Мы пришли…
        - Не расслабляйтесь, коллеги, - та, которую назвали Ва, обернулась. - Первое - процедура определения отсутствия внешнего контроля. Второе - сбор предварительных данных о состоянии планеты. И вообще, у нас масса работы. А пока завтрак! Праздничный, в честь завершения гиперперехода.
        Глава 1
        Первые контакты
        - А-хыр!
        - Гы-у!
        - Гыр-гыр-гыр!
        Крики подстёгивали, жгли, как удары горящей ветки, и Ад-Амм всё набавлял темп. Низколобые понемногу начали отставать - верно, копья мешали им ещё сильнее, чем самому Ад-Амму - но охотник не расслаблялся. Оторваться от низколобых трудно. Да, в беге на короткие дистанции им далеко до Настоящих людей, но зато они могут бежать рысцой хоть полдня… Впрочем, тут уже недалеко до края их охотничьих угодий, дальше они не сунутся… Добежать бы до своих… беда, если застигнут врасплох… семеро женщин и ребятишки, а охотников почти нет…
        Он пропустил миг, когда яростные крики преследователей сменились воплями ужаса. А впрочем, если бы даже и уловил, что толку?
        Лев-одиночка был стар. Видимо, не так уж давно это был вожак прайда, но время его ушло. Какой-нибудь молодой лев прогнал старика, утратившего былую силу и сноровку в бою - вон на морде красуются недавно зажившие рубцы, оставленные более удачливым соперником. И теперь бывший вожак вынужден скитаться по окраинам охотничьих владений прайда, питаясь падалью и случайной добычей. Каковой в настоящий момент являлся Ад-Амм.
        Лев выскочил из кустов с грозным рычанием, но без особого напряжения. Вероятно, хитрый кошачий мозг вполне оценил расклад - и то, что загнанному охотнику некуда деваться, и то, что вопящие двуногие не придут на помощь жертве со своими острыми палками. Обед готов…
        Ад-Амм всё-таки успел выставить перед собой копьё, но лев походя отшиб его лапой. Время словно растянулось. Как во сне, Ад-Амм оцепенело смотрел на наплывающую раззявленную пасть с длинными жёлтыми клыками…
        Какая-то страшная невидимая сила вдруг подняла его в воздух, одновременно отшвырнув хищника, как пучок сухой травы. Краем глаза Ад-Амм успел заметить только странное существо, окружённое светящимся ореолом. И наступила тьма…
        Стены зала были похожи на янтарные соты, в шестигранных ячейках которых мерцал и переливался радужными цветами невесомый туман. Пол, напротив, являл собой идеальную однородную плоскость густо-голубого цвета, словно выточенный из одного монокристалла аквамарина.
        Большой шар, небрежно расписанный мазками белого, сквозь которые проступала где зелень, где желтизна, где неопределённый серо-бурый колер, вращался в воздухе, ни на что не опираясь. Впрочем, среди цветов после белого преобладал зеленовато-голубой.
        "Да уж… Суровая планета"
        Хозяева зала обменялись взглядами. Им необязательно было говорить вслух, телепатические мыслеобразы гораздо удобнее при общении. Один из них, стоявший ближе к шару, сделал короткое движение пальцами, и голограмма послушно изменилась. Исчезли беспорядочно разбросанные белые мазки облаков, исчезли густые белопенные вихри циклонов. Но и после этого белого цвета оставалось предостаточно - всё северное полушарие было белым.
        "Снежный покров до столь низких широт… немыслимо"
        "Покров, это временно. При таком наклоне оси планеты к орбите ничего удивительного - скорее естественно. А вот вы взгляните на это, коллеги"
        Новое движение пальцев, и глобус окончательно утратил сходство с оригиналом, приобретя условно-схематический вид. Снежный покров исчез. Однако и после этого белый цвет не утратил до конца свои позиции. Колоссальные белые пятна занимали немалую часть суши, и полярный океан сохранил цвет неизменным.
        "Покровные ледники… просто ужас какой-то"
        "И нетающие полярные льды на море"
        "Не всё так ужасно, коллеги. В низких широтах температурный режим вполне подходящий для развития первичной цивилизации"
        "Ты всё же неисправимый оптимист, Илу. Неизвестно, есть ли тут вообще носители разума"
        "А пессимистам в нашей службе делать нечего, Майар. Должны быть - просто потому, что мы уже здесь. И Прорицатели редко ошибаются в определении перспективных миров"
        "Ну-ну… Вспомни Лиоку. Про Четвёртую Энигмы я вообще не упоминаю, дабы не травмировать нашу уважаемую начальницу"
        "Исключения для того и существуют, чтобы подтверждать правила, Май. Внимание, Эли на связи!"
        Виртуальный глобус исчез мгновенно, как и положено голограмме. Трое существ разом повернули головы, вслушиваясь - как будто это была не телепатема, а звукопередача.
        "Ну что, Элентари?"
        "Кто там сомневался насчёт носителей разума? Да тут они просто кишат! Я буквально с ходу напоролась, причём на два разных вида, судя по всему… впрочем, нужны исследования"
        "Не заговаривай мне зубы, Эли, я же чувствую. Зачем ты его тащишь на "Звезду надежды"?"
        "Ва, ну не могла я его бросить! Его бы там съели мигом"
        "Ты как маленькая, честное слово. Носитель великой миссии… Отнесла бы подальше и выпустила, только и делов"
        "Ну не ругайся, Ва, пожалуйста. Я уже на орбите, встречайте"
        Четыре высокие фигуры стояли вокруг висящей в воздухе прозрачной капсулы, в которой покоилось недвижное тело, лежащее на спине с вытянутыми вверх руками. Косматая голова, явно не знавшая о существовании расчёски и ножниц, была чуть запрокинута, и под негустой бородкой то и дело двигались мускулы - очевидно, сон дикаря был неспокоен.
        "Вот этот"
        Хозяева зала обменялись взглядами. Сомнение пополам с осторожной надеждой - таков был общий эмоциональный фон.
        "Ну что ж… Элентари, буди его"
        Названная Элентари, стоявшая у изголовья капсулы с гостем или пленником - а может, добычей? - сделала короткий взмах рукой. Капсула немедленно отреагировала, плавно опустила аборигена на пол и бесследно растаяла.
        Ещё пару секунд дикарь лежал неподвижно, потом судорожно вздохнул, сглотнул и открыл глаза. Сел, дико озираясь, и вдруг с воплем отскочил к ближайшей стене - поскольку углов в зале не было.
        "Он возбуждён и напуган. Вряд ли он в состоянии вести сейчас нормальную беседу"
        "И всё же попробуем"
        - Не бойся, Ад-Амм. Мы не убьём тебя.
        "Как всё же трудно общаться на примитивном языке. Даже фразу "мы не причиним тебе зла" невозможно нормально сформулировать"
        Ад-Амм затравленно разглядывал стоявших перед ним хозяев этой диковинной пещеры. Никогда прежде он не видел подобных существ. Высокие - никому из них Ад-Амм не достал бы до подмышки - очень стройные тела, обтянутые одеяниями из волшебных шкур, белых и блестящих. Он даже на мгновение засомневался - может, это и не одежда, а такая кожа у них? Однако открытые кисти рук и головы выглядели совсем иначе. Тонкая бледно-розовая кожа, неправдоподобно нежная и гладкая, небольшие рты с аккуратными губами, высокие открытые лбы, узкие изящные носы… вот уши по бокам головы необычной формы, заострённые кверху и подвижные… Громадные глаза с необычным разрезом, невероятно глубокие, дополняли картину. Волосы существ были столь длинны и ухожены, что Ад-Амм даже удивился, несмотря на всю отчаянность своего положения - как им это удаётся? Хоть целый день макай голову в ручей и расчёсывай пятернёй, всё равно не получится таких волос…
        Но всё это не шло ни в какое сравнение с их ногами. Потому что необычайно длинные, сильные ноги обитателей волшебной пещеры заканчивались затейливо изукрашенными раздвоенными копытами.
        - Не бойся нас, - повторило существо, стоящее с краю, в котором высокая грудь выдавала женщину.
        - Кто вы? - прохрипел наконец Ад-Амм, обретя наконец дар речи.
        "Ну, и что ты намерена ему ответить, Эли?"
        "Н-да… Боюсь, вкратце изложить ему цель нашей миссии будет затруднительно"
        "Пустяки, Эли. Твоё дело создавать проблемы, решение их - дело начальства. Не трудись, я отвечу"
        - Это долго говорить, - заговорила вслух вторая из фигур, тоже явно женского пола. Речь существ была ровной, слова выходили так, как будто они жили бок о бок в пещере с родичами Ад-Амма всю жизнь. - Потом. Пока отдыхай. Сейчас тебе дадут поесть.
        Ад-Амм выпрямился, втянул воздух расширенными ноздрями. Похоже, это большуха у них, определил он статус второй говорившей с ним женщины. А вот эти два охотника сторожат пещеру.
        - Ад-Амм благодарит. Пусть у вашего костра всегда будет вдоволь мяса. Ад-Амм голоден, но есть не станет. Нужно бежать, очень быстро бежать. Отдайте Ад-Амму копьё. Если низколобые найдут детей и женщин, будет беда. Низколобые всех убьют и будут жарить на костре. Надо быстро!
        Волны тревоги исходили от дикаря с такой силой, что хозяева вновь переглянулись.
        "Похоже, ты не ошиблась, Элентари. Так тревожиться за других может только существо с духовной основой"
        "Я бы не спешила с выводами, Илуватар. Высокая эмоциональность ещё не духовность. Обычная реакция животного на угрозу собственной стае, как угрозу собственному благополучию"
        "Ты пессимистка, Варда"
        - Ты не успел. Низколобые нашли стойбище и всех убили. Осталась одна, спрятавшаяся в кустах.
        Ещё пару мгновений Ад-Амм стоял неподвижно, пока до него не дошёл смысл сказанного.
        - Аыиииии!!!
        Он валялся на полу ничком, колотя ногами, обхватив нечёсаную кудлатую голову руками, и звериный вой сам рвался из груди.
        "Возможно, ты права, Эли"
        Вой наконец стих. Ад-Амм сел, двигаясь медленно, как во сне.
        - Ты сказала, одна жива. Кто?
        Странно, но Ад-Амму даже не пришло в голову усомниться в том, что волшебные существа знают имена людей из его рода. На то они и волшебные.
        - Э-Уа.
        Человек судорожно вздохнул. Черты лица его отвердели, в глазах появилась решимость.
        - Она маленькая. Её могут загрызть даже шакалы. Ад-Амму надо спешить!
        "Да, Илуватар, вы с Элентари правы. Это действительно существо с духовной основой"
        - Хорошо, Ад-Амм. Мы поможем тебе, - чуть кивнула головой Варда.


        Вода в бассейне рябила, отражая свет многочисленных потолочных источников, создававших эффект звёздного неба. Илуватар усмехнулся. Голографическая настройка потолочных экранов послушно изображала небо родной Валары, празднично сияющее мириадами ярких звёзд, среди которых выделялся сгусток небесного огня - ядро Галактики. Здесь, на этой планете, затерянной на окраине, даже звёздное небо тёмное, как будто отражающее беспросветный мрак этого мира.
        Илуватар вздохнул и откинулся на спину, с наслаждением ощущая, как тёплая вода высасывает из тела усталость, накопившуюся за суматошный день. Надо же, он и не подозревал, что можно так устать. Усталость вообще редкий гость для валаров - генетически модифицированные тела позволяют выдерживать нагрузки, непосильные большинству природных существ. А ведь это только начало.
        Звонкое цоканье копыт, и в бассейный зал вошла Варда, успевшая скинуть своё рабочее одеяние. Илуватар невольно залюбовался. Вот уже бездну кругов они вместе, и всё никак не привыкнуть к её упруго-танцующей и в то же время неуловимо-скользящей походке…
        "Сделал?"
        "Сделал"
        "Подвинься" - Варда с плеском нырнула в бассейн, подплыла и пристроилась сбоку, точно так же расслабилась, неподвижно зависнув на поверхности хрустально-прозрачной воды.
        "Сомнения терзают меня, Ва. Как мы будем работать? Этот мир слишком дик. В нём не за что зацепиться. Даже будь нас не четверо, а сорок…"
        "Где не справятся четверо, не справятся и сорок. Ты прав, тут всё дело в зацепках. Как тебе нынешний абориген?"
        "Одна капля не дождь, Ва. Для того, чтобы пробудить к жизни пустыню, нужно много, очень много капель"
        "Майар считает, что не следует делать ставку только на этот вид. Те, кого он называет низколобыми, тоже заслуживают пристального внимания. А вообще, я первый раз вижу мир, населённый столькими расами разумных"
        "Да, мир богатый… Однако вряд ли стоит преувеличивать их разумность. Многие виды явно тупиковы"
        "Всё это пока слова, Илу. Нужно тестировать всех без исключения"
        "Вот завтра с утра и займёмся. А сейчас я намерен отдыхать. С женой, между прочим"
        Впервые с начала разговора лицо Варды озарила улыбка.
        "Ну если вместе с женой… Кстати, как тебе здешние быстротечные дни и ночи?"
        "Пустяки, я уже приспособился. В конце концов, на Эленде дни и ночи немногим длиннее"
        Илуватар внезапно обнял жену. Вода в бассейне выгнулась горбом, и через секунду сформировала некое подобие ложа.
        "Для того, что я задумал сотворить с тобой, здешней ночи хватит вполне"
        "И что же ты такого особенного задумал со мной сотворить?" - теперь женщина улыбалась озорно-маняще.
        "О! Это настолько гениально… Короче, тебе понравится!"


        Гы-Хырр втянул ноздрями воздух и осторожно выдохнул. Да, это бык. Одинокий и старый. Раздвинуть ветки он побоялся - сейчас никак нельзя спугнуть зверя. Сегодня у них будет мясо.
        Гы-Хырр мотнул ладонью направо-налево, и тотчас неслышными тенями заскользили охотники, пригнувшись до земли. Никто не проронил ни звука. Зачем слова? На охоте каждый знает своё место.
        Подождав немного, чтобы дать возможность своим охотникам окружить жертву, Гы-Хырр всё-таки не удержался, слегка раздвинул ветки. Матёрый бык с обломанным наполовину рогом лениво пережёвывал траву посреди поляны. Очевидно, его изгнал из стада молодой и более могучий соперник. Однако старый бык ещё был очень и очень силён.
        Вождь орков сжал в потной ладони древко копья. Пора.
        Заросли взорвались воем, и на поляну дружно выскочили все орки разом, окружая добычу плотным кольцом. Бык взревел и ринулся вперёд - безошибочный инстинкт подсказывал зверю, что сейчас промедление смерти подобно, и только немедленный прорыв кольца врагов может спасти. Однако момент был упущен, и острые копья со всех сторон уже дырявили его шкуру. Гы-Хырр, оказавшись перед мордой разъярённого зверя, одним точным ударом вогнал своё копьё под ключицу, и бык разом осел, глухо и утробно ревя. Молодой Бу-Га подскочил и изо всей силы хряпнул упавшую на колени жертву дубиной по черепу. Утробный рёв оборвался, туша зверя завалилась набок, дёрнулась и замерла.
        - Бу-Га молодец! - одобрительно рыкнул вождь. Молодой орк радостно осклабился и нанёс быку ещё один удар, для надёжности.
        - Хватит! - остановил ретивого охотника Гы-Хырр.
        Охотники переводили дух, радостно гыкая и щерясь. Действительно, добыча знатная. И призрак голода, уже нащупавший горло, на время отступит.
        - Готовить костёр! Будем есть мясо!
        Охотники уже тащили сухостой и валежник. Бык большой, и очень неплохо часть мяса унести в собственном желудке. Самое надёжное хранилище.
        И в это время из кустов раздался рык. Гы-Хырр резко обернулся на источник звука и судорожно сглотнул. На поляну из кустов выходила целая стая пещерных гиен.
        - Все сюда! Рыр-Га! Огонь, быстро! - сдавленным свистящим голосом рыкнул Гы-Хырр.
        Вожак стаи без страха разглядывал орков, окружавших столь желанную добычу. Зверь оценивал силы. Он уже не раз отнимал убитых быков, лошадей и оленей у двуногих. Уступят ли на этот раз без боя? Или парой сеголетков придётся пожертвовать, получив в придачу к быку кого-то из врагов?
        - Гы-хырр! - рявкнул вожак двуногих, потрясая перед собой залитым кровью копьём. В ответ звериный вожак зарычал и оскалил длинные жёлтые клыки. Стая окружала сбившихся в тесное кольцо двуногих, ощетинившихся копьями. Да, потери будут с обоих сторон. Однако голод страшнее. Поскольку может убить всех.
        И в этот момент Рыр-Га, колотивший кремень о кремень, сумел наконец высечь искру и запалить сухой мох, без которого ни один уважающий себя охотник в путь не выйдет. Потянуло дымком, ещё миг, и язык пламени взвился над костерком, заплясал, пожирая мелкие веточки.
        - Гы! - Гы-Хырр протянул назад руку не глядя, и через секунду уже держал перед собой горящую ветку. Зверь разочарованно рыкнул, сверкнув глазами, и вся стая разом скрылась в кустах. Острые палки одно, а огонь совсем другое. Придётся поискать другую добычу, как ни жаль.
        Гы-Хырр перевёл дух, но отереть со лба выступивший пот не успел. Над поляной пронёсся тонкий звон, и на том месте, где только что щерил клыки вожак стаи гиен, возникла из ниоткуда высокая фигура в белом. Что за новая напасть?!
        - Гы-Хырр, я хочу говорить с тобой! - произнесло существо ровным голосом, чётко проговаривая рычащие слова.
        - Это наше мясо! - на всякий случай угрюмо сообщил орк, не опуская копьё.
        "Коллеги, вы слышали?"
        "Спокойно, Майар. Не надо презирать с ходу. Сейчас этот труп для них означает саму жизнь"
        - Я не трону вашу добычу и вас самих, - по-прежнему ровно произнёс пришелец ниоткуда. - Есть разговор, Гы-Хырр.
        Ещё секунду вождь размышлял, потом опустил копьё.
        - Хорошо. Садись к костру, Говорящий Конь. Ты не ешь мясо?
        "Как он догадался?"
        "Он же назвал тебя говорящим конём, очевидно, из-за копыт. А эти животные травоядные"


        - Уа! Уа! Ииии!!!
        Стадо шимпанзе скакало по веткам со всей прытью, доступной столь крупным приматам. Вожак уводил своих в гущу леса, ещё чуть, и добыча ускользнёт…
        - Ахррр!!!
        Грыр метнул свою дубину, уже не надеясь на удачу, и надо же - попал. Вожак шимпанзе с шумом сверзился с высокого дерева, и удар о землю довершил дело. Урура подскочила к упавшему, схватив за ногу, с силой хряпнула добычей о ствол дерева. Брызнули мозги.
        - Урррр… - одобрительно буркнул вожак Грур, переводя дух после погони.
        Огры собирались вокруг, Грур первый оторвал у шимпанзе руку, начал обгладывать. Остальные конечности оторвали другие охотники, смачно зачавкали. Огры вообще-то предпочитают жареное мясо, но пещера далеко, и огонь там же, а голод терзает здесь и сейчас. Тайной же добывания огня Грур и его сородичи не владели.
        Тонкий звон пронёсся в воздухе, и в десяти шагах от пирующих огров возникла странная фигура. Ростом она лишь на голову уступала Груру, но была непомерно тонка и по всему облику слабосильна.
        - Элентари, - существо ткнуло себя пальцем в грудь, и по выпуклости той груди Грур понял, что перед ним самка чужого рода. - Хотеть говорить с Грур.
        "Нет, Варда, это немыслимо. На языке этих существ практически невозможно выразить хоть сколько-то сложную мысль"
        "Спокойно, Элентари"
        - Чего надо? - проурчал вожак огров, прерывая трапезу.
        - Хотеть помочь. Грур стать сильный, сытый. Жить хорошо. Все огр жить хорошо.
        Грур засопел. Слова по отдельности были понятны, общий же смысл ускользал. Чего хотеть? Чего помочь?
        - Мясо, - он указал на изувеченные останки здоровенного самца шимпанзе. - Огр есть, чужой не давать.
        - Огр будет много мяса. Всегда.
        Грур утробно заурчал, раздражаясь. Чего ей надо, этой странной образине в блестящей шкуре? Не иначе, подлизывается, мяса хочет. А ну-ка!
        - Уходи! - зарычал Грур, недвусмысленно беря в лапу дубину. - Мясо есть! Потом опять будет! Огр найдёт!
        - Огр трудно искать мясо. Будет легко, искать не надо.
        - Ахрррр! - потеряв терпение, Грур поднял дубину. Много их, таких помощников, когда есть мясо.
        Воздух ударил вожака огров в грудь, отшвырнув и опрокинув. Остальные сородичи с рёвом вскочили с места, похватав дубины. Охотничий инстинкт гигантропов подсказывал недвусмысленно - на опасного и сильного противника следует наваливаться всем разом и немедленно. Нападай или погибнешь. А против стада огров не может устоять никто.
        И снова невидимая тугая волна ударила, расшвыряв могучих охотников, как мышат. Грур ошеломлённо покрутил головой, но раздумывать было некогда. Он схватил дубину.
        - Агрыррр!
        Пришедшие в себя огры тоже похватали дубины, окружили белую фигурку, по-прежнему стоявшую неподвижно на том же месте и, по всей видимости, даже не помышлявшую о бегстве.
        - Ахррр!
        Концентрическая атака четырёх взрослых гигантропов сокрушительна и неотвратима. Однако фигурка чужой сделала лишь еле заметное движение, и вновь гиганты летят наземь.
        "Варда, я сворачиваюсь" - Элентари с острым разочарованием наблюдала за рычащими волосатыми тварями.
        "Может, не всё потеряно?"
        "Пока что они общаются не со мной, а с автоматикой личной безопасности"
        - Зачем огр нападать? Элентари говорить просто.
        - Ахрррр!
        Дубины бессильно отскакивают от невидимой преграды, и вслед за ними отлетают прочь хозяева - охранный автомат холоден и бесстрастен.
        "А мне уже интересно. Они вообще-то в состоянии отступать? Или будут ломиться до изнеможения?"
        "Тебе интересно, Майар, а мне надоело смотреть на эти жуткие морды. Всё, я сворачиваюсь"
        "Погоди. Попробуй усилить удар до границы увечья. Поймут или нет?"
        - Ахрррр!
        В этот удар Грур вложил всю силу и ярость, какой располагал. Ответ был страшен, как будто в него с разбегу ударил носорог. Очень, очень большой носорог.
        - Аыыы!
        Четверо огров-гигантропов валялись как попало, сбитые страшным ударом. Чуть отдышавшись, вожак нашарил дубину, пошатываясь, встал. Да, этот враг всем врагам враг.
        - Ррахррр!
        И снова четыре чудовищных примата идут в атаку.
        "Всё, Элентари. Я поняла. У них нет в инстинкте варианта отхода. Так бывает с очень сильными хищниками, которым никто, кроме собратьев, противостоять не может. Помнишь того чудовищного ящера на Четвёртой Энигмы? Он атаковал, пока автомат защиты не забил его до смерти"
        "Попробуй плазму, Эли"
        Ослепительное огненное кольцо возникло вокруг белой фигурки и стремительно ринулось на огров, расширяясь.
        - Аыыыы!!!
        Грур катался по земле, вонь палёной шкуры забивала ноздри. Какая боль… Он уже понимал, что проиграл. Эта тварь невероятно сильна и страшна, она сильнее всех огров, вместе взятых. Они побеждены и сейчас, без сомнения, умрут. Нет! Встать! В атаку!
        - Ахррр!!!
        "Хватит, Эли. Оставь их"
        Белая фигурка исчезла так же, как и возникла - не ушла, не убежала, и даже не провалилась на месте. Просто раз, и не стало.
        - Хррр! - Грур дышал тяжело, со свистом. Опалённая шкура саднила невыносимо, но душу переполняла радость. Они всё-таки выстояли против страшного пришельца. Огры никогда не отступают! Победа!


        Кролик выскочил из кустов, и Бумуба изо всей силы метнул в него камень. Удар! Зверёк подпрыгнул и упал на землю, дрыгая лапами. В следующий миг Бумуба настиг чуть было не ускользнувшую добычу. Пара ударов палкой, и кролик затих.
        Мягкое сияние разлилось в воздухе, переборов сумрак, царивший под пологом джунглей. И прямо из воздуха перед Бумубой возникло существо, о каком он никогда не слыхивал. Ростом вдвое выше любого из сородичей Бумубы, с белой блестящей шкурой и копытами на длинных, сильных ногах. Остальные детали Бумуба разглядывать не стал, ринувшись наутёк вместе с добычей. Всё непонятное опасно, тем более, если оно вдвое выше тебя ростом.
        Какая-то сила внезапно затормозила его и подняла в воздух. Охотник отчаянно трепыхался, но невидимая сила держала мягко, да цепко. Не вырваться.
        - Зачем хоббат бежать? Моя не сделать Бумубе плохо.
        Бумуба последний раз судорожно дёрнулся и затих. Разговаривает. А вот чудовищные кугу не разговаривают. Как увидят хоббата, настигают и бьют дубиной. И едят. Может, этот не станет есть Бумубу?
        - Не станет, - подтвердил вслух странный пришелец невысказанную хоббатом мысль. - Моя не есть мясо. Хоббат не бояться.
        Бумубу наконец осмелился взглянуть на странного пришельца. Огромные глаза, пугающие своей глубиной, притягивали.
        - Моя хотеть говорить с тобой.
        Вот теперь хоббат окончательно растерялся. О чём, ну о чём говорить? Если этот долговязый не ест мяса, то зачем поймал? Рыжий хуру-буру, живущий на деревьях, тоже не ест мяса. Он питается фруктами. Но никто и никогда не видел, чтобы хуру-буру заинтересовался хоббатом. Ты его не трогай, и он тебя не тронет.
        - Моя хотеть помочь хоббатам.
        Несмотря на всю сложность и непонятность ситуации, Бумуба не выдержал и рассмеялся. Он представил себе, как долговязый пришелец ловит кроликов и ищет в гнилых поваленных стволах вкусных личинок, и всё отдаёт Бумубе… нет, это очень смешно.
        - Отпусти Бумубу, - тихо попросил хоббат.
        Некоторое время пришелец молчал, и только в голове у охотника как будто бегали муравьи. Очень неприятное ощущение.
        "Варда, это безнадёжно. Уровень мышления… да никакое это не мышление, если говорить откровенно. Так, слегка озвученные инстинкты и рефлексы"
        "Вероятно, ты прав, Майар"
        Сила, удерживающая Бумубу в воздухе, исчезла, и он плюхнулся наземь ничком.
        - Всё. Уходи.
        Хоббат не заставил себя упрашивать. Вскочил и с завидным проворством нырнул в кусты. Ветви хлестали по лицу и бокам, царапали, но хоббат не останавливался. Подальше от непонятного пришельца!
        Отбежав на значительное расстояние, Бумуба остановился наконец, чтобы перевести дух. И тут только вспомнил о кролике. Какая досада! Какая потеря…


        Мягкая музыка струилась, как будто возникая ниоткуда и отовсюду одновременно, и сквозь переливы мелодии пробивалось чуть слышно журчание воды. Крохотный родничок, обложенный замшелыми камнями, прятался в зарослях экзотических светящихся цветов. Сегодня экипаж ужинал в оранжерее.
        Возле стола, уставленного блюдами, вазами и высокими кувшинами, на прозрачном упругом ложе возлежал Илуватар. Остальные члены экипажа предпочли покоиться в гравитационных колыбелях и висели в воздухе, ни на что не опираясь.
        "Итак, подведём первые итоги"
        В воздухе возникло объёмное изображение - здоровенный мохнатый гоминид, только лицо и кисти рук свободны от густого меха.
        "Элентари назвала его йети, для удобства. Крупный гоминид, ростом почти с валара. Всеяден, обитает в горных районах низких широт и в высоких широтах повсеместно в лесной зоне. Очень силён и вынослив. Образ жизни одиночный, скрытный. Однако раз в году, весной, когда здешняя луна в полной фазе, они собираются вместе для брачных игрищ. Таких мест на целом континенте всего несколько, но йети легко преодолевают большие расстояния. Они вообще довольно быстро бегают, при кажущейся неуклюжести"
        "Как они бегают, нам неважно. А как насчёт мышления?"
        "Ну какое может быть мышление у существа, ведущего одиночный образ жизни, Варда? Рефлексы и зачаточная речь, полсотни односложных слов. Скорее животных сигналов даже"
        "Илуватар?"
        "Моё мнение - абсолютно бесперспективный вид. Одиночные существа практически неспособны развивать абстрактное мышление из-за отсутствия систематического общения с сородичами"
        Некоторое время валары смотрели на медленно вращающееся в воздухе изображение йети в масштабе один к одному.
        "Жаль. Такой мозг… Элентари?"
        "Я согласна с Илу"
        "Ну, Майар уже высказался… Хорошо, коллеги"
        Изображение сменилось - вместо высокого гоминида, облачённого в меховой покров, в воздухе повис мелкий и голый. Только на голове сохранился волосяной покров.
        "Хоббат, как один из них сам себя мысленно назвал. Всеяден, обитает в тропическом поясе. Основа рациона - насекомые и дикие плоды, но не гнушается охотой на мелких животных. Образ жизни стайный, в стае до двух десятков особей. Самки принадлежат всем самцам сообразно иерархии в стае"
        Некоторое время все рассматривали изображение хоббата.
        "Илу?"
        "Я в сомнении. В большом сомнении, Ва. Ну ты посмотри, разве это мозг? Это мозжечок. Вряд ли там есть ресурсы для развития. Даже если вместо нынешних трёхсот-четырёхсот слов они освоят три тысячи… Короче, никаких гигантов духа и гениев у них не будет никогда. Всё, что можно получить, это стадо надрессированных говорящих животных, неспособных к дальнейшему самостоятельному развитию"
        "Эли?"
        "И снова мы с Илу совпадаем во мнении"
        "Майар?"
        "Тоже"
        "Хорошо"
        На смену хоббату появилась новая картинка. Громадный гоминид, опирающийся на дубину, свирепо и угрюмо всматриваясь вдаль.
        "Создатель, какое чудище… Эли, ты отчаянная женщина"
        "Тебе смешно, Илу, а мне до сих пор эти морды мерещатся"
        "Итак, коллеги, тролль. Откровенный хищник, притом очень крупный. Могут вести одиночный образ жизни, но предпочитают стайный. Объём мозга изрядный, хотя основная часть нейронов моторная, что естественно для такого крупного существа. Тем не менее мозговой потенциал имеется. Ваши мнения? Илу?"
        "Возможно. Хотя уровень крайне низкий пока. Они даже не умеют добывать огонь, только поддерживать. И речь настолько примитивна…"
        "Не в речи дело. Речь можно легко структурировать, нарастить словарный запас… Я против, Варда. Категорически. Вы не глядели в глаза этим тварям. Поверьте, ребята, ничего хорошего из них не выйдет. Невозможно представить, что эта планета будет принадлежать таким вот… Это будет ужас. Убийства по любому поводу и война до конца. До общего конца"
        Некоторое время валары разглядывали огра молча.
        "Эли права. Это действительно твари"
        "Поддерживаю"
        "Хорошо. Тогда вот"
        На месте огра-тролля новый персонаж. Одетый в шкуры гоминид с копьём, кремнёвый наконечник примотан жилами. На поясе кожаный мешочек с каменным рубилом.
        "Гоблины, как их окрестил Илу, или как называют они себя сами, орки. Некрупный гоминид, всеяден, но с уклоном в хищники. Ведут стайный образ жизни. Уровень сравнительно высок, умеют добывать огонь, делать одежду и составные орудия…"
        "Не преувеличивай. Из всех составных орудий у них имеются только копья"
        "Начало есть, дальше проще"
        "Так я продолжу?"
        "Извини, Варда"
        "Спасибо. Итак, гоблины. Мозговые ресурсы имеются, хотя и не слишком большие. Твоё мнение, Илу?"
        "Я бы пригляделся"
        "Эли?"
        "Тупые морды у них, как хотите"
        "Лица, Эли, уже лица"
        "Да пусть лица. Всё равно тупые"
        "Майар?"
        "Всё лучше, чем тролли. Можно попробовать"
        "Хорошо. Ну и последний вид"
        В воздухе повисло новое изображение - мужчина прижимает к себе девочку лет восьми.
        "Это тот самый, которого мы спасли. Хомо, или по-ихнему "настоящий человек""
        Сидящие за столом заулыбались.
        "Так-таки и настоящий? А все остальные поддельные, стало быть?"
        "Знаешь, Ва, а ведь я соглашусь" - Элентари разглядывала лицо Ад-Амма. - "Он больше всех похож на подлинного носителя Высокого Разума, пусть пока и латентного"
        "А я нет" - Илуватар переменил позу. - "Как хотите, друзья, но я за генетические методы. И орки, и хомо не полностью соответствуют критериям носителя Высокого Разума"
        Орк и человек возникли рядом. Некоторое время валары разглядывали их.
        "Ну, стало быть, так" - Варда одним движением встала на ноги. - "Вот ты этим и займёшься, Илу. На базе этих вот" - кивок в сторону аборигена с девочкой, - "можешь попробовать создать своих идеальных носителей Высокого Разума"
        "Я сделаю, Ва, зря иронизируешь"
        "Да ладно, ладно. Ну а мы поработаем пока с исходными видами"
        Глава 2
        Избранники богов
        Песок был крупный, ярко-рыжий и тёплый. Ад-Амм зачерпнул горсть песчинок и чуть развёл пальцы, давая песку лазейку для бегства. Песок не замедлил воспользоваться, и через несколько вздохов на ладони осталось лишь несколько прилипших песчинок. Ад-Амм вгляделся в них - песчинки были одинаковые. То есть совершенно одинаковые. И дорожка, на которой они лежали неправдоподобно ровным слоем, больше напоминала ручей из рыжего песка, а не тропинку, протоптанную ногами.
        Он перевёл взгляд - справа и слева от тропинки росли какие-то кусты с большими, яркими цветами. Ветви деревьев с сизой листвой кое-где нависали над тропинкой, но даже в этой кажущейся естественности таился какой-то подвох. Ад-Амм подпрыгнул, поймал ветку, притянув, принялся отламывать. Чужое дерево не поддавалось, стараясь выскользнуть, как змея. Оставив наконец бесплодные попытки, Ад-Амм притянул ветку ещё ниже и принялся рассматривать узкие острые листочки. Листья тоже оказались одинаковы вплоть до мельчайших деталей, и Ад-Амм уже не удивился. Вот цветы разные… да кому они нужны, эти цветы? Ад-Амм не ест цветов, а охотиться в этом лесу не на кого.
        Словно в ответ на его невысказанные желания сразу за поворотом тропинки на дереве висели плоды. Один плод круглый и ярко-красный, другой чуть продолговатый и жёлтый, третий густо-синий, длинный. Ад-Амм не удивился и этому - здесь, в волшебном лесу, где обитали боги, еда вырастала на деревьях и кустах мгновенно, как только у Ад-Амма возникало желание перекусить. Зато не было ни одного подходящего камня, из которого можно было бы изготовить себе рубило. А без рубила тут не срубить даже тоненькой ветки. Таким образом, Ад-Амм остался без копья. Ощущение было настолько диким и непривычным… да что там, остаться без копья для мужчины просто унизительно. Не знаешь, куда руки девать. Правда, никаких опасных зверей в этом лесу не водилось, но всё равно…
        Ад-Амм усмехнулся. В этом лесу не водилось не только опасных - вообще никаких зверей. Невидимые птицы пели в ветвях, и это всё. Лес богов был пуст, невероятно, невозможно пуст. Ни одного насекомого… Однако, где же Э-Уа?
        - Скучаешь?
        Бог возник, как обычно, ниоткуда. Ад-Амм уже привык к появлению богов, и знал - когда боги возникают перед тобой вот так, мгновенно, то они бесплотны. То есть можно ткнуть пальцем, и рука пройдёт насквозь, как сквозь воздух. Вообще-то боги могли появляться и во плоти, но ради Ад-Амма делали это нечасто.
        - Где Э-Уа?
        - Потерпи, сейчас мы закончим осмотр и она будет тут.
        Ад-Амм стал ещё угрюмее. Смотрят, смотрят… Что такого можно увидеть между ног у девчонки?
        - Ты не прав, - как обычно, бог уловил невысказанные вслух слова, - низколобые сильно напугали Э-Уа. Может заболеть.
        Ад-Амм коротко хмыкнул.
        - Низколобых тут нет. Бояться надо до, не потом.
        - Тоже верно, - согласился бог. - Почему ты не смотришь волшебную лужу?
        Ад-Амм слегка замялся. Да, предоставленная в его распоряжение волшебная лужа, конечно, вещь занимательная. Подумать только - висит прямо в воздухе, боком, ни на что не опираясь… Впрочем, проливаться там нечему. Это Э-Уа обозвала явление волшебной лужей, потому как в ней отражались картины, как в обычной луже, только много ярче. Притом в обычной луже отражается только собственная нечёсаная голова, в то время как в волшебной… да чего там только не отражается, уму непостижимо.
        - Ад-Амм смотрит, Э-Уа смотрит ещё больше. Если смотреть совсем много, болит голова, - сформулировал наконец охотник. Но провести бога не так просто.
        - Совсем не болит, - Илуватар чуть улыбнулся. - Скажи, неужели совсем не интересно?
        Человек помедлил.
        - Интересно. Но нет пользы. Охотник должен охотиться, не смотреть целыми днями в волшебную лужу.
        Валар улыбнулся шире.
        - Зачем тебе охота, когда еды много?
        На сей раз Ад-Амм не нашёл, что ответить.
        - Ладно, не скучай. А вот и Э-Уа.
        Девочка вынырнула из-за очередного поворота, коими щедро была снабжена тропинка из рыжего песка. Сделала порывистое движение к Ад-Амму, но, заметив Илуватара, остановилась, неловко переминаясь.
        - Ну, не буду вам мешать, - помолчав, произнёс валар, и через мгновение исчез, как и не было его вовсе.
        - Иди ко мне, Э-Уа. - Ад-Амм ободряюще улыбнулся девочке. Та улыбнулась в ответ, но первый порыв уже прошёл, и она подошла к сородичу неспешно. Не говоря ни слова, охотник прижал её голову к своей груди.
        - Тебе не было больно?
        - Нет, боги не делают больно, - заверила Э-Уа.
        - Что делали?
        Охотник почувствовал её смущение по тому, как девочка прижалась к нему.
        - Смотрели… трогали везде…
        - Покажи, - велел Ад-Амм, отстраняясь. Взял девчонку за бедро, и та подчинилась своему старшему и единственному сородичу. Смущаясь, задрала ногу, открывая девичью тайну. Ад-Амм ощупал её, раздвинув губы, осмотрел нетронутую девственную плеву. Вроде всё без обмана…
        - Ладно. Пойдём есть, Э-Уа.


        Двойная спираль висела прямо в воздухе, расцвеченная яркими огоньками, как необычного вида гирлянда. В двух шагах от неё, медленно вращаясь, висели две фигуры - мужчина и женщина, вытянувшись в струну с поднятыми над головой руками. Илуватар сделал движение пальцами, и участок двойной спирали изменился. Висящие в воздухе фигуры тоже изменились - у мужчины и женщины разом исчезла нательная растительность, особенно густая на лобке и в подмышечных впадинах. Ещё движение пальцев, и у мужчины исчезла растительность на лице.
        Варда стояла сзади, откровенно любуясь мужем. Всё-таки в каждом взрослом мужчине таится ребёнок. Надо же, не заметил приближения жены, до того увлёкся игрушкой…
        - А, Ва! - наконец-то обнаружил присутствие супруги Илуватар.
        - Ну, как успехи?
        - Успехи? Ну, скажем так, я на полпути к успеху… Слушай, какая интересная вещь. Вот гляди…
        Он щёлкнул пальцами, и голограммы мужчины и женщины восстановили первоначальный облик.
        - Смотри, вот эти, эти и эти гены отвечают за старение. Меняем их, и сразу пропадает волосяной покров везде, кроме черепа. Оп!
        Голограммы по мановению пальца вновь лишились растительности на теле.
        - Ну и что тебя так смущает, - улыбнулась Варда, - связанные гены, обычное дело. Ты заметил, что маленькие дети у этих аборигенов не имеют волос на теле? Ювенилизация…
        - Да, ты права, похоже. А вот ещё любопытнее. Вот эта группа генов отвечает за развитие лобных долей мозга. Убираем ограничение, усиливаем… оп! Смотри на уши!
        Варда пригляделась - уши фантомов-моделей заострились вверху.
        - Как ни бьюсь, не могу устранить побочный эффект.
        Валарка разглядывала обнажённые фигуры, неспешно поворачивающиеся в воздухе. Да, эти существа значительно отличаются от прототипов. Длинные стройные ноги, тело не столь мускулисто… Тонкие, точёные лица с огромными глазами…
        - Нравится? - теперь Илуватар улыбался полуулыбкой художника, с законной гордостью наблюдающего за воздействием своей картины на ценителя.
        - Здорово, - искренне ответила Варда. - Слушай, а волосы у них обязательно должны быть чёрными?
        Продолжая улыбаться, валар шевельнул пальцем, и волосы обоих фантомов разом засияли чистым золотом.
        - Так лучше?
        - И намного! Нет, ну ты просто молодец, Илу…
        - Ну, ну, - не в силах скрыть довольства, Илуватар даже порозовел. - Вот когда выйдут первые эльдар…
        - О! Так прямо и «звёздные»? Скромно…
        - Зря иронизируешь, Ва. По сравнению с исходными экземплярами…
        - Да ладно, ладно. Пусть будут эльдар, кто против. Всё равно нам пришлось бы искать им название, ведь это по сути новый вид разумных… Кстати, ты планируешь выпустить младенцев?
        - Ну да, и кто с ними будет заниматься? У нас полно дел, Ва. Нет, первые пары будут совершенно взрослыми особями, с вложенным пакетом химио-гипно. Я обещаю, это будут подлинные мудрецы с энциклопедическим объёмом знаний.
        - Так сразу? - в глазах женщины зажглись иронические огоньки.
        - Ну а чего тянуть? - с улыбкой возразил Илу. - Осталось с ушами разобраться, и…
        - Да оставь ты им эти уши! - засмеялась Варда. - Разве в ушах дело? Вполне красивые ушки, кстати… Почти как у нас.
        - Думаешь? - заколебался валар.
        - Ну конечно!


        - … Ну а теперь попробуй прочесть это слитно.
        Ад-Амм морщился, обильно потея.
        - Ад-Амм и Э-Уа пошли… пошли… орехи рвать…
        Элентари улыбнулась.
        - Разве тут что-то сказано про орехи? Э-Уа, может, ты прочтёшь?
        - Ад-Амм и Э-Уа пошли собирать маслины! - в отличие от Ад-Амма девочка без запинки справилась с заданием. - Правильно?
        - Правильно, Э-Уа.
        Ад-Амм почувствовал некоторое уязвление.
        - Ты не согласен? - как всегда, богиня уловила невысказанную мысль. Раздражение Ад-Амма усилилось.
        - И ничего не правильно, - пробурчал он. - Маслины созревают только перед холодными дождями. Если Ад-Амм и Э-Уа пойдут сейчас, они ничего не найдут, кроме зелени!
        - А разве ты знаешь, когда они пошли? - вновь улыбнулась Элентари. - Тут про это ничего не написано.
        Ад-Амм наморщил лоб, соображая.
        - Раз Ад-Амм читает сейчас, то и пошли сейчас. Разве нет?
        - Нет, Ад-Амм. В том и дело, что это надпись. Это могло быть раньше, или может быть позже.
        Ад-Амм наморщил лоб до предела.
        - Раньше, хорошо. Почему потом, непонятно.
        - Что непонятно?
        Ад-Амм даже усмехнулся. А ещё боги… Всё-то им разжуй.
        - Как может белый листок знать, пойдут Ад-Амм и Э-Уа за маслинами или нет? Никак не может. Ад-Амм пойдёт на охоту, Э-Уа останется в пещере, закрыв вход камнями. Получится, белый листок врёт.
        Не выдержав, валарка рассмеялась.
        - Я подумаю над твоими словами, Ад-Амм. Всё, отдыхайте!
        Ад-Амм с облегчением перевёл дух, встал с пола, покрытого мягким пушистым ковром. За ним встала Э-Уа. Охотник вдруг вспомнил своё первое впечатление от этого помещения - потрясение на грани ужаса. Шкура на полу была явно цельнокроенной, без малейших швов. Каких же размеров должен был быть зверь, носивший прежде эту шкуру?! Конечно, теперь-то Ад-Амм уже знает, что никакая это не шкура - просто такая неживая трава…
        - Спокойной ночи, Элентари! - Ад-Амм вежливо склонил голову. - Пусть ничто не потревожит твой сон.
        - Спокойной ночи, Элентари! - повторила Э-Уа.
        - Благодарю, Ад-Амм, и тебя, Э-Уа. И вам спокойных снов!
        Мужчина и девочка прошли сквозь стену, как сквозь воду - поверхность лишь чуть всколыхнулась.
        "Майар, ты свободен?"
        "В данный момент да. Передышка, если выражаться точнее"
        "Слушай, я не знаю, что делать. Девочка ещё туда-сюда, а у этого мясоеда почти полностью отсутствует абстрактное мышление"
        "Как будто ты не знала, что мышление дикарей такого уровня строго конкретное. Да ты не мучайся, сколько можно? Воспользуйся химио-гипно. Представляешь, если бы Илуватар и Варда решили воспитывать своих мутантов с младенчества, как собственных детей?"
        "Положим, у них нет выбора. А у меня есть"
        "Ну-ну"
        "Как твои подопечные, кстати?"
        "Слушай, давай не сейчас, а? На сегодня мне хватило моих подопечных"


        - Уау!
        Гы-Хырр с восторгом вертел в руках длинный сверкающий нож. Осторожно тронул острие и отдёрнул палец - на коже выступила капелька крови. Гы-Хырр сунул палец в рот. Да-а… Это настоящее оружие великих. Конечно, свежий, только что изготовленный кремнёвый наконечник копья тоже может быть почти столь же острым, но во всём остальном… Если эту штуку прикрепить к древку вместо каменного наконечника, можно будет не бояться ни пещерной гиены, ни даже медведя!
        - Мне надо такой! - орк решительно повернулся к валару, наблюдавшему за ним с затаённой усмешкой.
        - Ты получишь его, как только выучишь то, что я показал, - Майар смотрел непроницаемо.
        Орк утробно хрюкнул. Конечно, духам оно виднее. Но какой толк пялиться в волшебную лужу и белые гладкие листы неведомого дерева, испещрённые мелкими чёрными пятнышками самой разнообразной формы - ни дать ни взять засижено мухами - Гы-Хырр так и не понял. Разве это может принести мясо? Именно так он и заявил в прошлый раз духу.
        - А сейчас? - попробовал поторговаться вождь.
        Майар хмыкнул, в свою очередь задумавшись.
        "Ва, у меня вопрос"
        "Да-а?"
        "Можно ли открыть этим гоблинам кредит?"
        Шелестящий бесплотный смешок.
        "Ну ты же сам придумал эту затею - вознаграждать материально за приобретённые знания. Сам и решай, насколько кредитоспособны твои подопечные"
        - Хорошо, - заговорил наконец валар. - Тебе одному я даю нож вперёд. Если не выучишь грамоту, придётся вернуть. Всем остальным ножи потом.
        Гы-Хырр посопел, размышляя.
        - Все орки охотники. Если мы не будем охотиться, будет голод. Если будем, нам некогда смотреть в волшебную лужу и белые листки.
        - Ты неправ, - как обычно, дух увидел скрытые мысли, роящиеся в голове у орка. - После охоты вы часто сидите и целый вечер смотрите в огонь. Или спите. Чем смотреть в огонь, лучше учить грамоту.
        - Надо делать копья и рубила, надо шкуры мять, надо много чего! - орк был до глубины души возмущён столь несправедливым обвинением. - У нас никто не спит лишнего! Кто ленив, тому вот! - вождь показал немалых размеров кулак.
        - Ну хорошо, - чуть поморщился валар. - Пока вы учите грамоту, у вас будет еда. Я позабочусь.
        Орк снова хрюкнул. Ну что же… Условия в целом подходящие. Осталось прояснить детали.
        - Как долго её учить?
        Майар улыбнулся.
        - Это ваше дело. Как выучите, так получите ножи. Нет - нет.
        Гы-Хырр поскрёб грязной лапищей в затылке.
        - Ладно. Орки будут учить грамоту. Все! Скажи, мудрый дух Майар - а если Гы-Хырр выучит две грамоты, ему будет ещё нож?
        "Ва, ты слышала? Он желает стать полиглотом. Вот что значит материальное стимулирование!"
        Бесплотный шелестящий смех в ответ.
        "Ну-ну… Не спеши радоваться"
        - У нас есть не только такие ножи, Гы-Хырр. У нас есть вещи и получше.
        Орк снова хрюкнул. Определённо Гы-Хырр самый мудрый вождь - он тогда сумел вежливо встретить столь ценного гостя, несмотря на запал после боя, и вот результат. Ещё даже лучше ножа… Что может быть лучше этого волшебного ножа? Ну разве что очень большой нож.
        - Гы-Хырр согласен, Великий дух. Сегодня покажу нож, и завтра все орки будут учить твою грамоту!


        - Вот смотри, разрыхляем, вот так… сажаем орех… поливаем… Понял?
        - Угу.
        - Давай теперь сам.
        Ад-Амм повертел в руках лопатку, провёл пальцем по острию. Отличная вещь. Пожалуй, эта штука даже лучше ножа, если охотнику нужно добыть не слишком крупную дичь… Хотя копьё с насаженным вместо кремня ножом ещё лучше.
        - Это лопата, Ад-Амм, - богиня, как обычно, прочла в голове у Ад-Амма невысказанные мысли. - Она не для охоты. Она для того, чтобы копать землю.
        - Ад-Амм понял, - вздохнул охотник. - Очень хорошо копать. Однако копать можно рубилом. Куда спешить? Земля не убегает. Земля не кусается. Убегает добыча, кусает зверь. Оружие - главное.
        Элентари помолчала, покусывая губу. Самое странное, подумала она внезапно, что правота сейчас на его стороне. Сейчас для них оружие не просто главное, оружие - это их всё.
        - Но нельзя ведь всю жизнь только убивать, Ад-Амм.
        - Кто не убивает, будет убит. Голодом или другими.
        - Но вот вспомни слонов. Они не убивают, и ведь живут.
        Против обыкновения, Ад-Амм не возразил. Помолчав, тяжело вздохнул.
        - Хорошо быть сильным, как слон. Когда их много, даже львы боятся. И гиены. И даже огры, если их мало, не нападают просто так. Только когда совсем нет другой добычи. Слонам лучше всех. Они могут есть траву и ветки.
        Он вдруг вскинул голову, сверкнул глазами.
        - Но люди не слоны. Люди не могут есть траву. И даже если есть только орехи и маслины, улиток и черепах, не поможет. Люди маленькие и слабые. Много, много зверей сильнее человека. Львы убивают людей, как увидят. Гиены тоже, если их много. Леопарды убивают, если нет копья. Ещё хуже огры - они идут по следу, находят стойбище, убивают всех. Огры не боятся огня, как гиены, от огров не спасёт завал из камней - они развалят и войдут в пещеру. Но страшнее огров низколобые орки. Огров мало, низколобых много больше. Они страшнее всех, потому что такие же, как люди. И у них есть копья.
        Ад-Амм сглотнул.
        - Вы боги, вы сильнее всех. Вы перебили здесь, в волшебном лесу всех зверей, всех змей, всех скорпионов. У вас нет голода - подумал, и вот уже еда. Вас нельзя убить - так сказал Илу. Вам не понять, что такое страх.
        Охотник умоляюще заглянул в глаза Элентари.
        - Нас осталось двое из рода. И только Ад-Амм охотник. Ад-Амму очень нужно оружие, Эли. Самое лучшее.
        Элентари всё кусала и кусала тонкие губы.
        - Вы с Э-Уа можете жить тут долго. Зачем тебе оружие? Охотиться не надо, врагов нет…
        - Это самое плохое, - отрезал Ад-Амм. - Охотник должен каждый день охотиться. Иначе потом его съедят, или он не сможет добыть еду. Потому что рука забудет, как держать копьё.
        Валарка вздохнула.
        - Я не дам тебе сейчас оружие, Ад-Амм. Но я подумаю над твоими словами.


        - … О-о-о-о!
        Гы-Хырр ещё подержал на виду волшебный нож, давая возможность сородичам проникнуться окончательным восторгом к замечательной вещи, потом убрал его в ножны, повесил себе на шею на мягком ремешке.
        - Так вот. Дух сказал - все орки должны выучить неслышимый язык белых говорящих листов. Кто выучит, получит такой нож.
        - А кто не выучит? - хмуро спросил коренастый Рыр-Га, почёсываясь.
        Вожак поднёс к его носу здоровенный кулак.
        - Выучит.
        Гы-Хырр обвёл взглядом сородичей.
        - Слушать всем! Духи дадут нам пищу на время, пока мы будем учить неслышимый язык белых листов. Там будет видно. И запомните, кто не понял - нам нужны эти ножи! Много ножей! Каждый охотник должен получить нож, и каждый малец, и каждая женщина! И тогда наш род станет самым сильным, и мы сможем охотиться везде, где захотим, и никто не сможет нам помешать! У нас будет много мяса, всегда много мяса! Сегодня мы отдыхаем, а завтра с утра начинаем учить язык белых листов! Все поняли?
        Орки начали рассасываться, возбуждённо гудя. Дело, конечно, было необычное, но Гы-Хырр мудр… да и очень уж соблазнительно сверкал волшебный нож. Устоять невозможно. К тому же, если духи ещё и кормить собираются… Нет, определённо стоит рискнуть.
        Дождавшись, когда народ разойдётся, Гы-Хырр взял в руку нож, не вынимая из ножен, поднёс к лицу. Нажал на определённое место, как учил дух, и спустя несколько мгновений из ниоткуда раздался голос духа.
        - Слушаю.
        - Гы-Хырр всё сделал, как ты велел, Великий дух Майар. Завтра все готовы учиться.
        - Ну и хорошо. Завтра с утра я буду у вас.
        И всё. И нет никого. Орк хмыкнул, ещё раз оглядел со всех сторон волшебную вещь. Надо же, она ещё и разговаривает… А впрочем, это не так важно. Главное, она здорово режет!


        Маленькая полупрозрачная рыбка дёрнула хвостом раз, другой и снова застыла в неподвижности. Только крохотное сердечко билось, выдавая жизнь.
        Илуватар вздохнул и огляделся. В обширном сумрачном зале призрачным розовым светом светились круглые колонны, от пола до потолка. Восемь колонн, наполненных физраствором, пронизанном медузовидными щупальцами и волокнами - системами контроля и жизнеобеспечения агрегата, носившего короткое название «нида». Впрочем, словесные названия различных предметов, явлений и устройств уже давно являлись для валаров скорее традицией, нежели необходимостью - телепатические мыслеобразы объёмнее, точнее и богаче словесных конструкций…
        Дальняя стена зала всколыхнулась, как вода, в которую бросили камень, расступилась, и в помещение вошла Варда. Цокая копытцами по твёрдому шершавому полу, подошла к Илуватару.
        "Как успехи?"
        "Вот" - валар кивнул на ближайшую колонну с рыбкой, запутавшейся в щупальцах агрегата. - "Четыре пары, как в учебнике"
        Некоторое время Варда разглядывала зародыш, покоящийся в центре колонны. Словно почувствовав посторонний взгляд, эмбрион снова задёргался, и так же внезапно затих.
        "Возможно, хватило бы одной пары. Ты же сам говоришь, генотип вылизан до предела совершенства…"
        "Это так, и вырождение от близкородственного скрещивания им не грозит. Можно из поколения в поколение жениться на собственных сёстрах. Однако представь, Ва, как это будет выглядеть - все мужчины одинаковы, как две капли воды, и женщины тоже. Одинаковы больше, чем однояйцевые близнецы. И так до конца времён. У них же совершенно отсутствуют подавленные, рецессивные гены. Нет, всё просчитано - для внутривидового разнообразия нужно не меньше четырёх пар"
        Валарка оглянулась.
        "Темно тут"
        "Иначе нельзя. Яркий свет раздражает зародышей"
        "Да знаю, знаю"
        Рыбка в объятиях щупалец снова забилась, будто пытаясь вырваться, но манипуляторы ниды держали добычу надёжно.
        "И всё же меня гнетёт предчувствие - что-то мы делаем не так, Илу. Как хочешь, это насилие… Будут ли они счастливы…"
        "Ты не права. Как будто природные аборигены купаются в счастье. Жизнь моих эльдар будет лучше тысячекратно"
        Варда разглядывала висящую в центре колонны рыбку, запутавшуюся в щупальцах медузы. Тёмные глаза эмбриона смотрели пристально и печально.
        "Ничто не даётся даром, Илу"
        "Наш спор сейчас бесплоден, Ва. Время покажет, кто прав"


        - Ры…река… текла… между… между…
        Гы-Хырр морщил лоб так, что двигались уши. Таинственная грамота оказалась зверем куда более неуловимым и изворотливым, нежели казалась вначале. Справа и слева потели, сопели и чесались сородичи. Самое скверное, что успехи могучего вождя выглядели весьма бледно по сравнению с некоторыми женщинами и даже детьми. Да, особенно детьми, и это было донельзя обидно!
        Вождь обязан быть лучше всех. Иначе какой он вождь? В душе Гы-Хырра медленно, но неуклонно копилось раздражение. Он уже усвоил, что духи могут читать скрытые мысли так же свободно, как и закорючки на белом листе, но ничего не мог с собой поделать.
        - Ну хорошо, на сегодня достаточно, - сжалилась наконец Великий дух Элентари. Орки задвигались, с облегчением шмыгая и шумно выпуская ветры. Ибо все неудобства и мучения сразу после уроков вознаграждались вкусной кашей, которую давали духи.
        Волшебный котёл с кашей возник, как обычно, ниоткуда, прямо посреди стойбища на специально установленном духами плоском камне. Котёл сверкал на солнце, как море на восходе, и источал запах, от которого заурчало в животе.
        Великий дух кивнула, и Гы-Хырр, преисполненный чувства собственной значимости, важно проследовал к котлу, неторопливо снял крышку, взял в руки здоровенный черпак… Да, тут духи рассудили верно. Если бы распределять кашу поставили кого-то другого, Гы-Хырр, пожалуй, отказался бы и от учёбы и от ножей. Ибо всему есть предел. Власть есть власть, и лучше быть вождём с каменным рубилом, чем никем с ножом.
        Орки один за другим подставляли миски, выдолбленные из дерева, торопливо отходили, запихивая комки горячей каши в рот. Вообще-то орки умели варить еду. Копали в земле яму, обмазывали глиной, разводили в той яме огонь, и когда глина становилась совсем твёрдой, в такой котёл можно было наливать воду и класть найденные коренья вперемешку с мелкой дичью. Потом оставалось накалить в костре камни и поочерёдно бросать их в яму, пока еда не сварится. Но этот котёл…
        Мысль, пришедшая в голову, была настолько умной, что Гы-Хырр даже крякнул, садясь возле котла, в котором ещё оставалось на четверть каши - доля вождя. Вот бы выпросить у духов этот котёл… Великий дух Майар был прав, когда говорил, что у них есть штуки ещё лучше ножа. Раз, и вот она, еда!
        "Эли, ты поняла?"
        "Чего тут не понять? Аппетиты растут во время еды, Май. Возможно, Варда права, и ты ступил на скользкую дорожку"
        "Ерунда! Без зримого стимула дикари не станут учиться. Или заставлять их под страхом смерти?"
        "Не говори глупости!"
        "Во всяком случае, котёл они просто так не получат. Чтобы не создавать прецедент. Не то на шею сядут. Пусть усвоят, договор есть договор"
        "Подожди, я не поняла… Ты серьёзно хочешь дать им в руки материализатор вкупе с телепортом?!"
        "Разумеется, нет. Только пустую кастрюлю, и то в перспективе"
        Элентари тихо засмеялась вслух, но орки, поглощённые приёмом пищи, не обратили на это никакого внимания.


        Ветви деревьев хлестали по груди, по животу и даже лицу, но Ад-Амм не останавливался. Нечего обращать внимания - здешние ветки не рвут кожу и не царапают. Здесь, в волшебном лесу, даже поцарапаться можно лишь своими ногтями…
        Он шёл и шёл, не считая шагов. Вначале ему на пути то и дело попадались тропинки, как всегда, изумительно гладкие, ровно посыпанные крупным песком. Рыжим и тёплым песком, в котором все до единой песчинки совершенно одинаковы. Но Ад-Амм каждый раз упорно сворачивал в сторону, и лес вскоре понял. Перестал подсовывать Ад-Амму под ноги дорожки, сменив их сплошными зарослями. Хоть бы одна поляна…
        Поляна обнаружилась немедленно. Раздвинув очередные лапы хвойных деревьев неизвестной породы, Ад-Амм вышел на округлую проплешину в чаще дремучего леса. Леса, где нет ни одного упавшего древесного ствола, ни одной валяющейся ветки, ни даже соринки. Леса, где невозможно поцарапаться - мягкая шелковистая не то листва, не то хвоя просто скользит по коже.
        Охотник взглянул на небо - как всегда здесь, небо сияло жемчужно-золотистым светом, струившимся ниоткуда. День в этом месте мог длиться и длиться - ровно столько, сколько нужно. Или оборваться внезапно, сменившись ночью по прихоти богов - один раз бог Илу продемонстрировал ему такое колдовство.
        Ад-Амм вспомнил, как они с Э-Уа впервые оказались в волшебном лесу. Тогда над ним было ясное белёсо-голубое небо с еле заметной прозеленью, и с этого неба неистово сияло солнце. ЧУЖОЕ солнце, маленькое и свирепое. Но и этого было мало - на горизонте висела чудовищных размеров луна, белёсая и полосатая. Это было так страшно, что Ад-Амм невольно зажмурился, а девочка вскрикнула и спрятала голову у него на груди. Тогда боги затянули небо этими вечными тучами, и с тех пор Ад-Амм ни разу не видел звёзд.
        Лес был обширен - нет, лес был бесконечен. Однажды они с Э-Уа двинулись в путь, намеренно не сворачивая. Дорожка под ногами причудливо змеилась, петляла, но навыки охотника, уже почти инстинктивные, всё-таки позволяли Ад-Амму как-то выдерживать направление, не кружить. Они шли и шли, не считая шагов. Пейзажи менялись - деревья разных пород, кусты, усыпанные крупными цветами, поляны с изумительно ровной густой травой… Однажды попались даже невысокие скалы, среди которых пряталось крохотное озерко с чистейшей водой. И даже водопад, падавший в то озерко прямо из недр скалы.
        Ад-Амм сел на землю. Трава, покрывавшая поляну, была упругая и шелковистая на ощупь, и сидеть на ней было приятно. Здесь всё приятно, в этом волшебном лесу.
        Самое скверное, что они не могли развести огонь. За всё время ни Ад-Амм, ни Э-Уа не нашли ни одного кремнёвого желвака, а те камни, что попадались в ненастоящих скалах, тоже были ненастоящими - они крошились и рассыпались от удара. Охотник криво усмехнулся. Наверное, если таким камнем ударить по голове, будет шишка. И только.
        Ад-Амму всё же удалось отгрызть несколько веток. Из собственных волос он изготовил тетиву для маленького лука, палочка сверху, палочка снизу, и палочка, бешено вертящаяся под воздействием тетивы… Ни дымка. Полдня он вертел палочку, пока не изнемог. Колдовское дерево не годилось для добывания огня.
        А сегодня Ад-Амм твёрдо решил дойти до края леса. Не может лес быть бесконечным! Так не бывает! В родных местах Ад-Амма лес был густ и тянулся от самого моря. Но если идти навстречу встающему солнцу день, два, три, то вместо горной страны, покрытой лесами, откроется обширное пространство, где пасутся антилопы и быки, где могучие слоны трубят, подняв к небесам свои длинные хоботы… Только туда очень трудно дойти. И ещё труднее вернуться. Потому что там не волшебный лес, а настоящий, полный гиен и пещерных львов. И орков.
        - Э-Уа! - негромко позвал охотник. Никакого ответа.
        - Э-Уа! - уже громче позвал Ад-Амм. И снова нет ответа.
        И вдруг ему стало страшно. Он уже привык, что в волшебном лесу невозможно потеряться. И ничто не угрожает. И достаточно пожелать, как через сотню шагов окажешься на том месте, от которого уходил полдня. А если… нет!!!
        - Э-Уа!!! - во всю мочь лёгких заорал охотник. Вскочил и ринулся назад, не обращая внимания на хлёсткие удары веток, на сей раз весьма ощутимые. - Э-Уа!!!
        - Я тут! - девочка стояла на дорожке, куда Ад-Амм выскочил со всего маху. Вместо ответа мужчина схватил её, судорожно прижав к груди.
        - Ты испугался? - тихо спросила Э-Уа, чувствуя, как сильно бьётся сердце охотника. - Меня никто не может тут съесть. Некому.
        Некоторое время Ад-Амм молчал, переводя дух, по-прежнему прижимая к себе девочку.
        - Да, Э-Уа. Я испугался, - честно признался он внезапно для самого себя. - Ты моя единственная женщина.
        Девочка подняла на него глаза, несмело улыбнулась. Небо вдруг разом потемнело, и на землю свалились мгновенно наступившие сумерки. А настоящей тьмы тут не бывает.
        - Давай спать, Э-Уа, - ответно улыбнулся охотник, отпуская девочку, но та теперь уже сама прижалась к нему.
        - Ты сказал, я твоя женщина. Единственная.
        Э-Уа вновь подняла на мужчину коротко блеснувшие в полутьме глаза.
        - Вот я. Возьми.


        - … Нет, так дело не пойдёт! Так они будут учиться до тех пор, пока эта звезда не превратится в красного гиганта!
        - Но ведь это целиком твоя идея, Майар.
        - Я уже сказал, Варда - признаю свою ошибку.
        - И на этом основании хочешь совершить следующую. Вполне логично!
        Валары вообще-то предпочитали телепатическое общение голосовому, но только не сегодня. Звуки валарской речи разносились под сводами зала, напоминающего сегодня обширный хрустальный грот, стены которого покрыла невиданная разноцветная изморозь. В толще стен переливалось северное сияние, делавшее помещение сказочно красивым, однако Майару было не до красот.
        План, казавшийся поначалу вполне логичным и правильным, разваливался на глазах. Вожак гоблинов Гы-Хырр оказался туп, как местный пробковый дуб, а большинство его сородичей ещё хуже. Кое-кто, особенно из детей, вполне мог учиться, но пример вожака оказывал на них деморализующее влияние. Ещё большее разлагающее воздействие оказывала еда, утром и вечером исправно возникавшая на плоском камне посреди стойбища. Дикари быстро сообразили, что учёба - занятие гораздо более безопасное и выгодное, нежели охота, и теперь откровенно валяли дурака на занятиях. Попытку установить твёрдый срок окончания учебного курса орки восприняли без энтузиазма, но и без опаски, просто с хмурым пониманием: не может оплачиваемый отпуск длиться вечно. Что, кстати, окончательно добило учёбу - теперь дикари наслаждались каждым днём отпущенного отдыха и расслаблялись на полную катушку. Практичнее всего вёл себя Гы-Хырр. На основании того, что буквы орки кое-как вызубрили и даже научились складывать в слова, он счёл договор выполненным, и в качестве вознаграждения за дальнейшее приобщение к свету знаний своих сородичей затребовал
волшебный котёл - естественно, в рабочем состоянии, а не пустую кастрюлю.
        - Их не интересуют ни книги, ни учебные фильмы, Варда. Всё, что их интересует, это ножи.
        - Ты не прав, Май. А волшебный котёл с кашей? - встрял Илуватар.
        - Илу, мне не до шуток. Коллеги, я прошу разрешения на "плод мудрости".
        - Май, ты не прав, - возразила Варда, откидываясь в невидимом кресле. - Твоя затея с ножами была просто забавной, а это уже не шутки. Он недаром назван "плод мудрости". Химио-гипнообучение годится для экстренного обучения мудрых, а не для вбивания в голову дикарей ненужных им сведений. Они должны научиться учиться, прежде всего. Они должны хотеть этих знаний.
        - Ну-ну. Насколько мне известно, Илуватар смело намерен применить химио-гипно для своих экспериментальных "идеальных носителей Высокого разума".
        - У меня нет другого выхода, Май, - возразил Илуватар. - Они появятся на свет уже взрослыми, сформировавшимися и половозрелыми особями.
        - Как будто у меня выход есть! - резко возразил Майар. - Насколько мне известно, и у Эли этот абориген не особо рвётся к свету знаний. Давайте тогда сворачивать эти работы!
        За столом воцарилось молчание.
        - А может, несколько детей? - неуверенно заговорила Элентари. - Детский ум гибче, восприимчивей…
        - Перестань, Эли, - поморщился Майар. - Давайте возьмём по воспитаннику и будем их растить, как собственных детей. Да только они не валары.
        Майар помолчал.
        - Решайте, коллеги. У нас два варианта - либо сворачиваем этот проект, либо «плод». Чего вы боитесь? Хуже не будет. Ибо некуда.
        - Ты сам знаешь, Майар, чего мы боимся, - взгляд Варды стал напряжённым. - Второй Дронги.
        - На Дронге были совершенно иные условия! Массовое и бесконтрольное применение…
        - Это потом, Май. Это потом оно стало бесконтрольным и массовым. Потому что «плоды» научились выращивать сами аборигены.
        За столом опять воцарилось молчание.
        - Короче, решайте, - Майар встал. - Либо - либо. Заставлять их зубрить наизусть отрывки текстов в обмен на кастрюлю я не намерен. Да и не особо нужна им пустая кастрюля, а ножи они уже заработали.
        Валар вышел из-за стола и широким шагом направился к стене, войдя в неё, как в воду. Поверхность стены всколыхнулась, как болото под ударом камня, и вновь успокоилась.
        "Не будет ли так же с нашей миссией, Ва? Бульк, и никаких следов"
        "И ты туда же… Ну что, давать им "плод"?"
        "Не знаю, Ва. Не знаю…"


        "…Зачем, Ва? Зачем он это сделал?"
        "Не осуждай, Илу. Она сама этого захотела"
        "Она ещё ребёнок!"
        "Ты не прав. Это любовь, и ничего тут не поделать. Только им двоим дано решать"
        Илуватар и Варда стояли на дорожке, висящей в пустоте - такова сегодня была настройка обзорных экранов. Циклопический бок планеты угадывался чёрным беззвёздным кругом на фоне сияющего великолепия звёздного неба - звездолёт шёл над ночной стороной планеты.
        "Как у тебя идёт процесс создания идеальных носителей разума?"
        "Всё по плану. Ниды работают безупречно. Хоть что-то в нашем плане работает без сбоев"
        "Ну-ну… Какие проблемы, пока они пребывают в виде зародышей? Проблемы начитаются позже"
        "Ва, я тебя прошу… Оставь мне хоть чуточку оптимизма"
        "Ну прости, прости" - валарка мягко прижалась к мужу, положила голову на плечо. Мужчина запустил пальцы в её волосы, мягко переливавшиеся в свете луны неуловимо меняющимися оттенками серебряного и золотого.
        "Мне всё-таки проще. Вот Майар, похоже, крепко завяз, и Эли втянул в эту авантюру"
        "Он сам виноват. Ты слышал - теперь за каждый просмотр учебного фильма вожак гоблинов требует по два ножа?"
        "Да слышал, как же. Впрочем, главный гоблин согласен и на один, но только большой. Кстати, кастрюлю они у него таки выторговали, и даже с крышкой и черпаком. Счастье ещё, что Маю удалось отстоять пищевой синтезатор вкупе с телепортом"
        "Кастрюля, это пустяки. Вот мысли этих гоблинов меня серьёзно беспокоят. Они не воспринимают ничего светлого, Илу. Их души закрыты"
        "Зато мысли как на ладони. Особенно беспокоят соображения их вожака, этого Гы-Хырра. Ва, ведь столь длинные ножи, заказанные им, крайне малопригодны для охоты на зверей. Для этого куда сподручнее копья, в крайнем случае топоры. Единственная область, где они имеют преимущество - пырять в брюхо себе подобных"
        "Май настаивает на "плоде мудрости""
        "Ну а что остаётся? Снабжать их ножами до той поры, пока вожак не решит - достаточно?"
        Варда шла, задумчиво глядя перед собой невидящим взором. Копыта чуть увязали в псевдогрунте - ровно настолько, чтобы поверхность под ногами казалась приятно-упругой, «дышащей». Тропинка, усыпанная крупным песком, змеилась меж звёзд, уходя в бесконечность. В свете полной луны дорожка казалась серебристой, но Илуватар знал - это всего лишь игра освещения. Иллюзия. Как и звёздная бездна вокруг, созданная совершенными голографическими экранами. Валар чуть усмехнулся. Что-что, а иллюзии мы научились создавать гениально, подумал он с внезапным ожесточением. Настолько гениально, что порой невозможно отличить, где кончается иллюзия и начинается реальность…
        "Ты слишком накручиваешь себя, Илу. Тебя уже раздражают даже обзорные экраны"
        "Дело не в экранах, Ва. Дело в нашем мышлении. Мы слишком привыкли считать себя всемогущими. Возможно, это иллюзия. Возможно, вся эта миссия - такая вот дорожка меж звёзд, в реальности немыслимая. И за иллюзорным великолепием голограммы таится непробиваемая броня, не хуже, чем у нашей "Звезды надежды".
        "Ну, ну, откуда столько пессимизма, муж мой?" - Варда улыбнулась своей «фирменной» полуулыбкой - мудрой, загадочной и в то же время озорно-дразнящей. - "Мы справимся, вот увидишь. Какой-то из вариантов пройдёт обязательно"
        "Похоже, мы поменялись местами?" - Илуватар провёл ладонью по спине жены, скользнул чуть ниже, с удовольствием ощущая, как переливаются мышцы у женщины. - "То «ну-ну», то "ну, ну…""
        "А в чём разница?"
        "В паузе, разумеется"
        Они разом рассмеялись. Между тем непроницаемо-чёрный край планетного диска стремительно наливался огнём - корабль выходил на дневную сторону планеты.
        "Никогда не привыкну, слушай. Каждый раз, как впервые. Потрясающее зрелище"
        "Да ты поэт, муж мой!"
        "Талантище, скажи уж прямо!"
        Ослепительный солнечный свет обрушился на них разом, погасив всё великолепие звёздного неба - голографические экраны честно пытались воспроизвести неистовое сияние светила, не смягчённое атмосферой. И призрачная лунная дорожка обрела свой естественный дневной облик - оранжевый крупный песок…
        "Придёт день, и мы увидим, как гласит древняя мудрость. А пока мы над ночной стороной, муж мой. И можем только гадать"
        "Я всегда знал, что ты у меня мудра. Но чтобы настолько?"


        Глава 3
        Благие намерения
        - Оррки больше не будут учиться, великий дух Майар.
        Гы-Хырр был мрачен, и настроен решительно. Он давно убедился, что особо опасаться великих духов не стоит - если не нападать, духи не убьют и даже бить не станут. Поэтому сегодня он решил твёрдо стоять на своём.
        - Почему? - как и следовало ожидать, великий дух остался спокоен. Гы-Хырр даже хмыкнул, покрутив головой. Лично он, как вожак, за открытое неподчинение сразу бьёт в ухо. Да, для начала в ухо.
        - Ты же умеешь читать в голове, великий дух. Зачем тебе мои слова?
        - Они нужны не столько мне, сколько тебе. Всё, что я пока вижу в твоей голове - сумбур и лень. Тебе просто лень, Гы-Хырр. Ты считаешь, что ножей вам уже достаточно, и ещё ты очень недоволен, что кое-кто учится быстрее тебя. Особенно дети.
        Вожак орков засопел сильнее. Да, великий дух действительно видит самые скрытые мысли. Что особенно неприятно.
        - Здесь нет лишних ушей, великий дух, и я не стану отпираться. Ножей нам пока достаточно. Волшебный котёл ты не даёшь. Дальше смотреть в волшебную лужу бесполезно. Даже хуже.
        Деревья, окружавшие небольшую прогалину в девственном лесу, дружно зашумели под порывом ветра, будто подтверждая правоту слов вожака орков. Гы-Хырр привычным взглядом цепко оглядел заросли. Нет, никаких хищников не видно. Конечно, пока дух здесь, опасаться нечего… но дух уйдёт, а вот гиены и львы останутся.
        Майар, сидевший на поваленном бурей здоровенном стволе молчал, задумавшись. С одной стороны, всё правильно - учёба надоела оркам до смерти, и всё чаще за спиной Гы-Хырра слышится глухое ворчание. Оно прекращается, стоит обернуться к недовольным всем корпусом - орки хорошо знают нрав своего вожака, и его кулаки запоминаются надолго. Но Гы-Хырр мудр и понимает - так будет не всегда. Всему есть границы. Да, оррки отъелись кашей из волшебного котла, но всё чаще охотники требуют мяса.
        - Ты знаешь, великий дух, - вновь заговорил орк, - вчера я послал охотников за мясом. Они вернулись ни с чем. Сегодня Гы-Хырр сам пошёл с ними. И орки снова вернулись без мяса.
        Майар внимательно смотрел на орка, но тот твёрдо выдержал его взгляд.
        - Гы-Хырр знает, почему так, великий дух Майар. Раньше нельзя было не добыть мясо. Нет мяса - нет жизни. Теперь все надеются на волшебный котёл.
        Он чуть наклонился вперёд.
        - Охотники забывают, как читать следы на земле. Вместо этого они читают чёрные пятна на белых листах. Что будет, когда волшебный котёл исчезнет?
        Майар посмотрел на небо, по которому плыли белые облака. Всё правильно, всё верно. Все научно-популярные и учебные фильмы для этих гоблинов просто мельтешение в глубине волшебной лужи, как они прозвали виртуальный голографический экран.
        Надо решаться.
        - Ладно, Гы-Хырр. Я что-нибудь придумаю.


        Четыре светящиеся колонны были наполнены бледно-розовым светом, казавшимся жидким. Разумеется, это иллюзия, подумал Илуватар, но до чего всё же мозг привыкает к стереотипам. Видеть привычное, упрямо цепляться за привычное… Уже давно ниды осушены - с тех пор как находящиеся в них сделали первый вдох.
        Валар внимательно разглядывал своих подопечных. Давно ли вот этот мальчик был маленькой рыбкой, глядевшей на мир пристальным взглядом чёрных глаз? Сейчас в центре колонны висел вполне сформировавшийся ребёнок - такого размера здешние аборигены, сородичи Ад-Амма достигают за пять оборотов, пять здешних лет - а год тут достаточно длинный…
        Сзади послышались цокающие шаги. Илу даже не нужно было вслушиваться в мысли - он на слух узнал бы обладательницу этих шагов.
        "Привет, муж мой"
        "Привет, Ва"
        "Хвастайся успехами" - в глазах валарки плясали чуть насмешливые искры.
        "А что? И похвастаюсь. Можно подумать, на других направлениях успехов масса. Во всяком случае, здесь пока всё идёт по плану"
        Варда разглядывала тело, подвешенное в силовом поле. Физраствор в ниде давно сменил стерильный воздух - ровно через три четверти местного года после начала эксперимента, что соответствовало сроку вынашивания плода аборигенками. Мальчик висел, вытянувшись, подняв руки над головой и разведя конечности в стороны. В соседней ниде в точно такой же позе находилась девочка. Манипуляторы ниды придерживали пациентов за запястья и лодыжки - мягко и бережно, но непреклонно.
        "Не совсем естественная поза, ты не находишь? Мне казалось, руки следует опустить…"
        "Не выходит, Ва. Понимаешь, какой любопытный казус - как только даю им свободу, они сворачиваются обратно в позу эмбриона. А это вредно, нарушается кровоток и вообще… Короче, пришлось прибегнуть к насильственному удержанию"
        Лицо ребёнка было безмятежно-расслабленным, и вдруг ресницы плотно закрытых глаз затрепетали, по телу пробежала короткая дрожь.
        "Если бы я не знала, подумала бы, что он сейчас видит сон"
        "Не удивляйся, Ва. Вполне возможно, что уже и видит"
        "Ты начал вводить Квинтэссенцию Мудрости?"
        "Ровно столько, сколько нужно для правильного развития мозга. Отсутствие живых впечатлений приходится компенсировать, иначе вместо носителя Высокого Разума из ниды выйдет полный идиот. Кстати, я намеревался работать"
        Свет внутри колонны изменился с розового на ядовито-зелёный. Пациент ниды теперь выглядел совершенно прозрачным, точно стеклянная статуя. Огромные глазные яблоки, доселе скрытые веками, смотрели пристально и жутко.
        "Илу… как хочешь…"
        "Да ладно, ладно, сейчас. Всё равно я хотел осмотреть только потроха, мозг уже исследован"
        Илуватар щёлкнул пальцами, и зелёное сияние мгновенно сжалось - теперь прозрачным оставалось лишь туловище мальчика. Валар принялся разглядывать внутренности, время от времени увеличивая изображение отдельных участков. По поверхности светящейся колонны поползли символы - нида сообщала параметры жизнедеятельности подопечного. Но Варда не смотрела на бегущие строки. Она смотрела, как в груди малыша бьётся сердце.
        "Знаешь, Ва, я заметил - когда долго смотришь на бьющееся сердце, в голову приходят порой удивительные мысли. Я даже порой нарочно прихожу сюда. Делаю локальную просветку области сердца, смотрю и думаю…"
        "Вот не знала, что мой муж такой извращенец"
        "Мне уже почти стыдно"
        Он и она разом рассмеялись, и словно в ответ малыш в ниде задёргался, но мягкие щупальца удержали его в прежней позе, и мальчик затих.
        "Не шуми, он нас слышит. И вообще, пора им делать гимнастику"
        "Изометрические упражнения?"
        "Да, конечно. Сейчас сама увидишь"
        Закончив осмотр последнего пациента, Илуватар щёлкнул пальцами, и ядовито-зелёный "луч прозрачности" угас, сменившись прежним бледно-розовым сиянием. Висевшая над головой пациента «медуза» ожила, опускаясь, оплела многочисленными щупальцами беззащитное тело. По коже ребёнка пробежала дрожь, и внезапно мускулы начали ритмично-синхронно напрягаться и расслабляться.
        "Как хочешь, Илу…Это здорово напоминает агонию"
        "Да ну тебя, скажешь тоже"
        Некоторое время валары наблюдали за маленькими пациентами, бьющимися в цепких объятиях нид. Наконец всё закончилось, «медузы» оставили в покое свои «жертвы», поднялись вверх, замерли"
        "Как думаешь, Илу… им нравится то, что с ними делают?"
        "Ты прямо обличитель какой-то сегодня, честное слово. Хорошо - твои предложения? Полная гиподинамия?"
        Варда медленно покачала головой, разглядывая маленьких узников, заключённых в светящиеся розовые колонны
        "Не знаю, Илу. Правда, не знаю. Можно ли вообще в этом мире обойтись без какого-либо насилия?"
        "Не нагнетай, Ва. Ну пожалуйста… да и какое это насилие? По сравнению с тем, что творится на этой дикой планете… "


        Стайка птичек, сияющих оперением, как камешки-самоцветы, пронеслась мимо, щебеча и чирикая, и исчезла в густой листве. Элентари проводила их взглядом. Как тут красиво…
        Место действительно выглядело изумительно. Полоса пляжа, усеянного белым коралловым песком, тянулась насколько хватает взгляда. Могучие пальмы размахивали своими громадными перистыми листьями под напором океанского бриза, подбираясь местами к самому урезу воды, а за ними шумели девственные джунгли.
        "Илу, ты не занят?"
        "Не настолько, чтобы не выслушать тебя, Эли"
        "В общем, ты прав - этот остров подойдёт. Определённо подойдёт. Правда, площадь могла бы быть и побольше…"
        "Дело не в площади, Эли. До этого острова любые аборигены доберутся не скоро. На первом этапе изоляция важнее всего - не забудь, их всего четыре пары"
        "И всё-таки в словах Мая есть доля истины…"
        "Нет там никакой истины. Да, мы могли бы оснастить их подходящим оружием, чтобы носители Подлинно Высокого Разума могли защитить себя. Но это мгновенно поставит их на один уровень с исходными дикарями"
        "Тепличные условия разнеживают, Илу. Рано или поздно им придётся вступить в контакт"
        "Зрелой цивилизации дикари не опасны. Мы же не воюем с аборигенами недозрелых планет"
        "Даже так? Потрясена размахом твоих замыслов"
        "А ты намерена задержаться здесь на пару тысячелетий, пока всё наладится? Мы Сеятели, Элентари. Мы приходим и уходим… а всё остальное аборигены должны сделать сами. Наша задача - предоставить разуму возможность. И только"
        "С тобой невозможно спорить, Илу. Спасибо, что напомнил мне наш Устав"
        Бесплотный смех.
        "Ладно, Эли, не злись. Давай уже работать. Да, как насчёт источников пропитания?"
        "С пищевой базой полный порядок. Тем более они всеядны"
        "М-м… Понимаешь, какое дело. Я хочу исключить из их рациона мясо млекопитающих. Питание братьями своими меньшими деморализует и влечёт серьёзные отдалённые последствия. Для травоядных убийство эксцесс, для хищников - норма жизни и повседневная рутина. Уровень жестокости в обществе хищников при прочих равных гораздо выше"
        "Илу, ты здоров? То устав мне зачитываешь, то учебник"
        Снова шелестящий смех.
        "Ладно, ладно. Больше вопросов нет?"
        "Пока нет. А как будут, рискну нарушить твои высочайшие размышления, о Великий и Мудрый"
        "Хорошо. Работай, курсант Элентари"
        "Будет сделано, о Великий Наставник!"


        Белый камень возник, как всегда, неожиданно. Вот только что не было ничего на полянке, но стоило моргнуть - и он уже тут. Толстая белая плита, гладкая, как поверхность воды, и даже блестящая, как будто мокрая. А на ощупь… нет там ничего "на ощупь".
        Э-Уа шагнула в кажущуюся несокрушимо твёрдой плиту Белого камня, как в струи водопада. Р-раз! И вместо полянки в волшебном лесу совершенно другой пейзаж. Огромная пещера, стены которой похожи на громадные пчелиные соты. Это место было самым главным, как уже успела уяснить себе Э-Уа. Сюда можно было попасть из любого другого места, и отсюда можно было попасть в любое место в пределах Колдовского Мира. Главную Пещеру девочка всегда старалась пересечь только что не бегом, так веяло от этих гигантских сот невероятной скрытой мощью.
        Вот и сегодня Э-Уа торопливо прошлёпала по гладкому полу, подошла вплотную к стене, сосредоточилась… Она давно поняла, как пользоваться волшебной силой Главной Пещеры. Нужно просто ясно и отчётливо представить себе то место, куда хочешь попасть. Потом шагнуть в стену…
        Девочка вдруг остолбенела от неожиданной догадки. А что, если просто представить людей?!
        Войдя в оранжевую стену, как в воду, в следующий миг Э-Уа очутилась в Непонятной Пещере. Пожалуй, вот это место и есть самое колдовское. Постой… что это?!
        Восемь прозрачных колонн, наполненных слабым розовым сиянием, стояли в громадном полутёмном зале, и в этом розовом свете плавали ЛЮДИ.
        Осторожно, неслышно ступая, Э-Уа подошла почти вплотную к одной из колонн. Девочка, чуть помладше самой Э-Уа, висела в воздухе, раскинув руки и ноги, удерживаемые полупрозрачными щупальцами невиданной медузы. Глаза девочки были закрыты, однако грудь медленно и равномерно приподнималась и опускалась: пленница медузы была явно жива. Э-Уа, напротив, перестала дышать - до того ослепительно прекрасной была незнакомка.
        Не удержавшись, Э-Уа протянула руку, и пальцы вошли в колдовской розовый свет, ощутив лишь слабое сопротивление и пощипывание. Ещё миг, и пальцы коснулись гладкой нежной кожи, тёплой, живой…
        - Кто разрешил тебе лезть в ниду, Э-Уа?! - грозный окрик буквально отбросил дикарку от светящейся колонны. Бог Майар стоял сзади, и никогда ещё Э-Уа не видела его столь разгневанным. - Как ты вообще попала сюда?!
        - Я ничего не сделала… - девочка сжалась, втянула голову в плечи… - Я просто хотела… хотела увидеть других людей…


        - Сильней, сильней тяни ногу! Так… В колене согни. Ещё!
        Э-Уа старалась на совесть, выполняя трудные упражнения. Девочка висела в воздухе, ни на что не опираясь, но колдовская сила мягко удерживала её, не позволяя упасть. Волосы были увязаны в тугой узел на затылке, чтобы не мешать, зелёное же сияние делало её совершенно прозрачной. Как медузу…
        - … Хорошо. Теперь бег.
        Колдовская сила опустила девочку на твёрдый пол. Который, впрочем, тут же перестал быть твёрдым, потёк под ноги, и чтобы удержаться на месте, пришлось бежать. Вначале медленно, потом быстрее, потом совсем быстро…
        - Хорошо, хорошо!
        Майар разглядывал бегущую дикарку, наблюдая работу мускулов. За время пребывания здесь аборигенка отъелась, прибавила в росте, тело налилось силой, острые соски на глазах превращались в округлые упругие полушария, да и бёдра заметно раздались… Да, во многом бег двуногих сходен - вон, недаром так круглятся сильные ягодичные мышцы. Однако стопа у этих аборигенов носит явные рудименты четверорукости. Это не бег, это слёзы. Очевидно, их предки не так уж давно резвились в ветвях. Вот у валаров стопа представляет собой единую мощную кость, и ногтевые пластины давным-давно превратились в копыта, которым не страшен длительный бег по твёрдому грунту…
        - Всё, всё, достаточно!
        Пол резко замедлил течение, и подопытная перешла на шаг. В воздухе возникло увеличенное изображение сердца и лёгких, поползли значки, указывающие параметры кровообращения и газообмена…
        - Май, взгляни!
        Элентари, вынырнувшая откуда-то сбоку, протягивала на ладони округлый фрукт, отливающий розовым глянцем.
        - О! Уже?
        Пол под ногами Э-Уа остановился, и она тоже встала, окончательно переводя дух после быстрого бега.
        - Варда до сих пор пребывает в сомнении, кстати, - Майар рассматривал "плод мудрости", держа двумя пальцами. - Однако рискнём… Интересно, кто первый назвал сей продукт высокой биоинженерии "плодом мудрости"?
        - Я не помню, - пожала плечами валарка.
        И только тут Майар обратил внимание на девочку-аборигенку, тихо стоявшую на меддиагностере.
        - Всё, Э-Уа, спасибо, ты свободна.


        Струя с журчанием буравила крупный песок на дорожке, взбивая пену в образовавшемся под напором жидкости маленьком кратере и выбрасывая крупные песчинки вместе с брызгами. Когда поток иссяк, охотник встряхнул конец, избавляясь от последней капли и присел, разглядывая влажную воронку. Некоторое время ничего не происходило, только пузырьки пены, оставшиеся на мокром песке, лопались один за другим. Ад-Амм смотрел на песок долго, до рези в глазах, и наконец, не выдержав, сморгнул. Этого оказалось достаточно - ямка в песке исчезла, и потёки вокруг неё тоже. Охотник даже головой потряс. Уже который раз он проводил этот опыт, и всегда он заканчивался одинаково.
        Вообще-то первоначальная цель опыта была иной - увидеть, откуда и как возникают на ветках деревьев волшебные плоды.
        Ад-Амм усмехнулся. Это в первые дни он тряс головой от изумления - как мог не увидеть раньше висевший фрукт? Потом заподозрил, что это хозяева вешают плоды на ветки. Но при внимательном осмотре выяснилось, что плоды растут на ветках, а не нацеплены на них. Однако полностью вопрос прояснил бог Илу. Волшебный лес просто знал, что именно хочет Ад-Амм. Знал и делал. Как? Этого, разумеется, Ад-Амм понять не мог. Но стоило ясно и чётко представить висящий на ветке фрукт, как он тут же возникал за ближайшим поворотом тропинки. Какой представишь, такой и съешь. Все попытки увидеть, как вырастает волшебный фрукт, потерпели неудачу. Волшебный лес старательно охранял свои тайны.
        Отчаявшись раскрыть секрет волшебных фруктов, Ад-Амм упростил задачу. И вот сейчас эксперимент должен был вступить в завершающую фазу.
        Присев, охотник подставил ладонь под зад, поднатужился… Да, иначе никак. Это было второе потрясение для охотника в самом начале пребывания здесь - оборачиваешься и видишь чистый нетронутый песок. Ад-Амм даже покопался пару раз, насколько мог глубоко. Песок и песок, такой же точно, как и везде в этом колдовском месте. Никаких следов.
        Положив тёплую пахучую колбаску на тропинку, Ад-Амм придержал её пальцем, усаживаясь поудобнее, проморгался как следует. Вздохнув, отпустил предмет эксперимента, не отрывая от него взгляда.
        Время шло, какашка мирно лежала на песке, источая свойственный ей аромат. Как только резь в глазах становилась нестерпимой, Ад-Амм касался подопытного предмета пальцем. Проморгавшись, возобновлял эксперимент. Ничего не происходило.
        Наконец охотник сообразил. Закрыв глаза, оставил крохотную щелку и убрал палец. Ну-ка, а теперь?
        Послышались размашистые шаги, по которым охотник сразу узнал бога Илу.
        - Что ты делаешь, Ад-Амм?
        Мгновения, на которое охотник отвёл свой взгляд, оказалось достаточно. Песок перед ним снова был девственно чист.
        - Ад-Амм хотел… думал…
        Но не зря боги умеют читать в головах даже непроизнесённые слова. В следующую секунду Илу всхрапнул и вдруг заржал так громко, что вздрогнули придорожные цветы. Не говоря уже об Ад-Амме.
        - Аооооуууу!! Лет ау палоло падда ма!! Ооооуооо!!
        Спросить, что значит это колдовское заклинание, у Ад-Амма не было никакой возможности, поскольку бог осел на дорожку, храпя и всхлипывая в перерывах между раскатами хохота, и явно на какое-то время утратил дар речи. Слышать же непроизнесённые слова охотник не умел - он не бог, а человек…


        - … Тебе не нужно будет больше сидеть и смотреть в волшебную лужу. Ты всё поймёшь разом.
        Гы-Хырр сопел, наморщив лоб. Да, великий дух Майар умеет обольщать. И фрукт на его ладони выглядел столь сочным… Однако орк давно и твёрдо привык доверять своему чутью, более сторожкому, чем у любого зверя. И чутьё это сейчас вставало на дыбы.
        - Неужто ты думаешь, Майар хочет тебя отравить? - в голосе духа послышалась плохо скрываемая насмешка. - Или ты просто боишься, как кролик, впервые увидевший упавшую фигу?
        Насмешка подействовала. Действительно, великий дух может убить кого угодно без всякого ядовитого фрукта, и ничего не бояться. Зачем ему убивать Гы-Хырра? Зачем тогда всё, волшебная лужа и белые листы?
        Шершавые пальцы орка осторожно взяли фрукт, лежавший на ладони валара. С затаённой усмешкой Майар наблюдал, как Гы-Хырр осматривает "плод мудрости". Закончив визуальное знакомство, орк шумно втянул воздух.
        "Как бы не помер со страху"
        "А ты зря насмехаешься над ним, Майар. "Плод мудрости", это кому как. Иное знание похлеще самого страшного яда. Так что его звериный инстинкт верно предупреждает…"
        "Гоблин он и есть гоблин, Ва. Страшно стать умным. Лучше на всю жизнь остаться диким косноязычным полуживотным"
        "Во всяком случае, обратное следует ещё доказать"
        Гы-Хырр вдруг с треском разломил диковинный фрукт. Внутри плода находилось множество мелких алых зёрен, точь-в-точь как у дикого граната, что растёт на утёсах. Да ещё кожура была тоньше. Вид был настолько привычным, что окончательно успокоил орка. Вожак впился во фрукт зубами…
        - Вообще-то лучше эти зёрна есть понемногу и целыми, Гы-Хырр, - подал голос валар, наблюдая за подопечным. И только тут орк заметил, как внутри зёрен «граната» вспыхивают и переливаются крохотные огоньки, при ярком свете солнца не бросавшиеся в глаза. Гы-Хырр даже поперхнулся, однако сок уже потёк в горло, и был столь восхитителен… а, была не была!
        В несколько хороших жевков крепкие челюсти орка расправились с угощением. Гы-Хырр сыто отрыгнул, почесал пузо и уставился на Майара с хмурым недоумением.
        - Ну и где?
        - Что - где?
        - Большой ум где? Великий дух говорил - сразу.
        "Ва, ты слышала?"
        "Он ждёт ответа, между прочим"
        - Большой ум придёт к тебе ночью, когда все спят. И Гы-Хырр тоже, - Майар смотрел на орка с еле уловимой улыбкой.
        Орк снова почесал пузо. Нет, что-то тут не то…
        - Гы-Хырр понял, почему нет ничего. Ум Гы-Хырра так велик, что больше не может быть, - со всей прямотой заявил вожак.
        "Ва, я больше не могу, честное слово. Вот сейчас упаду от хохота, и что будет?"


        Небо над головой светилось тусклым пепельным светом - как раз достаточно, чтобы можно было идти по песчаной дорожке, не рискуя ввалится в кусты, растущие справа и слева. Сами кусты казались сплошной тёмной массой, с неразличимыми деталями, и Ад-Амм невольно напрягся - охотничьи инстинкты вставали на дыбы, мало ли кто может прятаться ночью…
        Охотник усмехнулся. Незачем обманывать себя. Дух охотника в нём умирает. Настоящий охотник никогда не решился бы ночью бродить по лесу, он влез бы на дерево и сидел там до утра. Да, на дерево, поскольку костёр развести невозможно…
        Кусты раздвинулись, и на дорожку выбралась Э-Уа.
        - Ад-Амм…
        Девочка подошла осторожно присела, прильнула, потёрлась носом о плечо мужчины. Он в ответ чуть улыбнулся ей, но вместо ободряющей улыбка вышла какая-то жалкая, кривая. Впрочем, в здешних сумерках всё равно.
        - Пойдём в пещеру?
        Ад-Амм снова усмехнулся. Да, по велению богов у них теперь была своя пещера - уютный маленький грот в белой скале над ручьём. С ровным полом без камней и стопкой восхитительно мягких шкур, пушистых и разноцветных. Э-Уа готова каждый день перестилать их по-новому, чтобы сверху была сегодня пятнистая леопардовая, завтра тигровая полосатая, послезавтра белоснежная… и так вплоть до зелёной, какой не бывает ни у одного зверя.
        Но главное, в той пещере был огонь. Он горел в каменной нише, неугасимый, не требующий дров и не дающий дыма. Он давал свет и тепло… только вот обжечься на нём было невозможно. Можно было сунуть в пламя руку, это было довольно неприятно, но кожа после такого лишь слегка краснела.
        - Ад-Амм не хочет.
        Девочка прижалась плотнее.
        - А Э-Уа он хочет?
        Ад-Амм прислушался к своим ощущениям.
        - А зачем?
        И ощутил, как Э-Уа вздрогнула.
        - Что - зачем?
        Ад-Амм помолчал.
        - Мужчина и женщина вместе, чтобы были дети. Нас двое, Э-Уа. Больше не будет.
        Вот теперь девочка задрожала по-настоящему. Самое страшное для женщины - никогда не иметь детей.
        - Э-Уа здорова! Так сказали боги!
        - Боги не дадут зачать Э-Уа. Мы будем вечно ходить по этому пустому лесу, пока не станем старыми. Мы умрём, и наш род прекратится.
        Ад-Амм говорил теперь медленно, размеренно.
        - Здесь всё ненастоящее, Э-Уа. Песок. Камни. Деревья. Можно целый день идти прямо, а потом захотеть вернуться, и за первым поворотом будет пещера. Можно захотеть увидеть тебя, и ты будешь за ближним кустом. Ты тоже можешь найти меня, только подумав. Даже огонь тут не жжётся, и на нём не изжарить мяса.
        - Так ведь мяса тоже нет… - робко подала голос девочка. - Боги говорят, убивать и есть трупы плохо. У нас и так много еды.
        Ад-Амм помолчал.
        - Так говорят боги. А вот что скажет тебе Ад-Амм. Здесь ненастоящая еда. И ненастоящая жизнь. Настоящая жизнь там! - он ткнул пальцем куда-то вниз.
        Они вновь замолчали, вслушиваясь в ночную тишину. Мёртвую тишину мёртвого леса нарушали лишь райские голоса ненастоящих птиц.
        - Я видела других людей, Ад-Амм. Здесь, - внезапно сказала девочка.
        - Где?! - стремительно обернулся к ней охотник.
        Торопясь и сбиваясь, Э-Уа выложила ему всё насчёт своего открытия. Ад-Амм слушал молча, катая на скулах желваки.
        - Вот ответ, Э-Уа. Они не добрые боги. Они просто боги. Им надо, чтобы мы были тут. Не нам.
        Снова воцарилось молчание.
        - Нас только двое, - вновь подала голос девочка. - Нас убьют и съедят. Так говорят боги.
        Ад-Амм молчал долго, долго.
        - Ад-Амм не может тягаться с богами умом. Иди в пещеру, Э-Уа. Она должна быть вон за теми кустами.
        Но девочка не двинулась с места.


        Вязкие, липкие образы наплывали отовсюду, переплетались, сливались и дробились. Он пытался отогнать их, и не было сил поднять руку. Он пытался вздохнуть, и не было кругом воздуха. Его сдавливала со всех сторон будто невидимая толща воды, и в то же время распирало изнутри, норовя разорвать, и откуда-то извне всплыло чужое, незнакомое слово «вакуум»…
        Удар по голове! Искры из глаз!
        Гы-Хырр проснулся разом, судорожно хватая ртом воздух. Огонь в очаге горел, освещая пещеру, на своём посту клевал носом костровой, костлявый подросток. Все остальные орки спали. Гы-Га и Кы-Гу, подруги вождя, согревавшие его постель, дружно сопели в четыре дырки, из-под вороха шкур торчали лишь спутанные лохмы.
        Вожак орков медленно выбрался из-под шкур, отчего-то стараясь не разбудить своих женщин. Двинулся к выходу из пещеры. Подросток-костровой встрепенулся, вскинул голову при виде вождя, но никакого удивления не выказал - обычное дело, по малой нужде пошёл прогуляться могучий Гы-Хырр… Вот и копьё с собой взял - ночью из пещеры выходить без копья сущая глупость…
        Протиснувшись в узкий лаз, загороженный камнями, вожак орков встал во весь рост, опираясь на древко копья. Звёзды мигали ему с небес, и он знал, почему они мигают - турбулентные неоднородности в атмосфере… Вон голубая Ки, или, как её называют великие духи, Аллоула, спектральный класс… А вон там должна быть Энигма, только её без сильной оптики увидеть невозможно…
        Орк криво ухмыльнулся. Не обманул великий дух Майар. Вот он, великий ум… Ладно. Хватит пялиться на звёзды. Звёзды для Гы-Хырра в настоящее время не представляют ни малейшей опасности, а равно и интереса. Первое дело - ограничить потребление этого самого "плода мудрости" сородичами. Не нужно целый плод давать, вполне хватит и четвертинки, даже осьмушки, пожалуй… да, осьмушки более чем достаточно. На двоих. Это мужчинам, а женщинам ещё меньше. И уж тем более исключить попадание этого фрукта в лапы других орков, из других родов. Вот уж это-то Гы-Хырру совершенно ни к чему. Думать будет он, все остальные делать что велено.
        Да, и ещё… Волосы орок достаточно длинны, конечно, самое то. Но какое предельное усилие выдержит волосяная тетива?


        Пепельный серебряный свет скрадывал цвет предметов, превращая кусты и деревья в сплошную неразличимую тёмную массу. По спине пробежал холодок, сердце билось часто и сильно, но девочка упрямо сжала губы. Это там, в мире людей, ночной лес таил в себе смерть. Здесь опасности нет… ведь правда же, нет никакой опасности?
        Белый камень возник из ничего, как обычно. Э-Уа помедлила лишь мгновение - и шагнула вперёд.
        Странно, но страх действительно отпустил, будто остался в Колдовском Лесу. В Главной Пещере, как всегда, наполненной неслышимым гулом чудовищной силы, девочка уже не сомневалась.
        В Колдовской пещере, где сегодня утром бог Майар заставлял её бежать на месте, рассматривая всё внутри, Э-Уа огляделась. Пещера не спала, она продолжала жить своей таинственной жизнью. Мигали огоньки, в прозрачных сосульках пузырились какие-то жидкости, что-то тихо вздыхало… Да где же это… ага, вот!
        Развесистое текучее дерево было унизано розовыми плодами. Девочка осторожно потянулась к ближайшему, но рука её наткнулась на невидимую преграду. Преграда была упругой и скользкой, окружая дерево со всех сторон. Боги хитры. Очень хитры. Они хранят свои Плоды Мудрости… неужели всё зря?! И Ад-Амм прав - они всю жизнь проведут в пустом колдовском лесу, состарятся и умрут, так и не увидев своих детей…
        Закусив губу, Э-Уа огляделась. Что делать, что же делать… выход должен быть, обязательно должен быть!
        Длинная змея неподвижно свисала с потолка. Внезапно девочку озарило. Этот змей - помощник богов. Э-Уа видела, как он подаёт разные вещи Великому Богу Майару, и другим тоже.
        - Змей… а змей… ты слышишь меня? - с дрожью в голосе спросила девочка. Никакого ответа.
        - Змей… ты спишь? Помоги мне, мудрый змей…
        Змей молчал, но каким-то шестым чувством Э-Уа ощутила - он её слушает.
        И тогда она рассказала ему всё. Как тяжко и тоскливо бродить по пустому лесу. Как страшно видеть угасающие день ото дня глаза Ад-Амма - её первого и единственного мужчины. И как это страшно - умереть, так и не увидев своих детей…
        - … Дай мне Плод, мудрый змей! Я отдам его Ад-Амму, он станет мудрым, как боги… и даже почти как ты… Он найдёт выход! Дай!
        Змеиное тело вдруг зашевелилось, потянулось к волшебному дереву, без всяких усилий одолев невидимую преграду, и не успела Э-Уа моргнуть дважды, как округлый плод лёг в протянутую ладонь.
        - Благодарю тебя, мудрый змей! Ты самый добрый, самый лучший змей, вот!
        Но лабораторный манипулятор уже вновь погрузился в сонное оцепенение, оставшись безучастным к похвалам в свой адрес.
        Обратный путь Э-Уа проделала почти бегом, прижимая к груди бесценный Плод Мудрости. Когда боги проснутся, Ад-Амм будет умным, как они. И ничего с этим поделать уже будет нельзя.
        В пещере, дарованной им богами, на шкурах не живших никогда зверей храпел Ад-Амм. Холодный негасимый огонь озарял своды, по-прежнему белые - хотя обычный огонь уже оставил бы на них слой копоти.
        - Проснись, проснись!
        - А? Что? - охотник вскинулся на ложе, тараща глаза.
        Торопясь и сбиваясь, Э-Уа рассказала ему всё, что знала. И что задумала ещё вчера. И по мере рассказа на лицо охотника наползала хищная улыбочка. Да. Да! Да!! Это выход. То есть пока ещё нет, но это единственный путь к выходу из мёртвого колдовского леса.
        - Вот! - она протянула ему колдовской фрукт.
        Мужчина разглядывал Плод Мудрости, поворачивая так и этак. Осторожно пощупал сквозь кожуру, что там внутри, и вдруг с треском разломил пополам. Э-Уа сглотнула - на изломе переливались крупные зёрна, мерцающие изнутри огоньками.
        - Это тебе, - охотник протянул девочке половинку. - Ты моя женщина. Ты тоже должна стать умной.
        - Как ты?
        Подумав, Ад-Амм отломил от половинки фрукта изрядный кусок, отложил себе. Всё правильно. Хорошо, когда твоя женщина умна. Но когда она умна как ты, или тем более умнее… это уже никуда не годится.
        - Давай спать, Э-уа, - доев Плод Мудрости, Ад-Амм обнял свою жену. - Завтра всё будет иначе.


        Антилопа поводила ушами, настороженно вглядываясь в кусты, росшие близ водопоя. Запах, доносившийся по ветру, не оставлял сомнений - это двуногие. Впрочем, бегают они довольно медленно, и до кустов далеко…
        Стрела вонзилась в длинную стройную шею. Животное подпрыгнуло и завалилось, дрыгая задними ногами. А из кустов уже выскакивали охотники, торопясь добить добычу.
        - Уау! - Рыр-Га с восхищением смотрел на своего вожака. - Так далеко! Сто шагов! Нет, больше!
        Гы-Хырр улыбался, разглядывая лук, изготовленный только вчера. Надо же, как просто - гибкая толстая ветка в рост орка, сплетённый из волос шнурок, тонкие палочки с привязанным пером… А ведь никто не додумался, за столько тысяч лет. Как ещё до копьеметалки додумались и болА…
        Всё просто, когда знаешь, как это сделать. Кстати, насчёт копьеметалок и луков… Во-первых, копья у Гы-Хырра теперь оснащены наконечниками из переделанных ножей, и с помощью копьеметалки с полуста шагов валят хоть леопарда, хоть даже молодого льва - не чета прежним дрынам с примотанным камнем. А вот стрелы приходится оснащать кремневыми осколками… Да и сам лук из палки оставляет желать лучшего. Надо попробовать сухожилия, и рог… какой у местных рогов модуль упругой деформации? Кто его знает, прибор нужен… Как всё же паршиво быть дикарём, ничего нет, кроме голых рук… и головы.
        - Гы-Хырр, мы идём домой?
        Охотники, привязав добычу за ноги к жерди, уже стояли перед своим вождём, глядя на лук в его руках с восторгом и где-то затаённым страхом. Надо же, какое страшное оружие… Гы-Хырр усмехнулся. Знали бы вы, олухи, что такое НАСТОЯЩЕЕ оружие… Нет, разумеется, валары его не отдадут в руки дикарей. И даже самого Гы-Хырра. Они же читают мысли… Или всё же попробовать?
        Орк тряхнул сальными космами. Не следует загадывать так далеко. Значит, ближайший план - первое, сработать луки на всех, второе, научить народ стрелять, третье, надо как-то решать проблему с металлом. Каменные наконечники, это же мучение…
        - Гы-Хырр, смотри… - молодой Бу-Га вдруг наклонился, присел на корточки, разглядывая примятую траву. - Это… это племя Павианов! Точно, они!
        Вожак в ответ улыбнулся, молча и страшно. Да, за время поедания каши и разглядывания белых листов Гы-Хырр с сородичами основательно запустили свои владения. Вот уже и соседи наглеют, забираются в чужие угодья… Ладно. Это кстати. Была бы причина, а повод найдётся.
        А причина есть. Скоро растущему роду потребуется много, очень много жизненного пространства.


        Тягучие, ноющие звуки заполняли всё пространство, и только спустя несколько мгновений Илуватар сообразил - воет сирена. Надо же, он уже почти забыл, как воет сирена…
        Сон слетел, будто в лицо плеснули ледяной водой. Боевая тревога?!
        - В ангаре посторонние! Пароля нет! - голос квазимозга-компьютера чёток и бесстрастен.
        Варда тоже проснулась, непонимающе хлопая глазами.
        - Какие посторонние?
        - Видео! - рявкнул Илуватар, торопливо натягивая комбинезон.
        Возникшее в воздухе изображение развеяло все сомнения. Дикарь и дикарка уже садились в прозрачный эллипсоид аварийной капсулы.
        - Как он сумел?!
        Обычно белая поверхность внутреннего транспортера совершенно неощутима, но валар врезался в неё с такой скоростью, что получил упругий удар в лицо - система переноса не рассчитана на прыжки с разбега…
        Входной проём капсулы уже затянулся, и сейчас она как никогда напоминала мыльный пузырь с засевшими внутри мошками. Вслед за Илуватаром в ангар ввалилась Элентари, растерянная и растрёпанная со сна.
        - Ад-Амм, это ты?!.. - девушка всё же не сдержала изумлённого возгласа, хотя кто там сидит, было видно и без вопроса.
        - Как видишь, Эли, - голос в акустике звучал чётко и немного насмешливо. Валарка вдруг сообразила, что дикарь разговаривает с ней при помощи внутренней акустической системы, о способе управления коей - да и о наличии таковой системы вообще - дикий абориген не мог ничего знать в принципе. Спустя ещё мгновение Элентари осознала, что разговор идёт на квэнья, языке валаров, а не на получленораздельном дикарском наречии, коим пользовались эти два аборигена. И только потом до неё дошли мысли сидящих в капсуле людей.
        - Зачем ты это сделала, Э-Уа? - медленно, раздельно спросила валарка.
        Дикарка разглядывала богиню, стоящую перед ней, без всякого стеснения. Не то, совсем не то, что ещё вчера.
        - Ты умеешь читать мысли, зачем спрашиваешь?
        - Ответь вслух! - подал голос Илуватар.
        - Можно и вслух, отчего же, - голос дикаря твёрд. - Мы с женой разумные существа, а не животные. Вы не имеете права держать нас в виварии.
        - Какой виварий?! - из всей сложной гаммы обуревающих в этот момент чувств Эли выбрала наиболее простое, чувство обиды. - Верхняя прогулочная палуба, мы там сами…
        - Не нужно оправдываться, Эли, - Илуватар смотрел непроницаемо. - Ад-Амм, ты не прав. Вылазьте оба оттуда, и поговорим спокойно.
        - Благодарю, не стоит, - голос дикаря ровен и чуть насмешлив. - У меня есть более реалистичное предложение. Откройте выход, я не знаю пароля.
        "Илу, каков наглец!! Ну ты подумай…"
        "Успокойся, Эли. Потому они и сели в капсулу, а не полезли к телепорту - аварийно-спасательная техника работает без паролей. Они знают только то, что было заложено в "плод мудрости""
        "Ты полагаешь, этого мало?!"
        "Я полагаю с точностью до наоборот"
        - Напрасно вы перемаргиваетесь, общаясь мысленно, - заговорил Ад-Амм. - Я и Э-Уа таким образом не сможем участвовать в дискуссии.
        - Не дури, парень, - Майар возник позади бунтарей, облачённый в боевой скафандр, с десинтором в руке. - Вылезайте уже, оба!
        Человек невозмутимо достал из-за сиденья лучемёт, полагающийся аварийной капсуле по штату, направил под своё кресло.
        - Стреляй, Майар. Давай! Я со своей стороны внесу посильную лепту. Кстати, двигатель этой штуки тоже не останется в стороне от организации грандиозного фейерверка. Вас, конечно, восстановят в ниде, но когда это ещё будет… как Варде столь долго работать одной, ума не приложу.
        - И всё-таки, Ад-Амм - зачем? - теперь Эли говорила совсем тихо. - Там, внизу, голод и смерть. Здесь покой и безопасность… Ты не ценишь свою жизнь, так подумай о девочке…
        - А ещё играете в богов, - усмехнулся дикарь. - Неужто не поняли до сих пор - человеку нужна не всякая жизнь. За всех не скажу, но мы с Э-Уа в неволе жить не хотим. И не будем. Отпустите нас… или убейте.
        - Открой им шлюз, Илу, - раздался в ангаре голос Варды. Очевидно, начальница наблюдала за ходом учёной дискуссии по видео.
        - У них оружие, Ва!
        - Пусть забирают. Может, чуть дольше проживут.
        - Вот за это спасибо, Варда, - совершенно серьёзно ответил человек. - И вообще, спасибо вам за всё… добрые боги.


        Глава 4
        Начало начал
        - Гыр-гыр-гыр!
        Вожак вражеского рода был страшен - на полголовы выше могучего Гы-Хырра и в полтора раза шире в плечах. Копьё в его левой лапе выглядело тоненьким прутиком, в то время как правая играючи вращала огромный бола. Наверное, вот этим бола он не раз убивал леопардов… а может, даже и львов… [болА - оружие неандертальцев, представляющее собой камень на кожаном ремне или верёвке. Могло использоваться как метательное (прообраз пращи) либо в качестве кистеня в ближнем бою. Европейцы ещё застали бола у некоторых племён аборигенов Австралии, откуда, собственно, и название. Прим авт. ]
        - Гыр-гыр…
        Стрела ударила вражеского вожака в горло, разом оборвав боевой клич. Остальные стрелы легли не столь метко, но тем не менее почти половина врагов покатилась по земле, воя и царапая пальцами древки глубоко засевших стрел. Гы-Хырр усмехнулся - бесполезно, не зря они трудились, заершённый наконечник, пусть даже костяной, так просто не вытащить…
        - Ахрр!
        Второй залп окончательно погасил единый боевой порыв врагов. Немногие уцелевшие ринулись назад, и боевой клич сменился воплями ужаса. Однако до леса не успел добежать никто. Последний и самый резвый упал в двух шагах от спасительных кустов, прополз ещё немного и замер, вцепившись в грунт скрюченными пальцами.
        - Ну вот и всё, - Гы-Хырр опустил тяжёлый лук. - А вы боялись.
        - Так просто… - потрясённо произнёс Рыр-Га.
        Охотники даже не галдели после боя - они молча, с благоговейным восторгом взирали на своего вождя. Вот только что, на глазах случилось чудо, размеры которого трудно осознать сгоряча. Бой с гораздо более сильным родом выигран, и не просто выигран - никто из сородичей не получил даже царапины… Это вам не антилопа, и даже не волшебный котёл с кашей! Это чудо из чудес!
        - Ты велик, Гы-Хырр! - первым опомнился Бу-Га. И всех словно прорвало.
        - О, как ты велик и могуч, наш Гы-Хырр!
        - Ладно, ладно! - помахал ладонью вождь, - А ну тихо!
        И все послушно затихли, внимая.
        - Сейчас мы пойдём к стойбищу этих, - он ткнул рукой в сторону валяющихся тел, частью неподвижных и безмолвных, частью шевелящихся и издающих при этом стоны, - и возьмём всех их женщин. А мальцов убьём. Отныне в этих местах будут жить только наши дети!
        - Уау!!
        - И это только начало! Весь этот край должен стать нашим! Вся добыча - только наша! И никто больше!
        - Уау!!!
        - А пока добейте эту падаль!
        - Гыр-гыр-гыр!!!


        Несколько мгновений капсула висела в воздухе, будто прощаясь, затем мгновенно зарастила вход и бесшумно ринулась вверх, будто выпущенный из пращи камень. Люди проводили её взглядом - вот она крохотное пятнышко, вот точка… всё. Нет ничего.
        - Ну что, Э-Уа… Нравится тебе тут?
        Девочка огляделась. Пейзаж буквально дышал покоем. Горное озеро сияло чистейшей лазурью, словно кусок неба, упавший и затерявшийся среди лесистых отрогов… Э-Уа неожиданно рассмеялась. Надо же, и фрукт не помог, она всё ещё мыслит дикарскими образами. "Кусок неба"… Как будто ей теперь неизвестно, что голубой цвет неба вызван рассеянием коротковолновой части спектра в неоднородностях атмосферы.
        - Ты чего? - захлопал глазами охотник.
        - Да это я так, своим мыслям… Это очень хорошее место. Тут, в озере, должно быть много рыбы и моллюсков, и дичь кругом… О, а вон и оливы! Ого, а это виноград!
        - Башню мы поставим тут, - Ад-Амм потопал по скальному выходу, пологим горбом вдающемуся в озеро. - Колодец, правда, пробивать морока, зато мелкий, и слив можно направить туда вон… Слепим глиняные трубы…
        - Ого! Да ты прямо инженер-строитель, - вновь засмеялась Э-Уа. Слово «инженер-строитель» она произнесла по-валарски, поскольку ничего похожего в их родном наречии не оказалось. - Обязательно башню? Это очень трудно, Ад-Амм. Нас только двое.
        Охотник долго молчал, сосредоточенно перебирая инструменты, прихваченные на память. Аварийный набор в спас-капсуле рассчитан на совершенно невероятный случай - корабль погиб, а экипаж уцелел. Но всё, что не противоречит законам физики, рано или поздно может случиться. Нет корабля, значит, нет системы овеществления желаний - материализатор штука громоздкая и требует колоссального количества энергии. Поэтому аварийный набор рассчитан на самые дикие и примитивные условия. Лопата, топор, пила… отличная универсальная ручная пила из модифицированного вольфрама с эльборовым покрытием, способная пилить даже гранит… ножи, катушка тонкой проволоки, верёвка… вечная зажигалка… тяжёлый цилиндр деструктора, способный разрушать любую каменную твердь… серебристая фляжка опреснителя-очистителя воды - достаточно погрузить её в море, и вскоре сосуд окажется полон чистой пресной воды… а эта вот тяжёлая плоская коробка - пищевой синтезатор. Незаменимая вещь - загружаешь любую органику, лучше всего древесину, и на выходе через сутки получаешь брикет пищемассы. На двоих вполне достаточно… Да, аварийный комплект
составлен с умом.
        Ад-Амм усмехнулся, погладил коробку и отложил. Синтезатор, это хорошо, это очень хорошо. Просто отлично. Однако не это главное.
        Охотник осторожно взял в руки тускло отсвечивающую тёмно-зелёным вещь, даже на неискушённый дикарский взгляд выглядевшую хищно. Вот оно, главное. Без лучемёта им вдвоём не прожить. Без лучемёта все остальные вещи теряют смысл.
        - Ты чего? - почувствовав озабоченность мужа, Э-Уа мягко прильнула, ласкаясь. Потянулась к губам…
        Дикий вой и хохот раздался неподалёку, и тотчас ему ответили. Ещё, ещё!
        - Гиены… - сухим шелестящим шёпотом проговорила девочка.
        А мерзкие твари уже выходили из кустов, неторопливо, даже лениво как-то беря добычу в полукольцо. Вожак насмешливо скалил клыки - матёрый зверь уже понял, что двуногих только двое, и одна из них самочка - итого один враг…
        Охотник встал во весь рост, хищно скалясь в ответ. Маленький световой зайчик скакнул по груди вожака, остановился между глаз. Спуск мягко подался под пальцем…
        Череп могучего зверя разлетелся вдребезги, взорвавшись изнутри. Остальные гиены замерли от неожиданности, не в силах сообразить, что случилось.
        Вторую тварь постигла та же участь. Уцелевшие с визгом и воем устремились в кусты. Тёмным звериным мозгам не по силам понять, что именно случилось, но брызги мозгов и крови сородичей ясно давали понять - бегом отсюда и как можно дальше!
        - Уфф… - судорожно выдохнула девочка, прижимаясь к ногам мужа. - Ты мог бы убить ещё двух или трёх…
        - Нет, Э-Уа, - мужчина разглядывал счётчик зарядов. - Тут было сто двадцать восемь зарядов. Теперь сто двадцать шесть.
        Они встретились взглядом.
        - Это длина нашей жизни, Э-Уа. Сто двадцать шесть зарядов. Наша жизнь и жизнь наших детей.


        Кряжистые сосны, изломанные ветрами, росли здесь почти у кромки воды. Сейчас сосны дружно шумели, выражая возмущение.
        Они стояли лицом к лицу, огромного роста валар в сиянии планетарного скафандра и косматый, кряжистый абориген дикой планеты, замотанный в грязные шкуры.
        - Ты убийца! - Майар разглядывал стоявшего перед ним Гы-Хырра с омерзением и досадой. - Тупой, кровожадный гоблин!
        Они встретились взглядами - огромные гневные глаза валара против маленьких белёсых глаз с налитыми кровью белками, глубоко запрятанными под надбровными дугами. И не было в этих глазках ни вины, ни тем более раскаянья.
        - А как ты думал, великий дух Майар? Может, ты полагал, что отведавшие твоего плода тотчас ринутся сеять разумное, доброе и вечное, учить всех вокруг тайному языку белых листов? Очнись, великий дух!
        Слова певучего квэнья странно звучали в произношении дикаря. Орк выпрямился.
        - Нет, Майар, я не буду сеять. И даже начать пахоту при моей жизни вряд ли удастся. Я просто раскорчую дикие дремучие заросли, выжгу их и удобрю почву. А пахать и сеять будут мои потомки.
        - Только твои?! - валар смотрел пронзительно.
        - Да! Да, Майар! - оскалился орк. - Мои! И если ты думаешь, что кто-то из орков будет думать и поступать иначе… ты просто слеп, и не поможет тебе никакое умение читать в головах! Ты можешь, конечно, попытаться всё исправить - мой труп и трупы моих сородичей, опять каша и белые листы - но это будет пустая трата времени, Майар. Всё повторится в точности… или даже хуже.
        Они молчали долго, долго. Наконец Гы-Хырр заговорил вновь.
        - Да, я убийца. Кровавый и беспощадный, как и все орки. Мы едим мясо, Майар, мы убиваем, чтобы жить. Так было всегда, и так будет ещё очень долго. И узконосые, которых вы, очевидно, держите за резервный вариант - не надо отрицать, я просто не поверю - ничем не лучше.
        Орк сверкнул глазами из-под надбровных дуг.
        - Я не просил тебя ни о чём. Но ты дал мне этот проклятый плод… И должен я попытаться.


        Тонкие струйки фонтана звенели еле слышно, тихий шелест листвы сливался с едва ощутимой музыкой. Илуватар закрыл глаза. Нет, так нельзя… Надо, надо расслабиться, такое напряжение в последние дни, это же невозможно…
        - Здорово мы влипли, коллеги, - в отличие от коллеги Майар даже не пытался расслабиться. Злой, даже где-то свирепый взгляд, сжатый в нитку рот…
        - Но надо же что-то делать! Нельзя всё так оставить! - Элентари была расстроена до слёз. - Ва, ну что ты молчишь!
        - Что делать? - из всех четверых Варда сохраняла относительное спокойствие. Если бы Илуватар не умел ощущать чужие мысли и чувства, он бы принял её спокойствие за абсолютное. - Разумеется, думать. Сядь, Эли, не мелькай. В одном Май прав безусловно - наш маленький творческий коллектив достаточно здорово влип.
        Начальница обвела взором свой маленький творческий коллектив. Перешла на мыслеречь.
        "Итак, рискну подвести первые итоги. Проект «гоблин» развивается практически неуправляемо. Хотя в этом случае примерно такой результат мы могли предвидеть с самого начала. Должны были предвидеть. Чего никак нельзя сказать насчёт проекта "хомо""
        - Я и сейчас считаю, их нельзя было отпускать с оружием! - Майар в отличие от начальницы предпочёл говорить вслух, поскольку в мыслях сейчас было много лишних выражений. - На крайний случай хватило бы лопаты!
        "Брось, брось, Май" - Илуватар поморщился. - "Это было бы просто убийство"
        - А ничего страшного! - Майар резко повернулся всем корпусом. - Здесь убийства в порядке вещей!
        "В тебе говорит гнев, Май" - Варда оставалась внешне невозмутимой. - "Ты не прав"
        - Возможно. Однако я повторю вопрос Эли - что делать? После того, как мы тут посидим и подумаем… Этот мир слишком дик и не готов воспринять Высокий Разум.
        "Так я продолжу, коллеги? Спасибо" - в лице Варды не дрогнул ни единый мускул, и Илуватар даже восхитился спокойствием собственной жены. - "Хорошо, раз вы настаиваете… Я считаю, надо оставить эти два проекта"
        - Бросить?! - Эли сжала руки.
        "Не бросить, а временно оставить - почувствуй разницу, Эли. Пусть всё идёт, как идёт. Майар не прав, считая, что мир этот не созрел. Процесс пошёл, и пошёл быстро"
        "Пошёл-то пошёл" - Илуватар усмехнулся. - "Только куда?"
        "А вот это мы узнаем очень нескоро. Однако практика подсказывает - если тебе не хватает сил держать процесс под контролем, отойди и не вмешивайся. Пусть судьбу их решит сама жизнь, она мудрее всех"
        - И не терзайся так, Эли, - улыбнулась наконец Варда, переходя на звук. - То, что случилось сейчас благодаря проекту «гоблин», всё равно произошло бы рано или поздно. Мы не изменили их судьбу - мы просто убрали тридцать-сорок пустых тысячелетий. Местных тысячелетий, а ведь годы тут достаточно долгие.
        - Если я правильно понял, единственным реальным проектом остаются мои эльдар? - Илуватар тоже заговорил вслух. - У меня всё под контролем.
        - Угу… - в глазах и голосе Майара сквозила неприкрытая насмешка. - Пока твои подопечные в ниде.
        - Ты просто зол, Май. Напомни, кто ратовал за "плод мудрости"?
        - А я и не отрицаю своей ошибки. Да, я зол. И вы меня не убедили. Этот мир не созрел, и никакими мерами его не пробудить - даже "плод мудрости" тут не приводит к возникновению подлинно Высокого Разума. Хорошо ещё, что мы не связались с троллями - вот это была бы головная боль, всем на зависть! И твой проект ждёт та же участь, Илу, помяни моё слово. Гладкая нежная кожа и точёные тела, устойчивые к старению, это далеко не всё, что нужно носителю Высокого Разума. Увидишь, что будет, когда они выйдут из ниды.


        - Давай ещё раствор!
        Э-Уа зачерпнула здоровенным горшком, обвязанным верёвкой, побольше глинистой массы из ямы.
        - Тяни!
        Над головой заскрипел деревянный блок, и горшок пополз вверх. Девушка вытерла лицо тыльной стороной руки и вновь взялась за деревянное весло, коим месила раствор.
        Всю весну и лето Ад-Амм и Э-Уа провели в работе. Особенно трудными были первые дни. Они спали в деревянной клетке, собранной из толстых жердей, связанных проволокой, столь мудро положенной богами в аварийный комплект. Их было двое, работа отнимала все силы, поэтому Э-Уа не могла поддерживать ночами огонь в очаге. И каждую ночь их непременно будили - то леопард, то гиены, то волки, а один раз пожаловал даже пещерный лев, решивший выяснить, что за непонятная возня происходит на границе его владений. Потом стало полегче - шкура пещерного льва, на которой они теперь спали, внушала зверью страх, да и дурная слава здешних мест распространилась среди всевозможных хищников.
        - Давай камни! - сверху опустилась корзина. Девушка принялась накладывать в неё плоские обломки, ещё вчера заготовленные и сваленные рядом, у стены. Пожалуй, хватит, не вылез бы пуп у мужа…
        - Тяни!
        Проводив взглядом ползущую вверх корзину, Э-Уа снова смахнула пот и взялась за весло - сейчас муж затребует новую порцию раствора…
        Да, вот оно как вышло, надо же. Казалось бы, разве можно сравнивать эту жизнь с жизнью там, в небесной выси? Там - тишина, покой, ровное тепло без жары, невидимые птицы поют среди волшебных цветов… Здесь - палящее солнце, пот, грязь, свирепый оскал ночных хищников, с треском пробующих на прочность деревянную клетку…
        - Давай раствор!
        Она вдруг тихонько засмеялась. Нет, нельзя сравнивать. Там - мёртвый пейзаж, созданный мощью корабельного материализатора на плоском блюде прогулочной палубы, и голографические миражи. Здесь - жизнь.
        - Уфф! - в дверном проёме постройки появился Ад-Амм, перемазанный раствором ещё хлеще девушки.
        - Устал?
        - Есть малость… Ничего, уже недолго. На пол-локтя кладки, потом перекрытие второго этажа и ещё парапет с бойницами…
        - Ты когда займёшься дверью? Вот-вот начнутся дожди, - Э-Уа достала из пищевого синтезатора квадратную лепёшку-брикет, разломила надвое, протянула мужу больший кусок.
        - Угу… - мужчина жадно вгрызся в пищемассу, задвигал челюстями. - Завтра и займусь, пустяки, на день работы… Меня больше беспокоит, хватит ли энергии в деструкторе… Придётся тогда собирать камни со всей округи, не руками же ломать…
        Он говорил на квэнья, языке богов, несравнимо более богатом и тонком, нежели родное наречие, способное выражать только самые простые мысли. Э-Уа слушала и улыбалась. Сказать? Нет, потом. Попозже… Или всё же сейчас? Вот взять и сказать…
        То, что очередные мокрые дни так и не наступили, однозначно свидетельствовало: действие противозачаточного препарата закончилось, и ночная возня с мужем не пропала втуне.
        - Чего ты всё улыбаешься? - прервал наконец изложение плана строительства мужчина, попутно покончив с лепёшкой.
        - А не скажу. Сам догадайся, - засмеялась Э-Уа.
        Некоторое время охотник молчал.
        - Неужели?
        - Да.
        - Уау!!!
        Ад-Амм схватил жену в охапку и бешено завертел, закружил…
        - Ой, уронишь!
        - И уроню! И ещё как уроню!
        Мужчина вдруг поставил жену на землю, задумался.
        - Слушай, парапет мы делать не будем - поживём пока так. И с перекрытием я как-нибудь сам, тебе сейчас нельзя таскать брёвна… Сделаем полиспаст…
        - А с полиспастом и я смогу тягать, - засмеялась Э-Уа. - Эка тяжесть, перебирай себе верёвку руками… Долго, правда…
        - Так ведь у нас впереди целая жизнь, Э-Уа! Разве нет?
        - Разве да!
        И они разом засмеялись. И родные глаза близко, близко…
        - Ты обещал уронить меня, да ещё как, - перешла на родной язык Э-Уа. Стянула через голову грубо выделанную шкуру с дырой в середине. Спустя много веков подобное одеяние назовут «пончо». - Вот я.
        Он вошёл в неё жадно, как будто не видел дней двадцать. Обхватив мужа ногами, она блаженно улыбалась, закрыв глаза. Разве можно сравнивать жизнь там, в небесной выси, с этой, земной? Там - пустота и отчаяние. Здесь - счастье.


        Розовое сияние окутывало тело девушки, но под длинными мохнатыми ресницами таились тени. Илуватар в который раз поймал себя на мысли, что любуется творением рук своих. И даже узкие ступни со смешными рудиментарными пальцами вместо нормальных копыт не портили впечатления.
        За то время, которое он провёл здесь, можно было заметно подрастить собственных детей. Он привык к ним, этим вот четырём юношам и четырём девушкам, генным модификациям одного из подвидов местных аборигенов. Он давно уже называл их по именам, которые сам придумал…
        Илуватар усмехнулся. Пожалуй, это даже не просто привязанность, и любит он своих эльдар совсем не как домашних животных-питомцев. Слишком много дней, а порой и бессонных ночей провёл он тут, в тёмном зале со светящимися бледным розовым светом колоннами. Они его дети, и с этим уже ничего не поделать. Точно такие же, как Аолитари или Эвитар, оставшиеся далеко, немыслимо далеко отсюда. И неважно, что на ногах у них вместо нормальных копыт рудиментарные пальцы, наследие древесных предков. Детей любят такими, какие они есть. И неважно, что Аоли и Эв вышли из чрева Варды - так она захотела - а эти восемь родятся из ниды. Дети - это те, в кого ты вложил свою душу.
        Не удержавшись, валар протянул руку. Ладонь преодолела упругую стенку силового поля, кожу слегка защипало - нида строго охраняла содержимое от любой инфекции, уничтожая бактерии и вирусы на поверхности любого проникшего сквозь силовой барьер извне предмета. Осторожно коснулся пальцами нежной кожи, тронул коричневато-розовый торчащий сосок…
        Грудь девушки стала вздыматься сильнее и чаще. Илуватар поспешно отдёрнул руку.
        "Потерпи, Ильве. Совсем немного маяться тебе в этой ниде. Скоро, совсем скоро"
        По лицу спящей девушки пробежала неуловимая дрожь, длинные ресницы затрепетали. На миг валару показалось - вовсе она не спит. Они не спят, его эльдар, и всё понимают…
        Сзади послышалось цоканье копыт. Илу даже не обернулся - он отлично знал, кто это…
        "Не спится, Ва?"
        "Без мужа никак. К тому же я чувствую твоё волнение"
        "Ещё бы не волноваться"
        "Когда?"
        "Завтра. Можно ещё подождать день, даже два… Но лучше завтра"
        Варда мягко прильнула, потёрлась носом о плечо мужа.
        "У меня есть идея, Илу. Давай знаешь что… Давай выпустим их в свет на берегу моря. Как?"
        Секунду Илуватар думал.
        "Ты гений, Ва!"
        "А то" - валарка тихо засмеялась. - "Море, это же много лучше лабораторного отсека. Первые впечатления новорожденных, это важно"
        "Медуза" мягко опустилась сверху, привычно-уверенно оплетая щупальцами пациентку ниды. Илуватар видел, как белёсые тяжи ощупывают беззащитное тело, ища точки присасывания - чтобы все без исключения мышцы оказались охвачены статическими упражнениями, важнейшим средством от гиподинамии. Одно из щупалец, потыкавшись в острый сосок, присосалось под левой грудью девушки - контроль деятельности сердца…
        "Завтра всё это кончится, Ва"


        Грур втянул волосатыми ноздрями воздух. Пахло дымом. Да, определённо пахло дымом!
        Вожак махнул лапой, и Грыр с двумя сеголетками пошёл направо. Все трое передвигались неожиданно бесшумно, и Грур почувствовал удовольствие. Не зря он учил молодняк, не зря тратил оплеухи.
        Стадо огров покинуло прежние места несколько дней назад. Во-первых, охота там стала плохая, вся крупная дичь разбежалась. И во-вторых, стадо Грура выросло, теперь ему требовались более обильные угодья. Когда молодняк подрастёт…
        Вожак огров замер, озадаченный. На берегу озера, у самого уреза воды возвышалось нечто, похожее на скалу, но явно не скала. А впрочем, может, и бывают такие скалы? Да, точно, вон вход в пещеру - там явно мелкие двуногие обосновались. Один из них торчал на вершине скалы и что-то делал.
        Деревянная заслонка, прикрывавшая вход в пещеру странной скалы, отвалила в сторону, и наружу вышла самка узконосых. Конечно, не слонёнок и не бык, но для одного обеда сгодится.
        - Э-Уа, назад! - резанул по ушам человечий крик.
        - Ррахрр!
        Чудовищные гоминиды, в полтора человеческих роста, выступили сразу с двух сторон, отрезая добыче пути к бегству. Они двигались как-то даже неспешно, и вожак скалил жёлтые зубы, отлично понимая безвыходность положения мелких двуногих. Наверное, там, в пещере, вкусные детёныши, такие нежные…
        В груди Грура вспыхнул огонь, ломая хребет и разрывая внутренности. Он упал боком, нелепо скребя руками, и ещё успел увидеть, как валятся его сородичи. Рядом упала Гырра, и вместо головы у неё был дымящийся обрубок. За что?! Это несправедливо…
        - Уффф… - спустившийся с башни Ад-Амм прижимал к груди лучемёт, успокаивая сильно бьющееся сердце. - Надо же, огры… Откуда они взялись? Не было их тут…
        Вместо ответа Э-Уа разрыдалась. Она рыдала, вцепившись в мужа, и охотник гладил и гладил её по волосам.
        - Ну что ты, что ты… Ну всё уже, всё…
        Она наконец затихла, всхлипывая.
        - Теперь столько работы… такие туши закапывать…
        Ад-Амм от неожиданности хмыкнул раз, другой. Они встретились глазами и вдруг разом расхохотались, валясь друг на друга.


        Волны накатывались на берег непрерывно, взбивая густую белую пену, тающую столь же быстро, как и возникавшую. Низко висевшее над морем солнце прокладывало огненную дорожку прямо до берега.
        "… Я тебе говорю, нельзя сейчас! Давай дождёмся ночи. Ну сама подумай, Ва - они же привыкли к сумраку ниды, а тут сразу такой силы свет. Будет психологический шок"
        "Да ладно, ладно! Думай-решай сам, тебе виднее. В конце концов, это твой проект"
        Илуватар ещё раз огляделся. Да, место выбрано самое подходящее. Полоска песчаного пляжа, тянущаяся, насколько хватает глаз, бескрайнее море на заходе солнца… С востока, правда, пейзаж довольно невзрачный, приземистые кусты и пара десятков понурых пальм. Зато какое бескрайнее небо над головой - прямо-таки космический простор. Дальше к северу кустарник превращается уже в настоящий лес, и деревья подступают всё ближе к воде, встают стеной…
        Последний солнечный луч вдруг вспыхнул яркой зеленью и тут же погас.
        "Надо же, зелёный луч… Прямо как на Лалиле" - Варда стояла на самой кромке прибоя, и наиболее настойчивые из волн жадно лизали её копыта. Илуватар подошёл к жене, обнял сзади.
        "Аборигены Лалилы до сих пор считают - зелёный луч приносит счастье тем, кто родится под его знаком"
        "Ну, на Лалиле это не такая уж редкость… Не то, что здесь"
        Валарка обернула голову к мужу, глаза в глаза.
        "Я очень хочу надеяться, что эта примета окажется справедливой и тут. Пусть хоть твоим эльдар улыбнётся счастье"
        Закат на глазах бледнел, очищался от кровавого багрянца, наливаясь чистым золотом.
        "Всё образуется, Ва, вот увидишь. Так бывает в диких и тёмных мирах - потоки крови, промывающие дорогу прогрессу. Кровь схлынет, и засияет золото светлого будущего"
        "Иногда твои теоретические рассуждения бесят даже меня, Илу" - Варда сердито вырвалась. - "Как это легко у тебя - потоки крови…"
        "Твои предложения?"
        "Всё, давай уже работать!"
        Валарка взмахнула рукой, и в воздухе протаял портал. Илуватар шагнул в него, как в молочный туман.
        "Варда, здесь Элентари. Я готова"
        "Здесь Майар. Я тоже"
        "Хорошо. Май принимает в центральном зале, Эли, ты переправляешь мне. Илу извлекает из ниды. Работаем!"
        В полутёмном зале всё так же мягко светились восемь розовых колонн. Илуватар подошёл к первой. Юноша, заключённый в розовое сияние, безмятежно спал.
        "Ну, Ильвас… Пора"
        Бледно-розовое сияние колонны стягивалось в овальную капсулу. Щупальца ниды отпустили своего подопечного, и на ум невольно пришёл образ оборванной пуповины. Илуватар сделал движение пальцами, капсула медленно приняла горизонтальное положение. Ещё движение пальцев, и первая посылка двинулась на выход.
        Когда последняя нида опустела, валар окинул взглядом ставший совсем тёмным зал и шагнул в портал.
        - Илу, вам помочь? - Элентари стояла возле ячеистой стены, облачённая в облегающий лёгкий скафандр. - А то я готова…
        - Спасибо, Эли. Сами справимся. Я и Варда.
        Девушка засмеялась.
        - Да ты же просто ревнуешь, Илу. Никого не хочешь подпускать к своим питомцам!
        - Смейся, смейся.
        - Ладно, успокойся, - Майар, закончивший отправку живого груза, ухмылялся. - Никто не оспаривает твоего отцовского права! Пойдём, Эли, мы всё увидим с экрана.
        Ночь на берегу уже вступила в свои полные права. Восемь бледно-розовых туманных капсул висели над самым грунтом, их бледное сияние терялось в трёх шагах, и полоска пляжа казалась отражением Млечного пути меж тёмных бездн - морем и зарослями. А над головой сияло во всём своём великолепии звёздное небо.
        "Пора"
        "Да, Илу"
        Восемь тел опустились на песок, ещё хранивший остатки солнечного жара. Розовое сияние мигнуло и растаяло.
        - Просыпайтесь, Дети Звёзд…
        Лежавшая с краю девушка легко вздохнула, ресницы затрепетали и вдруг распахнулись во всю ширь огромные лазурные глаза. Почти такие же большие, как у валаров, скользнула мимолётная мысль…
        - Просыпайся, Ильве, - валар улыбнулся ей.
        Лежавший по соседству юноша нахмурился во сне, почмокал губами и тоже открыл глаза.
        - Ты кто?
        - Моё имя ты сейчас вспомнишь. Как и своё.
        Эльдары просыпались один за другим, легко вставали, непринуждённо и изящно - недаром, нет, совсем недаром истязала их нида ежедневными упражнениями. И вместе с движением пробуждалась память.
        - О, Варда, мать наша, и ты, Эру, отец наш!
        Валар поперхнулся.
        "Ва, отчего Эру?! Они приняли меня за Создателя Вселенной?!"
        "Это у тебя надо спросить, муж мой. Кто составлял химио-гипно, м-м?"
        - А как же я?
        Все как по команде обернулись. Возле портала стояла Элентари собственной персоной.
        "Не утерпела, значит…"
        - О, Элентари, мать наша!
        - Так что, у вас две матери выходит? - Илуватар окончательно сбился.
        Секундное молчание.
        - Но разве так не бывает, отец наш? Отец один, а матерей две.
        "Ну чего ты замолк, муж мой? Отвечай… сводным братьям и сёстрам"
        - Кхм… Дети мои… Моё имя Илуватар, и не стоит величать меня именем Эру Великого.
        - Как велишь, отец наш Эру Великий! Ибо мы помним, знаем имя твоё - оно звучит в наших сердцах!
        "Дома поговорим, Илу. Работничек…"
        "Ва, клянусь…"
        "Скоро узнаем, где ты ещё напетлял"
        Огонь в очаге шипел и стрелял, исходил густым дымом, лениво клубившимся под здоровенным глиняным колпаком дымосборника. В узкие бойницы тянуло сыростью. Э-Уа подошла к той, что была обращена на озеро. Серое небо и серая вода слились воедино в серой пелене дождя. Третий день моросит… И далась ему эта рыба, обошлись бы брикетом из пищевого синтезатора…
        Женщина подбросила в очаг несколько сучьев. Да, хороший дом они соорудили с мужем. В узкие щели бойниц не пролезет даже лапа огра, да и не достать на такой высоте… Зато стрелять удобно, хоть из лука, хоть из лучемёта… А вот на первом этаже окон нет вообще, только тесные и низенькие входы, закрытые толстыми тёсаными досками. Муж всё задумывал соорудить настоящие двери, на петлях, но руки не доходили. Зато лестница на второй этаж вышла на загляденье, узкая и безопасная, и после верёвочной одно удовольствие…
        Э-Уа оглядела помещение. Полки вдоль стен с незатейливыми глиняными мисками и горшками, груда шкур на полу, в центре комнаты очаг в каменном кольце, с подпорками для вертела. И деревянная люлька. Вот и всё. Разумеется, Э-Уа не зря ела "плод мудрости", и пришедшее от богов знание говорило - грязное логово и полная нищета. Однако дикарка в женщине видела обратное. Такого богатства никто из сородичей никогда не имел.
        Младенец в люльке завозился, закряхтел, и мать поспешила на помощь. Так и есть, обкакалась доча… Ладно, где тут у нас тёплая вода?
        Подмывая ребёнка, юная женщина улыбнулась своим мыслям. В роду у них детей не подмывали - мать просто вылизывала чадо языком, сплёвывая. И люльки были им неизвестны. Это Ад-Амм придумал, надо же - выжег маленькую лодочку, подвесил на верёвках, и не так уже страшны тянущие по полу сквозняки… Даже сток для мочи предусмотрел, умник мой. Конечно, бывает, что край шкуры подмочит, ну да промыть и подсушить нетрудно… Жаль, что ткани нет… Но ещё жальче, что в аварийном комплекте не предусмотрены выносные устройства связи - валары прекрасно обходятся без них, а вот люди не в силах слышать мысли друг друга… Да когда же он вернётся!
        Словно в ответ на безмолвный призыв раздался плеск весла, и из промозглой пелены уныло моросящего дождя проявилось тёмное пятно, на глазах обретая очертания челнока с сидящим в нём человеком. Ну наконец-то!
        Она даже не заметила, как слетела вниз, дрожащими пальцами отодвинула засов, отвалила дверь-доску, выходящую на озеро.
        - Уфф… - Ад-Амм протиснулся в узкое отверстие, шумно отряхнулся. - Ну и погода…
        - Как рыба? - Э-Уа улыбнулась, прильнула к мужу.
        - Рыба? А, рыба… В лодке рыба…
        - Что случилось? - женщина напряглась. Охотник помедлил с ответом.
        - На берегу я видел низколобых.
        Э-Уа вскинула глаза.
        - Много?
        - Много.
        Они помолчали.
        - Ну и что? - женщина постаралась придать голосу твёрдость и убедительность. - Сюда они обычно не забредают. Им нужна крупная дичь. И наша башня им не по зубам…
        - Понимаешь, какое дело… - Ад-Амм гладил жену по волосам. - У этих низколобых копья с металлическими наконечниками. И ещё ножи, похоже.
        Э-Уа вздрогнула.
        - Ты уверен?
        Охотник снова помедлил.
        - Насчёт ножей нет, далеко было. Но копья - вне сомнения. И ещё…
        Он снова замолк.
        - Что? - у женщины сильно забилось сердце.
        - Они тоже видели меня, Э-Уа. Меня и лодку.


        - … И кто-то ещё упрекал меня за кашу и ножики!
        Майар был зол и оттого говорил вслух - слишком много лишних мыслеобразов вилось в голове, коллеги могли неправильно понять…
        " Но послушай…"
        - И слушать не хочу! Эксперимент должен быть чистым!
        - Ты не прав, Май, - Илуватар тоже заговорил вслух. - Какой смысл вкладывать столько сил в потенциальных носителей Высокого Разума, если они будут обречены на столь же дикую жизнь, как и прототипы?
        - А такой, что они сами должны доказать свою избранность! В равных условиях доказать превосходство над другими видами разумных!
        - И опять ты не прав. В условиях полной дикости куда важнее грубая физическая сила, нежели Высокий Разум. Тролли, с которыми не так уж давно имела удовольствие общаться наша Эли, по уровню развития стоят гораздо ниже гоблинов и хомо, и тем не менее успешно их едят.
        - Послушайте, дорогие коллеги… - Майар встал и заходил взад-вперёд, оглашая обширный зал топотом копыт. - Я смолчал, когда вы подобрали этим вашим эльдар остров, где всевозможная еда прямо лезет в рот и нет никаких серьёзных хищников. Я смолчал за эликсир химио-гипно, хотя почти аналогичный по воздействию "плод мудрости", данный одному - подчёркиваю, одному племени гоблинов вызвал у вас вал возражений. Пусть… Но давать им материализатор, это не лезет ни в какие рамки!
        - И всё же ты не прав, Майар, - Варда тоже перешла на звук, но говорила негромко, заставляя тем самым невольно сбавить тон. - Давай рассмотрим подробно аргументы Илу. Да, на том острове прекрасный климат, и природных источников пищи для всеядных более чем достаточно. Но и только. Остров есть остров. Там нет залежей руд металлов, поэтому эльдар вынуждены будут сидеть в каменном веке, пока численность их не достигнет величины, достаточной для начала эмиграции.
        - В чём проблема? Пусть плодятся, пока не расплодятся…
        - Проблема в том, что всякие знания либо используются, либо утрачиваются. Да, вот эти восемь знают много благодаря эликсиру, но дети их…
        - Как я понял, эти эльдар могут жить едва ли не вечно, как мы - в чем-чем, а в этом Илу постарался на совесть. Что мешает им передать свою мудрость потомкам?
        - А для потомков это уже будет не мудрость, Май. Это будут просто таинственные заклинания, не имеющие отношения к реальности. Они будут шлифовать каменные топоры, мотыжить землю, есть плоды, моллюсков и этих уродливых черепах, забывая в этой идиллии, зачем, собственно, им Высокий разум. Бытие определяет сознание, сознание формирует бытие - и круг замкнётся. И когда с острова пойдут эмигранты, они будут искать простые и доступные им вещи - жизненное пространство, где много вкусной еды.
        - Варда, ну как ты не понимаешь - это… это неспортивно, в конце концов! Такой перевес в стартовых условиях однозначно лишает все другие виды перспектив. Давайте тогда уравняем условия, дадим материализатор моим гоблинам… да, и этой сладкой парочке хомо, что тыкали нам в нос нашим же лучемётом!
        - Угу. А ещё троллям, заодно снабдив их "плодом мудрости" в качестве первичного инстуктажа, - не выдержал Илуватар. - Вот тут мы и повеселимся, коллеги!
        - Ну разумеется, гораздо надёжнее снабдить лучемётами и десинторами только носителей Высокого Разума, дабы они устроили всепланетную бойню! - резко обернулся к нему Майар. - Гуманизм!
        - А вот этого случиться никак не должно, коллеги, - негромко и очень серьёзно произнесла Варда. - Ни при каких условиях. Они должны стать сеятелями, эти эльдар. А не корчевателями.
        - Да-да, как же! Разумеется! Как гласит поговорка, "благие порывы ведут в коллапсар"!
        - Если я правильно поняла, мы тебя не убедили, Майар.
        - Ни в малейшей мере.
        - Что ж, тогда голосуем. Илу?
        - Я за.
        - Майар?
        - Против, разумеется.
        - Я тоже за. Эли?
        Элентари, сидевшая всё это время молча, подумала ещё пару секунд.
        - Я воздержалась. Май, я правда не уверена.
        Она вскинула на коллег глаза.
        - И потом… пусть хоть кто-то тут живёт. А не борется за выживание день за днём.
        - Ну, Эли… А, да делайте вы что хотите! - Майар широким шагов вошёл в стену и был таков.
        "Переживает за своих гоблинов" - в глазах Варды зажглись насмешливые огоньки. - "Завтра потребует для них лучемёты, дабы уравнять шансы"
        "Вот только лучемётов им пока не достаёт!"


        - Лей!
        Огненная струйка устремилась по узкому желобку, проточенному в камне, и исчезла в отверстии литейной формы. Отставив опорожнённый тигель, Рыр-Га вопросительно поглядел на Гы-Хырра.
        - Ждём!
        Мысленно отсчитав про себя до десяти, Гы-Хырр кивнул литейщику. Рыр-Га взял в руки деревянную киянку, грубо сработанную из чурбака, и двумя ударами выбил клинья, скреплявшие форму. Половинки распались, обнажая отливку, ещё малиново светившуюся от внутреннего жара. Гы-Хырр ухватил её медными щипцами и сунул в глиняный чан с водой - густое облако пара с шипением взвилось над посудиной.
        - Уау! - Рыр-Га разглядывал большой бронзовый кинжал, как будто это был настоящий нож от Великих духов. - Ты велик и мудр, Гы-Хырр!
        - Так делать! - вождь кинул на верстак щипцы, грубо откованные из сырой меди.
        В лагере, огороженном по периметру грубо сложенной из камней стеной, кипела работа. В одном углу дышала жаром печь, в чреве которой виднелись пузатые горшки. Рядом перемазанный глиной орк споро вращал ногой гончарный круг, ваяя новую посудину. Увидев любимого вождя, гончар радостно осклабился, и Гы-Хырр улыбнулся ему в ответ. Хороший орк. Полезный и преданный.
        Дальше группа орок, худых и облезлых, выделывала шкуры острыми скребками. Это были пленницы, старухи лет под тридцать, которых никто из мужчин племени Гы-Хырра не пожелал взять себе. Охотники вначале недоумевали, зачем нужны никчемные старухи, но Гы-Хырр рассудил иначе, и никто не посмел возразить. Вождь усмехнулся. Эти тупицы до сих пор мыслят примитивно. Как будто с женщиной непременно нужно совокупляться. Между тем для утех имеется немало молодых, упитанных и красивых орок, а вот рабочих рук не хватает, и скоро потребуется ещё больше.
        Гы-Хырр поправил на плече шкуру леопарда, в которую был облачён, ещё раз обвёл лагерь взором. Да, никогда ещё в истории не бывало столь огромного стойбища народа орков. Триста с лишним, и скоро будет четыреста! Помимо воли он ощутил законную гордость. Разумеется, через тот плод он знал, что такое настоящий город, но ведь это только начало!
        Вот нехватка металла была проблемой. Ножей, заработанных некогда при обучении языку белых листов, едва хватило лучшим охотникам. Сгоряча Гы-Хырр вознамерился было выплавлять железо, но быстро убедился - с имеющимися в распоряжении примитивными горнами и каменными молотами ничего приличного изготовить не удастся, не говоря уже о непомерных трудозатратах. Пришлось искать более подходящий металл. По счастью, не так далеко от владений Гы-Хырра имелись залежи малахита, который использовали в качестве зелёной краски, растерев в тонкий порошок. И первая же экспедиция, снаряженная по велению мудрого вождя, принесла целую кучу зелёных камней. Ну а древесный уголь, это уже совсем просто… Да, сурьма и мышьяк тоже нашлись, что позволило на первых порах обойтись без олова. Конечно, полученный медный сплав не шёл ни в какое сравнение со сверкающим нержавеющим металлом ножей, полученных от Великих духов, но всё лучше, чем ничего…
        Под обширным навесом, скроенным из шкур, вкусно пахло. Над очагом на вертеле жарился молодой ягнёнок, на трёх камнях покоился котёл - тот самый, доставшийся в качестве последнего подарка от Майара и его сородичей. Да, минули времена, когда всё стойбище можно было накормить из одного котла. Теперь это личная собственность самого Великого и Мудрого Гы-Хырра, остальные варят пищу в ямах, обмазанных обожжённой глиной, как это было заведено предками…
        - О, наш Гы-Хырр! - женщины, хлопотавшие под навесом, с восторгом приветствовали вождя и повелителя, задрав подолы своих меховых одеяний до подмышек. Он с удовольствием оглядел своих женщин - все как на подбор молодые, крепкие, упитанные, с выпирающими животами и обширными грудями, свисающими чуть не до пупа. Одной такой грудью можно не то что младенца, взрослого охотника накормить. Да, у Гы-Хырра самые лучшие женщины в стойбище. И это правильно, он вождь!
        Не желая обижать красавиц невниманием, орк обошёл дам, пощупав у всех груди и ляжки. Дамы усиленно выпячивали грудь колесом и даже задирали ногу, предоставляя своему повелителю возможность обозреть главное сокровище любой девушки. Внутри у Гы-Хырра заворочалось желание, он легонько ткнул в пупок юную Гы-Гу, и та немедленно опрокинулась на устилающие пол шкуры, широко раздвинув ноги. Сопя, великий вождь пристроился сверху…
        - Есть давайте! - едва закончив процедуру, потребовал Гы-Хырр, вставая.
        - Всё готово!
        На выбеленной мелом бычьей коже, служившей скатертью, уже горой были навалены всевозможные яства. Гы-Хырр оглядел богатый стол. Да, вот она, настоящая жизнь. И дальше будет ещё лучше!
        - Великий, там пришли наши охотники, которых ты послал за двуногой дичью! - молодой Бу-Га возник перед вождём, радостно скалясь. Гы-Хырр оглядел его - одеяние из львиной шкуры не вмещало могучую грудь, на ногах новенькие опорки, крашенные красной охрой, копьё со сверкающим наконечником, тесак в ножнах… Заматерел, заматерел молодой. Настоящий телохранитель Великого Вождя. И место своё знает…
        - Зови, мясо тут стынет! И ты садись, - снизошёл Гы-Хырр.
        Охотники вступили под сень навеса вождя, радостно щерясь и в то же время почтительно пригибаясь - не кто-то зовёт разделить трапезу, сам Великий Гы-Хырр!
        - Ну, как дела? - великий вождь обгладывал баранье рёбрышко.
        - Мы взяли ещё восемь женщин, Великий и Мудрый! Да, и трёх мальцов, ты же велел брать тоже…
        - Правильно сделали. Мальцов оскопим, и пусть пасут ручных баранов. Стадо разрослось, старый не справляется. Всем работы хватит!
        Орки, чавкая, согласно кивали головами. Нет слов, до чего мудр наш вождь. Такое стойбище, и все сыты, одеты… И чем больше народу, тем лучше едят, что удивительно. Потому что Гы-Хырр Великий и Мудрый!
        - Да, вот ещё… - жуя, старший охотник потянулся к мисе с бульоном. - У дальнего озера Хорошей Воды мы видели смешное… Узконосый… там далеко было, не достать никакой стрелой… плыл по воде в таком длинном-длинном деревянном корыте… И плоской палкой воду разгребал, вот потеха…
        Вождь перестал жевать.
        - Он был один?
        - Да.
        - А остальные? - голос у Гы-Хырра сел.
        - Мы не видели, - захлопал глазами охотник. - Ты не говорил, чтобы мы брали узконосых, а мясо у нас было… Мы искали орков, спешили исполнить твою волю…
        Гы-Хырр с шумом втянул воздух. Да, великий дух Майар был прав. Гоблины, тупые, безмозглые гоблины… Лодку увидели, смешно им… Погыгыкали и пошли дальше.
        Так вот, значит, где логово конкурентов. И ведь совсем под боком… Конечно, Майар ни звуком не обмолвился, но не зря Гы-Хырр ел тот фрукт. Разумеется, они не поставили на одного Гы-Хырра. Сколько их ещё, отведавших плода?
        И к тому же узконосый, не орк. Вот так, значит… Кто выживет. Разумно. Очень разумно. Впрочем, это Гы-Хырр предвидел с самого начала.
        - Так! - голос вождя обрёл твёрдость кремня. - Сейчас посмотрим, кого привёл, и до утра отдыхайте. Завтра пойдёте назад, к озеру Хорошей Воды, и не только вы. И я пойду с вами.
        - Зачем, вождь? - растерянно спросил старший охотник. - Там нет ни быков, ни слонов, и потому орки там тоже не живут…
        - Чего ты не понял? - ноздри Гы-Хырра раздулись.
        - Нет, я всё понял, о Великий и Мудрый!


        Радужное сияние окутывало громадный октаэдр, медленно вращающийся в воздухе. Илуватар сделал короткое движение пальцами, и вращение прекратилось. Ещё движение - и массивное устройство мягко осело, впечатавшись в гранит, как поплавок в воду. Впечатление усилила странная квадратная волна, разбежавшаяся по земле во все стороны и исчезнувшая под ногами.
        - Ну вот, дети мои…
        Стоявшие рядом с наставником эльдар благоговейно взирали на очередное чудо. Октаэдр осел в грунт точно до середины, превратившись тем самым в четырёхгранную пирамиду высотой вдвое выше валара - а его воспитанников почти втрое. Да, материализатор до сих пор очень громоздкое устройство, и все попытки учёных создать компактную установку не увенчались успехом.
        - Ну, кто у нас самый смелый?
        Эльдар взирали на материализатор со смешанным чувством благоговения и восторга. Он и в самом деле поражал воображение даже внешне - четырёхгранная пирамида, наполненная струями не то жидкого огня, не то сияющего тумана, переливающегося всеми светами радуги. Но какая мощь таится за этим…
        - Могу ли я, отец наш? - первым нарушил молчание Ильвас.
        - Пробуй! - валар сделал широкий жест рукой.
        Медленно, осторожно юноша приблизился к радужной пирамиде, поднял руки с раскрытыми ладонями, сложил перед лицом…
        Столик, вырезанный из цельного куска мрамора возник перед ним ниоткуда, мгновенно и неуловимо для глаза. Ещё миг, и на столике возник рубиново-алый наряд, а поверх золотые украшения, усыпанные самоцветами.
        - Примерь, Ильве? - обернулся эльдар.
        Девушка, порозовев от смешанных чувств, осторожно приняла от своего супруга подарки. Скинула скромный белый балахончик, едва доходивший до середины бёдер, осторожно развернула алое одеяние… С лёгким шуршанием гладкая ткань облила фигуру, и валар невольно залюбовался девушкой.
        "Ва, что ни говори, есть в аборигенках своеобычная прелесть. И даже эти ноги их не портят"
        "Ну-ну…"
        Между тем девушка закончила туалет и обернулась к остальным.
        - Как?
        - Ты прелесть, Ильве! - пронёсся единый вздох.
        Браслеты, клипсы и кулон с большим изумрудом необычайно красили юную эльдар, но окончательно всех добила диадема зелёного золота, отбрасывающая колкие лучики отражённых солнечных лучей.
        - Спасибо тебе, муж мой! - и не сдержавшись, Ильве от всей души чмокнула ненаглядного.
        - А я? - другой юноша, Нолдор, тоже повернулся лицом к пирамиде.
        - Э, э! Чур, я третий!
        Илуватар с улыбкой наблюдал, как на поляне возникают разнообразные предметы, вызванные из небытия фантазией его подопечных. Что ж, предметы получались вполне удачно, уже хорошо. Не всякий может управлять материализатором - для этого нужно очень чётко представлять себе желаемое. Неясные мыслеобразы отсекает фильтр, и после третьей попытки доступ данного реципиента будет заблокирован - пойди проспись, до завтра… Если же подобное будет повторяться изо дня в день, недолго и вовсе потерять доступ к материализатору. Умное устройство запомнит и больше не будет принимать во внимание, чего там роится в бестолковой головушке… Защита от дурака.
        - Ну что ж, для начала неплохо. А теперь давайте подумаем о серьёзном…


        - Ли-Лит, не надо туда ходить! Иди к маме!
        Однако Ли-Лит и не думала спешить к маме. Поправив кацавейку, едва достающую до пупа, девочка решительно потопала в самую гущу морковной грядки - не может же такого быть, чтобы там не было чего-то весьма интересного?
        Э-Уа, вздохнув, бросила в междурядье мотыжку, которой обрабатывала землю, и в несколько широких шагов настигла беглянку.
        - А вот я тебя, непослушную! Морковка растёт, а ты её топтать? Нехорошо!
        Ад-Амм, работавший на деревянном верстачке, вовсю улыбался, наблюдая за весёлой вознёй. Счастье…Яркое солнце, синее небо над головой. Весна… Надо же, как летит время - уже опять весна. И Ли-Лит уже бегает, хотя и неловко покуда…
        Гау, молодой пёс, выращенный из найденного в логове щенка дикой собаки, внезапно забеспокоился, глухо зарычал, вглядываясь в гущу леса сквозь широкие щели частокола из жердин, окружавшего башню. Что за зверь?
        Невысказанные слова ещё витали в голове, а тело уже летело на землю - безошибочные рефлексы охотника давали себя знать.
        - Э-Уа, ложись!!!
        Стрела вонзилась в край верстачка с тупым звуком, трепеща оперением. Две других свистнули мимо того места, где только что была Э-Уа, однако та уже лежала в морковной ботве, прикрывая собой дочку. Гау взвизгнул и завертелся волчком, пытаясь зубами достать засевшую в боку острую злую палку.
        А из близких зарослей неспешно, уверенно выходили низколобые. Грозно сверкали наконечники копий, сделанные из божественных ножей, тускло отсвечивали наконечники стрел из какого-то явно самодельного металла…
        - Не вздумай бежать, узконосый, тут всего сто шагов, и промаха не будет, - громко произнёс на довольно чистом квэнья один из орков, одетый в леопардовую шкуру, на поясе которого висел короткий меч. - Ты меня понял, вижу по морде. Вставай, вставай. Где тут у вас дверка-то?
        Ад-Амм нащупал рукоять лучемёта, с которым в последнее время не расставался. Перевёл флажок предохранителя на автоматический огонь, вниз до упора. Ну, боги, помогайте…
        Он рывком выдернул лучемёт, одновременно перекатываясь в сторону. Несколько стрел вонзилось в то место, где он только что лежал, но рука уже вела оружие по широкой дуге, утопив спуск…
        Лучемёт в автоматическом режиме - оружие страшное. Короткий слитный вопль, и всё стихло. Только шипели, дымясь, перебитые кое-где густой очередью жерди забора, да отчаянно-тонко выл пёс.
        - Э-Уа? - хрипло спросил охотник.
        - Мы живы…
        - В дом!
        Женщина не заставила повторять приказание дважды. Схватив дочку, нырнула в лаз.
        - Ад-Амм!
        - Я сейчас!
        Ад-Амм встал, пригибаясь, двинулся к забору, каждый миг готовый открыть огонь. Но засады в кустах не оказалось. Если там кто-то и был перед атакой, то наверняка сбежал, ужаснувшись увиденным. Ещё бы…
        Густо пахло горелым мясом. Орк в леопардовой шкуре был ещё жив, несмотря на зиявшую в низу живота сквозную дыру, в которую свободно можно было просунуть кулак. Он лежал у самого частокола, не сводя мутного взгляда с лучемёта.
        - Великие… духи… играют… нечестно…
        Орк закатил глаза, захрипел и затих.
        Постояв, Ад-Амм нашарил деревянный засов, отодвинул, отвалил калитку. Не спуская глаз с близких кустов, собрал копья, ножи, колчаны из грубо выделанной кожи…
        Жена и дочь встретили его двумя парами глаз, одинаково широко раскрытых.
        - Собирайся, Э-Уа, - мужчина с грохотом свалил на пол принесённую добычу. Взяв одно копьё, хмыкнул, перерезал сухую жилу крепежа и принялся разматывать, поворачивая копьё. Женщина почувствовала прилив отчаяния.
        - Опять… опять всё сначала… Куда мы пойдём, нас трое! Ли-Лит совсем мала ещё!
        Ад-Амм ответил не сразу. Молча выбил наконечник из древка, взял следующее копьё.
        - И делать это надо быстро. Если мы не хотим, чтобы нас настигли к ночи. У нас осталось совсем мало зарядов.
        Второй наконечник со звоном полетел на пол. Ад-Амм встретился глазами с женой.
        - Это не просто низколобые, Э-Уа. Это низколобые, отведавшие Плод. Вот что страшно.


        Струи источника журчали еле слышно, и столь же тихо звучала музыка - чарующие, немного печальные аккорды…
        "Ну вот и всё. Пора собираться, коллеги" - Варда чуть покачивалась в невидимом шезлонге силового поля, полузакрыв глаза. - "Посев закончен"
        "Извини, Ва" - Элентари села прямо. - "Мне кажется, это преждевременно. Мы напетляли…"
        "Да ещё как напетляли, девочка моя" - грустно улыбнулась Варда, по-прежнему не меняя позы. - "Илу, припомни - где мы последний раз провели Посев без единой помарки?"
        "Лаунта, конечно. Эли должна бы помнить из учебника - этот случай отмечен…"
        "Я до сих пор восхищаюсь вами, о наставники!"
        "А я нет!" - Варда открыла наконец глаза и села прямо. - "Слишком хорошо тоже нехорошо. Уж очень там всё благоприятствовало нашей миссии. Классический один вид разумных вегетарианцев, тёплый климат, биосфера - прямо материализатора не надо… Ну и аборигены не подкачали, послушные и старательные ученики. Такой чистенький, такой правильный мир получился…"
        "Чем плохо?"
        "А тем, что число Упавших В Бездну среди таких вот миров даже больше, чем среди изначально трудных. Да, да, Эли, и не смотри на меня так. Это на раннем этапе выживаемость таких вот идеальных миров много выше, нежели подобных Громме Три. Зато потом…"
        "И потом тоже ничего страшного" - Илуватар сел рядом с женой, обнял её рукой. - "Просто надо как можно чаще проводить коррекцию, как то гласит нам великий Майар"
        "Ты знаешь моё мнение по этому поводу, Илу. Давай уже не будем"
        "А мне кажется, Май прав" - вмешалась Элентари. - "Непрерывный надзор и коррекция практически гарантируют… Понятно, это требует ресурсов…"
        "Дело даже не в ресурсах, Эли, дело в том, что таким образом можно получить только один вид носителей Высокого Разума. Валаров, пусть порой и выглядящих довольно необычно"
        "Простите, мои наставники, но вы меня не убедили. Вот Майар считает…"
        "Это просто потому, что ты некритически относишься к его идеям, Эли" - улыбнулась Варда. - "Ибо таково свойство любви"
        "Ну вот ещё!" - вспыхнула Элентари, став в этот момент просто очаровательной. - "Я вполне способна отличать личные чувства от работы!"
        Стена с силой всколыхнулась, только что не выбросив брызги, как вода, в которую бросили камень. Вбивая копыта в пол, как гвозди, к отдыхающим скорым шагом подошёл Майар.
        - Вот, полюбуйтесь, коллеги! Я говорил, надо было забрать у него лучемёт!
        Некоторое время все молчали, созерцая картину на развернувшемся в воздухе виртуальном экране - приземистая башня из грубого камня, забор из жердей и валяющиеся трупы.
        - Успокойся, Май, - Илуватар встал. - Не будь у них лучемёта, проект «Хомо» уже был бы закрыт. Как я понимаю, гоблины явились к ним именно с такой целью.
        - Варда, это не работа, - игнорировав реплику коллеги, Майар повернулся к начальнице. - Нам следует остаться и всё переделать!
        - Что именно переделать, Май? Проект «Гоблин»?
        - Не только!
        - Мы не будем ничего переделывать, Майар, - Варда тоже встала с невидимого ложа-шезлонга. - Посев закончен. Что вырастет, то вырастет. А кто не сумел, тот не смог.
        - Я знаю, что вырастет! - окончательно вскипел Майар. - Вот его остроухие! Все остальные проекты завалены на старте! Намеренно неравные условия…
        - Я бы на твоём месте не стала кидать не подумав такие обвинения, Майар, - взгляд Варды посуровел. - Насколько помнится, проект «Гоблин» двигал именно ты. И все твои условия были выполнены, вплоть до "плода мудрости". Или ты хотел "уравнять шансы", поставив этому твоему грязному каннибалу материализатор?
        Воцарилось неловкое молчание.
        - Куда ты гонишь, Варда? - вновь заговорил Майар, уже на тон ниже. - Всего местный год, ну два-три… пять от силы…
        - Так! - тон Варды стал железным. - Мы уходим к Энигме, для проведения плановой коррекции. Оттуда домой. Я сказала!


        Часть 2
        Интерлюдия
        - … И всё же нельзя было выходить так близко, Илу. Инструкция для чего?
        Варда сердито смотрела на мужа, чуть шевеля ноздрями.
        - Брось, Ва. Это же не первый подход, когда нет никаких гарантий. Мы знаем уровень здешней цивилизации…
        - Никогда больше не доверю тебе курсор!
        - Ну не злись, Ва, правда. Что может случиться? Внешнего контроля у Громмы Три тоже нет, как мы убедились. Ну даже если мои эльдар и сумеют увидеть вспышку, что с того? Это если они организовали Службу контроля неба, что вообще-то не факт. Что касается остальных…
        - … То их мои любимчики эльдар уже перебили, - закончил за товарища фразу Майар, зевая после гибернатора.
        - Это скверная шутка, Май, - сверкнул глазами Илуватар.
        - Может, и скверная, однако не шутка, - ухмыльнулся Майар. - Материализатор у остроухих, кто может им помешать?
        - Внутренняя совесть, если ты слышал о таком понятии.
        - Ой, да хватит вам ссориться, мальчики, - вмешалась Элентари, тщательно осматривавшая себя в зеркальном отражении одной из стен. - И ты не сердись, Ва. Разумеется, Илу ни за что не пошёл бы на нарушение даже самого маленького пункта священной инструкции, если бы не жаждал поскорее увидеть своих эльдар. Сказать откровенно, я тоже в нетерпении увидеть всходы. Ва, я заказываю праздничный завтрак? Как-никак переход завершён…
        - Заказывай, Эли, - улыбнулась Варда, - пока эти двое не съели друг друга.
        - Завтрак, это другое дело! - сменил тон Майар. - Кстати, Илу, что ты думаешь по поводу пункта инструкции, предписывающего ложиться в гибернатор с пустым кишечником? По-моему, он также сильно устарел.
        - Вот тут ты прав, Май. В следующий раз…
        - Болтуны! - не выдержав, рассмеялась Варда.
        Глава 5.
        Буйные всходы
        Лучи восходящего солнца брызнули на вершину зиккурата с такой неистовой силой, что Валхал поспешно зажмурился. Вот уже скоро десять тысяч раз встречает он восход светила на самой высокой точке города, и с каждым годом всё труднее даётся подъём на вершину пирамиды, ступенчато громоздящейся над городом…
        Верховный жрец поднял руки, и повинуясь этому сигналу, в толще стен завыли трубы, нагнетаемые мехами. Протяжный утробный рёв поплыл над Гиамурой, напоминая его жителям, что начался новый трудный день.
        Валхал открыл глаза, опуская руки. Солнце поднялось чуть выше, и лучи его уже освещали Великий Дом. Крыша дворца сверкала позолотой, и только конёк со стороны фасада темнел провалом - там шли работы. Резиденцию Повелителя окружала могучая стена из обожжённого кирпича, своим густо-красным цветом напоминавшая кровь. За стеной густо зеленели плодовые деревья, над ними лениво шевелили перистыми листьями пальмы, надёжно укрывая от солнца всё, что творилось под их сенью… Жрец усмехнулся. Да, многое из того, что творилось под сенью этих деревьев, солнцу видеть не пристало…
        И только два гигантских изогнутых рога, отсвечивая золотом, возвышались над морем садов, как будто там прилёг отдохнуть немыслимых размеров бык. Валхал плотно сжал губы. Скоро, совсем скоро свершится святотатство, и Пирамида Солнца перестанет быть самым высоким строением в Гиамуре. Ибо рога эти были ничем иным, как навершием громадной скульптуры, изображающей собой бычью голову. Скоро голова эта украсит конёк Великого Дома, и рога вознесутся над городом выше вершины зиккурата…
        Солнце уже жарило вовсю, несмотря на раннее утро. Постояв ещё несколько мгновений, Верховный жрец вздохнул и направил свои стопы к лестнице. Крутые ступеньки вели вниз, где уже поджидал старого Валхала новый день, полный хлопот.
        Спускаясь по крутым ступеням, он думал. Думать - это было одно из немногих удовольствий, оставшихся Валхалу в этой жизни. Он с детства любил это занятие, думать, что и привело его в итоге на вершину Пирамиды Солнца.
        Пророчества, произнесённые Девой Дождя, обычно достаточно туманны и допускают те или иные толкования. Для того, чтобы привести их в соответствие с примитивным и грубым пониманием простого народа, при Храме даже существуют специальные толкователи, разъясняющие непонятливым, что означает то или иное пророчество… Но только не в этом случае. То самое древнее пророчество никаких двойных толкований не допускало, и видения, посетившие Деву Дождя, просто уточнили уже известное.
        "Настанет день, когда Пирамиду Солнца затмит более великое строение, и кончится время города, и отражения его. Гнев богов сокрушит смертельных врагов, и погибнут они вместе, не увидев лица друг друга, не оставив ни потомства, ни праха, ни имени. Только память пройдёт через бездну времён, пугая народы, покуда не рождённые, ужасной судьбою падших…"
        Жрец тяжко вздохнул. Спорить с Хамхером сейчас уже бесполезно, более того - смертельно опасно. Уж если прежнюю Деву Дождя он велел отдать для надругательств прокажённым… Нет, Валхал не хочет стать кормом для крокодилов, содержащихся на заднем дворе Дворца. Да если бы только эта бычья голова, грозящая вознестись над городом выше вершины Пирамиды… Голова, это только верхушка, венчающая огромное здание Тьмы, составленное из тёмных дел, грязных страстей и кровавых злодеяний.
        Старик снова усмехнулся. Верно говорят - желая наказать, боги отнимают у человека разум, всё остальное он сделает сам. Похоже, противиться судьбе и в самом деле невозможно. Скоро, совсем скоро золотые рога украсят Великий Дом, и время великого города Гиамуры кончится. А заодно и проклятой Сидоммы - никак иначе истолковать пророчество невозможно. Вот знать бы ещё, что означают остальные слова…
        Внизу Верховного жреца ждал юноша, одетый в короткую белую юбочку, с золотым кольцом в ухе, выдающем послушника, готовящегося вот-вот стать полноправным младшим жрецом.
        - Ванна готова, мой господин, - поклонился юноша.
        - Приготовь мой наряд для визитов, - Валхал расстегнул пряжку на плече, неспешно стянул с себя утреннее одеяние, бросил его послушнику. - И носилки.
        - Да, мой господин!
        Проводив глазами юношу-прислужника, жрец снова вздохнул. Визит в Великий Дом - не самое приятное занятие, а в последние годы откровенно опасное, чего греха таить… Однако обойти это дело, послать кого другого невозможно. Великий жрец - Валхал, и никто кроме.


        - … Стой смирно, сучка! Забыла, где находишься? И не смей корчить плаксивые рожи! Ну-ка, улыбайся! Улыбайся, кому говорят!
        Девочка лет тринадцати, стоявшая на четвереньках совершенно обнажённой, выдавила из себя вымученную улыбку. На морде пятнистого кобеля, огуливавшего её сзади, напротив, было написано полнейшее удовольствие. Остальные кобели, привязанные за бронзовое кольцо, вделанное в стену, нетерпеливо повизгивали в предвкушении своей очереди. Возле них суетился невысокий плотный человечек с сизым бритым лицом и черепом, украшенным татуировкой - дворцовый псарь.
        Двое мужчин возлежали на помосте, покрытом разноцветной кошмой, лениво потягивая вино из серебряных кубков. Перед ними на золотых и серебряных блюдах высились горки фруктов, куски жареного мяса и лепёшки, посреди этого изобилия высились узкогорлые кувшины.
        - Ты не прав, Гевар. Конечно, можно садить чистопородных кобелей и на беспородных сук, однако течная сука встречается не каждый день, - дородный мужчина, заросший до глаз курчавой чёрной бородой, отрезал кинжалом ломоть жареной оленины. - То ли дело садка на "собачьих наложниц". Во-первых, не беременеют, во-вторых, готовы в любое время… И потом, для чего ещё годятся эти ублюдки! - бородатый захохотал.
        - Ты прав, мой господин! - собеседник, высокий худой мужчина с козлиной бородой и совершенно лысым черепом поставил кубок наземь, щёлкнул пальцами. Тотчас из-за колонны выскочил мальчик лет десяти с длинными золотыми волосами, вьющимися крупными кольцами, схватил один из кувшинов и ловко наполнил опустевшую посудину вином, густо-красным, как начинающая сворачиваться кровь. Хотел было долить и второй кубок, но Повелитель цыкнул зубом, и мальчишка торопливо поставил кувшин на место. В движениях слуги чувствовалась безупречная вышколенность.
        - Пст… - Гевар сделал движение пальцем вниз, и мальчик упал перед ним на колени, склонив голову до земли. Прекрасные золотые волосы рассыпались по кошме. Козлобородый неторопливо вытер руки об эти волосы, шлёпнул слугу по затылку - мальчик вскочил и шмыгнул за колонну.
        - Я попросил бы тебя удалить лишние уши, Владыка Герхем, - Гевар выбрал крупный апельсин, начал его очищать. - Важные сведения.
        - Эти уши никуда не выходят, - хмыкнул дородный.
        - И всё-таки, я попрошу, - козлобородый чуть улыбнулся. Владыка даже поёжился. Вот уж сколько лет вместе, и вернее самого верного пса при нём начальник тайной службы, а всё никак не привыкнуть к его этой вот улыбочке…
        - Пшёл! - кивнул он слуге, и мальчишка бесшумно исчез из виду. - Ты тоже! - псарь, торопливо отвязав своих питомцев, поволок их к выходу. Псы упирались, но вынуждены были уступить острым шипам на внутренней стороне ошейника. Через полминуты в обширном сумеречном зале остались только двое мужчин, юная "собачья наложница" и кобель, занятый делом.
        Начальник тайной службы вопросительно глянул на Герхема, тот вздёрнул брови.
        - Ты когда-нибудь пробовал снять кобеля с суки во время вязки? Некогда, оставь. Она будет молчать.
        - Как скажешь, Владыка, - Гевар склонил голову. - Астролог Варбур, как обычно, наблюдал сегодня ночью звёзды…
        - Если бы ты сказал, что он сегодня не наблюдал звёзды, я бы назвал это новостью, - засмеялся Владыка, скребя волосатой ручищей у себя в паху. - Ну и что он там такого увидел? Очередное небесное знамение?
        - Точно, мой господин, - чуть улыбнулся начальник тайной стражи, и смех Герхема как ветром сдуло.
        - А точнее?
        - Огненный шар, мой господин. Возникший ниоткуда и в никуда канувший.
        - Он не ошибся?
        - Это видел также один из его учеников, допущенный к Звёздному Оку.
        Козлобородый чуть наклонился вперёд.
        - Сперва лиловая вспышка, затем огненный шар в небесах. И в проклятой Гиамуре вот-вот водрузят бычью голову на дворец этого недоумка. Всё точно так, как предсказано.
        Он сделал паузу.
        - Ученики Варбура не знают, им просто велено смотреть. Однако я приму меры. Сам Варбур будет молчать, как статуя - иначе то золото, что ему засыпают в его ненасытную глотку, польётся туда уже в расплавленном виде. Ты, я и он, и больше никто не знает, Повелитель. Я надеюсь, так будет и впредь.
        - Да, ты прав, - помолчав, мрачно сказал Герхем. - Этого не должен знать больше никто.
        Кобель, насытившись до отказа, наконец-то оставил девчонку в покое, подбежал к Владыке, привизгивая и явно подлащиваясь.
        - Ух ты мой хороший! Ух ты мой славный! - Герхем сунул псу кусок мяса, потрепал за холку. - Ну всё, иди! Иди, говорю, ну! Быстро!
        Когда понятливый пёс прекратил свои домогания и скрылся с глаз, Повелитель оглядел "собачью наложницу", по-прежнему стоявшую на четвереньках. На заду и худеньких ляжках девчонки виднелись бледно-зелёные полосы, следы палочных побоев, уже начавшие сходить.
        - Иди сюда! - мужчина одним движением свалил с золотого подноса фрукты. - Иди сюда, говорю! Ложись вот тут!
        Не вставая, рабыня поползла к своему господину.
        - Ляг на блюдо, на правый бок. Да, вот так. Руки за голову, глаза закрыть. Грудь вперёд. Сильнее выгнись! Хорошо.
        Когда девчонка разместилась на подносе в требуемой позе, Герхем взял с блюда с олениной узкий кинжал, нащупал маленькую грудь и одним движением сунул острую бронзу меж рёбер несчастной. Брызнула алая струя, но убийца прижал рану ладонью, и кровь бессильно стекла на блюдо. Тело рабыни дёрнулось и обмякло.
        - Да, так на чём мы остановились… - Владыка облизывал окровавленные пальцы. - В пророчестве, как я понимаю, важна каждая деталь. Если там сказано, что "гнев богов сокрушит смертельных врагов, и погибнут они вместе, не увидев лица друг друга"…
        - Мы увидим их лица, Владыка, - снова улыбнулся козлобородый своей ледяной улыбочкой. - Всё готово, и огненные трубы тоже. Как бы там ни было, этот пункт предсказания будет нарушен точно. А дальше… дальше пусть решают боги.
        - Но сначала нужно разобраться с Архоном, - окончив облизывать пальцы, Герхем оттирал ладонь волосами убитой девочки. - Я не могу оставлять за спиной этих скорпионов.
        - Это безусловно, мой господин, - в который раз чуть улыбнулся начальник тайной стражи.


        Ветер дул ровно и сильно, и пучки жёсткой травы, уже угнездившиеся в расщелинах кирпичной кладки, трепетали и гнулись под его напором. Стоявший на башне мужчина в тёмно-зелёном одеянии, прищурившись, разглядывал расстилающийся перед ним пейзаж. Густые кипы оливковых кущ перемежались островками пальмовых рощ, фиговых и рожковых деревьев, уступами спускавшихся к реке. Сама река блестела на дне долины, рассекая местность с юга на север. Противоположный склон долины поднимался выше и выше, точно так же усеянный зарослями плодовых деревьев и кустов. Крохотные серые точки, рассыпанные небрежными горстями там и сям, едва заметно перемещались - стада ручных овец и коз, принадлежащие великому городу, паслись в отдалении, дабы не вытаптывать своей многочисленностью земли вокруг Архона. И только далеко на юго-востоке ровным голубым зеркалом отсвечивало Озеро Мёртвых, к которому и стремила свои воды река Эрдан.
        Мужчина вздохнул. Богатая, вечно плодоносящая земля… Предки поступили очень мудро, выбрав для поселения эти места. Дальше к югу, за Озером Мёртвых горячие ветры иссушают почву, и плодовые деревья там не растут. И ячмень там сохнет на корню, кстати, давая скверные урожаи, да и то не каждый год. Так что единственным надёжным источником пропитания остаются козы и овцы. Северные горы, напротив, покрыты сплошными дремучими лесами, что хорошо для литейщиков бронзы, а вот для хлеборобов не очень - корчевать неохватные пни и выжигать поляны под посев труд безмерный.
        На западе, на берегу Великого Моря, песчаные дюны да болота, заросшие тростником в полтора человеческих роста. Там живут рыбоеды, питающиеся рыбой и моллюсками, охотящиеся на водоплавающую дичь и кабанов, в немалом количестве рыскающих в тростниковых зарослях. А ещё там водится масса львов, питающихся и кабанами, и теми же рыбоедами при удобном случае.
        А на востоке, за пределами долины Эрдана, леса уступают место бескрайней степи, где пасутся бесчисленные стада антилоп и муфлонов, быков и прочей копытной твари, способной убежать от свирепых хищников либо отбиться, собравшись в большое стадо. В одиночку там не выжить никому - ни человеку, ни даже слону. Охотники за слоновой костью, отчаянные парни, на свой страх и риск промышляющие в тех местах, рассказывают о стаях свирепых гиен, о львах, не особо боящихся даже огня, о стремительных гепардах и совсем уже чудовищных гишу - громадных гиенах-одиночках, которых боятся даже слоны и носороги, и львы поспешно уходят с их дороги…
        - Господин мой, пришли сведения из Гиамуры, - голова стражника высунулась из квадратного люка, ведущего на смотровую площадку.
        Мужчина помрачнел. Вот уже сколько лет он, Самур по прозвищу Чёрная Бронза, состоит начальником тайной службы Архона. И ни разу ещё из проклятой Гиамуры не приходило хороших вестей, только плохие. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что новости из проклятой Сидоммы обычно ещё хуже…
        - Зови его сюда!
        Гонец возник на башне, как из воздуха, и Самур почувствовал мимолётное удовольствие. Лазутчиков и шпионов он готовил лично, не доверяя это дело никому.
        - Важная новость, Кху?
        - Об этом судить тебе, мой господин, - затянутый в тёмно-зелёную пятнистую одежду лазутчик чуть поклонился.
        - Рассказывай, - начальник тайной службы жестом указал на скамейку в углу, обычно служившую местом краткого отдыха часовым, нёсшим службу на смотровой башне.
        Лазутчик говорил недолго, но по мере рассказа выражение лица у его начальника всё время менялось. Угрюмая мина человека, предчувствующего привычные неприятные новости, сменилась выражением крайней задумчивости, затем лихорадочным блеском глаз, и наконец выражением затаённой решимости.
        - Хорошо, Кху. Это действительно важные новости, и ты не зря спешил, рискуя головой. Ты достоин награды.
        Ещё раз поклонившись, разведчик будто провалился в люк, так же бесшумно, как и возник. Проводив его взглядом, Самур встал, одёрнул одеяние. Выражение затаённой решимости на лице сменилось решимостью явной.
        Великий Арх Пятьдесят девятый, не верит в пророчества, и сановники его тоже. А вот он, Самур Чёрная Бронза, верит. Даже в бреду полоумного попрошайки обычно содержатся крупицы истины, и умному человеку нужно их только извлечь. То, что жирный Хамхер, владыка проклятой Гиамуры не верит собственным предсказателям, тоже сейчас на руку…
        Перед глазами встала скрижаль из мыльного камня с высеченными на ней письменами."… И будет во граде том шестьдесят правителей без единого, идущих из древнего корня, а шестидесятому не бывать. Воцарящийся сверх того увидит гибель великого города, и когда стены падут по зову труб…"
        Начальник тайной стражи усмехнулся. Всё правильно, всё верно. Каждое пророчество содержит долю бреда, а всё остальное правда. Если отбросить мифические «трубы», то приходится признать - Великий Арх Пятьдесят Девятый полное ничтожество, годное лишь на то, чтобы пить, жрать и совокупляться, но сынок его ещё хуже. Если бы не он, Самур, и ещё немногие, кому небезразлична судьба великого города, Архон уже давно пал бы, раздавленный меж жерновами Сидоммы и Гиамуры. И он непременно падёт, если на престол взойдёт этот недоумок, став Архом Шестидесятым…
        И потому этому не бывать никогда. Время Архов прошло. Теперь у Архона будет новый правитель иного рода. Самур Первый, по прозвищу Чёрная Бронза.
        - Мой господин, тебя зовёт Великий Арх! - в проёме люка вновь возникла голова стражника.
        - Уже иду!
        Самур поправил на поясе короткий меч из чёрной бронзы. Догадался? Вряд ли… Во-первых, Великий Арх Пятьдесят Девятый слишком туп, и во-вторых, слишком много пьёт в последнее время. Что ж… Время его истекает. А пока поиграем, предстанем пред очи и сделаем доклад…


        - Аккуратней, аккуратней!
        Мальчишка, закусив губу от усердия, осторожно обмахивал кисточкой поверхность громадного хрустального глаза, очень похожего на выпученный застывший глаз некой гигантской рыбы. Звёздное Око, главный прибор в обсерватории, изготовленный в незапамятные времена, но до сих пор более зоркий, чем все бронзовые и серебряные зеркала, вместе взятые… Если верить преданиям и древним скрижалям, его изготовили остроухие колдуны, в те далёкие времена ещё не чуравшиеся общаться с людьми. Впрочем, достоверность этих сведений проверить вряд ли возможно. С одной стороны, люди древности владели множеством секретов, ныне утерянных, а с другой, не далее как пару лет назад сам Варбур высекал на неподатливой поверхности плиты из чёрного камня письмена, призванные в очередной раз подтвердить мудрость и невероятную прозорливость Владыки Герхема. Наверняка предыдущие Владыки и их приближённые изобретали не менее красивые предания и легенды, и отличить, которые из них дошли из глубины веков, а которые наваяны придворными совсем недавно, не представляется возможным…
        - Мой, мой, не ленись!
        Ещё один подросток, пыхтя, возил мокрой тряпкой по полу, согнувшись и выставив зад. Шла очередная уборка в обсерватории, и все ученики принимали в ней участие. Большинство работали совершенно голыми, чтобы не пачкать одежды, на остальных были накинуты короткие рубашки из льняного полотна. Учеников у придворного астролога было не так уж много, но все они отличались своеобразной хрупкой красотой, какой обладают порой отроки, едва ступившие на порог возмужания - уже не дети, ещё не мужчины… Да, попасть в ученики к Варбуру мечтают многие, ведь смотреть на звёзды - это не месить глину с соломой для кирпичей, не махать мотыгой и не таскать тяжести. Сытная еда, спокойная жизнь, красивая чистая одежда… Здесь даже не бьют учеников палками, если будешь старательным и послушным. Да, ученик должен быть молодым - молодые глаза острее всего - спокойным, как и положено звездочёту… а также красивым и послушным мальчиком. Некрасивых и непослушных мальчиков астролог не любил, а уж девочек и тем более взрослых женщин терпеть не мог.
        Голый мальчишеский зад оказался как раз напротив Варбура, и звездочёт ощутил, как внутри разгорается огонь желания. Он взялся за ягодицу, и ученик послушно замер.
        - Мылся сегодня?
        - Да, учитель…
        - Молодец!
        Астролог ощупал мошонку и промежность отрока, раздвинул ягодицы, осматривая задний проход - нигде ни волоска. Все ученики знают, их мудрый наставник терпеть не может любой растительности на теле воспитуемых, и либо бреют друг друга сами, либо бегают к старому брадобрею Гахе, который с учеников астролога не требует платы ни медью, ни серебром, ни даже ячменём или пшеницей… А то, чем берёт, так не убудет же…
        - Пойдём! - шлёпнул ученика по заднице астролог, и тот без слов направился в опочивальню, вход в которую стерегли малахитовые львы. Остальные провожали его взглядами, одновременно завистливыми и немного сочувственными. Все знали - чем чаще посещаешь опочивальню господина наставника, тем больше времени он уделяет тебе при изучении небесных тайн, тем больше шанс стать вскоре полноправным придворным астрологом. Но вот фантазии глубокоуважаемого учителя порой столь изощрённы…
        - Мой руки, малыш, и ложись, - ласково улыбнулся Варбур, расстёгивая пряжку на плече, скреплявшую его одеяние. Мальчик незаметно облегчённо вздохнул - хвала небесам, сегодня учитель торопится, поэтому процедура будет простой и короткой.
        Подождав, пока мальчик уляжется на обширную кровать - целый помост, покрытый в семь слоёв разноцветной кошмой и поверх ещё льняными простынями - в нужной позе, лицом вниз и широко раздвинув ноги, астролог навалился на него сверху, чувствуя тугую податливость юной плоти, и только тут заметил волосатые ноги, явно принадлежавшие кому-то третьему.
        - Продолжай, продолжай, время у меня есть, я подожду, - Гевар, начальник тайной службы Владыки, беззастенчиво разглядывал главного астролога и его возлюбленного, полускрытого обширным брюхом наставника.
        - Проклятье, Гевар, ты всегда находишь для визитов самое удобное время! Я уже не говорю о том, что гости обычно не проникают в дом вот так, незаметно!
        - Делать людям приятное, это основа моей профессии, ты же знаешь, - чуть улыбнулся козлобородый.
        Астролог, сопя, натягивал одежду. Мальчик смотрел на обоих мужчин, моргая.
        - Лежи, лежи, малыш, - снова улыбнулся Гевар. - Готовься, думай о высоком, о звёздах… Твой наставник очень скоро вернётся, и вы продолжите свои научные занятия.
        Начальник тайной стражи улыбнулся чуть шире, переводя взгляд на астролога.
        - Если, разумеется, у него не пропадёт желание.


        - Куда прёшь, полудурок! Ох… Простите, господин…
        Киллиан невидящим взором окинул стража порядка, только сейчас заметившего браслет с рубиновой звездой, и, ни слова не говоря, прошествовал мимо. Скот, обыкновенный скот. Все они обыкновенные скоты…
        Над широкой улицей плыли запахи пота, гниющих фруктов и ослиного кизяка, а также тысячи других, смешиваясь в единый причудливый букет. Рёв ослов, скрип повозок, забористая ругань и вопли висели в воздухе густо - так же густо, как уличная пыль, вездесущая, въедающаяся в кожу…
        - Апельсины, апельсины! Самые сладкие, самые спелые!
        - Какая падаль?! Да этот осёл час назад был живее, чем ты!
        - Кролики, жареные кролики! Налетай, торопись!
        - Да ты погляди, какая подошва! Эти сандалии тебя переживут, не опасайся!
        Торговцы наперебой предлагали свои товары, стараясь перекричать друг друга, покупатели яростно торговались, не желая без боя расставаться с серебряными и медными кольцами. В пыли возились нищие, умалишённые и прочие уродцы. Время от времени стражники устраивали облавы на расплодившийся сброд, сокращая его численность - разумеется, никто и не думал устраивать суд, попавшихся под руку неудачников просто били по голове медной дубинкой, и потом труповозы, нагрузив свои корявые двуколки, свозили убитых для захоронения за город… Однако проходило совсем немного времени, и сброда на улицах великого города становилось ещё больше.
        - … А вот кто ещё желает! Ну, молодцы? Ага, давай, парень!
        Здоровенный бритоголовый мужчина в зелёной шерстяной юбке и кожаной кацавейке, обнажавшей могучую волосатую грудь, делал зазывные жесты, приглашая всех желающих повеселиться. Прямо на улице был развёрнут станок палача - рама с кожаными ремнями, широкая доска-колодка с тремя прорезями, для головы и рук. В станке была привязана голая старуха, согнутая в пояснице, седые свалявшиеся космы свисали почти до земли. В двадцати шагах в пыли валялся кусок корабельного каната, обозначавший границу. Мордастый парень с выбитым передним зубом, стоя у рубежа, целился камнем в оттопыренную задницу несчастной. Взмах руки, и камень сочно шлёпнул по голому телу. Старуха взвыла, толпа зевак захохотала - вот потеха…
        - Молодец! Давай ещё!
        Однако второй бросок не достиг цели - камень ударил в глинобитный забор-дувал и отскочил, откатившись под ноги хозяину аттракциона.
        - Э, промах! Давай ещё кольцо!
        - Не, так неинтересно! - парень ощупывал связку тонких медных колец на поясе, самой мелкой разменной монеты. - Ты мордой её поверни, а так что…
        - Ха! Мордой! Морда не задница, малый. Искалечишь мне матерьял, а платить кто будет?
        - Да куда тебе её красу беречь, чай, не девчонка, - подал голос один из зевак. - Парень верно говорит, в морду засветить этой карге, так она ещё потешней станет!
        Хозяин аттрациона почесал в бороде, потёр лысину.
        - Значит, так… Двенадцать медяков, и твоё пожелание исполнится.
        - Сдурел?! - возмутился парень, первым подавший идею. - Да за двенадцать можно девку молодую выпороть в балагане у Кривого Хы! Розгами!
        - А в лоб попадёшь? Сдохнет карга, мне убыток. Двенадцать, и ни кольцом меньше!
        Чем кончился торг, Киллиан не дослушал. Протиснувшись сквозь зевак, почтительно расступавшихся перед жрецом, завидя браслет с рубинами, молодой человек извлёк из-за пазухи массивное золотое кольцо и бросил под ноги бритоголовому.
        - Я её покупаю!
        Хозяин подобрал кольцо, подкинул на ладони.
        - А забирай, молодой господин!
        Бритоголовый распустил кожаные ремни, удерживающие ноги старухи, отпер колодку, и женщина со стоном опустилась на землю.
        - А ну встань! Встань, кому говорят! - амбал рывком поднял старую женщину на ноги, накинул ей на шею верёвочный ошейник. - Держи, господин!
        - Тряпку ей дал бы, прикрыться, - дёрнул щекой Киллиан.
        - Так это… отродясь не приучена она к одеяниям, - ухмыльнулся бритоголовый. - Не сомневайся, дотопает так, как милая.
        Толпа зевак дружно захохотала. Более не проронив ни слова, Киллиан взял за верёвку и повёл старушку, точно осла на поводу. Скоты, все поголовно скоты… Боги, да есть ли в этом городе хоть сколько-то людей?
        Некоторое время они шли молча, молодой жрец впереди, голая старуха позади месила пыль босыми ступнями. Как придём, надо дать ей отмыться, мельком подумал Киллиан, искоса бросая взгляды на свалявшиеся седые космы. И вообще, найти ей рубаху для начала, не дело…
        - Как тебя зовут? - спросил юноша.
        - Апи, мой господин… - против ожидания, голос старухи оказался хоть и с хрипотцей, но отнюдь не дребезжаще-старческим. - Позволено ли мне будет узнать имя моего господина?
        - Меня зовут Киллиан, - молодой жрец свернул к храму, уже видимому отсюда. - Я жрец Храма.
        - О, мой господин! - старуха склонилась в поясном поклоне, демонстрируя позвонки тощей спины со следами розог, ухитряясь при этом не отставать
        - Не бойся, Апи, тебя больше не будут так унижать. Сейчас мы придём в храм, я велю дать тебе пищу и одежду…
        Старуха внезапно встала, так неожиданно, что молодой жрец чуть было не удушил её натянувшейся верёвкой.
        - В чём дело? - поинтересовался Киллиан.
        - Мой господин… мне… мне… мне нельзя в храм! - и старая женщина зарыдала.
        Страшась догадки, юноша откинул седую прядь. У виска темнела татуировка, старая, но вполне разборчивая. Понятно… Понятно, отчего ухмылялся бритоголовый, и отчего эта женщина нимало не стесняется своей наготы. Она не просто отвыкла от одежды в рабстве - она её, скорее всего, никогда не носила. "Собачья наложница", ещё один мерзкий обычай, заимствованный у проклятой Сидоммы. Говорят, там их начинают использовать с пяти-семилетнего возраста. По мере того, как девочка подрастает, её дают всё более крупным животным. Ну а перестарков продают, к примеру, вот в такие балаганы…
        - Сколько тебе лет, Апи?
        - Тридцать два… - "собачья наложница" всхлипывала. - Не убивай меня, господин… Я стара для твоих благородных животных, но… Меня можно бить чем угодно, мой господин, и в любой позе! Я в зубах принесу тебе палку! Не убивай…
        - Я не убью тебя, не бойся, - медленно произнёс Киллиан. - Проклятый город…


        - … Уверяю тебя, никто ничего не понял! Мои мальчики…
        - Твои мальчики видят и понимают гораздо больше, чем ты сам можешь предположить, - Гевар сидел в кресле, вертя в руках крупный хрустальный шар. - Кто ещё мог видеть небесное знамение?
        - Никто! Только я и Ка…
        - Ну, ты-то понятно, - усмехнулся начальник тайной службы. - Тебе это положено знать, по долгу службы. А вот этот твой Ка…
        - Послушай, Гевар, - астролог, сидевший напротив, наклонился вперёд. - Знаешь, сколько разных таинственных и непонятных явлений происходит там, в небесах? И каждое можно трактовать как знамение. Огненный змей, к примеру, пролетевший два года назад над самой Сидоммой - чем не знамение? То, что это просто большой камень, скитавшийся невесть сколько в пустоте и случайно влетевший в воздушные слои, знаю только я. Ка всего лишь наблюдатель, как и многие другие. Острый глаз…
        - … и упругая попа, - закончил фразу за хозяина козлобородый.
        - И упругая попа, - не стал отрицать астролог. - Ты против?
        Варбур откинулся на спинку кресла.
        - Повторю - Ка всего лишь наблюдатель, Гевар. Увидел и позвал меня. Запись внесли на табличку наблюдений и положили на полку, среди множества прочих. Ну, поговорят немного и забудут. Первая же новая комета или небесный камень затмит это мимолётное виденье. А вот если с мальчиком случится несчастье… Людям свойственно размышлять и сопоставлять, и понимают они не так уж мало, тут ты прав. И кто-то может связать несчастье, случившееся с учеником астролога, с небесным явлением, которое он наблюдал.
        Начальник тайной службы задумчиво разглядывал своё отражение в хрустальном шаре.
        - Ладно, Варбур. Будем считать, что ты меня убедил. Под твою ответственность. Однако любопытно было бы услышать предварительные выводы. Что ты думаешь?..
        - А чего тут думать? - астролог потёр рукой лицо. - Боги вернулись.
        Козлобородый медленно поднял на звездочёта изучающий взгляд.
        - Иногда ты выглядишь невероятно мудрым и знающим, Варбур. А иногда полным идиотом, извини. Ты понимаешь, что сейчас сказал?
        - Я понимаю, - без улыбки кивнул толстяк. - Я даже понимаю, отчего ты так всполошился.
        Астролог вновь подался вперёд
        - Где на тех скрижалях указано имя Сидоммы? А может, это судьба Архона и Гиамуры? Они ведь тоже враги друг другу, не так ли? А может даже, речь идёт о далёкой стране Хаара-Па? Там тоже есть большие города, Гевар.
        Звездочёт вновь потёр лицо рукой.
        - Никакой паники не будет, я полагаю, если мы сами не поднимем шум. А боги… что ж… Они там, в небесах, в безвоздушной пустоте, мы здесь, на грешной тверди. Разве можно что-нибудь изменить? Всё идёт как идёт.
        Начальник тайной службы со вздохом поставил хрустальный шар на место.
        - Хорошо, Варбур. Не беспокойся за своего мальца. И наслаждайся его попой. Однако Владыка ждёт от тебя новых открытий.
        - Я не сплю ни одной ночи, исполняя его волю. Если что увижу, немедленно сообщу.
        - Я не имел виду только звёзды.
        - И про то дело я тоже помню. Не так быстро всё это…
        - Хорошо, - козлобородый вновь улыбнулся, отчего астролог зябко поёжился. - До встречи!
        Уже выходя на улицу, начальник тайной службы подумал - в одном он прав, пузатый любитель мальчиков. Изменить ничего невозможно, вне зависимости от того, будут боги смотреть с небес или нет. Если мочевой пузырь переполнен, помочиться придётся невзирая на количество наблюдателей. И совершено не в силах человека остановить собственное дыхание.
        - Лепёшки, лепёшки, горячие лепёшки! - надрывался уличный торговец, неся перед животом плетёный лоток с товаром. Неподалёку слышались хлёсткие удары бича - у позорного столба наказывали пойманного уличного воришку. Гевар усмехнулся уголком рта. Перестанут ли люди заниматься тем, чем занимались, зная, что сверху на них могут смотреть невидимые боги? Вряд ли. Как орал вот этот торговец, так и будет орать. Так же будет воровать вор, и так же хлестать бичом палач…
        Поход на Архон неизбежен, как и смертельная схватка с проклятой Гиамурой. А также многое, многое другое. Всё идёт как идёт.


        Пламя медленно, неохотно опадало и вздымалось вновь, подбадриваемое охапками мелких веток, подбрасываемых в кольцо из камней. Поморщившись, Кы-Гы нашарил пару поленьев потолще и сунул в очаг. Огонь увял было, но понемногу осмелев, облизал новое угощение и принялся оживать, разгораясь всё ярче. Кы-Гы обвёл взглядом сгрудившихся вокруг детей. Скуластые большеротые лица выражали терпение и вместе с тем жадное ожидание - что было дальше?
        - … И тогда демоны затаили злобу на нашего бога Гы-Хырра, за то, что он знал теперь больше них самих. И задумали они погубить нашего бога, несущего благо всем оркам. Но как? Гы-Хырр был могуч, и никто из демонов не осмелился вступить с ним в открытую схватку, не опасаясь за свою шкуру. И тогда обратили демоны свой алчущий взор на узконосых, которые были в ту пору слабы и ничтожны, и прятались по щелям от гнева народа орков.
        Общий вздох. Уж кто-кто, а эти ребятишки хорошо знают беспримерную подлость узконосых.
        - И вот, однажды, когда великий и мудрый Гы-Хырр был на охоте с верными соратниками, как то и полагается мужчине, подстерегли его поганые узконосые, окружив со всех сторон. Их было много, узконосых, там много, что невозможно сосчитать. А орков-богатырей было мало - ведь шли они не на битву, а на охоту…
        Кы-Гы замолчал, помешал угли в костре палкой и подбросил ещё полено. Молодёжь терпеливо ждала, и только ноздри, смотрящие вперёд, чуть шевелились, выдавая нервное напряжение.
        - Туча стрел закрыла солнце, и лес копий был подобен настоящему горному лесу. Гы-Хырр разил их и разил, и богатыри-орки разили, а они лезли и лезли…
        - А как же стрелы? - робко подал голос самый маленький орчонок. - Они же солнце закрыли…
        Сидевший рядом малец постарше залепил скептику затрещину.
        - Разве могут стрелы поганых узконосых причинить вред самому Великому Гы-Хырру?!
        - Не бей его, Га-Ку, побереги силы и ярость для узконосых, - остановил старшего шаман. - Ты верно спросил, малыш, а ты верно ответил. Конечно, узконосые ничего не могли сделать нашему богу, их стрелы и даже копья отскакивали от Гы-Хырра, как от камня. Но падали один за другим его товарищи, и настал миг, когда наш бог остался один. Один, и некому было прикрыть ему спину. А узконосых, которых он набил уже целую гору, было всё ещё очень много.
        Старый шаман вновь замолчал, мешая угли в костре. Слушатели терпеливо ждали - орки умеют терпеливо ждать, подолгу таясь в засаде. Кровавые ответы плясали в глазах мальчишек, глубоко упрятанных под надбровными дугами.
        - Однако демоны были хитры, очень хитры. Они знали, что стрелы узконосых слишком слабы, чтобы причинить вред нашему богу, и потому дали одному из узконосых своё демонское оружие - огненное копьё. И когда остался Гы-Хырр один, без товарищей своих, тогда этот узконосый, по кличке Ад-Амм - вы ведь знаете, у узконосых нет настоящих имён - подкрался сзади, и в суматохе великой битвы метнул своё проклятое копьё…
        Шаман обвёл взором своих слушателей, теперь боявшихся даже дышать. На грубых большеротых лицах была написана одна затаённая надежда. Они все уже знали, что услышат, но так хотелось, чтобы у этой истории оказался другой конец…
        - … И попал, - безжалостно, как сама жизнь, оборвал несбыточные мечты Ка-Гы.
        Общий сдавленный вздох. И пламя в глазах.
        - Три дня и три ночи уносили своих убитых узконосые, и зарывали в землю. Соратников же Гы-Хырра узконосые бросили там, где убили, лишив посмертного покоя, дабы хищные звери пожрали их и растащили неупокоенные кости по всей округе…
        Шаман сделал паузу.
        - И только тело нашего бога не посмел тронуть ни один зверь - ни горный лев, ни вонючий шакал, ни злобная гиена. Ни один стервятник не посмел выклевать его глаза, в которых таилась вся мудрость мира. Он лежал, смотрел в небо мёртвыми глазами, и становился всё легче и легче. И наконец растворился, как туман на рассвете, и поднялся к небу…
        Новый всеобщий вздох, на этот раз восхищённый.
        - С тех пор народ орков бредёт по этому миру, как сирота. Некому стало вести нас к свету, в края, где нет холодных зимних ночей, где всегда много мяса. Некому стало учить, как жить дальше, открывать нам новые тайные знания. Узконосые расплодились безмерно, и, пользуясь знаниями, данными им демонами для победы над Гы-Хырром, вытесняют орков везде и убивают где только могут. У них много бронзы, очень много, а у нас мало, и уже почти нет мастеров, помнящих уроки бога, передаваемые из поколения в поколение. Наши мастера убиты, убиты вожди многих кланов, а те, кто есть, могут только сражаться, но уже не помнят древней мудрости. Мы не боги, и нет у нас защиты от стрел узконосых, их копий и длинных ножей…
        - И нет никакой надежды? - сжав зубы, спросил тот самый мальчик, Га-Ку, что недавно наградил младшего брата подзатыльником за неверие.
        Шаман помолчал.
        - Надежда всегда есть, Га-Ку. И даже для народа орков.
        Старый орк встал, опираясь на палку.
        - Возьмите факелы и ступайте за мной. Я вам кое-что покажу.
        Разобрав факелы и запалив их от угасающего костра, подростки двинулись вслед за наставником, с каждым шагом углубляясь в таинственные и запутанные лабиринты Пещеры Духов - самого последнего убежища, в котором таилась древняя мудрость народа орков, оставленная им великим Гы-Хырром.
        - Здесь, - остановился старый шаман, указывая на стену обширного зала.
        Юные орки благоговейно смотрели на стену, расписанную яркими красками. На сером камне сияла охра - желтая, как солнечный свет, и красная, как свежая кровь. И всё это перечёркивали штрихи сажи, чёрные, как души демонов, убивших бога руками узконосых.
        - Это великая битва… - потрясённо прошептал тот самый маленький заморыш, схлопотавший подзатыльник. Подростки зашептались, узнавая знакомый сюжет, только что услышанный из уст старого шамана. Вот орды узконосых атакуют группу храбрых орков-богатырей, сподвижников самого бога… Вот чёрные, громадные демоны, ростом почти в полтора раза выше самого рослого орка, с копытами и рогами, вручают мерзкому узконосому, проклятому Ад-Амму, своё огненное копьё, для удара в спину… А вот и сам предательский удар…
        - А это что? - один из орков указал на противоположную стену, густо испещрённую непонятными знаками, так не похожими на обычное рисуночное письмо.
        - А это язык, который почти никто уже не знает среди народа орков, - старик закашлялся от дыма. - Здесь записана мудрость, которую успел передать нам Великий Гы-Хырр. И ещё кое что…
        Шаман прошёлся вдоль стены, исчерканной письменами, вглядываясь. Остановился.
        - Ты спрашивал, есть ли у нас надежда, Га-Ку. Слушай же, что говорят древние знаки.
        Старый орк сделал паузу.
        - Напрасно узконосые надеялись, что, убив нашего бога, они станут любимцами демонов, и демоны заменят им бога, которого у них нет и быть не может. Что демоны станут учить их, как жить дальше, оберегать от напастей. Демоны бросили их, потеряв к узконосым всякий интерес - дело сделано, зачем они нужны? Да, узконосые загнали нас в голодные места, дикие горы, но и меж собой грызутся за место под солнцем. Они уже сейчас убивают друг друга, как сбесившиеся гиены. И настанет день, о котором говорится так:
        "Настанет день, когда кончится время проклятого города, и отражения его. Гнев богов сокрушит смертельных врагов, и погибнут они вместе, не увидев лица друг друга, не оставив ни потомства, ни праха, ни имени. Только память пройдёт через бездну времён, пугая народы, покуда не рождённые, ужасной судьбою падших…"
        Шаман обвёл своих слушателей глазами, почти спрятавшимися под могучими надбровными дугами и кустистыми седыми бровями.
        - Я не буду читать вам всего, вам это пока не нужно. Скажу лишь одно: этот день близок. Скоро, совсем скоро исполнится это пророчество, и может быть, я ещё увижу, как ваши руки вырывают печень из распоротых животов узконосых, и как вы едите их мозг…
        Старый орк снова закашлялся, не вдруг восстановив дыхание.
        - И вся эта земля, некогда отнятая у нас проклятыми узконосыми, вновь станет нашей. И тогда наш бог Гы-Хырр сойдёт с небес и вновь обретёт плоть, и настанет светлое время для всех орков. Никто больше не умрёт от голода, и не погибнет от когтей горного льва, и забудут орки, каковы они, мерзкие лица узконосых…
        - Скажи, Мудрейший, а отчего ты сказал "боги"? - вновь встрял неугомонный маленький заморыш. - Ведь бог наш един - Гы-Хырр.
        - Так говорят эти знаки, малыш, и я прочёл именно так, - старый орк пошевелил ноздрями, густо заросшими седым жёстким волосом. - Я не знаю, в чём тут дело - возможно, тот, кто писал, не так уж твёрдо знал язык тайных знаков, или просто устал, и оттого ошибся. Потому что бог наш един, ты прав. Он смотрит на нас с небес. И ждёт дня, когда можно будет обрушить кару на узконосых. И мы должны ждать. Ждать и готовиться.


        Крылатые львы скалили свои пасти, злобно мерцая рубинами, искусно вставленными мастером-камнерезом вместо глаз. Интересно, подумал Валхал, отчего это все Повелители так любят изображения свирепых и кровожадных тварей?
        - Верховный Жрец Валхал к Повелителю Гиамуры Хамхеру Бесподобному и Могущественнейшему!
        Слова церемониймейстера гулко отдавались в высоких сводах, тяжёлые створки внутренних врат - дверями назвать эти окованные золочёной бронзой створки в три человеческих роста язык не поворачивался - распахивались настежь, и Валхал шествовал по мозаичным полам, приняв приличествующую столь ответственной церемонии осанку. Кто бы знал, как он устал от всего этого - бесчисленных церемоний, выдуманных глупыми дармоедами, ошивающимися вокруг Повелителя, как мухи вокруг свежей коровьей лепёшки… Да, по части церемоний Хамхер переплюнул своего папашу. Отчего-то принято считать, что без воя труб, толп лизоблюдов и пышных словес величие Повелителя пострадает. Как будто величие и мощь держатся на шутах и церемониймейстерах…
        - Верховный жрец Валхал к Повелителю Гиамуры Хамхеру Бесподобному и Могущественнейшему!
        Стражники у последних ворот чётко, по-уставному отступили в стороны, створки распахнулись, и жрец вступил в Малую Залу Утренних Аудиенций - так называл это помещение церемониймейстер, сообщивший жрецу место и время приёма.
        - А, Валхал! Давно тебя жду, понимаешь…
        Толстый обрюзгший мужчина, заросший курчавой тёмной бородой, восседал на роскошном мягком кресле с высокой спинкой, обшитом цветастой махровой тканью. Повелитель сидел, задрав полу утреннего одеяния, широко раздвинув жирные волосатые ляжки. Перед ним на коленях стояла обнажённая девочка лет пяти, кудрявая и прелестная словно кукла. Малышка гладила нежными детскими пальчиками восставший член хозяина, толщиной и протяжённостью сделавший бы честь любому быку, припав губками к здоровенной багровой головке. Правая и левая руки Хамхера Бесподобного и Могущественнейшего покоились на пышных бюстах двух взрослых девиц, возлежавших в чём мать родила на специальных столиках по обе стороны от Малого трона Залы Утренних Аудиенций, изображая собою живые подлокотники. Да, подумал жрец, по этой части нынешнему церемониймейстеру нет равных…
        - Повелителю здравствовать и радоваться во веки веков! - церемонно поклонился Валхал. Когда-то, в юности, его мутило от подобных сцен, но с тех пор он привык. В конце концов, уважаемый господин церемониймейстер ничего не выдумал сам. Подобные сценки можно увидеть во всех Домах Радости славного города Гиамуры, он лишь довёл процедуры до необходимого совершенства, как то и приличествует Великому Дому.
        Бесподобный и Могущественнейший в ответ только хрюкнул - утренняя церемония приближалась к кульминации. Ещё миг, и всё было закончено… Жрец отвёл глаза. Возможно, Киллиан прав, подумал он. Есть предел скотства, который Гиамура перешла, уже давно перешла, и оттого древнее пророчество просто обязано сбыться. Вот уже придворные лизоблюды взяли за правило восхищаться мощью чресел Повелителя при виде подобных сцен… Ещё чуть, и это дело возведут в ранг обязательной церемонии.
        - Ты молодец, малышка, - отдышавшись, Хамхер ущипнул малолетнюю наложницу за щёчку. - Все свободны! Кроме почтенного Валхала, разумеется, - толстяк хохотнул, - покуда он меня не удовлетворит.
        Верховный жрец пропустил сальность, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Да, Киллиан безусловно прав - падение нравов подобно падению в пропасть, остановиться невозможно, пока не грянешь о дно… Ещё во времена деда этого мешка с требухой Повелитель сохранял хотя бы внешние признаки уважения к жрецам. Не говоря уже о том, что в ту пору отдать на растерзание толпе прокажённых Деву Дождя никому не могло даже прийти в голову, что бы она ни сказала. Зачем вообще нужна пророчица, говорящая только то, что угодно слышать Повелителю? Для ублажения слуха льстивыми речами более чем достаточно придворных.
        - Я что тебя позвал, Валхал… - Бесподобный и Могущественнейший оправлял роскошное одеяние. - Взгляни-ка на этот свиток.
        Свиток из тонко выделанной кожи был совсем маленьким - такими обычно пользуется тайная служба - но чертёж и пояснительные надписи, нанесённые умелой рукой, были различимы вполне отчётливо. Валхал читал, и рука его дрожала. Вот как… Вот так, значит… Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Знания либо гибнут вместе с их носителями, либо выходят наружу. Значит, этот любитель мальчиков скурвился настолько, что выдал хранимый издревле страшный секрет…
        - Я вижу, ты не изумлён, - Хамхер остро наблюдал за стариком. - Что ж, это радует. Легче будет договориться.
        Повелитель неспешно взял Верховного жреца за горло.
        - Сколько ещё ценных и полезных сведений утаиваешь ты и вся ваша братия от своего господина?
        - Я ничего не утаиваю, мой Повелитель, - прохрипел Валхал. - Если Повелитель желает, может узнать всё… потратив столько же времени, как ученики при Храме…
        - Не юли, старик, - скривился Хамхер. - Ты не ученик, ты Верховный жрец. И ты должен сам соображать, какие сведения представляют ценность для твоего Повелителя, а какие только для любителей древних манускриптов.
        - Этого не может знать никто, мой Повелитель, - несмотря на пальцы, сдавливающие горло, Валхал старался говорить ровно. - Сегодня они представляют интерес только для любителей манускриптов, а завтра…
        - Хорошо, оставим это, - Хамхер отпустил свою жертву. - Как следует из записки, этот грязный главарь Сидоммы в самое ближайшее время будет иметь дюжину огненных труб, способных метать каменные шары весом в барана на расстояние в тысячу шагов или даже больше. Возможно, он их уже имеет, время летит быстро… Вопрос звучит так: как скоро ты, почтенный Валхал, сможешь предоставить мне двадцать - двадцать, ты не ослышался, и нечего хлопать глазами - как скоро ты сможешь предоставить мне двадцать точно таких же труб, способных метать точно такие же по весу камни, но уже на расстояние в две тысячи шагов?
        - Это невозможно, мой Повелитель! - вырвалось у Валхала. - Две тысячи шагов, это немыслимо…
        - Хорошо, пусть будет полторы тысячи, но ни шагом меньше, - Хамхер пожевал губами. - Да, и ещё эти орудия должны уметь метать множество свинцовых шариков от боевой пращи… Короче, ты понял, не маленький.
        Бесподобный и Могущественнейший чуть наклонился вперёд, и его глаза смотрели пронзительно.
        - Только не говори, что ты не сможешь этого сделать, почтенный Валхал. Я огорчусь до смерти, и даже до двух. Твой сын…
        - Это дело потребует множества людей. Понадобятся медники, углежоги, гончары… Да, ещё скульпторы.
        - А они-то зачем?
        - Видишь ли, Могущественнейший, макет отливки делают из воска…
        - Не будем спорить, - Хамхер махнул рукой, будто отгоняя муху. - Забирай, кого сочтёшь нужным. Составь список хоть на полгорода.
        - Мне нужно много времени, Бесподобный и Могущественнейший, и ещё больше бронзы.
        - Бронзы у тебя также будет столько, сколько нужно, - Повелитель ухмыльнулся, - если понадобится, в твоём распоряжении все статуи города, колокола и гонги. А вот времени мало, Валхал. Если до начала зимних дождей у меня не будет огненных труб… Впрочем, я уверен, что они будут.


        - Вот здесь ты будешь жить. Пока. А там видно будет.
        Женщина оглядывала комнату глазами, в которых метался страх. И Киллиан хорошо знал причину этого страха. "Собачьи наложницы" живут в помещениях с небелёными стенами и полом из утоптанной глины. И спят на ворохе камыша или соломы, в лучшем случае на ветхой циновке. Настенная роспись и красивая мебель в комнате в сознании бедняги стойко связана с мучениями и унижениями. А впрочем, "собачьи наложницы" при правильном воспитании начисто лишены чувства собственного достоинства, и не чувствуют унижений. По крайней мере, так принято считать у тех, кто их использует.
        Юноша криво усмехнулся. Да, господам удобнее считать, что не чувствуют. И в любом случае "собачьи наложницы" чувствуют боль.
        - В каком углу мой господин позволит мне лечь? - Апи явно искала глазами подстилку.
        Киллиан снова окинул взглядом покупку. Несчастное, забитое существо, с рождения не знавшее ласки.
        - Ты будешь спать на вот этой кушетке. Сейчас ты помоешься, Апи, и приведёшь в порядок свои волосы. Вот ванна, вот мыло. Да, и вот в этом сосуде средство от вшей…
        Вот теперь изумление "собачьей наложницы" достигло предела. Она круглыми глазами смотрела на полукруглую фаянсовую ванну, встроенную в углу, и мелко дрожала.
        - Как только ты помоешься, я велю принести тебе поесть, - Киллеан чуть улыбнулся, желая подбодрить несчастную.
        Апи внезапно вскинула на него глаза, полные отчаяния.
        - Мой господин… я всё сделаю, как ты велишь… помоюсь и… Скажи, это будет очень мучительный яд?
        Молодой жрец сглотнул, желваки гуляли по скулам.
        - Проклятый город…


        - … А я тебе говорю, их ещё полным-полно в горах, этих орков! Только они редко появляются при солнечном свете, и уж тем более стараются не попадаться нам на глаза. Да, наша бронза их кое-чему научила… Вот только чему именно? Спроси купцов, водящих караваны к Восточному морю, что может статься с человеком, рискнувшим заночевать в тех горах…
        - Но ведь ходят же караваны, и ничего…
        - Ходят, само собой. По триста ослов, да с полусотней охраны, да со сворой боевых псов - отчего не ходить? Ни горные львы, ни орки не станут связываться с такой силой. Однако даже корабельщики из Двуречья не остаются на берегу на ночь, предпочитая дрыхнуть вповалку на своих камышовых вязанках, отойдя от берега на полёт стрелы.
        - Ха! Ты думаешь, они опасаются каких-то там орков, которых никто толком и в глаза не видел? Это они нам степень доверия выказывают… Они ж все там пляшут под дудку Гиамуры…
        - Можно подумать, у них есть выбор. Торговые люди, они и есть торговые люди…
        Голоса переплетались, сливаясь в сплошной гул, царивший в обширной зале заведения. Гевар отхлебнул пива, пряно пахнущего имбирём, закрыл глаза. Этот столик за полупрозрачной ширмой он облюбовал ещё тогда, когда был простым соглядатаем тайной службы. Вогнутые стены обеспечивали этому укромному уголку замечательное качество - всё, что говорилось в зале, было отлично слышно. А вот то, о чём беседуют за этим самым столиком, оставалось тайной для посторонних, если, разумеется, разговаривать негромко, в четверть голоса, а не орать во всю глотку, как это принято в питейных заведениях… Этот столик сослужил ему однажды весьма неплохую службу, открыв возможность для карьерного роста… Да, много времени утекло с тех пор…
        И ещё больше крови.
        - … Серебро в двенадцать раз дешевле золота, а у нас в восемь, чего не возить? И потом, золотоволосые девки стоят столько…
        - Девок этих нужно ещё живыми доставить. Камышовая ладья не альков под сенью дворца…
        - Верно, подыхают в пути многие, а остальные приходят в совершенно нетоварный вид. Ну да ведь их откармливают уже здесь, на месте…
        - А есть которые извращенцы, орок любят…
        - Да много ли таких? Разве что в балаган для потехи, а там много не выручишь - хозяева сих заведений ребята прижимистые, денежки считать умеют…
        - Нет, почтенные, орки, это ерунда. А вот если бы поймать остроухую… На всю жизнь обеспечен, и в море больше не ходи…
        - Ха! Поймал один такой… Даже думать забудь, парень, проще самому зарезаться.
        - Да брось, брось! Пугают, я полагаю, неудачники всякие. Ежели с умом подойти… Ведь на вес золота девка остроухая идёт…
        - Откуда ты взять-то его намерен, тот ум? Покойнику золото ни к чему…
        - Ну и плавай на своей вязанке, покуда однажды не сдохнешь в море от жажды. И это в лучшем случае. Кто не рискует, жрёт ячменную кашу не досыта…
        - А чего, Клоп верно говорит… Золото, оно рисковых любит…
        - Дело ваше, я сказал. Ловить остроухих девок - верная смерть.
        - Да ты не горячись, Жжёный, ты прикинь…
        Работорговец, тот, которого товарищ назвал Клопом, для верности понизив голос, принялся с жаром излагать детали плана, как ему казалось, весьма хитроумного и тщательно продуманного. Слова звучали неразборчиво, но Гевар не особо вслушивался. Да, богата славная Сидомма рисковыми парнями, жаждущими золота и при этом ни во что не ценящих собственную жизнь. Этот Жжёный, очевидно, умнее других, но и он не знает того, что знает начальник тайной службы. Не только ловить остроухих девок, но и приобретать столь опасный товар риск запредельный. Лазать в погреб, набитый колдовским огненным зельем, держа в руке факел, куда безопаснее. Стоит только остроухой красавице разок высунуть нос из клетки или комнаты, стены которой обшиты густой медной сеткой, и всё… Гевар видел, что сотворили летающие лодки остроухих, явившиеся вызволять пленницу в имение одного сладострастного богатея, возжелавшего иметь у себя редкую пленницу. Груды тонкой пыли вместо дворца и мерзкие пятна слизи вместо его обитателей… Пожалуй, этих отчаянных олухов следует пресечь. Не хватает ещё сейчас проблем с остроухими.
        - Моему господину вечно здравствовать и радоваться…
        Негромкие слова приветствия. Человек, одетый во всё тёмное, возник будто из воздуха. Старею, подумал Гевар, раньше подобраться ко мне незамеченным было практически невозможно.
        - Садись, Дрон, - начальник тайной службы собственноручно налил своему агенту пива, приглашающее указал на столик, уставленный яствами. - И давай, что принёс.
        Крохотная камышовая трубочка, поблёскивая лаковым покрытием, легла на стол. Гевар вынул из одежды заколку, пользуясь ей, как пинцетом, осторожно вынул пробку, затем содержимое. Крохотный комочек развернулся в лист тончайшего папируса, испещрённый мелкими письменами.
        - Когда прибыло письмо?
        - Сегодня вечером, мой господин. А отправлено, очевидно, на рассвете.
        Гевар со вздохом опустил депешу, доставленную голубиной почтой.
        - Что ж… Они сами назначили день и час. Значит, так… Ты и твои люди отправляетесь в Архон, и не позже чем послезавтра. Когда подойдут войска, всё должно быть готово.
        - Да, мой господин.
        Когда тайный агент растворился в воздухе так же незаметно, как и возник, Гевар усмехнулся. Воистину права древняя мудрость - "не спеши желать, ибо есть опасность, что желания твои исполнятся". Самур Первый, значит… Первый и последний.
        "… И будет во граде том шестьдесят правителей без единого, идущих из древнего корня, а шестидесятому не бывать. Воцарящийся сверх того увидит гибель великого города, и когда стены падут по зову труб…"
        Начальник тайной службы снова усмехнулся. Если бы Самур видел эти медные чудовища, он не стал бы спешить с заговором. А впрочем… Если заговор созрел, любая отсрочка грозит смертью. Даже у самых глухих стен порой вырастают уши… Недаром встречу с агентом он организовал не у себя в канцелярии. Что-то тревожно стало в последнее время… Однако, где же Карун?
        - Моему господину вечно здравствовать и радоваться…
        Этому агенту не удалось возникнуть пред очи начальства столь же незаметно, как предыдущему. Зажрался, подумал Гевар, навыки теряет… Или это я начеку?
        - Садись, Карун. И давай.
        Новый футляр был немного крупнее и выточен из дерева, что неоспоромо доказывало - на сей раз носителем почты была утка. Да, утиная почта быстрее голубиной, хотя обучение уток дело более хлопотное. Зато вести из Гиамуры прибывают скорее.
        Тонкий свиток развернулся, и по мере того, как начальник тайной стражи вчитывался в текст, лицо его менялось.
        - Ты в курсе, что в письме?
        - Нет, мой господин, ты же видел печати. Я знаю только то, что мне нужно для работы.
        - ЭТО тебе нужно. Именно для работы, - Гевар подтолкнул листочек своему человеку.
        Карун бегло проглядел депешу, поднял глаза.
        - Это не так быстро, как я понимаю - целых двадцать… Сколько времени ушло у нашего?..
        - Необходимо убрать этого жреца. Делом займёшься лично.
        - Да, мой господин. Но это не так просто…
        - Я не сказал «просто». Я сказал «необходимо». Детали продумай, доложишь завтра.
        - Хорошо, мой господин.


        - Зачем ты сделал это?
        Ветер шевелил невесомо-ажурные занавеси, украшенные золотыми звёздами, искусно вышитыми на тёмно-синем кружеве. Пышные цветы в вазонах из белого мрамора неодобрительно кивали своими прелестными головками - да, да, как посмел? "Собачья наложница", здесь - фу, какая гадость…
        - Я не мог бросить её, отец, - Киллиан сидел на ложе, подтянув к подбородку колени и обхватив их руками. Валхал вздохнул, подошёл и сел рядом.
        - Я знаю, что у тебя доброе сердце, сын мой. Порой слишком доброе, ну да с этим уже ничего не поделать. Однако ты осквернил Храм, приведя сюда "собачью наложницу".
        Киллиан поднял глаза, явно собираясь что-то возразить, но Валхал перебил его.
        - Я могу перечислить тебе поимённо всех, кто жаждет стать Верховным жрецом вместо твоего отца. Впрочем, ты, вероятно, и сам это знаешь. Нельзя так подставляться.
        - Хорошо, отец. Завтра я сниму для неё комнату, где-нибудь в Гундо.
        Валхал хмыкнул.
        - Ты совсем не знаешь наших сограждан, Киллиан, не обижайся. Верно говорят, "золотая молодёжь" может расти лишь в золотых вазах. Если даже дать тебе охрану, чтобы ты смог войти в трущобы Гундо и выйти оттуда целым и невредимым - как ты себе это представляешь? "Собачья наложница" - это то же, что собака, даже хуже. Ты всерьёз полагаешь, что хозяйка дома, где ты снимешь комнату, будет относиться к ней, как к человеку?
        Они встретились взглядами.
        - Люди Гиамуры злы и жестоки, Киллиан, как и все люди вообще. Однако хуже, чем Гундо, клоак не бывает. Ну разве что в проклятой Сидомме.
        - Я не дам её в обиду, отец, - в глазах юноши зажглись острые огоньки. - Я обещал.
        - Кому обещал? Ей? - ирония в словах Валхала была едва заметна, однако Киллиан её уловил.
        - Себе прежде всего. Да, и ей тоже!
        Юноша подался вперёд.
        - Она же человек, отец! Она такая же, как ты, как я, как…
        - Заткнись! - рявкнул Валхал. Оглянувшись, понизил голос. - Иногда я мимолётно жалею, что ты не немой, честное слово. Хорошо, что нас никто не слышит.
        Верховный жрец вздохнул.
        - Ладно, это дело я улажу. Как-нибудь… Скажем, что ты затеял медицинский опыт. К счастью, у меня есть дело, до окончания которого ни меня, ни тебя никто не тронет даже пальцем…
        Жрец замолчал, глядя в окно. Роскошные занавеси, стоившие каждая больше, чем дюжина "собачьих наложниц", тихо шуршали, колеблемые ветерком, врывавшимся с улицы.
        - Какое дело, отец?
        - Расскажу, - чуть усмехнулся Валхал, - ну разумеется, всё расскажу. Если не тебе, то кому же? Но чуть позже, сын мой… Скажи, ты помнишь, как варить огненное зелье?
        Теперь с ответом помедлил Киллиан.
        - Помню, отец. Не зря ты заставлял меня вставать среди ночи и повторять наизусть…
        - Тебе придётся заняться этим, Киллиан.
        Юноша вновь обхватил колени руками.
        - И как много надо?
        - Много, - криво усмехнулся Верховный жрец. - Тысячу мешков для начала.
        - Не понял… - парень захлопал глазами.
        - Чего ты не понял? Тысячу мешков, я сказал, и это только для начала.
        Валхал сгрёб штору в горсть.
        - Причём всё это должно быть готово к началу сезона дождей. И огненное зелье, и орудия.
        Жрец помолчал.
        - Иначе мы позавидуем судьбе этой несчастной, сынок. И ты, и я.
        В комнате воцарилось молчание. Где-то далеко раздалось невнятное уханье, словно сотни глоток слитно выкрикивали одно слово, или просто разом выдыхали воздух.
        - Они начали подъём этой головы, - перехватив взгляд сына, произнёс Валхал.
        - А какая разница… - Киллиан улыбнулся бледной полуулыбкой. - Дело же не в рогах, отец. Гиамура должна погибнуть. Кто станет жалеть о ней?


        - Проходи, проходи, не стой в дверях!
        Конвоир протолкнул долговязого парня с узким и острым, как бронзовый топор лицом. Парень стрельнул глазами в угол - там зверообразный мужик неторопливо раскладывал на столике инструменты самого зловещего вида.
        - Ты туда не смотри пока, ты на меня смотри, - усмехнулся Гевар. - Дошло до меня, о почтеннейший Клоп, что ты намерен зарабатывать охотой на остроухих девок. Я не прав?
        На лице парня отразилась лихорадочная работа мысли - отпираться опасно, вон палач в углу… кто мог заложить, суки, ну, падлы, погодите…
        - Не стану скрывать, господин, была такая мыслишка, - решился наконец пират.
        - Похвальная откровенность, - поощрительно улыбнулся начальник тайной службы. - Ну а известно тебе, что делают остроухие с теми, кто ворует их девушек?
        - Вряд ли они смогут придумать что-то, чего не было бы в твоих подвалах, господин мой, - осклабился Клоп. Гевар хохотнул.
        - Нет, ты не прав, Клоп. Пятно слизи, и никаких костей - такого не могут даже мои умельцы. Впрочем, это быстро, конечно… Осталось узнать имя заказчика, воспылавшего страстью к остроухим нелюдям.
        - Ээээ… - судя по всему, пират лихорадочно искал способа уклониться от прямого ответа и при этом не попортить собственную шкуру. Начальник тайной службы слегка наклонился вперёд.
        - Или ты хочешь сказать, что, украв остроухую, ты намеревался выставить её на базаре, кто больше заплатит? Не смеши, такие дураки если и бывают на свете, то до твоего возраста точно не доживают. Итак? Имя!
        - Повелитель Гиамуры Хамхер, - ровно и чётко произнёс пират, решив, что иного способа сохранить шкуру целой тут не придумать.
        Несколько мгновений Гевар сидел неподвижно, переваривая услышанное.
        - Повтори.
        - Остроухую невольницу заказал мне Повелитель Гиамуры Хамхер. Лично и без свидетелей.
        Начальник тайной службы извлёк из-под стола здоровенный самострел, уже взведённый. Пружина бериллиевой бронзы коротко тенькнула, и палач в углу осел мешком - кованая стрела пробила его бритый череп насквозь.
        - Я не хочу мешать тебе в твоём промысле, Клоп. Возможно, тебе будет также интересно узнать, что только заговорённая сеть с вплетённой медью может спасти от гнева остроухих. Есть у тебя?
        - Пока нет, мой господин, - вновь осклабился пират, нимало не смущаясь только что разыгравшейся сценкой. - А вот Жжёный отказался от дела. И это меня беспокоит, мой господин.
        - Покойники никого не могут беспокоить, Клоп, - чуть улыбнулся Гевар. - Забудь о нём. Сетки у тебя будут. Запомни адрес, и ещё кое-что…
        Пират внимательно слушал, впитывая ценнейшие сведения об остроухих. Ну кто бы мог подумать, сам начальник тайной службы Сидоммы наставляет пирата, а палач, который должен по идее заниматься его воспитанием, валяется трупом в углу… Этот мир воистину непредсказуем и удивителен.
        - Да, вот ещё… - закончил лекцию Гевар. - Моё имя, произнесённое вслух или даже мысленно…
        - Этого мне не нужно, мой господин, - Клоп вновь оскалился. - Я успею зарезаться, так полагаю.
        - Зарезаться, это хорошо, но не всегда возможно. Вот, возьми.
        Начальник тайной службы вынул из одеяния булавку и протянул разбойнику.
        - Ей достаточно уколоть палец. Смерть наступает через пару вздохов. И никаких пыток.
        - Гм… - Клоп разглядывал подарок опасливо. - Спасибо, мой господин. Верно, так оно ещё надёжнее… Очень больно подыхают от этого яда, или попроще, как висельники, к примеру?
        - Этого тебе никто не скажет, - усмехнулся хозяин, наблюдая за гостем. - Это висельника ещё можно вынуть из петли, откачать и расспросить. От этого яда ещё никого не откачали.
        - Ладно, - разбойник уже упрятывал булавку куда-то в шов одежды. - Даже если будет жечь, как огнём, пару вздохов потерпеть всегда можно.
        - Ступай!
        Когда пират ушёл, Гевар потёр руки. Что ж, если этот зажравшийся хряк, главарь проклятой Гиамуры желает на свою жирную шею таких приключений, помочь ему в этом - священный долг начальника тайной службы славного города Сидоммы.
        Глава 6
        Мёртвый штиль
        Струи крохотного фонтанчика журчали чуть слышно, вплетаясь в чарующие хрустальные аккорды, звучавшие ниоткуда и отовсюду. Из сада доносились голоса птиц, довершая звуковую картину раннего утра. Обонятельная картина состояла из аромата курительных палочек, дымившихся в специальных сосудах, и разнообразнейших цветочных запахов, густо замешанных на солёном воздухе, идущем с океана. Ильвас чуть поморщился - вообще-то утренний бриз, обычный для церемонии Любования Рассветом, дует с суши, смывая запахами садов солёность близкого океана, но с муссоном ему спорить трудно. На бледном, быстро светлеющем небе холодно серела стеклянными гранями вершина Пирамиды, отлично видимая с веранды. Да, все дома эльдар построены так, что можно увидеть вершину Пирамиды…
        Хрустальный перезвон, и сквозь висячую занавесь, отделявшую внутренние покои, на веранду вступила Ильве, довершая собой великолепную картину раннего утра. На женщине был полупрозрачный пеньюар, бледно-розовый, чем-то схожий с предрассветным туманом, что иной раз таится в гуще сада в редкие безветренные часы. Ильвас невольно залюбовался супругой. Вот уже бездну лет они вместе, и каждый раз при виде жены он невольно замирает от восторга…
        Ильве, сев рядом с мужем и чувствуя его любование, улыбнулась ему той ласковой, таинственной полуулыбкой, которую Ильвас полюбил с самого начала - с той поры, когда четверо девушек и четверо юношей остались ночевать на прибрежной полоске песка, и с одной стороны неумолчно шумел океан, а с другой шелестели, пересвистывались на разные голоса ночные джунгли, даже для острого глаза эльдар выглядевшие сплошной чёрной стеной… Они так и не решились углубиться в заросли ночью, хотя наставники, мудрые валары, уверяли - на острове нет никаких опасных зверей, змей и даже насекомых. Очевидно, в лесу, хранившем дневной жар, было теплее, чем на полоске пляжа, открытой всем ветрам. Однако гены хомо, взятые за основу, упорно твердили своё - от темноты нужно держаться подальше…
        Они сидели на стволе упавшей кокосовой пальмы, прижимаясь друг к другу - четыре пары, зародыш целого народа. Да, Ильве знала, что сидящий справа от неё молодой эльдар её суженый, но то было неживое знание - химио-гипно, полученное в ниде. И только теперь, когда его рука лежала на её плече, теплом своим будто защищая от свежего ночного бриза, это знание обретало реальную плоть, превращаясь в живое, щекочущее чувство…
        - А я есть хочу… - внезапно призналась девушка по имени Ингва. Другая… да, точно, это была Финвэ, фыркнула смехом - и хрупкая стена молчания рухнула.
        Они говорили и смеялись наперебой, парни и девушки, и у каждой из четырёх был свой, особенный смех и своя улыбка. Ингва смеялась заразительно и звонко, чуть закинув голову, Финвэ фыркала смехом, искоса лукаво блестя глазами, Тэлери хохотала, прижимая ко рту ладошки, сложенные лодочкой… И она, Ильве, смеялась своим низким, грудным смехом, то и дело поглядывая на парня, такого узнаваемого и в то же время совершенно незнакомого - своего собственного мужа. И с каждым новым взглядом всё более родного… Нет, тогда ещё не мужа, впрочем, только суженого.
        Как-то так получилось, что перед рассветом разговоры иссякли, и парочки незаметно разбрелись по пляжу - благо для четырёх пар места было более чем достаточно. Они при желании могли слышать мысли других эльдар, разговаривая мыслеречью - да, с самого начала отец их и создатель, Эру Великий, которого остальные валары звали Илуватаром, предусмотрел для своих детей такую возможность - вот только желания подобного ни у кого не было. Им в то утро хватало друг друга…
        Она уже знала, чувствовала, что он её не обидит, этот парень с такими милыми острыми ушами, и потому решилась первой. Взяла его ладонь и положила себе на грудь, как раз напротив сердца… А потом они лежали на остывшем за ночь песке, и это было всё равно - они, наверное, не заметили бы даже, если бы вместо песка под ними оказался колкий вулканический шлак… Он вошёл в неё сразу, жадно, как будто ждал этого момента тысячу лет. И юная эльдар, оскалившись и полузакрыв глаза, обхватила сильными, длинными ногами это чудо, собственного мужа - да, в тот момент уже не суженого, а просто мужа… Обнять, обволочь, не отпустить никогда, ни за что… Мой, мой!
        Ильвас улыбнулся в ответ, обнял жену, ласково куснул за ухо. Да, он всё это отлично помнил.
        Лучи солнца, прятавшегося за горизонтом, брызнули на вершину Пирамиды, и стеклянные плоскости, за которыми таилась сложная оптика, специально продуманная для такого дела, мгновенно разбили те лучи на многие тысячи весёлых солнечных зайчиков, разлетевшихся по всем домам, сообщая всем эльдар о начале нового дня - одного из миллионов, отпущенного судьбой и генами каждому эльдар при рождении…
        - Чем намерен заняться после завтрака? - нарушила наконец молчание Ильве. Да, можно было поговорить и безмолвно, чтобы не нарушать очарование раннего тихого утра, но она уловила желание мужа услышать её голос. Он вообще любит слушать, как звучит её голос…
        - Собрание глав Домов назначено на послезавтра, а доклад всё ещё не готов, - чуть виновато улыбнулся Ильвас.
        - Доклад… - Ильве вернула мужу полуулыбку, наморщила нос. - А ты экспромтом.
        - Может получиться нехорошо, - засмеялся эльдар. - Я тоже хочу увидеть праправнуков, однако дело есть дело. Кстати, о делах… Когда Фионна намерена вернуться из экспедиции по Диким Землям?
        - Во-первых, они сейчас уже в Жестоких Землях. Во-вторых, не она начальник экспедиции, как тебе известно. Но если хочешь, спроси сам.
        - М-м… Не сейчас. Вторгаться в чужие мысли на рассвете невежливо.
        Эльдар провела рукой по волосам мужа, в связи с ранним утром ещё не увязанным на затылке в обычный пышный хвост.
        - А в мои? Или тебе не очень интересно, что там себе думает родная жена, м-м?
        Глаза их встретились. Она потянулась губами, одновременно одним движением освобождаясь от пеньюара, с шелестом скользнувшего наземь…
        - Внимание всем! - стена протаяла в глубину, превращаясь в объёмный экран. - Срочное сообщение. Сегодня, на семнадцатой минуте Часа Быка по времени Тланты Ночной Дозор Неба обнаружил необычное явление, которое можно трактовать не иначе как выход Звёздного корабля в реал. Подробности будут сообщены позже, поскольку данные уточняются…
        Ильве растерянно смотрела на мужа, сосредоточенно и быстро увязывавшего волосы.
        - Ну вот… А ты говоришь, чем будем заниматься…
        - Постой… погоди… - до неё только сейчас дошёл смысл. - Неужели они вернулись?
        - Тебя это удивляет? - мужчина уже натягивал дневную одежду. - А меня вот нет, представь. Сказать откровенно, давно пора… То, что у нас тут творится…
        Она снова встретила его взгляд. Эльдар усмехнулся.
        - Неуправляемый эксперимент зашёл очень далеко, Ильве. По крайней мере в части, касающейся хомо.


        Стеклянная вершина Пирамиды брызнула солнечными лучами на все четыре стороны света, и сам гигантский кристалл материализатора, сердце Тланты, озарился нежным розовым светом, спорящим с идущим изнутри сиянием. Вэон молитвенно сложил руки и отрешился от всего сущего. Возле Сердца Тланты вообще нельзя думать о чём попало - оно может услышать и исполнить… "Берегись желаний своих, ибо они могут исполниться" - этому учат всех эльдар, едва они обретают способность связно думать и излагать свои мысли. От самоконтроля свободны только малыши, резвящиеся в цветах под надзором матерей. Да, материализатор отсекает бессвязный лепет…
        Закончив утренний обряд, Вэон продолжил обход. Шаги гулко разносились под сводами Пирамиды, отражаясь от зеркальных граней. Пирамида, собственно, была просто футляром для колоссальной драгоценности - октаэдра материализатора, Сердца Тланты. Эльдар знал - когда-то, когда восемь Перворождённых ступили на эту землю, подарок богов был не так уж велик, но когда Вэона готовили к посвящению в Хранители, он уже был почти таким, как сейчас. Да, триста сорок локтей в вышину - внушает… Ещё немного, и придётся надставлять Пирамиду.
        Мысли дежурного плавно перетекли в иную плоскость. Они поссорились перед расставанием, и это очень плохо. Фионна - девушка резкая, не впускающая в сердце своё никого. Исключение из правил, девушка без пары, проклятье древнего пророчества… В роду Кассителнирров ещё не бывало такого несчастья. Отец её недаром поначалу был столь любезен с Вэоном, не иначе, крепко надеялся, что парень сможет растопить лёд в сердце его дочери… Если бы это было так просто… Легче растопить полярные льды. А как хотелось бы растопить…
        Грозный гул под сводами возник ниоткуда и отовсюду, нарастал и креп.
        "Желание неисполнимо. Нет квалитета ответственности, нет достаточной мощности" - колоколом звучит в голове голос, спутать который с обычным бесплотно-шелестящим телепатическим призывом невозможно.
        "Это не желание, просто мысли" - дежурный сделал охранительный знак, включая режим индивидуальной блокировки желаний. - "Отмена и сброс из буфера"
        "Принято" - гул под сводами стих. Эльдар вытер выступивший на лбу пот. Надо же… Пара-тройка таких случаев, и его попрут из Хранителей. Дежурный должен быть спокоен и бесстрастен, мысли его чисты и прозрачны… не говоря уже о необходимости включать блокировку заранее, если находишься возле кристалла.
        - Внимание всем! - на стеклянной грани Пирамиды возник объёмный экран. - Срочное сообщение…


        Волны негромко плескались о берег, почти невидимые в темноте. Охранный круг светился пепельно-серым светом, едва различимым даже для острого глаза эльдар. Граница, через которую не переступит ни одно смертное существо, если хочет ещё немного пожить…
        Фионна невесело улыбнулась. Здесь, наедине с собой, можно и не прятать мысли. Не пытаться врать себе самой. Охранный круг, надо же… От того, что внутри тебя, охранный круг не поможет.
        Невдалеке смутно белели надувные шатры, окружённые большим охранным кругом. Сторожевые системы чутко берегли сон экспедиции, и товарищи спали без задних ног, предоставив Фионне полную возможность сидеть на берегу наедине со своими мыслями и светом звёзд. Вообще-то все эльдар любят свет звёзд, есть даже такой обычай, любоваться звёздами. Он хорош для влюблённых, этот обычай - соревноваться, кто увидит более слабую звёздочку. "А я вижу Лиллеа!" "Да где, где?" "Да вон же она, ну!" И опереться на плечо невзначай…
        Девушка вздохнула, уперев подбородок в колени. Не на кого ей опереться. Сердце её - кусок льда. Ну чем плох Вэон? Парень искренне старается помочь ей. Он славный парень, Вэон, умный и внимательный. И перспективный, тут отец прав. В его-то годы и уже Хранитель… Однако сердцу не прикажешь. Славный парень и хороший товарищ, и только.
        Перед глазами встали строки пророчества, врезанные в чёрный базальт. "И родится бессмертная, дочь бессмертных, сердце которой никто из бессмертных не тронет. Но когда найдётся тот, кто тронет сердце её, льды растают, и всё переменится. Разорвутся три круга, и один устремится в бездну, другой же к звёздам, третий же превратится в долгую, долгую спираль…"
        Фионна усмехнулась. Живи она среди смертных, этого было бы достаточно, чтобы её сожгли живьём. Или, скажем, бросили на корм крокодилам, это уж на что хватит фантазии. Смертные живут всего ничего, поэтому ни во что не ставят собственную жизнь. И наивно полагают, будто, изменив букву пророчества, можно заставить историю изменить свой неумолимый ход. Эльдар давно знают - не зная причины, можно только напортить. Чтобы обмануть судьбу, нужно быть по крайней мере умнее её, то есть видеть насквозь свой жизненный путь, Древо Кармы, вплоть до мельчайших веточек. Иначе может оказаться, что узкий и опасный лаз, в который ты не пошёл, на самом деле выводит к свету, а такой широкий и надёжный тоннель, по которому можно вначале идти не сгибаясь, дальше по ходу превратится в нагромождение острых каменных глыб, и закончится тупиком… Но такая прозорливость не по силам никому из ныне живущих, и эльдар не исключение. Только вспышки-озарения мудрых прорицателей, черпающих из Единого энергоинформационного поля Вселенной, выхватывают порой отдельные фрагменты грандиозной картины мироздания. И что интересно -
прорицатели эти имеются у всех народов, обласканных милостью Великих Валар. Не только у эльдар, но и у грубых и бестолковых хомо, и даже у грязных и вонючих орков. И все народы по обычаю высекают Истинные Пророчества на каменных скрижалях, в том числе и эльдар. Никакие кристаллы памяти не могут по долговечности соревноваться с плитами чёрного базальта, способного хранить надписи хоть миллионы лет - если, разумеется, укрыть камень от губительного влияния воды и ветра…
        Да, отец и мама никак не ждали такого. Одно дело пророчество, занесённое на скрижаль, и совсем другое - бродящее по дому в облике собственной дочери. Вся Служба Соединённых Судеб оказалась бессильной в попытках найти ей суженого, пока самая мудрая из ясновидящих Службы не сказала прямо - это она. Та самая, о которой повествует чёрная базальтовая скрижаль.
        Фионна криво усмехнулась. Истинные Пророчества никогда не лгут, однако и правду говорят далеко не всю. Вот, поди ж ты: "…сердце которой никто из бессмертных не тронет. Но когда найдётся тот, кто тронет сердце её…" Что хочешь, то и думай. Можно подумать, она выйдет замуж за говорящую обезьяну… Девушка даже рассмеялась, тряхнув волосами. Нет уж. Никто, значит, никто. Пусть неведомые круги останутся целыми, как и её ледяное сердце.
        Между тем Аллоула заметно склонилась к горизонту, с берега потянул свежий ночной бриз. Фионна поёжилась, потирая плечи. Ладно… Хватит страдать о своей судьбинушке. Она член экспедиции, и завтра у них масса работы. Пора спать… Или искупаться перед сном? Море такое тёплое… А потом устроить маленький пресный душ, чтобы соль не ела кожу…
        Решившись, девушка скинула одежду и вышла из круга, осторожно ступая босыми ногами по камням. Лучемёт она тоже оставила в круге - мало ли, тут не необитаемый остров, тут материк, тут бродят хомо, а где-то и орки. Не хватает ещё, чтобы эти недоумки спёрли оружие. Конечно, воспользоваться им по прямому назначению они вряд ли в состоянии, что те, что другие, а вот скандал будет изрядный.
        Какая-то неведомая сила ринулась на неё со странным глухим звуком, и спустя пару секунд эльдар осознала, что барахтается в сетке. Фионна послала зов, мысленный крик о помощи, но сетка бесстрастно отразила его. Металл, проскользнула лихорадочная мысль, верно, в сетку вплетена медная проволока… Надо просто голосом орать…
        - А-а-а!!!
        Мягкий удар по голове оборвал крик. Человек, с ног до головы замотанный в тёмные одежды, тяжело дышал, сжимая в руке дубинку, обшитую толстым рыхлым войлоком.
        - Всё, пути назад у нас нет. Беритесь, ребята, быстро!


        Еле слышное журчание фонтана и шелест листвы переплетались с чарующими хрустальными звуками музыки, и это страшно раздражало. Майар щёлкнул пальцами, разом отключив звуковой фон, Илуватар слабо кивнул - не до музыки…
        - Что же это такое, Ва? - губы Элентари дрожали. - Как же это?
        - Обыкновенно, Эли, - Варда хмуро разглядывала изображение на экране. - Так бывает, если базовый вид стайные хищники.
        - А ещё так бывает, когда начальство торопится, и жалеет пары лет на проработку, - Майар разглядывал собственное копыто так внимательно, как будто видел впервые. Варда обернулась к нему.
        - Да неужели? - Варда обернулась к нему. - И что случилось бы за эту пару судьбоносных лет? Ты в корне перевоспитал бы своих гоблинов?
        - Всё гораздо проще, Ва, - подал голос Илуватар, угрюмо смотревший на экран. - Он довооружил бы их лучемётами. И сейчас вместо городов хомо, мерзких и грязных, мы имели бы удовольствие лицезреть города орков. Совсем уже жуткие.
        - Ну, ты-то у нас весь в белом, - в голосе Майара зазвучал сарказм. - Твои остроухие, прямо бальзам на душу нашей глубокоуважаемой начальнице. Сидят себе на острове, копят мудрость, никуда не лезут, ни во что не суются… Сколько их там наросло-то примерно? За столько веков, угу…
        - Не словоблудствуй, Майар! - чуть повысила голос Варда. - Мне помнится, ты предрекал обратный сценарий. Вернувшись, мы найдём планету, кишащую массами расплодившихся эльдар, вырезавших всех братьев по разуму…
        - Ну, не так чтобы сильно кишащую… Однако была такая ошибка, признаюсь, - нимало не смутился Майар. - Что было бы совершенно естественно, учитывая базовый вид. Хотя и очень неприятно. А вот то, что мы видим, совершенно неестественно.
        - Ты не прав, Май. Это истинные носители Высокого разума. Ты просто завидуешь, поскольку свою работу проделал грязно. Если не сказать проще - завалил…
        - Непременно завидую, а как же! Такая динамика развития вида…
        - А ну хватит! - ещё повысила голос Варда. - Итак, что мы имеем к началу первой коррекции. Вариант «гоблин» практически сошёл на нет, задавленный более мощным конкурирующим видом. Не кривись, Майар - я полагаю, та случайная флюктуация всего лишь слегка уравняла шансы. Напомню, после гибели вожака… как его звали?
        - Неважно. Важно, что у того хомо, что гостил у нас, благодаря твоей беспримерной щедрости оказался лучемёт.
        - Не будем спорить. Всё равно гоблинов в том стойбище были уже сотни, а хомо - он и она. То есть фора была, как ни крути, у гоблинов. Помолчи, Май, не возражай! Я вижу все твои возражения. Разумеется, всё было бы иначе, если бы тому вожаку удалось убить конкурентов в зародыше - что он и собирался сделать. Но кто не сумел, тот не смог. Я считаю первопричиной ограниченную дозу химио-гипно - напомню, этот хитрый гоблин давал своим сородичам не полный "плод мудрости", а кусочки. Боялся, что кто-то составит ему конкуренцию.
        - Нужно было всего-то разнести их по разным материкам, Ва, - проникновенно сказал Майар. - Как в учебнике.
        Варда помолчала.
        - Да, Майар, тут ты прав. Поскольку проект «хомо» курировала я сама, с меня и спрос.
        - Ва, ну это же я притащила того аборигена, - сочла необходимым вступиться Элентари, до сих пор понуро молчавшая. - Это случайность, то, что он и гоблины оказались примерно из одной местности. Естественно, он вернулся в родные места, когда угнал спасательную капсулу…
        - Это не оправдание, Эли. Для меня не оправдание.
        - Ва, не мучай себя, - подал голос Илуватар. - От стойбища гоблинов под руководством любимца Майара до той хибары, что выстроил себе беглец, было добрых четыре дня пути по горам - вспомни, как неспешно передвигаются аборигены Громмы. Это с орбиты кажется, совсем рядом… Майар полагает, что всё решил лучемёт. Всё решили мозги. После инцидента та пара сбежала от мести разъярённых гоблинов, пешком, имея на руках маленького ребёнка. И всё-таки они выжили, а гоблины, уже имевшие зародыш будущего общества, отстали в развитии. Помести мы тех двоих на другом материке, всё пошло бы точно так же. Мудрый вожак помер бы - вспомни, сколько живут гоблины - его недоучки передрались… Нет, эти два вида тупиковые, как я и предвидел. А вот эльдар…
        - А вот эльдар, это действительно проблема, - кивнула Варда. - Динамика развития вида совершенно нетипична. Собственно, никакой динамики нет.
        Она наклонилась к мужу.
        - Где-то ты ещё напетлял, Илу. В химио-гипно.
        - Это для тебя Илу, а для своих остроухих он значится как Эру Великий, - вновь не удержался от сарказма Майар. - Создатель Вселенной, как скромно…
        - Значит, так… - Варда встала. - Сегодня всем отдыхать, а завтра с утра за работу. Похоже, эта коррекция будет всем коррекциям коррекция… Громма Три, это вам не Энигма.


        Во рту было мерзко, горько и солоно. Ещё более мерзким было ощущение в голове, как будто надели котелок. В ушах шумело толчками, и сквозь этот шум всё явственней пробивались иные звуки. Например, невнятное бормотание. Поверхность под Фионной мягко покачивалась, куда-то всё плыло… и ещё руки за спиной, неудобно так…
        Сознание вернулось разом. Девушка осторожно пошевелила связанными руками - ладони, сжатые в кулаки, находились в каких-то мешочках… Не открывая глаз, Фионна попробовала послать мысленный зов, однако безуспешно - ощущение надетого на голову котелка только усилилось. Похоже, её держат в экранирующей сетке. Это же надо, подумала она отстранённо, быть настолько невезучей… Сколько лет назад последний раз вонючки крали девушку эльдар?
        - Гляди-ка, она очнулась, - тот, кого сотоварищи величали Клопом, наклонился над пленницей, лежащей под натянутой палаткой, сооружённой из запасного паруса. - Воды!
        Струйка воды, влитая в рот, окончательно пробудила пленницу - девушка закашлялась, отплёвываясь, и распахнула свои глаза - громадные, полные яростного блеска.
        - Кто вы такие и как посмели?! - гневный вопрос Фионна задала на синдарине. В ответ бородатые рожи вокруг заухмылялись столь радостно, будто услышали как минимум поздравление. Эльдар повторила вопрос на квэнья, в слабой надежде, что кто-то из этих вонючих эфемеров знает язык богов, хотя бы немного. Разумеется, надежда оказалась тщетной. Если и сохранились ещё такие эфемеры, то они сидят в храмах, а не плавают на лодках по морю.
        Старший из пиратов - судя по тону и поведению - заговорил на своём языке, который, в свою очередь, был неизвестен девушке. Языков у этих мохнорылых за последние тысячи лет развелось столько… Уловить же общий смысл посредством телепатии Фионне не позволяла всё та же экранирующая сетка.
        Эльдар огляделась, насколько позволял сектор обзора. Она лежала на скамейке, обычной на здешних судах банке для гребцов, бережно, но прочно примотанная к гладко оструганному дереву. Судно было довольно велико, судя по тому, что девушка смогла разместиться от борта до борта, не поджимая ног. Парус из некрашеной грубой дерюги, лишённый обычных для хомо рисунков, служащих для опознания судна издали, надувал свежий ветер, и судя по всему, судно довольно резво удалялось от берега. Кругом толпились до десятка заросших бородами дикарей явно мужского полу, одетых в набедренные повязки - обычный для моряков-хомо костюм в здешних тёплых водах. Рожи пиратов радостно лыбились, причём ни страха, ни раскаяния от содеянного на этих рожах покуда явно не наблюдалось. Вот это влипла…
        - Зуб, Рваный, глаз с неё не спускайте. Мордан, ты на руле. До рассвета нужно успеть дойти до Акульей Челюсти, ближе нам не отсидеться, - Клоп ухмыльнулся. - Когда остроухие обнаружат пропажу, шум будет неслабый.
        - До рассвета десять часов, мы успеем уйти и дальше, - подал голос коренастый пират с медной серьгой в ухе.
        - Дальше как раз не надо, - отрезал главарь. - Ты хоть раз видел вблизи их летающую лодку? А я видел. И остался жив, как видишь, хотя мало кто может похвастать этим после подобной встречи.
        Пираты почтительно переглянулись. Клоп сдержал усмешку - не стоит заострять внимание на том, что в прошлую встречу Клоп был ещё салагой, и весь экипаж досматриваемого судна оказался чист перед остроухими. До сих пор не забыть пронзительного взгляда и щекочущего сквозняка под черепом, когда дознаватель читал его скрытые мысли. Тогда это были ещё вполне обычные мысли, как у всех моряков - заработать, мир поглядеть…
        Он ещё раз оглядел добычу. Пленница лежала, обмотанная сеткой, со связанными для надёжности руками, притом совершенно нагая. Да, теперь Клоп начинал понимать, за что именно богатеи отваливают столько золота. Дивная, нездешняя красота… И волосы словно из чистого золота. Впрочем, золотоволосые встречаются иногда и среди человечек, живущих далеко на севере, и обычно они смолоду даже бывают хороши собой, пусть и не настолько… А вот нестареющей красой обладают только остроухие. Эта девица останется такой и через десять, и через двадцать лет… впрочем, столько не проживёт либо она, либо её хозяин. Точно не проживёт, и здоровье тут ни при чём.
        Не удержавшись, пират пощупал тугую высокую грудь. Против ожидания, пленница не забилась, не закричала и даже не съёжилась под его руками. Просто смотрела, пристально и насмешливо. Клоп вдруг представил, что будет, если в этой заговорённой сетке образуется прореха, и его пробрал озноб.
        Обратной дороги нет.


        "Таур, сзади!!!"
        Таурохтар обернулся и в упор шарахнул из десинтора в бородатую тварь, уже занёсшую над головой свою дубину, утыканную острыми осколками кремня. Дубина враз рассыпалась облаком тончайшей пыли, тварь же обрушилась наземь, будто выплеснули бочонок воды. Через мгновение на месте нападавшего была лужа мерзкой слизи. Стрелять из десинтора в одиночного дикаря, какое расточительство, промелькнула смутная мысль…
        "Сзади!!!"
        Новый разворот, и новый враг - на сей раз огромный, глыбообразный тролль. Выстрел настиг его в последний миг, и стрелявшего эльдар окатило зловонной жижей.
        "Сзади!!!"
        Таурохтар проснулся разом, будто вынырнул из глубокого омута. Сердце неистово колотилось, на лбу выступил пот. Ну надо же, какой сон… Кошмар во всей красе. Похоже, пора домой, эти дикие края его таки укатали…
        Эльдар щёлкнул пальцами, подкрепляя мысленный приказ, и белый купол палатки мгновенно стал прозрачным, напоминая теперь огромный мыльный пузырь. Справа и слева раскинулись палатки товарищей, ещё ловящих последние мгновения предрассветного сна. Тускло мерцал пепельным светом охранный круг, стерегущий сон участников экспедиции. Пересечь его без всяких последствий могут только сами эльдар. Любой зверь, включая двуногих, при попытке одолеть невидимый барьер получит ощущения, сходные с сильным ударом электротока.
        Небо между тем уже утратило бархатную черноту, и звёзды одна за другой гасли под напором стремительно приближающегося утра. Да, в здешних местах рассвет наступает быстро.
        Таурохтар невольно вспомнил утро в северных краях, где они не так давно побывали. Рассвет занимался столь долго и неохотно, будто солнце раздумывало - а стоит ли вообще вставать, чтобы осветить эту промёрзлую безрадостную землю? Ну, про «обогреть» и речи нет… Чахлые кусты, уже утратившие свою листву, дрожали под напором холодного ветра, несущего редкие снежные хлопья, а далеко на севере, у самого горизонта, громоздилась грязная туша ледника, чудовищным панцирем сковывающего громадные пространства. Там, у кромки льдов, ещё бродили мамонты, в менее суровых краях уже сожранные ненасытными дикарями-хомо, или ещё более дикими и кровожадными орками. Или даже троллями, а то и ещё более редкими гоминидами - в тех краях полно чудес… В палатке было тепло, обогреватель работал исправно, однако Таурохтару казалось, что ледяной мрак просачивается через купол палатки тонкими колкими струйками…
        Начальник экспедиции вздохнул. Ладно… Воспоминания воспоминаниями, однако пора вставать. Истинный эльдар не пропускает восхода без совсем уже крайних причин.
        Нашарив небольшой серебряный рожок, Таурохтар выбрался из палатки, просто пройдя сквозь стенку, как будто это и впрямь был мыльный пузырь, поднёс к губам инструмент, и над спящим лагерем пронёсся ликующий утренний клич.
        - Что случилось, начальник? - из соседней палатки высунулась голова, по случаю пробуждения непричёсанная. - Как, уже рассвет? Ведь только что был закат…
        - Вставайте, лежебоки! Нет большего позора для эльдар, чем проспать рассвет!
        Члены экспедиции выбирались из палаток, держа на плече полотенца, кто-то трусцой устремился к высокому и узкому шатру-туалету, кто-то направился к умывальнику…
        - А где Фионна?
        Мужчины переглянулись.
        - Спит, наверное, вчера умаялась…
        Что-то кольнуло Таурохтара в сердце. Быстрыми шагами подойдя к палатке Фионны, он без лишних церемоний просунул голову сквозь упругую стенку, отчаянно желая увидеть картину, мирную и незатейливую - спящая девушка, сонно посапывающая, чуть подрагивающие ресницы…
        Палатка была пуста.
        "Фионна!" - мысленный зов такой силы, вероятно, должен был достичь самой Тланты. - "Фионна Кассителнирра, отзовись!"
        Нет ответа.
        - Тревога!


        Золотая колибри возмущенно пискнула, однако аметистовая непреклонно и решительно оттеснила её от ладошки - хватит, другим тоже есть хочется!
        - Ну, ну, не деритесь только, - тихонько засмеялась Иримэ. - Тут на всех хватит.
        Эарендил наблюдал, как девушка кормит ручных колибри синтетическим нектаром, и улыбался. Вот уже полгода они обручены, и никак не налюбоваться ему на свою Иримэ…
        - И всё же я не понимаю, зачем твоей сестре понадобилось в эту экспедицию. Ей мало мамонтов на экране? Непременно надо понюхать, как они пахнут?
        - Ну это ты у нас такой домосед, - засмеялась девушка, оттирая ладошку. Птички, убедившись, что угощение закончилось, покружились вокруг головы своей благодетельницы и упорхнули в сад. - И потом, и мамонты и охотники на них уже пройденный этап. Сейчас они в Жестоких Землях.
        - А вот этого я уже совсем не могу понять, извини. На месте Таурохтара я бы вообще отказался брать девиц, жаждущих приключений, в столь опасные места.
        - Твоя бы воля, ты запер бы всех девушек в золотые клетки, - покачала головой Иримэ. - Напомню, мы совершенно равноправны с мужчинами, и даже кое в чём более равноправны.
        - Да при чём тут равноправие! Я был в Жестоких Землях, и мне того раза хватило. Поверь, там не место для девушек эльдар. Там и мужчинам-то следует спать внутри охранного круга, держа в одной руке лучемёт, в другой десинтор…
        - Ты знаешь, она и в самом деле ходит с лучемётом, - вновь засмеялась Иримэ. - Ну только что не спит, держа его в руке…
        - Ну вот видишь!
        Девушка помолчала, подставив руку струйке из фонтана. Вновь отряхнула ладошку. Закрыла хрустальный флакончик с нектаром, коим потчевала своих ручных любимиц, посмотрела на свет.
        - Она не просто ищет острых ощущений, Эар. На ней лежит Печать.
        Эарендил осторожно обнял невесту сзади, зарылся носом в волосы.
        - От пророчества не убежишь, как и от самой себя… Мне правда очень жаль твою сестру, однако путь она выбрала не тот.
        - А ты знаешь, как снять Печать? - горько улыбнулась Иримэ.
        - Конкретно эту - нет, конечно. Однако я уверен, такой способ есть. Выход всегда есть, Иримэ, просто надо его увидеть. А не бегать кругами по белу свету, как это делает Фионна.
        Полупрозрачная стена из разноцветного стекла, создававшего причудливые переплетения красочных узоров, бесшумно отошла в сторону, и на пороге возник глава Дома, Аркуэнон Кассителнирр.
        - Ты здесь, Иримэ. Пойдём, срочно… Эарендил, ты тоже не будешь лишним.
        - Что случилось, отец? - девушка широко распахнула глаза, ресницы тревожно подрагивали. - Нет… не может быть…
        - Твоя сестра, Ири, пропала в Жестоких Землях. Очевидно, похищена хомо, из тех, что торгуют соплеменниками как скотом. Общий Совет! Я оповестил всех.


        Ветви раскидистых сикомор почти смыкались, закрывая собой вход в пещеру, вымытую подземными источниками у самого уреза воды. Со стороны моря вход прикрывала скала, нависавшая угрюмой глыбой. Да, подумала Фионна, логово что надо… Любое судно пройдёт мимо в двухстах шагах и не увидит этой дыры. И с воздуха, очевидно…
        - Давай, давай, шевелись! Солнце встаёт, сейчас остроухие очухаются!
        Пираты, налегая на вёсла, ввели свою ладью в узкую каменную щель между скалой и берегом, разом затабанили судно, вынули вёсла из уключин, укладывая на дно. Мачта, вынутая из гнезда, была уложена вдоль лодки ещё ранее, её толстый комель едва не упирался в бок пленнице, по-прежнему привязанной на передней банке.
        - Все за борт! Заводим в укрытие!
        Пираты попрыгали за борт, оказавшись в воде кто по грудь, а кто и почти по шею. Упираясь ногами в дно, медленно повели ковчег в развёрстый зев пещеры, низко нависавший над водой. Клоп в который раз похвалил себя за предусмотрительность - не сруби он перед операцией круто вздымавшиеся нос и корму, ладья сейчас не прошла бы под низкие своды.
        Девушка лежала, глядя на нависающий каменный свод грота, и отчаянно кусала губы. Ей давно уже страшно хотелось писать, но обмочиться в присутствии этих обезьян - нет, только не это…
        Внутри пещера оказалась достаточно обширной, дальний конец её терялся в полумраке. Лодка ткнулась в пологий берег, усеянный нападавшими со свода камнями, один из моряков уже сноровисто привязывал причальный конец к одинокому сталагмиту, очевидно, исполнявшему тут роль причальной сваи.
        - Отвяжите её, - распорядился Клоп, сойдя на берег. - Девушке пора уже размяться и справить естественные надобности.
        Пираты загоготали, будто услышали чрезвычайно остроумную шутку. Ремни, притягивающие Фионну к лавке, враз опали, несколько пар рук подхватили её и понесли.
        - Ты уж потерпи, красавица, - Клоп ухмыльнулся, разглядывая голую пленницу, едва стоящую на ногах. - Не запас я для тебя медной клетки, дорого больно. И воздушных нарядов из страны Хаара-Па не приготовил. Походи покуда в сетке.
        Бандиты вновь заржали. Фионна стояла, стараясь не шататься, закусив губу. Сеть-кошёлка была накинута на голову, доставая до самой земли, край волочился по камням. Никакого просвета. Ноги были относительно свободны, связывающая матерчатая лента позволяла шагать, пусть и нешироко. Руки были стянуты плотнее - ровно настолько, чтобы лежащая на скамье пленница не отлежала их собственным задом. Хуже всего были мешочки-рукавицы, делавшие узницу совершенно беспомощной.
        Мелкие волны, всё-таки проникавшие в грот, торопливо плескались о камни. Главарь банды, зайдя в воду по щиколотку, задрал свою короткую юбку, не достававшую до середины бедра, и совершенно бесстыдно помочился. Затем присел, глядя на пленницу, и знаками показал, что при желании она может таким же манером справить как малую, так и большую нужду. Переполненный мочевой пузырь Фионны болезненно сжался, но она упрямо мотнула головой - не станет девушка эльдар делать этого, на потеху грязным обезьянам!
        - Ничего, никуда не денется, - хмыкнул Клоп. - Располагайтесь, нам тут сидеть не один день. Покуда остроухие не угомонятся, носа наружу не высовывать! Всем ясно?
        - Клоп, глянь, как мается… - губастый парень кивнул на эльдар, из последних сил сдерживающую естественные позывы. - Может, отойдём? Пусть облегчится…
        - Болван ты, Губа, - усмехнулся Клоп. - Не имеешь никакого понятия. Она должна ссать и срать в нашем присутствии, на глазах у всех. И пить-есть будет тогда, когда я решу, а не когда сама захочет. А ещё вы будете щупать её везде, и трахать прямо сквозь сетку. Когда мы продадим её заказчику, девка станет мягче козьего пуха!
        - Ура капитану! - осклабился могучий пират по кличке Рваный. - Так, может, сейчас и начнём? Все по разику…
        - Я не сказал, Рваный, что вы все будете трахать её, сколько захотите, - отрезал Клоп. - Это вам не "собачья наложница", сукины дети! Обломать не значит заморить! Напомню, она стоит на вес золота!
        В этот момент мочевой пузырь Фионны окончательно взбунтовался. Девушка еле успела присесть, и горячая струя с журчанием хлынула на камни.
        - Ну вот, а кто-то сомневался! - капитан с ухмылкой разглядывал пленницу, и гордая эльдар, не выдержав, разрыдалась. - Всё, сопли пошли. Скоро эта гордячка будет отличной рабыней!


        Поджарый пёс с гладкой палевой шкурой усиленно обнюхивал прибрежный песок, потом поднял голову и заскулил, преданно глядя в глаза хозяину.
        - Ладно, ладно, Аэдис. Ты ни в чём не виноват, - Тиарон похлопал пса по затылку.
        Почувствовав, что хозяин не сердится, пёс успокоился и лёг на горячий песок, вывалив язык. Эльдар криво усмехнулся. Действительно, обвинять собаку в данном случае было бы несправедливым. Собака не умеет и не обязана думать, тем более за начальника экспедиции.
        Следователь ещё раз оглядел берег, изрытый следами. Вон там она сидела, предаваясь размышлениям - эльдар вообще склонны к уединённым раздумьям, а уж девушек водой не пои, дай поразмышлять-попереживать… Вот она вышла из охранного круга, вот направилась к воде, очевидно, намереваясь перед сном искупаться… А вот тут была устроена ловушка - надо признать, весьма хитроумная для хомо ловушка. И место выбрано с учётом психологии - справа россыпь острой гальки, неприятной для босых ног, слева небольшой обрывчик… Только этот кусочек пляжа лишён всяких недостатков. Тут и устроили бородатые свою ловушку, закопав в песок ловчую сеть. А вон там они сидели, эти бандиты, держа в потных ладонях концы верёвок…
        Тиарон вздохнул. Судя по всему, шайка похитителей знала, как положено обращаться с пойманными эльдар, и уже одно это наводило на определённые размышления. То, что девушка жива, следователю было ясно как день. Труп - вещь совершенно бесполезная, так, кажется, говорят бородатые… Поэтому молчание Фионны Кассителнирры можно истолковать однозначно. Экранирующая сетка, и никак иначе - в противном случае девушка обязательно послала бы мысленный зов. То, что жертва не ощутила их гнусных мыслишек, тоже легко объяснимо - очевидно, преступников укрывала вторая экранирующая сеть.
        Лагерь неудачливой экспедиции был полон народу. Помимо самих участников и следственной бригады, на месте происшествия присутствовали родственники и прочие заинтересованные лица. Кругом маячили бойцы охранения с могучими гепардами на поводках и лучемётами под мышкой, зеркально отблескивали обтекаемые тела унилётов. Сейчас на этот лагерь не рискнул бы напасть даже самый полоумный из местных владык хомо, пожалуй.
        - Когда она имела с тобой последнюю связь? - обратился следователь к молодому человеку, стоявшему чуть в сторонке от остальных.
        - Три… нет, теперь уже четыре дня назад, - Вэон клял себя в мыслях. Это он, он виноват… Ну что стоило поговорить вчера вечером, прикоснуться мыслью? Она была тут одна, и никто не пришёл на помощь…
        - Значит, так… - Тиарон обернулся к ожидавшим его вердикта эльдар. - Почтенный господин Аркуэнон, в утешение могу сказать одно: твоя дочь жива, и никак иначе. Сам характер похищения говорит о том, что это сделали отнюдь не голодные каннибалы. Судя по всему, это работа шайки работорговцев, причём очень опытных. Они знают цену добыче, и будут беречь госпожу Фионну как сундук с золотом - чем, собственно, она для них и является.
        - И что теперь? - хмуро поинтересовался Аркуэнон.
        - Как мы знаем, посудины хомо ходят под парусом, медленно и притом только по ветру. За это время судно с похищенной не могло уйти дальше, чем на сто пятьдесят тысяч шагов. Ну пусть даже двести тысяч. В этом районе не так уж много судов. Думаю, уже сегодня мы досмотрим все без исключения.
        - Так чего же мы ждём?! - не выдержал Вэон.
        Следователь грустно усмехнулся.
        - Минута-две ничего не изменят, юноша. Меня беспокоит другое… Раз эти хомо додумались до экранирующей сетки, то уж про "летающие лодки" эльдар знают наверняка. Все суда в море мы, естественно, досмотрим, и мысли экипажей тоже. Однако высока вероятность, что преступники сейчас уже забились в какую-либо щель, затопив свою посудину. Имея запас сушёных фиников и жареного ячменя, можно сидеть долго, очень долго. А потом, когда всё стихнет, спокойно возобновить путешествие.
        - И что в таком случае? - совсем уже мрачно поинтересовался Аркуэнон.
        - Тогда твою дочь нужно будет искать где-нибудь в чёрных городах хомо, почтенный. Не так уж много имеется бородатых, способных приобрести такую пленницу, тем более содержать её. Одна медная клетка чего стоит…
        - Моя дочь… в клетке… - в глазах главы Дома Кассителнирров разгорался мрачный огонь. - Они за это дорого заплатят. Очень дорого.


        Оранжевые отблески огня плясали на шершавом камне, гул голосов бородатых тварей сливался в сплошной неразборчивый звериный рёв. Воняло смолой, палёной шерстью, жареным мясом и людьми.
        Фионна лежала на соломенных циновках, в четыре слоя настеленных на полу пещеры, и смотрела прямо перед собой невидящим взором. Мысли в голове были под стать - не мысли, обрывки… Как долго ещё продлятся мучения?
        Сетка надёжно изолировала Фионну от грязных мыслей проклятых тварей, однако совершенно не защищала ни от грязных взоров, ни от грязных лап. И не только от лап… В первый же день главарь этой обезьяньей стаи изнасиловал её - отверстия в сетке оказались достаточно велики, как оказалось. Потом были ещё… впрочем, это уже она не очень отчётливо…
        Фионна пыталась отказаться от воды и пищи - её стали кормить и поить насильно, через рожок. Держали голову и вливали в рот мерзкий мясной бульон. И вообще, грязные твари совершенно не стеснялись её, как будто бессмертная эльдар была просто пойманным диким животным, которое крайне желательно довезти живым и невредимым, не более того. Щупали, охлопывали… И наконец верх всего - устроили взвешивание пленницы, прямо в сетке. Соорудили из трёх вёсел треногу, подвесили большой бронзовый безмен… Вероятно, результаты взвешивания не слишком удовлетворили главаря. Он долго ощупывал живот, ягодицы и бёдра девушки, хмурился и бурчал. Вечером пленнице впервые развязали руки, и она долго растирала кисти, казалось, навсегда скрючившиеся в кулаки. Затем перед Фионной поставили большую миску ячменной каши, обильно сдобренной оливковым маслом, ложку, тарелку с сушёными финиками без косточек, а рядом рожок и глиняный горшок с бараньим бульоном. Намёк был более чем прозрачен, и чтобы избежать новой пытки, девушка принялась есть сама, неловко проталкивая ложку сквозь ячеи сетки. Главарь бандитов удовлетворённо хмыкнул,
и с этой поры Фионну оставили в относительном покое - то есть больше не насиловали и не вливали в рот мерзкий отвар. Впрочем, послабление режима содержания только этим и ограничилось. Девушке по-прежнему приходилось справлять естественные надобности в присутствии грязных скотов, и вообще её не оставляли без присмотра ни днём, ни ночью. Сеть оказалась очень прочной, разорвать её голыми руками не было никакой возможности, однако для надёжности руки пленнице на ночь всё-таки связывали, не забывая надеть рукавички. Более того, нижний край сети-кошёлки, служившей Фионне одеянием, на ночь стягивали, превращая в мешок. Ни малейшего шанса…
        Огонь в маленьком очаге, и без того скудный, начал угасать. Главарь говорящих обезьян экономил сухие чурочки, служившие топливом, а также, вероятно, опасался выдать логово обильным дымом. Сколько дней ещё намерен он терзать свою жертву в этой норе?
        Пират с медным кольцом в ухе поставил перед Фионной полную миску каши - непременный и обязательный ужин. Воткнул ложку. Кстати, посуду эти обезьяны споласкивали у входа в пещеру, войдя в воду по грудь, в то время как мочились и испражнялись ближе к берегу, на мелководье. Вероятно, вонючки полагали это верхом санитарной культуры.
        - Лопай, лопай! - подбодрил пленницу пират, щеря крепкие крупные зубы. Девушка взяла ложку и принялась медленно, безразлично поглощать кашу, неловко проталкивая узкую ложку в ячейки сети. - Тебе следует быть упитанной!
        - Разочарую тебя, Колдырь, - подал голос Клоп. - Эти остроухие не бывают жирными, хоть убейся.
        - А жаль, - искренне огорчился бандит. - Как представлю, что эта каша в её утробе превращается в чистое золото…


        - Вон ещё один!
        Унилёт заложил крутой вираж и пошёл на снижение. Кораблик, выглядевший с заоблачной высоты соринкой на водной глади моря, рос на глазах, и уже было видно, что это вязаная камышовая ладья. Такие строят в Двуречье и ещё стране Хаара-Па, как её называют местные хомо.
        На палубе судёнышка возникла суета. Немногие из хомо видели вблизи "летающую лодку остроухих", однако все знали - просто так эти самые лодки не прилетают.
        "Они просто привыкли не ждать от жизни ничего хорошего" - пилот уже уравнивал скорость, - "Что бы ни случилось, всё к худшему"
        "Они сами творят зло, и оно возвращается к ним отовсюду" - Вэон сжал рукоять лучемёта.
        Унилёт завис над кормой камышовой ладьи, в боковой стене протаяло овальное отверстие, и на палубу один за другим выпрыгнули четверо эльдар в защитных костюмах, непробиваемых для холодного оружия. Боевые шлемы с защитным кольцом-нимбом сверкали зеркальной полировкой, внушая бородачам священный трепет - все гоблины и хомо уважают блеск металла и огня.
        Палуба судна оказалась буквально обвязана тюками с товарами - камышовые лодки не имеют трюма. Команда располагалась поверх тюков, кто как мог. Сейчас экипаж плавучей вязанки сгрудился на носу, подальше от опасных пришельцев. Только кормщик пал ниц где стоял, крупно дрожа - впрочем, рулевое весло он так и не выпустил, плотно зажав под мышкой.
        - Сними шлем! - отрывисто приказал Тиарон, и один из членов команды, напяливший зачем-то на голову медную каску, торопливо сдёрнул её.
        - Вам нечего бояться, если руки ваши чисты перед народом эльдар, - следователь говорил на местном диалекте довольно бегло, хотя и с сильным акцентом. - Отвечайте: не видели ли вы девушку нашего народа?
        Бородатые моряки опасливо рассматривали пришельцев. Эльдар было четверо, людей добрая дюжина, однако никто не питал иллюзий насчёт расклада сил. Что захотят остроухие, то и сотворят, и с людьми, и с ладьёй…
        "Только так и можно разговаривать с ними. Они понимают только силу, и ничего кроме силы"
        - Прости, славный воин, - первым обрёл дар речи хозяин судна. - Я видел почтенную и прекраснейшую эльдар, но это было давно.
        - Больше никто? - следователь повёл лучемётом, и толпа плотнее сжалась на носу.
        - Нет… Нет, мы не видели…
        Вэон изо всех сил всматривался в мысли бородачей, однако признаков лжи не ощущал.
        - Так… - Тиарон опустил оружие. - И здесь мимо. Полетели дальше…


        - Давай!
        Повинуясь взмаху руки, рабочий выбил глиняную пробку. Струя ослепительного огненного расплава устремилась в жёлоб, разбрызгивая капли, с треском лопавшиеся на полу зелёными искрами. Из выходного отверстия формы с шипением повалил дым - выгорали остатки воска. Наконец в выходном отверстии показалась бронза, уже схватываясь пробкой. Излишки расплава медленно оседали в расширительной воронке глиняной формы, всасываемые кристаллизующейся отливкой.
        - Полная!
        Валхал кивнул, принимая к сведению. Да, он уже не сомневался, что получится. Насчёт первой отливки сомневался, и даже очень. Однако всё вышло с первого раза, расчёт оказался безошибочен. Не подвели и глиномесы-гончары, делавшие форму - керамика не лопнула под напором раскаленной бронзы, выдержала…
        - Всем отдыхать! Завтра с утра готовить печь.
        Мастерская, представляющая собой огороженное высоким частоколом пространство, гудела голосами и звоном металла. Под навесами работали полуголые рабочие - месили глину, толкли руду, пересыпали древесный уголь… Только одно здание имело толстые кирпичные стены, и Валхал направился туда.
        В мастерской скульпторов было прохладно, чинно и тихо, журчала вода - по приказу Могущественнейшего сюда были проведены глиняные трубы от источника. На деревянной подставке, словно громадная личинка какого-то чудовищного жука, белела восковая модель, мальчики-подмастерья то и дело поливали её холодной водой.
        - Я вижу, вы успели, почтенный Маорис, - улыбнулся главному скульптору Верховный жрец. - Ну что, можно делать промеры?
        - Можно и не делать, почтенный Валхал, - обиженно поджал губы мастер.
        - Я всецело доверяю тебе, о искуснейший из скульпторов, - вновь улыбнулся жрец, - но долг прежде всего.
        Двое молодых жрецов уже разворачивали мерный инструмент. Легкий деревянный обруч, закреплённый на длинной бамбуковой палке, без сопротивления вошёл в зев модели, достав до самого дна, второй, напротив, застрял на дульном срезе.
        - Отлично! - кивнул Валхал, мастер в ответ только хрюкнул. - Иглу!
        Мерная игла вонзилась в восковую тушу, и Маорис дёрнулся, будто игла вонзилась в его собственный зад. Переживает, подумал жрец, хоть и делает вид, что спокоен…
        - Толщина стенок в порядке! - доложил младший жрец, закончив промер. Скульптор, сопя, затирал пальцем отверстия, которые даже в упор разглядеть было почти невозможно.
        - Я зря не хвастаюсь, Валхал.
        - Ладно, ладно, - примиряющее улыбнулся Верховный жрец. - Ну что, можно звать глиномесов?
        - И лучше прямо сейчас, - пробурчал скульптор, утирая пот белым полотенцем. - Жарко, как бы воск не повело…
        - Хорошо, почтенный.
        Выйдя из мастерской, Валхал направился к крайнему навесу, возле которого не наблюдалось никакой суеты, в отличие от остальных строений. Ширмы-циновки, расставленные кругом, скрывали недра здания от ненужных взоров. Стоявшие на страже воины молча сделали копьями "на караул", пропуская Верховного жреца.
        Три медных туши лежали прямо на земле, впечатавшись в грунт своей тяжестью. Валхал погладил крайнее изделие. Три орудия, и сегодня отлито четвёртое. Он успеет до начала сезона дождей.


        Шаги отдавались эхом от гигантских зеркальных стен, создавая ощущение многолюдности. Вэон усмехнулся. Разумеется, это иллюзия. Он здесь один.
        Пусто, как пусто и холодно на душе. Он так и не смог растопить лёд в сердце Фионны, не смог помочь ей сбросить груз пророчества. И вот результат. От судьбы не уйти, говорят многие… Говорят, не предъявляя никаких доказательств - это так, и точка.
        Вэон упрямо сжал зубы. Пока нет неоспоримых доказательств, любая гипотеза сомнительна. Например, гипотеза о наличии Кармы.
        Хранитель тряхнул головой. Чувство вины от рассуждений не только не ослабело, наоборот, усилилось. Мать жалеет его - угораздило же сына влюбиться в безответную… А он был счастлив. Да, да, тогда не понимал, а теперь понял - он был счастлив. Ну, пусть не совсем, не так, как другие… Но был. И не будет ему покоя, покуда они не найдут Фионну Кассителнирру, девушку из пророчества. Сегодня его дежурство, а завтра он опять к следователю. Тиарон не гонит его, понимает…
        Эльдар скрипнул зубами - он в курсе, как обращаются хомо с пленницами. Проклятые обезьяны… Нельзя так думать, находясь возле самого Сердца Тланты, но как трудно не думать так…
        Как страшен этот мир, и как холоден.
        Когда же растают льды?
        Грозный гул наполнял внутреннее пространство Пирамиды, кристалл материализатора наливался огнём. Явление, характерное для крайне масштабных свершений - рядовые желания исполнялись устройством буднично и мгновенно, без всяких зримых спецэффектов.
        "Желание выполнимо при наличии квалитета ответственности" - колоколом звучит в мозгу.
        Вэон остановился, как вкопанный.
        "Энергия?"
        "Достаточно. Нужен квалитет"
        "Отмена и сброс из буфера"
        Гул под сводами гигантской Пирамиды стих, кристалл принял свой обычный вид. Хранитель отёр пот со лба. Второй раз он забывает поставить предварительную блокировку. Можно запросто вылететь из Хранителей.
        Но где-то в глубине уже зарождалось, зрело желание, пока ещё настолько смутное и неоформившееся…


        Огонь в очаге шипел и стрелял искрами, дым клубился под колпаком, неохотно уходя в трубу. Аркуэнон подбросил ещё пару мелких поленьев, помешал угли изящным инваровым совком. Эльдар не так уж часто разводили открытый огонь в очагах, предпочитая пользоваться разнообразными нагревательными приборами, но сегодня главе Дома Кассителнирров требовался именно живой огонь - как будто отражение внутреннего, терзавшего душу. Глядя на языки пламени, становилось вроде бы легче.
        Стена отошла в сторону, и в кабинет мужа вошла Анкалимэ, одетая в жёлтое. Аркуэнон покосился на жену, но промолчал.
        - Тебе нечего мне сказать, муж мой? - голос женщины был ровен, даже чересчур ровен. Вместо ответа эльдар снова принялся мешать угли.
        - Сейчас придёт Тиарон. Он хочет поговорить с нами лично.
        Аркуэнон встретился с женой взглядом.
        - Да, ты правильно уловила. И с тобой тоже.
        Ждать почти не пришлось. Миниграв стремительно опускался, круто заходя на посадку, и завис над самым крыльцом, ведущим с веранды в сад.
        - Хозяевам вечно здравствовать и радоваться! - следователь соскочил с "летающего сиденья", которое тут же сложилось и опустилось на землю, предупредительно отодвинувшись в сторону, освобождая крыльцо.
        - Вторая часть твоего приветствия не слишком уместна, уважаемый Тиарон, - ноздри женщины дрогнули.
        - Прошу прощения, госпожа Кассителнирра, - виновато склонил голову гость. - Позволено ли будет мне присесть?
        - Да, конечно, - хозяйка сделала приглашающий жест в сторону кресел. - Прошу!
        Следователь, однако, предпочёл подвинуть к очагу пуфик и уселся, протянув ладони к огню.
        - Не буду томить вас. Мы не нашли.
        Воцарилось молчание, нарушаемое лишь треском горящего дерева.
        - Что дальше? - ровным голосом спросил Аркуэнон. Тиарон вздохнул.
        - Можно, конечно, и дальше тупо проверять плавающие в том районе лохани всех конструкций и размеров, однако я хотел бы прекратить досмотры судов. И вот почему.
        Следователь помолчал.
        - Возможно, мы ошиблись и упустили какую-нибудь посудину. Такая вероятность ничтожна, но полностью не исключена. Вероятность того, что похитители успели выгрузить свою добычу - прости, госпожа, что так отзываюсь о твоей дочери - на берег в первую же ночь и увезти в виде вьючной поклажи (оба родителя вздрогнули) значительно больше. Однако наиболее вероятна третья возможность - похитители сидят в какой-нибудь каменной щели и ждут.
        Тиарон вновь замолчал, приблизив ладони к огню так, будто хотел их изжарить.
        - Вот это самое опасное, скажу прямо. Они очень здорово осведомлены, судя по всему, эти разбойники. Ничего не стоит выставить пару часовых, наблюдающих за небесами из-под какого-нибудь куста. Зрение хомо не такое уж слабое и позволяет увидеть летящий унилёт даже на высоте в двадцать тысяч шагов. Это днём, а на рассвете и закате ещё дальше.
        Следователь оторвал наконец взгляд от огня и прямо взглянул хозяевам в лицо.
        - Они будут беречь вашу дочь до последней возможности, как сундук с золотом. Но если такой возможности у них не останется… Вот почему я прошу вашего согласия на прекращение досмотра проходящих судов.
        - Ты не ответил на вопрос, Тиарон - что дальше? - теперь голос Анкалимэ был напряжён, как перетянутая струна. Следователь снова помолчал, явно подбирая слова, наиболее полно отражающие мысли.
        - Всё просто, госпожа. Дороги с этого берега ведут в земли, находящиеся под властью Сидоммы - так называют бородатые один из самых больших своих городов. Число хомо, способных уплатить достойную цену, не так уж велико, и все они живут в богатых дворцах. Так что круг поисков не столь широк, как кажется на первый взгляд. Более того, содержать пленницу, замотанную в экранирующую сеть, немыслимо. Очевидно, во дворце для такого дела будет оборудована целая комната, обшитая медной сеткой. Дальнейшее дело техники. Обнаружить необычно крупную массу металла при помощи радара - это совсем несложно…
        - Значит ли это, что ты намерен сидеть и ждать, пока мою дочь доставят к какому-то мохнорылому зверю, который будет её насиловать? - голос госпожи Кассителнирры теперь уже звенел, подобно гонгу.
        Следователь снова помолчал. Твёрдо взглянул женщине в глаза.
        - А иначе Фионна Кассителнирра будет просто убита. Увы, госпожа, но дело обстоит именно так.


        - Сколько можно сидеть и ждать?! Ты посмотри на неё, Клоп - она же худеет день ото дня! А если эта нелюдь сдохнет до того, как мы её сбудем с рук?!
        Пираты зло сверкали глазами. Вот уже две недели они сидели в пещере. Кончалась пресная вода в бочке, таяли запасы фиников и ячменя, и здоровье пленницы внушало всё большие опасения. Если нелюдь сдохнет, вся эта крайне рискованная затея пойдёт псу под хвост.
        - Вы будете сидеть тут до тех пор, пока я не скажу: хватит! - Клоп свирепо щурился, положив руки на рукояти бронзовых мечей. - Ещё позавчера вот он, - тычок рукой, - видел в небе летающую лодку остроухих!
        - Вот что, капитан, - мотнул головой Рваный, - ты сам говорил, золото любит рисковых. Пока ветер попутный, но долго ли это продлится? А если задует встречный?
        - Пойдём на вёслах!
        - Вот тогда точно сдохнем вместе, и мы, и нелюдь!
        - Надо решаться, Клоп, - вновь подал голос Рваный. - Одна ночь и один день, и мы у Голой Пристани.
        Главарь побарабанил пальцами по рукояти меча. В словах подельников был определённый резон. Пленница, и без того достаточно хрупкая, худела, и Клоп буквально ощущал звон отлетающих прочь золотых колец. Деньги, его деньги! Если ещё учесть, что от Голой Пристани до Гиамуры не один день караванного пути, и добычу придётся везти в сундуке…
        - Ладно! Раз ваши головы вам не особо нужны, то и я свою прятать не стану. В одном вы правы, золото любит рисковых. Сегодня вечером выйдем в море!
        - Другой разговор! Ура капитану!


        Кабинет, обшитый полированными кедровыми досками от пола до потолка, по непонятной причине был облюбован мышами, и кошке это было хорошо известно. Её не интересовали причины, по которым мыши облюбовали именно это помещение - кошкам вообще несвойственен логический анализ - она просто сидела и ждала. Время у кошки имелось в достатке, раньше утра кормёжки ждать не приходилось, а до утра вполне можно было перекусить упитанной свежей мышкой…
        Глухой шум, возникший за кедровыми панелями, однако, на сей раз нимало не походил на мышиную возню. Так шуметь могут только люди, изо всех сил старающиеся остаться незамеченными. Кошка удивлённо воззрилась на стену, откуда доносились звуки - неужто люди занялись рытьём нор?
        Кедровая доска щёлкнула и мягко отошла от стены. Чьи-то руки отодвинули её вбок, в образовавшейся щели появилась голова, замотанная чёрной тканью так, что открытыми оставались только глаза. Кошка зашипела и с диким мявом унеслась прочь, с ходу проскочив в отверстие, специально пропиленное в двери кабинета для кошек.
        - Проклятье, как напугала… - человек в чёрном даже схватился за сердце. - А ну, тихо…
        Тёмные тени одна за другой выскальзывали из лаза, держа в руках оружие. Один повозился у двери, отпирая замок, приоткрыл створку и выглянул в щель. Стоявший под масляной лампой стражник беззастенчиво дрых, оперевшись спиной на стену и используя копьё как дополнительную подпорку. Тот, кто появился первым - очевидно, старший - коротко мотнул головой, и в щель просунулся длинный ствол духовой трубки. Стражник спросонья шлёпнул себя по шее, куда вонзилась крохотная стрелка, захрипел и мешком повалился на пол. Копьё упало поверх свежеиспечённого трупа, не произведя особого шума.
        - Пошли!
        Ночные убийцы бесшумно скользили по роскошному мозаичному полу. Последний походя задул лампу, погружая сонную анфиладу во тьму. Всё тихо…
        Следующую дверь охраняли не в пример усерднее - шесть стражей таращили стеклянные от недосыпа глаза. Однако ночные гости были готовы и к этому. Трое упали на колено, целясь из самострелов, ещё трое - поверх голов. Залп был столь дружен и сокрушителен, что ни один из стражей не успел поднять крик. Пол здесь был покрыт красной кошмой, что сослужило пришельцам неплохую службу - на каменном полу звук падения стольких тел и звон бронзы о камень был бы слышен, наверное, по всему дворцу.
        - Быстро! - главарь ночных теней вновь мотнул головой.
        Люди в чёрном быстро и уверенно приладили к роскошно инкрустированным створкам плоские тарелки-присоски. Размотав верёвки, тянущиеся от «тарелок», напряглись в ожидании.
        - Ап!
        Рывок сорока рук разом распахнул створки, шутя вырвав внутренний засов.
        - А? Что? Кто посмел?! - Арх Пятьдесят Девятый таращился на ворвавшихся в опочивальню, возлежа меж подушек и голых девиц. Один из чёрных метнул квадратную пластину, и она с тупым звуком вошла в череп повелителя, точно в середину лба. Остальные ринулись вперёд, размахивая короткими мечами. Девицы подняли визг, пытаясь заслониться кто руками, кто подушками, но нападавшие хорошо знали своё ремесло. Через несколько секунд всё стихло.
        - Уходим, быстро! - главарь ночных убийц уже засовывал отрубленную голову Арха Пятьдесят Девятого в мешок.


        Закат багрово алел за окном, предвещая на завтра ветреную погоду. Но это завтра, а сегодня стоял мёртвый штиль, духота, и на небе ни облачка…
        Гевар вздохнул, утирая пот вышитым полотенцем, вернулся к разложенным на столе документам. Итак, что у нас не сегодня…
        Ровные мелкие строчки на выделанной телячьей коже - обычное дело для Гиамуры, где не растёт папирус. Это донесение пришло обычным путём, с караваном, через Медный перешеек.
        "… Численность армии Гиамуры увеличена до восьми пехотных полков, идёт формирование девятого…"
        Начальник тайной службы почесал подбородок. Значит, девять полков. Пока шло письмо… Да, это будет трудно. Впрочем, Герхем время тоже не теряет. Жаль, этих адских орудий всего только двенадцать. Что делать, бронза нужна не только на огненные трубы… Ладно. Для первой задачи - развалить стены Архона - вполне достаточно, а там будет видно.
        Следующий документ был начертан на папирусе. Вообще-то ввоз папируса в Гиамуру запрещён, и держать у себя дома такие вот тонкие, почти невесомые листки попросту опасно - первый же обыск укажет, что здесь поселился агент Сидоммы. Однако почтовые голуби не в силах таскать толстые кожаные манускрипты.
        "Довожу до твоего сведения, мой господин, что купец не согласен, и вариант «скарабей» бесполезен. Пробую уговорить по варианту "оса""
        Гевар в раздражении побарабанил пальцами по столу. Стало быть, «купец» - Верховный жрец Гиамуры Валхал - жив и здоров. План «скарабей» - отравление - провалился. Что ж, «оса» - выстрел из дальнобойного самострела - должен поправить дело… Однако сколько можно копаться? Валхал, судя по донесениям, уже наладил производство орудий!
        Ещё документ - на этот раз дощечка, покрытая воском. Крупные, немного корявые знаки - писал явно не жрец-каллиграф при Храме.
        "… На сегодня пролётов летающих лодок - семь, из них три…"
        Начальник тайной службы усмехнулся. Значит, этому Клопу удалось… Обычно наблюдатели не видят "летающих лодок" месяц и более, а тут за день семь штук. Причём обычно эти штуковины видны лишь в виде серебристых мошек высоко в небесах - не то что на корабли высаживаться… Из того факта, что активность остроухих до сих пор не улеглась, можно заключить, что похищенную девку они так и не нашли. Что ж, осталось подождать, покуда ценный подарок достигнет получателя. А потом осторожно, исподволь довести до сведения остроухих, где именно находится пленница.
        Осторожный стук в дверь прервал размышления главы тайной службы.
        - Мой господин, важные сведения из Архона, - шелестящим голосом произнёс секретарь, подавая маленькую капсулу голубиной почты.
        Сломав крохотную печать, Гевар извлёк тонкий листок, развернул, и по мере того, как вчитывался в мелкие строки, на лицо его наползала хищная улыбка.
        - Ну наконец-то! Первый ветерок…
        Глава 7
        Первый ветер
        - … Двести золотых, и ни одним меньше! Это же не камышовая вязанка глиномесов, ты погляди - это же горная сосна!
        - Ещё надо посмотреть, не проел ли морской червь днище твоей посудины! А то - "горная сосна"…
        Клоп напирал на потенциального покупателя, как будто шёл на абордаж, однако коренастый купчина с золотой цепью на шее стоял на своём бесстрашно, словно находился в каменной башне.
        - Да какой хозяин допустит, чтобы такой корабль изъели черви! После каждого плавания на берег вытаскивали и смолили! Опять же горной смолой!
        - А вот давай сейчас вытащим и поглядим! Червю много не надо, он за полгода изгрызёт так, что на растопку не останется!
        - Ну так бери и вытаскивай! Да устыдится неверующий, или как там сказано у жрецов… Двести, почтенный!
        - Какой двести, нос и корма обкромсаны… Сто пятьдесят последняя цена!
        - Я ж тебе объяснял, почтенный, - голос Клопа стал тихим, и где-то даже скучным, только глаза опасно блестели. - Если бы не это дело, мы бы не ушли от пиратов… Хорошо, сто девяносто.
        - Мне всё равно, слушай, от пиратов ты уходил или, к примеру, от летающей лодки остроухих, - купец ухмыльнулся, уловив тень, пробежавшую по лицу капитана. - Хорошо, сто шестьдесят, и закончим на этом.
        - Сто восемьдесят! - свирепо сверкнул глазами Клоп.
        - Сто шестьдесят, или прощай. Ну?
        - Чтоб тебя каждый день посещали остроухие со своей летающей лодкой! - сплюнул за борт Клоп. - Забирай!
        Пираты, сгрудившиеся в нескольких шагах за спиной своего капитана, с затаённой алчностью следили, как звякают золотые кольца, ложась на чашу весов. За спиной купчины настороженно замерли его люди, недвусмысленно положив ладони на рукояти бронзовых мечей. Голая Пристань - не то место, где верят незнакомым, да и знакомым далеко не всегда. И даже клеймо на золотом кольце тут принято подвергать сомнению.
        - Сто шестьдесят! - купец кинул на весы последнее кольцо.
        - Воду! - отрывисто бросил Клоп. Кто-то из команды подскочил, поставил рядом с весами кожаное ведро, обычное для корабельного инвентаря.
        - Как там, говоришь, записано у жрецов: "да устыдится неверующий"? - хмыкнул купец. - Может, и мне таки выкатить на берег корабль, э?
        - А ты не путай! - пират уже черкал на дощечке, покрытой воском, вычисляя. - Корабль никто в здравом уме гноить не станет, а вот свинец позолотить - это запросто.
        Купчина хохотнул.
        - Эй, парни, занимайте места на судне! Бывай здоров, капитан!
        - И тебе того же, почтенный, - Клоп нанизывал на шнурок мокрые кольца. Уложив последнюю связку в кожаный кошель, кивнул своим. - Уходим.
        Голая Пристань, раскинувшаяся вдоль берега на добрых полторы тысячи шагов, кишела и гомонила на все голоса. Ревели ослы и вьючные антилопы, блеяли бараны и козы, орали и ругались на всех языках погонщики и купцы. Кого тут только не было - надменные сидоммские купцы в одеяниях из белого полотна, расшитого цветными нитями (а у кого-то и золотом), торговцы из Гиамуры в своих одеждах из крашеной шерсти, купчины из Архона в пёстрых хитонах, болотные жители из низовий Двуречья, прибывшие сюда на вязаных камышовых ладьях, дикие горцы в бараньих кацавейках до середины бедра и ожерельях из звериных зубов… Не хватало разве что гостей из далёкой страны Хаара-Па. Говорят, когда-то здесь обретались даже орки, выменивая шкуры и вяленое мясо на бронзовые ножи и копья, однако вот уже много лет вход в места, где обитают люди, низколобым запрещён.
        Чуть поодаль от берега, среди раскинутых палаток и шатров на куче коробов сидели четверо пиратов, оставленных приглядывать за имуществом. Один из сундуков, густо окованный медными полосками, стоял с краю. Пират ухмыльнулся - этот сундук, полученный благодаря содействию начальника тайной службы, оказался весьма непрост. Мягкая внутренняя обивка не позволяла поднять шум, скажем, стуча головой о стенку. Воздуха в него поступало вполне достаточно, ну а кляп во рту связанной пленницы не позволял ей орать, призывая на помощь.
        - Значит, так… - оглядел своих людей Клоп. - Губа и Мордан со мной, Рваный, ты остаёшься за старшего. Сидеть на сундуках и глядеть в оба! Я пока присмотрю ослов. Думаю, десятка хватит. Меньше нельзя, возникнут подозрения - люди без груза и в караване…


        Грани гигантского кристалла сияли внутренними сполохами, отражавшимися в зеркальных стенах Пирамиды. Гул наплывал со всех сторон, рос и усиливался. Наверное, не стоило пускать в ход всю мощь Сердца Тланты, мелькнула у Вэона мимолётная мысль, для такого дела хватило бы и малой доли…
        Шестнадцать Хранителей синхронно воздели руки.
        - Услышьте нас, о бессмертные боги! Услышьте нас, о валары!
        Вызов, повторённый трижды, прозвучал под сводами и растаял, растворился в грозном гуле. Никакой реакции.
        - Услышь нас, Эру Великий, отец наш! Варда, мать наша, ответь нам!
        Гул, свидетельство работы материализатора и исполнителя всех желаний в форсажном режиме внезапно стих.
        - Ну и зачем так шуметь? - голограмма, изображающая Илуватара, кутающегося в наспех накинутую длинную рубашку без рукавов, возникла в десятке шагов перед шеренгой Хранителей, стоящих с воздетыми к небесам руками. - Приветствую вас, уважаемые.
        - Приветствуем тебя, о Эру! - все шестнадцать эльдар склонились перед явлением. Разумеется, в отличие от диких хомо или гоблинов они понимали суть явления. Что, однако, не делало его менее великим событием.
        Вперёд выступил одетый в алый шёлк Ильвас - один из Самых Первых, тех, кто проснулся на берегу при свете звёзд.
        - Мы ждали вас, о валары, целые века. А с тех пор как наши наблюдатели заметили выход вашего звёздного корабля из Междумирья в нашу юдоль, мы ждали ежедневно и ежечасно. Чем мы прогневали вас, что вы молчите?
        Послышался явный короткий смешок. Рядом с Илуватаром появилось изображение Варды.
        - Вы ни в чём не виноваты, славные мои эльдар, и мы вовсе не сердимся на вас. Просто таков порядок. Прежде чем начинать контакты, нужно осмотреться. Мы безусловно связались бы с вами, но чуть позже.
        - Простите нас, что мы нарушили ваши мудрые планы, - вновь поклонился Ильвас. - Но мы так хотели видеть… Мы просто соскучились, если честно…
        Эльдар улыбнулся обезоруживающе-детской улыбкой, и валары улыбулись ему в ответ.
        - Я рад видеть тебя, Ильвас, и Варда тоже. И вас всех, ребята. Что ж, раз вы так хотите… Поговорим. Только можно чуть позже? А то мы спали…
        - Простите ещё раз, о мудрые! Как мы будем держать связь?
        - Да хотя бы и так, как сейчас. Только не нужно использовать всю мощь, как будто вы хотите передвинуть остров. Мы же на орбите, совсем недалеко. Зовите, и вам ответится.
        - Хорошо, о Эру! Увидим ли мы Элентари, вторую мать нашу, и мудрого Майара?
        - Ваш привет Элентари мы непременно передадим, а также и Майару, как только они проснутся, - мягко засмеялась Варда. - До встречи!
        Голограммы исчезли. Хранители разом утратили торжественность, заговорили.
        - Вот что, Ильвас, это не дело, - Ингвар разглядывал угасающее сияние кристалла материализатора, переходящего в дежурный режим. - Вваливаться каждый раз полным синедрионом…
        - Квалитет ответственности - шестнадцать Хранителей. Не меньше.
        - Да снять на время блокировку, всего и делов. И можно будет разговаривать один на один, в случае чего.
        - Хм… - Ильвас задумчиво глянул на материализатор. - Сердце Тланты, как тебе известно, можно использовать не только для внепространственной связи.
        Он прямо взглянул в глаза собеседнику.
        - Если снять блокировку, любое желание может быть воспринято и исполнено, Ингвар. Абсолютно любое.
        - Во-первых, любое - это только вот с этого места. А кто здесь бывает? Только Хранители. Или ты совсем не доверяешь Хранителям, Ильвас?


        Облака далеко внизу казались клочками ваты, рассыпанными по невидимо-прозрачной плёнке, натянутой над землёй. Сама же земля с высоты в двадцать тысяч шагов казалась картой, нарисованной каким-то шутником на скомканной простыне. Посреди картины имело место грязное округлое пятно - великий город хомо, который сами обитатели называли Сидомма.
        Впрочем, Тиарон не слишком внимательно разглядывал пейзаж, открывавшийся с борта унилёта. Вот картинка на экране, синтезированная бортовым вычислителем исходя из показаний радароскопа, была куда интереснее. Безликая серость разных оттенков кое-где пестрела зелёными искрами - так радароскоп отмечал металл - но не более. Во всяком случае, ничего крупнее бронзового меча или горшка в этом городе не наблюдается. Не говоря уже о комнате, обшитой медной сеткой…
        - Ничего? - Вэон, сидевший за управлением, коротко глянул на экран. Следователь отрицательно качнул головой.
        - А это что? - эльдар даже моргать перестал. - Смотри, Тиарон!
        Следователь вгляделся. Да, в городе людей что-то происходило. Даже с высоты в двадцать тысяч шагов острое зрение эльдар позволяло различить ровные ряды, отблескивающие кое-где искрами металла. Во всяком случае, ничего похожего на обычную уличную толпу…
        - Это войско, - догадался наконец Тиарон. - Верно, сейчас перед ними выступает их местный вожак… Владыка, так вроде его называют.
        Ровные ряды внизу разом пришли в движение, и в движении этом тоже чувствовался некий порядок. Войско вытягивалось в колонну, двигаясь по главной, широкой улице в сторону ворот.
        - Посмотри, Вэон, - следователь увеличил изображение на экране радароскопа. Маленькие зелёные пробирки, положенные набок, двигались, влекомые массой белёсых прозрачных насекомых, очень напоминавших обитателей термитников.
        - Что это? - не сразу сообразил Хранитель.
        - Как я понимаю, стенобитные машины огнестрельного типа. Похоже, они пустили на эти свои огнестрельные орудия даже памятники прежних владык и статуи богов, - следователь шевелил пальцами, поворачивая картинку.
        - Война… - Вэон сжал губы. - Звери, говорящие звери…
        - Нет, - вздохнул Тиарон. - Это не звери, Хранитель Вэон. Это хомо… что гораздо опаснее.
        - Оставим мохнорылым их проблемы. Хотят убивать друг друга - пусть. Меня интересует Фионна Кассителнирра. Где?
        - Во всяком случае, не здесь. То есть не в городе.
        - Что дальше?
        - Пойдём по расширяющейся спирали, - вздохнул Тиарон. - Владения этих бородачей достаточно обширны. Мы проверим всё, до самого края диких земель…
        - Сколько дней уже она в плену у говорящих обезьян!!! - не выдержал молодой Хранитель.
        - У тебя есть другой план? - без улыбки спросил следователь.
        - Нет у меня никакого плана, - эльдар сжал рукоять джойстика так, что побелели пальцы. - Есть только огонь в груди… и почти отчаяние…


        - … А я тебе говорю, она баба хоть куда. И напоит, и накормит, и за сиськи подержаться даст, только колец не жалей…
        Га-Ку вжался в камень, слившись со скалой. Здесь, на перекрестье торговых путей, самое опасное место. Узконосые просто кишат, а в связи с явно грядущей войной ещё и дозоры повсюду.
        Маленький орк оскалил зубы. Даже тысяча узконосых с длинными ножами и копьями не в силах помешать ему исполнить свой долг. Узконосые сидят у своих костров, огонь слепит их глаза, и так чересчур избалованные светом солнца. Они не увидят бесшумной тени, скользнувшей мимо. Ночь принадлежит оркам.
        Дождавшись, пока дозор отойдёт подальше, Га-Ку вновь запрыгал по камням, так ловко, что ни один из них не сдвинулся с места. Умение передвигаться по горным склонам, осыпям и кручам у орков почти врождённое. Иначе как охотиться? Ни один узконосый, избалованный равнинными землями, не проживёт там, где живут орки. Наверняка эти трое, напившиеся вина, просто свалились бы вниз, переломав себе все кости…
        Маленький орк вновь оскалил зубы в хищной усмешке. Ничего. Пусть ходят. Не зря мудрый Ка-Гы, верховный шаман народа орков, разослал гонцов во все стойбища. Га-Ку придёт к вождю и скажет: пора собирать силы. Общий Тинг, не шутка. Последний раз его собирали, когда Га-Ку ещё не было и в помине. А мудрый Ка-Гы был таким же маленьким, как Га-Ку.
        Взобравшись на перевал, мальчик-зверёныш осторожно выглянул из-за камня. Отсюда, с острой кромки горного хребта, было далеко видно. Вся местность, серебристая от лунного света, как на ладони. А вон и костёр узконосых…
        Га-Ку вдруг страшно захотелось встать на скале во весь рост. Встать над всем этим миром и послать в пространство боевой клич, похожий на волчий вой - "Уууууу!" И пусть знают!
        Вздохнув, маленький орк подавил неуместное желание. Нельзя, нельзя… Он ещё не дошёл, и не передал того, что должен. Может, на обратном пути… А лучше всего, когда орки будут резать узконосых. Великий шаман знает - это случится скоро.
        Мальчик перемахнул через скальный выход и вновь запрыгал по камням, спускаясь.
        - Глянь, ты глянь! - дозорный схватил товарищей за руки, таращась на кромку хребта, залитую лунным светом.
        - Хм… Чего? Я не вижу… - второй дозорный тоже принялся вглядываться, сделав ладонь козырьком.
        - Да вроде как перебежал кто-то, вон там… - указал рукой глазастый страж.
        - Да нет там никого… Кому там быть, на такой-то круче?
        - Может, орк? - предположил третий, до сих пор молчавший.
        - Хм… Да нет. Показалось тебе, Гуннар, верно говорю. Брось пялиться, нет там никого. Давай ещё выпьем!


        - А ну навались! А ну крепче!
        Колёса в рост человека со скрежетом и хрустом давили камень своими бронзовыми ободьями, и медная туша чудовища ползла, упрямо и неудержимо ползла вперёд, к своей ещё невидимой покуда цели. Сотни людей, вцепившись в канаты, двигали орудие, а позади виднелись ещё и ещё…
        Носилки под балдахином, мягко покачиваясь, плыли мимо движущейся колонны. Герхем окинул взглядом войско, растянувшееся от горизонта до горизонта. Гигантская змея шевелилась, ползла, взблёскивая на солнце чешуёй доспехов и шлемов, и в медленном движении этом чувствовалось желание убивать. По бокам, вдалеке от дороги, маячили отряды боевого охранения, призванные предупредить внезапное нападение из засады… Владыка усмехнулся. Какая засада? Во-первых, у Архона нет таких войск, чтобы остановить подобную силу, а во-вторых, им сейчас не до этого. Самур Первый вычищает копьями и мечами наследство, доставшееся от Арха Последнего. Тех, кто не внушает доверие, и тех, кто просто не нужен. Ему лично, новому правителю города Архона. Самуру Первому, и, судя по всему, последнему.
        Герхем нащупал мошонку постельного мальчика-бачи, лежавшего нагишом у ног господина, крепко сжал её. Мальчишка сдавленно пискнул.
        - Терпеть, - коротко приказал Владыка, и мальчик замолк, закусив губу и дрожа всем телом. Герхем почувствовал слабое возбуждение. Его давно уже не привлекал секс как таковой. Его привлекали мучения жертвы.
        - А ну быстрей! Не отставать! - голоса командиров, доносившиеся снаружи, сквозь занавеси паланкина, врывались в уши, будто звуки ударов. Щёлкали бичи, подгоняя тягловых рабов и ослов, вьючных и запряжённых в повозки. Обоз великой армии, призванный вывезти из Архона всё, что можно вывезти. Что касается самого города, он Владыке Сидоммы не нужен. Камень на пути к проклятой Гиамуре, который следует убрать с дороги.
        Герхем усмехнулся. Да, жертв и мучений у архонцев на этот раз будет много. Очень много.
        Навстречу паланкину Владыки голые рабы рысью несли лёгкие одноместные носилки.
        - Что скажешь, Гевар? - не дожидаясь церемоний, спросил Герхем, едва экипажи поравнялись.
        - Всё в порядке, мой господин, - начальник тайной службы перешёл в паланкин, рабы, удерживающие его на плечах, чуть покачнулись. - Боевые скороходы высланы вперёд, засады будут расставлены чуть не до самого Архона. Думаю, они узнают новость не раньше, чем за четыре дня до подхода войска к стенам.
        Владыка усмехнулся.
        - Если только уже не знают.
        - Такую возможность я не исключаю, - Гевар склонил голову. - Сидомма слишком большой город, чтобы в нем не было предателей и шпионов, мой господин.


        - Да пошёл уже, скотина!
        Осёл орал и брыкался, не желая двигаться дальше, несмотря на усилия двух мужчин, тянувших его на поводу. Клоп, наблюдавший за сценкой, выругался - уже который раз этот упрямый осёл доставлял проблемы. И вообще, подсунули негодную скотину… У других караванщиков ослы как ослы, ведут себя вполне прилично, а эти… Не умеет он выбирать ослов. Корабли, другое дело.
        - Позволь спросить, почтенный, отчего у тебя все ослы мягче пуха, а мои как проклятые? - обратился пират к сухому старику в крашеных шерстяных одеждах, купцу из Гиамуры. Гиамурец усмехнулся.
        - А ты не пробовал давать им морковь, уважаемый?
        - Морковь? - Клоп потянулся чесать в затылке. - Не пробовал… У нас есть только сено и немного ячменя…
        - Оно и видно, что ты из Сидоммы. Ослы не люди, уважаемый. Их нельзя только бить.
        Купец окинул опытным взглядом вьючных животных.
        - Они у тебя сильно недогружены, и не должны упрямиться. А вон этот вообще почти пустой…
        - В тех коробах были как раз ячмень и финики, почтенный, но мы их уже изрядно подъели.
        - Так разложи груз ровнее, - старик улыбнулся. - Вон тот сундук можно облегчить. А то твои люди несут груз на руках и ещё тащат на себе ослов.
        - Тот груз неделим, папаша, - Клоп уже жалел, что встрял в беседу. Чрезмерно молчаливый торговец вообще-то подозрителен, однако беседа - палка о двух концах. Купцы народ ушлый и порой неумеренно догадливый.
        - Ну я так и понял, - старый гиамурец улыбнулся шире. - Похоже, это ваш главный груз. Если не единственный, как я понимаю.


        - Ванна готова, мой господин. Когда подавать завтрак?
        - Попозже, Гунго, я пока занят.
        Слуга согнулся в поклоне и исчез с глаз. Огурх вздохнул - вот она, жизнь, даже утреннее омовение и то некогда совершить…
        "Довожу до сведения твоего, господин мой, что караван с товарами отправлен по твоему повелению ещё вчера. Ткани доброй сто локтей, есть медь, дюжина слитков, и прочие товары, что ты указал. Нужной тебе соли достать я не успел, за что нижайше прошу простить меня. Отправлю со следующим караваном"
        Муха, невесть откуда взявшаяся, с жужжанием принялась носиться над головой. Огурх примерился и одним движением сбил её на пол. Мушиное тельце хрупнуло под сандалием, оставив на полу неопрятный след. Писец поморщился, вздохнул. Да, не удалось ему достать рецепт огненного порошка. Ни одного упоминания в документах. А в остальном всё верно. Сто тысяч воинов Сидоммы, хорошо вооружённые, вчера вышли в поход, везя с собой дюжину медных орудий…
        Отложив тонкое перо, каллиграф подул на записку, просушивая чернила. Скатал её и осторожно опустил в крохотную камышовую трубочку, покрытую лаком. Запечатав капсулу воском и ткнув перстень-печатку, вздохнул. Вот она, жизнь - такие сведения стоят кучу золотых колец, а платят?..
        Вообще-то Огурх, чего греха таить, жил неплохо. Во всяком случае, лучше иных собратьев по профессии, жрецов-каллиграфов. Собственный дом, слуги, утром - ванна для омовения, а не лохань и кувшин… И деньги архонцев тут играли не последнюю роль, кстати. Однако так ли должен жить человек его ума и таланта?
        Голуби в деревянной клетке заволновались, загулькали, предчувствуя работу. Выбрав одного из трёх сизарей, Огурх тщательно привязал к лапке послание и задумался - не продублировать ли? С одной стороны, послание важное, а с другой, клетка со свежими почтовыми голубями застряла где-то на торговых путях из Архона. А теперь, судя по всему, никаких караванов и вовсе долго не будет… А будут ли они вообще?
        Каллиграф вздохнул и подбросил голубя. Жаль, жаль, если так… Эх, вот если бы выйти на людей из Гиамуры… Не может быть, что им не нужны такие ценные информаторы, как переписчик Огурх. Только как найти? Искать самому опасно, чересчур опасно. Попасть в подвалы этого ужасного Гевара - нет уж, спасибо…
        Голубь, сделав круг, устремился на северо-восток, безошибочно угадав направление к родному дому. Жрец проводил его взглядом. Ладно… Не стоит дублировать письмо.


        - Так, значит, головорез и узурпатор?
        Самур Первый сидел на троне, ради такого случая вынесенном из недр дворца на свежий воздух. Человек, стоявший перед ним на коленях, был обнажён и сильно избит, к тому же руки и шея пленника пребывали в колодках, однако жалкого впечатления не производил. От него будто веяло скрытой силой.
        - Ты сам знаешь, что ты головорез и узурпатор, Самур, и нечего задавать пустые вопросы, - невнятно проговорил пленник, с трудом шевеля разбитыми губами. - Ты похож на идиота, который поджёг дом, чтобы погреться у огня в зимнюю ночь. Что ж… наслаждайся, покуда горит. И давай уже заканчивать, незачем устраивать уличный балаган.
        - Ну, до «заканчивать» мы ещё не дошли, положим. Есть ряд интересных вопросов, на которые тебе придётся ответить. Если ответишь правильно…
        - Как бы я ни ответил, твои костоломы от меня не отстанут. Они ж больше ничего не умеют. Однако я и не намерен запираться, - стоящий на коленях чуть улыбнулся и тут же сморщился от боли. - Скажу всю правду, как покойник покойнику.
        - Все там будем, - усмехнулся Самур. - Меня интересует огненный порошок.
        Пленник поморщился.
        - Понятно, отчего ты выставил охрану за дверь… Развяжи меня.
        - Только после ответа, полного и обстоятельного. Извини, я не уверен, что ты не кинешься на меня, - Самур вновь усмехнулся. - Я бы на твоём месте сделал именно так. Либо прикончить узурпатора, либо по крайней мере погибнуть самому. Кинжал в брюхо, не самая плохая смерть.
        - Тогда хотя бы ответь, кто навёл тебя на мысль об огненном порошке?
        - Ты не знаешь этого человека. Он из Гиамуры.
        Пленник помолчал.
        - Что ж… Рано или поздно это должно было случиться.
        Самур вздохнул.
        - Я никак не могу понять вас, жрецов. Одно это знание способно принести гору золота. Собаки на сене…
        - А тебе и не понять, Самур, поскольку ты головорез и узурпатор. Гора золота нужна тому, кто имеет силу, достаточную для её охраны. Эти же знания не предназначены для таких, как ты.
        - Угу. А как насчёт Владыки Герхема, или, скажем, Повелителя Хамхера?
        - А чем они лучше тебя? - жрец снова сморщился от боли. - Послушай, если ты так уж боишься, привяжи меня за ногу, что ли… Невозможно весь вечер стоять на коленях в колодке. Это очень долгий разговор. Я расскажу тебе всё, успокойся - и про огненный порошок, и про трубы, их использующие. Раз уж так получилось.


        Коршун был голоден и зол. Самка, сидевшая в гнезде, требовала мяса, и его собственный желудок требовал мяса. Добыча была нужна немедленно, здесь и сейчас, но, как назло, все грызуны попрятались в норы от полуденного зноя, и ни одной птахи не было видно в воздухе.
        Коршун внезапно напрягся - у самого горизонта на фоне блёклого от жары неба появилась тёмная точка. Точка медленно перемещалась, приближаясь, и вот уже острый птичий глаз смог прикинуть размеры добычи. Да, именно добычи, теперь уже в этом не было никаких сомнений!
        Хищник покинул столб горячего воздуха, идущий от земли восходящий поток, позволявший ему парить в вышине, почти не тратя силы, и ринулся на перехват.
        Почтовый голубь летел ровно и стремительно. Путь был хорошо известен, и впереди его ждал дом, родная голубятня, уютный насест и кормушка, полная дроблёного гороха и ячменя. Дорога домой всегда трудна и опасна, но может ли это остановить настоящего почтового голубя?
        Он заметил приближающегося коршуна слишком поздно. Рывок! Уже не раз инстинкты выручали смелую птицу, а быстрые крылья уносили прочь от погони. Сейчас промахнувшийся хищник начнёт неуклюжий разворот… Но в этот раз враг не промахнулся.
        Коршун рвал ещё тёплое мясо, придерживая когтями, глотал вместе с пухом. Насытившись, тяжело взлетел, цепко удерживая остаток добычи. Коршун спешил - следовало отдать добычу супруге, высиживающей яйца, и вновь занять место на боевом посту. До заката оставалось немало времени, вполне можно было поживиться ещё…


        - … Я прошу тебя, Ильвас, не нужно всех этих торжественных этикетов. Они только мешают откровенному разговору. И зови меня, пожалуйста, Илуватар, а не Эру Великий.
        - Как скажешь…. Илуватар.
        В Пирамиде сегодня было пусто и сумрачно. Грани Сердца Тланты отливали своим обычным блеском, не слышен был гул - кристалл материализатора работал на малой мощности. Илуватар чуть улыбнулся. Вообще-то для того, чтобы держать связь с кораблём, вращающимся на орбите, использовать столь мощное средство не обязательно. Это на больших расстояниях внепространственная связь имеет все преимущества над электромагнитной. Тем более не обязательно было торчать возле самого кристалла, вполне можно было вести разговор, находясь у себя дома. Однако с понятиями хозяев не спорят.
        Сегодня Илуватару предстоял разговор тет-а-тет с одним из Перворождённых. Насколько он будет откровенным, уже другой вопрос. Речь даже не о сокрытии мыслей - как раз эта проблема решаема - а об общем ходе их. Осознают ли эльдар своё место в этом мире, и как именно они его понимают?
        - Ну надо же, какой ты вымахал, - засмеялся вдруг валар, разглядывая собеседника. - А у меня в памяти ты всё тот малыш, пребывающий в ниде…
        - А ты в моей памяти почему-то ещё больше, - ответно улыбнулся эльдар, глядя на голограмму, возвышающуюся над ним на две головы.
        - Так я же Великий!
        Посмеялись.
        - Присядем? - Илуватар сложил свои длиннейшие ноги, поудобнее устраиваясь в невидимом гравитационном шезлонге. - Не думаю, что беседа у нас будет мимолётной.
        Ильвас, помедлив, сделал короткий жест, подкрепляя мыслеприказ, рядом возникло кресло.
        - Здорово выручает? - кивнул на кристалл валар.
        - Не то слово, - улыбнулся эльдар. - Что бы был народ эльдар без Сердца Тланты?
        - Майар вот интересуется, зачем вы нарастили кристалл до таких размеров. Даже в первоначальном виде он был несколько избыточен для острова, путь и такого крупного, как ваша Тланта. Мощь материализатора пропорциональна квадрату массы, масса же выросла от первоначальной в шестнадцать тысяч раз. Смысл?
        Эльдар улыбнулся чуть смущённо.
        - Тут вот какое дело… Первоначально планировалось усилить его настолько, чтобы можно было создавать постройки на большом расстоянии. В любой точке планеты. Крупные постройки, вплоть до крепостей… А потом… Потом ему понравилось расти, Сердцу Тланты. И мы не стали отказывать, запрещать… Мощь ведь не бывает лишней, правда? Важно умело её использовать.
        - Как сказать, как сказать… Ладно, что выросло, то выросло. Материализаторы очень болезненно воспринимают регрессию, и могут даже умереть. Дезактивироваться необратимо.
        - Народу эльдар без Сердца Тланты никак. Здесь нет даже медных руд. Сидели бы в каменном веке… или пришлось бы бороться за жизненное пространство с хомо.
        - Кстати, об этом я тоже хотел поговорить, и не в последнюю очередь. Мне интересно знать, как вам видится ситуация на планете. О самой Тланте мы поговорим чуть позже. Ваши отношения с людьми и гоблинами?
        - Отношения… А нет никаких отношений, - Перворождённый вздохнул. - Когда хомо ещё только поднимались, контакты были. И даже порой с гоблинами. Мы же как-никак кровные родственники, в некотором роде, - Ильвас чуть улыбнулся. - И у хомо, и у гоблинов были те, кто хранил память о вашем пришествии, и сведения, что заключены были в "плоде мудрости", дальновидно переносили на каменные скрижали. Как и мы. Вот с ними в основном и имели дело. Всегда полезно увидеть какое-нибудь явление с разных сторон, обсудить…
        - А потом?
        - А потом всё пошло, как идёт. Отношения гоблинов и хомо с самого начала были далеки от идиллии, но вплоть до появления первых городов просветлённые хомо более-менее уживались с низколобыми, как они их презрительно называют. В свою очередь гоблины, потомки тех, что вкусили плод, не стремились употребить узконосых - так они презрительно называют хомо - в пищу при малейшей возможности. Однако после появления первых городов место на земле осталось только для одних - так говорят хомо. И так они действуют.
        Ильвас помолчал.
        - Первые их владыки были пусть жадными и хитрыми, но всё-таки не переступали грань. Некоторое представление о благородстве имели… Потом хуже. Сам принцип устройства общества у мохнорылых - ибо так нынче презрительно отзывается о хомо наша молодёжь - обеспечивает места на самом верху наиболее жестоким и беспринципным властолюбцам.
        Эльдар вновь помолчал.
        - От нас же владыки хомо жаждали подарков. Причём таких, о которых просить не вправе. Собственно, им нужно лишь оружие. Имеющий оружие всё остальное возьмёт сам - так они рассуждают.
        Пауза.
        - Что ты думаешь о рабстве, Ильвас?
        - Рабство… - эльдар поморщился. - Мерзость. Этот гнусный обычай, превращать сородичей в некое подобие биороботов появился у хомо не так уж давно. Но в последнее время во всех городах расцвёл пышным цветом.
        Перворождённый сцепил пальцы в замок.
        - Охотники за рабами ловят всех зазевавшихся путников, воруют мужчин и женщин по берегам рек и морей и переправляют в города, где продают. Обменивают на металлические кольца - у хомо медь, серебро и золото служат мерами стоимости. Первое время рабов использовали только для хозяйственных нужд, поручая им самую тяжёлую работу. Но в последнее время их владыки, вконец развращённые роскошью, всё чаще используют несчастных для своих каннибальских утех… Они и наших девушек пытались воровать. Мы, эльдар, не любим насилия, но в данном случае принуждены были пресечь явление в корне. С демонстративной беспощадностью.
        - Как именно?
        - Дом, где обнаруживалась пленная эльдар, разрушался в пыль, всех его обитателей убивали. Если удавалось найти похитителей - а чаще всего так и было - их тоже уничтожали.
        - Усвоили урок?
        - В основном да. Сила, это единственное, что хомо понимают и уважают. Однако иногда эксцессы всё же случаются. Вот как раз на днях в Доме Кассителнирров пропала девушка, совсем молодая. Была в экспедиции в Жестоких Землях…
        Теперь Ильвас смотрел угрюмо.
        - Они накинули на неё экранирующую сетку, дабы исключить возможность телепатии… Похищенную до сих пор не нашли.


        - Вылезай, красавица.
        Сильные руки достали её из ящика, поставили на ноги. Фионна пошатнулась, но устояла. Мысль, холодная и отстранённая, скользнула по краю сознания - как долго она ещё сможет стоять на ногах?
        Туго натянутый полог шатра гудел и вибрировал от ветра, в дымоходное отверстие ветер швырял сухие травинки. Одна из них прицепилась к сети, окутывающей пленницу, девушка пригляделась - степная трава… Что ж, всё сходится…
        Фионна привычно присела, чтобы совершить процедуру, ради которой её в основном и выпускали на свет. Струя с журчанием ушла в песок. Разбойник, наблюдавший за процессом, взял её за колени и раздвинул ноги пошире - очевидно, вид доставлял ему удовольствие. Второй похлопал по заду и залопотал, знаками поясняя, что неплохо бы бессмертной эльдар ещё и облегчиться, чтобы сразу… Она даже не моргнула - всё равно… Все слёзы были уже пролиты, и все чувства остались там, в пещере. Страх, ярость, жгучий стыд и отчаяние бессилия… И ненависть. Да, и ненависть улеглась, исчезла. Они все одинаковы, эти обезьяны - стоит ли ненавидеть конкретно этих?
        Надежда? Да, вот надежда оставалась. Нет, пожалуй - это ощущение нельзя назвать надеждой. Надежда на скорое избавление тоже осталась там, в той вонючей норе. Теперь Фионна просто ЗНАЛА, что не умрёт. По крайней мере до тех пор, пока череп последнего хомо не глянет на мир пустыми глазницами.
        Шатёр, поставленный разбойниками, представлял собой центральный шест длиной в пять шагов с четырьмя верёвками, отходящими от вершины и служащими каркасом для натянутой на них грубой дерюги. Забавно, вновь скользнула по краю сознания мысль, это переносное логово говорящих обезьян чем-то схоже с Пирамидой, в которой таится Сердце Тланты…
        Мохнорылый сунул ей под нос миску с дымящейся кашей, и девушка принялась есть, размеренно, как механизм, проталкивая узкую ложку в ячею сети, оказавшуюся напротив рта. За эти дни она научилась делать это довольно ловко. Пираты лопотали что-то, один пощупал бедро пленницы, другой грудь, все захохотали. Ей было всё равно.
        Скоро, очень скоро всё кончится. Или даже не очень скоро, по человечьим меркам… Может быть, уже завтра - если кто-то из говорящих обезьян позволит ей незаметно вытащить нож либо меч. Она представила, как прочная сеть расходится прорехой, она выбирается из неё… И вот уже над караваном зависают унилёты, из которых выпрыгивает десант в зеркальной броне. Разумеется, разбираться, кто тут прав и кто виноват, никто не будет. Короткие вспышки лучемётов проделывают в мохнорылых сквозные дыры, в которые свободно можно просунуть кулак, и вот уже остроухие парни закрывают её своими спинами от окружающей мерзости. Остальное стойбище обрабатывают десинторами прямо с воздуха, четвероногие и двуногие животные расплёскиваются, будто сделанные из воды, прочие вещи рассыпаются тонкой пылью…
        А может, и не завтра. Может, всё будет не так. И даже если всё будет так и уже завтра, то это будет только начало. Начало конца.
        Сердце Тланты - материализатор, машина исполнения желаний. Не все желания исполнимы в принципе, и ещё меньше тех, что исполнимы в реале. Однако желание Фионны Кассителнирры не очень сложно. Она пойдёт к Вэону и всё объяснит. Да, она будет ему верной женой, если он того пожелает. Или любовницей, если не пожелает. После того, что сотворили с ней эти твари… Ей всё равно. Он должен понять. Он поможет.
        И даже если нет, того же самого можно добиться в обход. Не зря она в высшей школе увлекалась генетикой. Конечно, с материализатором проще и немного быстрее… Когда на благословенном острове размножились вдруг москиты, неизвестно откуда и как занесённые, Сердце Тланты решило вопрос в две недели. Материализатор действует на молекулярном уровне, и не особо сложно нарушить размножение какого-либо вида живых организмов. Тонко и избирательно, не затрагивая других. Во всяком случае, задача с москитами была решена весьма изящно. Ни одна личинка не превратилась во взрослое насекомое, до конца своей короткой жизни оставшись красным водяным червячком. Две недели - срок жизни москита, и через две недели никого из кровососов не осталось…
        Да, с помощью материализатора задача Фионны решится легче и быстрей, но куда ей торопиться? Вирус сделает то же самое. Уж это-то она сможет, в случае чего.
        Перед глазами возникла картина - несколько мохнорылых испуганно озираются в камере лабораторного вивария. А вот они уже воют, растянутые в станках, и прозрачная жидкость из шприца переливается в их тела. А вот они же улепётывают, радуясь непонятному спасению. Не зная, что это вовсе не спасение…
        Кашель и насморк проходят быстро, как и озноб. Говорящие обезьяны продолжают жить и радоваться своим обезьяним страстишкам…
        А вирус идёт всё дальше и дальше, передаваясь по воде, воздуху, с пищей, комарами и блохами. Это будет очень хороший вирус - медленный и неотвратимый. Нет, не будет никакой жуткой эпидемии, с волдырями и трупными пятнами на ещё дёргающихся телах - от самой свирепой эпидемии непременно ускользнут хоть несколько хомо, и всё начнётся сначала. Просто женщины перестанут рожать.
        Мохнорылые живут не так уж долго. Через шестьдесят, ну пусть семьдесят лет последних сморщенных стариков ждёт голодная смерть в пустых, мёртвых домах.
        Девушка встретилась глазами с пиратом, рассказывавшим, очевидно, какую-то смешную на взгляд мохнорылых историю, и улыбнулась. Не знаю, как пророчество, но это дело Фионна Кассителнирра исполнит обязательно.
        - Кха…кхм… - поперхнулся пират. - Ну и глазищи у этой остроухой, ребята. Аж страшно.


        - Скажи, почтенная, это здесь сдаются комнаты?
        Толстая старуха, одетая в красное платье явно не первой свежести с обширным пятном на подоле оглядела претендента на постой с ног до головы. Явно приезжий, судя по выговору, а по костюму сразу и не разобрать - то ли архонский торговец, то ли мелкий купец с северных предгорий… На гостя из далёкой Хаара-Па не похож, и на сидоммского прохвоста тоже… Может, болотник с низовий Двуречья, пожаловавший на камышовой ладье? Хотя нет, те полуголые ходят.
        - Здесь. Но должна предупредить, у нас тут приличный район, не то, что в Гундо. Я беру дорого.
        - Я думаю, договоримся, - улыбнулся мужчина, встряхнув заплечную суму. Взгляд старухи подобрел.
        - Пойдём, уважаемый.
        Крутая деревянная лестница, огороженная перилами с незатейливой резьбой, выдававшей деревенское происхождение мастера, вела на второй этаж. Охая и вздыхая, хозяйка поднималась по скрипучим ступенькам, звеня ключами.
        - Раньше-то у нас тут было самое лучшее заведение, мой господин, внизу лавка с товаром, харчевня, в подвале прачки стирали… Да вот помер мой муж, а старший сын ушёл за товаром в Двуречье, и пропал…
        Мужчина, поднимаясь следом, учтиво кивал, делая вид, что очень озабочен судьбой хозяйки.
        - … Средний, чтоб он провалился, всю душу мне выел, пьёт и пьёт, зараза… А младшенький помер, как десять годков стукнуло… От живота помер… Была ещё дочечка у меня, да ту украли злодеи, небось, продали сидоммским людоедам…
        Старуха всхлипнула, расчувствовавшись, и приезжий сообразно моменту горестно вздохнул. Сколько их, таких несчастных - вот была жизнь, в довольстве и достатке, муж, дети… а вот уже и нет никого. Остался этот дом, пустая скорлупа, полная тоски…
        Всех не утешишь.
        - Вот, гляди, мой господин, - старуха справилась наконец с замком, врезанным в добротную деревянную дверь. - Нравится?
        Постоялец прошёлся по комнате, выглянул в окно.
        - Тут небось ослы спозаранку орут.
        - А где они не орут? - обиделась старуха.
        - И солнца не видно, одна глухая стена дома напротив.
        - Так, это… - хозяйка почесалась под мышкой, - деловому человеку видами из окна любоваться некогда…
        - А я люблю простор, - улыбнулся гость, - и чтобы небо над головой. Привык.
        - Тогда пойдём выше, мой господин. Там есть и простор, и небо над головой.
        Лестница, ведущая на третий этаж, была совсем узкой и настолько крутой, что приходилось цепляться руками за перекладины, заменявшие тут дощатые ступеньки. Курятник и курятник, подумал мельком мужчина, покуда хозяйка, охая и вздыхая, взбиралась по лесенке. Ещё бы бревно с зарубками вместо ступеней поставили.
        - Раньше-то у меня полон дом был служанок, и привратник даже одно время был, - продолжала повествование старуха. - Помер, какая-то горячка с ним приключилась… Аха тоже померла, когда мор случился, а Геза сбежала, мерзавка, с каким-то прохвостом. Небось уж давно в бордель её продал, так и надо сучке… Осталась вон Кеке, глупая девка, наелась вчера какой-то дряни, пузом мается, хлещет, как из утки, а я тут одна управляйся… лазай на этакую-то высоту…
        Приезжий оглядел чердак, куда завела его старая карга. Над головой нависали толстые деревянные брусья, между которых проглядывала крыша, сработанная из неоструганных досок. Лестничную площадку тут освещал люк-проём над головой, в который была просунута совсем уже деревенского вида лестница из грубо ошкуренных жердей. Восемь дверей - из них четыре в углах - очевидно, вели в комнаты-номера. Что ж, старуха не слишком соврала, вполне прилично, по сравнению с трущобами Гундо. В тамошних ночлежках стен не видно вовсе, из-за многочисленных дверей, стоящих косяк к косяку. И номера представляют собой по сути ослиные стойла, отгороженные друг от друга дощатыми переборками - три локтя в ширину, шесть в длину… Циновка на полу, кувшин для воды и горшок с крышкой для нечистот, вот и вся мебель.
        - Эта свободна? - мужчина ткнул рукой в угол, где белела некрашеным деревом дверь.
        - Да, мой господин, - хозяйка зазвенела бронзовыми ключами, нанизанными на кольцо. - Вот ещё замки старые, просто беда…
        Угловой номер имел два узких окна, больше похожих на бойницы, глядящие на юг и восток. Комната оказалась неожиданно просторной, и приезжий вспомнил - здесь принято строить дома так, что каждый верхний этаж нависал над нижним. Широкий топчан, покрытый серым войлоком, стол и пара трёхногих табуретов составляли меблировку, на столе торчал медный подсвечник с огарком сальной свечки, в углу пребывал непременный для подобных гостиниц горшок с крышкой, над которым висел на верёвке узкогорлый кувшин-умывальник. Да, определённо приличная каморка.
        Войдя в комнату, мужчина обошёл помещение кругом, выглянул в окна и удовлетворённо хмыкнул.
        - Сколько за ночь?
        - Две дюжины медных, мой господин, или два кольца серебром.
        Брови приезжего приподнялись.
        - Теперь мне понятно, почтенная, отчего твоё заведение бедствует. Так ты всех клиентов распугаешь.
        - А вид из окна?! - возмутилась хозяйка. - Отсюда же видно саму Пирамиду Солнца! И Дворец Повелителя, да будет он здравствовать во веки веков!
        Тон старухи не оставлял сомнений - стоимость всей Пирамиды Солнца вкупе с Дворцом Повелителя также включена в оплату номера. Так что запрошенная сумма явно занижена и попросту смехотворна.
        - Я просто очень устал, и мне лень бродить по славному городу Гиамуре, - вздохнул приезжий. - Поэтому плачу сегодня по твоим запросам, за сутки. А завтра поглядим.
        - Ежели ужин надобен, так я сготовлю, - окончательно подобрела старуха, - и недорого совсем… Или Кеке, может, оклемается, встанет…
        - Ладно, ладно, - улыбнулся приезжий, доставая кошель. - Я отдохну пока. Устал, с ног валюсь…
        - И то, господин мой, дорога, она кого хочешь уморит… - начала старуха новый круг повествования.
        Кое-как выпроводив наконец словоохотливую хозяйку, мужчина вновь подошёл к окну. Да, удачно - Пирамида Солнца как на ладони, каких-то пятьсот шагов. Придётся, правда, обойтись без ужина - не хватает ещё брюшной тиф подцепить от хворой служанки - зато завтра утром работа будет сделана.
        Заперев дверь, приезжий раскрыл свою дорожную суму, покопавшись, извлёк нечто продолговатое, завёрнутое в мягкую тряпку…
        Солнце уже садилось, посылая прощальные лучи, когда приезжий закончил сборку инструмента. Полированное тёмное дерево ложи и короткая дуга бериллиевой бронзы тускло отблескивали на столе. Мужчина попробовал мягкость спуска, проверил, как поворачивается в гнезде «орех» самострела. Отличный прибор, ничего не скажешь. И прицел колдовской, медная трубка с хрустальным глазом. Промаха не будет.


        Стайка разноцветных птичек с писком пролетела мимо веранды и упорхнула в сад, утопающий в цветах. Валар проводил их взглядом.
        - Красиво живёте.
        - Я рад, что тебе нравится у нас, о Эру…
        - Ну вот, опять Эру…
        - Хорошо, хорошо, Илуватар. Но мне и Ильве действительно очень радостно видеть тебя в нашем доме.
        Ильве, сидевшая рядом с мужем, лучезарно улыбнулась, всем своим видом показывая - она действительно чрезвычайно рада визиту самого Отца-создателя всех эльдар. И, если говорить прямо, их собственного отца. Ведь, насколько она знала, у бессмертных валаров дети, рождённые в ниде считаются столь же родными, как и вышедшие по старинке из чрева женщины.
        "У нас не всегда рожают старинным натуральным способом" - перехватил мысль Илуватар, улыбаясь. - "Это Варда решилась на беременность…"
        "А мы вот рожаем" - ответно улыбнулась Ильве. - "Наверное, в память о том, что нас роднит с эфемерами - хомо и даже гоблинами"
        Валар вновь окинул взглядом супружескую чету. Ни малейших признаков биологического старения - гладкая кожа, на лице ни морщинки. И зубы белее кораллового песка.
        "Мы с мужем уже сбились со счёта, сколько раз у нас сменились зубы" - засмеялась Ильве. - "Каждые год по паре новых, чаще меняют зубы лишь местные рыбы акулы"
        "Она каждый раз переживает, когда меняются передние зубы" - Ильвас насмешливо скосил глаза на супругу. - "Месяц не улыбается, пока дырка"
        Гость посерьёзнел, согнав с лица улыбку.
        "Ну, раз с ходу зашёл такой разговор… Собственно, это главная тема сегодняшней нашей беседы… Скажи, Ильве - отчего женщины эльдар рожают так мало?"
        Хозяйка дома тоже стала серьёзной.
        "Разве мало? У меня двенадцать детей"
        "За столько лет. Не лет, собственно - веков"
        "Скажи, Илуватар…" - вступил в беседу Ильвас. - "А как часто рожают бессмертные валары?"
        Гость размышлял долго, очень долго.
        "Действительно… Мне нужно было подумать об этом самому"
        "Каждый ребёнок - часть нашей души, хотим мы этого или нет. Душу же нельзя делить бесконечно. Разумное существо не рыба, мечущая тысячи икринок"
        "Вы правы, оба. А я не прав. Двенадцать детей, далеко не каждой женщине хомо удаётся за свою жизнь родить столько. Тем более вырастить. Просто ваша жизнь исчисляется многими столетиями, их же просто годами"
        Валар поднял глаза на хозяев.
        "Это проблема, Ильвас. Вы не сможете жить на этой земле вместе с хомо. Рано или поздно они вас вытеснят, просто задавят числом. Это пока вы на острове…"
        "Мы уже думали об этом" - эльдар посмурнел. - "Но выхода не видим. Точнее, выход есть… но вам, Создателям, он не понравится"


        Солнце озарило кончики гигантских рогов, вознесшихся над сонным городом, и они вспыхнули, будто зажжённые свечи. Вот огонь пополз ниже, охватывая позолоту пламенем начинающегося нового дня…
        Верховный жрец вздохнул и воздел руки к небесам. Тотчас завыли трубы в толще зиккурата, и Валхал вновь усмехнулся. Хамхер совсем потерял чувство реальности. Ему мало того, что рога, ставшие украшением дворца, вознеслись выше вершины Пирамиды Солнца - он ещё и повелел возвещать начало нового дня при падении первого луча на эти самые рога… На рога, а не на Пирамиду. Может ли быть большее кощунство? Но и эту дурь Верховный жрец проглотил не моргнув. Он больше не спорил с ним, с Бесподобным и Могущественнейшим, и всё такое прочее. Похоже, хряк попросту упивается властью, абсолютной и неограниченной. Да, после того, как Хамхер сосредоточил в своём лице Верховного военачальника, Повелителя и вдобавок начальника тайной стражи, его власть стала абсолютной. Вероятно, если бы Повелитель не нуждался в огненных трубах, он уже присовокупил бы к своим титулам и звание Верховного жреца…
        Солнечные лучи брызнули на вершину Пирамиды Солнца, и Валхал побрёл вниз, кутаясь в роскошное одеяние. Да, по утрам стало прохладно, хотя днём солнце ещё жарило почти по-летнему. Скоро, совсем скоро начнутся дожди, поначалу оживляя исстрадавшуюся от зноя землю и напаивая свежестью воздух. Потом дождь станет мелким и занудным, свежесть сменится промозглой сыростью, и наконец выпадет мокрый снег… Впрочем, снег в Гиамуре не держится, снег ложится надолго уже там, на севере, в горах. Вот в Архоне снег бывает гораздо реже. А в Сидомме, по рассказам, даже в разгар зимы можно ходить босиком, на радость тамошним нищим…
        - Ванна готова, мой господин, - поклонился юноша-послушник, ожидавший Верховного жреца внизу.
        - Приготовь парадные одежды, для визита во дворец.
        - Носилки, мой господин?
        - М-м… Нет, пожалуй, - Валхал глянул на гигантские золотые рога, хорошо видимые отсюда. - Обычную стражу. Пешком пройдусь… Киллиан не появлялся?
        - Господин Киллиан ушёл, не дождавшись завтрака, - прислужник сделал огорчённое лицо. - Совсем исхудал…
        - Что делать, - вздохнул жрец. - Работы много. Очень много.
        Действительно, варка огненного зелья отнимала у парня всё светлое время суток. К счастью, готовить порошок приходилось только при солнечном свете - огнём пользоваться было опасно - что спасало Киллиана от полного истощения, как нервного, так и физического. Компоненты для состава ему помогали готовить - углежоги приносили уже толчёный уголь, рабы при храме толкли в ступах серу и селитру… Однако саму варку и зернение приходилось делать Киллиану, используя специальные приспособления. Секрет огненного порошка нельзя было доверять никому, поэтому обученных людей пока не было. Готовый порошок младшие жрецы-помощники упаковывали в мешки из холстины и складывали в самом сухом месте, какое только можно было найти - в самой Пирамиде Солнца, в верхних помещениях. Его накопилось уже довольно много, кстати. Если кто-нибудь вошёл бы с огнём… но туда никто с огнём не ходит.
        Мраморная ванна курилась лёгким паром, источая благоухание роз, лепестки которых плавали на поверхности. Скинув одежду, Валхал погрузился в горячую воду, покряхтывая от наслаждения. Ванна, это была одна из немногих слабостей Верховного жреца. Нет, он не привлекал к этому делу ни слуг, ни тем более постельных мальчиков или девочек, как это повадились делать высшие сановники и богатые купцы. Просто полежать в горячей воде… чего ещё? К тому же не мешает думать…
        Жрец усмехнулся. Да, подумать никогда не мешает, особенно сейчас. Повелитель не зря так спешит. Судя по всему, война начнётся ещё до зимнего солнцестояния. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, куда будет нанесён первый удар. Разумеется, на Архон. Потому как иначе его сожрёт Сидомма.
        А что потом?
        Огненный демон перестал быть тайной, ведомой лишь хранителям древних знаний, полученных от богов. А ведь этот рецепт - самый простой, и огненный порошок получается довольно слабый. Есть рецепты более сложные, производящие на свет гораздо более мощные зелья. Первый шаг сделан, остальные дадутся легче. Путь в бездну…
        Валхал закрыл глаза, и перед внутренним взором встало видение - огненные взрывы обрушивают дома, куски раскромсанных трупов валяются среди горящих руин… Что ж, всё одно к одному. Человеку недалёкому видимо лишь очевидное, и всё происходящее они в простоте своей считают набором случайностей. Люди умные могут попробовать угадать сокрытое по деталям мозаики. Но видеть всю картину мироздания не дано даже наимудрейшим из людей. И потому будущее кажется тёмным.
        Рога над Гиамурой, огненный порошок и происки Сидоммы - всё это части одного процесса. Исполняющегося пророчества.
        Жрец усмехнулся вновь. Возможно, и хорошо, что некоторые из древних знаний ныне кажутся бессмысленными заклинаниями, бормотанием умалишённых.
        "… Добыть его можно из мертвящего камня, вредоносного всему живому, и видом оно схоже с серебром, весом же с золотом. Серебряное золото следует разделить на спокойное и неистовое. Неистовое терпит себя самого до определённого предела, после чего восстаёт, и гнев его столь ужасен, что не сравнится с ним ни ярость лесного пожара, ни сила подземной стихии. Два полушария, оба близких к пределу терпения неистового металла, соединённые быстро, гневом своим способны убить и великий город, и великое войско…"
        Теперь уже никто не знает, что означают на деле "мертвящий камень", тем более "серебряное золото" и уж тем более «неистовое». И слава богам. И вообще, для того, чтобы разрушить город, вполне достаточно серого зернистого порошка, незачем приплетать к этому ещё и таинственное "серебряное золото".
        Валхал открыл глаза. Хватит нежиться. Пора во дворец. Завтра предстоит решающее испытание - первое орудие поставлено на лафет, и Могущественнейший, конечно, изволит присутствовать.
        У ворот Храма Верховного жреца ждали девять могучих воинов в жёлтых одеждах, под которыми явно и недвусмысленно угадывалась броня. При виде Валхала они приветственно стукнули древками алебард о каменные плиты, которыми был вымощен внутренний дворик.
        - Во дворец? - почтительно спросил старший охранник.
        - Да. Пройдёмся пешком, старым ногам полезно, - чуть улыбнулся жрец.
        Солнце уже успело удалить остатки утренней свежести, и улицами Гиамуры овладели обычные запахи - дым очагов, жареная рыба, ослиная моча и помёт, человеческий пот… Впрочем, здесь, возле Храма, это было не так заметно.
        Процессия двинулась в путь - впереди трое стражей, расчищавшие дорогу, ещё трое позади и двое по бокам прикрывали Верховного жреца от касаний черни и возможных посягательств. Валхал глянул на небо - опять ни облачка…
        Короткая чёрная стрела со страшной силой ударила в горло, хрустнули шейные позвонки, и он ещё успел удивиться - надо же, вот как бывает, только что было тело, и уже нет его… не чувствуется…


        - … Что ты сказал?! Повтори!!
        Полузадушенный гонец только вращал глазами и трясся.
        - Почему я узнаю об этом только сейчас?!
        - Мой господин… они выслали вперёд банды головорезов… боевые скороходы…
        - Пшёл прочь!
        Вестник, принесший неудачную новость, не заставил себя упрашивать - пал ниц и задом выполз из зала. Самур наблюдал за этим процессом, оскалившись. Да, все они здорово обучены ползать задом наперёд, а как до дела…
        Итак, всё пропало. В четырёх днях пути армия Сидоммы, в городе разор, недобитки повсюду… И «трубы», похоже, не миф. Если Хранитель Мудрости Архона не соврал, конечно… а смысл ему врать? Перед смертью обычно не лгут…
        Узурпатор нервно заходил из угла в угол, ломая пальцы. Значит, так… Золото нужно вывезти за город и спрятать в укромном месте. Сегодня не выйдет, пожалуй, но завтра - обязательно. Присмотреть место первым делом, тихо и незаметно… А может, и самому?.. Золото везде золото, и в Гиамуре, и в той же Сидомме…
        Самур усмехнулся. Старый хрыч прав. Золото любит сильных. По-настоящему распорядиться таким количеством золота под силу только Владыке. А так… Всю жизнь изображать из себя скромного купца… Путь наверх при дворах хоть Повелителя Гиамуры, хоть Владыки Сидоммы ему заказан - узнают, оглянуться не успеешь, как повиснешь на дыбе. Да, и первым вопросом будет - где золото?
        Узурпатор прекратил ломать пальцы, встал возле окна. Ладно… Завтра воззвать к народу: "Отечество в опасности!" Пусть готовятся к обороне. А ночью вывезти золото и закопать. Людей, причастных к тайне придётся отравить, что делать… Стоять до последнего - вдруг удастся отбиться? А нет, так нет… Подземный лаз к его услугам. В конце концов, купцы в Гиамуре живут не так уж плохо.


        - … Они не могли быть вместе, потому что отец был служителем Храма, а мама невестой на выданье из знатной семьи. И меня могло не быть, поскольку средств, вызывающих выкидыш, известно не так уж мало…
        Молодой человек и женщина, с седыми волосами, одетая в простую домотканую юбку, сидели у огня. Дрова в очаге, уже сильно обуглившиеся, выбрасывали короткие язычки пламени, как будто на рдеющих головнях скакали и резвились огненные саламандры, упоминаемые на древних скрижалях. Молодой жрец смотрел на извивающиеся язычки. Время исказило смысл, или более поздние переписчики по каким-то своим причинам… Вот и сложился образ маленьких игривых зверьков, состоящих из огня. И только самые старые каменные плиты отражают их истинную суть. Боевой плазмоид оружие настолько страшное и непредсказуемое, что вызывать их к жизни не рискуют, верно, даже остроухие, сохранившие это искусство от начала времён. Шаровая молния, отдалённый дикий предок тех саламандр, всё равно что глупый царапучий котёнок по сравнению с тигром-людоедом, специально натасканным на охоту за двуногими - таких зверей держат владыки в далёкой стране Хаара-Па…
        Киллиан сам не понял, как очутился здесь, в комнате, которую занимала его покупка. "Собачья наложница", женщина тридцати двух лет от роду, лишённая человеческого достоинства волей господ. Наверное, так тянет человека к домашней собаке, единственному существу, которому можно излить жуткую тоску, когда кругом одни враги.
        - Прости мой вопрос, господин… - Апи смотрела снизу. - Но разве твоя мать не хотела тебя?
        Киллиан горько усмехнулся.
        - Тебе, должно быть, неизвестно, что девушек из знатных семей осматривают ежемесячно, и куда тщательнее, чем наложниц в гареме какого-нибудь владыки. Утрата невинности - полбеды, эта проблема решается… Есть среди жрецов-целителей Храма такие умельцы, что восстановят порушенную невинность за дюжину золотых колец, и ещё дюжина заткнёт им рот до могилы. Но вот сторонняя беременность… Её пресекают сразу, как заметят.
        Юноша потёр лицо руками.
        - Мою мать никто не спрашивал, хочет она этого ребёнка или нет. И отец бессилен был помешать… Меня точно не было бы - подмешали бы матери в питьё нужное зелье, либо открыто влили в рот, силой, и все дела… Но вмешался случай. Правда, я не могу назвать его счастливым…
        Жрец замолчал, глядя в огонь немигающим взглядом. Огненные саламандры выдыхались, головни на глазах теряли форму, рассыпаясь россыпью багрово рдеющих углей.
        - Тот мор был страшен. Болезнь, как помнится, принесли дикие кролики. Сперва возникал слабый зуд, становившийся всё сильнее и сменявшийся болью. На всём теле вскакивали шишки… Кролики умирали за три дня, человек жил на день дольше. Из всей богатой и знатной семьи уцелела только моя мать, мор её почему-то не тронул. Осиротевшую девушку взяли в Храм - благо Храм с удовольствием принимает сироток с богатым приданым - где я и появился на свет…
        Киллиан помешал в очаге кочергой, и саламандры, уже почти уснувшие, вновь заплясали на раскалённых углях.
        - Их счастье было довольно долгим. Я рос, окружённый заботой, в садах, где порхали и пели птицы… Так было до трёх лет. А на четвёртый год, когда отец уже стал Верховным жрецом, некоторые решили, что пост сей он занял не по праву, и неплохо бы освободить его.
        Юноша сцепил пальцы в замок, оперся на них подбородком, уперев локти в колени.
        - Они ужинали вместе, и мама выпила бокал, как я понимаю, предназначавшийся отцу. Это был вполне хороший яд, первые признаки отравления возникли лишь спустя пару дней. А ещё спустя пять её не стало.
        Киллиан судорожно вздохнул.
        - Время не лечит, Апи, время просто рубцует раны. Лишившийся ног может приспособиться, привыкнуть к их отсутствию. И днём, в суете, даже не задумываться особо. А ночами кричать от боли в ногах, которых больше нет. Был я полу-сирота. Теперь вот полный…
        И тут случилось то, чего не должно быть. Потому что никакая "собачья наложница" не смеет прикасаться к своему господину, если на то нет прямого приказа.
        Апи медленно, осторожно провела рукой по волосам жреца Храма.
        - Бедный…
        Киллиан прислушался к своим ощущениям. Странно, но никаких признаков гнева он не испытывал. Наоборот, стало чуть легче.
        - Расскажи мне о себе, Апи, - сказал он, и слова прозвучали не как приказ, а как просьба.
        Женщина помолчала.
        - Что же рассказать тебе, мой господин? Ты уверен, что это нужно тебе именно сейчас?
        - Всё. И я уверен.
        Пауза.
        - Меня разлучили с матерью немного позже, мой господин, чем тебя. Отняли, когда мне было пять лет. Школа "собачьих наложниц" сурова. Многие не выдерживали… Особенно когда тебя дают целой своре. Тех, кто кричит и плачет, отдают в руки господ, предпочитающих замучивать плачущих до смерти. Поэтому нужно молчать и улыбаться, всё время улыбаться…
        Апи говорила ровным, безразличным голосом, и у Киллиана щемило сердце.
        - Бедная… - он осторожно провёл рукой по седым волосам.


        Журчание источника, пробивавшегося из земли среди янтарных полупрозрачных камней, раздражало. Короткий мыслеприказ, и ключ стал совершенно бесшумным. Элентари привалилась к тёплой шелковистой коре могучего дерева, бездумно разглядывая полянку, покрытую ровной, будто подстриженной травой, висящее в небе ослепительно-белое светило и белёсо-полосатый бок Эвитара, занимавший немалую часть небосклона. Вообще-то она любила бродить по песчаным дорожкам прогулочной палубы, но сегодня не хотелось. И даже вид родного неба, так непохожего на местное - жёлтая раздутая звезда и немощный диск безатмосферного спутника, незаметного днём - не приносил облегчения.
        Скрип песка под копытами, и из-за поворота тропы появилась Варда.
        "Вот ты где" - начальница ни словом не нарушила тишину уединённого уголка, и Элентари почувствовала некий прилив благодарности. Варда мудра и тонко чувствует душевное состояние экипажа.
        "Никогда не думала, что это будет так… страшно" - молодая валарка вскинула на начальницу глаза, в глубине которых таились боль и растерянность. Варда, вздохнув, сложила свои длиннейшие ноги, садясь рядом.
        "Бывает и хуже"
        Обе женщины помолчали, собираясь с мыслями, разглядывая крохотный ключ, бесшумной струйкой пробивавшийся меж камней.
        "Они ещё тысячи местных лет будут идти по тропе первично-дикарской цивилизации, скользкой от пролитой крови. Падать, подниматься, снова падать…"
        "Ва, ну почему здесь не может быть, как на Лаунте? Да, я знаю, исходный хищный вид отягчает течение… Но не настолько же!"
        Варда смотрела прямо перед собой невидяще-задумчивым взором, как будто силилась углядеть что-то невидимое за пеленой веков.
        "Да, с Громмой Три мы помаемся изрядно. Однако что я скажу тебе, Эли… С Лаунтой мы намучаемся гораздо больше, вот увидишь. Как только пойдёт переход от первично-дикарской цивилизации к развитой технической"
        Девушка удивлённо вскинула глаза.
        "Я полагала, это образец"
        Варда грустно улыбнулась.
        "Работа аккуратная, не спорю. Ни рабства, ни скотских обычаев. Справедливые вожди, избираемые народом… И всё тихо пока. Даже войн почти нет - так, спорадические пограничные инциденты…"
        "Думаешь, они будут, войны на Лаунте?"
        "Будут, куда деваться" - Варда вздохнула. - "Только не такие, как здесь, на Громме. Тут всё как раз просто - мечи и стрелы, потом трубы, метающие чугунные шары в собратьев своих… Когда дойдёт до атомного распада, они остановятся… либо погибнут"
        "А Лаунта?"
        Женщина сощурилась.
        "О, это будут странные войны. Тихие, ползучие… Нет, не будет горящих городов и посёлков. Не будет истерзанных трупов, лязгающих и воющих машин, давящих колёсами бегущих или несущих смерть с неба… Они не любят насилия и крови, лаунтийцы. Но что делать, если кто-то мешает, и уходить с дороги не собирается?"
        Варда опустила руку в источник.
        "Генетическое оружие самое опасное, Эли. Особенно когда за дело берутся такие тихони, как лаунтийцы. Никаких боевых вирусов, убивающих за пару дней, никаких корчащихся в агонии и волдырей на коже. Просто сонная апатия, распространяющаяся среди врагов, хроническая усталость, чёрная меланхолия вплоть до нежелания жить… И дети, рождающиеся со скрытыми дефектами, самое верное - небольшая умственная отсталость, совсем небольшая, чтобы не поднимать паники… И через поколение покорённые уже работают на победителей, занимаясь профессиями, крайне необходимыми обществу. Строители, водители транспортных средств… да мало ли полезных профессий, не требующих большого ума?"
        "Но ведь это… это… мерзость какая!"
        "Да ещё какая мерзость" - Варда рассматривала мокрую ладонь так внимательно, будто силилась увидеть на ней своё будущее. - "Высокий Разум не рождается просто так. До него нужно дорасти. Выпущенные кишки, это самое простое и наглядное проявление Зла. Это обычно проходит, хотя и не у всех. Первоисточник же всего Зла - недобрые мысли, и чем дальше, тем более опасны они становятся. На конечном этапе, когда появляется материализатор, мыслью можно просто убить. Пожелать, и всё… И самое скверное, от этого избавиться гораздо труднее. Это, пожалуй, самое трудное - никогда и никому не желать зла. Вот почему смертность цивилизаций на поздних этапах развития гораздо больше, чем на более ранних"
        Женщина вздохнула, обняла младшую подругу.
        "А ты думала, самое сложное в нашей работе, это Посев? Нет, Эли. Коррекции - вот где самое-самое… И потому мы здесь"


        - Сильней, сильней!
        Полуголые храмовые слуги, одетые лишь в кожаные фартуки, изо всех сил налегали на бревно - рычаг пресса, похожего на громадные клещи палача.
        - Достаточно! Поднять рычаг!
        Киллиан извлёк из медных губок-тисков сплющенную пороховую лепёшку, критически оглядел и кинул в корзину.
        - Всё верно! Так работать.
        - Да, мой господин! - склонил голову младший жрец, распоряжающийся на прессе.
        Огромный двор, занятый под мастерскую огненного зелья, кишел народом. Под навесами курились паром котлы, варившие огневую смесь, скрипели жернова, вращаемые парами ослов, неторопливо поворачивались зернильные станки. Под крайним навесом Киллиан задержался, наблюдая, как сеется через решета готовый порошок, собираясь на расстеленных холстах в аккуратные горки.
        - Мы успеваем, мой господин, - жрец-надсмотрщик, весь перемазанный пороховой пылью, поклонился, блестя глазами. - Но нам бы ещё четырёх человечков… Двое заболели, харкают чёрным…
        - Хорошо, Курами, - Киллиан взял в руку горсть порошка, подул, растёр меж пальцев. - Будут тебе четверо. Завтра.
        В мастерской, расположенной уже в самом Храме, всё было тихо и чинно. Храмовые рабыни старательно зашивали холщовые мешочки, туго набитые огненным зельем, пара здоровенных рыхлых евнухов, чем-то похожих на бегемотов, пыхтя, тащила корзину с готовым продуктом на склад.
        - Всё хорошо, мой господин, - чинно поклонился сухонький седой жрец, начальник над швеями.
        - Я рад, Аруба, - без улыбки ответил юноша.
        Выйдя из цеха, молодой жрец посмотрел на тень Пирамиды Солнца. Пора и передохнуть, скоро полдень…
        Киллиан шагал по садовой дорожке, выложенной крупными плитками разноцветного камня, сжав зубы. Пока занят делом, это ещё ничего, и ноющая боль утраты отступает… немного. А вот дома, если бы не Апи… тоска…
        В покоях, отведённых Верховному жрецу, было прохладно. Молодой человек скинул сандалии, ступая на гладкий, чисто вымытый пол.
        - Апи!
        - Не надо кричать, господин Киллиан, - в кресле, нагло развалясь, сидел Урбе, казначей при Храме. - Апи нет.
        Двое могучих рыжих горцев, больше похожих на огров, чем на людей, осклабились, стоя по сторонам двери. На необъятных бычьих шеях красовались медные ошейники, с чеканными рунами, означавшими, что данные рабы есть собственность Храма.
        - То есть? - опешил юноша. - Что ты тут делаешь и что всё это значит?
        - А то и значит, что отныне ты не проживаешь здесь, - ухмыльнулся казначей. - Это покои Верховного жреца Гиамуры. Ты, как я понимаю, им не являешься. Собственно, за этим я и пришёл, чтобы сообщить… Тебе отвели комнату на втором ярусе Пирамиды, поближе к твоему огненному порошку. Так будет удобнее всем нам. Вот эти ребята помогут тебе собрать и донести личные вещи.
        "Ребята" вновь осклабились, всем своим видом подтверждая - а как же, помогут, вот прямо сейчас и помогут.
        - Ну хорошо, - на лице Киллиана обозначилась ледяная улыбка, хотя внутри всё кипело. Ведь выбрал время, сволочь… - Ты посиди тут, Урбе. Я скоро вернусь. Вы тоже постойте, где стоите, ребята. Парни вы крепкие, на рудниках такие в самый раз.
        Верзилы, перестав ухмыляться, переглянулись.
        - Нет, нет, даже и не думайте, - улыбка молодого человека теперь источала не просто ледяной холод, а настоящий горный мороз. - Могущественнейший очень огорчится, узнав о несчастном случае, случившемся со мной. И не видать вам тогда рудников, как счастья. Вас будут пытать долго и нудно, добиваясь полной правды - как именно умер служитель Храма Киллиан, столь нужный сейчас нашему Повелителю. А когда вы расскажете всё, даже то, что успели запомнить, вылезая из утробы собственных матушек, вас будут пытать уже всерьёз. Поскольку правды, как известно, много не бывает.
        По мере произнесения краткой речи рыжие парни на глазах увядали, и на лицах их проступило даже некое подобие мысли. Перспектива, изложенная этим молокососом, прямо скажем, не воодушевляла.
        - Где Апи? - резко, не давая опомниться, спросил он одного из верзил Киллиан, беря за ошейник.
        - Так… это… в мертвецкой… - окончательно растерялся верзила.
        - Что?!
        - Ну уж здесь-то ты точно не прав, Киллиан, - зло заговорил казначей. - Пока был жив Валхал, мы все были обязаны подчиняться и терпеть неслыханное оскорбление, нанесённое Храму. Но сейчас… Короче, я приказал удавить эту нечисть, и скажи спасибо, что её похоронят, а не вышвырнут на скотомогильник! Можешь жаловаться!
        В глазах Киллиана плыли разноцветные круги, сквозь которую проступала злорадная рожа Урбе.


        Четыре смоляных факела, воткнутые в бронзовые держатели в виде человеческих рук, озаряли тесное помещение багровым мятущимся светом, и золото в этом освещении казалось пропитанным кровью.
        Самур огляделся. Да, ничто так е впечатляет, как вид несметных сокровищ, собранных воедино и втиснутых в узкое помещение. Со всех сторон были устроены полки, заваленные золотом и серебром. Тяжёлые брусочки, обычные для северян-горцев, квадратные пластины с клеймом далёкой страны Хаара-Па и небольшие аккуратные пирамидки с родины остроухих, невесть как оказавшиеся здесь через десятые руки. Но больше всего было гладких золотых колец - обычной монеты, имеющей хождение повсюду, от Сидоммы до Гиамуры…
        Хранитель государственной казны, седой старик с козлиной бородой и сморщенным, пегим от пигментных пятен лицом, поднял с полки связку колец, нанизанных на медную проволоку.
        - В каждой связке тысяча колец, всё посчитано.
        - Кладите в мешки! - распорядился Самур, мимолётно отметив: старый хрыч не назвал его "мой господин". Что ж, Хранитель казны Архона, вероятно, тоже считает его головорезом и узурпатором… Его проблемы. Простим покойнику этот грех.
        Люди в чёрном, закутанные до глаз, принялись загружать в кожаные заплечные мешки золотые связки. Пластины и брусочки укладывались в плетёные короба, также снабжённые лямками для удобства переноски. Сверху легли пирамидки, благо было их совсем немного.
        - А это что?
        Самур вертел в руках вазу, исполненную с небывалым, нечеловеческим совершенством. И золото здесь было не обычное, а разных оттенков - жёлтое, червонное, голубоватое и зеленоватое… Казалось, что изображённый на вазе пейзаж - лес, ручей и две остроухие нимфы, купающиеся в том ручье - совершенно живые, и даже объёмные. Как будто неведомый мир отделяет от здешней комнаты тонкая золотая плёнка…
        - Это изделие Бессмертных. Дар Арху Третьему от его друзей, - Хранитель казны поджал губы. - В те далёкие времена остроухие ещё не чурались людей… мой господин, - смог всё же выдавить требуемое старик.
        Самур вздохнул, прикидывая в руке вес изделия. Жаль, очень жаль… Хорошая была ваза.
        - Давай, - кивнул узурпатор одному из своих людей.
        Телохранитель в чёрном, помахивая медной кувалдой, поставил изделие Бессмертных на пол, примерился…
        - Что вы делаете?! - завопил Хранитель, осознав наконец, что сейчас произойдёт. - Это… это…
        - Это всего лишь кусок золота, старый козёл, - в лицо Хранителю усмехнулся Самур. - Бей!
        Пара мощных ударов, и дивная ваза превратилась в мятую пластину.
        - Бандит! - руки старого Хранителя тряслись. - Головорез и узурпатор!
        - А ты всего лишь кусок старого засохшего дерьма, - тем же насмешливым тоном продолжил Самур Первый. - Дронго! Он нам больше не нужен.
        Один из «чёрных» шагнул к старику, захватил его голову в локтевой захват и резко рванул. Хруст позвонков, и сухое тело мешком валится на пол.
        - В угол его! - распорядился узурпатор, беря с полки следующее изделие - далеко не столь тонкое в художественном плане, зато значительно более массивное. Сценка, изображённая на посудине - цепочка голых связанных пленников, бредущих под охраной копейщиков - выдавала изделие сидоммских мастеров. Любимая тема, так скажем…
        - Бей!
        Следующая мятая пластина полетела в короб.
        - Прости, мой господин, - обратился к Самуру старший телохранитель. - Эти вещи сами по себе гораздо ценнее…
        - Брось, брось! Нам и так придётся оставить здесь часть серебра, так что не мелочись!


        Шесть жрецов в кроваво-багровых балахонах несли носилки, покрытые такой же тканью. Шестеро других держали наготове зажжённые факелы. Под аккомпанемент утробно воющих труб носилки водрузили на помост, факелы разом опустились, поджигая хворост…
        Киллиан смотрел, как пламя пожирает останки единственного родного человека, и не было слёз в его глазах. А может, они и были, но жар погребального костра высушивал их?
        Вот и всё. И нет возврата. Ходят слухи, будто остроухие владеют тайной оживления умерших, но к людям это искусство неприменимо. А если и применимо, то для этого нужно быть уже богами.
        Вот и всё… Как холодно, и не греет пламя. Ну разве что самому шагнуть туда, в огненную круговерть. Наверное, это очень больно… А может, и не так уж больно - кто может знать? Сгоревшие заживо уже ничего не расскажут. Возможно, это только поначалу больно… а потом будет легче?
        - Ты хорошо держишься, мой мальчик, - на плечо юноши легла тяжёлая волосатая лапа, и по краю сознания скользнула мысль: зачем тут нужны обезьяны? - Сожалею, очень сожалею. Такого Верховного жреца, каким был твой отец, поискать… Подлинный хранитель древней мудрости.
        Бесподобный и Могущественнейший наконец убрал свою лапу с плеча Киллиана.
        - Однако дело, начатое твоим отцом, следует довести до конца, - продолжил Хамхер уже иным тоном, менее сочувственно, зато более деловито. - Я надеюсь на тебя, мой мальчик. И не бойся ничего. Если тебе удастся, никто не посмеет оспаривать твоего права занять место отца. В память о твоём отце я готов даже забыть о тяжком оскорблении, нанесённом Храму, посредством введённой туда "собачьей наложницы".
        - Да, мой господин, - Киллиан даже удивился, как ровно звучит его голос. - Я сделаю.
        - Рад это слышать, - хрюкнул Могущественнейший. - Со своей стороны обещаю: мы найдём убийцу. Даже если он укроется во дворце этого ничтожества, главаря проклятой Сидоммы. Мы их достанем всех, дай срок.
        - Да, мой господин, - повторил Киллиан, словно эхо.
        - Ну и славно. Я рад, что Валхалу удалось вырастить такого преемника. Ты не забыл, что сегодня должны состояться испытания этих орудий?
        - Да, мой господин. Они состоятся, - голос Киллиана был всё так же ровен и безжизнен.
        До этого дня он ещё сомневался. Умом понимал - древнее пророчество сбудется, но человеку свойственно надеяться до последнего… А вот теперь юноша знал точно. Гиамура должна быть разрушена, и она будет разрушена.
        И никто не станет жалеть о ней.


        Глава 8
        Огонь и медные трубы
        Огонёк восковой свечи вырывал из кромешной тьмы лишь отдельные фрагменты - стены, сложенные из дикого камня, сводчатый потолок… Под ногами хлюпала вяло текущая вода. Этот туннель был прорыт в давние времена, подводя воду с холмов в город, тогда ещё не столь великий. Наверное, зимой, в сезон дождей, воды здесь выше колена, думал Самур, шлёпая по мокрой слякоти. Хорошо, что сейчас осень, и все водоводы почти пересохли, вода осталась только в колодцах…
        - Аккуратнее, мой господин, тут выбоина, - негромко предупредил идущий впереди воин. Узурпатор неловко перепрыгнул яму, зацепив при этом макушкой за низкий свод, вдобавок свеча в руке от резкого движения потухла.
        - А, проклятье всех демонов! Дайте огня кто-нибудь…
        Пламя на кончике фитиля вновь затрепетало, выхватывая из тьмы тесные стены каменной червоточины, проделанной двуногими червями во чреве земли, и тайная процессия продолжила путь.
        Они вышли в путь задолго до полуночи, полсотни рабов, четверо дворцовых слуг, двенадцать «теней» и один узурпатор. Все, кроме рабов-носильщиков, были одеты в чёрное. На спинах рабов покоились заплечные мешки и короба, руки были привязаны к ним за запястья - удобно придерживать груз, а вот бежать совсем наоборот… Рты рабов были заткнуты деревянными шарами-кляпами, имевшими тесёмочки, завязанные на затылке. Не крикнешь, можно только промычать.
        Самым трудным в этом деле было обеспечить полную скрытность. И снова, как в ту кровавую ночь, Самура выручил укромный кабинет, обшитый кедровыми панелями. Путь оттуда через подземелья дворца до входа в тоннель оказался совсем короток и совершенно безлюден.
        Холод подземного ручья леденил ноги даже сквозь кожаные сапоги. Надо было надеть вязаные носки из козьего пуха, мельком подумал узурпатор, горцы-северяне всю зиму ходят в таких… Интересно, как это носильщики-рабы выдерживают, босиком-то?
        Словно в ответ на размышления их господина, один из рабов глухо замычал и повалился ничком. Подскочивший «чёрный» рывком поднял его на ноги.
        - Стоять, скотина!
        - Мммм… - сквозь кляп мычал несчастный, поджимая ногу, сведённую судорогой.
        - Сейчас отогреешься, тут уже совсем близко! - «чёрный» уколол сведённую икру носильщика кинжалом, и нога распрямилась. - Пошёл, ну!
        И снова только шлёпанье ног по текучей воде, да бледные отсветы свечей, озаряющих путь в кромешном мраке.
        Тоннель закончился внезапно, превратившись в круглый колодец, уходящий вверх. Самур поднял свечу повыше - над головой виднелась каменная крышка. В стену колодца, сложенную из тщательно пригнанного плитняка, были вмурованы массивные медные скобы.
        - Придётся потрудиться, - Самур оглянулся на своих телохранителей.
        - Я понял, мой господин, - старший из «теней» кивнул, и двое в чёрном полезли наверх.
        - Тут замок! И цепь!
        - Ломайте! Где клещи?
        Слушая негромкое звяканье, Самур криво усмехнулся. Надо было снять с покойного Арха Пятьдесят Девятого ключ, не сообразили в суматохе… Очевидно, среди прочих амулетов ключ на шее был не последним по значимости. Замок и цепь, это для того, чтобы плоский камень, закрывающий выход, невозможно было случайно сдвинуть снаружи. А также чтобы исключить использование тайного хода посторонними. Перебежчиками, скажем, во время вражеской осады…
        - Готово!
        Двое «чёрных», натужно пыхтя, сдвинули массивную крышку, в просвете замерцала одинокая звезда.
        - Пошли!
        Телохранители уже один за другим поднимались по скобам. Старший кивнул - достаточно, и вслед за «тенями» наверх полезли четверо дворцовых слуг с мотками верёвок через плечо. Ещё минута, и сверху опустились те самые верёвки.
        - Поднимай!
        Рабов-носильщиков поднимали вместе с грузом, не отвязывая. Когда последний исчез наверху, в зеве люка, Дронго почтительным жестом пригласил своего господина, и Самур, скользя по мокрым медным скобам, выбрался наконец на воздух.
        - Закройте люк… - почему-то свистящим шёпотом распорядился узурпатор, озираясь. Да, укромное местечко… Маленькая неприметная ложбинка меж холмов, и со стен городских не увидеть… Может, здесь и зарыть?
        Узурпатор усмехнулся. Нельзя, нельзя! Первое, что придёт в голову этим ублюдкам из Сидоммы - где подземный ход? И вторым вопросом - где тут рядом золото…
        И снова процессия движется в ночи, безмолвно и страшно. Только теперь нет даже свечей, лишь звёзды освещают путь… Дальше, ещё дальше… Конечно, есть риск, что кто-то увидит, но это всё же лучше, чем там, у самого выхода…
        Место, намеченное для укрытия сокровища, он узнал даже в темноте. Каменное кольцо колодца с обломками водоподъёмного колеса. Три раскидистые сикоморы возле руин какого-то строения, судя по всему, уничтоженного пожаром. Под ногами хрустнуло что-то округлое, Самур вгляделся… Детский череп, совсем ещё маленький, даже без зубов. Только чёрные провалы глазниц, кажущиеся по контрасту непомерно огромными, смотрели на узурпатора глазами самой Смерти…
        - Копайте! - узурпатор с силой пнул черепушку, злясь на самого себя. Рассопливился, черепов не видел, что ли… Да, здесь, в архонских владениях, и даже в окрестностях великого города, нередко шныряют банды головорезов, не щадящие никого. Вместо одного посаженного на кол как из-под земли возникают двое новых… Но где лучше? Каждый, поселившийся вне городских стен, может рассчитывать только на себя самого. А уж одинокие хутора тем более.
        Глухо застучали тяжёлые мотыги - четверо верных слуг рыли податливую сыпучую землю, с каждым ударом углубляя яму. Самур поднял глаза к небу. Роскошное звёздное покрывало мерцало и переливалось, белая полоса Млечного Пути пересекала его наискось… Узурпатор усмехнулся. Жрецы-хранители древних знаний утверждают, якобы молочно-белая полоса есть совокупность неисчислимого множества звёзд, по отдельности неразличимых глазом. Их можно увидеть только в Небесное Око… Удивительно всё же, сколько ненужной шелухи хранится на древних скрижалях. Размер Луны и прочих небесных тел, расстояния до них… там какие-то дикие цифры, нормальному уму непостижимые. Кому это всё нужно? Раз до той Луны добраться никак нельзя… То ли дело огненный порошок. Эх, знать бы раньше… а впрочем, если старый хрыч, Хранитель Знаний сказал всю правду, что можно было предпринять? Развалить глинобитные стены города и построить новые, из циклопических глыб чёрного базальта, от которого со звоном отскакивает бронза? Для такого дела нужно лет тридцать…
        - Готово, мой господин, - прервал размышления узурпатора старший телохранитель.
        Самур оглядел яму - в звёздном свете она виднелась смутно-тёмным пятном на фоне более светлой земли. Протянул руку, кто-то сунул копьё. Копьё ушло в яму больше чем наполовину. Да, вполне достаточно.
        - Серебро!
        "Чёрные" уже развьючивали рабов, оставляя связанными руки. Более того, ноги тоже спутывали короткими путами - из тех, которыми треножат ослов. Мешки и короба с серебром, глухо звякая, опорожнялись в яму…
        - Хватит! Этот и этот!
        Два мешочка с золотом высыпали поверх, закрыв слоем золотых колец массу серебра.
        - Зарывайте!
        Слуги уже вовсю орудовали мотыгами, засыпая землёй сокровище. Ещё немного, и вот уже только рыхлая земля напоминает о проделанной работе. Поверх посадили небольшой куст, призванный замаскировать место захоронения. Рабов погнали по кругу, дабы они босыми пятками утоптали взрыхлённую землю…
        Самур усмехнулся в который раз. Все эти хитрости под лучами солнца, верно, будут выглядеть наивно. Однако расчёт вовсе не на них.
        - Золото в колодец!
        "Чёрные", не сходя с места, принялись перекидывать мешочки с золотом из рук в руки. Крайний бросал их в колодец, раз за разом отзывавшийся глухим плеском. Всё правильно, всё верно… Этот клад, под кустом - отвлекающий. Даже если попадёт в лапы мародёров-кладоискателей, не страшно. Основная казна уцелеет. А для полной надёжности осталось сделать ещё два шага.
        - Дронго!
        Телохранитель кивнул, и люди в чёрном разом пришли в движение. Рабов, голых и связанных, так и не вынув кляпов, одного за другим подводили к колодцу. Удар деревянной колотушкой по темени, и оглушённый вниз головой летит в зев колодца. Всё правильно - если всех тут зарезать, кровищи будет море…
        - Этих! - коротко кивнул узурпатор на дворцовых слуг.
        - Мой господин!.. - возопил было один, падая на колени. Остальные не успели даже вякнуть в крепких руках ребят в чёрном.
        Колодец завалили камнями до самого верха. Вот так… Эта пробка надёжней всего. Вряд ли кто-то станет вытаскивать гору трупов. А когда он, Самур, вернётся сюда, это будут уже просто кости. Он не спешит, пять лет, семь, даже десять… И потом, расковыривать эти останки тоже будет не он лично.
        - Уходим!
        Когда процессия вернулась к скрытому в холмах лазу, небо уже серело. Телохранители в чёрном один за другим ныряли в лаз, за ними проследовал Самур Первый… Последние двое, натужно пыхтя, задвинули каменную крышку. Замок, правда, сломан, но это уже неважно…
        Они уже прошли почти половину подземного хода, когда в движении «чёрных» наметились перемены. Людей начало пошатывать, и ноги они переставляли уже не так тренированно-упруго.
        - Чем-то тут пахнет, что ли? - Самур рванул одеяние. - Душно…
        - Я… не чувствую… запаха, - язык уже плохо слушался Дронго. - Но… да… душно…
        - Это яд! - Самур натурально изобразил панику. - Вперёд, быстрее! Проклятые жрецы… они пустили какой-то летучий яд в подземный ход…
        - Иди вперёд… мой господин…
        Узурпатор двигался вперёд, шатаясь, хватался за стены… Вот так, ребята. Знали бы вы, как мне вас жаль. "Ночные тени" на вес золота… Однако вся архонская казна весит всё же побольше.
        И откуда вам знать, что никакого летучего яда в тоннеле нет. Яд был раньше - хороший, медленно действующий яд, подсыпанный в плотный ужин, которым телохранители подкрепились перед выходом.
        Самур оглянулся. Люди уже валились в воду, не в силах идти дальше. Пожалуй, пора кончать балаган, изображая отравленного. Да, проблема ещё - трупы в тоннеле… Завоняют, конечно, но что делать…


        - Вот он, Архон, мой господин.
        Владыка Сидоммы разглядывал высокие стены и башни, украшенные зубцами. Воротная башня выглядела особенно внушительно - каждый зубец был вытесан из цельного гранитного валуна. Стены города были сложены попроще, но всё равно, сорок локтей в высоту…
        - Гаур, ты уверен, что эти штуковины возьмут такие стены? Только не говори, что вода камень точит. У нас есть три, максимум четыре недели, пока этот гиамурский боров не проснулся в своем логове.
        - Думаю, хватит и десяти дней, мой господин, - начальник артиллерии ухмыльнулся. - Они же только снаружи облицованы обожженным кирпичом да камнем, архонские стены. Внутри обычный кирпич-сырец, идущий на все постройки. Единственное неудобство - будет очень много пыли.
        Герхем скрипуче засмеялся, и свита дружно подхватила этот смех. Владыка сделал жест, и паланкин двинулся дальше, в обход осаждённого города.
        Сидоммская армия размещалась основательно, плотно охватывая Архон со всех сторон. Кое-где уже начались земляные работы, голые рабы, сопровождавшие войско, вовсю махали мотыгами, земля летела с лопат… Герхем сделал знак, и носилки послушно встали. Рабы, занятые землеройными работами, поспешно пали ниц, воины вытянулись по стойке «смирно»
        - Продолжайте работать! - махнул рукой Владыка, разглядывая едва наметившийся вал и площадку, уже очищенную от кустарника. Прикинул на глаз расстояние - добрых семьсот шагов до стены… Что ж, Гаур уверен в себе, как видно. В себе и своих орудиях.
        Двенадцать огненных труб должны проломить стены со всех сторон, заодно обрушив башни. И даже если башни устоят, никаких сил не хватит архонцам, чтобы заткнуть сразу двенадцать проломов. Если же учесть смуту… Город обречён.
        Герхем неспешно и рассеянно ласкал дрожащее тело двенадцатилетнего мальчика, лежавшего ничком - все постельные мальчики у ног Владыки дрожат, притом дрожат непритворно, поскольку хорошо знают, что ласковые руки господина в любой момент могут причинить боль - и думал. Самур, конечно, недалёкий узурпатор, но не полный идиот. Не может быть, чтобы он не принял меры к захоронению казны. Прикинем - на всё дело у него ночь… погрузить, положим, можно и до захода солнца, но вот к утру всё должно быть закончено… Вывезти, закопать, убрать следы… Золото где-то рядом, возможно, в десяти тысячах шагов… или меньше…
        Владыка вздохнул. Ладно, чего гадать. Надо взять этого Самура живым, и только живым. Иначе придётся пытать всех подряд, всех пленных мужчин подходящего возраста, имеющих хоть какое-то отношение к персоне узурпатора. Долго и нудно…
        Герхем с силой ущипнул мальчика за внутреннюю поверхность бедра, малец глухо пискнул. Что ж, пытать так пытать.
        - Давай-ка помучаем тебя немного, - улыбнулся Владыка пацану, запуская палец под ребро. - Не вздумай дрыгаться, лежи смирно!


        Бронзовое чудовище стояло на широких колёсах, задрав жерло, словно бросая вызов небу. Киллиан кивнул, и могучий темнокожий раб коротко ударил деревянной кувалдой по торцу клина, торчащего у основания ствола.
        - Ещё. Ещё. Хватит!
        Стрелка отвеса, последний раз качнувшись, застыла точно на середине квадранта. Одна восьмая круга - именно такой угол возвышения должен дать наибольшую дальность полёта, если расчёты отца верны…
        - Заряд!
        Цепочка жрецов уже передавала холщовые мешочки, туго набитые огненным порошком. Стоявший у самого жерла орудовал прибойником, длинным шестом с массивной войлочной колотушкой на конце - трамбовал заряд.
        - Достаточно. Ядро!
        Два молодых крепких служителя, со вздувшимися от усилия венами, уже тащили на руках полированный каменный шар. Жрец с прибойником отступил в сторону, давая дорогу. Заряжающие вступили на небольшой помост, установленный прямо перед орудием, подняли над головой свою ношу, и ядро с гулом ухнуло в зев, придавив своим весом огненное зелье. Киллиан усмехнулся. Камню неизвестно, с какой силой он связался, и что его сейчас ждёт…
        - Запал!
        Серый порошок сыплется в узкое отверстие, наполняя его до краёв, остатки ссыпаются вниз по крутому медному боку - угол возвышения велик…
        - Всем отойти!
        Жрецы и храмовые слуги не заставили себя упрашивать, торопливо покидая площадку, на которой стояло орудие. Киллиан мельком взглянул вбок - там, в трёхстах шагах, виднелись носилки Повелителя, трепещущие флажки и колышущиеся занавеси придавали им сходство с передвижным потешным балаганом… Юноша сжал зубы. Как всё же хорошо, что люди не в силах читать невысказанные мысли, подобно остроухим.
        Факел в руке трещит, пламя трепещет на ветру. Если расчёты отца верны, каменный шар пролетит полторы тысячи шагов - должен пролететь, при таком-то заряде… И толстый боров будет удовлетворён.
        А может быть, всё будет иначе. Может быть, отец ошибся, и сила, скрытая в сером порошке, преодолеет крепость бронзы. От Киллиана останутся куски обгорелого мяса… Что лучше? Вопрос серьёзный.
        Юноша протянул руку, касаясь затравочного отверстия факелом. Страшный грохот, от которого заложило уши, облако огня и вонючего дыма. Медная туша дёрнулась, отпрыгнула назад, ядро понеслось уменьшающимся мячиком, по широкой дуге. Вдалеке маячил шест, врытый в землю на отметке в полторы тысячи шагов. Ядро пролетело дальше, грянуло о землю в полусотне шагов от вехи и зарылось в рыхлый грунт, словно гигантский крот.
        - Хорошо, очень хорошо, мой мальчик! - Хамхер Величайший уже сходил с носилок, подвезённых поближе к орудию. - Уффф… Впечатляет, ничего не скажешь… Даже оттуда глядеть страшновато с непривычки…
        Волосатая обезьянья лапа легла на плечо Киллиана, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сбросить её коротким движением.
        - Я знал, что твой отец, светлая ему память, слов на ветер не бросает, - Могущественнейший хрюкнул. - Что ж, я своё слово тоже сдержу. Отныне ты Верховный жрец. Да возвестят об этом в Гиамуре!
        - Благодарю, о мой Повелитель! - ни голос, ни поклон, ни светская улыбка не выдали Киллиана. В голове же холодной змеёй проползла мысль: вот если бы заряд удвоить… Нет, всё равно не достало бы рваными осколками с трёхсот шагов. А вот если рядом… как было бы славно…


        - Вылезай, вылезай уже, красотка остроухая!
        Девушка, закутанная в сеть, медленно встала, две пары крепких рук помогли ей выбраться из ящика, и эльдар пошла, невесомо ступая на землю, покрытую ковром из утоптанной травы. Клоп только хмыкнул, в который раз подивившись: в каждом движении узницы проглядывала природная грация, которую не согнули невзгоды. Да, теперь он начинал понимать, отчего пресытившиеся богатеи платят столько золота за остроухих девок. Глаза, и без того огромные, теперь занимали пол-лица, тонкая кожа не утратила нежного персикового оттенка - ни одного прыща, ну надо же. Даже едкой вони от неё почему-то не ощущалось, это после стольких дней в сетке, немытой…
        - Слышь, Клоп, - подал голос Колдырь, - дал бы ты её нам на круг. Хоть по разику… А то конец пути скоро, и не попробовать больше… Да и ребята скучают по бабам… Мы аккуратно, через сеточку…
        - Значит, так, - главарь оглядел своих людей, - я сейчас отлучусь ненадолго, узнаю, что там за шум. Если кто тронет остроухую до моего прихода, выбью зубы. Не обижайтесь. За то золото, что скоро зазвенит у вас в кошелях, вы сможете перетрахать пол-Гиамуры! Нашли забаву…
        - Так ведь трахали уже, и ничего, не померла…
        - То было для дела! Обломать чтобы! Короче, я сказал.
        Выйдя из шатра, пират огляделся. Кругом горели костры - большинство караванщиков предпочитало варить ужин на свежем воздухе, хотя ночи стали заметно прохладнее. Клоп ухмыльнулся. В самой Гиамуре зимы ещё ничего, а вот севернее, в горах… бррр! Никакие одежды не помогают, особенно утром, когда проснёшься, заваленный белым снегом…
        Сильный шум, доносящийся из головы каравана, привлёк внимание разбойника, и он зашагал туда.
        - В чём дело, почтенный? - протолкавшись к костру поближе, спросил он у невысокого кудлатого купца, судя по одеяниям, гиамурца.
        - Вот эти люди выбрались из Архона, - кивнул тот на трёх мужчин, стоявших кучкой, - как раз перед тем, как захлопнулись ворота. Архон в осаде! Война!
        - А ну тихо! - зычный бас старшего караванщика перекрыл общий гвалт. - Тихо! Значит, так, почтенные. От Архона мы совсем близко. Кто не хочет стать добычей летучих сидоммских отрядов, гасите костры, и сейчас же отправляемся в путь! До утра нужно пройти не меньше двадцати пяти тысяч шагов, и за день ещё пятьдесят тысяч!
        - Люди свалятся, - возразил кто-то, - не пройти столько без отдыха…
        - А кто свалится, пойдёт в Сидомму! Пойдёт на верёвке, голый, и будет проходить в день столько, сколько скажут!
        Не дослушав, Клоп двинулся на выход из толпы. Толпа, впрочем, тоже начала интенсивно рассасываться. Никто не усомнился в словах старшего караванщика, и в первую очередь сидоммские купцы, пребывавшие тут же. Пират усмехнулся. Да, старик прав - летучие отряды не разбирают, откуда ты родом, добыча и добыча, взятая на вражеской земле. А доказать потом, что ты коренной сидоммец, когда ты голый и на ляжке выжжено клеймо, довольно сложно. Особенно если в Сидомме у тебя нет никаких родственников…
        - Ну чего там, Клоп? - обернул голову пират, жаривший на вертеле мясо.
        - Девку в ящик! - рявкнул главарь. - Жрите что успеете схватить, и выходим! Архон в осаде! Похоже, Владыка Герхем решил, что третий великий город на земле явно лишний…
        - Наши, выходит? - самый молодой из пиратов захлопал глазами.
        - Щенок! - отрубил пират с кольцом в ухе. - Это мы будем ихними! Рабом пожить захотелось?
        - Нет, ребята, - Клоп оскалился, как волк, глаза горели. - Не удастся, пожалуй. Как только они найдут остроухую… Ну что такое десяток вонючих рабов по сравнению с сундуком золота?


        Медное чудище изрыгнуло пламя, дёрнулось всем телом и застыло. Всё вокруг заволокло белым едким дымом, и Гевар закашлялся - надо же, какая вонь…
        - Попало!
        Сквозь рассеивающуюся пороховую гарь стал виден результат - груда битого кирпича и немалых размеров выемка в неприступной стене Архона.
        - Заряжай!
        Прислуга орудия уже перекидывала по цепочке мешки с огненным порошком. Да, подумал начальник тайной службы, дело у Гаура налажено, и люди не топчутся бестолково - каждый чётко знает, что делать… Чего нельзя сказать о его собственных людях в данный момент.
        Гевар шёл по лагерю, впереди и по бокам маячили дюжие охранники, которых глаз привычно почти не замечал. Где-то здесь, скорее всего, должен проходить подземный лаз… Да, здесь удобнее всего - вон за те холмы вывести, да ещё и оливковая роща… С другой стороны тоже можно, конечно, но тогда тоннель должен быть гораздо длиннее, чтобы укрыться от постороннего взгляда…
        Орудия гулко бахали одно за другим, методично разрушая стены города. Отсюда, со стороны, было хорошо видно, как каменный шарик стремительно летит к цели, как рушится в облаке пыли древняя кирпичная кладка. Сырцовый кирпич совсем не держит удара. А вот стены проклятой Гиамуры сложены из каменных блоков, там Гауру придётся здорово повозиться…
        Начальник тайной службы усмехнулся. Мечтать не вредно… До стен Гиамуры нужно ещё дойти. И не факт, что удастся. Да, старого жреца удалось завалить, но произошло это слишком поздно, во-первых, и во-вторых, на смену ему оказался готов молодой. Последние сведения неутешительны. Огненные трубы, построенные под руководством старого хрыча, бьют значительно дальше, чем орудия сидоммцев. И будет их двадцать против двенадцати. Хотя в поле от них толку мало, пока зарядишь, да в кого ещё попадёт каменный шар… Нет, это средство хорошо для осады, и только.
        Шатёр Владыки возвышался на холме, туго натянутая ткань трепетала под порывами ветра. Два полуголых негра, вооружённые бронзовыми алебардами, посторонились, освобождая проход.
        - Ну, как дела? - Владыка Герхем возлежал на подушках, лениво лаская обнажённое тело наложника, мальчика лет десяти с прелестным личиком и кудрявыми волосами. Гевар указал глазами на мальца - чужим ушам тут не место.
        - Пшёл! - Герхем шлёпнул пацана по заду, и тот мгновенно юркнул куда-то за занавесь. - Гармар!
        - Я здесь, Владыка! - на пороге возник могучий негр, начальник телохранителей.
        - Проследи, чтобы на сорок шагов от шатра не было никого. Твои ребята тоже свободны.
        - Да, мой господин!
        Когда шатёр очистился от посторонних ушей, Герхем указал своему "альтер эго" на подушки, и начальник тайной службы с наслаждением опустился на них.
        - Значит, так… Выход подземного хода должен быть где-то около рощи меж ближних холмов.
        - Уверен?
        - Не то, чтобы уверен, но по логике… Мой господин, посуди сам - ход не может быть чересчур длинным. Две, ну пусть даже три тысячи шагов. Кроме холмов негде, все остальные места просматриваются со стен.
        - Хорошо, тебе виднее. Как найдёшь, доложишь. А теперь главный вопрос.
        Гевар тяжело вздохнул.
        - То, что караван с золотом не выходил через ворота, абсолютно точно. Мой человек, живший в хижине неподалёку, фиксировал все выходящие…
        - Зачем такие подробности? - поморщился Владыка.
        - Это я к тому, что золото, вне сомнений, вынесли через подземный ход. Или…
        - Или?
        - Или оно в городе, - Гевар поднял наконец глаза. - Это ведь совсем неплохая мысль, согласись, мой господин. Через пару лет, когда осядет пыль, вернуться на руины и покопаться…
        - Я понял, Гевар, - усмехнулся Владыка. - Без Самура Первого и Последнего нам золота не найти.
        - Да, мой господин. Скорее всего так. Он отравил всех причастных, как уже ясно. Если его убьют…
        Воцарилось неловкое молчание.
        - Нет, мой дорогой Гевар. Золото нужно найти, и ты его найдёшь. С Самуром или без, это уже детали.
        Владыка понизил голос, чуть наклонившись вперёд.
        - Разумеется, я не допускаю и мысли, что ты попробуешь утаить найденное.
        - Нет, мой господин, - начальник тайной службы чуть улыбнулся. - Это был бы слишком большой риск.


        Город будто вымер, придавленный страхом. Даже отсюда, с площади, были хорошо слышны тяжкое уханье, затем характерный воющий звук, обрывавшийся глухим ударом - каменные ядра сидоммцев упорно и неостановимо превращали неприступные стены Архона в груды битого кирпича. Самое скверное, звуки неслись отовсюду - с севера, с юга, с востока… Как долго ещё продержатся стены - день, два?
        Узурпатор шагал по узким, безлюдным улочкам, впереди и позади неслышно двигались телохранители - те самые, из "ночных теней", самые верные. Менее верные и ценные остались в темноте подземного хода, и остаётся только надеяться, что холодная вода немного задержит разложение. Именно они принесли своему господину голову Арха Пятьдесят девятого… Город смотрел на своего нового господина бельмами закрытых ставен и молчал. Город презирал его перед смертью. Самур криво улыбнулся - зря, зря… Он хотел как лучше. И можно подумать, это ничтожество, Арх Последний, смог бы отстоять город. Под ударами огненных труб, оказавшихся вовсе не мифом, а самой что ни на есть суровой реальностью.
        Он, Самур Первый, и раньше не пренебрегал древними смутными пророчествами, выбитыми на каменных плитах. Теперь же верил каждой руне. Приходилось верить, вне зависимости от того, желаешь этого или нет - ибо вой каменных ядер по мере приближения к стенам становился всё более явственным.
        Этот город обречён… Самур поймал себя на мысли: "этот город", вместо "мой город". Да, он уже внутренне не считал себя властителем, и попрощался с городом. Нет, сегодня, пожалуй, бежать ещё рано, а вот завтра…
        Кошка, перебегавшая дорогу, оглянулась на процессию шалыми глазами и нырнула куда-то под забор, в дырку. Узурпатор задержал взгляд на потрескавшейся глине. Неприступные стены Архона, по сути, такой же точно глинобитный дувал, только очень большой. Да, перелезть его трудно, но ударов сырцовый кирпич не держит. Облицовка из калёного кирпича и камня придаёт стенам и башням грозный вид, и довольно неплохо защищает от размывания стен дождями. Не более того.
        Улочка оборвалась возле стены, выглядевшей изнутри грозно и нерушимо. Наверху, у зубцов, на стрелковом парапете маялись на полуденной жаре бойцы, изнывая от бессилия. Верно, они предпочли бы тысячи штурмовых лестниц с крючьями на конце, пусть даже осадные башни, набитые вооружёнными до зубов врагами - только бы не этот вой, обрывающийся глухим ударом. Самур подошёл вплотную, провёл рукой по шершавому кирпичу. Кирпич здесь был не такой уж древний, похоже, стену не так давно латали…
        Вой нарастал, наплывал из-за стены, и последнее, что успел подумать узурпатор - не стоит стоять возле…
        Тяжкий удар потряс землю. Стена мягко, неохотно выгнулась над головой, точно сытая ленивая кошка, и вдруг разом обрушилась, подняв тучу пыли, скрывшую всё вокруг. Раздались крики, кто-то бежал, кто-то лез через битый кирпич…


        Огонь в очаге вонял и чадил - ослиный кизяк вообще не лучшее топливо, тем более кизяк не совсем просохший - но другой пищи для огня найти не удалось. Собственно, можно было бы поискать ещё не вырубленные кусты чуть в стороне от караванного пути, проторенного здесь давным-давно, но велеть сейчас кому-то из людей встать и идти на поиски дров означало нарываться на открытый бунт.
        Всю предыдущую ночь и весь день торговый караван шёл без остановок. Люди шли молча, сжав зубы, и даже вьючные ослы двигались безропотно, казалось, проникшись страхом - хотя ослам-то уж точно ничего не грозило, кроме внеочередной смены хозяев. Лишь перед самым заходом солнца главный караванщик дал знак остановиться - во-первых, люди всё равно не смогли бы идти дальше, а во-вторых, вряд ли летучие отряды сидоммцев станут забираться так далеко, когда у них и в окрестностях Архона сейчас полно добычи.
        Пиратам Клопа приходилось особенно туго. Сундук с драгоценной пленницей несли вшестером, меняясь каждые полчаса, но всё равно уже после полудня людей начало пошатывать - морские разбойники не слишком привыкли к роли тяглового скота. Сейчас они валялись, где упали, и перед Клопом стояла трудная задача - как поднять их на новый подвиг, поставить шатёр и сготовить еду…
        Так ничего толком и не придумав, главарь встал, сжав зубы, и принялся развьючивать ослов, нагруженных свёрнутым шатром, жерди-стойки которого использовались на манер носилок. Глядя на своего капитана, пираты тоже зашевелились. Они вставали с кряхтеньем, будто выбираясь из-под наваленных сверху мешков, однако вскоре шатёр стоял на месте, и над кизяковым костром уже висел котелок, плотно закрытый крышкой - иначе кашу есть будет невозможно. Клоп расщедрился и зажёг в шатре пару толстых восковых свечей, приобретённых у кого-то из караванщиков - если зажечь внутри палатки костёр из плохо просохшего кизяка, спать уже точно придётся на открытом воздухе. Вообще-то самим пиратам было без особой разницы, однако остроухая пленница нуждалась в разминке и прочем вдали от любопытных глаз.
        - Если будем идти так, как сегодня, - Клоп окинул взглядом степь, - через три дня окажемся на границе владений Гиамуры.
        - И что? - молодой пират, Губа, помешал кашу и вновь поплотнее прикрыл котелок.
        - А то, что там нас ждёт пограничная стража. И по случаю начавшейся войны тщательный досмотр.
        Кто-то из пиратов присвистнул.
        - И что делать?
        - Есть два способа, - Клоп растянулся на кошме. - Можно уйти чуть вперёд каравана и пересечь границу тайно, ночью… Правда, нужен будет проводник, эту местность я лично знаю плохо… Потом мы присоединимся к этим олухам, когда они утрясут все дела на таможне и двинутся дальше. Или продолжим путь с другими - по слухам, ближе к Гиамуре торговые караваны достаточно часты… Скажем, что отстали.
        - А второй способ?
        - Золото, - Клоп побренчал золотыми кольцами в кошеле. - Не зря мы продали нашу посудину. За такую сумму глаза закроет любой страж священных и прочая рубежей, ребята.


        - Ааааааа!!!
        Отдельные крики сливались в сплошной истошный вопль, перекрывающий рёв и треск пожара. Живое море колыхалось, волнами вливаясь в широкий пролом. Сверху, с полуразрушенных башен, которые так и не удалось развалить до основания, дождём сыпались стрелы, на которые, впрочем, никто из нападавших не обращал внимания. Воины лезли на гору битого кирпича в страшной давке, упавших никто не подхватывал - они гибли под ногами своих товарищей, и стоны их были не слышны в общем рёве осатанелой толпы. Еще! Еще нажать!
        - Ааааааааа!!!
        Вопль изменился, к ярости теперь всё больше примешивалось торжество. Дождь стрел обороняющихся на глазах иссякал - обрушенные зубцы не могли защитить стрелков от ответных выстрелов нападавших, и архонские лучники падали один за другим. Воющее море двуногих разливалось по улицам обречённого города, объятого огнём. Кое-где ещё отчаянно сражались последние группы защитников, однако любому было ясно - последний день Архона наступил…
        - Доволен ли ты моей работой, о Владыка? - начальник осадных орудий скалил зубы, белевшие на потемневшем от загара и въевшейся пороховой копоти лице.
        - Ты молодец, Гаур, - Герхем своими руками поднёс своему военачальнику кубок с вином. - За семь дней…
        - Твоё здоровье, мой господин! - Гаур залпом осушил кубок. - Прикажешь вводить орудия в город, для обстрела дворца в упор? Или пока бить по площадям?
        - Не надо, - улыбнулся Владыка. - Ворота дворца можно выбить одним тараном. Зачем тратить огненное зелье на обречённых? Оно ещё понадобится нам, Гаур. У стен Гиамуры.
        - Я понял, Владыка! - военачальник обернулся, махнул рукой. - Прекратить огонь! Всем отдыхать! Передать дальше!
        Едва Гаур отошёл, явился Гевар. В отличие от артиллериста начальник тайной службы был мрачен.
        - Что случилось, Гевар? - Герхем перестал улыбаться.
        - Есть первые пленные, мой господин. Ты сам послушай, что он говорит!
        Пред очи Владыки предстал молодой архонец, руки которого были связаны за спиной.
        - Повтори, что ты мне только что сказал! - потребовал Гевар, морщась, как будто разжевал лимон.
        - Мы были в оцеплении… - заговорил пленный, часто сглатывая. - Господин Самур… подошёл к стене… тут как раз ударила эта ваша огненная труба… стена рухнула… прямо на всех…
        - Убит? - Герхем скрипнул зубами.
        - Ещё позавчера…
        - Проклятье!
        Пленный захлопал глазами. Ну кто бы мог подумать, надо же… Расстроился Владыка Сидоммы, будто погибший узурпатор Самур ему как минимум родной брат…
        - Теперь тебе будет трудно, Гевар, - обернулся Герхем к своему "альтер эго". - Но я по-прежнему не сомневаюсь, ты найдёшь.
        Они встретились взглядами.
        - У тебя же нет другого выхода, Гевар. Ты не Самур, и я не Арх Последний Тупоголовый.
        - Я понял, мой господин, - медленно кивнул начальник тайной стражи. - Я найду.


        - … Здесь они! Сюда нырнули!
        - Ломайте дверь!
        - Аккуратней, у них лук!
        Дверь, сбитая из двух толстенных плах, трещала, но не поддавалась. Бранго оглянулся. Узкая улочка, зажатая между высоких двухэтажных домов, ни одного бревна, которое подошло бы в качестве тарана…
        - Вот! - двое сидоммских воинов уже тащили откуда-то здоровенный молот, перемазанный кровью.
        - Дай-ка я! - Круах, детина ростом в четыре с половиной локтя, примерился и начал равномерно бить принесённой кувалдой в места крепления петель. После пятого или шестого удара что-то за дверью лязгнуло и отвалилось.
        - А ну навались!
        Трое бойцов слаженно ударили в дверь плечом, и покалеченные петли не выдержали. Створка с грохотом провалилась внутрь, вместе с атакующими. Через упавших уже перепрыгивали их товарищи, держа копья наперевес и прикрывшись щитами.
        - Огня сюда! Темно, ставни…
        - Где они, где?!
        - Наверху смотри!
        - Нет тут никого! Лаз на крышу!
        - Ушли гады!
        - Ничего, далеко не уйдут! Куда им теперь?..
        Сжимая древко копья, скользкое от пота, Бранго озирался вокруг. Дом, в который они проникли, стоял в глубине купеческого квартала. Ставни были плотно закрыты, и только огонь смоляных факелов озарял высокое помещение неверным пляшущим светом. Круах, поигрывая молотом, одним ударом выбил ставню ближайшего окна - в комнате стало светлее. Теперь на стенах стала явственно видна роспись, выполненная синими, розовыми и жёлтыми красками. Вдоль стен стояли разнокалиберные расписные кувшины, на полках - серебряная и стеклянная посуда. Бранго почувствовал прилив зависти - у них дома имелся только один расписной горшок, купленный покойным отцом. Всё остальное - грубые глиняные посудины, в большинстве даже не покрытые глазурью. И одна деревянная лохань.
        - А-а-а!
        - Попалась, красотка!
        - Парни, сгоняйте всех сюда! Всех сюда, я сказал!
        Думбо, командир-десятник, рассматривал обитателей захваченного дома. Весьма пожилой мужчина с усохшей рукой, явно слуга, дородная тётка, по всему видно, хозяйка дома, совсем молоденькая женщина и пара детей - мальчик лет десяти и девочка немного постарше. В соседней комнате уже взахлёб плакал младенец, разбуженный и напуганный вторжением.
        - Больше никого?
        - Нет, никого.
        Сидоммец взял молодуху за подбородок.
        - А где же твой муженёк? Э? Воюет, или уже подох, собака бешеная?
        Женщина смотрела на врага тёмными от ужаса глазами.
        - Раздевайтесь, - коротко приказал Думбо. - Ну?! Быстро! Все, я сказал!
        Первым потянул с себя холщовую юбку старый слуга. Сидоммцы уже стаскивали на середину комнаты богатую утварь и найденные в доме тряпки, деловито увязывали в узлы.
        - Этот полудохлый козёл не нужен, - Дунго сделал знак, и стоявший позади сидоммец, выдернув из петли боевой топор-клевец, коротко ударил старика в темя. Слуга рухнул как подкошенный, на полу начала расплываться тёмная лужа.
        - Где деньги? - обратился к дородной купчихе командир. - Золото где?
        - Нет золота… мой господин… есть немного серебра… и медь…
        - Врёт! - Круах вертел в руках серебряный кувшин. - В таком доме, да не может быть, чтобы не было хоть пары дюжин золотых колец!
        - Это правда, мой господин! - купчиха дрожала всем телом. - Муж… и сын…
        - Круах, займись, - кивнул Думбо. - Ты сама виновата, старая ведьма. А вы, ребята, разбирайте, кому кто понравится. Пользуйтесь!
        - А-а-а-а!!! Нет!!! Пусти, пусти меня!!!
        Сидоммские бойцы разделились. Большинство сгрудились вокруг молодухи, тщетно пытающейся вырваться из цепких лап. Один насиловал девчонку, играючи преодолев слабое сопротивление, ещё двое занялись мальчонкой - один зажал голову жертвы меж колен и удерживал завёрнутые руки, второй пристроился сзади. Только верзила Круах был занят делом - подвешивал хозяйку дома на импровизированной дыбе, используя для этой цели вбитый в стену крюк.
        - А ты чего, ни туда ни сюда? - окликнул стоявшего в ступоре Бранго командир. - Помоги Круаху! Быстро!
        - Держи ей ноги! - верзила заканчивал связывать женщину, висевшую теперь на крюке с вывернутыми назад руками, чем-то неуловимо напоминая готовую к разделке тушу в лавке мясника. - Сейчас эта ведьма всё расскажет… Э, да ты совсем квёлый, парень! Факел подай!


        - Проезжай, почтенный.
        Дородный таможенник с коротко подстриженной бородой махнул волосатой дланью, в то время как вторая длань опустила в кармашек на поясе несколько полновесных золотых колец. Купец, прошедший процедуру таможенного досмотра, кивнул своим людям, и два десятка ослов, гружённых вьюками, потянулись мимо глинобитного строения, над которым гордо реял значок с крылатым львом, означавшим, что здесь начинаются земли Гиамуры. Клоп с ухмылкой следил за происходящим. Похоже, в связи с надвигающейся военной угрозой пограничный режим здесь усилен до чрезвычайности - гони деньги и проваливай. А впрочем, понять служивых можно. Самое время навариться как следует, тем более что вполне вероятно, скоро этот пост, уже безо льва на гербе, с выбитыми дверями, будет пропускать мимо себя марширующие колонны сидоммских воинов. И даже если наоборот, по дороге на Архон будут проходить полки гиамурских копейщиков, с тех ребят никакого навара уж точно не будет…
        - Твой груз, почтенный?
        - Да вот он весь, - расплылся в улыбке пират, всовывая стражу границы в ладонь добрую дюжину колец.
        - О! - глаза таможенника цепко обежали ослов и людей. - Похвально, весьма похвально… Недозволенных грузов в ослиной поклаже нет, сразу видно. Но что в том сундуке?
        - Каком сундуке? - в свою очередь округлил глаза главарь разбойников. - Вот в этой коробочке?
        - Мнээ? - прищурил глаза таможенник. - Очень любопытная коробочка.
        - Ну хорошо, почтеннейший страж, - сдался Клоп, незаметно отсыпая ещё полдюжины колец. - Там вещи, которые мне лично очень дороги.
        - А если заглянуть? - ещё сильнее сощурился почтеннейший страж.
        - А ты уверен, почтенный, что не станешь потом жалеть об этом остаток всей жизни? - тихо, внятно спросил Клоп, перестав улыбаться. - Если я скажу, что там подарок для… - он возвёл глаза к небесам.
        - Сорок, - скучным голосом произнёс таможенник.
        - Это очень много, почтенный, - смиренным голосом, с нехорошим блеском в глазах возразил пират.
        - Тогда сорок пять, и не будем спорить. А то будет уже пятьдесят.
        Поняв, что всякое сопротивление тут бесполезно, главарь бандитов отвязал кошелёк и сунул в руку неподкупного стража, где оный кошелёк растворился мгновенно и бесследно.
        - Я не считаю, на честь твою полагаюсь, почтенный, - ласково улыбаясь, страж глядел клиенту прямо в глаза. - Сам понимаешь, караван с грузом идёт медленно… а мои люди быстро.
        - Ну что ты, как можно, почтеннейший, - выдавил улыбку пират. - Тебя обмануть… никакого золота потом не хватит.
        - Проезжайте!


        - Открой рот!
        Мальчишка испуганно открыл рот, и Герхем полез туда пальцами, рассматривая зубы.
        - Ногу задери! Выше!
        Закончив осмотр, Владыка шлёпнул пленника по голой ягодице.
        - Этого я беру!
        Главная площадь разорённого города была полна народу. Трупы уже убрали, наспех распихав по окрестным развалинам, ещё дымившимся, и на каменных плитах, густо украшенных чёрными пятнами засохшей крови, рядами стояли пленные, по сидоммскому обычаю нагие и босые. Немногие молодые мужчины и юноши были крепко связаны по рукам, более многочисленные женщины просто увязаны в гирлянду - верёвочные ошейники без ножа не так просто одолеть. Сидоммские купцы спорили, ощупывая живой товар, торговались до хрипоты.
        Первое право, разумеется, принадлежало Владыке, который сейчас шествовал мимо уцелевших, бывших граждан бывшего великого города, выбирая то красивого стройного отрока, то прелестного мальчика с нежной смуглой кожей, то прекрасную девушку с кудрявыми волосами до пояса… Возможно, среди них были и знатные лица, а может быть, простолюдины или рабыни. Какая разница? Теперь это был говорящий скот.
        - Ого!
        Владыка остановился возле прелестной голубоглазой девочки лет двенадцати, стоявшей рядом с женщиной средних лет, ещё сохранившей стать и немалую долю былой красоты. Протянул руку к девчонке, та попятилась, глядя на мужчину в богатых одеяниях огромными, тёмными от ужаса глазами.
        - Стоять смирно! - приказал он девочке. - Грудь вперёд. Руки за голову. Повернись. Ногу задери. Терпеть, я сказал!
        Удовлетворившись осмотром, Герхем кивнул, и девчонку отвязали от общей верёвки, чтобы увести.
        - Мой господин… а мама? - вдруг решилась спросить маленькая рабыня.
        - Кто? - переспросил Герхем, разглядывая дерзкую девчонку, будто увидев впервые.
        - Прости мою дочь, о Владыка! - женщина, стоявшая рядом с новоприобретённой наложницей, упала на колени. Владыка кивнул, и дюжий телохранитель, взяв пленную за волосы, оттянул голову назад, коротко полоснул по горлу кинжалом.
        - Твоя мамаша слишком стара, чтобы служить мне, - ухмыльнулся Герхем в лицо девочке, смотревшей на жуткую картину остановившимся взглядом. - И вообще я люблю сироток.
        Вместо ответа рабыня закатила глаза и повалилась навзничь, один холуй из свиты едва успел подхватить тоненькое тело.
        Жаль, подумал Владыка, морщась. Сомлела, толку не будет… Пожалуй, тихо тронется умом, никакого удовольствия… То ли дело терзать бьющуюся в рыданиях…


        - …Почему мы ничего не предпринимаем?
        Элентари щёлкнула пальцами, и дивный пейзаж, с цветами и журчащим ручейком, исчез, как не было. Осталась только грозная серо-стальная гладь пола и ровно сияющий купол над головой. Девушка стояла, раздувая ноздри тонкого носа, глядя на троих валаров, расположившихся в невидимых шезлонгах вокруг круглого озерца-бассейна с голубой водой. Ещё щелчок пальцев, и бассейн тоже исчез.
        - Ну вот… зачем же так-то всё ломать, - огорчённо покачал головой Майар.
        - Мне не до шуток! Почему мы сидим в цветущих кущах, когда там, внизу, творится такое? Ва, ответь - когда мы начнём действовать?
        - Для начала я посоветовала бы тебе хорошенько пробежаться на тренажёрной дорожке, - тон Варды был ровен. - Когда лишние гормоны перегорят, можно будет вернуться к разговору.
        - Гормоны?! Ах, гормоны… - теперь Элентари чем-то напоминала аннигиляционный заряд, готовый к немедленному использованию. - Гормоны, значит…
        - А ну-ка хватит истерик мне тут! - начальница тоже встала во весь рост. - Либо ты здесь и сейчас берёшь себя в руки, либо марш на тренажёр и потом в душ! Да попрохладнее! Девчонка!
        Вместо ответа девушка вдруг расплакалась, горько и безутешно - так плачут маленькие дети, жестоко и несправедливо обманутые в самых светлых своих мечтах. Майар, порывисто встав, обнял подругу, прижал к себе.
        - Варда, тебе не кажется, что ты понемногу перенимаешь нрав наших подопечных?
        Немного постояв, Варда подошла к парню и девушке. Мягким ненавязчивым движением оттерев Майара, обняла младшую подругу.
        - Ладно, ладно… Прости меня, Эли. Похоже, мне тоже не мешает пробежаться на дорожке. С полдня, не меньше побегать, чтобы выжечь всю кислятину на душе.
        Илуватар, вздохнув, принялся делать пассы руками, восстанавливая порушенный пейзаж.
        - Однако я задам тот же вопрос, Ва. Мне кажется, пришло время для коррекции.
        - Ещё один… Ну хорошо, Элентари совсем недавно работает… Помочь тебе посчитать порог вмешательства?
        - Как хорошо, что есть учебники, правда? - в тоне Майара прорезался сарказм.
        Варда медленно села, и гравитационное кресло с готовностью приняло требуемую форму - женщина сидела теперь, обхватив колени руками.
        - Мне, что ли, заплакать? - тихо, задумчиво произнесла она, глядя в пространство. - Все будут меня утешать…
        Некоторое время все молчали. Элентари, перестав всхлипывать, тихо произнесла:
        - Прошу прощения, Ва… Я, наверное, не гожусь для этой работы.
        Валарка вздохнула.
        - Кому-то же нужно делать грязную работу, Эли… Ладно, поплакали и будет. Майар, ты должен был сделать анализ демографо-экономической ситуации по государственному образованию хомо Хаара-Па. Как успехи?
        - Я сделал, - усмехнулся Майар. - Однако, если можно, пусть вперёд выступит с докладом Илуватар. Поскольку подразумевается, что его остроухие на текущий момент подлинный луч света в кромешной тьме.
        - Не вижу повода для сарказма, Майар.
        - И я не вижу, Илу. Какой уж тут сарказм…
        - Ну хватит, Май, в самом деле, - разозлился Илуватар. - Доказательства?
        - Нет у меня никаких доказательств. Только предчувствие. Все эти огнестрельные орудия, несвоевременно затесавшиеся в эпоху бронзы, громадные марширующие армии и бесчисленные зверства недозрелых дикарей, всё это ерунда, ребята. Тихони-философы с материализатором-гигантом, давным-давно превысившим все разумные пределы роста - вот где настоящая угроза.
        - Тебе пора высекать свои пророчества на скрижалях, Майар, как это принято у хомо. Или лучше рисовать охрой и углем на стене пещеры, как это делают гоблины, вследствие проваленного тобой проекта?
        - А ну тихо! - не выдержала Варда. - Все! Работнички…


        Дрова для очага на сей раз попались сухие, и огонь горел ровно, почти без дыма. И почти бесшумно. Аркуэнон поёжился - на миг показалось, будто ровный неживой огонь не только не греет, наоборот, высасывает тепло… Холодно. Как холодно в доме….
        - Верно ли я понял, что никаких следов нашей дочери так и не обнаружено?
        Тиарон, сидевший так близко к очагу, будто намеревался поджариться, тяжело вздохнул.
        - Иногда я завидую хомо, глухим к течению мысли и способным по этой причине врать вслух, произнося пустые слова утешения. Сейчас как раз такой случай. Нет, Глава Аркуэнон. Никаких следов.
        Пауза. Анкалимэ, молча поднявшись, проследовала к стене, распахнувшейся перед ней, и скрылась. Глава Дома проводил жену взглядом. Анкалимэ всегда была сильной женщиной. Она даже не будет плакать… сейчас. Только ночью.
        - Что дальше?
        Следователь потёр лицо руками.
        - Прости, господин, я не спал эту ночь… Что дальше? А что нам ещё остаётся, кроме как искать? Владения дикарской Сидоммы велики, но земля гораздо больше.
        - Гиамура? Хаара-Па?
        - И даже Архон.
        - Архон уже взят и разрушен полчищами хомо.
        Тиарон снова потёр ладонями лицо.
        - И тем не менее, Аркуэнон. Надежда умирает последней.
        Воцарилось молчание.
        - Иногда я тоже жалею, что нам дано такое свойство - читать невысказанные мысли. Ты ведь уже твёрдо уверен, что Фионны нет в живых, Тиарон.
        - И тем не менее я буду искать, Аркуэнон, - следователь криво усмехнулся. - Пока не найду Фионну Кассителнирру… или то, что от неё осталось.
        Глава Дома Кассителнирров перевёл взгляд на молодого Хранителя, до сих пор молчавшего.
        - Ты тоже считаешь, что моей дочери уже нет в живых, Вэон?
        - Нет! - молодой эльдар сверкнул глазами. - Я не верю, что Фионна жива. Я это знаю!


        - … Как долго ты ещё намерен возиться?
        Масляные лампы довольно сильно чадили, освещая внутреннее пространство шатра колеблющимся красноватым светом. Вино, налитое в чаши, казалось почти чёрным, как начинающая сворачиваться кровь. Владыка Герхем обсасывал птичье крылышко сосредоточенно и аккуратно, и человек несведущий мог бы даже подумать, что мысли Владыки поглощены именно процессом питания… Гевар сдержал улыбку. Ну что за дичь и чушь лезет в голову.
        - Довольно долго, мой господин. Пока что мы не нашли даже подземный ход, ведущий из дворца за городские стены. Тот, что нашли, не ведёт никуда - очевидно, начали и забросили, и притом довольно давно.
        Герхем вздохнул, отпил вина из чаши. Поморщившись, выплеснул его на землю.
        - Как в придорожный кабак вино припасли, честное слово… Придётся велеть дать главному виночерпию два десятка палок, совсем зажрался, нюх потерял. Налей-ка мне вон из того кувшина… раз уж разогнал тут мне всех слуг.
        - Ты бываешь чересчур строг, мой господин, - улыбнулся начальник тайной службы, наливая вино из требуемого кувшина. Подал чашу, перегнувшись через столик. - Как на мой вкус, вполне ничего. Хорошая лоза, шестнадцать лет выдержки…
        - Ну раз тебе нравится, ты и пей, - Владыка отхлебнул из чаши. - Вот, другое дело… А виночерпий двадцать палок таки получит.
        - Вот я и говорю, - засмеялся Гевар. - Владыка Герхем бывает порой чересчур строг, но всегда справедлив!
        Посмеялись.
        - Однако вернёмся к нашим делам, - Герхем отставил чашу. - Итак, ты остаёшься здесь. Формально комендантом архонских земель назначен Гаур, надо же поощрить парня. И ты уж постарайся, чтобы все его тут уважали. Оставляю вам на двоих десять тысяч воинов, больше ни к чему. Сам не светись, ты мне нужен со свободными руками.
        - Хорошо, мой господин, - Гевар отпил из чаши. - Орудия уводишь в Сидомму или оставляешь Гауру?
        - Здесь оставлю, в Сидомме они ни к чему… - Владыка усмехнулся. - Туда-сюда таскать, ломать только. Здесь они на полпути к конечной цели.
        - Как скажешь, мой господин, - начальник тайной службы кинул в рот маслину. - Однако опасно это. Гиамурский боров готовит свои полки, а дорога от Сидоммы до этих краёв достаточно длинная. Можно не успеть.
        - Захватят орудия - ответишь, - широко улыбнулся Герхем. - И крепко ответишь. Для чего я тебя тут оставляю?
        - Для того, чтобы найти наконец архонскую казну, - не моргнув глазом ответил Гевар, и оба рассмеялись.


        Дым висел над землёй грязно-бурой шапкой, накрывающей неопрятное тёмное пятно с ровно очерченными краями. С высоты в двадцать тысяч шагов даже такая гигантская трагедия выглядит совершенно безобидной, промелькнула в голове мимолётная мысль.
        - Похоже, этого города больше нет, - Вэон вглядывался в руины, силясь различить детали.
        - Это точно… Да ты не туда смотри, ты сюда смотри, - Тиарон показал на экран радароскопа, где красовались маленькие зелёные пробирки, поставленные на колёсики. - Это те самые огнестрельные орудия, похоже. Сделали своё дело.
        - Мне неинтересно, Тиарон, - сжал губы в нитку молодой Хранитель. - Ни огнестрельные орудия хомо, ни они сами. Единственное, что я хочу знать, где Фионна Кассителнирра!
        - Да… Похоже, тут не оставили ничего крупнее медных застёжек, - следователь поворачивал изображение. - Не говоря уже о комнате, обшитой медной сеткой… Постой-ка… А ну, поверни вправо немного… Что-то тут есть… Масса металла, но что?
        - Снижаемся? - Вэон орудовал джойстиком, торчащим из подлокотника.
        - Давай на посадку. Посмотрим на месте, что за странное месторождение.
        Унилёт рыбкой заскользил вниз, наращивая в крутом пике и без того немалую скорость.
        - Не надо переходить звуковой барьер, - скосил глаза Тиарон, разглядывая приближающуюся земную твердь. - Лишний шум, зачем?
        Вместо ответа Хранитель до упора двинул вперёд джойстик, корпус аппарата содрогнулся от резкого хлопка. Следователь чуть усмехнулся, но вслух возражать более не стал. Земля, надвигавшаяся вначале лениво и неохотно, всё более ускоряла свой бег, точно гепард, наметивший жертву. Раздался резкий звон гонга, в глазах потемнело от перегрузки - автоматика разобралась с ситуацией, принудительно выводя унилёт из опасного пикирования и одновременно тормозя. Ещё несколько секунд, и аппарат завис на высоте в тридцать шагов над поверхностью
        - Я всё понимаю, Вэон, - мягко заговорил Тиарон, - но нервы тебе нужно подлечить. Как же ты будешь исполнять свою службу, Хранитель?
        - Никого нет, - проигнорировав риторический вопрос, молодой эльдар разглядывал местность. Три пыльные сикоморы, уныло торчащие возле каких-то развалин, полуистлевшие кости, заброшенный колодец… - Я сажусь.
        Унилёт медленно опустился на грунт. Пилот сделал движение пальцами, и в прозрачном борту мгновенно протаяло овальное отверстие, впуская в салон горячий пыльный воздух.
        - Выходим? - Вэон потянулся к лучемёту, висевшему на подголовнике кресла.
        - Я первый, - следователь поправлял на плече ремень десинтора. - Смотри по сторонам. Дверь закрой на всякий случай.
        Первое, что почувствовали двое эльдар, это ужасную вонь. И вонь эта шла из колодца.
        - Что это? - Хранитель явно боролся с тошнотой. Следователь заглянул в колодец.
        - Всё ясно… Пошли назад, Вэон. Тут нет ничего, кроме трупов и золота.
        Они встретились взглядами.
        - Обычное дело для мохнорылых, - Тиарон смотрел без улыбки. - Здесь зарыт клад, как теперь уже ясно. А в колодце те, кто знал о нем, не имея на то права.
        Вэон отвёл взгляд, и на глаза ему тут же попал маленький череп - очевидно, младенца - раздавленный чьей-то тяжёлой ступнёй.
        - Как они живут, Тиарон? И зачем они вообще живут?


        Крылатые львы скалили свои пасти, злобно мерцая рубинами, искусно вставленными мастером-камнерезом вместо глаз. Характерно, подумал Киллиан, что все Повелители так любят изображения свирепых и кровожадных тварей.
        - Верховный жрец Киллиан к Повелителю Гиамуры Хамхеру Бесподобному и Могущественнейшему!
        Слова церемониймейстера гулко отдавались в высоких сводах, тяжёлые створки внутренних врат распахивались настежь. Киллиан шёл, не обращая внимания на окружающую роскошь, на потолочную роспись и полированный мрамор стен, на мозаичный пол с редкими каменьями, на блеск золота и серебра. Ерунда, всё это пустое. Роспись склепа не делает тот склеп жилищем. Покойник в золотом саркофаге всё равно покойник. Гиамура должна быть разрушена. Процесс идёт.
        - Повелителю здравствовать и радоваться во веки веков! - произнёс приветствие Верховный жрец, принимая приличествующую этикету позу, едва войдя в покой.
        - А! Сынок… - хрюкнул Валхал, не открывая глаз. - Проходи, садись… Жду тебя, понимаешь… я тут… сейчас…
        Юноша присел на скамейку возле двери. Бесподобный и Могущественнейший был временно занят. Между широко раздвинутых ног на коленях стояла совершенно обнажённая и донельзя очаровательная малышка, усердно обрабатывая восставший член Бесподобного язычком, две пышногрудые девицы изображали собой подлокотники кресла, так, что ладони Повелителя лежали на их бюстах, вздымающихся от бурного дыхания, ещё две лежали на полу, поочерёдно напрягая и расслабляя ягодицы, на которых покоились ступни их господина. Растёт и развивается искусство придворного минета, отстранённо-холодно подумал Киллиан, раньше девиц на полу не было. Не зря ест свой хлеб церемониймейстер…
        - Аааа… - простонал Хамхер, делая мощные завершающие движения. - Уффф… ты молодец, малышка, - толстяк ущипнул юную минетчицу за румяную щёчку. - Все свободны, девки.
        - Мощь чресел моего господина просто невероятна, - произнёс Верховный жрец фразу, с недавних пор уже почти ритуальную. Повелитель в ответ легонько хрюкнул.
        - Все вы так говорите… Эх, юноша… Не те становятся чресла, уже не те… Вот раньше я эту девчонку насквозь мог проткнуть. Спереди вошло, сзади вышло… - он снова хрюкнул, явно веселясь своей же шутке. - Ладно, давай-ка поговорим о деле. Все орудия готовы?
        - Все, мой господин.
        - А огненный порошок и каменные шары?
        - В полном объёме, указанном тобой, Повелитель.
        - Отлично. Да, я тебе говорил насчёт свинцовых шариков…
        - Весь доступный свинец перелит в эти шарики. Кроме того, я велел кузнецам нарубить из железного прута мелких обрубков, упаковать в мешки, готовые заряды…
        - Просто замечательно. Я рад, что не ошибся в тебе, мой мальчик. Твой отец мог бы гордиться тобой.
        - Благодарю, мой Повелитель.
        - Да ты иди сюда, чего жмёшься у двери… Садись рядом, вот тут, - Хамхер пододвинул низенький табурет.
        Секунду помедлив, Киллиан встал и пересел на указанное место.
        - А ты красив, мальчик мой, очень красив, - толстяк взял Верховного жреца Гиамуры за подбородок, повернул голову, разглядывая, и снова Киллиан вынужден был стерпеть. - Ну, ну, не бойся, я ж понимаю… Для таких забав полно мальчиков, ни на что больше не пригодных, а ты у меня ценный человек… мудрец… Расскажи-ка мне про Дыхание Смерти, мудрец.
        У Киллиана перехватило дыхание.
        - Молчишь? - ласково спросил толстяк, осторожно щупая сонную артерию на шее молодого жреца. - Молчишь… Нехорошо, малыш. Я к тебе со всей душой, а такие важные сведения мне приносит какой-то храмовый казначей. Нехорошо.
        Юноша изо всех сил старался восстановить ровное дыхание. Ну Урбе, ну сволочь… Не зря в последнее время шмыгает в Хранилище Скрижалей…
        - Ядов на свете существует великое множество, мой Повелитель, - заговорил наконец Киллиан, - и многие из них летучие. Про какой именно состав идёт речь?
        - Речь идёт о Дыхании Смерти, - жестко сказал Хамхер, убирая наконец руку с шеи Верховного жреца. - Ну хорошо, я помогу тебе. Дыхание Смерти пахнет горьким миндалём. Достаточно пары вдохов, чтобы человек умер. Знакомо?
        - Этот яд нестоек, мой Повелитель, и его довольно трудно получить.
        - А есть рецепты лучше? - Хамхер склонил голову набок. Киллиан едва не прикусил язык. Осторожнее, надо сперва думать, потом болтать.
        - Есть яды более скрытные, действующие медленнее…
        - Хорошо, мы как-нибудь обсудим эти рецепты. Уверяю тебя, мне очень интересно, но сейчас давай поговорим о Дыхании Смерти. В данном случае мне как раз не нужна ни скрытность, ни медленность действия. Вдохнул, упал, умер - то, что надо. Ну?
        - Какое количество яда желает получить мой Повелитель? - помедлив, спросил молодой жрец. Что ж, придётся пожертвовать и этим знанием. В конце концов, отравить человека можно разнообразнейшими способами, и если этот боров желает кого-то укокошить, то данный яд, пожалуй, гуманнее иных…
        - Достаточное, чтобы уничтожить армию Сидоммы.
        Юноша медленно хлопал глазами.
        - Хех… моргает… - хрюкнул толстяк. - Ну сам посуди, малыш, стал бы я так интересоваться какой-то отравой для одного человека?
        Бесподобный и Могущественнейший наклонился вперёд, заговорщически понизив голос.
        - Этот Урбе уверяет, что в состоянии справиться с такой задачей. И судя по его морде, не врёт - такие люди зря шкурой не рискуют. Не скрою, ты мне гораздо симпатичнее, мой мальчик, к тому же ты более знающ и мудр, видно с ходу… Но если ты не справишься, у меня просто не будет выбора.


        Вонь была чудовищной, дышать приходилось открытым ртом. Пожалуй, нужно скорее выбираться отсюда, подумал Гевар, шлёпая по воде, того и гляди, можно присоединиться к тем бедолагам, что валяются позади, в тоннеле. Угореть в стоячем воздухе подземелья, напитавшимся тухлятиной, можно легко и незаметно.
        На поиски входа в тайный подземный ход ушло четыре дня. Ушло бы и больше, поскольку ход был спрятан с большим искусством. Однако сначала пёс-ищейка заскулил, царапаясь в стенку, обшитую деревом, когда же кедровые панели ничем не примечательного помещения разобрали, и открыли потайную дверцу, в собачьем нюхе уже не было нужды - и так хоть нос зажимай…
        Пламя свечей колебалось, выхватывая фрагменты подземелья, идущие впереди люди, из личной охраны Гевара, одетые в пропитанные воском и маслом высокие сапоги ногами нащупывали дорогу, то и дело оступаясь на мелких выбоинах. Начальник тайной службы представил, как совсем недавно тут вот так же шли те, кто уже активно разлагается почти у самого выхода. Одному даже удалось вползти на лестницу - именно его аромат и учуял пёс…
        - Осторожно, мой господин, тут яма, - предупредил идущий впереди, поднимая свечу повыше. Гевар перепрыгнул скрытую под водой ловушку и выругался - вода заплеснула в голенище сапога, обдав ногу ледяным холодом. Да, удачно, вовремя успели… Осень кончается, вот-вот должны пойти дожди, предвещая наступление зимы. И пришлось бы тогда пробираться по пояс в ледяной водичке, против течения… поскольку тоннель этот по совместительству ещё и водовод… Начальник тайной службы Сидоммы ухмыльнулся. Водичка, сдобренная трупным ядом, самое то для укрепления здоровья жителей города… Сразу видно, покойный узурпатор заботился прежде всего о населении Архона…
        - Здесь выход, мой господин, - телохранитель поднял свечу на вытянутой вверх руке, силясь разглядеть выход над головой. Гевар осмотрел медные скобы, вмурованные в каменную кладку колодца. Да, вот они, следы - зелёная патина стёрта множеством ног… Направление взято верно.
        - Ты и ты, наверх, - распорядился начальник. - Инструмент возьмите, по идее, там должен быть какой-то замок или что-то в этом роде.
        Двое в чёрном полезли по скобам, скользким от сырости.
        - Замок есть, но он сломан, - донеслось из-под потолка. - Открывать?
        - Открывайте!
        Выбравшись наружу, Гевар долго и с наслаждением вдыхал свежий воздух, то и дело откашливаясь. Надо же… Для того, чтобы ощутить вкус воздуха, нужно побыть какое-то время в окружении трупного смрада.
        Начальник тайной службы оглядел окрестности, перевёл взгляд на плоскую глыбу, служившую люком и сдвинутую сейчас на сторону. Что ж, грамотно сделано, ничего не скажешь. Кругом полно таких же точно каменных плит и валунов, если не знать точно, можно ковыряться месяца два-три…
        - Солнце заходит, мой господин, - подал голос один из людей, закутанных в чёрное. Если бы кто-то присутствовал при разговоре за неприметным столиком в углу одного питейного заведения, он наверняка узнал бы в говорившем того самого агента, принесшего столь ценные сведения из Архона перед самым походом. - Где искать? Куда пойдём?
        Гевар чуть улыбнулся.
        - Пойдём мы сейчас в лагерь, на сегодня достаточно. А насчёт "где искать"… Ну давай рассуждать, Дрон. Сколько мы насчитали трупов в подземелье?
        - Двенадцать, мой господин.
        - Правильно, двенадцать. И все воины. И даже если представить, что этот Самур заставил своих бойцов служить тягловым скотом - что в принципе могло быть, золото такой груз, что и гвардейцам поносить не стыдно - то дюжины человек ну никак не достаточно, чтобы перетащить за один раз всю архонскую казну. Особенно если учесть ту мелочь, что нам оставили в сокровищнице для отвода глаз.
        - А… хм… Ага! - просветлённо улыбнулся Дрон.
        - Ну вот видишь, - вернул ему улыбку Гевар. - Всё просто, когда поймёшь. Золото где-то близко. И выдаст его запах мертвечины, как уже выдал подземный ход.
        - Но… мой господин… - агент почесал скулу. - Сейчас на всех архонских землях мертвечины немеряно…
        - А вот тут ты прав, - вздохнул начальник тайной службы. - Работа нам предстоит нелёгкая. Однако что делать?
        Гевар встал, бросил в колодец камешек - снизу раздался слабый всплеск.
        - Золото всегда пахнет смертью, Дрон. Особенно когда его много.


        Переспелый персик сочно шлёпнулся о землю, ветка, освободившись от тяжкого груза, резко качнулась, и всё снова затихло. Листья на верхушках деревьев едва шевелились, внизу же не чувствовалось ни малейшего ветерка, жирные розы застыли в сонной неподвижности. Последние погожие деньки поздней осени…
        Стражник вздохнул, переменил ногу, поудобнее пристраиваясь у стены и незаметно подпирая её плечом. Это только деревенские олухи полагают, что махать мотыгой легче, чем стоять в караулах. Хорошо, что жара уже спала… Однако, если разобраться, зимой караульным тоже несладко, и промозглый холод, пожалуй, ещё хуже летнего зноя…
        Длинное серебристо-зеркальное тело вынырнуло из-за верхушек деревьев бесшумно и так неожиданно, что стражник только лупал глазами. Летающая лодка остроухих, кому рассказать, ведь не поверят!
        И только когда из раскрывшегося дива стали выпрыгивать фигуры в серебристой одежде и шлемах, доблестный страж опомнился.
        - Ааааа!!! Тревога!!!
        Тревожные вопли подхватили со всех сторон, зазвенел гонг, собирая охрану, по дорожкам с дробным топотом неслись дворцовые стражники, выставив перед собой алебарды.
        - Всем стоять на месте! - раздался зычный голос, непостижимой для человеческой глотки силы. - Бросить оружие!
        Одна из фигур повела стволом странного оружия, висевшего на ремне через плечо, и огненная очередь скосила розовые кусты и пару персиковых деревьев, которые рухнули наземь с шумом и треском, разбрасывая вокруг сочные плоды. Стражники затормозили разом, будто наткнувшись на невидимую стенку.
        - Бросить оружие! Руки поднять вверх! Быстро! - проревел всё тот же нечеловеческой силы голос, отдававший металлом. - На колени!
        Стража заколебалась было, уж очень убедительно выглядела демонстрация мощи непонятного колдовского оружия остроухих. И тут в дело вступил дежурный начальник дворцового караула, мощный мужчина самого геройского вида, одетый в начищенные до полного сияния посеребрённые доспехи. Да чтобы он стоял на коленях перед кучкой мерзавцев, колдовским образом проникших во дворец самого Повелителя?! Не говоря уже о том, что сделает Повелитель со стражами, допустившими подобную промашку… Сотня с лишним стражников, могучих, как дикие быки, и полдесятка преступников, выглядевших по сравнению с охранниками довольно субтильными - неужто не одолеем?!
        - Вперёд! - рявкнул начальник стражи, не выдержав наглости вторгшихся во дворец самого Могущественнейшего остроухих мерзавцев. - В пыточную захотели, трусы?!
        Угроза возымела действие - никакое колдовское оружие не может быть страшнее дыбы. Стражи ринулись вперёд. Пропадать, так не даром!
        Всё кончилось почти мгновенно. Только что рвались в атаку стражники и алебардами наперевес, затем каскад слепящих вспышек, и вот уже вокруг валяются только дымящиеся трупы. Дальше всех продвинулся храбрый начальник, упавший в каких-то десяти шагах от врагов.
        - Повторяю для дураков, - Тиарон неплохо говорил на местном наречии, и мегафон боевого скафандра послушно усиливал его голос. - Всем стоять на местах, на коленях и с высоко поднятыми руками! Кто не успеет поднять руки, будет убит!
        Эльдар, вооружённый десинтором, навёл своё оружие на вход, ведущий из сада во дворцовые покои, и массивная дверь, окованная бронзой, рассыпалась тонкой пылью. Подождав, пока пыль осядет, бойцы шагнули внутрь, хищно поводя стволами лучемётов.
        Но никто не встал у них на пути. Многочисленные слуги успели разбежаться с резвостью многоопытных мышей, и только один старик стоял в углу в позе, предписанной мегафоном - на коленях, задрав к потолку руки и для верности растопырив пальцы. Тиарон вгляделся в мыслеобразы старика и понял причину - старый слуга просто не мог убежать достаточно быстро, поскольку страдал болезнью суставов.
        - Отвечай, старик. Видел ли ты здесь девушку из нашего народа, или, может, что-то слышал о ней? - обратился следователь к лакею.
        - П… прости… в-великий воин… - заикаясь, ответил слуга. - Я… я ничего не слышал о ней… Клянусь! Поверь мне!
        Тиарон тщательно вглядывался в мыслеобразы и ощущения хомо, улавливая дикий страх и животное желание пожить хоть ещё чуть-чуть, любой ценой… Нет, не врёт.
        - Я не верю тебе, я вижу, - следователь обернулся к бойцам группы прикрытия. - Тут, за анфиладой, та самая комната. Идём туда.
        Двери рассыпались одна за другой, и после пятой или шестой группа эльдар оказалась в помещении, потолок и стены которого сияли золотом, украшенным затейливой чеканкой.
        - Никого, - следователь оглядел все углы. - Опять мимо.
        - Может, поймать и допросить их главаря? - спросил эльдар с десинтором. - Если и он ничего не знает…
        - Да нет смысла, - тяжело вздохнул Тиарон. - Этому золотому залу уже лет двести. Символ богатства местного вожака, так сказать, тут принимают послов, оказывая тем психологическое давление… Ладно. Для полной очистки совести пройдём ещё в местный склад редких металлов, сокровищницу. А больше никаких серьёзных масс металла тут нет, если не считать эти грубые статуи.
        - Хорошо, что Хранителя Вэона нет с нами, - произнёс один из бойцов.
        - Это точно, - кивнул следователь. - Он сегодня дежурит в Пирамиде. И так уже весь на нервах, жаль парня…
        Глава 9
        Дыхание смерти
        - Ы! У! Ы! А!
        Большой бубен рокотал, точно тысячи раскатов отдалённого грома одновременно, и тысяча глоток вторила ему. Молодые воины разом выбрасывали вверх и вперёд копья, слитно выдыхая, и старый орк свирепо скалил зубы. Возможно, кто-то там, в плодородных землях, и считает, будто орки почти уже вымерли от голода, среди скал и каменных осыпей. Пусть считают.
        - Ы! У! Ы! А!
        Позеленевшие от времени бронзовые наконечники пронзали невидимого врага. Пока невидимого. Да, орки не имеют привычки ежедневно начищать до солнечного сияния своё оружие. Да, их топоры и копья бережно передают из поколения в поколение - это узконосые могут себе позволить тратить бронзу на горшки и никчемные безделушки. Орки затачивают только режущие кромки - для оружия этого достаточно. И оружия этого у народа орков скопилось не так уж мало, из-за той же трепетной бережливости. От изделий древних мастеров до совсем новых. Старый орк оскалился шире - есть, всё ещё есть среди народа орков мастера, умеющие работать с металлом. Их берегут. Они будут нужны, очень нужны, когда вся эта земля станет владениями орков.
        - Ы! У! Ы! А!
        Здесь, возле древнего святилища, одно из немногих мест, где никогда не бывает вездесущих узконосых. А те, кто всё-таки забредает на свою беду, становятся жареным мясом. Да, собирать орков со всех земель было дело трудным и опасным. Ночами, по звериным тропам и горным осыпям пробирались гонцы, с известием - каждый род должен отрядить к святилищу того, кто поведёт их в битву. Да, это было опасно, узконосые пощады не знают. Но это было необходимо. Они должны почувствовать и понять, ощутить вживую - орки не просто стайки изгоев, "говорящих животных", как презрительно говорят узконосые. Орки - народ, и народ великий. Пусть видят!
        - Ы! У! Ы! А!
        Топают о землю грязные пятки, покрытые толстой мозолью от ежедневного хождения по горам. Да, пятки узконосых много нежнее, и они защищают их опорками даже тогда, когда ходят по мягкой земле. Скоро, скоро орки увидят сверкание этих пяток. Да, узконосые бегают быстрее, зато воин орков может бежать хоть целый день. Уйти от гнева народа орков никому не удастся.
        - Ы! У! Ы! А!
        Грозно рокотал бубен, хищно скалились крепкие зубы. Вообще-то Танец Возмездия нельзя танцевать просто так. Но теперь уже нет никаких сомнений в исполнении пророчества. Совсем скором.
        - Хха!
        Бубен смолк, окончив танец. Старый орк обвёл глазами толпу воинов - никто не запыхался. Что такое танец для настоящего горного орка, способного целый день преследовать оленей по непролазным кручам?
        Все ждали.
        - Орки! - голос старого шамана разнёсся над замершими в ожидании коренастыми фигурами, одетыми в оборванные шкуры. - Пришло известие - город узконосых у Озера Мёртвых пал! Пал, как и было предсказано, от медных труб! Пророчество сбывается. Осталось ждать совсем немного.
        Шаман помолчал, набирая воздуха в лёгкие.
        - Сейчас вы разойдётесь, и каждый вернётся к своим сородичам. И больше гонцов не будет, ибо все уже знают, что делать и куда идти, когда настанет тот день. Знайте - как только небо вспыхнет огнём, это знак. Конец времени узконосых и начало нашего времени. Спускайтесь с гор и вершите месть, о которой мечтали наши предки!
        - Хха! - единый слитный выдох тысячи глоток.


        - Вот она, Гиамура.
        Пираты разглядывали великий город, раскинувшийся перед ними - младший даже рот приоткрыл. Клоп усмехнулся. Действительно, для деревенского дурня, сбежавшего от гнева местного землевладельца, тут было немало поводов для раскрытия рта.
        Высокие белокаменные стены и ещё более высокие башни, сработанные из плотно пригнанных известняковых глыб, скрывали большинство рядовых построек, только дворцы знати высовывали верхушки из-за зубцов. Разноцветная глазурованная черепица отблескивала на солнце, радуя глаз, и над всем этим высилась циклопическая Пирамида Солнца. Почти над всем - ибо выше всех в этом городе теперь возвышались чудовищные золотые рога, вознёсшиеся над Дворцом Повелителя, Бесподобного и Могущественнейшего.
        - Проходите, проходите, не задерживайтесь!
        Поток людей и животных вливался в разверстый зев городских ворот, окованные позеленевшей медью зубья подъёмных решёток придавали вратам вид пасти какого-то невероятного чудовища. Сходство усиливал буро-красный гранит, которым был облицован пол воротной башни, и длинный язык подъёмного моста, перекинутого через ров с мутной водой.
        Пройдя сквозь ворота, караван сам собой распался. Торговцы спешили каждый по своим делам, у каждого было тут намечено пристанище… Клоп, в свою очередь, свернул в неприметный проулок, хотя прямая широкая улица вела прямо к парадному входу в резиденцию Могущественнейшего - вон, даже отсюда виден блеск позолоты на воротах… Однако данный товар следовало передать заказчику как можно более скрытно. С гневом остроухих не шутят, тут начальник тайной службы Сидоммы полностью прав. И никакие стены-ворота не станут защитой…
        Они кружили по запутанным улочкам Гиамуры не меньше часа, пока не вышли наконец к высокой глухой стене, с врезанной меж кустов граната низенькой калиткой, тускло блестевшей позеленевшей бронзой. Подойдя, Клоп постучал в дверцу рукоятью кинжала, гулкий звук нарушил сонный покой переулка. Не просто окована деревянная дверца, проскользнула у пирата мимолётная мысль - цельнолитая бронза тут…
        - Чего тебе? - открылся глазок.
        - Здрав будь, почтенный страж, - приветливо улыбнулся Клоп. - Беги-ка к Бесподобному и Всемогущественнейшему, да скажи так: "Клоп принёс то, что ты желал".
        - Ага, уже бегу, - почтенный страж сладко зевнул, глазок закрылся. Клоп снова постучал.
        - Ты ещё тут, ничтожный? - снова открылся глазок.
        - Ты не понял меня, - ещё более ласково сообщил пират. - Прямо сейчас и только бегом, никак не шагом. Если мешают штаны, скинь на бегу. Стоять и раздумывать можешь, только если мешает голова.


        - Копайте живее, не то придётся рыться в грязи!
        Четверо землекопов вовсю работали заступами, только земля летела. Яма углублялась на глазах. Вырванный куст сиротливо лежал в стороне, задрав корни, будто пытаясь заслониться от безжалостных тварей, именующих себя людьми.
        Туча нависала над головой, точно гигантский слиток свинца, ощутимо давя и пригибая к земле, и Гевар поймал себя на том, что втягивает голову в плечи. Вообще-то жрецы утверждают, что тучи небесные - просто пар, что-то сродни туману, курящемуся по утрам над болотом. Может, и так, однако глаза говорят совсем иное - вот-вот, сейчас, эта масса рухнет вниз и задавит…
        Молния распорола брюхо облака, спустя пару мгновений донёсся раскат грома. Первые капли сочно шлёпнулись на иссохшую, пыльную землю, и тут же с небес обрушилась стена ливня.
        - А, демоны! Не успели…
        Под лопатой глухо звякнул металл, один из землекопов нагнулся, вглядываясь…
        - Золото, мой господин!
        - Копайте!
        Начальник тайной службы Сидоммы стоял, не обращая внимания на холодные струйки воды, стекающие по щекам и по спине. Золотые кольца, перемешанные с грязью, ложились на край ямы, и дождь старательно очищал их, обнажая характерный маслянистый блеск.
        - Похоже, дальше одно серебро! - донеслось из раскопа.
        - Да копайте же! Яму уже заливает!
        Телохранители уже укладывали деньги в короба, сплетённые из лозняка.
        - Странно, что россыпью! - Дрон обернул к своему начальнику измазанное грязью лицо.
        - Так труднее достать!
        Гром над головой грохотал, как будто там стреляли гигантские огненные трубы, разрушающие стены невидимой твердыни, ливень хлестал неистово, и в десяти шагах всё терялось в сумраке и водяной круговерти. Горка колец росла и росла.
        - Всё! Похоже, больше нету! - прокричали из ямы, перемогая шум дождя.
        - Не так уж богат оказался великий город Архон, - Дрон закрывал плетёный короб, - Казна, тоже мне…
        - Это не казна, это обман, - ухмыльнулся Гевар, откидывая со лба мокрые пряди. - Рассчитанный на простаков-кладоискателей. Могу поспорить, всё золото вон в том колодце.
        - Это не колодец, мой господин, это настоящий склеп! Там мертвяков несчитано!
        - Значит, точно там, - ещё шире ухмыльнулся начальник тайной службы. - Самая надёжная охрана!
        Он оглядел своих людей.
        - В общем, так… Дрон, двигай в город, бери полсотни рабов покрепче и назад. Да, короба не забудь, и верёвки. И вина возьми, пожалуй, пару больших кувшинов, подешевле да покрепче. Тягать мертвецов из колодца та ещё работёнка… Да не тряситесь вы, олухи, никто вас убивать не собирается! - прикрикнул он на дрожащих землекопов, выбивавших зубами мелкую дробь. - Вы же не зарываете клад, наоборот…
        - Эт-то м-мы от х-холода, г-господин!


        Стены и пол комнаты сияли позолотой, расписанной чеканными узорами, изображавшими весьма откровенные сценки. Пол был выложен полированным самшитом, и в голове Клопа мелькнула мимолётная мысль - под ним тоже сплошные медные листы или как?
        - Это не позолота, парень, - хрюкнул Повелитель, будто и впрямь прочёл невысказанные мысли посетителя, подобно остроухим. - Это золото.
        У пирата отвисла челюсть. Хамхер, удовлетворённый реакцией гостя на сообщение, хрюкнул повторно.
        - Ну давай уже, открывай.
        Пират, в качестве особого исключения допущенный с улицы к персоне Всемогущественнейшего лично, дрожащими руками отпер замки и откинул крышку сундука. Хамхер кивнул, и двое телохранителей бережно достали пленницу, по-прежнему закутанную в экранирующую сеть.
        - Снимите с неё эту дрянь! И путы!
        Освобождённая эльдар чуть покачнулась, но выпрямилась и устояла. Медленно подняла роскошные густые ресницы. Повелитель сглотнул.
        - Ох, хороша… Хороша, чертовка…
        Фионна, в свою очередь, разглядывала Хамхера. Она знала, что смотреть в глаза главарям хомо иной раз может быть просто опасно - эти твари терпеть не могут прямого взгляда - поэтому вновь опустила глаза… Значит, вот этот жирный боров и есть её новый мучитель. Что ж… эта обезьяна ничем не хуже прежних. Нет смысла переживать.
        - Даааа… - толстяк обошёл смирно стоящую девушку кругом. - Ты заслужил награду, как тебя…
        - Все зовут меня просто Клоп, мой господин, - почтительно ответил пират. Повелитель снова хрюкнул смехом.
        - Ладно. Ордихар, проводи господина Клопа в приёмный зал. Золото тебе выдадут, не беспокойся. И осла, чтобы его увезти.
        - Благодарю, о Всемогущественнейший! - склонился пират. - Э… могу я изложить к твоим стопам одну маленькую просьбу?
        Хамхер хрюкнул в который раз - разбойник, пытающийся изъясняться дворцовыми оборотами, выглядел забавно.
        - Излагай.
        - В это дело посвящено слишком много народа. Ребята крепко пьющие, неотёсанные, языки держат не всегда…
        - Не беспокойся, почтенный. Всё будет сделано, - ухмыльнулся Повелитель.
        - Благодарю, о Величайший! Когда тебе понадобится ещё остроухая…
        - … То я непременно прикажу разыскать тебя, - Хамхер ухмыльнулся шире. - Свободен!
        Согнувшись, Клоп пятился до тех пор, пока не очутился за порогом Золотого зала.
        - Ну, господин Клоп, пройдём, - царедворец указал путь.
        Пират шёл, стараясь не поворачивать головы, но глаза то и дело стреляли по сторонам. Это ж какое богатство, с ума сойти можно… Да, такому парню отсыпать короб золота, что высморкаться… Интересно, сколько же лет этому дворцу? А вот двери новые совсем, и сработаны явно наспех…
        Клоп ухмыльнулся. Высморкаться, оно конечно… Отдавать золото никто не любит. Разумеется, он подстраховался. Он так и сказал Повелителю Гиамуры - мол, письмо-сообщение на глиняной табличке хранится у надёжного человека, а деревянная дощечка с письменами у другого. И ежели он, Клоп, не заберёт их своевременно, то окажутся те послания у начальника тайной службы Сидоммы, да сгниют его кости заживо… А уж эта-то гиена, мол, не упустит шанса, доведёт до остроухих…
        Пират резко остановился на пороге помещения, выглядевшего для приёмного зала чересчур странно. Стол с разложенными инструментами самой устрашающей формы, а вон и петля дыбы…
        Могучие руки схватили рослого разбойника и скрутили, как котёнка. Чувствовалось, что обладатели этих рук имеют огромный опыт.
        - Разденьте его, - устало произнёс Ордихар, опускаясь на скамью возле стены. - Там, в одежде, должна быть булавка с ядом, если наши подозрения правильны.


        - Слава! Слава! Слава!
        Рёв толпы оглушал, как рёв настоящего урагана, и трубам, и барабанам оставалось лишь аккомпанировать этому всеобщему рёву. Парадные носилки Владыки плыли на плечах могучих рабов, точно ладья посреди людского моря, и Герхем приветственно махал рукой - скорее шевелил, впрочем, однако и такого жеста было вполне достаточно, чтобы восторг толпы достиг апогея.
        - Слава Владыке!
        - Слава! Слава! Слава!
        Колонны сидоммских воинов печатали шаг, сверкала начищенная бронза, сверкали глаза, и рёв толпы не стихал ни на секунду. Вот они, победители, принесшие славу и богатство Сидомме! Огромную добычу!
        - Слава! Слава! Слава!
        Тянулись и тянулись повозки, гружёные трофеями, умышленно выставленными напоказ. Блеск золота и серебра слепил глаза. Все богатства Архона теперь наши!
        - Слава! Слава! Слава!
        Шли пленные, со связанными руками и просто в ошейниках, нанизанных, как бусины на верёвку. Голые и босые, придавленные к земле случившимся. Рёв толпы изменил тональность, многие приглядывались к двуногой добыче, которая уже завтра поступит на рынок рабов. Налетай! Покупай! Недорого! Интересно, сколько заломят вон за ту деваху?..
        - Слава! Слава! Слава!
        Интересно, подумал Герхем, по-прежнему приветственно улыбаясь и махая рукой восторженным подданным, как долго они смогут вот так орать? Лужёные глотки, точно, и вместо лёгких кузнечные меха…
        - Слава! Слава! Слава!
        Ворота дворца отсекли наконец назойливый рёв. Рабы-носильщики, блестящие от пота, поставили носилки наземь, украдкой переводя дух. Ну наконец-то торжественная церемония возвращения победителей в родной город закончилась.
        - О, как я рад видеть тебя, Владыка! - согнулся в глубоком поклоне дворцовый церемониймейстер.
        - Здравствуй, здравствуй, старый хитрец. Баню с паром, тёплый бассейн и двух массажисток, зрячую и слепую. Ещё мальца помоложе, кудрявого чтобы, и лёгкий ужин. Да, всех командиров и казначея пригласить, как отмоются, на совет…
        - Большой пир? Акробатов, певцов, музыкантов?
        - Мммм… А поинтересней чего-нибудь?
        - Есть "собачьи наложницы", обученные петь под кобелем… Да, есть новинка - поросёнок, обученный трахать тех наложниц.
        - "Поросячьи наложницы"? - усмехнулся уголком рта Владыка. - Смешно… Ладно, годится. Займись!
        - Да, о Владыка!
        Проводив взглядом усердного царедворца, Герхем хмыкнул. Надо же, уже и "поросячьи наложницы" появились. Да ещё и поющие во время процедуры. Развитие в искусстве налицо. Ладно… В конце концов, стол и развлечения на вечер, это не главное. Это рядовые воины могут отдыхать, не думая ни о чём. Нам же предстоит решить кучу вопросов насчёт нового похода.


        Киллиан погасил спиртовую горелку, снял перчатки из тонкой провощённой кожи, осторожно вынул свежезапаянную склянку, стоявшую на льду, из вытяжного шкафа и посмотрел на свет. Жидкость в стеклянном сосуде была чиста и прозрачна, как слеза.
        И каждая такая слезинка могла убить.
        Юноша мёртво усмехнулся уголком рта. Вот же оно, решение. Одна капля, и всё закончится. Не нужно идти на приём к толстому борову. Не будет страданий. Не будет мыслей…
        А может, и Бесподобного прихватить с собой? Склянка достаточно объёмна, погода достаточно тёплая… Хотя в принципе можно успеть убежать из зала, где разбит сосуд с Дыханием Смерти, зажав нос, но это ведь надо сообразить, притом мгновенно. Уже после пары вдохов будет поздно соображать.
        Верховный жрец вздохнул, упрятал посудину в футляр, сработанный из обрубка бамбука. Не нужно обольщаться. Уж что-что, а беречь свою шкуру Хамхер умеет как никто другой. И вообще, не стоит беспокоиться. Процесс идёт. Ещё один шаг к исполнению древнего пророчества…
        Киллиан позвонил в колокольчик.
        - Парадное одеяние и носилки для визита во Дворец Повелителя, - приказал он слуге, явившемуся на зов.
        - Да, мой господин!
        Воздух на улице был напоён свежестью, которую не успели ещё испортить миазмы сточных канав. Ночью прошёл сильный дождь, кое-где ручейки ещё пробивали себе путь, струясь по раскисшей глине. Шлёпая босыми ногами по лужам, рабы-носильщики несли носилки по главной улице, ведущей ко Дворцу, украшенному сияющими золотыми рогами.
        - Бесподобный и Могущественнейший ждёт тебя в садовой беседке, господин мой! - церемониймейстер исполнил сложный придворный реверанс, соответствующий важности персоны гостя. Верховный жрец приподнял брови, но спрашивать ни о чём не стал. Собственно, чего-то подобного он и ожидал. Разумеется, опасность Дыхания Смерти в закрытом помещении гораздо выше.
        В резной самшитовой беседке, упрятанной среди роз, на подушках возлежал Повелитель, одетый в тёплый халат, перед ним на специальном низеньком столике весьма изощрённой формы совокуплялись по-собачьи прелестный кудрявый мальчик лет двенадцати и ещё более прелестная белокурая девочка года на два моложе. Охрана грамотно пряталась среди цветов, не выделяясь на фоне окружающей природы.
        - … Двигайся, двигайся, не спи на ней! А ты сильнее прогнись, не деревянная скамейка! Во-от, так примерно…
        Брови жреца вновь поползли вверх. Что-то намудрил сегодня господин церемониймейстер… Чтобы Бесподобный и Могущественнейший выступал в роли консультанта, а не участника в таком деле, это нечто неслыханное. Уж не ослабела ли мощь его чресел? Вот горе-то…
        - А, сынок! - хрюкнул Хамхер, завидев Верховного жреца. - А я тут отдыхаю маленько, балуюсь… Ты погоди, посиди на скамеечке… Ну-ка брысь, парень! Гляди, как надо!
        Мальчик торопливо отодвинулся в сторону, уступая место своему наставнику. Киллиан поднял глаза к небу. Нет, напрасно он обеспокоился мощью чресел Бесподобного… Так со стоячим и в лучший мир отойдёт, должно быть.
        - Понял теперь? То-то! Большой уже парень, должен всё уметь. Ладно, свободны оба!
        Дождавшись, когда воспитуемые исчезнут из поля зрения, Повелитель обернулся к визитёру.
        - Ничего не умеет нынешняя молодёжь, - Хамхер оправлял халат. - Я в его годы… Принёс? - без перехода спросил он.
        - Да, мой Повелитель, - Киллиан потянулся к футляру, но чья-то рука перехватила его сзади за запястье. Телохранитель одним движением вынул бамбуковый цилиндр и передал его другому, который и поднёс подарок Бесподобному.
        - Не сердись на них, мой мальчик, они на службе, ты должен это понимать, - толстяк опасливо рассматривал склянку. - Ну надо же, а на вид вода водой… Проверял? Работает?
        - Проверял. Десять коз в закрытом сарае скончались почти мгновенно.
        - Десять коз, говоришь… Да ведь армия Сидоммы состоит не из коз, мой мальчик. А ну-ка пойдём! - он передал сосуд телохранителю.
        Идти пришлось недалеко. Бассейн глубиной в добрых восемь локтей, выложенный мрамором, ещё недавно был, должно быть, полон прохладной водой - вон лужа в углу. Однако сейчас в пустом каменном коробе сидели полтора десятка людей обоего пола и разного возраста - старик и старуха, с белыми как снег волосами, могучий чернокожий парень, бородатый верзила, явно пленный горец с севера, юная девушка, несколько детей, кормящая мать, прижимающая к себе младенца и ещё одна женщина, беременная… Вокруг маячили охранники, зорко следившие, чтобы жертвы даже не пробовали сбежать, ведь не так уж трудно встать друг другу на плечи.
        - Повелитель… не надо, Повелитель… - Киллиан даже не узнал своего голоса.
        - Что значит "не надо"? - в свою очередь поднял брови Хамхер. - Вот будет смешно, если мы выйдем в поле с грозным оружием, поражающим исключительно коз!
        - Эй, вы, ублюдки, - гаркнул вдруг бородатый горец. - Не знаю, какую вы там задумали пакость, но вот эту брюхатую и вон ту, с младенцем, отпустили бы!
        - Ну вот, малыш, - огорчённо вздохнул Бесподобный. - А ты говоришь, не надо… Никакой у людей благодарности… Бросай, - обратился он к телохранителю, державшему в руках сосуд.
        Брызнули осколки стекла, растекшаяся лужа с тихим шипением окуталась паром, точно разлитый кипяток, на глазах иссыхая.
        - Сдохнете! Все вы тут сдохнете! - закричала вдруг беременная. - О боги, убейте наконец этот город! Сколько же можно ждать! - тут она закашлялась, захрипела и повалилась на каменные плиты, изгибаясь в конвульсиях.
        Остановившимся стеклянным взглядом Верховный жрец смотрел, как извиваются люди, точно пиявки, которых жарит в кипящем масле уличный торговец, и замирают один за другим. Через минуту всё было кончено.
        Из ямы потянуло тонким ароматом горького миндаля.
        - Повелитель… - обеспокоено произнёс старший телохранитель.
        - Всем назад! - Бесподобный первым исполнил собственную команду, - Эй, эй, ты куда?
        Сильные руки оттащили Киллиана от края бассейна, помешав сделать последний шаг.
        - Унесите Верховного жреца, быстро!


        - … Нет, так же нельзя, малыш, - огорчение Бесподобного было неприкрытым и явно искренним. - Я понимаю, нежное воспитание и всё такое… Однако давай глядеть правде в глаза. Люди рождаются и умирают ежесекундно, и смерть многих из них только во благо. Никчемные едоки… Мы тоже когда-нибудь умрём, как это ни печально. Но если это произойдёт сейчас, кто встанет на пути кровавых полчищ Сидоммы?
        Слова, как много ненужных слов, думал Киллиан, глядя перед собой невидящим взором. И боги действительно слишком медлят. Сколько же можно ждать?
        - Понимаю, работы много, все мы не из бронзы отлиты, нервы у всех… - продолжал Хамхер, - Если бы я знал, что у тебя такие слабые нервы, конечно, избавил бы от сей тягостной сцены.
        Толстяк почесал в паху.
        - Однако перейдём к делу, - продолжил он уже иным тоном. - Я очень доволен тобой, мой мальчик, и вновь убедился, что никакие интриганы, нахватавшиеся по мелочи сведений из древних скрижалей, вроде этого казначея Урбе, не годятся тебе на подмётки сандалий. Мне нужно для начала двадцать круглых сосудов, наполненных Дыханием Смерти и при этом способных выдержать выстрел из орудия. Думаю, одного залпа будет достаточно. Разумеется, сидоммские крысы сдохнут далеко не все, однако паника будет изрядная. Остальное довершат наши славные воины… Это нужно сделать к зимнему солнцестоянию, не позже.
        - Да, мой Повелитель, - голос Верховного жреца звучал ровно. - Будет сделано.
        - Я и не сомневался, - хрюкнул Хамхер. - Однако и это не всё, малыш. Каюсь, я не сообразил, слишком всё быстро произошло… Во Дворец я тебя не пригласил потому, что там сейчас кое-где ещё ремонт идёт, все двери меняют.
        - Я слышал, Повелитель, - тем же ровным тоном ответил Киллиан. - Слухи об остроухих уже просочились в город.
        - Просочились… - в который раз хрюкнул Бесподобный. - Если бы на посту начальника тайной службы оставался этот мерзавец, способный только интриги плести, они бы уже не просочились, они бы затопили город по верхнюю площадку Пирамиды Солнца. Тут был бы разворошённый улей… Ладно. Скоро эти слухи обрастут такой массой нелепостей, что в них не поверит ни одна старуха на базаре. Гупи уже занимается этим… Пойдём-ка, чего покажу, - вновь без перехода сказал Хамхер, поднимаясь.
        Этот участок сада выглядел странно. Как будто безумный садовник орудовал гигантскими ножницами… Киллиан осмотрел пенёк, оставшийся от персикового дерева - срез был слегка разлохмачен и потемнел, будто от огня. Ещё час назад пенёк вызвал бы у молодого жреца изрядный интерес… Однако сейчас перед глазами стоял пустой бассейн с корчащимися телами.
        - Что скажешь? - спросил Повелитель, пристально наблюдая за молодым жрецом.
        - Это оружие называется «лучемёт» - последнее слово Киллиан произнёс на синдарине, языке эльдар. - Его не получить, Повелитель. Тут не помогут ни бронза, ни золото, ни древние скрижали. Это оружие умеют делать только бессмертные эльдар. Как и летающие лодки.
        - Ну всё понимает, - хрюкнул Хамхер, глядя на Верховного жреца с явной симпатией и удовольствием. - Успокойся, малыш, я и не требую от тебя невозможного. Ни этот самый лучемёт, ни тем более десинтор, - последнее слово Бесподобный также произнёс на синдарине, и от неожиданности Киллиан заморгал. - Не получить, говоришь… Ладно. Пойдём дальше!
        Толстяк повернулся и направился ко входу во дворец, где уже сияли свежей древесиной вновь установленные двери.
        - А тебя не интересует, с чего это вдруг остроухие заявились во владения Повелителя Гиамуры, со своей летающей лодкой и этими самыми лучемётами? - спросил он на ходу через плечо.
        - Интересует, мой Повелитель. Однако я жду, когда ты скажешь мне об этом.
        - Зачем? Я тебе просто покажу.
        Анфилада комнат, все как одна снабжёнными новенькими дверями, окончилась возле массивных двустворчатых ворот, в отличие от прочих уже окованных металлом.
        - Тут иначе нельзя, - уловил взгляд юноши Повелитель. - Да ты не на меня гляди, и не на двери эти. Загляни в окошечко.
        Окошечко-волчок позволяло заглянуть внутрь только одним глазом, но и этого оказалось достаточно, чтобы у Киллиана перехватило дыхание.
        Среди ваз с фруктами и цветами, на роскошной кушетке сидела тоненькая хрупкая девушка, с застывшим выражением лица смотрящая перед собой нечеловечески огромными глазами.
        - Вот тебе и ответ, - вновь хрюкнул Хамхер. - Они искали пропавшую соотечественницу, малыш. Вот эту остроухую. И если бы некто Клоп не припоздал малость, они бы её тут нашли. Да, это был сильный риск.
        Теперь Киллиан разглядывал Повелителя Гиамуры серьёзно и внимательно, будто видел впервые.
        - Спасибо, малыш, - без улыбки и всякого хрюканья, очень серьёзно произнёс Хамхер. - Если бы ты сейчас пробормотал чего-нибудь учтивое, или просто отвёл глаза, я бы больше не смог тебе доверять. Да, я понимаю, ты сейчас считаешь меня сумасшедшим. Зарвавшимся идиотом, потерявшим чувство реальности и дёргающим смерть за нос. Уверяю тебя, это не так. Может, я где-то и сумасшедший, ибо совершенно нормальные торгуют сухим ослиным навозом на рынке. Но уж точно не идиот. Ладно, пойдем обратно в сад. И тебе, и мне не вредно проветриться.
        Уже выйдя на свежий воздух, Хамхер тяжело вздохнул.
        - Трудно всё-таки одному… Ты ещё не знаешь, что во всей этой операции принял участие наш злейший враг, этот козлобородый Гевар… Ночная гиена. Он наивно полагает, что я намерен использовать эту эльдар как забаву. И расслабленно ждёт момента, дабы довести до сведения её сородичей, где именно находится пленница. А дальше в дело пойдут лучемёты и десинторы остроухих, и этой кровавой парочке останется лишь добить обезглавленную Гиамуру.
        Теперь толстяк смотрел так жёстко, будто вместо глаз у него были вставлены кремни.
        - С того самого момента, как мой разлюбезный папаша попытался меня убить, я усвоил одну нехитрую истину - прав тот, кто ударит первым. Нужно всегда успевать бить первым, малыш. То, что сейчас козлобородый придерживает сведения для удара в нужный момент, это его фатальная ошибка. Ты хорошо знаешь квэнья и синдарин? - вновь внезапно изменил тему Хамхер.
        - Знаю… - Киллиану никак не удавалось приспособиться к стремительно меняющейся дискуссии. - Синдарин хуже, правда… На квэнья же начертаны все древние скрижали.
        - Отлично. Я хочу, чтобы ты был переводчиком при этой эльдар.
        - Я?! - в который раз Киллиан захлопал глазами.
        - Ну не я же, - хрюкнул Хамхер. - Прекрасный юноша, чистый душой, умный, великолепно воспитан… А девушке даже не с кем поговорить. Женщины есть женщины, малыш, какие бы уши не украшали их прелестные головки.
        Повелитель взглянул на лицо Верховного жреца, усмехнулся.
        - Чтобы избавить тебя от мучительного подбора слов для возражений, я их скажу за тебя. Да, сейчас она презирает нас всех скопом, наверняка считая разновидностью обезьян. Эти неотесанные мужланы обламывали её, как обычную рабыню. Насиловали на круг, унижали и всё такое… Прививали покорность и безропотность, столь необходимую рабыням. Ну не мог же я этому Клопу раскрыть весь план. Вот тогда уже точно эта парочка сидоммских гиен не оставила бы мне ни единого шанса… Но тебе я довериться попытаюсь. Просто у меня нет другого выхода, мальчик мой.
        Хамхер сделал паузу.
        - Чем можно соблазнить женщину эльдар? На золото она смотрит, как на битые черепки. Всю эту роскошь, очевидно, считает убранством дикарского логова, что-то вроде росписи углем на стенах пещеры орков. Тончайшие ткани - дерюгой… Всё, что она имела там, у себя, настолько превосходит наши грубые поделки…
        Повелитель чуть улыбнулся.
        - Однако есть нечто, чего она там, у себя, не имела, и не заимела бы никогда, проживи хоть ещё тысячу, даже пять тысяч лет.
        - Власть, - негромко сказал Киллиан.
        - Ты всё понимаешь, мой мальчик, - глаза Хамхера сверкнули. - Да! Власть! Все земли, Гиамуры, Архона и Сидоммы! Все они будут вот! - он сжал волосатый кулак. - Стать вровень с Повелителем полумира, для начала, а потом… Я же не вечен, в отличие от неё. И в отличие от нашего брата ей не нужно спешить, всего-то подождать лет тридцать… Это искушение невозможно преодолеть, малыш.
        Повелитель помолчал.
        - Став Повелительницей полумира, она непременно захочет весь мир. И когда ей потребуются десинторы и лучемёты… они у неё появятся. Так или иначе.
        Хамхер приблизил лицо к лицу, обдавая юношу горячим и не слишком свежим дыханием.
        - Это единственный шанс избежать того пророчества, Киллиан. Успеть всё провернуть до того, как оно сбудется. Мы с тобой смертны, что ж… Гиамура же будет стоять вечно.
        Повелитель внезапно широко улыбнулся.
        - Впрочем, до этого ещё довольно далеко. Всякая дорога начинается с первого шага. Пока что твоя задача проще - обогреть девушку сочувствием.
        - Ты знаешь, мой Повелитель, что они умеют читать мысли? - негромко спросил Киллиан.
        - Разумеется, - толстяк вновь хрюкнул. - И это мы тоже используем на благо великой Гиамуры. Девушка скучает без дела, я же давно мечтал найти и обезвредить всех сидоммских скорпионов, затаившихся в щелях моего дворца.


        - Принеси ещё воды. И новые свечи.
        Слуга поклонился и исчез, будто растворился в воздухе. Гевар помассировал виски, вздохнул и вновь принялся рассматривать знаки, начертанные на тонко выделанной коже - очередное агентурное донесение. Да, ну и почерк… Даже открытым текстом пишет так, что никакого шифра не надо…
        Слуга, вновь материализовавшись из воздуха, неслышно заменил опустевший стеклянный кувшин на полный, без дополнительного приказа налил воду в высокий стакан, накрыл всё салфеткой. Так же быстро и неслышно поменял в шандалах свечи, по очереди гася оплывшие огарки и зажигая новые… Сидоммские школы рабов всегда славились качеством подготовки домашней прислуги.
        Когда слуга вновь исчез, начальник тайной службы отпустил записку, и та, свернувшись в рулончик, покатилась по столу. Гевар откинулся на спинку кресла (всегда старался возить с собой любимое рабочее кресло), тяжело вздохнул. Нет, решительно невозможно сегодня работать… Мысли просто одолевают.
        Золото. Архонская казна. Вот оно, искушение… Герхем сказал правду - он не Арх Последний, и Гевар никогда не рискнул бы, подобно Самуру… Без золота нет власти, и самоубийство можно совершить множеством гораздо более простых и безболезненных способов. Да, без золота он навсегда остался бы вторым, "альтер эго" Владыки, его тенью…
        А с золотом?
        Казна Архона… Такую массу золота не удержать никому, кроме Владыки. Или Повелителя, скажем. Раздавит… Для того, чтобы это золото явило свою мощь, нужна власть. Верховная власть.
        Гевар сбросил салфетку, жадно выпил воду из стакана, и вновь замер, сжимая стеклянную посудину в руке. Тот пират, отчаянный парень Клоп со своими товарищами уже доставил груз в Гиамуру. Что с ним случилось дальше, уже неважно. Вероятно, парень таки успел зарезаться, как обещал, или хотя бы уколоть бедро булавкой… Самострел взведён, осталось нажать на спуск. Дать знать остроухим, и всё… Отчего же он, Гевар, медлит?
        Начальник тайной службы криво усмехнулся. Наедине с собой можно быть откровенным. Медлит он потому, что в глубине души теплится надежда - паук и скорпион уничтожат друг друга. И тогда настанет его час.
        Конечно, наилучшим вариантом является гибель Владыки при взятии логова грязных разбойников, проклятой Гиамуры. Причем это должно произойти в тот и только в тот момент, когда Гевар наберёт достаточный вес, и никто из сидоммских военачальников не сможет назвать его узурпатором, не поплатившись. Вариант трудный, но реально возможный. Впрочем, возможны и другие.
        Напрасно Герхем оставил здесь огненные трубы. Этот гиамурский боров отнюдь не так глуп, как кажется на первый взгляд. И молодой Верховный жрец Гиамуры, похоже, переплюнул своего папашу. Свинцовые шарики, надо же… Это уже не каменные шары, годные лишь для разрушения стен.
        Если бы гиамурский кабан двинул своё войско прямо сейчас, сегодня, весь этот край отошёл бы в его лапы практически даром. Армия Сидоммы на отдыхе и пополнении, собрать её дело не столь быстрое. Плюс дорога от Сидоммы до Архона. А когда усталые от многодневного марша воины достигли бы наконец этих мест, их уже ждали бы отдохнувшие и отоспавшиеся гиамурские полки. И тридцать два медных чудовища, стреляющие массой свинцовых шариков. Да, дюжина орудий Гаура тоже наверняка бы отошла к Хамхеру…
        Перед глазами встало видение - стены Сидоммы, рушащиеся под ударами каменных шаров, и полчища гиамурцев, слитно вопящих "Ха-хай! Ха-хай!" Начальник тайной службы тряхнул головой. Пошлют ли остроухие карательную группу для примерного наказания и демонстративной казни злодея, посмевшего покуситься на их девку? Или ограничатся разгромом логова гиамурского кабана, освободят пленницу, перестреляют всех, попавших им на глаза и отбудут со спасённой на летающей лодке? Если так, решающий выстрел Гевара будет мимо… Зато если дать знать в ближайшие дни, удар наверняка попадёт в цель. И обезглавленная Гиамура станет лёгкой добычей Герхема, после чего он обретёт такое величие, что всякие попытки выбраться из тени Великого будут обречены на провал. Даже несчастный случай, скажем, на охоте, или внезапная кончина по иным причинам уже не помогут Гевару занять место, которого он достоин.
        Сидоммец встряхнул головой, козлиная борода мотнулась. Ладно. Решение задачки с боровом и остроухими можно отложить ещё. А вот с золотом…
        - Там к тебе Гаур, мой господин, - давешний слуга вновь возник неслышно, будто привидение.
        - Ну так пригласи немедленно. Нехорошо заставлять ждать коменданта целого края, - чуть улыбнулся Гевар.
        - Здравствуй, Гевар, - комендант ввалился в шатёр во всём великолепии. Сияла начищенная бронза и серебро доспехов, алый плащ только что не волочился сзади по земле. Начальник тайной службы усмехнулся.
        - Ты, верно, и спишь в этих латах, Гаур. Охота тебе целыми днями таскать на себе полтора хекка бронзы?
        - Тебе проще, а мне иначе нельзя, - комендант с лязгом обрушился в походное кресло. - Я должен внушать и поднимать боевой дух! - он воздел вверх палец.
        - Ну раз должен, деваться некуда, - засмеялся козлобородый. - Вина? Ты ужинал вообще?
        - От чаши не откажусь.
        Гевар хлопнул в ладоши.
        - Принеси кувшин вина и закусить, - велел он слуге, столь же неслышно явившемуся на зов. - Может, дождёшься горячего? Через полчаса будет.
        - Э… - махнул рукой Гаур. - Где их взять, те самые полчаса? Ладно… Я, собственно, посоветоваться. Нехорошие дела у нас, Гевар. Мором пахнет, или я чего-то не понимаю?
        Начальник тайной службы помрачнел. Храбрый артиллерист был прав. Длительное стояние такого скопления людей лагерем на одном месте уже чревато, если же учесть, что воздух буквально пропитан мертвечиной… Первые больные появились уже дней десять назад, позавчера число покойников перевалило за сотню.
        - Вот сводка на сегодня, - Гаур протянул свиток папируса. - Там внизу общая сумма.
        Гевар вчитался в документ, глаза его расширились.
        - Двести восемьдесят?
        - И пятьсот с лишним лежачих. Но хуже того, кто лёг, уже не встаёт. Паники пока нет, но… А ты говоришь, сними доспехи, - комендант мрачно принял у слуги чашу с вином, отхлебнул. - Что будем делать?
        Гевар задумчиво пожевал губами. Сам того не подозревая, доблестный Гаур положил конец искушению. Мор среди воинов, это всё меняет.
        - Меня вызывает Владыка, в Сидомме накопилось много дел по мой части, - Гевар тоже налил себе вина, отхлебнул. - Демоны, как всё скверно выходит… Ладно. Тебе надо развести людей из общего лагеря, пока мор не выкосил всех.
        - У меня и так почти половина людей шарится по архонским землям! - стукнул чашей о столик комендант. - Если ещё и этих рассредоточить, какой же это будет гарнизон? Гиамурские летучие отряды переловят нас тут, как кроликов!


        Можно ли привыкнуть к постоянному ношению ведра на голове? Металлического ведра, непроницаемого для движения мысли…
        Фионна с отвращением взглянула на золотые стены, украшенные аляповатыми чеканными картинками, изображающими сексуальные развлечения говорящих обезьян. Эти твари ухитрились извратить и смешать с грязью даже любовь… впрочем, какая у них может быть любовь? Все их отношения основаны на насилии, и продолжение рода тоже. Животная похоть вместо любви…
        Девушка поймала себя на эмоциях и тут же постаралась подавить их. Спокойствие, главное, спокойствие. Какое ей дело до того, как именно обезьяны украшают свои логова? Подумаешь, картинки… Вот то, что эти золотые листы не пропускают движения мыслей, это действительно проблема.
        Фионна чуть заметно усмехнулась. Можно ли привыкнуть к постоянному ношению ведра на голове? Нельзя. Его можно просто терпеть. Терпеть и ждать. Столько, сколько нужно. Мохнорылые глухи к чужим мыслям, и не подозревают, что держат здесь свою смерть. Они беспомощны и беззащитны перед ней, Фионной Кассителниррой, и через какую-то сотню лет исчезнут.
        Закутанная в белое служанка возникла неслышно, как тень, сменила серебряную урну-плевательницу, ночной горшок и так же неслышно исчезла. Эльдар проводила её глазами. Несчастное забитое существо не вызывало у неё жалости. Да, главари мохнорылых имеют обыкновение превращать часть своих соплеменников в некую разновидность биороботов. Ей даже наглядно продемонстрировали, каким образом - ещё тогда, в той пещере… Что ж, в каждом термитнике свои порядки. Если разумное существо - женщина! - согласно мириться с участью бессловесного скота из простого нежелания умереть, и при этом даже не помышляет о мести, оно той участи заслуживает.
        Фионна вновь обвела взглядом золотой футляр, куда её поместили. Да, этот ящик намного просторнее того, в котором её доставили. Три довольно больших окна, густо забранные узорчатыми золотыми решётками, столик, днём и ночью уставленный питьём и яствами - всё свежее, меняют трижды в день - кровать под балдахином, увешанная и устеленная цветастыми тряпками, на которой можно спать хоть вдоль, хоть поперёк… Даже золотая ванна, которую сюда втащили в первый же день пыхтящие от натуги рабы. Пленница уже не раз улавливала мысли служанок, отчаянно завидующих и мечтающих оказаться в такой роскошной клетке. Её это не трогало. Как не трогало постоянное наблюдение через глазки, установленные во всех углах. Она раздевалась донага, принимала ванну, делала ежедневные гимнастические упражнения, ела, спала, справляла малую и большую нужду так, как будто вокруг не было ни единой живой души. Собственно, в какой-то мере это соответствовало истине. Все переживания по данному поводу остались там, в пиратской пещере.
        А вот то, что этот волосатый толстяк не полез знакомиться с её телом сразу, как только пленницу отмыли в душистой воде от наслоений дорожной грязи, было уже интереснее. Тем более что она успела уловить в его голове - во-первых, он здесь самый главный бабуин, во-вторых, вполне оценил достоинства фигуры и прочее, и в-третьих, не привык себе ни в чём отказывать. А вот сношаться со всем, что шевелится, вполне способен с утра до вечера. Пожалуй, такое существо могло бы измучить её не хуже дюжины пиратов. А вот поди ж ты, такая деликатность… Была у толстяка в голове ещё какая-то скрытая мысль, касающаяся ценной пленницы, однако деталей уловить Фионна в тот раз не успела. И так еле жива была, после сундука…
        - Здравствуй, госпожа, - произнёс на синдарине приятный мужской голос. Ну или почти уже мужской. Девушка обернулась, разглядывая незваного визитёра. Это что ещё за чудо без перьев? Она вгляделась в его мысли, но на поверхности вертелась одна: "Не понимает? Неужто я так плохо говорю?"
        - Достаточно, чтобы можно было понять, - вслух ответила эльдар на невысказанный вопрос. - Слушаю тебя, хомо. Излагай, зачем пришёл.
        Однако Киллиан уже забыл, зачем пришёл. Если одного взгляда в дверной «волчок», мельком и одним глазом к тому же, оказалось достаточно, чтобы у юноши перехватило дыхание, то теперь он почувствовал, что у него останавливается сердце. Ни одной мысли не осталось в голове, вместо этого в ушах стоял странный тонкий звон, и он просто стоял и смотрел. Смотрел на изгиб гладкой лебединой шеи, на дивно очерченный подбородок, на невероятной прелести розовые губки, на неземной красоты остроконечные ушки…
        А потом он увидел её глаза. И вся остальная вселенная просто исчезла.
        Фионна, в свою очередь, рассматривала молодого хомо - очень молодого, судя по гладкости кожи на лице - и с удивлением поняла, что не испытывает к нему отвращения. И мысли этого парня радикально отличались от обычных для его сородичей мужского пола. Наряд, которым снабдили пленницу местные тюремщики, был довольно откровенен - во всяком случае, груди девушки были полностью открыты, и разрезы на бёдрах до талии превращали длинную юбку в чистую условность, декоративную тряпку - однако молодой хомо не пялился на остроконечные соски и длинные ноги. Он смотрел ей в глаза, млея от восторга. Если бы этот парень был не хомо, а эльдар, Фионна Кассителнирра не сомневалась бы ни мгновения - вот она, любовь с первого взгляда, которая бывает лишь раз в жизни.
        - Садись, хомо, пока не упал, - Фионна чуть улыбнулась. - И постарайся всё-таки вспомнить, зачем явился.


        Здоровенная реторта шипела, как рассерженная кобра, белёсый пар бился в стеклянные стенки, и, не одолев прозрачной преграды, уползал в трубку змеевика, омываемую водой. Владыка Герхем обвёл взглядом обширное помещение, густо заставленное разнообразной машинерией, булькающей всевозможными жидкостями.
        - Зачем ты притащил меня сюда, Варбур? Хороший повар не ведёт клиента на кухню, он просто подаёт на стол…
        - Так то повар! - астролог вынырнул из недр своего заведения, бережно держа за горлышко запаянную склянку. - Вот то, что тебе нужно, Владыка. Осторожно!
        Герхем взял склянку, посмотрел на свет - прозрачная жидкость отливала розовым.
        - Если эту склянку разбить, мы успеем убежать, или падём на месте?
        - Не падём, - улыбнулся учёный. - Эта отрава действует не так скоро. Смерть наступает спустя несколько часов, от страшного удушья.
        - За несколько часов можно можно уйти очень далеко, звездочёт.
        - Ты не так понял меня, о Владыка. Достаточно нескольких вдохов, и можно идти куда угодно. Смерть уже сидит внутри.
        - Хм… - Владыка осторожно поставил посудину на стол. - И много такой дряни потребуется, чтобы удушить всю Гиамуру?
        - Довольно много, мой господин, - сокрушённо вздохнул Варбур. - Огромный город, да на открытом воздухе, ты должен понимать…
        - Мне не нужно ничего такого понимать, - перебил Герхем. - Мне нужен результат.
        - Да-да, конечно, о Владыка, - поспешно согласился учёный. - Прости, что я привёл тебя сюда, но это только для того, чтобы показать, сколь долог и труден процесс… И дорог.
        - Понятно, - усмехнулся Герхем. - С этого бы и начал. Сколько?
        - Для того, чтобы уморить всю Гиамуру - много. Очень много.
        - Золото у тебя будет, - Владыка пощёлкал ногтем по стеклу. - На всё хватит. Небось сильно вонючая эта гадость?
        - Кстати, нет, - улыбнулся Варбур. - Пахнет довольно слабо, не то прелым сеном, не то гниющими фруктами. Со слов испытуемых, - астролог хохотнул, - сам я не нюхал… Да, вот ещё… Жидкость сильно летуча, и в жару моментально вскипает. Чем холоднее, тем лучше. И применять её лучше ночью, ибо днём солнечные лучи…
        - Ты молодец, Варбур, - улыбнулся Герхем. - Зимы в Гиамуре холодные, насколько мне известно. Особенно холодны там зимние ночи.


        - Как твоё здоровье, прекрасная госпожа?
        Сегодня золотой зал выглядел так, будто тут поселилась орава буйнопомешанных ботаников. Вазы самых разных форм и размеров, туго набитые охапками всевозможных цветов стояли повсюду, даже в стенных кольцах, служивших для крепления осветительных факелов торчали какие-то букеты. Очевидно, здешние хомо когда-то слышали, что девушки эльдар неравнодушны к живым цветам, и волосатый толстяк решил сделать своей пленнице приятное в максимально возможных размерах.
        - Благодарю. Здоровье всех эльдар довольно крепкое, чтобы сломить его таким способом, понадобится очень много времени. Дело пойдёт скорее, если держать меня всё время в тесном ящике, замотанной в сеть.
        Киллиан заговорил, переводя слова с синдарина на местное гиамурское наречие, Хамхер кивнул, изобразив на лице неподдельное огорчение. Фионна разглядывала сидящих перед ней визитёров, невольно сравнивая их, и ещё более их мысли.
        Юноша, одетый сегодня в белую тунику с красно-золотой вышивкой, был красив и свеж - да, именно красив. Пожалуй, в чём-то он даже красивее наших парней, подумала девушка. Так небольшие штрихи великого мастера, кажущиеся отклонения от канонов красоты выделяют шедевр среди прочих статуй, совершенных в своей ослепительной безупречности. Болезненно-тревожная красота, будто напоминание - всё это скоро увянет, сморщится, пойдёт прахом… И в мыслях у парня тоже разброд.
        И ещё боль и отчаяние.
        Толстяк, наряженный в какой-то донельзя роскошный балахон с рюшками и блестяшками, напротив, был сработан природой явно из соображений строгой функциональности. Руки-ноги есть, ходит не падая, голова сверху присобачена - чего ещё надо? Взамен отсутствующей эстетики природа максимально усилила наиболее жизненно важные для самцов хомо функции - хитрость и потенцию. Мужчина, очевидно, понимал, что мыслеобразы, роящиеся в голове, не всегда можно спрятать от эльдар даже под медным шлемом, поэтому не таился и с откровенным вожделением разглядывал прелести Фионны, скорее подчёркнутые, нежели скрытые невесомо-воздушным нарядом. Впрочем, в мыслях Хамхера угадывалась похвальная решимость отказаться от немедленного овладения девушкой ради стратегически важных целей.
        - Повелитель очень огорчён, госпожа, что доставляет тебе такие неудобства, - перевёл Киллиан, слегка запинаясь и явно подбирая в памяти некоторые слова, - Одеяние для прогулок уже готово, и если ты того пожелаешь, можешь примерить его прямо сейчас. А после нашей беседы немедленно опробовать в деле.
        - Ты можешь говорить на квэнья, если знаешь язык богов лучше, чем синдарин, - эльдар чуть улыбнулась.
        - Как скажешь, госпожа, - Киллиан склонил голову. - Так что с одеянием?
        - Да.
        Хамхер хлопнул в ладоши, и тотчас из неприметной боковой дверцы, как мыши, вышмыгнули служанки. Разложили на кровати одеяние и столь же стремительно исчезли.
        Фионна снова чуть улыбнулась. Да. Прогулки вне этих стен, безусловно, шаг к свободе. Пусть и в экранирующем костюме.
        Нимало не стесняясь, девушка скинула с себя декоративные тряпочки, взялась за костюм, сработанный из плотной шерстяной ткани, очень густо сдобренной серебряным шитьём, образующим сплошную проводящую поверхность. Толстяк учащённо задышал, парадный балахон сильно оттопырился спереди, несмотря на обилие золота и драгоценных каменьев, чрезвычайно отягощавших костюм. Чтобы скрыть такую эрекцию, подумала Фионна, этого бабуина следовало обшить листовым металлом, подобно стенам зала. Как минимум.
        - Одежда тёплая, поскольку зимы в славной Гиамуре довольно холодные, - неверно истолковал размышления девушки Киллиан.
        Одеяние для прогулок вопреки ожиданиям оказалось не столь уж тяжёлым. Вот только создателей его волновала прежде всего экранировка, а не удобство. Длинный подол волочился по земле, рукава соперничали с подолом длиною. Завершала наряд некая шляпка с крупной сеткой-вуалью, наглухо пришитой к платью. Влезть в такой костюм можно было только снизу, как в мешок.
        - Я передам Повелителю твою благодарность, госпожа? - тревожно спросил юноша, наблюдая за размышлениями эльдар.
        - Да, конечно, - Фионна решительно полезла в мешок, - обязательно передай. Именно благодарность, не перепутай.
        - Ты вот что, малыш, - выслушав перевод, Бесподобный хрюкнул. - Ты погуляй с ней, и вообще… Конечно, я понимаю, у тебя сейчас масса дел, но это важно. И вообще почаще бывай тут, не давай скучать. Она должна к тебе привыкнуть… Она сейчас уже не слышит наши мысли? - осведомился Хамхер, кинув взгляд на девушку.
        - Уже нет, Повелитель.
        - Демоны… - Бесподобный вновь хрюкнул. - Знал бы ты, как я хочу её прямо здесь и сейчас… Ладно. Государственные интересы важнее. И если даже тебе удастся сделать это вперёд, я не буду в обиде, - ввиду важности шутки он хрюкнул два раза.
        - Там будет видно, мой Повелитель, - всё-таки многолетнее храмовое воспитание великолепно учит спокойствию. Киллиан сумел даже улыбнуться.
        Хотя никогда ещё ему не хотелось убить кого-либо так сильно.


        Шаги отдавались эхом от гигантских зеркальных стен, создавая ощущение многолюдности. Вэон усмехнулся. Разумеется, это иллюзия. Он здесь один.
        Пусто, как пусто и холодно на душе. Как будто на сердце наросла чудовищная ледяная шапка, толщиной в три тысячи шагов. Там, в этих ледяных просторах нет никакой жизни, и в принципе быть не может. Полярное безмолвие навсегда…
        Они не нашли. Они обыскали все Жестокие Земли и не нашли. Сидомма, ныне павший Архон и пока ещё целая Гиамура, даже далёкая страна Хаара-Па… Нигде никаких следов. Следователь Тиарон так и не озвучил свои мысли, но это и не обязательно - телепатии вполне достаточно…
        Вэон упрямо сжал зубы. Нет, так не может, не должно быть! Фионна жива! Она должна быть жива, иначе весь этот мир несправедлив и никому не нужен!
        Он вновь сосредоточился, посылая зов. Так зовут, находясь на большом расстоянии. Такой зов можно услышать, даже находясь на другой стороне планеты. Так безмолвно кричит каждый день и каждую ночь её мать, и её сестра тоже зовёт…
        Нет ответа. Как холодно, и как пусто… Этот мир вообще устроен неправильно. Узкая полоска вдоль экватора, где теплится жизнь, и чудовищные льды, сковывающие высокие широты. От них, от этих льдов, веет мертвящий морозный ветер. Они, эти льды, воспроизводят сами себя, отражая свет Солнца. Оно, Солнце, и радо бы прогреть полярные просторы - летом на полюса приходит гораздо больше света, чем даже к экватору - но что делать, если несчастная земля не принимает тепла?
        Взгляд молодого Хранителя упал на кристалл материализатора. Сердце Тланты, способное исполнять желания. Блокировка снята, и квалитет ответственности не нужен. Сейчас Сердце Тланты способно исполнить любое желание Хранителя Вэона. Любое? Да вот не любое… Зачем тогда вся эта накопленная мощь?
        Вэон тряхнул головой. Как бы там ни было, а он найдёт Фионну. Найдёт живой. И растают наконец полярные льды…
        Гул под сводами гигантской Пирамиды нарастал, креп, по граням кристалла побежали сполохи огня.
        "Команда воспринята и будет исполнена. Исполнить?"
        "Смысл операции?"
        "Растопить полярные льды. Исполнить?"
        "Да!" - это вырвалось откуда-то из недр души, минуя волю и разум Хранителя.
        "Процесс пошёл"
        Теперь грани материализатора сияли сполохами непрерывно, Пирамида гудела, точно гигантский колокол. Вэон опомнился. Всё, конец его службе Хранителя.
        "Отмена и очистка буфера"
        "Процесс пошёл. Отмена невозможна"
        "Отмена!"
        "Процесс пошёл. Отмена невозможна"
        "Отмена аварийно!!!"
        "Процесс пошёл. Отмена невозможна"


        - … Всё записывается на скрижали, моя госпожа. Каменные плиты толщиной в полпальца готовят каменотёсы, специально обученные этому искусству…
        "… Они не могли быть вместе, потому что отец был служителем Храма, а мама невестой на выданье из знатной семьи. И меня могло не быть, поскольку средств, вызывающих выкидыш, известно не так уж мало…"
        Киллиан никогда не сказал здесь бы вслух ничего из того, что сейчас рвалось из недр души. Никогда, потому что слуховые трубы, ведущие в неприметные каморки, делают каждое слово, произнесённое вслух в этом зале, достоянием Повелителя.
        А вот мысли его сейчас доступны только ей, девушке с острыми ушами.
        - Но ведь это очень трудно, с вашим инструментом?
        - О, вовсе не так трудно. Ветровое колесо в каменоломне приводит в действие множество медных пил, собранных воедино. Человек, следящий за устройством, лишь подсыпает под те пилы песок…
        "…Тебе, должно быть, неизвестно, что девушек из знатных семей осматривают ежемесячно, и куда тщательнее, чем наложниц в гареме какого-нибудь владыки. Утрата невинности - полбеды, эта проблема решается… Есть среди жрецов-целителей Храма такие умельцы, что восстановят порушенную невинность за дюжину золотых колец, и ещё дюжина заткнёт им рот до могилы. Но вот сторонняя беременность… Её пресекают сразу, как заметят…"
        Огромные нечеловеческие глаза смотрят напряжённо и внимательно. Она понимает. Она всё слышит.
        - … Каллиграф наносит на поверхность камня нужные знаки, после чего уже не торопясь высекается надпись, рассчитанная на века и тысячелетия.
        "… Мою мать никто не спрашивал, хочет она этого ребёнка или нет. И отец бессилен был помешать… Меня точно не было бы - подмешали бы матери в питьё нужное зелье, либо открыто влили в рот, силой, и все дела… Но вмешался случай. Правда, я не могу назвать его счастливым…"
        Она смотрит и слушает. Там, в потайных каморках за стенами золотого зала слухачи-шпионы старательно заносят произнесённые вслух ненужные слова. Слова непроизнесённые и нужные - для неё одной.
        "… Тот мор был страшен. Болезнь, как помнится, принесли дикие кролики. Сперва возникал слабый зуд, становившийся всё сильнее и сменявшийся болью. На всём теле вскакивали шишки… Кролики умирали за три дня, человек жил на день дольше. Из всей богатой и знатной семьи уцелела только моя мать, мор её почему-то не тронул. Осиротевшую девушку взяли в Храм - благо Храм с удовольствием принимает сироток с богатым приданым - где я и появился на свет…"
        - Не лучше ли делать записи на глиняных табличках?
        - Видишь ли, госпожа моя… Камень, как мы видим, пребывает в неизменности миллионы лет. Многие миллионы. Что станет с керамикой даже через десять тысяч лет, никто не знает.
        "… Их счастье было довольно долгим. Я рос, окружённый заботой матери, в садах, где порхали и пели птицы… Так было до трёх лет. А на четвёртый год, когда отец уже стал Верховным жрецом, некоторые решили, что пост сей он занял не по праву, и пора бы освободить его"
        Она смотрит и слушает. Она видит все его мысли. Значит, она понимает, что у него на душе.
        - Но ведь это нужно очень много места, чтобы хранить столь массивные записи.
        - О, места у нас достаточно, госпожа моя. Подвалы при Храме, отведённые под хранилище скрижалей, столь обширны… И потом, ведь записи на скрижали подлежат отнюдь не все сведения, только самые важные…
        Пустой разговор для отвода глаз. Для тех, кто сейчас записывает
        "… Они ужинали вместе, и мама выпила бокал, как я понимаю, предназначавшийся отцу. Это был вполне хороший яд, первые признаки отравления возникли лишь спустя пару дней. А ещё спустя пять её не стало"
        Нечеловеческие, огромные глаза, наполненные слезами. Она понимает и чувствует его боль.
        - Любопытно было бы взглянуть на эти ваши Хранилища Мудрости, - её голос дрожит, но те, кто слушает через слуховые трубы, тонких нюансов не улавливают.
        - Это вполне возможно устроить, госпожа моя…
        "… Время не лечит, время просто рубцует раны. Лишившийся ног может приспособиться, привыкнуть к их отсутствию. И днём, в суете, даже не задумываться особо. А ночами кричать от боли в ногах, которых больше нет. Был я полу-сирота. Теперь вот полный…"
        И тут случилось то, чего не должно быть. Потому что кто такой он, мохнорылый хомо, жалкий эфемер, рождённый, чтобы поскорее сдохнуть, и кто она, бессмертная эльдар, прекрасная, как мечта?
        Фионна медленно, осторожно провела рукой по волосам Киллиана.
        - Бедный…
        Глава 10
        Апокалипсис
        Дождь пошёл сильнее, и деревья, густо заросшие чёрным свалявшимся мехом, принялись неохотно сворачивать громадные перепончаные листья, очень напоминающие собой крылья летучих мышей. Серо-свинцовое небо нависало над головой. Варда чуть поморщилась - это Майар воссоздал тут, на прогулочной палубе, пейзаж Ратаны… А впрочем, вполне соответствует нынешнему настроению команды. К тому же шум дождя успокаивает.
        Словно услышав, ливень припустил в полную силу, на песке возникли лужи, густо усеянные крупными пузырями. Только в узком круге, словно очерченном невидимой границей, не падало ни капли. В центре этого круга горел огонь - самый натуральный, в кружке закопчённых камней, с золой и головёшками. От огня веяло теплом… почти настоящим.
        - Итак, что мы имеем на данный момент, - Майар сунул руки почти в самое пламя, потёр ладони. - Доблестные хомо, задавив гоблинов как конкурирующий вид, достигли поразительных успехов в размножении. Сохранили древние знания, полученные путём "плода мудрости", старательно перенесли их на каменные плитки… Похвально, весьма похвально. И в настоящее время собираются творчески использовать сбережённую мудрость. Первый шаг - огнестрельные орудия, второй - боевые отравляющие вещества…
        Майар вскинул глаза, в которых плясал огонь.
        - Про уровень морали разговор отдельный. Чем такая цивилизация, лучше вообще никакой. Что дальше? Скажи, о наша мудрая начальница, как мы будем проводить коррекцию, когда подопечные развиваются столь однонаправлено и целеустремлённо? Боевые отравляющие газы в условиях бронзового века… пожалуй, Громма Три войдёт в учебники.
        - Как только вернёмся домой, я тебя спишу, Майар, вот честное слово, - вздохнула Варда. - Ты опытный работник, но стоишь массу нервов… Зачем же так больно?
        Воцарилось долгое молчание.
        "И тем не менее ты прав. Без крайней степени коррекции тут не обойтись"
        "Значит ли это, что с цивилизацией хомо будет покончено?" - Илуватар тоже протянул ладони к почти настоящему костру.
        "Да. Все их города и всё население тех городов… Они должны полностью утратить подаренные им знания. Забыть всё"
        "И всё начнётся с нуля. Дикари с каменными копьями, бегающие за добычей"
        "Да, Илу. Да"
        "Как быть с гоблинами? Остатки их ещё таятся в горах"
        "С ними проще. Они прошли точку возврата. Их одичание необратимо. Когда нет никого, способного прочесть и правильно истолковать древние знаки, руны превращаются в красивые таинственные рисунки. Да и… мне кажется, демографическая точка возврата тоже пройдена. Останься они одни на планете, восстановление вида ещё было бы возможно. Но даже одичавшие остатки хомо не дадут им подняться"
        "Остался последний вопрос. Как быть с эльдар?"
        "Мне тоже интересно, как ты ответишь на этот вопрос" - Майар пошевелил головню в огне копытом. - "Замена изначально разумных аборигенных видов одним искусственным… какой там параграф? Так что спишут нас всей командой"
        "Ты очень удобно сидишь, Май. И мне страшно хочется врезать тебе копытом"
        "Я ощущаю, Илу. Если тебе повезёт, и ты попадёшь, я окажусь в ниде. И кто тогда поможет нашей уважаемой начальнице?"
        - А ну-ка хватит! - обрела наконец голос Варда. - Как ни злись, Майар опять прав. Нам придётся забрать их с планеты, Илу. Иного выхода нет.
        - Ва, подумай… Куда забрать? Как забрать? Кто и когда делал такое - переселение целого народа на другую планету? А если они не захотят?
        - А вот это уже твоя задача. Сделать так, чтобы поняли и захотели. И притом без насилия. Что касается куда - этим займётся Эли. Звёздный каталог к её услугам.
        Варда обернулась к Майару.
        - А нам с тобой, Май, предстоит сделать самую грязную часть работы. Так что готовься.
        - Когда мы вернёмся домой, я непременно уволюсь, - заговорила вслух Элентари, разглядывая густо кишащие на поверхности лужи пузыри. - Пойду в Службу Океанов биологом-генетиком… Майар возьмёт наконец меня замуж, я рожу маленького, с острыми такими копытцами… Сама, без ниды, как в древнейшие времена. А, Май?
        - Давно предлагал. Я с радостью. Надоело быть богом для дикарей. Хочу обустраивать планеты.
        - Ну поплакались и хватит, - Варда встала. - Майар, прекрати наконец этот дождь, сделай милость. Всем за работу!
        Густой звон невидимого гонга.
        "Внимание" - шелестящий безликий голос бортового квазимозга-компьютера ровен. - "На планете происходит экзотермический процесс глобального масштаба, происхождение неясно. Параметры…"
        - Что такое, Ва? - Илуватар смотрел изумлённо.
        - Неясно… так… ага…
        - А я догадываюсь, - Майар одним движением пальцев выключил дождь. - Похоже, Илу, твои любимые остроухие пустили наконец в ход столь старательно выращенное Сердце Тланты.


        Ведро на голове гудело от частых дробных ударов, точно сверху сыпали морскую гальку. Волосатые лапы держали за руки и за ноги, скользили по телу, жадно лаская груди, бёдра, живот…
        "Не бойся ничего. Я спасу тебя"
        Юноша-хомо возник из тьмы, и враз утих жуткий грохот, сменившийся тихим шуршанием дождя. И мохнатые лапы куда-то исцезли…
        Новый раскат грома окончательно пробудил девушку, Фионна вздрогнула и раскрыла глаза. За окнами то и дело вспыхивали трепещущие зарницы, слышался плеск дождя. По местным обычаям окна не имели стекол, и на ночь их просто закрывали снаружи ставнями - в данном случае золотыми. Однако по просьбе Фионны одно окно всё же оставляли открытым, чтобы свежий воздух попадал в помещение. От ночного холода девушку спасала шкура медведя, убитого где-то далеко на севере и используемая в качестве одеяла. Сейчас шкура была скинута, холодный воздух беспрепятственно леденил обнаженное тело. Бррр!
        Забравшись вновь под тёплую шкуру, девушка задумалась. Отчего её мысли то и дело обращаются к этому парню-хомо? Верховный жрец дикого города, полного мерзостей… фу-ты ну-ты! Наперсник толстого борова, кровавого тирана… И вообще, какой смысл? Хомо эльдар не товарищ, в лучшем случае недолгий попутчик. Сколько лет осталось жить этому юноше? Сорок, ну пятьдесят. Ну пусть шестьдесят. Из них тридцать уже в виде ходячей мумии, сморщенной и беззубой, подточенной врождённой генетической болезнью, именуемой старостью…
        Фионна слабо улыбнулась. Врать самой себе бесполезно. Если бы это было просто отсутствие отвращения, или даже симпатия… Она влюбилась. Влюбилась в хомо, мохнорылого… ну пусть пока не очень мохнорылого, но в перспективе… короче, в эфемера. Извращенка.
        Ещё совсем недавно она была твёрдо уверена - все хомо должны умереть, и они обязательно умрут. Говорящие обезьяны могут быть зверями более или менее, однако это не повод для того, чтобы сохранить кому-либо из них жизнь. Потому как даже от наименее свирепых хомо расплодится потомство, в точности повторяющее ныне живущих.
        И как быть теперь?
        Фионна чуть усмехнулась уголком рта. Жирный бабуин, хозяин этих мест, искренне уверен, что власть, это не главное, власть - это всё. И нет ничего сильнее опьяняющей жажды власти. Что ж, инстинкт доминирующего самца в стае обезьян, усиленный непомерно разросшейся хитростью псевдоразумной твари не допускает иного толкования смысла жизни. Толстяк будет искренне изумлён, увидев направленный на него ствол лучемёта. И даже умирая со сквозной дырой в необъятном брюхе не поймёт - как же так, не может такого быть, чтобы эта остроухая отказалась от столь выгодного предложения…
        А Киллиану власть не нужна. Ему нужна любовь, хоть капелька любви. Душа, мечущаяся в огне, не приемлющая мерзости этого мира… Выходит, не все хомо просто говорящие обезьяны. Ведь он ничем не хуже наших эльдар. И ещё вопрос, что выросло бы из ребёнка эльдар в таких скотских условиях. А он смог. Цветок, проросший сквозь толщу окаменевшей грязи…
        И что теперь делать?
        Перед глазами вновь всплыла жуткая сцена, подсмотренная в голове у жирного главаря. Корчащиеся в агонии тела на каменном дне осушенного бассейна, и он сам, наблюдающий за гибелью соплеменников с неподдельным любопытством. Ещё несколько дней назад она просто пожала бы плечами - ну это же естественно для хомо, неспособных чувствовать чужую боль…
        А она сама?
        Наблюдать, как корчится в агонии, медленно умирая, целая раса… Чем она, благородная эльдар из Дома Кассителнирров, отличается от этого жирного убийцы? Масштабом эксперимента и продолжительностью?
        Сон вновь наползал на девушку, и сквозь сомкнутые веки трепещущее зарево ночной грозы вновь обернулось прекрасным юношей.
        "Не бойся ничего, Фионна Кассителнирра. Я спасу тебя"


        - … Вот смотри, Владыка… Этот сосуд точно влазит в дуло орудия, почти без зазоров. Внизу деревянная пробка-пыж, вот, гляди… Вот это выемка. Горловина сосуда утоплена внутрь, и это вот стекло является пробкой… Посудина выстреливается, при падении стекло лопается, и летучая отрава испаряется…
        Учёный астролог вовсю размахивал руками, демонстрируя своё изобретение - медный шарооразный кувшин на деревянной подставке с круглой выемкой. Владыка с усмешкой разглядывал и изобретение, и изобретателя.
        - Ты всё время будешь отвлекать меня по пустякам, Варбур?
        - Какие же это пустяки, о Владыка? - от обиды у звездочёта даже оттопырилась нижняя губа. - Вдруг тебе не понравится, или замечания какие… Потом, как зальём эти снаряды, поздно будет…
        - Нет у меня никаких замечаний, кроме одного - эта отрава должна сработать. Всё остальное на твоё усмотрение, хоть из ослиных шкур бурдюки применяй. Не сработает - с тебя шкуру спущу, как с дохлого осла. Всё понял?
        - Д-да, о Владыка, - осознал наконец истинную меру ответственности учёный.
        - Работай!
        Покинув лабораторию, наполненную миазмами, Герхем постоял, несколько раз вдохнув полной грудью. Там, в Гиамуре, уже вовсю льют ледяные дожди. И в руинах Архона тоже наверняка пузырятся лужи. Здесь, в Сидомме, холодов не бывает почти никогда, здесь зима самое лучшее время - нет зноя и роёв наглых мух, норовящих залететь прямо в рот. И великая река Хаппа ровно несёт воды к северному морю…
        - К литейщикам! - скомандовал Владыка, садясь в носилки. Да, мастера-медники его сегодня порадовали. Шесть орудий уже отлиты и поставлены на колёса, и готовится ещё два, на весь запас бронзы, наработанной за время войны. Итого будет двадцать. Таким образом, перевес гиамурского борова в огненных трубах сведён к нулю.
        Герхем усмехнулся. Если Варбур успеет - а он, похоже, успевает - Гиамуре осталось жить от силы месяц. Возможно, меньше. Хорошо бы управиться где-то к зимнему солнцевороту. Может, не ждать эти последние орудия? Тогда в поход можно выступить уже завтра. Нет, послезавтра, для верности…
        Владыка помрачнел. Гарнизон доблестного Гаура потерял почти половину из десяти тысяч, и мор до сих пор не стих. Да, это проблема. В любом случае войну следует закончить как можно скорее, иначе… Нельзя медлить.


        Орудие дёрнулось назад, изрыгнув облако огня и белого дыма, и тысячи сверкающих на солнце хрустальных осколков со свистом улетели прочь.
        - Плохо, - Верховный жрец извлёк из ушей восковые пробки, которые теперь всегда применял при орудийной стрельбе. Не хватает ещё получить тугоухость… - Третий сосуд не выдерживает. Надо думать. Может, сделать стенки потолще?
        - Да куда уже толще, - развёл руками мастер-стеклодув, готовивший изделия. - И так в три пальца стекло.
        - Ну, значит, придётся сделать в четыре пальца. Или заняться самим стеклом, изменить рецептуру… Короче, хватит на сегодня. Все свободны!
        Кланяясь Верховному жрецу, народ начал рассасываться. Киллиан вытер руки тряпкой. Ещё и с рецептурой стекла возиться придётся…
        Всё последнее время юношу не покидал о странное ощущение. Будто бы он раздвоился. Тело, как и положено, двигалось, отдавало приказы и выслушивало доклады… Занималось стеклянными шарами, способными вместить Дыхание Смерти и при этом ещё выдержать выстрел из орудия. Самой отравой тоже приходилось заниматься - после того, как скоропостижно скончался храмовый казначей, приставленный следить за процессом. И ещё трое храмовых прислужников… Киллиан усмехнулся, вспомнив лицо Урбе, осознавшего, сколь велико оказанное ему доверие. Все отговорки насчёт занятости были безжалостно отметены Верховным жрецом. Все заняты, всем некогда. Никому иному доверить это дело невозможно, поскольку тайна изготовления известна только им двоим. Когда заниматься казначейскими делами? Ночами, вместо сна, когда же ещё?
        На войне как на войне. Интриган напоролся на своё же открытие. Понятно, очень непросто уследить за сложным химическим процессом, не выспавшись толком… Так всё и изложил Верховный жрец своему Повелителю. Очень жаль казначея. Кто теперь будет заниматься финансами?
        - Носилки готовы, мой господин, - поклонился храмовый служитель.
        - Хорошо.
        Носильщики размашисто шагали, экипаж чуть покачивался на бамбуковых шестах. Вот у Повелителя рабы-носильщики обучены шагать не в ногу, и носилки будто плывут над землёй… Какие глупости лезут в голову. Об этом ли надо думать? Ведь он сейчас увидит ЕЁ!
        Да, он раздвоился. И уже мёртвая душа явила чудо. Так иногда оживает в воде высохшая палочка, давая зелёный росток. Да, его душа утонула в этих невероятных глазах. И он рад этому.
        Гиамура должна быть разрушена. И все погибнут. Слишком много зла скопилось в этом городе, чтобы он мог жить дальше. Пророчество исполнится, судя по всему, в эту зиму. И никто не станет жалеть…
        Но есть одно существо, спасти которое необходимо. Любой ценой. Потому что эта девушка, остроухая нелюдь, должна жить. Жить долго, жить тысячи лет. Смерть самого Киллиана вполне естественна. И заслужена, чего уж там. А она не может, не должна умереть.
        Потому что он любит её.
        Холодный ветер рябил свинцовые лужи на раскисшей дороге. Деревья, имеющие обыкновение сбрасывать листву при наступлении холодов, густо украсили ветви жёлтым и багряным, и только жёсткие листья финиковых пальм, не боящиеся ночных заморозков, колебались под порывами северного ветра. Меньше месяца осталось до зимнего солнцеворота… Увидит ли нынче тот день великий город, как и отражение его?
        - Дорогу Верховному жрецу Гиамуры!
        Стража у городских ворот почтительно взяла "на караул", пропуская носилки. Люди на улицах низко кланялись, провожали глазами паланкин. Весь город уже был наслышан о новом грозном оружии, медных трубах, бьющих огнём, и судьба Архона тоже была всем известна. Поэтому тяжкое уханье, доносившееся с полигона, горожане слушали, раздувая ноздри и хищно скаля зубы. Вот и у нас тоже есть это страшное колдовское оружие! Не спят жрецы в Храме, и молодой Верховный жрец не просто так торчит на верхней площадке Пирамиды Солнца, каждое утро возвещая начало нового дня… Слава жрецам! Слава Повелителю, Бесподобному и Могущественнейшему! Слава великому городу Гиамуре!
        Носильщики, тяжело дыша, опустили носилки перед вратами Дворца, уже распахивающимися перед высоким гостем. Дальше следовало идти пешком, согласно этикету - никто их живущих не имел права въезжать во Дворец Повелителя, кроме него самого.
        - Долгого здравия тебе, о Мудрейший! - церемониймейстер, как всегда, пребывал на своём посту. - Бесподобный почивает после обеда и приказал его не беспокоить без крайней на то нужды.
        - Таковой нужды нет, - вежливо улыбнулся Верховный жрец. - Всё идёт по плану. Я же здесь для того, чтобы по повелению Бесподобного развлечь его особую гостью, а заодно и выяснить у неё кое-что.
        Старый царедворец вновь склонился в изящном поклоне. Он был в числе очень немногих, знавших, какая именно "особая гостья" содержится в золотом зале, превращённом в будуар. Даже начальники караулов терялись в догадках - специальные люди из ведомства Гупи, мастера по распространению ложных слухов, усиленно муссировали две версии. То ли это северная горская княжна, на что указывает золотой цвет волос. И Повелитель вот-вот призовёт на службу - за плату, разумеется, но что делать - орду могучих северных варваров… А может, это принцесса из далёкой Хаара-Па? Вполне может быть. Там же кого только нет, в Хаара-Па, отчего не быть золотоволосой принцессе?
        Ну а про свойства экранирующего костюма вообще знали лишь двое - Повелитель Хамхер и Верховный жрец Киллиан.
        Он шёл, и сердце его билось всё быстрее. Вот и двустворчатая парадная дверь золотого зала, за которой ОНА… Как медленно открываются эти створки…
        - Здравствуй, о почтенная госпожа!
        "Здравствуй, моя ненаглядная"
        - Здравствуй, Верховный жрец, - девушка оторвалась от окна. - Или мне можно звать тебя попросту Киллиан?
        - Так много лучше, госпожа моя, - чуть склонил голову юноша.
        - Что ж… Тогда зови и меня попросту - Фионна.
        - С удовольствием… Фионна, - улыбнулся Киллиан.
        "С великой радостью, любовь моя"
        И снова она смотрит своими огромными глазищами, в которых так легко и радостно можно утонуть. Как будто хочет сказать… да нет, разве может услышать глухой от рождения? Мне не дано услышать твои мысли, любимая. Но так даже лучше, наверное. Ведь ты должна презирать мохнорылого…
        Девушка с улыбкой отрицательно качнула головой.
        "Нет? Не презираешь?"
        Вновь улыбка и отрицательный кивок.
        - Пойдёшь ли ты сегодня на прогулку, госпожа… Фионна?
        - Спасибо. Мне не хочется. Погода нынче ужасная, всё время этот мелкий дождь…
        И взгляд глазами на платье с наглухо пришитой вуалью. Гримаска - какая гадость…
        - Да, это правда. Погода зимой в Гиамуре не слишком располагает к прогулкам.
        "Увы, радость моя… Этот хитрый боров отлично знает, что достаточно тебе на полминуты оказаться вне экрана, и ему конец. Вместе со всем этим кабаньим логовом"
        Легкий кивок - она понимает…
        - Ой… Палец уколола…
        Девушка задумчиво рассматривала палец, потом взяла тарелку и стала водить по ней. Повернула к Киллиану начертанное. Юноша сглотнул.
        "Выведи меня отсюда"
        - А там, в ваших чудесных краях, зимы совсем не бывает?
        "Я расскажу тебе всю систему охраны, любимая. А ты решишь, как лучше"
        - Да, - утвердительный кивок: она поняла. - Совсем не бывает. Впрочем, Верховный жрец должен иметь понятие о тропиках?
        "Дверцы, откуда появляется прислуга, ведут в шлюзы-каморки, обитые медными полосами. Там дежурят по четыре стражника из «немых» - так называют особо доверенных из тайной службы. Пройти там нельзя"
        - Увы, Фионна, но я мало где был лично, кроме Гиамуры и Архона. В северных горах один раз…
        "Парадные двери охраняют ещё крепче. В первую очередь оттого, что нет экранированного шлюза"
        - Ну что ж… Я могла бы рассказать кое-что о нашем острове, именуемом Тланта.
        Умоляюще-требовательный взгляд и кивок на тарелку, где кровью начертаны руны. "Выведи меня отсюда"
        - Буду рад послушать, о Фионна…
        "За каждым кустом в саду двуногие псы, не сводящие с тебя глаз. Даже если я дам кинжал и ты успеешь прорезать…"
        Нетерпеливый отрицательный жест и лёгкая гримаска - понятно, это не то… И взгляд на тарелку с кровавыми рунами.
        "Выведи меня отсюда"
        - Погода на острове чудесная. Круглый год тепло без излишней жары, и дожди приносит свежий ветер с океана…
        Решение пришло в голову как будто извне, и Киллиан даже улыбнулся. И ведь как просто!
        "Слушай меня, любимая. Я принесу склянку с эфиром, причём все будут уверены, что это то самое Дыхание Смерти. Стражники-"немые", охраняющие тебя в саду, уже видели его в действии. Я покажу тебе склянку, ты выбьешь её из моей руки. Посудина разобьётся…"
        Короткий кивок - понятно… И впервые Киллиан увидел радость в её глазах.
        - А видел бы ты наши сады, Киллиан…
        "Верно. В стене, ограждающей сад, имеется потайная калитка. Думаю, если разбить склянку на виду у той стражи, что охраняет калитку, она сбежит вместе со всеми. Особенно когда зашипит испаряющийся эфир"
        - А засух у вас не бывает?
        - Нет, что ты. Всё растёт без полива…
        "Как долго ждать прилёта ваших?"
        Короткие лёгкие взмахи растопыренных пальцев обеих рук. Тридцать минут? Сорок?
        - … Морские корабли мы тоже строим, однако предпочитаем летающие лодки, как вы их зовёте, - короткий утвердительный кивок.
        "Это долго"
        Едва заметное пожатие плечами в ответ - быстрее вряд ли…
        - Дождь кончился, госпожа моя. Может, всё-таки прогуляться? Свежий воздух полезен для здоровья.
        "Тебе нужно самой взглянуть на место"
        - Хорошо, - милая гримаска в ответ. - Только от этого ужасного платья у меня болит голова. Как ведро на голову надето!
        Говоря это, девушка протирала рукой тарелку, и кровавые руны исчезали одна за другой.


        Могучий мамонт неторопливо пасся, старательно выдирая пучки травы из-под нетолстого пока снежного покрова. Здесь, в приледниковье, мороз давно уже цепко сковал землю, где под тонкой корочкой временно оттаивающей почвы незыблемо покоились толщи вечномёрзлого грунта. Конечно, корм тут довольно скудный, зато совсем нет этих кошмарных двуногих тварей, размахивающих огненными факелами. Никаких других хищников мамонты не боялись.
        Короткий приполярный день давно угас, и над бескрайними просторами тундростепи царила глубокая ночь. Луна заливала снежные равнины призрачным серебряным светом, вполне позволявшим пастись. Здесь, в приледниковье, мамонтам приходится кормиться едва не круглые сутки, чтобы на скудной сухой траве продержаться до весны. Старый вожак вырвал очередной пук сена, да так и замер, забыв отправить его в рот.
        Белая стена, видневшаяся вдали - край ледяного панциря - засветилась призрачными сполохами, будто на землю спустилось северное сияние. До ледяного великана было далеко, и можно было бы спокойно пастись дальше, однако безошибочный звериный инстинкт подсказывал мамонту - нужно уходить. И как можно скорее,
        Бросив последний пучок, зверь задрал хобот и протрубил тревогу. Сородичи, тёмными глыбами возвышавшиеся неподалёку, зашевелились, хлопая волосатыми ушами. Что случилось?
        Ещё раз протрубив, старый мамонт направился прочь от ледника, мерцающего призрачным светом. Кто хочет жить, поймёт.


        - Всё, дальше не пойдём. Вода есть, чего ещё надо?
        - Как скажешь, мой господин, - воин с двумя бронзовыми мечами обернулся, махнул рукой. - Привал! Ночуем здесь!
        Гевар мрачно разглядывал ущелье, загромождённое камнями всех форм и размеров, меж которых торчали чахлые колючие акации. Какой демон надоумил его выбрать этот путь? Так короче, видите ли…
        Начальник тайной службы криво усмехнулся. Похоже, привычка петлять и сбивать со следа у него уже намертво въелась в мозг. Можно было, конечно, пройти по приморской равнине до Хаппы. Можно было воспользоваться тем же путём, которым шла на Архон непобедимая сидоммская армия. Однако он предпочёл дикую горную тропу. Конечно, караван с золотом не тюки с грубой холстиной или сушёными финиками, но, с другой стороны, кто рискнёт напасть на обоз, охраняемый тремястами опытными бойцами?
        При мысли о бойцах Гевар помрачнел ещё больше. Это из Архона вышли три сотни… Болезнь, прихваченная на память, каждый день уносила людей охапками. Если рабов, свалившихся на ходу, просто приканчивали, то воинов приходилось тащить на носилках, пока они не околевали. Приходилось, иначе их товарищи не поняли бы… Так что из трёх сотен бойцов сейчас на ногах стояли две. Тоже не мало, но…
        - Мой господин, не стоял бы ты здесь один, - вновь подошёл к Гевару воин с двумя мечами. - Темнеет, и в этих горах водятся дикие орки.
        - Орки… - начальник тайной службы разглядывал пламенеющий закат. - Да, конечно… Ещё и орки.
        Небо на юго-западе полыхнуло мертвым светом, хотя никаких облаков не было.
        - Что это, господин? Гроза? Небо вроде как чистое…
        - Так иногда бывает, Гил, - Гевар потёр лицо рукой, стараясь отогнать внезапно нахлынувшее чувство щемящего ужаса. - Или ты никогда не видел сухих зарниц?


        - Зачем ты сделал это?
        Хранители стояли чётким полукругом, и в фокусе этого полукруга находился Вэон из Дома Финнарфинн, самый молодой из Хранителей. Теперь уже бывший, если называть вещи своими именами.
        Против ожидания, подсудимый не выказывал ни раскаяния, ни паники, и поиски оправдания явно не занимали его мысли.
        - Всякая мощь либо используется, либо утрачивается. Сейчас она используется наконец.
        - Ты сумасшедший? - без угрозы, просто с любопытством спросил Вэньяр. Перворождённый, обладающий Правом Утверждать Приговор.
        Вэон слабо улыбнулся.
        - Возможно. Однако этот мир не мог больше оставаться таким. И он изменится. И я рад этому.
        - Уведите… - тяжело вздохнул Вэньяр. - Ты больше не Хранитель, Вэон. Дальнейшую твою судьбу решит суд.
        Под стеклянными гранями Пирамиды стоял гул, кристалл Сердца Тланты полыхал огнём форсажного режима. Как долго продержится он в таком режиме?
        Самое скверное, что даже все шестнадцать Хранителей - пятнадцать теперь уже - не смогли остановить запущенный процесс. Накачка тепла в ледяные толщи происходила стремительно, и уже через час, самое позднее полтора температура полярных ледников должна была достичь точки таяния. И тогда…
        Прямо перед Хранителями вознила голограмма - Илуватар, злой и встрёпанный, в окружении леса светящихся столбов.
        - Попытайтесь ещё раз остановить процесс! Где этот олух?
        - Вэон покинул Пирамиду и больше не войдёт в неё. Сердце Тланты не отвечает.
        Валар, собиравшийся было возразить, только махнул рукой.
        - Мы попробуем остановить накачку тепла в южную ледяную шапку, поскольку там масса льда больше, и он лежит компактнее, единым массивом… Но это всё. "Звезда надежды" не в состоянии висеть сразу над обоими полюсами!
        - Прости, Илуватар, но что нас ждёт? - рискнул спросить Вэньяр.
        - Что ждёт? Запущенный процесс исключает существование кристаллов воды в любой форме, и в любом таком кристалле сейчас выделяется тепло, извлекаемое из ядра планеты. Ледники проморожены до температуры гораздо ниже точки плавления, однако запас холода стремительно уменьшается. Где-то через час лёд достигнет точки таяния. Поскольку теплота, поглощаемая при плавлении льда, велика, разрушение покровных ледяных щитов на суше займёт больше суток. Пожалуй, это единственное утешение.
        Илуватар взглянул на замерших эльдар, более всего похожих сейчас на статуи.
        - Это будет потоп. Потоп неслыханной силы. Вода зальёт все равнины, и даже многие возвышенности, поскольку мгновенно стечь в море такая масса вод не может, как вы понимаете. Ещё хуже то, что громадные толщи вечной мерзлоты превратятся в грязь. Да к тому же в атмосфере образуется огромный циклон, по сравнению с которым его тропические сородичи просто мелкие вихри.
        - Дожди?
        - Не просто дожди. Ливни по всему земному шару, на много дней и ночей подряд. Пока не иссякнет избыток влаги в атмосфере.
        - Прости, Илуватар, что повторяю вопрос, - вновь выступил Перворождённый. - Что будет с Тлантой?
        Илуватар ответил не сразу.
        - Подъём уровня океанских вод составит не меньше двухсот ваших локтей. Это если удастся удержать от распада южную полярную шапку. Если не удастся, то ещё сто тридцать.
        Гул под сводами Пирамиды не стихал ни на секунду, но всем показалось, что наступила мертвящая тишина.
        "Весь остров скроется под водой. Вам следует уходить"


        Грохнуло так, что зазвенело в ушах, в грудь ощутимо толкнуло тугой волной. Красивая разноцветная плитка, украшавшая внутренний дворик, разом осыпалась с колонн. Киллиан помотал головой, вынул из ушей восковые пробки. Отлично. Раз так чувствительно действует с расстояния в двадцать шагов, то с семи-восьми шагов наверняка убьёт.
        Верховный жрец усмехнулся. Наивно полагать, что после скоропостижной кончины казначея Урбе в Храме не осталось соглядатаев. Наверняка через пару часов сообщение о новом изобретении дойдёт до ушей Бесподобного. Что ж, это сейчас на руку. Не придётся изобретать дополнительную легенду.
        Киллиан ещё раз осмотрел разложенные на столе вещи. Шесть бамбуковых обрезков, снаряженных гремучим составом, с торчащими короткими палочками-фитилями. Белый фосфор - вещество крайне легко воспламеняющееся. Достаточно чиркнуть по стене, или просто ударить о любую твёрдую поверхность, и фитиль вспыхнет. Для того, чтобы огонь добрался по пропитанной селитрой древесине до гремучей начинки, едва хватит трёх ударов сердца…
        Рядом лежали две пары длинных метательных стилетов в ножнах, сработанные из бериллиевой бронзы. Узкий, слегка изогнутый меч с клинком в неполных два локтя, из той же бронзы. Юноша вынул оружие из ножен, покрепче сжал туго обмотанную кожаным шнуром рукоять, попробовал вращать оружие. Сделал насколько колющих и рубящих выпадов. Жаль, что он не уделял достаточно внимания упражнениям в фехтовании, предпочитая мечу древние руны. Наверняка настоящему мастеру рукопашного боя хватит трёх-четырёх ударов, чтобы обезоружить мятежного жреца. К счастью, и среди стражей-"немых" подлинных мастеров-мечников почти нет. Там ценны иные качества - прежде всего умение держать язык за зубами. Ну и физическая сила, конечно. Когда наваливаешься скопом, с тяжёлыми алебардами или дубинами, обшитыми войлоком…
        Киллиан вздохнул, вернул меч в ножны. Взял в ладони запаянную склянку с эфиром, взболтнул прозрачную жидкость. Ладно… Пора собираться. Как раз сейчас Хамхер за городом, проводит последний смотр копейщиков. Очень удачно.
        Закончив прилаживать свой арсенал, Киллиан подвигал плечами - шесть гремучих зарядов, уложенных в специальные карманы матерчатого пояса с широкими перекрещенными лямками, вкупе весили вовсе немало. Заметно со стороны… а впрочем, никому и в голову не придёт обыскивать Верховного жреца.
        Он позвонил в колокольчик.
        - Носилки для визита во Дворец Повелителя! - велел он явившемуся на зов слуге.
        Улицы Гиамуры напоминали разворошённый муравейник. Люди сновали туда-сюда, повсюду виднелись бронзовые шлемы. Великий город был готов к войне.
        - Бесподобный и Могущественнейший отсутствует, о Верховный жрец! - церемониймейстер исполнил сложный поклон согласно этикету, им же самим и выдуманному. Или его предшественниками… какая разница?
        - Я полагал, он уже вернулся, - изобразил на лице скрытую досаду Верховный жрец. - Что ж, я подожду во Дворце. Прошу, как только Бесподобный вернётся, сразу доложить о моём визите. Дело срочное.
        - О, конечно, Верховный Хранитель Мудрости!
        - Ну а пока я, пожалуй, нанесу визит… - взгляд в сторону. - Чтобы не терять времени.
        - Как ты пожелаешь, Мудрейший! - вновь сотворил изящный книксен церемониймейстер.
        Проводив взглядом удаляющуюся спину посетителя, старый цередворец наконец позволил себе ухмыльнуться. Весь город бряцает оружием, готовясь выступить в поход. Вот даже Верховный жрец нацепил на себя… Или это способ произвести впечатление на остроухую пленницу? Впрочем, это всё их господские дела…
        Стражники, стоявшие в карауле у парадных дверей золотого зала, отсалютовали Верховному жрецу алебардами, распахивая створки. Сразу после того, как юноша переступил порог, створки поспешно захлопнулись, исключая малейшую возможность для остроухой связаться со своими сородичами.
        - Добрый вечер, госпожа Фионна, - вежливо поздоровался Киллиан, чуть улыбаясь.
        "Я всё приготовил. Готова ли ты?"
        - Добрый, Киллиан, - ответная улыбка и утвердительный кивок. В нечеловечески огромных глазах плещется тревога и отчаянная решимость. - Как хорошо, что ты пришёл. Признаться, я уже собиралась гулять в саду одна.
        - Как ты пожелаешь, госпожа моя. Рад буду сопровождать тебя на прогулке, тем более, что есть ряд вопросов.
        - Думаю, мы их все решим, - девушка уже скинула с себя домашний наряд и напяливала экранирующее одеяние прямо на голое тело. - Ведь решим? - она отчаянно-весело сверкнула глазами.
        - Попробуем, - Киллиан улыбнулся шире.


        Две полусферы висели в пустоте, словно половинки расколотого ореха. Четверо валаров разглядывали проекции северного и южного полушарий планеты без всякого удовольствия.
        "Процесс в южной полярной шапке удалось остановить. Правда, мобильность ледника возросла, возможны краевые обломы…"
        "Не возможны, а уже идут" - Майар указал на сетку трещин. - "Все шельфовые льды превращаются в скопище айсбергов. Скоро океаны планеты будут похожи на фруктовый суп. Да это всё ерунда по сравнению с тем, что творится на северном полюсе"
        Действительно, даже в компьютерной реконструкции и таком мелком масштабе явление выглядело пугающе. Ледники таяли вполне заметно для глаза, съёживались и худели. Илуватар рывком увеличил фрагмент общей картины. По поверхности ледника нёсся сплошной поток воды, увлекая за собой громадные льдины, осколки стремительно разрушающегося покровного щита. Следующий фрагмент - на невысоком холме стоят мокрые волосатые гиганты, мамонты, в окружении бешеного половодья.
        "Остановить работу этого их Сердца Тланты не удаётся. Можно только уничтожить… вместе со всем островом"
        "И полушарием. Выделившейся энергии вполне хватит… Да" - Варда провела по лицу рукой. - "Громма Три теперь точно войдёт в учебник… Всё, всё наперекосяк"
        "Я предупреждал" - Майар разглядывал следующий фрагмент ужасной картины. - "Тихони-философы плюс материализатор-переросток, это вам не бутыли с синильной кислотой и фосгеном"
        "Не юродствуй, Майар. И так тошно… Можем ли мы остановить таяние хоть одного ледника на севере? Вот этот остров, например" - Варда указала на огромный продолговатый остров, расположившийся ближе всех к полюсу. - "Или не успеваем?"
        "Можно попробовать… Но как же коррекция?" - Илуватар разглядывал колонку цифр, отображающих энергетические показатели процесса.
        "Может, теперь уже не надо?" - Элентари оглянулась на начальницу.
        "Нет, Эли. Надо!"
        "Тогда делать это надо прямо сейчас" - Майар тоже потёр лицо рукой. - "Бездна безумия, как же скверно всё выходит…"
        "Элентари, ты сделала?"
        "Да, Варда. Вот" - девушка взмахнула рукой, и в воздухе повис здоровенный бледно-полосатый голубой шар, окружённый более мелкими шариками. - "Звезда примерно соответствует по светимости и спектральному классу местному светилу, в "зелёной зоне" вращается планета-гигант с пятью спутниками, немного уступающими в размерах Громме Три. На всех спутниках кислородная атмосфера, плотность также в пределах физиологического комфорта для данного вида…"
        "Наверняка там джунгли, кишащие мелкими ядовитыми тварями" - встрял Майар, не забывая работать с колонками цифр и одним глазом приглядывая за панорамой обоих полушарий.
        "Во-первых, яды всех подобных тварей приспособлены для местных видов" - Элентари поджала губы. - "Для абсолютно чужеродных организмов, какими явятся для данной биосферы эльдар, яды будут либо малотоксичны, либо вовсе недействительны…"
        "…И во вторых, всем известно, насколько комфортно чувствуют себя инопланетные организмы в чужеродной биосфере" - закончил за девушку Майар. - "Как насчёт аллергии?"
        "Какой ты злой, Май! И я ещё хотела выйти за него замуж…"
        "Эли, Майар в который раз прав" - вмешалась Варда. - "Этот вопрос придётся тщательно проработать. Нельзя допустить, чтобы жизнь переселенцев превратилась в пытку"
        "Всё это можно сделать позже" - Илуватар погасил свой виртуальный экран. - "Ва, времени совсем нет. Каждый час промедления усугубляет катастрофу"
        - Так… - Варда перешла на голос. - Илу, веди "Звезду Надежды". Мы с Майаром готовим удар.
        - В любом случае, эта коррекция войдёт в учебник, - криво усмехнулся Майар. - Если не как самая безупречная, то уж как самая поспешная точно.


        - … Я доверю тебе страшную тайну, госпожа моя. И ты поймёшь, что это не просто хвастовство, и сила Гиамуры заключается не только в полках копейщиков.
        Дальный уголок сада, примыкавший к дворцовой ограде, был тих и спокоен на удивление. Телохранители-"немые" грамотно сливались с растительностью, двое стражей у калитки старательно изображали собой скульптурную группу, застыв в полной неподвижности.
        - Любопытно, - девушка изобразила улыбку, однако глаза смотрели напряжённо. Сейчас она не слышала мыслей собеседника, отсечённых густой вуалью с вплетённой медью. Киллиан достал из-под плаща бамбуковый футляр, осторожно раскрыл, извлек на свет склянку с прозрачной жидкостью.
        - Вот это - "Дыхание Смерти". Летучий яд, убивающий мгновенно. Одной этой посудины хватит, чтобы убить всех находящихся в саду.
        - Неужто? - прищурилась эльдар. - Проверим?
        - Осторожно!!!
        Вместо ответа девушка с силой швырнула склянку оземь. Звон стекла, змеиное шипение и стремительно испаряющаяся лужа на земле и без того выглядели внушительно, когда же остроухая пленница и Верховный жрец разом упали, корчась в конвульсиях, ноги уже сами несли стражников по садовым дорожкам. Дальше, ещё дальше, как можно дальше от этого ужасного колдовского зелья!
        "Покойники", перестав биться в агонии, подняли головы одновременно. Калитка была в каких-то двадцати шагах.
        - Быстрее! - Фионна торопливо стягивала с себя дурацкий наряд.
        - Фионна… ты… я не подумал…
        - Да быстрее же!
        Лязгнул замок-защёлка, открывая путь к свободе. Девушка уже стояла, раскинув руки и прикрыв глаза, посылая зов. Вдохнула пару раз полной грудью.
        - Меня услышали! Бежим!
        - Ещё два вздоха… - Киллиан возился с защёлкой. Открутив наконец шпенёк, отшвырнул в сторону - медяшка жалобно звякнула, ударившись о камень - пропустил эльдар вперёд и с лязгом захлопнул за собой дверцу.
        - Теперь не так скоро откроют, - он стянул с плеча плащ, протягивая девушке, но та и не подумала его взять.
        - Длинные тряпки мешают только! - Фионна поправляла на ногах сандалии. - Согреюсь на бегу!


        Очаг давно погас, но Аркуэнон не делал никаких движений, чтобы разжечь его вновь. Смысл? Всё равно огонь не греет. Ничто не греет. Как холодно в доме…
        Анкалимэ всхлипнула, он обнял жену, чувствуя плещущееся в ней горе. Мысль "как же так?" вновь проползла по не желавшему смириться сознанию, и свернулась в мозгу, как змея на дне высохшего колодца. Фионна…
        Иримэ присела с другой стороны, и отец обнял её свободной рукой. Теперь все трое были подобны сообщающимся сосудам, наполненным болью.
        Вновь проползла холодная мысль-змея - эти мохнорылые хомо способны чувствовать лишь грубую физическую боль, да и то только свою собственную. Им не понять, каково это - потерять дочь для эльдар, рождённых для практически вечной жизни. Эти грязные скоты ценят лишь мимолётные плотские утехи…
        Эарендил, сопровождавший сегодня Иримэ, сидел в сторонке, излучая скорбь и сочувствие - в той мере, в какой эльдар способны сочувствовать чужому горю. Уже не совсем чужому, впрочем - судьбы Иримэ и Эарендила сильно переплелись, и если бы не несчастье, случившееся с сестрой, дочь уже, вероятно, испросила бы у родителей благословения… Фионна, ох, доченька…
        Все четверо замерли, вытянув шеи - зов был вполне отчётлив.
        - Она жива!!!
        Глава Дома Кассителнирров обнаружил себя стоящим на ногах, стена уже протаивала, превращаясь в экран.
        - Тиарон, моя дочь жива! Она в опасности!
        - Я в курсе, - следователь по сравнению с семейством Кассителнирров являл собой образец хладнокровия и деловой сосредоточенности. - Её зов, наверное, слышала вся Тланта. Унилёты сейчас будут.
        - Глава Аркуэнон, я с вами! - Эарендил встал рядом. - Я же был в…
        - Да, да, конечно! - Аркуэнон торопливо переодевался в тёмный комбинезон. - Ты, разумеется, летишь с нами…


        - Она жива!!! Она жива!!! Пустите, да пустите же меня!!!
        Можно было не сомневаться: даже человечьи бронзовые цепи с кандалами, надетые на парня, не в состоянии его удержать. Тем более не старались грудью встать на пути Вэона его конвоиры - эльдар вообще свойственна прирождённая мудрость…
        Бывший Хранитель не обратил внимания, чей именно миниграв подвернулся ему - главное, вовремя подвернулся, и вообще, всё это ерунда! Фионна жива! И ей угрожает опасность!
        "Летающее сиденье" со свистом рассекало воздух, благородный эльдар наклонился вперёд, скаля зубы не хуже дикого орка. Сады и парки Тланты стремительно проносились мимо - аппарат шёл совсем низко - но ему казалось, миниграв еле плывёт над землёй. Скорее, ещё скорее…
        Ему всё-таки хватило умения и выдержки соскочить с "летающего сиденья" и ввалиться в раскрытый боковой люк унилёта отдельно от аппарата.
        - Летим же, чего ждём!!!
        - Да, он с нами, - следователь Тиарон, уже сидевший рядом с пилотом, подмигнул десантникам, несколько озадаченным столь стремительным пополнением штурмовой группы. - Вот уж кто-кто, а этот парень точно с нами!


        - Туда, туда! Больше им бежать некуда! Да шевелитесь, бараны перекормленные!
        Топот ног и тяжкое пыхтенье пронеслись мимо и затихли вдали. Фионна, перестав задерживать дыхание, шумно вздохнула, привалилась к своему спутнику.
        - Ушли… Минут двадцать пять ещё продержаться…
        Киллиан обнял её, чувствуя, как у девушки ходуном ходят рёбра.
        - Весь живот ободрала об этот забор, и коленки, - эльдар рассматривала собственный живот, на котором красовались свежие царапины. Дыхание становилось всё ровнее, на глазах успокаивалось. - Плохо быть голой…
        - Я… тебе… говорил… рубаху возьми… - в отличие от эльдар юноша всё никак не мог восстановить дыхание. Рубаха, это было всё, что осталось у беглецов из одежды. Длинное парадное одеяние Верховного жреца, строго обязательное для визита во Дворец Повелителя, осталось валяться в грязи где-то неподалёку от бронзовой калитки.
        - Угу… а твой арсенал куда девать? Ты же весь увешан этими бомбами…
        - Так… ещё страшнее же… Голый с бомбами и мечом…
        Фионна фыркнула раз, другой. Ещё секунда, и они уже давились смехом, еле сдерживаясь, чтобы не захохотать во весь голос. Нервная разрядка.
        И только тут заметили старика и двух тощеньких девочек, лет одиннадцати и тринадцати. Старик, одетый в какую-то рваную мешковину, сидел как изваяние на деревянной скамейке возле глинобитной печурки, возведённой в углу маленького дворика. Девочки были одеты несколько лучше, в чистенькие ветхие платьица на бретелях. Вся группа таращилась на пришельцев, свалившихся в тихий дворик прямо с неба - точнее, с их собственного глинобитного забора-дувала. Юноша, одетый в рубашку-хитон, был всё-таки человеческого рода. Девушка же, из всех нарядов имевшая лишь сандалии и похожая скорее на волшебное видение, нежели на реальную женщину, явно не была человеком - достаточно было увидеть её глаза, или хотя бы острые уши. Он и она разговаривали меж собой на каком-то неведомом языке, тем не менее общий смысл происходящего был вполне понятен.
        - Оха, помоги госпоже, - внезапно заговорил старик. Старшая девочка, помедлив, начала стаскивать с себя платье. - Прости, госпожа, но у нас нет больше ничего. Одеяние бедное, но всё лучше, чем никакого.
        - А как же вы тут? - глупо спросил Киллиан, хлопая глазами.
        - Э… Внучке я отдам свою одежонку, - старик улыбнулся, - мне же хватит и набедренной повязки. У нас же где-то был обрывок ветоши?
        - Да, деда, - девочка несмело улыбнулась, протягивая своё последнее платье дивной гостье-беглянке и прикрывая ладошкой лобок, покрытый первой юной порослью. Что касается топорщившихся на рёбрах сосков, то даже важные дамы во дворце Повелителя, говорят, ходят с голыми грудями…
        - Спасибо, - Фионна приняла дар, который сейчас нельзя было не взять, улыбаясь светло и ласково. И вновь Киллиан поразился - вот, оказывается, какой может быть НАСТОЯЩАЯ улыбка…
        Платье оказалось рослой эльдар узковатым и коротким, чересчур плотно облегая грудь, подол, не достававший до колен, туго обтянул бёдра. Фионна, поморщившись, распустила завязки на бретелях на всю длину, вновь обнажая груди - дышать стало можно вполне свободно. Затем одним движением распорола подарок на бедре до самой талии - теперь платье совершенно не мешало бегу. Девочка только моргала.
        - … Ищите кругом, сыны ишака и "собачьей наложницы"! - грубый зычный голос вновь приближался. - Они не могли никуда уйти! Они прячутся где-то здесь, среди этих вонючих крысиных нор!
        - Это же Гундо, мой господин, - возразил другой голос. - Тут можно спрятать слона и не найти…
        - Меня не волнует, Гундо или не Гундо! - окончательно взъярился первый голос. - Если вам всё равно, запорют вас до смерти или нет, то я из-за вас подыхать не собираюсь! Искать!
        Киллиан перехватил отчаянный взгляд Фионны. Она права - сейчас, в запале, их могут просто убить. При оказании вооружённого сопротивления, обычное дело.
        "Отсюда есть короткий путь к Храму. А там… Пирамида Солнца, чтобы взобраться на неё, нужно время, там спиральная лестница. И у нас шесть этих штучек"
        Короткий утвердительный кивок.
        - Эй, вы там, дохлые сволочи! - в дощатую некрашеную дверь уже барабанили так, что она едва не слетала с верёвочных петель. - Именем Повелителя, открывайте!
        Киллиан достал первый бамбуковый цилиндр, чиркнул фитилём о шершавую стену и перебросил рассерженно зашипевший снаряд через забор.


        "Это первая цель. Вот этот город"
        Варда разглядывала изображение города, уже погружающегося в сумерки, столь короткие в здешних широтах. Редкие немощные огоньки, зажигающиеся там и сям, только подчёркивали темень узких извилистых улочек, зажатых меж глинобитных заборов, и лишь в одном месте света было побольше. Валарка одним движением увеличила изображение. Теперь стал виден огромный дворец, освещаемый факелами и светильниками в виде огненных чаш с горящим маслом. Ещё движение пальцев, и дворец стал прозрачным, как стекло.
        "Похоже, это пир. Ужин, переходящий в завтрак"
        "Да если бы только ужин-завтрак…" - Майар тоже вглядывался в картинку. - "Сделай максимальное увеличение, увидишь, что это за ужин"
        Валарка вновь двинула пальцами, стеклянный дворец разросся, враз наполнившись снующими призраками - так компьютер истолковывал показания планетарного томографа. Ещё движение пальцев, и призраки обрели плоть - теперь компьютер реконструировал цвета максимально приближённо к реальности.
        "Мерзость какая" - Варда сглотнула. - "Пора бы привыкнуть, и не могу никак…"
        "Хорошо, что Эли не видит"
        "Ладно. Пора кончать, мы уже пролетаем мимо"
        "Два вздоха, Ва" - валар чуть шевелил губами, мысленно надиктовывая текст. - "Последний привет"
        "Балуешься" - недовольно покосилась на него начальница. - "Зачем твои приветы уже по сути покойникам?"
        "Ну всё уже, всё" - Майар положил руку на красный шар, в отличие от виртуальных клавиш пульта висевший в воздухе весомо, грубо и зримо. - «Готов»
        Варда тоже положила пальцы на красный шар.
        "Давай!"


        "Собачья наложница" лет двенадцати, обритая наголо, срывающимся голоском пела песенку о любви, молодой кабанчик, довольно хрюкая, огуливал её сзади, елозя копытцами по спине. Гости хохотали, держась за животы и вытирая слёзы - такой потехи они ещё не видели. Владыка Герхем тоже улыбался, расслабленно лаская голое тело мальчика-наложника лет десяти, лежавшего перед ним на белом войлоке. Да, действительно, смешно выходит… Когда же наконец придёт караван с золотом?
        Последнее сообщение от Гевара, отправленное из архонских земель гласило - враг активизировался и явно готовится выступить первым. Ещё какое-то "Дыхание Смерти" выдумали тамошние жрецы… Герхем вздохнул. Что ж… Видимо, не только у звездочёта и любителя послушных мальчиков Варбура голова варит в правильном направлении. А впрочем, это уже не поможет гиамурскому борову.
        Время Гиамуры истекло. Час пробил. На днях армия Сидоммы выступает в поход. Как только прибудет караван с золотом. Правда, летучая отрава для проклятого города пока не готова, однако ждать больше нельзя. Не хватает ещё, чтобы жирный боров без боя занял архонские земли.
        По спине Владыки будто пролилась струйка холодной воды. Прямо на стене наливались багровым светом слова, начертанные на наречии Сидоммы:
        "Гнев богов сокрушит смертельных врагов, и погибнут они вместе, не увидев лица друг друга, не оставив ни потомства, ни праха, ни имени. Только память пройдёт через бездну времён, пугая народы, покуда не рождённые, ужасной судьбою падших"
        Хохот уже стихал, гости пьяно таращились на очередной фокус.
        - Кто… - сдавленно прошипел Герхем. - Кто велел?!
        Надпись исчезла, вместо неё возникло совсем короткое огненное:
        "Время вышло"
        Свет невероятной, невозможной силы ударил в глаза, глазные яблоки мгновенно лопнули, вскипев изнутри. Уже сгорая заживо в этом насквозь пронизывающем чудовищном свете, Герхем каким-то чудом успел подумать - боги играют нечестно…


        - … В голову не попадите, сучьи дети!
        Короткая деревянная стрела-колотушка брякнула о стену и отлетела, со стуком кувыркаясь по ступенькам. Вторая, третья… Киллиан перепрыгивал через ступеньки, изо всех сил стремясь выравнять дыхание. Самострелы, это плохо… пока они кружат по бесконечной спиральной лестнице зиккурата, можно десять раз сбить тупой стрелой…
        Из шести гремучих цилиндров в наличии оставалось три. Половиной арсенала пришлось пожертвовать, прокладывая путь к Пирамиде Солнца. Один заряд покончил с теми, кто искал беглецов в Гундо, второй разметал стражников, вставших у них на пути. Взрыв, едва не контузивший самих беглецов, оказался столь впечатляющ, что погоня растерялась и приотстала - всем же хочется ещё немного пожить… Третий бамбуковый обрезок Киллиан израсходовал уже здесь, выбив ажурную решётчатую дверь, преграждавшую путь на лестницу, и заодно отправив в последний путь храмовых стражей, тупо пялившихся на Верховного жреца, пребывающего в таком виде и в таком обществе.
        Да, погоня уже сильно отстала - упарившиеся быкообразные стражники, в броне и с тяжёлыми алебардами, пыхтя, одолевали покуда только первый виток винтовой лестницы. Но вот самострелы…
        Фионна скакала впереди, подобно горной козе - чувствовалось, девушка умеет бегать. Правда, её не отягощал «арсенал», однако Киллиан мог поклясться чем угодно - вряд ли хоть одна девица Гиамуры оказалась бы способна на такое. Уже свалилась бы.
        Колотушка ударила беглянку в бок, девушка охнула и споткнулась. Не прекращая бега, Киллиан подхватил её на руки.
        - Последний… виток… - но вместо слов из горла вырвалось некое подобие хриплого блеянья. В ответ закушенная от боли губка на измученном лице, блестящем от пота, и взмах ресниц - понятно, не надо слов, не сбивай дыхание…
        Они рухнули плашмя на верхней площадке зиккурата, и в тот же миг над ними пролетели пять или шесть стрел-колотушек - очевидно, подтянулось приотставшее подкрепление.
        "Ты как?" - сейчас Киллиан уже точно не смог бы произнести вслух даже слово «мама». Лёгкие работали подобно кузнечным мехам, сердце стучало где-то у горла, стремясь вырваться из тесной грудной клетки.
        - Бок… болит… но рёбра целы… - Фионна уже восстанавливала дыхание.
        Юноша подполз к краю площадки, выглянул вниз. Стражники уже одолели добрую половину пути. Пожалуй, пора…
        Бамбуковый цилиндр, кувыркаясь, полетел вниз, спустя секунды на лестнице полыхнуло огнём. Грохот взрыва и вопли слились воедино, и когда пыль улеглась, стало видно валяющиеся неподвижно тела. Заряд лёг очень удачно, сбив с лестницы добрую дюжину стражников. Остальные более или менее резво спускались вниз. С площадки у основания зиккурата прилетели ещё несколько колотушек, однако это было уже не страшно. Попасть снизу в лежащего человека, едва высунувшего нос из-за ограждения верхней площадки Пирамиды Солнца, очень трудно даже боевой стрелой.
        - Шевелитесь, ослиные выкидыши! - ревел внизу зычный бас. Юноша вновь осторожно выглянул из-за края низенького парапета. Число стрелков внизу возросло до доброй полусотни, вот только целились они уже не в беглецов. Самострелы были наведены на кучку людей с палками вместо копий и алебард. Киллиан стиснул зубы. Похоже, стражники усвоили урок и намеревались поберечь свои жизни, щедро расходуя чужие - по всему видно, новая "группа захвата" целиком состояла из первых попавшихся под руку горожан.
        - Осталось продержаться совсем немного, - девушка, морщась, гладила кровоподтёк на боку, видневшийся в прорехе вконец изорванного платья.
        Бойцы-заложники между тем уже обречённо взбирались по лестнице, одолевая крутые витки один за другим. Подождав, пока свежие герои достигнут места гибели предыдущих, Киллиан метнул ещё один заряд.
        - А-а-а-а!!!
        На сей раз рассудок одного из уцелевших явно не выдержал жуткого испытания. Ополоумевший мужчина на четвереньках скакал вниз по ступенькам, вопя от ужаса. Кто-то из дворцовых стрелков вскинул самострел, и стало тихо.
        - Вы пошли! Ну?
        Оставшиеся в живых «бойцы» угрюмо переминались, стискивая в ладонях палки. Командир дворцовой стражи сделал знак, и несколько самострелов в упор ударили в толпу штрафников.
        - Ещё раз - или вас всех тут положат, или вы идёте наверх. Возможно, у него больше нет этого колдовского зелья! Ну?
        Кучка горожан, выглядевшая теперь совсем жалко, вновь обречённо полезла наверх, туда, где на искрошенных взрывами гранитных ступенях валялись исковерканные тела.
        - Эй, ребята! - сложив ладони рупором, прокричал Киллиан, дождавшись, пока "группа захвата" дойдёт до огневого рубежа. - Ложитесь на ступеньки и лежите! Я вас не трону! Даю честное слово! Иначе - смерть!
        Деловое предложение колдуна показалось импровизированным бойцам столь выгодным, что было немедленно принято без всяких встречных условий. "Группа захвата" в полном составе растянулась на ступеньках зиккурата, став таким образом недосягаемой для выстрелов снизу.
        - Трусливые подонки! Мерзавцы! - зычно орал снизу начальник дворцовой стражи. - Подумайте, что станется с вашими семьями, ослиные головы! Вас двадцать с лишним рыл, а их двое! Притом одна девка! Вперёд, скоты!
        И вновь обречённо встают в атаку «скоты», вооружённые палками. Да, это правда - участь предавших интересы самого Повелителя ужасна, а уж что сделают с детьми…
        Киллиан вздохнул, чиркнул фитилём по шершавому камню и бросил вниз последний заряд. Бамбуковый цилиндр упал на тело одного из убитых и застрял, с шипением испуская тонкий дымок. Штрафники вновь легли, закрыв головы руками. Вот интересно, как быстро учатся люди, когда припрёт, мелькнула в голове посторонняя мысль…
        Колдовская штука между тем перестала шипеть, точно рассерженная гадюка, и дымок вроде как исчез. Полежав ещё для верности, бойцы "группы захвата" зашевелились, один за другим поднимая головы.
        - Я говорил вам, олухи! - орал снизу начальник стражи. - Нет у них больше колдовской силы! Кончилась! Иссякла! А ну, вперёд!
        Но в тот момент, когда бойцы-штрафники поднялись, ободрённые криками руководства, бамбуковый цилиндр вспомнил наконец, зачем, собственно, его сюда направили.
        На этот раз уцелевших не осталось. Те, кто не был убит, просто свалились с неограждённой лестницы и сейчас стонали с переломанными костями ярусом ниже. Вконец изуродованная лестница, заваленная искромсанными трупами, представляла собой жуткое зрелище, но так и не обвалилась - непомерной толщины стену зиккурата не так легко разрушить.
        - Сколько же их… ещё… - эльдар тоже осторожно выглянула из-за края площадки, дрожа от холода - ветхое платье плохо защищало от вечерней свежести.
        - Целый город, - жёстко усмехнулся Киллиан.
        Стражники внизу между тем уже собрали очередную "группу захвата" из зазевавшихся прохожих.
        - Слушать меня! - начальник дворцовой стражи растопырил пятерню. - Глядите сюда! Возьмёте их - по пять золотых колец на нос! Нет - стрела в брюхо! Вопросы есть? Вперёд!
        И вновь группа бойцов-заложников поднимается по ступенькам Пирамиды Солнца, уже густо забрызганным кровью.
        "У нас больше нет зарядов"
        - Они уже на подлёте, я чувствую их, - Фионна обвела глазами площадку. В углу сиротливо притулился пустой бамбуковый футляр из-под какого-то священного свитка с письменами. - Вот!
        - Хм… Надо же… - юноша, улыбаясь, рассматривал бамбуковый обрубок. - Это я, похоже, и забыл… Вот как полезно быть рассеянным!
        И вновь бамбуковый цилиндр летит вниз, кувыркаясь. И вновь застревает среди искромсанных трупов. И опять несчастные бойцы-штрафники лежат ничком в ожидании взрыва ужасной колдовской штуки.
        В этот миг последний солнечный луч покинул вершину Пирамиды Солнца. Город погружался во мглу, и только верхушки гигантских золотых рогов ещё сияли багровым огнём.
        - Ну где же они… - хрипло произнёс Киллиан, облизывая сухие губы.
        - Уже здесь, - в глазах девушки слёзы. - Здесь!
        Четыре звёздочки, сияя в лучах заката, стремительно росли, превращаясь в маленьких серебристых рыбок… больше… ещё больше…
        - Остроухие! - заорал кто-то внизу.
        Унилёт завис прямо над верхней площадкой Пирамиды Солнца, в боку его протаял овальный люк.
        - Залезайте! Быстрее! Оба! - в отверстии люка появилась голова в защитном серебристо - прозрачном шлеме.
        Вторая машина зависла ниже, прямо над площадкой перед зиккуратом. Вопли ужаса стихли почти мгновенно, вместо бравых бойцов повсюду темнели грязные кляксы.
        - Да залезай же! - Фионна тянула Киллиана за руку, но на него будто напал столбняк. Он стоял и смотрел, как вторая пара "летающих лодок" кружит вокруг гигантских золотых рогов, украшающих Дворец Повелителя Гиамуры.


        - Слава Бесподобному и Могущественнейшему!
        Стражники у городских ворот вытянулись, приветствуя Повелителя Гиамуры. Хамхер зевнул - ох, устал за последние сумасшедшие дни… Надо хорошенько отоспаться сегодня, что ли…
        Вечер уже опускался на город, дома погружались в тень, и только верхушка Пирамиды Солнца покуда освещалась багровыми лучами, предвещавшими на завтра плохую погоду. Да ещё сверкали золотом гигантские рога, украшавшие Дворец Повелителя Гиамуры.
        Хамхер ухмыльнулся, вспомнив, сколько пересудов вызвала эта стройка. «Пророчество»… Пророчество нельзя толковать буквально. Вот, пожалуйста, рога стоят, и Гиамура стоит, как стояла. И будет стоять… А вот Архону и впрямь пришёл конец. Жаль, этот сидоммский маньяк-садист никогда не умел правильно распорядиться добычей. Разграбить, вырезать, угнать в рабство - дальше его фантазия не идёт. Впрочем, это неважно. Время Сидоммы истекло. На днях непобедимые полки Гиамуры выступают в поход… Правда, небольшая задержка у парнишки выходит с сосудами, однако ждать больше нельзя. Нужно срочно выбивать банды сидоммцев из архонских земель, пока там ещё что-то осталось. Воевать на чужой земле всегда выгодней, чем на своей.
        От Пирамиды Солнца донёсся гулкий хлопок. Интересно, чем это там занимается Верховный жрец? Неужто нащупал новый огненный состав? Что ж, правильно мыслит малый. И чем дальше, тем правильней. Вот и с остроухой всё правильно понял, с полуслова. А то выдумал - в яму с Дыханием Смерти… От молодости это всё. Юношеский розовый идеализм нужно изживать.
        Новый хлопок, и на лестнице зиккурата какое-то копошение. Да что там такое происходит?
        - О мой Повелитель! - у ворот Дворца уже стоял церемониймейстер, весь трясущийся. Судя по нарушению этикета, случилось явно что-то невероятное.
        - Что случилось? - Хамхер шагнул на землю из паланкина. - Да говори, старик!
        - Твоя… пленница… гостья… Она сбежала… с Верховным жрецом…
        - Что?!
        Бесподобный вращал глазами, дико озираясь. Идиот! Мальчишка слюнявый!
        - А… а… - старый придворный тыкал куда-то в сторону Пирамиды Солнца.
        Однако Хамхер и сам уже видел быстро приближающиеся звёздочки, на глазах превращающиеся в серебристых рыбок.
        - Тьфу! - толстяк смачно сплюнул. - Сколько трудов, и всё зря… Бедная Гиамура…


        "Вот и второй"
        Двое валаров разглядывали трёхмерное изображение города, именуемого самими обитателями как Гиамура.
        "Я, наверное, уволюсь, Варда" - Майар потёр лицо рукой. - "Не могу больше. Знаешь, я поймал себя на том, что мне их не жалко"
        "Не жалко, это бы полбеды. Не надо, Май. Я же всё вижу в твоей голове. Ты испытал чувство, весьма похожее на удовлетворение, когда над тем городом вспыхнул огненный шар аннигилятора"
        "Ну вот видишь. Мне нельзя больше работать Сеятелем"
        "Можно, Май" - Варда чуть улыбнулась. - "Можно. Потому что ты уходишь от Эли вечером, вместо того, чтобы спать вместе до утра. Чтобы она не слышала, как ты стонешь и плачешь ночами"
        "От тебя невозможно что-либо скрыть" - валар вздохнул. - "Впрочем, от Эли тоже не удаётся"
        "Ты славный парень, Май, просто прячешь ранимую душу под бронёй цинизма"
        "Я польщён. Однако пора, мы выходим на линию удара"
        "Что-то там происходит" - Варда увеличила изображение. Теперь стало отчётливо видно скользящие над городом крохотные серебристые чёрточки.
        "Это остроухие" - Майар пристально разглядывал картинку. - "Похоже, они не всегда философы и тихони"
        "Зачем ты зовёшь эльдар остроухими? Илуватар этого терпеть не может"
        "Мало ли чего он терпеть не может… Ага, понял. Похоже, они нашли похищенную соплеменницу. Помнишь, Илу говорил об инциденте?"
        Валары прислушивались к мыслям множества существ, выделенных и усиленных мнемотранслятором. На изображении города вдруг произошли резкие перемены. Пирамидка, выглядевшая игрушечной, медленно осела и исчезла в клубах пыли и дыма.
        "Ого! Масштабно… Беру свои слова насчёт «тихонь» обратно"
        Второе крупнейшее здание города, украшенное рогами, тоже осело, рассыпаясь в прах.
        "Может, поручить исполнение намеченной акции этим вот остроухим? Совсем неплохо у них выходит"
        "Прекрати, Май, твоя ирония уже достала. Я дам им знать, пусть немедленно покинут этот город"


        - … Я без них не уйду! Поворачивай! - Фионна яростно сверкала глазами, вцепившись в руку пилота, ведущего "летающую лодку"
        На месте Пирамиды Солнца клубилось гигантское облако дыма и пыли. Очевидно, оружие эльдар - десинтор, вспомнил название Киллиан - не только обратило в прах саму Пирамиду, но и высвободило силу, запасённую в огненном порошке, хранившемся в одном из помещений внутри зиккурата. В отличие от Пирамиды, Дворец Повелителя осел прахом как-то буднично и невзрачно.
        Между тем унилёт уже снижался, опускаясь точно во дворик убогой мазанки. Изуродованная дощатая калитка валялась почти посреди двора, выбитая мощным взрывом, забор тоже сильно обвалился. На пороге лежал знакомый старик, возле него на корточках пребывали обе внучки. На старшей по-прежнему не было ни единой нитки.
        - Забирайтесь сюда! Все! Скорее! - Киллиан высунулся из протаявшего люка, как наиболее владеющий языком аборигенов, без дополнительных просьб исполняя обязанности толмача. Видя, что хомо и не думают шевелиться, один из эльдар махнул рукой, и вся группа высыпала наружу. Спустя ещё несколько мгновений девчонки и старик уже находились внутри "летающей лодки". Всё произошло так быстро, что девочки не успели сообразить, надо ли им упираться и дрыгать ногами, отбиваясь от непонятных пришельцев.
        - О-ох… - простонал старик, явно пребывающий в беспамятстве.
        - Что с ним? - спросил Киллиан.
        - Когда… вы… ну это… их громом… - заговорила старшая девчонка, всхлипывая, - они заскочили… другие… Один ударил дедушку по голове… дубинкой, обмотанной войлоком… А за нами гоняться не стали, мы на крышу… Они за вами побежали все, - девочка вовсю шмыгала носом.
        - Мы его вылечим, - поняла Фионна смысл беседы. - Пусть не плачет.
        Странно, но девчонки тоже вроде как поняли общий смысл фразы, произнесённой на синдарине. Они замолкли, прижимаясь друг к другу, точно загнанные в нору зверьки. Один из десантников вдруг подмигнул им и ободряюще улыбнулся.
        Унилёт с резким хлопком преодолел звуковой барьер, но продолжал наращивать скорость.
        - А куда мы летим? - вдруг дошло до Киллиана.
        - Подальше от этого города, - ответил эльдар, управлявший аппаратом. - Как можно дальше.
        - Зачем так далеко?
        Ответить остроухий пилот не успел. Чудовищной силы свет затопил всё вокруг, девчонки закричали от ужаса, и Киллиан тоже едва успел закрыть глаза. Когда он вновь поднял веки, под которыми плавала призрачная зелень, стенки унилёта уже медленно теряли угольную черноту - волшебная машина как смогла защитила глаза своего экипажа. Но даже сквозь столь мощный светофильтр можно было видеть колоссальный огненный шар, торжествующе всплывавший над бывшим городом Гиамурой.
        Глава 11
        Последний корабль в Бессмертные земли.
        - Бей их, бей!!! Аааааа!!!
        - Уууууу!!!
        Горы исходили звериным орочьим воем. Тяжёлое копьё, пущенное из копьеметалки, шутя пробило кожаные доспехи с нашитыми бронзовыми бляхами, и воин упал навзничь, хрипя и царапая грудь. Второму просто раздробило череп ударом булыжника на верёвке - болА до сих пор излюбленное оружие низколобых в ближнем бою. Стрелы сновали в воздухе туда-сюда, как рой мух.
        - На прорыв!!!
        Воин слева, выпускавший стрелу за стрелой из тяжёлого лука, выронил оружие и схватился за живот, из которого торчало древко орочьего копья. Командир с двумя мечами рухнул столбом - из прорубленного шлема торчал метательный топор изрядного размера. Рядом свалился здоровенный боец, подавившись орочьей стрелой.
        - Аааааа!!!
        - Уууууу!!!
        Орали гружёные золотом ослы, шарахаясь в разные стороны. Гевар в отчаянии оглянулся, сжимая в руке меч. Большинство бойцов из охраны каравана уже валялось на камнях, в строю оставалось менее полусотни. Откуда у низколобых такая сила?!
        - А-а-а!!!
        - Уууууууу!!!
        БолА ударил в затылок, однако крепкий шлем выручил и на этот раз. Когда кровавая пелена растаяла, Гевар обнаружил себя валяющимся ничком. Начальник тайной службы попытался повернуть голову, чтобы осмотреться и узнать, отчего не слышно звуков боя, и далеко ли убежали проклятые орки…
        Сильные шершавые руки, густо заросшие чёрным волосом, перевернули его лицом вверх. Кругом щерили крепкие зубы полуобезьяньи морды.
        - Ы! У! Ы! А!
        Пляшут, прыгают в своём людоедском танце дикие твари. Волосатые лапы уже освободили сидоммца от доспехов и одежды, волосатые лапы вцепились в руки и ноги так, что невозможно было пошевелиться. Над Геваром нависла особо отвратительная морда, старый орк с горящими глазами, глубоко посаженными в глазницах под надбровными дугами.
        - Ы! У! Ы! А!
        Лезвие бронзового ножа рассекло мышцы брюшного пресса, и волосатые лапы полезли внутрь ещё живого начальника тайной службы.
        - Ы! У! Ы! А!
        Старый шаман потряс над головой свежевырванной печенью.
        - Время узконосых прошло! Настало время орков!
        - Ы! У! Ы! А!


        - Демоны её знают, чего там творится…
        Стоя на вершине горы, Гаур вглядывлся из-под ладони в сторону Гиамуры. Ещё вчера вечером там произошло нечто странное - сперва горизонт полыхнул огнём, потом долго ворочалась тьма, вырастая среди звёзд. Сейчас, в свете утренней зари, там висел чудовищный скособоченный гриб, достававший до небес. Если учесть, что до Гиамуры столько дней пути…
        - Ты вот что, Дунго… - обратился он к младшему командиру. - Давай заряжай все орудия каменьями, да побольше. Ставь их в полукруг вон там, у самой воды. Всех людей тоже веди к реке.
        Гаур сплюнул.
        - Самое скверное, никогда не поймёшь, чего у колдунов на уме и откуда ждать удара. Иди!
        - Да, командир!
        Проводив подчинённого взглядом, комендант снова принялся разглядывать невероятное облако, похожее на гигантский кривой гриб. Самое интересное - вскоре после огненной вспышки с северо-востока, со стороны Гиамуры донёсся раскат грома. Ни молнии, ничего… Просто один-единственный раскат грома. Ещё год назад, не зная ничего об огненном порошке, Гаур терялся бы в догадках, сейчас же воображение невольно наталкивало на одну и ту же мысль. Неужто жрецы проклятой Гиамуры изобрели колдовское оружие такой силы? Нет, невозможно…
        Словно в ответ на размышления коменданта сзади раздался глухой рокот. Повернувшись лицом к западу, бравый артиллерист снова сплюнул. Свинцово-сизая туча наплывала со стороны Великого моря, то и дело озаряясь вспышками молний. Гроза… Ладно. Грозы и обложные дожди обычное явление для архонских земель в это время года.


        Хрустальные стены зала чуть заметно мерцали розовым и зелёным, искусно подсвеченные изнутри. Зал Собрания вообще по изначальному замыслу должен был выглядеть торжественно и празднично. Вот только в душе Аркуэнона не было нынче ни торжества, ни праздника.
        - … Слово имеет Аркуэнон Кассителнирр!
        Аркуэнон глубоко вздохнул. Все посторонние мысли потом…
        - Уважаемые главы Домов и Хранители! Катастрофа, постигшая наш мир благодаря преступнику Вэону, бывшему Хранителю, неостановима. Уровень океана поднимается за час почти на целый локоть. Пока что затоплены прибрежные пляжи, но не приходится сомневаться: всему этому, - эльдар сделал круговой жест рукой, - приходит конец. И Сердце Тланты тоже уйдёт под воду. Надо решать, причём здесь и сейчас. У меня пока всё.
        Глава Дома сел на своё место, сцепил пальцы в замок и словно застыл. Бешеная круговерть невероятных событий последних дней - тяжкое испытание для бессмертных, привыкших к неторопливому течению веков.
        - Слово имеет Перворождённый Вэньяр!
        - Уважаемое собрание! - Вэньяр окинул взглядом зал, замерший в ожидании. - Эвакуация, это единственный выход. Вот только куда? Долгий остров, расположенный к юго-западу, пока не имеет населения, верно. Ни хомо, ни орки не ступали на его берега. Он достаточно возвышен, потоп почти не затронет его. И климат там тропический.
        Всё собрание разглядывало развернувшуюся в воздухе карту.
        - Ещё большими размерами обладает остров Величайший. Правда, северная, наиболее лесистая часть острова окажется отрезанной от остального после подъёма океанских вод. Кроме того, предварительные расчёты показывают, что после потопа климат изменится, и большую часть внутренних земель острова займёт пустыня. Леса останутся лишь вдоль побережий и на юго-востоке, где климат уже достаточно холодный. Зимой там даже идёт снег.
        - Прошу слова! - поднял руку глава Дома Финнарфинн.
        - Говори.
        - Снег, это не так страшно, - эльдар встал. - Ты забыл упомянуть, что по просторам острова Величайшего уже бродят дикари-хомо, один из подвидов. Нам придётся жить с ними бок о бок, или ты предлагаешь устроить там облавную охоту на двуногих?
        - А разве не ясно, что отныне нам придётся жить по новым законам? - ни одна черта не дрогнула в лице Вэньяра. - Разумеется, мы постараемся вывезти отсюда всё, что можно. И вне всякого сомнения, в числе первого груза будет оружие. Однако не следует питать иллюзий. Нет материализатора - нет ничего. Нам придётся копать землю, валить лес, жечь уголь и плавить руду, а женщинам нашим ткать и шить обувь из кожи животных. Руками.
        - Разрешите мне, - подал голос молчавший до сих пор Ильвас.
        - Говори, Перворождённый Ильвас.
        - Эльдар! - Перворождённый встал. - Разумеется, мы можем отплыть на Долгий остров. Да-да, именно отплыть, поскольку по воздуху мы успеем перебросить лишь население, но никак не грузы. Всё имущество придётся грузить на морские суда… и когда всё это делать? Но речь даже не об этом.
        Куда бы мы не отправились, на Долгий остров или на Величайший, нам придётся вести войну с хомо. Сразу, сейчас, если мы высадимся на Величайшем, или спустя какое-то время, если на Долгом, но придётся. И жить нам отныне придётся по законам дикарей, как верно подметил Вэньяр. Тяжёлый ручной труд вместо прогулок в саду под размышления о смысле жизни станут нашим уделом. А война поправит остальное. У войны свои законы - либо ты убил, либо тебя убили. Так что придётся забыть о всяком гуманизме. Сначала по отношению к хомо, конечно. А что будет потом? Думали ли вы об этом?
        Собрание мёртво молчало. Ильвас мог бы прочесть мечущиеся в головах у сородичей мысли, но намеренно не делал этого. И так страшно.
        - Нам придётся не только работать, как хомо. Нам придётся полностью воспринять их мораль. И женщины наши будут не только прясть и ткать, лепить глиняные горшки и доить коз. Они вынуждены будут рожать каждые три года, иначе никакие знания и никакое оружие не спасут народ эльдар. На место убитых хомо будут тут же вставать новые, щедро порождаемые их женщинами, когда же заряды лучемётов и десинторов иссякнут, всё решит простой численный перевес. Думали ли вы об этом?
        Новая волна мёртвого молчания.
        - Слово просит Илуватар, наш Создатель!
        Общее движение, впервые за долгий и страшный разговор в зале родился некий слитный гул, вместо мёртвой тишины.
        - Дети мои! - валар буквально возвышался над собравшимися, превосходя на две головы самых рослых из эльдар. - Это моя вина. Даруя вам практическое бессмертие вместо обычного долголетия и здоровья, я лишил вас всяких перспектив в конкуренции с короткоживущими хомо. За то время, как вы смените одно поколение, у них сменятся двести, а то и триста. И воспринять их образ жизни вы не сможете по определению. Если даже случится так, что женщины эльдар начнут рожать каждые три года, это будет уже совсем иное общество, нежели у хомо или гоблинов. Это будет общество, где матери не будут знать в лицо своих детей, тем более помнить их имена. И единственным демографическим регулятором в таком мире станут убийства. Поскольку естественной смерти у эльдар нет.
        Вот теперь над собранием буквально повис леденящий ужас.
        - Выход есть, но он очень труден. Поскольку на нас, валарах, лежит основная часть вины за то, что случилось, мы предлагаем вам свою помощь. Там, в звёздных просторах, есть миры, населённые лишь неразумной жизнью. Пять планет, на которые уже точно никогда не ступит нога хомо или гоблинов. Там вы сможете жить по своим законам, законам бессмертных, ничего не опасаясь.
        - И как далеко находятся эти Бессмертные Земли? - раздался голос из зала.
        - Далеко, - слабо улыбнулся Илуватар. - Однако никакое расстояние не страшно для "Звезды Надежды". Для вас всех это будет лишь сон, удивительный волшебный сон. Когда вы проснётесь, Громму Три уже будет невозможно увидеть глазом… как и это светило.
        Валар помолчал.
        - Разумеется, мы вырастим для вас новые зародыши материализаторов, по одному на каждую из Бессмертных Земель, как было сказано. Вот только сразу хочу предупредить. Чужие миры не жалуют пришельцев. Той безмятежности, что окружала вас доныне, не будет.
        - А что будет? - вновь раздался голос из зала.
        - Жизнь, - виновато улыбнулся Илуватар. - Долгая и трудная жизнь. И ничего больше.
        - Прости, о Илуватар, что перебиваю, - подал голос Нолдор, ещё один Перворождённый. - Разумеется, долгая и трудная жизнь лучше, чем долгая и мучительная агония. Однако вопрос этот таков, что ответить на него придётся не только главам Домов, но и каждому из эльдар. Хотят ли они покинуть этот мир, или предпочтут остаться.
        - Да, разумеется, - валар улыбнулся ещё виноватее. - Однако не нужно иллюзий. Этот рейс "Звезды Надежды" единственный. Первый и последний корабль в Бессмертные Земли.


        - Сколько он может ещё длиться, этот дождь!
        Дунго приходилось орать, чтобы перекрыть раскаты грома и нескончаемый шум ливня, рушащегося с небес. Гаур только сплюнул, не отвечая на риторический вопрос.
        Вокруг расстилалась картина, которую нормальный человек вряд ли увидел бы даже в ночном кошмаре, после излишне плотного ужина. Весь мир утонул в нескончаемых потоках дождя. Вокруг холма, на котором собрался отряд сидоммцев, бушевали грязные потоки, несущие вырванные с корнем деревья, какие-то обломки, иногда в волнах мелькали трупы животных или людей. Впрочем, видимость ограничивалась сотней шагов, не больше.
        Гаур снова смачно сплюнул. Положение было хуже некуда. Здесь, на холме, их, конечно же, не достанет никакой потоп. Однако все припасы остались там, в бурлящих водоворотах. Комендант криво ухмыльнулся, вспомнив, как готовил орудия на всякий случай, для обороны от неведомого врага. Орудия, пожалуй, это единственное, что не под силу смыть бешеным потокам, скрывшим бывший лагерь сидоммских воинов.
        Вот уже третьи сутки хлестало, как из ведра, без малейшего перерыва. Если кто-то и успел в спешке сунуть за пазуху сухарь, от него давно не осталось ни крошки. О том, чтобы развести огонь, не могло быть даже речи. Ещё два, ну максимум три дня такого ливня, и все просто околеют под ледяными струями…
        Ветвистая молния шарахнула в вершину холма, прямо в гущу собравшихся в кучу людей, по ногам будто ударили палкой. Когда Гаур пришёл в себя, мотая головой, то обнаружил добрую дюжину валяющихся в куче тел и уцелевших воинов, скидывающих с себя доспехи, обувь и одежду.
        - Куда?! Идиоты! - заорал комендант, перекрывая шум дождя и непрерывно грохочущие раскаты грома. - Там смерть!
        - И здесь тоже! - Дунго уже входил в бурлящую воду, держа в руках какую-то деревяшку, выловленную в мутных волнах.


        - … Все орки могут голодать очень долго, и ещё у нас есть трупы узконосых! Их мясо вкусно, наши женщины жарят его и коптят!
        - Сколько их, тех узконосых? Хватит на пару дней!
        - Этот дождь скоро кончится! И мы выйдем на охоту! Мы будем вновь убивать узконосых, тех, которые ещё не утонули!
        Голоса под сводами пещеры нарушали покой древнего святилища, гудели, назойливо лезли в уши. Старый орк закрыл глаза. Как он устал…
        - … Скажи же, Ка-Гы, что нам делать? - наиболее назойливый голос всё-таки пробился к мозгу шамана. - Ты у нас самый мудрый!
        Ка-Гы вздохнул, открыл глаза. Вожди горных кланов сидели вокруг костра, сильно чадившего от непросушенного хвороста, и ждали ответа.
        - Что делать? - шаман помолчал, вороша угли в костре корявой палкой. - Ждать. Больше нам ничего не остаётся.
        - Вот и я говорю, ждать, - вновь подал голос коренастый орк с длинными, ниже колен руками. - А эти вот сомневаются…
        - Прости, Ка-Гы, но у нас совсем нет еды, - возразил другой орк. - Мы не успели ни заготовить вяленого мяса - откуда взяться припасам к началу зимы? - ни наловить узконосых. Слишком быстро начался этот дождь.
        Голоса вновь переплелись, взвиваясь к потолку древней пещеры, и старый шаман прикрыл глаза. Пусть спорят… А может, промолчать?
        - Тихо! - он поднял руку, и все смолкли. - Я скажу.
        Ка-Гы обвёл сородичей взглядом.
        - Вы не дослушали, и поняли мои слова неверно. Я сказал, нам ничего не остаётся больше, кроме как ждать. Ждать смерти.
        Было тихо, так тихо, что слышно, как капает вода с потолка древнего святилища - за эти дни вода уже успела пропитать пористый известняк насквозь. Кап…Кап…
        - Вы не спросили, что будет, когда этот потоп кончится - а кончится он не скоро. Когда остатки народа орков выйдут из убежищ, шатаясь от голода, их встретят узконосые, голодные и злые. И оттого совершенно отчаянные.
        Старый орк вновь принялся ворошить угли в костре уже изрядно обгорелым сучком.
        - После этого потопа никакой другой добычи в горах не останется. И на равнине, где живут узконосые, тоже. Правда, у узконосых есть запасы травяных зёрен, но это уже кому как повезёт. Для орков же единственной добычей будут спасшиеся узконосые. Их будет всё ещё много, больше, чем орков. Добыча, вооружённая копьями, луками и стрелами не самая доступная, верно?
        Шаман вновь сделал паузу.
        - Я виноват. Когда очень хочется увидеть выход из пещеры, наполненной едким дымом, его видишь даже там, где нет.
        - Выходит, древние камни врут? - решился наконец заговорить один их вождей.
        - Нет. Древние камни не лгут тому, кто хочет узнать всю правду. Я неверно истолковывал их неслышимые слова - точно так, как вы сейчас неверно истолковали мои, не дослушав. Вот и мне следовало читать всё. Всё до конца, а не только то, что я хотел знать, и считал достаточным знать для спасения народа орков.
        Шаман бросил в огонь остаток обгорелого сучка, которым помешивал угли.
        - Теперь уже нет никаких сомнений, всё это работа демонов. Тех самых демонов, что уничтожили некогда Гы-Хырра руками узконосого по кличке Ад-Амм. И этот ливень тоже. Они вернулись.
        Ка-Гы, кряхтя, встал и подошёл к стене, испещрённой рунами, нанесёнными в два цвета - углем и красной охрой. Губы его чуть шевелились, словно он про себя произносил заклятье или молитву.
        - Но как же наш Спаситель? - тихо спросил один из орков. - Когда он придёт наконец?
        Старый орк медленно обнажил крупные жёлтые зубы.
        - А наш Спаситель к нам не придёт.
        Никто не заметил, откуда в руке великого шамана оказался бронзовый кинжал. Это был древний оркский кинжал - ничего лишнего, никаких украшений. Голая рукоять и позеленевшее от времени обоюдоострое лезвие, заточенное лишь по краю, зато до остроты бритвы. Ка-Гы коротко сунул его себе меж рёбер и ещё попытался повернуть клинок. Чтобы было не так больно…


        - Ты должна быть вместе со своими. Со своим народом.
        Солёные волны негромко плескались в саду, но к дому, расположенному выше, покуда не подобрались. Гибнущие сады Тланты разбивали сильные океанские волны на множество мелких - последнее, что сады могли сделать для своих хозяев.
        - Со своим народом… - Фионна зябко повела плечами, и Киллиан бережно обнял её. Девушка была не против. - С кем именно? С теми, кто уходит в Бессмертные Земли? Или, может, с теми, кто решил принять законы хомо? Да, не удивляйся - есть и такие. Их уже успели назвать дроу, «тёмные». А может, мне нужно примкнуть к тем, кто решил остаться и жить по прежним законам Бессмертных, невзирая ни на что? Они называют себя «сидхэ». Так с кем из нашего народа мне быть?
        - А твой отец? А твоя сестра?
        Фионна усмехнулась уголком рта.
        - Всё перемешалось… Отец и мама уходят, туда, в Бессмертные Земли. Иначе быть не могло, ведь он глава Дома, и должен думать не только о себе. Иримэ хочет остаться. Эарендил остаётся среди сидхэ, и она его не бросит…
        Девушка повернула к Киллиану лицо.
        - Подумать только… Я ведь твёрдо решила убить вас всех. Всех хомо, до последнего. И так бы и случилось, поверь.
        Её глаза близко-близко.
        - Ты не слышишь моих мыслей. А вдруг я не изменила своего решения?
        - Мне не страшно, - слабо улыбнулся Киллиан. - Не мы решаем, когда умирать. Только Создатель. И для бессмертных тоже.
        Эльдар положила руки на плечи хомо.
        - Спасибо тебе, - тихо, очень серьёзно произнесла девушка. - Наверное, ты прав. Я даже думаю, не для того ли ты послан мне судьбою? Не дать свершиться страшному и непоправимому.
        - И всё же…
        - Я приняла решение и не отступлю. Я буду жить с тобой. И пусть это продлится только сорок лет, но это будут мои годы. Всё, я сказала!
        Фионна залепила губы юноши поцелуем прежде, чем он успел открыть рот для возражений. Вообще-то в принципе возразить можно было бы и не раскрывая рта, все эльдар способны улавливать мысли. Вот только мыслей в голове у Киллиана тоже внезапно не оказалось, лишь плыл в ушах тонкий звон.
        Миниграв опустился почти вертикально, буквально свалился с неба. На ступеньки веранды уже высаживался Вэон, собственной персоной.
        "Кого ждём?" - странно, но бывший Хранитель не излучал чувства неизбывной вины.
        - Говори вслух, пожалуйста, - попросила Фионна. - Я не одна.
        Эльдар окинул Киллиана внимательным взглядом, и юноше показалось, что под черепом у него бегают муравьи.
        - Как скажешь. Если совсем коротко… Я остаюсь.
        - С сидхэ?
        - Конечно. Если эти извращенцы намерены стать бессмертными владыками, пусть дерзают. На мой взгляд, худшей участи себе придумать невозможно.
        Он и она встретились взглядами.
        - Или ты полагала, что преступника, сотворившего всё это, возьмут в Бессмертные Земли? У нас нет смертной казни, на моё счастье.
        Эльдар перевёл взгляд на юношу.
        - Фионна, могу я попросить оставить нас вдвоём? Так будет удобнее, правда.
        Вздохнув, девушка поднялась со ступеньки и направилась в дом. Вэон сел рядом с Киллианом, встретил его внимательный, ожидающий взгляд.
        - Как всё-таки плохо, что хомо все глухие… Ну хорошо, попробую на пальцах. Если бы в твоей голове имелась хоть одна грязная мыслишка насчёт Фионны, я бы просто пустил в ход лучемёт. Веришь?
        - Как может такое быть - она и грязные мысли? - неподдельно изумился Киллиан.
        Взгляд бывшего Хранителя потеплел.
        - Ну всё верно. Именно потому я и говорю с тобой. Ты её любишь. Любишь светло и чисто. Более того - ты сумел растопить некогда ледяное сердце. Она тоже любит тебя… как это ни изумляет.
        Вэон перевёл взгляд на воду, заметно приблизившуюся к крыльцу.
        - Нам дано изменять лишь то, что находится внутри нашей Кармы. И не дано изменить того, что находится вне… Сейчас она счастлива, и я поэтому тоже счастлив. Кто я такой, чтобы вставать на пути? Пророчество исполнилось, то, что должно было случиться, случилось. Все мы служим орудием рока…
        Эльдар повернул лицо, большие дышащие зрачки смотрели в упор.
        - Сделай её счастливой. Тридцать, сорок лет… это не так уж мало. А там будет видно. Возможно, её сердце оттает навсегда. И я умею ждать.
        Бывший Верховный жрец Гиамуры помедлил.
        - Скажи, Вэон… Могу я называть тебя братом?
        Теперь чуть помедлил с ответом бывший Хранитель Сердца Тланты.
        - Можешь, - просто сказал он.
        - Спасибо… брат.


        "Ну вот, собственно, и всё"
        Четыре валара, сидевшие рядом в ячеистом зале, рассматривали картину. Два полушария, воссозданная корабельным мозгом-компьютером голографическая копия поверхности планеты Громма Три, висели рядом. Южное полушарие не слишком изменилось, разве что высокие широты океана были буквально усеяны белыми осколками всех форм и размеров - айсберги вышли в свободное плавание, намереваясь вскоре заполонить все воды вплоть до экватора… Зато северное не имело практически ничего общего с той картиной, что была лишь несколько дней назад. От гигантских ледниковых щитов осталась жалкая нашлёпка на приполярном острове. Все освободившиеся пространства были залиты водой, неохотно освобождавшей захваченные территории.
        "И дождь без конца и края" - Варда рассматривала один фрагмент за другим.
        "Положим, в высоких широтах уже не дождь, а снег" - возразил Майар. - "Оттепель закончилась, мороз возвращается. Скоро все эти земли покроются коркой льда, а поверх лягут сугробы. Не думаю, что кто-то из местных травоядных, ещё не утонувших, сумеет выжить, все эти лохматые мамонты и носороги обречены. Ну и охотники на этих животных, разумеется"
        Варда приблизила другой фрагмент, стало видно большую реку, текущую с северных гор на юг, в океан, и тёмные выжженные пятна - точно кострища, оставленные великаном. Компьютер послушно показывал поверхность, невидимую сейчас за слоем сплошной облачности. Река разлилась невероятно, покрыв водой земли далеко в стороне от естественного русла.
        "Вот тебе и страна Хаара-Па"
        "Не переживай. Такие же порядки, и тот же путь. Просто чуток отстали в развитии. Не дочитали инструкции по производству фосгена и синильной кислоты"
        "Майар, а не пора тебе ложиться в гибернатор?" - не выдержал Илуватар. - "Мы тут дальше как-нибудь сами…"
        "Ты не прав, Илу. Вы трое практически всегда за, один я получаюсь против. Должен же кто-то служить зеркалом, чтобы вы могли увидеть в нём истинный цвет ваших милых лиц"
        - Ладно, - перешла Варда на звук. - Пора заканчивать. Илу, спускай нашу "Звезду надежды" с небес.


        Они стояли на горе, бывшей вершине острова, и вокруг перекатывались громадные океанские волны. Пирамида, скрывавшая Сердце Тланты, уже рухнула под напором этих волн, сам кристалл скрылся под водой и прекратил свою активность, выполнив последнюю, самую глобальную миссию.
        Аркуэнон обвёл глазами собравшихся. Тысячи эльдар, многие тысячи, стояли и смотрели в небо. Сейчас они как никогда были похожи на обычных смертных людей.
        "Иримэ передаёт, они высадились" - Анкалимэ всё-таки не удержалась, судорожно всхлипнула. - "Муж мой… ну скажи ей ещё…"
        "Ни Иримэ, ни Фионна не изменят своего решения, и ты это сама понимаешь. Они взрослые и сами решили свою судьбу"
        Капля ртути, окутанная сиянием, спускалась точно по вертикали, на глазах росла, превращаясь в зеркальный шар, окутанный огненными протуберанцами. Ещё минута, и циклопический корабль навис над головой, закрыв солнце. Из корпуса-шара протянулся вниз голубой, едва заметно мерцающий луч, упёрся в вершину горы и замер.
        "Прошу на борт" - громадная толпа разом вздрогнула, услышав зов.
        "Пора" - Аркуэнон обнял жену. Анкалимэ больше не всхлипывала, только глаза блуждали, будто силясь увидеть что-то, чего нельзя увидеть.
        Первый эльдар, достигший луча, оторвался от земли и полетел, поднимаясь. Второй, третий… Толпа повалила, голубой луч послушно втягивал всех желающих в недра гигантского корабля, точно пылесос рой крохотных мошек.
        - Пойдём? - тихо, очень серёзно спросила Ильве. Ильвас молчал, застывшим взглядом разглядывая неспокойное море. Очевидно, ураган был где-то совсем близко.
        - А если я останусь? - обернулся он к жене.
        - Как ты решишь, Перворождённый, - ни тени смеха в глазах женщины.
        - А как же Бессмертные Земли?
        - Ну и где же твоя тысячелетняя мудрость, муж мой? - чуть улыбнулась она, проводя рукой по его волосам. - Для меня Бессмертные Земли там, где ты.
        - Ильве, Ильвас, сколько вас ждать? Пора, - голограмма Илуватара возникла прямо у кромки воды.
        - Мы остаёмся, - улыбнулась эльдар. Валар изумлённо перевёл взгляд на мужчину.
        - Она права, - без тени улыбки подтвердил Ильвас. - Мы остаёмся. Спасибо вам за всё… добрые боги. Мы будем помнить.
        Илуватар помотал головой, и голограмма исчезла. Спустя несколько секунд погас голубой луч. Вода в том месте, где находилось Сердце Тланты, вспучилась горбом, гигантский кристалл-октаэдр вознёсся из пучины, двинулся к породившему его кораблю и бесшумно втянулся в зеркальную субстанцию, только еле заметная волна пробежала по поверхности внутреннего плотного корпуса. И наконец громадная капля ртути, окутанная огненными протуберанцами внешнего силового слоя, начала подъём, с каждой секундой всё более стремительный. Вспыхнуло освобождённое солнце, гигантский шар превратился в шарик… капельку… крохотную искру…
        "Ну что, муж мой…" - вздохнула эльдар - нет, теперь уже сидхэ. - "Ты вызовешь унилёт, или это сделать мне?"


        Глава последняя
        Чёрные скрижали
        - Дениска, ну ты прям как из детсада, честное слово… Для чего тогда все эти твои каменные плитки, если ты не можешь обменять их на тугрики?
        Алина говорила непривычно жёстким голосом, и лицо, обычно столь милое, сейчас было незнакомым - острым и узким, как боевой топор.
        - Я не продам их, я уже сказал, - Денис налил воды в стакан, выпил, двигая кадыком. Девушка молчала, кусая губы.
        - Денис, я тебя уважаю и люблю, но давай наконец разберёмся. Всякий мужик зарабатывает деньги как умеет, важно количество. Да, мужикам свойственно порой делать долги, бизнес есть бизнес. Но каждый настоящий мужик должен уметь своевременно гасить свои долги. Если ты задолжал этой своей Родине так много, что не можешь отдать иначе, чем продавшись в рабство, возникает вопрос - что ты за мужик?
        - Не всё упирается в деньги, - возразил Денис, угрюмо глядя в окно кухни.
        - Да неужели? - с сарказмом усомнилась Алина. - Ну хорошо, оставим эту учёную дискуссию. Поставим вопрос иначе. Или ты идёшь верно служить этой своей Родине - как наша Альма служит - или женишься на мне и занимаешься наконец настоящим делом.
        - Ты сильно рискуешь, ставя столь крутые вопросы.
        - Я понимаю. Что делать, мой милый. Раз мои ласки на тебя действуют исключительно расслабляюще и ни к каким действиям не подвигают, придётся так… Я тебя не обманывала и не собираюсь. Да, я люблю тебя и хочу за тебя замуж. Однако как я могу доверить свою жизнь мужчине, неспособному решить даже столь несложный вопрос?
        - Я не продам их, Алина.
        - Я не настаиваю. Возможно, ты прав, раритеты только растут в цене. Это твоё дело. Однако вопрос с армией тебе придётся решить. Лейтенант-двухгодичник, да с ума сойти! При возможности уехать из этой сраной рашки и сделать такую карьеру!
        Денис молчал, глядя в окно. Какая тоска…
        - Ну хорошо, - не дождавшись ответа, Алина вздохнула. - Решай. Я не прощаюсь, вечером позвоню ещё.
        Процокали каблучки, хлопнула входная дверь. Денис тяжело вздохнул, похлопал по карману и вспомнил, что вот уже три месяца как бросил курить. Ладно… Переживём. И это тоже.
        Молодой человек потолкался на кухне, открыл и закрыл холодильник. Снова открыл. Да, основательно всё подъедено… Сегодня сходить или уже завтра?
        Взгляд наткнулся на ворох квитанций, предъявленных к оплате за коммунальные услуги, и это стало последней гирькой на чаше весов. В чём-то Алина права. Надо заняться делами, мелкими и нудными бытовыми делишками, тогда и на хандру времени не будет. А табличками займёмся попозже.
        Денис рассовал квитанции и купюры по карманам, задействовал охранную сигнализацию и вышел из квартиры, тщательно заперев дверь. Эту дверь ему сварганили знакомые ребята-калымщики, недорого и сердито. Двенадцатимиллиметровый стальной лист был, очевидно, умыкнут с какого-то завода по случаю - Денис не мог понять, для защиты от каких воров необходима столь могучая броня. Грубо приваренные петли и наспех зачищенные шлифмашинкой следы автогена, коим резали металл, сильно ухудшали товарный вид изделия, зато внутренние замки могли сделать честь иному сейфу.
        В кабине лифта удушливо разило мочой, на обшарпанных стенах были намалёваны и нацарапаны всевозможные слова. На полу валялся грязный окровавленный шприц. Денис разглядывал глупые надписи. Вот интересно, сколько лет пролежал бы в земле этот пластик? Триста? Пятьсот? Да, древние были мудрее. Надписи на базальтовых плитках могут храниться бездну времени. Кости тех, кто ваял руны на гладкой поверхности камня, уже не найти никаким археологам, а надпись вот она…
        У входа в подъезд стояла чёрная машина с тонированными стёклами, вроде как джип «чероки». Денис поморщился. Он не особо разбирался во всех этих «урковозах», как окрестил их один знакомый. Он разбирался в надписях на каменных плитках.
        В отделении Сбербанка было немало народа, в основном старушки, жаждущие поиграть в клиентов, упорно капитализируя проценты на своих нищенских вкладах и ежемесячно пополняя их грошами, оторванными от нищенской пенсии. Взгляд молодого человека отметил быкообразного парня в чёрных очках - в народе их окрестили «качки» либо «быки», в зависимости от настроения крестителя. Странно, обычно такие ребята пренебрегают очередями, полными старушек… Впрочем, это всё мелочи…
        Да, похоже, ему удалось нащупать ключ к тексту. Компьютер молотил без отдыха целую ночь, но результат таки выдал.
        В памяти всплыли ровные ряды неведомых знаков, и под ними как будто подстрочный текст:
        "Гнев богов сокрушит смертельных врагов, и погибнут они вместе, не увидев лица друг друга, не оставив ни потомства, ни праха, ни имени. Только память пройдёт через бездну времён, пугая народы, покуда не рождённые, ужасной судьбою падших"
        Денис усмехнулся. Напугать нынешние народы чьей-то ужасной судьбою не так просто, после Освенцима и Хиросимы особенно. Ладно… Разберёмся. И с памятью, и с ужасной судьбою падших - со всем разберёмся, дай срок… Сейчас главное гнать перевод, прорабатывать тексты.
        Покончив с платежами за воду, канализацию и прочие блага современной цивилизации, молодой человек направился к выходу. Вот ведь судьба… Эти плитки, или, выражаясь по-старинному высокопарно, скрижали достались ему по случаю и практически даром. Какой-то хмырь реализовал их, искренне полагая, что это облицовка минарета либо гробницы из Средней Азии. Хмырь тот совсем не смыслил в археологии… Пришлось нанимать такси, и ещё водитель был недоволен, так как полное собрание древних сочинений весило не меньше трёхсот килограммов.
        На улице было людно и шумно, причём по-нехорошему шумно. Так бывает, когда в воздухе уже носится идея мордобоя, но самых главных участников пока не видно. С ноги на ногу переминались здоровенные омоновцы, поигрывая дубинками, бритоголовые парни кучковались чуть поодаль.
        - Свободу сексуальным меньшинствам!!! - раздался истошный вопль мегафона. Денис опять усмехнулся - понятно, что тут сейчас будет… Ладно, придётся обойти кругом, за квартал отсюда.
        - Молодой человек, не проходите мимо! - дебелая девушка лет под тридцать в розовых шортиках и топике, безуспешно силящемся вместить два роскошных вымени, достойных коровы-рекордистки, игриво стреляла глазками. Рядом курила тощая прыщавая тёлочка явно школьного возраста. Очевидно, жрицы любви рассудили по-деловому: в месте массового скопления народа секс-большинств гораздо больше, нежели секс-меньшинств. А где клиент, там и доходы.
        - Куда?! А ну кыш! - в последний момент молодой человек пресёк попытку проникновения в собственный карман. Воришка, неумытый пацан лет двенадцати шмыгнул в сторону, причём ни малейшего раскаяния на его рожице не наблюдалось. Не теряя времени даром, он уже пристраивался к дородной женщине, увешанной пакетами.
        В супермаркете Денис вновь заметил быкообразного верзилу в чёрных очках. В душе завозилось недоброе подозрение. Совпадение? Может быть, всё пока может быть…
        Да, ему так и не удалось выяснить происхождение тех скрижалей. С первого взгляда было ясно, что это не раннешумерское рисуночное письмо и не древнеегипетское. Хотя… кто знает, какой была та письменность, утраченная ещё в догерзейскую эпоху? Версию с древнейшими кельтскими письменами тоже пришлось отвергнуть. Уже через несколько дней работы Денис был уверен - это слоговый алфавит, ранее неизвестный. Ещё спустя недолгое время стали пробиваться первые слоги-звуки. Звучание чужой речи было столь необычным, что у него даже зародилось сомнение - да человеческий ли язык использован здесь?
        И вот наконец проявился первый связный текст. Теперь надо спешить, гнать и гнать перевод…
        Чёрный джип по-прежнему стоял у подъезда.
        - Подождите, молодой человек! - стройная высокая девушка лет двадцати явно спешила. Молодой человек придержал лифт, и она впорхнула в кабинку. - Уф… Благодарю вас.
        - Вам на какой? - спросил Денис, невольно любуясь попутчицей. А говорят, не бывает совершенной, абсолютной красоты… Бывает. Вот же она, на расстоянии вытянутой руки.
        - Мне на последний, - девушка чуть улыбнулась. Ответно улыбнувшись, Денис нажал нужные кнопки. Жаль, что она прячет глаза за этими стрекозиными очками. У неё, должно быть, совершенно изумительные глаза, если судить по лицу и фигуре…
        Всё дальнейшее произошло очень быстро. Девушка, вопреки уверениям, выскользнула из лифта вместе с попутчиком. Амбал в чёрных очках уже спускался сверху, с площадки мусоропровода, неторопливо и уверенно. Девушка сделала неопределённый жест, и амбал рухнул плашмя, подобно опрокинутому шкафу. Дверь в собственную квартиру Дениса распахнулась, и ещё спустя секунду он оказался в прихожей, ошалело моргая.
        - Только не надо кричать и ничего такого делать, - молодой человек в зеркальных очках - да что же это они все в очках! - пожалуй, даже моложе самого хозяина, стоял посреди прихожей, в то время как девушка старательно запирала замки на входной двери. - Вам ничего не угрожает… если вы не наделаете каких-нибудь особых глупостей.


        - … Вот так примерно обстоят дела, уважаемый Денис Аркадьевич.
        Хозяин квартиры переводил взгляд с гостя на гостью и обратно.
        Вся беседа происходила на кухне. Девица сидела напротив, подавляя своей красотой. Парень - тоже, кстати, невероятно изящной внешности - расположился ближе к двери, как бы между делом, но вполне грамотно контролируя выход из помещения.
        - Я не верю, - прямо заявил Денис. - Воля ваша, это фэнтези. Из книжки.
        Красавчик скорбно вздохнул.
        - Туилиндэ, покажи ему.
        Девушка сняла свои стрекозьи очки, и Денис нервно сглотнул. Да, глаза… Ничего не скажешь, впечатляют.
        Улыбнувшись, гостья откинула волосы, оттопырив пальцем собственное ухо. Очень симпатичное, нежно-розовое девичье ушко. Только остренькое.
        - Как теперь насчёт фэнтези?
        - Отличный грим. И контактные линзы тоже ничего.
        Они разом рассмеялись, весело и беззлобно.
        - Спасибо, Денис… простите, можно без отчества? - отсмеявшись, спросила Туилиндэ.
        - По…пожалуйста, - неизвестно с чего языку вздумалось заикаться. Нет, но глаза, какие глаза…
        - Ну хорошо, попробуем иначе, - парень прищурился. - "Бред? Само собой… Но какой системный…" - процитировал он вслух, переводя хозяину квартиры его собственные размышления. - "Ну ни фига себе! Крутой фокус, прямо телепатия…" - Достаточно?
        - Да… - Денис принялся хлопать себя по карманам. Вот, спрашивается, на кой ляд нужно было бросать курить? Сейчас как бы хорошо сигаретку…
        - Может, лучше чаю? - вновь угадал невероятный гость мысли хозяина. А может, и впрямь прочёл… - Или кофе?
        - Вам чаю или кофе? - в глазах девушки плясали озорные огоньки. - Чай-кофе в доме есть вообще?
        - М-м… да, конечно… - Денис ткнул рукой в сторону настенного шкафчика. Туилиндэ легко поднялась.
        - Таур, я заварю. А ты пока попробуй вывести хозяина из комы.
        - Туи, кофе и покрепче, - усмехнулся парень, поименованный Тауром. - Иначе нам будет трудно.
        - Погодите, ребята… - взмолился хозяин. - Меня как той скрижалью по голове, честное слово… Если это не розыгрыш…
        - Это не розыгрыш, - печально произнёс Таур, тоже снимая очки. Глаза у него оказались не хуже, чем у Туи. - Это чистая правда. Как бы тебе ни хотелось обратного.
        - Ваш кофе, милорд, - Туилиндэ уже разливала напиток из кастрюльки в три объёмистые кружки. Знает российский обычай, мелькнуло в мозгу, девушка из-за кордона воспользовалась бы маленькой джезвой, на три крохотных чашечки…
        - Маленькая чашечка тут не поможет, - девушка насыпала сахар, помешивая ложечкой. - Давай уже на «ты», без экивоков? Задавай вопросы по мере созревания. Так будет проще. Хочешь вслух, хочешь мысленно.
        Денис отхлебнул изрядный глоток, закашлялся - горячо…
        "Этот… убит?" - задал он первый вопрос, пришедший на ум.
        - Выгляни на площадку, - Таур тоже охлебнул кофе, только аккуратно. - Выгляни, не бойся.
        Осторожно подойдя к двери, Денис заглянул в панорамный глазок. Никого. Ни амбала, ни бездыханного тела. Помедлив, он отпер замки и приоткрыл дверь. Пусто.
        Заперев дверь снова, он вернулся на кухню. Гости терпеливо ждали.
        - Ты никогда больше не увидишь этих людей, - серьёзно сказал Таур. - И они о тебе не вспомнят. Как и тот, кто их навёл. К счастью, это не очень серьёзные господа. Если бы ушло выше… могло быть трудно.
        - И всё-таки я не пойму, зачем… ну, вы всё это мне рассказали? Взяли бы эти скрижали втихую, и меня могли… нейтрализовать…
        - Вот, - теперь гость смотрел совсем печально. - В этом ты весь, человек. Ограбить и убить, и нет проблем… А я вот уверен, что с сегодняшнего дня тайна эта спрятана надёжней, чем в могиле. Ты же теперь будешь хранить её, как зеницу ока. А не метаться сдуру со своим открытием.
        Они встретились глазами.
        - Будешь, будешь. Это сейчас, сгоряча, а завтра утром придёшь к верному выводу.
        Он откинулся на спинку сиденья, полузакрыв глаза.
        - "Гнев богов сокрушит смертельных врагов, и погибнут они вместе, не увидев лица друг друга, не оставив ни потомства, ни праха, ни имени. Только память пройдёт через бездну времён, пугая народы, покуда не рождённые, ужасной судьбою падших"… Подумай сам, человек - зачем вам снова такая судьба?


        Эпилог
        Бездонное чёрное небо сверкало мириадами острых немигающих звёзд, безжалостно подавляющих своим сиянием слабое свечение туманностей и далёких галактик. Небесный свод пересекала мутная белёсая полоса - именно так выглядит блин спиральной галактики изнутри. Масса звёзд, неразличимых глазом… И только одно небесное тело выделялось среди прочих - ослепительно белый крохотный диск, будто вбитая в небесный свод раскалённая шляпка гвоздя.
        Коротко полыхнула фиолетовая вспышка, и там, где мгновение назад не было ничего, возник циклопический шар, будто гигантская капля ртути, окутанная призрачной огненной оболочкой с протуберанцами. Ещё миг, и явление вновь исчезло - включилась система маскировки. Разумеется, в этой дикой системе никто не в состоянии обнаружить не то что сам звездолёт, но и характерную вспышку выхода из гиперпространства в реальность, для любой контрольной системы высокоразвитой цивилизации означавшую бы вторжение. Однако квазимозг звёздного корабля не знал такого термина - «авось». Именно поэтому корабль вышел из гиперперехода так далеко от местного светила, за орбитой последней крупной планеты. Сведение риска к абсолютному минимуму - все пункты этой инструкции были зашиты в память ещё при создании корабля.
        Глубоко в недрах колоссальной машины - или, скорее, квазиорганизма - в капсулах, похожих на большие прозрачные икринки, плотно свернувшись в позе эмбриона, покоились четыре существа. Вслушиваясь, квазимозг корабля ощутил некое удовлетворение - в той мере, в какой создатели оснастили его квазиэмоциями. Экипаж был жив, не получил ни малейших повреждений, и можно начинать следующий этап экспедиции.
        Отсек гибернаторов скачком расширился, превращаясь в настоящий зал, достойный принять хозяев корабля. Прозрачные икринки налились розовым сиянием, начали вытягиваться, и вдруг лопнули, разом освободив заключённых. Ошмётки розового сияния ещё таяли в воздухе, когда крайняя фигура зашевелилась, развернулась, нащупывая ногами твёрдую опору. Ещё спустя пару мгновений зашевелились остальные.
        Вставшая первой фигура щёлкнула пальцами, и стены зала обрели прозрачность. На фоне звёздной панорамы побежали зелёные буквы и символы.
        - Вставайте, лежебоки! С прибытием!
        Члены экипажа звездолёта "Несущий Свет" поднимались на ноги, осматривая себя и друг друга, нимало не стесняясь своей наготы.
        - Как, вот это и есть Громма Три, знаменитая и уникальная? - совсем молоденькая валарка потянулась всем телом, сладко зевнула.
        - Она самая, - начальница экспедиции вглядывалась в увеличенное изображение - бело-голубой шар в кудряшках циклонов. - Ну здравствуй… Вот я и опять здесь.
        - Скажи, о мудрая Элентари, - грациозно-шутливо склонился перед начальницей валар с модной гривой густых волос, - Когда же будет наконец Посев?
        - Следующим рейсом, - Элентари оглядела свою команду. - Эх вы, молодёжь… Думаете, Посев, это в нашей работе самое трудное?
        Она вновь обратила взгляд на экран, где безмятежно сиял голубым и белым симпатичный шарик.
        - Нет, коллеги. Самое трудное в этой работе - коррекция.
        КОНЕЦ

25.06.09 Челябинск.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к