Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Империя Русь Игорь Владимирович Корнилов

        Новые Герои
        Наш современник, россиянин Корнелий, послан древними славянскими богами Родом, Перуном, Ярилой, Сварогом и Велесом из нашего времени в далекое прошлое, чтобы воспрепятствовать распаду Киевской Руси. Для выполнения этой сложной задачи боги даруют Корнелию вечную молодость, обеспечивая неограниченными средствами. Оказавшись в 1140 году, Корнелий изо всех сил служит отечеству. Он становится князем, формирует армию, создает разведку и контрразведку, по всей Руси строит дороги и крепости. Но боги никому ничего не дают даром, поэтому главные испытания у Корнелия еще впереди…


        Игорь Корнилов
        Империя Русь


        Книга первая
        Меч Перуна


        ПРОЛОГ

        В темном, глухом бору кое-где еще лежал снег. Начало весны мало сказалось на чащобе. Вот и большая поляна, окруженная вековыми дубами, была покрыта снегом. Но в центре поляны не горел — сиял костер. Странный это был костер — ни треска горящего валежника, ни россыпи искр. Только чистое, яркое пламя…
        Но не только пламя могло вызвать удивление у наблюдателя, если бы таковой забрался среди ночи в эту глушь. Странные фигуры окружали костер…
        Их было пятеро, в белых бесформенных балахонах, с непокрытыми головами. Их облик странным образом постоянно неуловимо менялся — то на вас смотрел совсем еще юноша, то древний старец…
        Нарушил затянувшееся молчание сидевший на небольшом возвышении Род, отец богов:
        — Дети мои,  — голос его звучал глухо и слегка тоскливо,  — в Навь скатывается земля наша. Новые боги, новое учение все больше отравляет души русичей. Все чаще поднимают они друг на друга меч, все меньше добра и сострадания в их сердцах. Грядут страшные времена, когда из-за распрей междоусобных уйдет сила русичей и наденут они ярмо чужестранное на долгие годы… Что скажешь ты, Свароже, сын мой старший?
        — Мы не можем вмешиваться в ход истории, отче,  — чуть ли не вскричал Сварог,  — не имеем права! Книга Судеб писана не только для людей, но и для нас. Видимо, пришел час и нашего ухода, как ушли наши братья Один, Тор и другие.
        Над поляной вновь повисла тревожная тишина. Но тут несмело заговорил Велес:
        — Да, мы не можем изменить ход этой истории. Но ведь мы можем попытаться сделать новую историю, учтя прежние наши ошибки, уделяя больше внимания русичам…
        — Для этого придется вернуться к временам Великого испытания,  — пробурчал Перун,  — и все начинать сначала…
        — Да нет же, брат,  — снова вмешался Велес,  — мы изменим ход истории, начиная с сегодняшнего дня! Ведь сегодня Ярилин день, день весеннего солнцестояния! Что молчишь, брат Ярило?
        — Времени у нас маловато,  — хмыкнул весельчак Ярило,  — до восхода Насти осталось всего ничего. Успеем принять решение — пожалуйста, я к вашим услугам.
        Снова все притихли, обдумывая предложение Велеса. А сам Велес ерзал на месте от нетерпения. Он готов был предложить вариант решения сразу, но вежливо дожидался команды Рода продолжать обсуждение. Наконец Род поднял глаза на присутствующих и кивнул Велесу. Тот затараторил:
        — Есть, есть у меня на примете один человек. Это то, что нам нужно. Живет он, правда, почти на девятьсот циклов вперед по оси Времени, но подходит нам по всем параметрам — и по знаниям, и по умению. Я давно к нему присматриваюсь и готов сам привлечь его к нашей задумке.
        — Ну, что решаем, дети мои? Времени на долгие раздумья у нас нет. Принимаем идею Велеса?  — Присутствующие одобрительно закивали головами.  — Что нужно от нас, сынок?
        Велес не раздумывая повернулся к Яриле:
        — Сможешь придержать Солнце, брат? Ненадолго… — и, не дожидаясь ответа, исчез.
        Время остановило свой бег. И вот над поляной сгустилось молочно-белое облако, из которого не вышли — вывалились Велес и какой-то седовласый человек в непривычной одежде. Человек, казалось, нисколько не удивившись, с интересом озирался вокруг, а Велес, преисполненный гордыни, представил его:
        — Знакомьтесь, это Корнелий…
        В небе загоралась утренняя заря нового, 6649-го от Сотворения Мира в Звездном Храме, года, двадцатого дня месяца Дайлет.

        Часть I
        Князь


        В окно между неплотно задернутыми шторами нахально заглядывала яркая звезда. Корнелий открыл глаза, сон ушел окончательно. Что его разбудило? Какое-то ощущение легкой тревоги? Хотя чего ему, без малого восьмидесятилетнему, опасаться… Но память услужливо подсовывала образы и воспоминания. Все позади — и огромный, практически энциклопедический запас знаний, и интересная, насыщенная событиями жизнь. Овдовев, он сменил большую многокомнатную квартиру на меньшую, в первом этаже старой пятиэтажки. Дети разъехались, редко звонят, еще реже навещают. Так и жил один-одинешенек. Но смутная тревога не покидала. Вспомни, может, это связано с каким-то грядущим событием? Напрягся, припоминая… Ах да! Наступающий день — первый день весеннего солнцестояния. С пониманием пришло облегчение, вернулась дрема. Сквозь дрему Корнелий увидел, как посреди комнаты сгустилось молочно-белое облако и двинулось к нему. Вот облако окутало его полностью, наступила ватная тишина и следом абсолютное спокойствие. Сон?
        Пришел в себя Корнелий, стоя посреди большой поляны, окруженной вековыми дубами. В центре поляны не горел — сиял костер. Необычный это был костер — ни треска горящего валежника, ни россыпи искр. Только чистое, яркое пламя… и странные фигуры, расположившиеся вокруг.
        А потом был сводящий с ума разговор и невероятное, фантастическое предложение, от которого невозможно отказаться! Нет, это не сон! Это новый шанс, грандиозные возможности, но и огромная ответственность. За согласием последовала вспышка молнии, мрак… мрак…

        Глава 1

        Заходящая луна в третьей четверти мягко озаряла город Искоростень. На крепостных стенах перекликалась стража, во дворах горожан лениво перегавкивались собаки. Город еще спал, отходя от веселого празднования встречи нового, 6664-го от Сотворения Мира в Звездном Храме, года. Но в окнах княжьего терема кое-где уже мелькали огни. Князь вставал с рассветом, и времени у челяди оставалось мало.
        Князь уже не спал. Он стоял у окна спальни и с какой-то отеческой нежностью разглядывал прямые мощеные улицы, чистенькие дома горожан и общественные здания. Пятнадцать лет назад, когда он только принял венец древлянского князя, город стоял в руинах еще со времен пожара, учиненного княгиней Ольгой. А сейчас это был настоящий стольный град! Князь отошел от окна и устроился в кресле. Спать уже не хотелось, зажигать свечи — тоже. Устроившись поудобней и прикрыв глаза, князь погрузился в воспоминания…
        После достопамятного разговора у костра со странными личностями (язык не поворачивается называть их богами!) ему вернули молодость и оживили память, пообещав практически бессмертие. Условие одно — вывести цивилизацию восточных славян из духовного и политического кризиса. Время и место начала своей деятельности Корнелий — а это был именно он — выбрал сам. Зная историю своей Ветви Времени, он решил воспрепятствовать распаду Киевской Руси, произошедшему во второй половине ХІІ века по современному ему, Корнелию, летоисчислению. И древлянское княжение должно было стать трамплином для дальнейшего продвижения в административной иерархии Руси.
        С ироничной улыбкой вспоминал князь о первых своих шагах. По легенде, он был назначен древлянским удельным князем указом Великого князя киевского Всеволода Ольговича. Согласно той же легенде, новоиспеченный князь происходил из семьи князя полоцкого Василька Святославича, приходясь тому, правда, то ли дальним родственником, то ли внебрачным сыном. Такие сложности должны были объяснить некоторые внешние отличия Корнелия от полян и древлян — высокий рост, светлые волосы и голубые глаза. Как бы то ни было, Корнелий принял княжеский венец в храме Петра и Павла в тогдашней столице Вручие, торжественно въехал во дворец и… растерялся! Растерянность длилась пару дней, после чего князь встряхнулся и устроил настоящий смотр придворным и дружине. Целью этого действа был подбор толковых людей для создания группы особо приближенных. В столице удалось набрать только двенадцать человек, и поиски продолжились в городках и селах княжества. В итоге через месяц в столицу съехалось двадцать восемь человек разного возраста и разного социального происхождения. Не теряя времени, князь начал формирование команды. Он
разбил свою команду на группы по родам будущей деятельности и занимался с ними лично.
        Но жизнь-то не стояла на месте! На дворе вовсю светило весеннее солнце, месяц травник брал свое. Начинались полевые работы, нужно было восстанавливать после зимы дороги и мосты, ремонтировать оборонные сооружения… Но со всеми хлопотами прекрасно справлялись придворные, давая возможность молодому князю увлеченно заниматься обучением. Наблюдая за князем, сами придворные посмеивались: «Чем бы дитя ни тешилось…», но, поскольку блажь княжеская никому не мешала, ее воспринимали спокойно. Смешки, кстати, прекратились сами собой. Во время охоты на оленей загонщики натолкнулись на медведицу с медвежатами. Десять пудов разъяренного мяса, встав на задние лапы, поперли на растерявшихся и приготовившихся к лютой смерти людей. Но тут произошло чудо — так, по крайней мере, считали очевидцы,  — откуда ни возьмись, мелькнула тень — и медведица, удивленно взревев, пала на траву. Когда охотники пришли в себя, они увидели своего князя, спокойно обтиравшего пучком травы сияющий на весеннем солнце меч.
        — Заберите медвежат,  — буркнул он и пошел к коню.  — Охота продолжается!
        Собственно говоря, Корнелий уже знал, что ему предстоит сделать и в какой последовательности. Во-первых, организовать перепись населения княжества с целью упорядочить сбор податей. Во-вторых, связать пристойными дорогами городки и крупные села для обеспечения управляемости территорией. В-третьих, создать толковый административный аппарат, который смог бы в дальнейшем реализовывать его, князя, новаторские идеи. Кроме этого, предстояло создать небольшую, но боеспособную профессиональную армию. И наладить лечебно-профилактическую службу, используя пока местные кадры знахарей и травников. И еще одна задача, которую предстояло реализовывать долго и очень аккуратно,  — это постепенное снижение влияния христианской церкви на жизнь людей.
        К празднику осеннего равноденствия, дню Сварога, обучение в княжеской школе закончилось. Команда из восемнадцати человек, в состав которой входили переписчики, топографы и будущие чиновники, отправилась по городам и весям, вооружившись листами пергамента, навощенными табличками и перьями. Безопасность группы обеспечивал отряд дружинников численностью в двенадцать человек. При школе остались десять человек, в задачу которых входил подбор и обучение кадров первого профессионального батальона будущих вооруженных сил княжества. Эта десятка тоже отправилась в путь, но с целью набора крепких и здоровых парней на воинскую службу. Приближались осень и зима, в школу набрали новых учеников.

        Глава 2

        Осторожный стук в двери прервал воспоминания. В спальню заглянула рабыня-нубийка Мвама, купленная несколько лет назад у заезжего византийского купца. Воспитанием и обучением четырнадцатилетней чернокожей девчонки занимался сам Корнелий, и сейчас, три года спустя, она стала его первой помощницей и телохранителем. Кроме нескольких языков — греческого, латыни и свейского — она прекрасно владела рукопашным боем, великолепно метала ножи и стреляла из маленького арбалета. Умела Мвама и еще кое-что…
        Вот и сейчас, освещенная тусклыми лучами восходящего солнца, она внимательно всматривалась в глаза князя, пытаясь прочесть в них желание обожаемого хозяина. И сердце князя дрогнуло. Он скосил глаза в сторону огромной кровати. Незаметным движением руки Мвама скинула с себя белый хитон и молнией метнулась под балдахин. Корнелий и сам не заметил, как оказался рядом. Упругое тело, жаркие объятия, влюбленный взгляд огромных черных глаз…
        Когда они успокоились, в окно уже светило яркое весеннее солнце. Шутливо толкаясь и пытаясь обогнать друг друга, любовники влетели в душевую комнату, расположенную в соседнем помещении. Бодрящие струи чуть теплой воды не умерили любовный пыл, но заставили вспомнить о предстоящих делах. Приведя себя в порядок и получив инструкции, Мвама удалилась. Князь, переодевшись, прошел в рабочий кабинет.
        Клепсидра в углу кабинета показывала два часа до полудня. Сегодня, несмотря на выходной день, должно состояться заседание Высшего Совета, на котором будет принята политическая стратегия княжества на наступивший год. Ровно за минуту до назначенного времени двери распахнулись, и в кабинет вошли члены Совета. Все быстро расселись на свои места вокруг стола для заседаний, вопросительно посматривая на князя. Наконец князь заговорил:
        — Братья, этот год станет переломным для Руси!..
        Присутствующие давно привыкли к тому, что предположения князя всегда сбываются.
        — И только мы сможем предотвратить раскол и братоубийственные войны. Поэтому мы должны разработать программу упреждающих действий и строго следовать ей.
        Князь замолк и после небольшой паузы кивнул Боривою. Воевода поднялся с места и четко, по-военному доложил:
        — Еще в прошлом году наша разведка взяла в разработку окружение и самого князя вышгородского Андрея Юрьевича. Осведомители сообщают, что князь Андрей, зная о неприятии киевлянами его отца, князя Юрия, готовится тайно отбыть в свою родовую вотчину Суздаль. Для этого в Суздаль уже перевозятся библиотека и сокровищница Вышгородского княжества. По некоторым данным, прибыв в Суздаль, князь Андрей планирует расторгнуть вассальную присягу с Киевом в случае каких-либо неприятностей с его отцом.
        Князь поднятием ладони прервал доклад:
        — В окружении князя Андрея есть наш человек?
        — Да, экселенц.  — Такое обращение Корнелий ввел специально для общения с членами Совета.  — Нами завербован духовник князя. Так что сами понимаете — все как на духу…
        Присутствующие заулыбались. Но князь задал следующий вопрос:
        — Что сейчас происходит в Киеве? Действительно ли против князя Юрия зреет заговор? И есть ли наши люди среди заговорщиков?
        — Конечно, есть, экселенц,  — позволил себе довольно улыбнуться Боривой,  — и не кто-нибудь, а сам председатель Боярской думы Всеслав. Он регулярно получает подношения (кивок в сторону княжьего казначея Микулы), а взамен передает полнейшую информацию о планах заговорщиков! Правда, среди заговорщиков есть сторонники Изяслава Давыдовича, считающие его преемником Юрия, но наших сторонников все-таки больше. Да и вече, в случае чего, склоним на свою сторону.
        Основной доклад был выслушан, текущие вопросы решились быстро, и члены Совета потянулись к выходу. Остались в кабинете Боривой и Микула.
        — Боривой, глаз не спускать с князя Андрея,  — жестко приказал Корнелий.  — Но перехватить не на нашей земле, а на подходе к Суздалю. Нужно создать впечатление, что Андрея убили или сами суздальцы, или сторонники Ростислава Рязанского. Что касается князя Юрия: пока он не утвердился на престоле, форсировать его устранение. Но не ранее чем наши сторонники получат подавляющее большинство в Думе и среди киевлян.
        — Теперь ты, Микула,  — после паузы повернулся к казначею князь.  — Нашего золотого запаса, надеюсь, хватит на «подарки» боярам и киевлянам? Армия в полной боевой готовности, дорога на Киев должна быть приведена в порядок сразу после весенней распутицы. Возьми под свой контроль, я не буду возвращаться к этому вопросу вплоть до начала вторжения.
        — Слушаюсь, экселенц,  — Микула склонил голову в полупоклоне.  — Мы с архистратигом Мстиславом и Геостратом уже составили план действий. Геострат, правда, дополнительно просит денег на строительство стенобитных орудий на случай штурма Киева…
        — Твое мнение, Боривой?  — спросил князь и, увидев одобрительный кивок воеводы, повернулся к казначею:  — Выдашь, но пусть не увлекается!
        Кивком Корнелий отпустил воевод и вдруг ощутил зверский голод. Конечно, если вместо завтрака заниматься любовью… Он позвонил в серебряный колокольчик и отдал распоряжение появившемуся на зов молчаливому дворецкому Петру. Сам перебрался из кабинета в столовую и в ожидании обеда снова окунулся в воспоминания.

        Глава 3

        Первые пять лет княжения пролетели незаметно. Из Византии были выписаны специалисты — архитекторы, дорожники, лекари. В деньгах недостатка не было — Род и компания снабдили его на первое время огромным количеством золотых и серебряных монет от гривней и рез до динариев и талеров. Княжество превратилось в одну большую стройку. Строились дороги, общественные здания, фортификационные сооружения. Отстраивалась сожженная княгиней Ольгой древняя столица Искоростень. Особое внимание уделялось строительству торговых помещений — складов, гостиниц, пристаней на Припяти и Уже. Торговый путь «из варяг в греки» не должен проходить мимо ни в коем случае! Строители-греки вкупе с древлянскими специалистами разведали залежи глины и поташа. Начали действовать собственные производства кирпича и цемента.
        Десятую годовщину своего княжения Корнелий отмечал в новом дворце, выстроенном в восстановленном Искоростене. Но изменился не только Искоростень. Изменилась жизнь и в городах, и в селах по всей Древлянской земле. На месте понурых деревянных хибар появились аккуратные одно — и двухэтажные дома, всюду были созданы школы и общественные бани, в каждом населенном пункте теперь имелась своя больница. Единственное, что запретил строить князь,  — это церкви, за что чуть не попал под анафему от самого митрополита Киевского и Всея Руси Климента. Но вовремя переданная взятка под видом пожертвования сделала свое дело, и церковники оставили Корнелия в покое. В то же время армия получила новейшее вооружение и обмундирование, солдаты жили в казармах и не прекращали военную подготовку ни зимой, ни летом.
        По итогам переписи населения в первый год княжения Корнелия численность в Древлянской земле составила 652?428 человек, из которых в возрасте от четырнадцати до двадцати пяти — около 200?000 человек. Вот на эту категорию населения князь возлагал самые большие свои надежды. Спустя десять лет, обошедшихся, к счастью, без голода и войн, население увеличилось до семисот тысяч и значительно помолодело.
        Кроме того, в 6659 году от Сотворения Мира древлянские войска молниеносным броском и без потерь захватили столицу Турово-Пинского княжества, заставив князя Бориса Юрьевича отречься от престола, а бояр дружно подписать вассальные договоры с Корнелием. Великий князь киевский Юрий был вынужден согласиться с таким самоуправством потому, что сам еле-еле удерживал великокняжеский престол. Население Древлянской земли в результате такого объединения увеличилось почти в полтора раза. Но почти вдвое увеличились и проблемы — ведь вновь приобретенные земли нужно было обустраивать по образу и подобию Древлянской земли.
        Но к исходу первого дня нового, 6664 года от Сотворения Мира князь древлянский и туровский Корнелий был очень доволен сложившейся ситуацией. Его план, озвученный на загадочной вневременной поляне пятнадцать лет назад, был близок к осуществлению!
        Князь открыл глаза и с удивлением заметил на столе уже почти остывший обед. Хмыкнув,  — мол, сам виноват,  — принялся за еду.

        Глава 4

        День за днем проходили в повседневных хлопотах. Весна вступала в свои права, вынуждая людей все больше и больше отдаваться работе. Не составлял исключения и князь. Целые дни, если позволяла погода, он проводил либо в седле, либо в карете, объезжая города и села, инспектируя при этом ход весенних работ.
        Лишь иногда князь позволял себе расслабиться и посвятить день охоте. В такие дни он преображался, был весел и жизнерадостен, как никогда. Равных в стрельбе из лука или арбалета князю не было, поэтому с охоты всегда привозили богатые трофеи. Но больше всего Корнелий любил дикие, непроходимые дубравы. Журчащие ручейки, перепевки птиц. Лучи солнца, с трудом пробивающиеся сквозь густую листву. Здесь он отдыхал по-настоящему. Но дни отдыха сменялись буднями, и вновь Корнелий, в сопровождении верной Мвамы и нескольких гвардейцев, колесил по стране.
        К празднику Коляды князь наконец вернулся в Искоростень. Собственно, вызвал его туда Боривой. Разведка донесла, что князь Андрей Юрьевич собирается тайно покинуть Вышгород. Боривой ждал команды действовать. Встреча происходила в кабинете князя уже после захода солнца.
        — Ты готов, Боривой?  — тихо спросил князь и, не дожидаясь ответа, продолжил:  — Какие силы и средства задействуешь?
        — Все готово, экселенц,  — так же тихо ответил воевода.  — Первая центурия специального назначения гвардейского легиона «Медведи». Перехват назначили при переправе противника через Оку. Часть гвардейцев пошлем с опережением для подготовки засады на переправе, этих я поведу сам. Остальные, под командой Первого центуриона Варда, будут сопровождать обоз на случай изменения маршрута или других непредвиденных обстоятельств. И тех и других я уже снабдил рязанскими стрелами и элементами доспехов, которые останутся на месте боя. Экселенц, а что делать с князем Андреем?
        Корнелий задумался. Действительно, нужен ли князь Андрей в его игре? Насколько сильны его позиции в Суздале и можно ли будет использовать несомненно способного князя Андрея в качестве верного Киеву удельного правителя?
        — Привезешь его сюда,  — подумав, принял решение князь.  — Только тихо, чтоб комар носа не подточил! Выдвигаешься сегодня в ночь? Ну, храни тебя Перун!
        Боривой ушел, а князь долго еще сидел, молча обдумывая ситуацию. Как говорил когда-то Юлий Цезарь: «Рубикон перейден, назад дороги нет». Отдав приказ Боривою, Корнелий тоже перешел свой рубикон и сделал первый шаг к захвату великокняжеского престола. Но он готов ко всему!
        За окном стража отзвонила полночь, а князь все сидел у окна, не зажигая свечи. На этом этапе его знания истории Киевской Руси заканчивались — история начиналась сызнова… и писать ее предстояло князю Корнелию. Он изменит ход Истории в этой Ветви Времени.

        Глава 5

        Месяц прошел в тревожном ожидании. Вестей от Боривоя пока не было. Княжество жило своей обычной жизнью, ведь никто, кроме нескольких особо посвященных, не знал об истинной цели операции «Ока». И вот, когда ожидание превратилось в тревогу, князю доложили о таинственном гонце, который хотел видеть только его лично. Вот в кабинет не вошел — вполз изможденный, пропыленный насквозь гвардеец. Протянув князю запечатанную сумку, рухнул на лавку без сил. Дрожа от нетерпения, Корнелий вскрыл сумку и достал донесение. Донесение начиналось и кончалось фразой: «Задание выполнено». Боривой понимал, что творилось в душе князя, и не стал пускаться в пространные описания. Сразу отлегло от сердца. Ждать победителей всегда легче!
        А еще через три недели появился еще один гонец, который привез запрос от воеводы: куда девать пленника? Ответ тут же был дан, князь давно определил это место — небольшой, затерянный в лесу городок на берегу Припяти под названием Пинск. Там стоял достаточно прочный терем, окруженный рвом и крепостными стенами,  — прекрасная темница для высокородного пленника. Корнелий направил группу строителей в Пинск, чтобы привести терем в порядок, и снова принялся ждать.

        Следующего гонца Боривой прислал из Любеча, где его отряд переправлялся через Днепр. Там центурия разделилась — частью, сопровождая пленника, направилась прямиком в Пинск, а частью, во главе с Боривоем, в Искоростень. И вот наконец служба дальнего оповещения дымами сообщила, что отряд Боривоя переправился через Припять в районе Мозыря и движется к столице. Радости князя не было предела, Искоростень готовился к встрече гвардейцев. Поскольку основной легендой для прикрытия операции «Ока» было спасение «чудотворной иконы Вышгородской Богоматери», на околицу столицы за крепостные стены вышли все христиане со всей округи во главе с епископом Древлянским и Туровским Епифаном. И когда из леса показался знаменосец и передовая шеренга гвардейцев, толпа взорвалась восторженными криками и кинулась навстречу. Епископ со свитой остался на месте. Отряд приблизился и остановился перед князем и епископом. Боривой соскочил с коня и с поклоном передал сверток епископу. Епископ пал на колени и благоговейно, со слезами на глазах принял святыню. Князь ждать уже не мог и, схватив под локоть героя-воеводу, уволок его в
свой кабинет. Боривой не сопротивлялся, понимая нетерпение князя, и со своей чуть ироничной улыбкой уселся в кресло.
        — Рассказывай,  — не спросил — выдохнул Корнелий.  — Потом отдохнешь!
        — Как и планировалось,  — начал свой рассказ Боривой,  — мы встретили отряд суздальцев на переправе через Оку. Их было человек сто пятьдесят против наших пятидесяти. Но на нашей стороне были неожиданность и прекрасная позиция. Мы завязали бой, а через полчаса в тыл суздальцам ударил и Вард. Но упрямые, черти, оказались! Сдаваться не хотели, хотя, конечно, мы и не собирались брать пленных…
        — Как Андрея взяли?  — торопил князь.
        — С ним было просто, экселенц. Андрей ехал в карете, и определить его местоположение не составило труда. Когда положили основной отряд, добрались и до него. Он, кстати, не сопротивлялся, только внимательно приглядывался к нашей форме. Видимо, пытался определить, кто его захватил. А дальше — набросали стрел и прочего хлама на поле боя и ушли в галоп. Наши потери — тридцать два раненых, девять погибших. Погибших мы забрали с собой и похоронили по старой традиции через день пути. Андрея пересадили на коня, чтобы ускорить продвижение по лесным дорогам. А из Любеча я отправил его с двумя манипулами и Вардом в Пинск. Я пойду, экселенц?
        — Иди, конечно,  — спохватился князь,  — отдыхай, герой. Спасибо…
        С улицы доносились восторженные крики христиан, радующихся вновь обретенной святыне. Язычники радовались не меньше, но возвращению отряда с минимальными потерями. Князь, стоя у окна, радовался вместе со своим народом. Еще бы, такая сложная операция закончилась. И закончилась с головокружительным успехом. Теперь следовало готовиться ко второму акту. Операция «Киев» требовала еще более тщательной подготовки!

        Часть II
        Великий князь


        Великий князь киевский Юрий Владимирович рода Мономаховичей по прозванию Долгорукий в ярости метался по горнице княжьего терема. Вот уже год, как он восстановился на престоле в Киеве, но своим для киевлян — да и для остальной Руси — так и не стал. Он догадывался и о заговоре в Киеве, и о желании Великого Новгорода отложиться от Киева, и о сепаратистских настроениях в уделах. А тут еще древлянский князь захватил Туров, изгнав его сына Бориса; сын Андрей сбежал из Вышгорода, бросив на произвол судьбы и княжество, и отца. Но сын Борис, по крайней мере, остался в живых, а вот о судьбе сына Андрея князь так ничего и не знал. Докладывали, что обоз Андрея был перебит по пути в Суздаль на берегу Оки рязанцами, но тело сына так и не нашли. Хорошо хоть невестка Улита с внуками Изяславом и Мстиславом успела спрятаться в Ростове под защитой свата, боярина Кучки. Может быть, впервые за многие годы княжения в разных уделах Руси князь Юрий растерялся. Ему, разменявшему уже седьмой десяток лет и имевшему огромный жизненный и управленческий опыт, было трудно смириться со сложившейся ситуацией!
        Посоветоваться тоже не с кем. Доверенные люди остались в Суздале, а здешним князь не доверял категорически. С женой, греческой принцессой Ольгой Комнин, его связывали чисто деловые отношения, что, правда, не мешало ей регулярно рожать князю детей. Да и чем могла ему помочь гречанка? Князь вздохнул и пробормотал:
        — Вот если бы была у меня жена, как Великая Ольга! Но… Вот и придется выкручиваться самому. А как?
        В дверь заглянул думный дьяк и напомнил о скором заседании Государственной думы. Князь кивнул, а когда за дьяком закрылась дверь, в сердцах сплюнул. Ну что толку от этих заседаний? Смотреть на сытые рожи бояр и воевод и знать, что каждый из них готов тебя убить, дай только возможность! Князь Юрий залпом осушил чашу греческого вина, стоявшую на столе, перекрестился на иконы и отправился на заседание…

        Глава 1

        Гонец из Слуцка, загоняя лошадей, мчался в Искоростень. Вести у него были явно неутешительными — на северных рубежах княжества замечено скопление вооруженных банд, состоящих из ятвигов и дреговичей. Банды эти, нагонявшие животный ужас на обитателей Черной Руси и Верхнего Поднепровья, до сих пор не решались на вторжение в пределы Туровской земли. Бандиты отличались дикостью и беспричинной жестокостью, оставляя за собой пепелище и трупы. Одевались они в вывернутые мехом наружу медвежьи и волчьи шкуры, но, идя в бой, привязывали на грудь специально выделанную шкуру вепря. Такие доспехи не брали стрелы из луков и колющие удары меча. Из ручного оружия ятвиги предпочитали суковатые, часто окованные железом дубины, а дреговичи — молоты на длинных рукоятках. Называли они себя волколаками…
        Высший Совет собрался очень быстро. Князь зачитал донесение слуцкого воеводы Митрофана. Информации немного. Единственное, что удалось выяснить достаточно точно: нападение планируется сразу после окончания весенней распутицы. Времени на подготовку отражения нападения оставалось очень мало.
        Главными докладчиками на этом Совете были, естественно, начальник разведки Боривой и командующий войсками архистратиг Мстислав.
        — Разведка бессильна, экселенц,  — извиняющимся тоном проговорил Боривой.  — Мы не сможем внедриться к ним и не сможем завербовать ни одного «оборотня». Наша задача — несколько переориентировать наши войска в тактической подготовке и переучить для специфики боя двулезвенными, «арийскими», топорами. Специальные подразделения должны пройти переподготовку для действий в болотах и глухой чаще. Я мобилизую всех своих специалистов. Думаю, успеем.
        — Вторжение, скорее всего, произойдет в направлении Слуцк — Несвиж — Клецк. Наши крепости в том районе продержат неприятеля достаточно долго, если только «оборотни» не начнут обходной маневр. Но предлагаю подтянуть туда еще минимум легион «Волк» и легион «Зубр», которые как раз специализировались на войне в такой местности. Переподготовку личного состава начнем уже сегодня, экселенц.
        Далее распоряжался только князь:
        — Микуле обеспечить полное финансирование легионов и укрепрайона. Управляющему туровским регионом обеспечить расчистку дорог и задействовать придорожную инфраструктуру. Воеводе слуцкому подготовить население к возможной эвакуации и обеспечить подвоз продуктов и оружия, не дожидаясь таяния снега. Амфион, мобилизуй своих купцов — поставщиков угля и железа, а потом кузнецов, но новое оружие должно быть изготовлено в срок! И тебе, кстати, поручаю завезти в крепости смолу и чаны для ее варки.
        В зале повисла тревожная пауза. Все были сосредоточены и напряженно вспоминали о проблемах, которые могли возникнуть.
        — Вопросы есть?  — нарушил молчание князь.  — Тогда все свободны. Мвама разошлет каждому адресованные ему распоряжения. Но приступайте к работе сразу, не теряя ни минуты. Опасность слишком велика.
        Члены Совета направились к выходу. Корнелий остался сидеть за столом, продолжая обдумывать ситуацию. С одной стороны, вторжение «оборотней» могло обернуться большой бедой для приграничного населения, и это не могло не тревожить князя. С другой стороны, и князь подивился своему цинизму, отражение нападения — это хорошая встряска для чиновников и прекрасная возможность проверить боеспособность армии. Корнелий не опасался срыва подготовки к войне, он полностью доверял деловым качествам членов Совета. Главное — успеть!
        Тряхнув головой, князь встал и вышел из кабинета. Во дворе он кивком подозвал адъютанта и приказал седлать лошадей. Через пару минут он, в сопровождении эскорта, направлялся к воинскому полигону на окраине Искоростеня. На полигоне тренировались «спецы» Боривоя. Князь с интересом и удовольствием наблюдал за ловкими, сильными и умелыми бойцами, с легкостью преодолевающими усиленную полосу препятствий, стреляющими на бегу из арбалета, фехтующими двулезвенными топорами (и когда раздобыть успели?). Он вспомнил, как на заре своего княжения лично занимался с кандидатами в офицеры его будущей армии, среди которых, кстати, был тогда и смышленый мальчишка по имени Боривой. А сейчас лично Боривой проводил занятия, демонстрируя отличную выучку!
        Корнелий поднял руку, привлекая к себе внимание начальника разведки и по совместительству командира диверсионно-разведывательной центурии гвардейского легиона «Медведь». Боривой, хоть, казалось бы, и смотрел в другую сторону, прекратил тренировку и побежал к князю. Корнелий отметил про себя, что воевода даже не запыхался.
        — Отдохни, воевода,  — с показной серьезностью приказал князь.  — И доложи обстановку в Киеве, а то мы чуть не забыли об этом из-за Совета. А заодно расскажи, что слышно из Суздаля и Ростова. Все-таки наша основная задача — это Киев.
        Выслушав доклад, князь распорядился:
        — Ну что ж, пора вывозить княгиню Улиту из Ростова, а князя Андрея пригласить в Искоростень. Но это терпит, сначала — «волколаки». А ты иди, продолжай, продолжай… мальчишка!
        На армейский полигон он уже не поехал, там наверняка тоже все идет по плану. Можно возвращаться. Князь махнул адъютанту и направился к городским воротам.

        Глава 2

        Голубиная почта приносила известия от разведгрупп, заброшенных в тыл «волколакам». Как и предполагалось, вторжение должно было начаться по двум направлениям — на Слуцк и на Клецк между реками Неман и Березина. Древлянские войска были скрытно выдвинуты к границе, гарнизоны крепостей укомплектованы и обеспечены всем необходимым. Сам князь развернул свою ставку на равноудаленном расстоянии от обеих крепостей. С ним был гвардейский легион «Медведь» в качестве резерва.
        Вторжение началось на рассвете второго дня месяца Дайлет. «Волколаки» шли тихо, без обычного звона бубнов и диких воплей. Наступали двумя колоннами и явно пытались захватить крепости древлян врасплох. Бой завязался практически одновременно по обоим направлениям и по одинаковому сценарию, как только колонны противника втянулись поглубже в оборону древлян. Шквал арбалетных стрел с калеными наконечниками, которые пробивали доспехи «волколаков», ударил с флангов. От неожиданности наступающие смешались, но достаточно скоро опомнились и организовали круговую оборону. По приблизительным данным, насчитывалось от пяти до семи тысяч нападающих в каждой колонне. Первый удар арбалетчиков прилично проредил их ряды, но до окончания боя было еще далеко. Тем временем передовые отряды легионов «Зубр» и «Волк», оказавшиеся в тылу у «волколаков», двигаясь навстречу друг другу, перекрыли тем пути к отступлению. И вот подана команда: «Вперед, пленных не брать!» В лучах восходящего солнца сверкнули двулезвенные «арийские» топоры, и первые ряды древлян с ревом «Барра!» бросились на врага. Это был не бой — побоище!
Топоры с хрустом врезались в плоть, и шкуры-доспехи от них не спасали. Попытавшихся броситься в отчаянную контратаку дикарей, расступаясь, пропускали прямо под удары топоров следующих рядов легионеров. Наступающие шеренги, устав, организованно отходили назад, а их место занимали свежие рубаки. Нельзя сказать, что «волколаки» сдавались без боя. Древляне тоже несли ощутимые потери, но раненых мгновенно эвакуировали с поля боя в развернутые в тылу госпитали.
        Рубка продолжалась почти до захода солнца. Легионы, принявшие удар, справились с задачей с минимальными потерями и без помощи княжеского резерва. Наконец прозвучала команда: «Прекратить бой!» И уцелевшие легионеры, подобрав раненых, организованно отступали на сотню шагов назад и устало опускались на землю.
        Князь объезжал поле боя. Зрелище было жуткое! Поле шириной в двадцать стадиев было завалено мертвыми телами, такая же картина наблюдалась и под стенами крепостей. Из полутора десятка тысяч нападавших, казалось, в живых не осталось никого… Но нет! Вдруг из-под груды тел вывернулись-выскочили несколько каким-то чудом уцелевших «волколаков» и с воем бросились на Корнелия. Эскорт явно не успевал, но… молнией блеснул раз-другой меч князя, и четверо нападавших, разрубленные почти пополам, пополнили счет своих погибших соотечественников.
        Невзирая на ночь, князь приказал собрать войска и отвести их от поля боя не меньше чем на стадий. Ночь прошла спокойно. Утомленные легионеры, с трудом поужинав, попадали спать кто где, а караульную службу несли легионеры-гвардейцы.
        Следующий день принес не меньше хлопот. Нужно было любой ценой, во избежание эпидемии, уничтожить трупы дикарей и с почестями похоронить погибших легионеров. Для этих целей пришлось собрать все окрестное мирное население от мала до велика.
        С последними лучами солнца вспыхнули погребальные костры погибших с честью легионеров. Обнажив головы, стояли вокруг костров оставшиеся в живых, слушая заупокойные молитвы священников-христиан и волхвов Перуна. Тризна, короткий сон, и вот уже легионы, построившись в походные колонны, направились к Турову. Там планировалось сделать еще одну остановку для отдыха и смотра войск, а также оставить для лечения и восстановления раненых. А князь, архистратиг Мстислав и воевода Боривой в сопровождении центурии гвардейцев-«медведей» ускоренным маршем направлялись в столицу. Все два дня пути князь молчал, а Боривой и Мстислав с опаской и восторгом украдкой посматривали в его сторону. Тревожить экселенца не решались.

* * *

        Искоростень встречал победителей. Городские ворота были распахнуты настежь, подъемный мост опущен. Перед мостом выстроился городской гарнизон, бояре, купцы. По сторонам — восторженные жители. В церквах и на капищах звонили колокола. Радости горожан не было предела. Подъезжая, Корнелий наконец сбросил с лица маску тревожной сосредоточенности и, улыбаясь, приветствовал собравшихся. Перед мостом князь и сопровождающие спешились и, еще раз поприветствовав горожан, отправились во дворец.
        Только через седмицу князь приказал собрать Высший Совет. К этому времени пришли уточненные данные от командиров легионов и гарнизонов Слуцка и Клецка о потерях. Кроме того, наступало время весенних работ. Совет, как обычно, прошел быстро и по-деловому. И, как обычно, отпустив членов Совета, князь приказал остаться Боривою.
        — Ну что, воевода,  — князь с Боривоем сидели в мягких удобных креслах, привезенных из Константинополя,  — с незваными гостями справились, пора и о главном подумать. Что докладывает твоя разведка?
        — Разведка докладывает, экселенц, что князь Юрий растерялся. Он с каждым днем все больше теряет контроль над ситуацией. Не пора ли нам уже вмешаться?
        — Подождем, рано.  — Князь помолчал.  — Давай-ка запусти в Киев и другие большие города наших скоморохов с рассказами про победную схватку героев-древлян с «лютым ворогом-супостатом»! Нам нужно, чтобы Русь восприняла нас, древлян, как своих спасителей теперь уже от бесталанного князя Юрия. А киевским заговорщикам скажи: у них ровно год в распоряжении. Следующей весной выступаем! Да, и еще одно. Отправь людей за княгиней Улитой в Ростов, а нашим сторонникам в Суздале поручи прощупать боярина Степана Кучку, тестя князя Андрея. Человек он в Суздале и Ростове очень влиятельный. Такого лучше иметь в друзьях…
        — Слушаюсь, экселенц,  — и воевода откланялся.
        Князь остался сидеть в кресле с полузакрытыми глазами. Он еще и еще проигрывал в уме все возможные последствия своих будущих действий. Все складывалось как будто хорошо и правильно…

        Глава 3

        Утром тридцать четвертого дня месяца Эйлет лета 6666-го от Сотворения Мира в Звездном Храме из Киева примчался гонец. В сообщении было сказано, что накануне умер Великий князь Киевский и Всея Руси Юрий Владимирович. До выборов нового Великого князя и утверждения его кандидатуры на Великом вече власть перешла к Боярской думе.
        Князь древлянский и туровский Корнелий Владимирович собирался в Киев на выборы Великого князя. Он был спокоен и сосредоточен. Из претендентов на великокняжеский престол можно было выделить разве Изяслава Давыдовича черниговского из рода Ольговичей, вечных соперников Рюриковичей и Мономаховичей.
        Прошедший год был напряженным. Агенты Боривоя без устали рекламировали и прославляли достоинства древлянского князя и в Киеве, и во всех уделах. К весне 6666 года князь Корнелий заручился поддержкой на будущих выборах от большинства южнорусских удельных князей, кроме переяславского князя. Черниговский князь, как было отмечено выше, сам претендовал на великокняжеский венец, а новгородцы были рады попытаться в очередной раз добиться полной самостоятельности.
        Осенью прошлого года в результате простенькой операции спецгруппы гвардейцев-«медведей» в Пинск была доставлена из Ростова жена князя Андрея с детьми. Встреча супругов была радостной — Улита Степановна была уверена в гибели мужа — и полезной для планов Корнелия. После недолгих раздумий князь ростовский и суздальский Андрей подписал вассальный договор с князем Корнелием Владимировичем лично. До поры семейство князя Андрея переселилось в Искоростень, а в Суздаль боярину Степану Кучке была отправлена грамота, предписывающая тому управлять княжеством от имени князя Андрея Юрьевича, но в пользу князя Корнелия Владимировича. Узнав о происходящем (естественно, от доверенных лиц воеводы Боривоя), князья смоленский и рязанский тоже пообещали поддержку Корнелию на выборах Великого князя. Полоцкий князь Рогволд Борисович, считая себя потомком Рюриковичей, но не имевший реальной возможности занять киевский престол, предпочел принять нейтралитет.
        Все было подготовлено. Рано утром пятнадцатого дня месяца Вэйлет обоз князя древлянского и туровского выступил из Искоростеня в Киев. Князь вез, кроме личных вещей, огромное количество подарков как для бояр и князей, собравшихся на Совет, так и для элементарного подкупа представителей киевских профессиональных сообществ, которые заправляли на Великом вече. В качестве эскорта князя сопровождали две центурии гвардейцев легиона «Медведь», а за два дня до начала процедуры выборов следом должен был тайно выступить в направлении Киева весь легион в полном вооружении и техническом обеспечении.
        Выборы Великого князя были назначены на двадцатый день месяца Вэйлет, за десять дней до праздника Коляды, и Корнелий решил посвятить оставшиеся в его распоряжении дни общению с киевлянами. На площадях города накрывались обильные столы, нанятые скоморохи неустанно восхваляли в песнях и сказаниях достоинства древлянского князя, по улицам города маршировали с музыкой гвардейцы, разодетые в красочную парадную форму. Кроме этого, князь не уставал встречаться в неформальной обстановке и с прибывающими на Совет князьями.
        Заседание Высшего Совета и Боярской думы началось с восходом солнца. Кандидатур, как и ожидалось, было две — князь черниговский Изяслав и князь древлянский и туровский Корнелий. Каждый из претендентов представил свою программу дальнейшего развития государства, но присутствующие, уже принявшие решение, к ним особенно не прислушивались. Все равно вопрос о назначении Великого князя решало Великое вече, а точнее, численность и мощь глоток группировок, сагитированных одним из претендентов. Великое вече должно было состояться на следующий день на площади у храмового комплекса Святой Софии Киевской. Но была опасность срыва Великого веча, что уже несколько раз случалось, путем созыва альтернативного веча на Торговой площади Подола. Тем более что, по данным Боривоевых разведчиков, в торговом порту Киева наблюдалось подозрительное движение людей с военной выправкой, но одетых купцами и ремесленниками. Оставив в своем распоряжении одну манипулу гвардейцев, Корнелий в ночь перед Великим вече отослал остальных легионеров на Подол для обеспечения порядка и пресечения провокаций черниговцев.
        Еще с ночи на Вечевую площадь начал подтягиваться народ. Лучшие места, поближе к возвышению, занимали «крикуны», между которыми изредка возникали стычки. С первыми лучами солнца на уже заполненную до отказа площадь вышли представители Боярской думы, и оба претендента в сопровождении своих приближенных. Председатель Боярской думы старший боярин Вячеслав, дождавшись относительной тишины, зычным голосом объявил решение Совета и задал традиционный, звучащий уже не одно столетие вопрос: кто вам больше люб, киевляне, князь Изяслав или князь Корнелий? Что тут началось! Площадь взорвалась криками: «Кор-не-лий!», «И-зя-слав!». Несколько минут невозможно было разобрать, у кого из князей большее преимущество, но вот все четче и четче над площадью звучало победное: «Кор-не-лий, Кор-не-лий, Кор-не-лий!!!» Сторонники Изяслава начали группками отступать с площади и направляться в сторону Подола. Но Торговая площадь Подола и прилегающие кварталы были намертво блокированы легионерами под командованием центуриона Варда, а подозрительные личности были задержаны и заперты до времени в пустующем лабазе.
        На Вечевой площади возле храма Святой Софии председатель Боярской думы торжественно объявил избранным Великим князем Киевским и Всея Руси Корнелия Владимировича из рода Рогволдовичей.
        А потом был пир для киевлян. Участники Совета снова собрались в большом зале княжеского дворца. Великий князь принимал поздравления. С поздравлениями и уверениями в дружбе подошел даже Изяслав черниговский. Новгородцы по-прежнему держались особняком, присматриваясь к Корнелию. Когда все расселись за столами, Мвама вручила приглашения на Малый совет, который должен состояться на следующий день.
        В полдень в малом зале Боярской думы собрались Никифор, митрополит Киевский и Всея Руси, и Сила, старший волхв Перуна, которые должны были присутствовать при принесении удельными князьями вассальной присяги. Отсутствовали новгородцы и их верные союзники псковичи, демонстрируя таким образом свою независимость. Князей для присяги вызывали в произвольном порядке, чтобы не обидеть никого. Таким образом, Великое княжество Русь состоялось как государство, в состав которого входили княжество Галицкое, княжество Волынское, княжество Полоцкое, княжество Смоленское, княжество Ростово-Суздальское, княжество Рязанское и Муромское, княжество Чернигово-Сиверское, княжество Переяславское и, наконец, княжество Киевское и Древлянское. Столицей государства утверждался Киев, мать городов русских.

        Глава 4

        Вот теперь окончательно начался новый виток Истории в этой Ветви Времени. Задачей Великого князя стало как укрепление целостности государства, так и выведение Руси на уровень самых могущественных стран Европы. Благо опыт у него уже был. Но одно дело — небольшое княжество, другое дело — огромная, многонациональная страна.
        На состоявшемся в день празднования Коляды Совете приняли решение не предпринимать никаких активных действий против раскольников в лице новгородцев и псковичей, а объявить им экономическую блокаду, направив торговый путь «из варяг в греки» мимо Великого Новгорода. Для нового волока Днепр — Двина выбрали небольшое село Орша в Полоцком княжестве. Чтобы не пострадал Смоленск, до которого теперь не доходил торговый путь, Орше-на-Днепре и Витебску-на-Двине придали статус экстерриториальности.
        Князья, получив необходимые инструкции и гарантии финансирования, разъехались по домам. Вместе с ними поехали полномочные представители Великого князя для координации, а если честно, то для надзора за ходом проведения работ и использования выделенных денег. Кроме того, полпреды должны были обеспечить быструю и точную перепись населения вверенных территорий. Но Великий князь отдавал себе отчет в том, что специалистов-древлян явно не хватит для обеспечения сих глобальных планов. В Константинополь, в Рим и Флоренцию отправились вербовщики. В их задачу входило привлечь большими деньгами и интересной работой максимальное количество архитекторов, строителей, механиков и финансистов. А пока нужно было заняться подготовкой новой армии и дорогами. И еще нужно было жениться! Статус Великого князя подразумевал наличие княгини и законных наследников. Наследников у Корнелия как раз было хоть отбавляй, самому старшему, Святославу, исполнилось четырнадцать лет, но… Да и с женами было не все в порядке: Мвама (как и другие) не годилась на почетную роль жены Великого князя. Озаботиться матримониальными вопросами
Великий князь поручил Боярской думе — в конце концов, это дело государственной важности!
        До начала осенней распутицы еще оставалось достаточно времени, и Корнелий решил совершить объезд своих новых владений, чтобы на местах определить первостепенные задачи для конкретных регионов. В сопровождении двух центурий гвардейцев Великий князь направился в Галич. Таких дорог, как в Древлянской земле, здесь не было. Торный шлях проходил через небольшие городки и села, большей частью зажиточные, где Великого князя встречали с искренним радушием. Отряд, нигде не задерживаясь надолго, через десять дней достиг предгорий Карпат. Гонец, посланный предупредить галицкого князя, успел вовремя, и подъезжающий отряд киевлян на берегу Тираса встречала внушительная толпа горожан во главе со старшим боярином Кириллом и великокняжеским полпредом Симеоном. Поскольку солнце катилось к закату, официальную встречу перенесли на завтра. А пока Корнелий отправился в отведенные ему палаты в старинном, потрясающе красивом княжьем тереме. Во время ужина он подал знак Симеону. Ночь была ясной и теплой. Великий князь вышел на резной балкон и залюбовался открывшейся ему картиной. Над отрогами Карпат ярко светила почти
полная луна, звезды буквально гроздьями свисали над головой… Тихий стук в двери возвестил о приходе полпреда. Симеон начал доклад без лишних предисловий:
        — Обстановка сложная, экселенц. Поляки постоянно нарушают границу, уводят скот, людей, топчут посевы. У князя Ярослава просто не хватает сил обороняться. В остальном все более или менее спокойно. Есть школы и госпитали, правда, только при монастырях. Из грамотных монахов формируем группы для переписи. Князя не зря называют Осмомысл — толковый человек и понимает, что перепись нужна прежде всего ему. Более подробный отчет пришлю, когда лучше осмотрюсь.
        — Как здесь к тебе отнеслись?  — спросил Корнелий.  — Не шарахаются, соглядатаем киевским не называют?
        — Кто как,  — улыбнулся Симеон,  — но в основном пока присматриваются. Я тут заметил уже нескольких толковых ребят, сам позанимаюсь с ними и создам из них группу помощников.
        — Ну, хорошо,  — похвалил князь,  — иди, завтра переговоры. Тогда все и обсудим.
        Оставшись в одиночестве, Великий князь снова вышел на балкон. Спать, несмотря на долгий и утомительный путь, не хотелось. Ведь завтра он впервые выступит в роли Великого князя, хозяина и хранителя земли русской.
        Переговоры начались на рассвете. Князь Ярослав попросил военной помощи и клятвенно заверил, что все обязательства, взятые на Совете князей в Киеве, он выполнит. В ответ Корнелий молча махнул рукой Мваме, она выскочила за двери и вернулась в сопровождении четырех здоровенных гвардейцев с двумя объемистыми сундуками в руках. Сундуки поставили перед удивленным князем, Мвама откинула крышки, и по залу пролетел восхищенный ропот — сундуки было доверху наполнены золотыми и серебряными монетами.
        — Позови казначея, пусть пересчитает и примет в казну,  — спокойно произнес Великий князь.  — А для подготовки армии из местных жителей я оставлю тебе своих, специально обученных легионеров. Через месяц сюда, в Галич, придет один из моих легионов, прошедших боевое крещение в прошлом году. Думаю, поляки не обрадуются, встретившись с ними в бою!
        Обсудив еще некоторые подробности строительства дорог и общественных зданий в Галиче и других населенных пунктах княжества и пообещав прислать специалистов-строителей, князь откланялся. Остаток дня в сопровождении только Мвамы он провел в прогулке по лесистым взгоркам, посидел на берегу Тираса, молча слушая плеск быстрой воды.
        Наутро следующего дня отряд Великого князя двинулся дальше. Путь его лежал на север, вдоль отрогов Карпат во Владимир-Волынский. Дорогой Великий князь любовался великолепными пейзажами и откровенно отдыхал душой. Но не телом — дорога была просто ужасной. Да, собственно, дороги как таковой и не было. Широкие тропы, которые с большой натяжкой можно назвать дорогой, сменялись узенькими тропинками, а те, в свою очередь, кое-где совсем пропадали. Многочисленные речушки и ручейки тоже не прибавляли скорости передвижения. Но скоро кривые горные стежки закончились, и отряд вышел на равнину и через пару дней достиг берега Боуга. На восточном, пологом берегу располагалась столица Волынского княжества город Владимир-Волынский.
        Встреча была, как говорится, по протоколу. Князь Изяслав Мстиславович, епископ Харитон, бояре, воеводы, купцы… В общем, толпа стояла внушительная и, казалось, искренно радостная. По дороге в княжеский терем Великого князя приветствовали горожане, и тоже, казалось, искренно радуясь. Удивление Корнелия разрешилось просто — во Владимире уже побывал гонец из Галича (и когда только успел?) и поведал князю и присным о толерантности и щедрости Великого князя. А дальше события развивались по привычному уже сценарию: обед, отдых, тайная встреча с полпредом. Наутро — встреча с князем Изяславом и боярами, обсуждение злободневных проблем, сундуки… Но отличие все-таки было. Корнелий решил остановиться во Владимире на несколько дней. Во-первых, нужно было отдохнуть самому и дать отдых отряду. Во-вторых, он решил сжалиться над Мвамой, укоризненный взгляд которой прямо-таки жег спину. Мвама, конечно же, знала о матримониальных планах обожаемого ею князя, но понимала всю беспочвенность своих притязаний. На третий день пребывания Корнелия во Владимире-Волынском была назначена большая охота на оленей.
        Охотники собрались у городских ворот с первыми лучами солнца. Вооружены все были арбалетами и короткими кинжалами. Настроение было приподнятым, да и день обещал быть солнечным и теплым. Первыми еще затемно в лес отправились загонщики со сворой собак. И вот со стороны леса раздался рев охотничьего рога, и охотники нестройной толпой на рысях рванулись с места. Рядом с Корнелием стремя в стремя скакала Мвама — эскорт решено было не брать,  — вооруженная не только арбалетом и кинжалом, но и копьем с длинным каленым наконечником. Уже слышался возбужденный лай собак и гортанные крики загонщиков, и прямо на охотников, скачущих лавой, выскочили олени. Впереди группы несся галопом огромный самец с роскошными ветвистыми рогами. Следом за ним — три молодые самочки. Увидев охотников, самец резко остановился и нагнул рогатую голову в сторону врагов. Но сделать, естественно, ничего не смог — щелкнула тетива арбалета, и тяжелый болт вонзился ему в лоб. Великий князь не сдержал восторженного победного возгласа. Самец медленно осел на колени передних ног, потом грузно повалился на бок и, дернувшись в последний
раз, затих. Самочки растерянно заметались по опушке, пытаясь увернуться от града арбалетных болтов. Но силы были явно неравны… Разгоряченные охотники спешились возле своей добычи, поздравляя Корнелия с великолепным выстрелом. Охота закончилась, а день в самом разгаре! Сокольничий предложил до конца дня поохотиться на волков, что было с восторгом принято. Загонщики выпустили собак, охотники развернулись. Охота продолжалась! Вот уже впереди мелькнула одна серая тень, за ней другая, третья. Защелкали арбалеты, раздались визг раненых волков и вопли удачливых стрелков. В азарте погони охотники влетели в лес. Корнелий с Мвамой, петляя между деревьями, оторвались от основной группы. Вдруг конь Мвамы дико заржал и встал на дыбы. Конь Корнелия повторил фортель, и оба всадника грохнулись на мшистую землю. Еще лежа, Великий князь услышал грозный рев и увидел огромного медведя, стоящего на задних лапах. Мвама вскочила первой и с копьем наперевес бросилась на медведя.
        — Стой!!!  — дико заорал Корнелий, но девушка не слушала. Глаза ее горели каким-то бешеным, почти нечеловеческим огнем. Она издала гортанный крик, подсказанный, наверное, охотничьим инстинктом предков, и нанесла удар. Медведь махнул лапой, и Мвама как пушинка отлетела далеко в сторону. Глаза Великого князя побелели от ярости. Он медленно поднялся и двинулся на медведя, вооруженный только коротким кинжалом. Медведь от удивления остановился, но реветь не перестал. Сзади слышались предостерегающие возгласы охотников, но князь не обращал на них внимания — он был полностью сосредоточен на огромном звере. Время, казалось, замедлило свой бег — это наступил боевой транс. Мелькнуло лезвие кинжала, раз-другой, и медведь снопом упал к ногам человека. Наблюдавшие за поединком охотники онемели от удивления. Корнелий постоял некоторое время неподвижно, тряхнул головой, приходя в себя, и кинулся к Мваме. Девушка лежала ничком, и из-под ее головы ручейком текла кровь. Князь рухнул на колени перед телом, перевернул… и увидел только остекленевший взгляд огромных черных глаз.
        — Ну что же ты, милая,  — прошептал он.  — Как же так… как же так… как же…
        Мвама оказалась легонькой и такой маленькой, хрупкой. Одеревеневший от горя, он, с трудом передвигая ноги, вынес тело верной подруги на опушку и передал подскочившим дружинникам. Сам же грузно опустился на траву, отмахнувшись от предложенной помощи. Вернулся в город только перед заходом солнца. Вызвал ординарца, приказал собираться в дорогу. Утром следующего дня отряд отправился на восток, в Искоростень. Тело Мвамы везли в фургоне. Его положили в деревянный гроб, плотно обернув льняными полосами, густо-густо смоченными медом. Шли ускоренным маршем и к концу третьего дня пути вышли на берег реки Случь к паромной переправе. От переправы шла уже хорошая дорога до самого Искоростеня. Через два дня, меняя лошадей, отряд влетел в городские ворота. Горожане, ничего не понимая, молча толпились на площади перед дворцом. Они понимали, что произошло что-то страшное, и ждали разъяснений. Наконец из ворот дворца вышел глашатай и в полной тишине объявил о героической гибели Мвамы и о похоронах, назначенных на завтра.
        Как только первые солнечные лучи осветили горизонт, Великий князь поднес факел к костру, на котором покоилось тело Мвамы. Бояре и воеводы, городские ремесленники и крестьяне из окрестных сел тихо плакали и молились, каждый на свой лад. Корнелий стоял ближе всех к костру, но не чувствовал жара. Он не плакал, стоял, молча стиснув до хруста зубы. Погребальный костер догорел, пепел развеялся по ветру. Люди, утирая слезы, молчаливо рассаживались за поминальными столами.
        А Корнелий в молчании бродил по городу. Это был его город, построенный по его проекту и с его непосредственным участием, от подземных коммуникаций до княжеского дворца. Он проходил чистыми, мощеными улицами, останавливался на широких площадях. Заходил в дома горожан и в мастерские ремесленников. Его встречали поклонами, сочувственно вздыхая. Ненадолго Корнелий задержался лишь в соборе Святого Георгия Победоносца и в храме Всех Богов. Эти культовые сооружения были предметом его особенной гордости. Впервые в Европе христианский собор соседствовал с языческим храмом. Оба они были построены древлянскими зодчими, обученными в Константинополе, и украшены замечательными статуями флорентийских мастеров.
        А князь все шел и шел куда глаза глядят…

        Глава 5

        На горизонте поблескивали на солнце маковки церквей. Великий князь стоял на носу лодии, глядя на приближающийся Киев. Свою последнюю в этом году инспекционную поездку он совершил в еще один приграничный район: Переяславское княжество. Корнелий остался доволен поездкой — переяславская дружина, состоящая в основном из легкой конницы, была прекрасно выучена и вооружена. Состояние крепостей и укрепленных населенных пунктов тоже внушало уважение. Единственное, на что посетовал князь Глеб Юрьевич,  — это отсутствие торгового порта в самом Переяславе. Но князя особенно интересовал вопрос: насколько хороши или плохи отношения князя Глеба с предводителем причерноморской орды половцев Курей, сыном хана Бэлока, и насколько возможно обеспечить добычу железной руды на территории Дикого поля, примерно в ста пятидесяти верстах на юг от последнего оплота Руси — крепости Кременчуг.
        — Орда Кури кочует между Днепром и Южным Боугом,  — доложил князь Глеб.  — Особой агрессивностью не отличается. Если и нападают, то уводят только скот, людей чаще всего не трогают. В урожайные годы выменивают лошадей на пшеницу, торгуют шкурами, сырами…
        — Меня интересует доступ к залежам руды на реке Малый Ингул,  — уточнил Великий князь.  — Сделай все возможное и невозможное, но добейся беспрепятственного доступа наших людей в те края и постройки там городка. Может, этот кочевник заинтересуется долей в добыче железа? И еще — ищи «черный камень», залегающий под землей, а то, если начнем использовать древесный уголь в плавильных печах, сожжем весь лес в округе.
        Поприсутствовав на воинских учениях и посетив самые крупные аилы «черных клобуков» Кагарлык и Черкассы, князь решил возвращаться в Киев водным путем из стольного города этого дружественного народа, крепости Корсунь, построенной специально для него князем Ярославом Мудрым.
        Путешествие принесло массу положительных эмоций. По берегам Днепра леса сменялись полями, луга — болотистыми поймами. Села, хутора, городки — и везде кипела работа. Шел сбор урожая. Но кроме жнецов на полях, Великий князь обратил внимание на рабочий люд, занятый строительством дорог!
        Лодия ударилась бортом о причал киевского порта. Великий князь сбежал по сходням на берег и оказался в толпе радостно-возбужденных соратников. После недолгих приветствий Корнелий направился во дворец. Там, за обедом, он вкратце поделился впечатлениями о последней поездке и назначил заседание Государственного совета на утро следующего дня. Остаток дня был посвящен подготовке к Совету, на котором князь собирался изложить соратникам полную программу действий на ближайшие десять лет.
        Государственный совет собирался в неполном составе, без участия удельных князей. Среди присутствующих, кроме Великого князя, были Председатель Боярской думы, Первый боярин Вячеслав; главнокомандующий архистратиг Мстислав; начальник разведывательной службы Боривой; главный казначей Микула и глава купеческой гильдии Амфион. Кроме них, в качестве приглашенных — архитектор Геострат, врач Асклепий и боярин Симеон, ответственный за строительство учебных заведений.
        — Сегодня я расскажу вам о своих планах,  — начал Великий князь.  — Каждый из присутствующих получит конкретное задание и разработает собственную программу исполнения.
        Князь взял в руки небольшой лист пергамента и продолжил:
        — Геострат, тебе поручаются дороги, фортификационные сооружения и перепланировка населенных пунктов. Надеюсь, что с последними караванами из Константинополя и из Италии приедут твои помощники, но пока довольствуйся имеющимися специалистами. Опыт работы в Древлянской земле у тебя есть, так что готовь планы, людей. Начнешь после окончания весенней распутицы.
        Ты, Асклепий, тоже начинай готовить лекарей. Поможет тебе в подборе людей и помещений боярин Симеон. Еще ждем специалистов-иноземцев. Но тебе ждать весны не нужно, начнешь хоть завтра.
        Мстиславу и Боривою задача предельно проста. На базе двух легионов, отправленных на западную границу, развернуть учебные центры по подготовке профессиональных солдат из новобранцев, а из ветеранов комплектовать спецподразделения,  — кивок Боривою.  — А на базе легиона «Медведь» создать и учебный центр, и школу командного состава. Курсантов пришлют из уделов. Кроме того, откомандировать офицеров-кавалеристов в Переяслав и Чернигов для обучения борьбе с легкой конницей половцев.
        И, наконец, ты, Симеон,  — улыбнулся Корнелий.  — Твоя основная задача — организация начальных школ для детей и подростков. Использовать на первых порах нужно монастырские школы и привлекать волхвов. В дальнейшем, когда мы с тобой составим программы обучения, приступим к строительству школ, гимнасиев и академий.
        Ну, вот мы добрались и до вас, друзья,  — обратился князь к Микуле и Амфиону.  — Задачи у вас похожи и по направлениям, и по сложности. Вы должны обеспечить финансирование работ, размещение иноземцев и наших учеников, обеспечить бесперебойным питанием и инвентарем. И вообще быть всегда и везде готовыми решать организационные вопросы.
        Великий князь деланно вздохнул и вытер несуществующий пот со лба. Присутствующие заулыбались, расслабившись. Но Корнелий повернулся к боярину Вячеславу:
        — Боярин, тебе контролировать все работы. Мне будешь докладывать уже подготовленные решения или просить помощь в самых сложных случаях.
        — Всем все понятно?  — князь обвел глазами присутствующих — Вопросы? Уточнения?
        — Все ясно, экселенц,  — вразнобой закивали члены Совета.  — Все ясно…
        Но Великий князь еще не окончил свою речь:
        — Вы должны понять самое главное — на все у нас десять-пятнадцать лет. Потом, когда закончим с основной программой, будем не спеша отшлифовывать выполненное. Вот теперь — все. Через седмицу прошу каждого предоставить на предварительное обсуждение проекты планов работ. Все свободны, Боривою остаться.
        Князь с Боривоем остались вдвоем. Боривой почтительно ожидал вопросов, хотя прекрасно знал, о чем пойдет речь. Наконец Корнелий кивнул — рассказывай.
        — Экселенц,  — начал доклад разведчик,  — информации пока мало, полномочные представители пока осваиваются, вербуют агентуру. Но, по имеющимся сведениям, обстановка во всех уделах спокойная и деловая. Князья правильно оценили твои задачи и приступили к выполнению. Недостает только специалистов и чуть-чуть финансирования.
        — Это дело поправимое. Будут и специалисты, и деньги. Хорошо, что в уделах спокойно. Но скажи мне, воевода, что слышно из Новгорода? Там есть наши разведгруппы?
        — Есть, экселенц, и причем неплохо внедренные — и в купеческую гильдию, и в дружину. Даже в Боярской думе есть наш человечек. Там, в Новгороде, сейчас неспокойно. Купцы, испуганные отводом торгового пути через Двину на город-порт Ригу, криком кричат и требуют начать переговоры с Киевом. Бояре по-прежнему гнут свое: независимость, независимость… Но, скорее всего, весной пришлют переговорщиков.
        Помолчали, обдумывая ситуацию. Прервал молчание князь:
        — Сразу после Проводов Живы я собираюсь посетить Чернигов и Новгород-Сиверский. Во-первых, хочу на месте оценить политическую обстановку и, во?вторых, выяснить, чем дышит Дикое поле. Есть для нас там большие задачи. Да, кстати, о Диком поле. Подготовь группу в Переяславе, желательно из берендеев, для заброски в Причерноморскую орду. Продумай легенду и обеспечение. Нам нужен крепкий мир между Днепром и Тирасом. Крепкий и долгий мир! И еще возможность строить там города в нужных местах. Ну, все, свободен, воевода…

        Глава 6

        В камине тихо потрескивали березовые поленья. Великий князь сидел за столом и при свете свечей перебирал какие-то документы. Зима на исходе. Очень плодотворная зима. Во время осенней распутицы и снежного периода успешно заработали школы для детей; школы мастерства, в которых преподавали свои и чужеземные строители и медики; школы младших командиров. Сам князь, вместе с боярином Симеоном, занимался разработкой школьной программы. Перво-наперво сам Корнелий привел в порядок алфавит-кириллицу и разработал грамматические правила письма. Много времени заняло составление орфографического и толкового словарей «киевского» диалекта славянского языка. Арифметику и основы естественных наук преподавали по переведенным с греческого учебникам, конечно, подредактированным самим князем.
        Периодически, чтобы размяться и отвлечься, Корнелий шел в казармы учебного центра и лично занимался с будущими бойцами спецподразделений. А потом выслушивал доклады Боривоя и Мстислава. По всему выходило, что к Коляде можно было бы говорить о формировании шести полноценных легионов и не менее десяти когорт легкой кавалерии. К началу месяца Эйлет можно начинать широкомасштабное наступление на половцев хана Бэлока, кочевавших между Доном и Днепром.
        И еще одно событие состоялось в эту зиму — Великий князь женился. Свадьбу сыграли в первый день месяца Айлет, день Поминания всех Богов. Невесту, как и было обещано, нашел боярин Вячеслав. Это была младшая дочь мадьярского короля Белы ІІ Завоевателя и сестра действующего короля Гезы ІІ принцесса Хелена. Пятнадцатилетняя красавица приехала в Киев в сопровождении канцлера Витоша и нескольких фрейлин. Молодоженов представили друг другу, дали пообщаться несколько дней (пока готовилась свадьба) — и под венец. Церемонию проводили сразу три священнослужителя — духовник Хелены и одновременно представитель папы римского епископ Маркус, митрополит Киевский и Всея Руси Никифор и Верховный волхв Рода-Брахмы Сила. Епископа, конечно, покоробило присутствие «язычника», но в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят. Пришлось смириться. Свадьбу гуляли целую седмицу, после чего полуживые канцлер Витош и епископ Маркус в сопровождении слуг и охраны отправились в обратный путь в Буду-на-Дунае.
        Юная княгиня оказалась веселой девчонкой с легким, но недетским характером. С мужем она общалась на греческом, но клятвенно пообещала в кратчайший срок выучить славянский язык. Искусству любви молодая жена обучалась у опытного мужа. Обучалась, нужно сказать, с большим удовольствием. После гибели Мвамы Корнелий так и не находил душевного успокоения со своими многочисленными наложницами, но Хелена была настоящим чудом… и князь начал оттаивать. Худенькая, гибкая, пылкая, Хелена была одновременно покорной и ненасытной в любви. Поэтому длинные и темные осенние ночи превращались в бурные и страстные праздники. А днем княгиня тщательно зубрила славянский язык под руководством монаха из Печерской лавры. Ученицей Хелена оказалась старательной и способной — уже к концу месяца Бэйлет она довольно бойко щебетала по-славянски, лишь изредка вставляя греческие или мадьярские слова. А еще к концу месяца Гэйлет стало ясно, что княгиня ждет наследника! На семейном совете было решено после празднования начала нового, 6667 года от Сотворения Мира перевезти княгиню с фрейлинами и манипулом гвардейцев в хорошо
укрепленный и обустроенный городок Вышгород за двадцать верст от Киева. Там Хелена должна была жить до самих родов, но князь поклялся при первой же возможности приезжать к своей любимой женушке. А пока…
        Скрипнули половицы. Корнелий, не оборачиваясь, протянул руки назад. Серебристый смешок, и маленькие ласковые ручки утонули в огромных ладонях князя. Еще мгновение, и Хелена сидит у него на коленях и нежно и доверчиво прижимается щекой к груди. Сердце князя защемило. Он вдруг представил себе, как он, бессмертный, будет хоронить постаревшую малышку Хелену, своих детей, верных друзей…

        Глава 7

        В последние дни месяца Эйлет Великий князь со штабом пребывал в Переяславе. Посольство, отправленное к половцам еще месяц назад, не возвращалось. В задачу посольства входило убедить хана Бэлока допустить экспедицию русичей в район реки Каяла для поисков залежей горючего камня. Но вестей от посольства не было, и князь начинал нервничать. Поскольку и такое развитие событий рассматривалось на Военном совете, под рукой князя в районе крепостей Черкассы и Кременчуг были сосредоточены полный легион пехоты и восемь когорт кавалерии. В районе Курска под командованием Мстислава — еще один полный легион и пять когорт конницы. Восточные границы Руси прикрывали легионы рязанцев и суздальцев. Они же представляли собой оперативный резерв. Войска ждали команды.
        Операция была продумана до мелочей. Еще ранней весной в степь были направлены разведгруппы, составленные из берендеев и черкассов, которые составили достаточно подробные карты местности с указанием бродов, колодцев и постоянных стоянок половцев.
        — Князь Глеб,  — взгляд Корнелия не сулил ничего хорошего,  — выступаем через два дня. Идешь в Корсунь прикрывать тыл от хана Кури. В твоем распоряжении гарнизоны крепостей и пять когорт конницы «черных клобуков». Думаю, этого хватит. В случае чего тебя прикроет легион «Медведь» из района Родни. А сейчас,  — обратился он к адъютанту,  — голубя в Курск. Готовность два дня, направление удара — аил Донец.
        Войска русичей вторглись в Дикое поле тремя колоннами. Колонной из района Курска командовал Мстислав; колонной из Черкасс — хорошо знакомый нам бывший центурион, а сейчас легат, Вард; колонной из Кременчуга — сам Великий князь. Затея с непосредственным участием князя в боевых действиях, конечно, была рискованной, но Корнелий засиделся в столице, и помахать мечом было просто необходимо. Уже на третий день пути колонна Великого князя подверглась первому нападению кочевников. Из предрассветного тумана внезапно и тихо, обернув копыта лошадей кусками шкур, выскочило до сотни половцев, сыпанули градом стрел и кинулись обратно в степь, заманивая русичей в засаду. Но тактика эта была известна и не сработала. Колонна мгновенно превратилась в несколько подвижных «крепостей», ощетинившихся остриями копий и ответившая градом арбалетных болтов. Кочевники закрутили карусель вокруг закрывшихся легионеров, пытаясь нанести урон стрельбой из луков. Они так увлеклись, что не заметили, как из степи молча, как волки, налетели конники русичей и так же молча, в несколько минут, перебили всех атакующих. Колонна вновь
перестроилась в походный строй, а боевое охранение отправилось в степь. Поход продолжился. Всем трем колоннам русичей до цели их похода нужно было пройти практически одинаковое расстояние, чуть более двухсот верст. Учитывая сложности при форсировании рек и отражение нападений половцев, к ставке Бэлока они должны были подойти через четыре-пять дней. Трудности были со связью между колоннами, но, как ни странно, войска сошлись в точке рандеву практически одновременно.
        То, что увидели русичи перед собой, могло повергнуть в шок кого угодно. Перед ними располагались тысячи и тысячи вооруженных людей. Но располагались они пока неорганизованной толпой, хотя это впечатление могло быть и обманчивым. Вдруг от толпы конников отделились несколько всадников и, размахивая белым платком, помчались прямиком по направлению к штандарту Великого князя.
        — Великий хан Бэлок спрашивает Великого князя урусов: зачем пришел на нашу землю?  — проорал один из парламентариев.  — С миром пришел или с войной?
        От стана русичей тоже отделились трое всадников и поскакали навстречу половцам.
        — Великий князь Руси Корнелий сказал так: ты, хан Бэлок, погубил моих послов и теперь ответишь за них своей головой! А твое добро будет нашим, и твои женщины и дети будут нашими, а твои мужчины, оставшиеся в живых, станут нашими рабами!
        Половцы зарысили назад, а от штаба Великого князя уже помчались вестовые к Мстиславу и Варду с диспозицией атаки. А в расположении половцев по-прежнему не было и признаков порядка. Но вот над легионами одна за другой взвились огненные стрелы, и под рев валторн и бой барабанов русичи организованно двинулись в атаку, прижимая ошалевших половцев к крутому берегу реки. Легионы все ускоряли и ускоряли шаг, пока не перешли на бег. Тысячи глоток взревели «Барра!» так, что половецкие кони в первых шеренгах взвились на дыбы, сбрасывая всадников. В разрывы между шеренгами пехоты ворвалась конница русичей, блеснули длинные мечи, и началась форменная резня! Передовые шеренги легионеров менялись с задними каждые четверть часа. Горы трупов коней и людей все росли, и вот уже легионеры вынуждены разорвать строй. Ошалевшие от ужаса кочевники с визгом и воем пытались вырваться из смертельного, все больше сжимающегося кольца, но тут же попадали под мечи второго и третьего эшелонов войск русичей.
        Но вот из окружения прорвалась группа до полусотни всадников, явно прикрывающая какую-то важную персону. И хоть бунчука над ними не было, стало ясно, что это сам хан Бэлок. У Корнелия сдали нервы! Он дал шпоры своему коню и, выхватив меч Перуна, помчался наперерез ханской сотне. Эскорт еле успевал за князем. Половцы мчались в степь, русичи настигали! Вот от половецкого отряда отделился десяток всадников и направился навстречу князю. Князь боковым зрением отметил, что далеко отделился от своих, и лицо его осветила зловещая, волчья улыбка. Он пришпорил коня и вихрем налетел на кочевников. Те практически мгновенно умерли, даже не успев испугаться, а Великий князь помчался дальше. Хоть и небольшая, но задержка позволила хану увеличить расстояние между ним и преследователями. Но половецкие кони подустали, и кони русичей все больше сокращали расстояние. Следующую половецкую десятку прикрытия Корнелий оставил своим гвардейцам, а сам продолжил преследование. Еще дважды ему пришлось вступать в неравный бой, и дважды сила и мастерство прокладывали ему путь к цели. Наконец, хан с оставшимся в его
распоряжении десятком измученных и перепуганных нукеров остановился перед обрывом. За спиной была только смерть в быстрых водах Донца, а впереди только позорный плен. Пока хан раздумывал, страшный, огромный и окровавленный уруский батыр приблизился на расстояние броска копья и прокричал по-тюркски:
        — Сдавайся, хан! Обещаю, что тебя ждет почет и уважение! Слово Великого князя Руси!
        И хан Бэлок, понурив голову, направил коня к князю. Подъехав почти вплотную, он бросил свою саблю и ханский пернач под ноги княжеского коня и замер в ожидании решения своей судьбы. А основная бойня уже закончилась. Легионы и кавалеристы отошли на сотню шагов от гор трупов, обозные бросились искать раненых, развернулись походные госпитали. После эвакуации раненых пришла пора хоронить погибших, которых насчитали около пяти тысяч. В безлесой степи соорудить погребальные костры представлялось нелегким делом. Поэтому тела погибших русичей сложили рядами на земле, а обозные команды разлетелись в разные стороны, вырубая все, что смогло бы гореть. Оставшиеся в живых половцы под надзором легионеров тоже занимались похоронами своих соотечественников. Для этой цели пригодился глубокий овраг, в который свалили трупы людей и прибросали землей кое-как. Трупы лошадей освежевали, шкуры обработали.
        Погребальные костры вспыхнули с восходом Насти. Легионы выстроились в огромное карэ, провожая под барабанный бой своих боевых товарищей в последний путь. Победа была безоговорочной, но досталась немалой ценой. Почти пять тысяч погибших и около семи тысяч раненых. Количество погибших и покалеченных половцев никто не считал, но на глаз таковых было более пятнадцати тысяч — почти все взрослое население Приазовской орды.
        Три дня отдыха и поминовения прошли быстро, и вот уже поредевшие легионы, увозя на госпитальных фургонах и конфискованных половецких арбах раненых, отправились к местам своей постоянной дислокации. Пленников, среди которых был и хан Бэлок, переправляли к реке Каяла, где Великий князь уже присмотрел участок для строительства города. Туда же были вызваны специалисты по разведке угля и строители.
        Прибыв на выбранное место, Великий князь вместе со специалистами определил окончательные границы городка. Было решено оставить здесь переформированный легион и три полные когорты кавалерии для охраны пленников и обороны от возможного нападения их соплеменников. А пленники должны были составить ядро рабочих на будущих угольных шахтах.
        В крепость Кременчуг Корнелий возвращался в сопровождении остатков кавалерии и обоза с ранеными. В отдельной повозке везли под усиленной охраной плененного хана Бэлока и нескольких его мурз. В крепости его уже ждал переяславский князь.
        — Экселенц,  — торжественно начал доклад князь Глеб,  — хан Причерноморской орды Куря попытался воспользоваться походом на Бэлока, вторгся в наши земли и осадил крепость Кременчуг. Но ответным ударом…
        — Стоп, стоп!  — перебил его Корнелий.  — Этого следовало ожидать. Но ты расскажи мне, князь, о наших потерях и где сейчас Куря.
        — Прошу простить, экселенц,  — князь Глеб сменил торжественный тон на деловой,  — наши потери минимальны, орда Кури рассеяна, сам Куря и около двух с половиной тысяч половцев захвачены в плен. Пленные находятся здесь, неподалеку от крепости, под охраной.
        — Прекрасно,  — оживился князь,  — прикажи, чтобы доставили Курю сюда. Порадуемся вместе встрече отца и сына!
        Вечером того же дня состоялся жесткий разговор между князьями русичей и половецкими ханами. Великий князь в ультимативной форме потребовал от Бэлока и Кури подписания вассального договора и согласия на строительство на территории Дикого поля пока двух городов — на реке Малый Ингул и реке Каяле. Кроме того, ханы обязывались направить в Переяслав и Киев по одному сыну от каждого мурзы или бая — в качестве заложников. Договор скрепили подписями Великий князь Киевский и Всея Руси Корнелий и князь переяславский Глеб, с одной стороны, и отпечатками больших пальцев правой руки и личными печатями Великий хан Приазовской орды Бэлок и хан Причерноморской орды Куря. Для полной убедительности князь Глеб пригласил шамана Тенгри-бога, скрепившего подписи половцев своим заклятьем.
        — Ну что ж, княже,  — подвел итог за ужином Корнелий,  — главное мы с тобой выполнили. Включай новые владения в реестр своего княжества и приступай к работе. Дороги, городки, подвоз строительных материалов, леса, продуктов. Специалистов я тебе дам, а твоя задача — обеспечить нужное количество переселенцев.

        Глава 8

        В Киев Великий князь вернулся к празднику Коляды. На Государственном совете подвели итоги «половецкого» похода, текущие вопросы и обсудили один из главных вопросов — политику Киева по отношению к Великому Новгороду. То, что ждать новгородцев нужно буквально со дня на день, сомнений не вызывало. И действительно, через две седмицы примчался гонец из Любеча с сообщением о новгородском посольстве. Великий князь отреагировал быстро — в этот же день другой гонец умчался в Суздаль и Смоленск с требованиями князю Андрею и князю Ростиславу срочно явиться в Киев.
        Посольство из Великого Новгорода прибыло в Киев в средине месяца Тайлет — трое бояр и шестеро купцов первой руки. Разгрузив свои лодии в Торговом порту Киева и разместившись в Гостином дворе, послы попросили аудиенции у Великого князя. Но князь отказал под благовидным предлогом инспекции новых городов в Диком поле. На самом деле он хотел дождаться князей Андрея и Ростислава. Послы маялись от безделья. Пробовали вести переговоры с коллегами-киевлянами, но те ловко уходили от прямых обещаний, ссылаясь на отсутствие достоверной информации из Великого Новгорода. Наконец прибыли делегации суздальцев и смоленцев. Через два дня, проведя подробные консультации, Великий князь назначил время аудиенции послам Великого Новгорода.
        Они встретились в зале Совета. Великий князь сидел на простом стуле посреди длинного стола, по правую руку от него располагались Первый боярин и глава Купеческой гильдии, по левую — князья и бояре из Суздаля и Смоленска. Новгородцев посадили на длинную лавку напротив князя. Корнелий молча смотрел на послов. Послы боязливо переглядывались, не решаясь первыми начать разговор. Молчание затягивалось, послы начали нервно ерзать. Наконец Великий князь прервал молчание:
        — С чем пожаловали, гости?  — Тон Корнелия не предвещал ничего хорошего.  — Аль свеи одолевают, аль чудь взбунтовалась? Аль рыба в Ильмень-озере перестала ловиться? Помочь нешто?
        Князь умышленно перешел на новгородский диалект, показывая послам свое легкое пренебрежение. Помолчал, ожидая ответа. Среди послов опять возникло шевеление и перешептывание. Медленно, запинаясь и бледнея, заговорил один из бояр:
        — Челом бьет тебе, княже киевский, народ новгородский. И кривичи, и словене. И свеи, и чудь. Прости нас, непутевых, княже. Тех бояр, что грамоту присяжную не подписали, мы в Волхове утопили. А теперь от всего народа просим — возьми нас, Великий княже Корнелий свет-Владимирович, под свою руку!
        Боярин замолк, испуганно глядя на князя. Ни один мускул не дрогнул на лице Корнелия, хотя в глубине души он хохотал! Но паузу нужно держать: «Чем длиннее пауза, тем больше артист»,  — вспомнил он расхожую фразу из своего Времени.
        — Что, граждане свободной Новгородской республики, плохо без торговли с Константинополем? А в Священную Германскую империю купцы ганзейские не пускают? Да и Беломорье мурманы перекрыли. А силы воинской не хватает?
        Новгородцы пристыженно молчали, отводя глаза. Но князь продолжал, в гневе сузив глаза и играя желваками:
        — Нет, господа новгородцы! Не выйдет у вас так просто грехи замолить! Возвращайтесь в Новгород и передайте Боярской думе и Купеческой гильдии, что придется на время забыть о «Господине Великом Новгороде», придержать гордыню и спесь новгородскую. Поживите без посторонней помощи, сами по себе. А через год — милости прошу, поговорим!
        Великий князь уже успокоился и, помолчав, закончил разговор:
        — Вот перед вами сидят князья и бояре смоленские и суздальские. По торговым делам обращайтесь к князю Ростиславу — он теперь отвечает за путь «из варяг в греки», а за военной помощью — к князю Андрею. Он поможет, если, конечно, захочет…
        Корнелий резко встал и, коротко кивнув новгородцам, вышел из зала. За ним потянулись остальные. Новгородцы еще некоторое время посидели, приходя в себя и крестясь, да подались прочь. Утром их лодии покинули киевский порт.
        Князь Ростислав и князь Андрей задержались на несколько дней. Воспользовавшись случаем, они обсудили с Великим князем несколько злободневных тем. Затем уехал и смоленский князь. Проводив князя Ростислава, Великий князь и князь суздальский засиделись за ужином. Покончив с едой, они, с бокалами вина в руках, расположились в креслах возле большого стрельчатого окна с видом на Днепр.
        — Скажи мне, князь Андрей,  — задумчиво спросил Корнелий, вертя бокал в руке,  — что стало бы с Русью, если бы твой побег из Вышгорода удался? Ведь ты собирался объявить себя Великим князем? Но ты не мог не понимать, что это приведет к расколу и братоубийственным войнам?
        — Нет, экселенц,  — подумав, ответил суздалец.  — Я рассчитывал на поддержку Новгорода и Смоленска. Но сейчас я полностью раскаиваюсь и благодарю тебя, князь, за то, что ты вовремя остановил меня. А твоя программа возрождения Руси мне очень импонирует, да и предоставленная нам в княжестве свобода в принятии решений мне тоже по душе. Я с тобой, князь Корнелий! И я, и мои дети!
        — Я рад, что ты понимаешь меня и готов всемерно помогать. И я очень хотел бы видеть тебя не просто удельным князем, а в какой-то мере соправителем, ответственным за весь север и северо-запад Руси. Особенное внимание нужно уделять Новгороду. Если они объединятся со свеями или мурманами, тяжело нам придется. Поэтому пусти их караваны через свои земли в Итиль и к Шемаханскому морю, но строго контролируй величину товарооборота и полученную прибыль. Мы все-таки вынудим Великий Новгород принять наши условия сюзеренитета! А через Великий Новгород — на Каменный пояс, к его несметным богатствам…
        Князья чокнулись бокалами, и по комнате пронесся тонкий хрустальный звон.
        — Ну что ж, счастливого пути, князь Андрей,  — с теплой улыбкой сказал Великий князь.  — Ты увозишь из Киева груз дополнительных полномочий — а это тяжелый груз. Но ты, я уверен, справишься. Только,  — князь лукаво подмигнул,  — не увлекайся строительством церквей, я ведь знаю эту твою слабость, Боголюбский!

        Глава 9

        Утром первого дня Проводов Живы княгиня Хелена родила сына! Родиться в такой день всегда считалось хорошей приметой. Несмотря на крупные размеры новорожденного мальчика, роды прошли без осложнений. По многовековой традиции на пятнадцатый день жизни ребенка отнесли в святилище Всех Богов, где Верховный волхв Сила провел необходимые в таких случаях обряды, назвал божественное имя малыша и гарантировал счастливым родителям счастливое будущее для их чада. Наследника нарекли Владимиром и тут же присвоили титул «князь Вышгородский». Но радостный отец недолго наслаждался общением с женой и сыном. Его ждала очередная инспекционная поездка. На сей раз это были Полоцк и Рязань.
        В эту поездку Великий князь взял с собой старшего, внебрачного, сына Святослава. Парень достиг уже призывного возраста, а поскольку с малолетства болтался среди гвардейцев и приобрел неплохие боевые навыки, князь решил попробовать его в качестве личного адъютанта. Путь предстоял неблизкий — вверх по Днепру до Орши, потом по вновь организованному волоку в Витебск и уже вниз по Двине до Полоцка.
        Осень выдалась на удивление сухая и солнечная. Лодии каравана Великого князя легко разрезали спокойные днепровские воды. Первую остановку решено было сделать в Любече. Там Корнелия ждал князь черниговский. Два дня отдыха гребцам, дружеские и деловые одновременно переговоры с Изяславом Давыдовичем, и снова в путь. Дорога до Орши с недолгими остановками заняла три седмицы. В Орше князь задержался на три дня, инспектируя крепостные укрепления, гостиные дворы, лабазы. Переговорив и с местными, и с заезжими купцами, он остался доволен как сделанными, так и планируемыми работами. Но время поджимало. И вот уже караван князя буквально мчится по отличной новой дороге на Витебск, обгоняя купеческие обозы. В Витебске, без задержки,  — в ждущие лодии и вниз по течению Двины на Полоцк!
        В Полоцк Великий князь прибыл за день до праздника Поминания всех Богов. День отдыха, торжественное богослужение в храме Всех Богов, и за дело. С князем Рогволдом Борисовичем легко было иметь дело. Убеленный сединами князь имел огромный жизненный опыт и настоящую княжескую смекалку, прекрасно понимая полезность или бесполезность того или иного начинания. Сейчас князь Рогволд был доволен — наконец-то хоть на старости лет его родная Полоцкая земля перестанет быть богом забытой провинцией. Поэтому он с удовольствием показывал Великому князю свои достижения и взахлеб, чуть не по-детски, рассказывал о планах на будущее. Но Корнелию пришла в голову интересная идея.
        — Скажи-ка мне, князь Рогволд,  — спросил Корнелий, задумчиво глядя на пламя свечи,  — в каких отношениях ты с ливонцами? И в порту Рига есть твои представительства?
        — С ливонцами, экселенц, отношения простые. Те их марки, которые граничат с моим княжеством, дань платят за защиту от посковичей и новгородцев. Те, что западнее, просто поддерживают нормальные отношения — не хотят, чтобы мы Двину для их товаров перекрыли. А вот в Риге,  — князь Рогволд задумался,  — ситуация сложнее. Тамошнюю торговлю контролируют немцы-ганзейцы. Сильная, я тебе скажу, организация! И флот свой, и наемники-рейтары, и фактории, укрепленные не хуже крепостей… С нами они не ссорятся потому, что хотят новый путь «из варяг в греки» использовать. Но и дружить особенно не желают.
        — Пошли гонца к своим купцам в Риге,  — решительно заявил князь.  — Пусть организуют мне встречу с ганзейцами. Только предупреди — встреча инкогнито. Не по чину Великому князю с купчишками напрямую общаться. Но пообщаться нужно! С меня корона не упадет, а для Руси, надеюсь, польза большая будет.
        В Ригу князь и сопровождающие его Святослав, переводчик Будрис, полпред в Полоцке Михаил и четверо гвардейцев, переодетых рейтарами, прибыли уже по первому снегу. Остановились в гостином дворе полоцких купцов, там же получили подробную информацию о рижских ганзейцах. Встреча была назначена на следующий день в одном из рижских кабачков, закрытом для прочих посетителей на время переговоров.
        Когда Корнелий, Святослав и Михаил, оставив охрану на улице, вошли в кабачок, немцы их уже ждали. Навстречу русичам из-за стола поднялся крупный рыжебородый мужчина лет тридцати. Склонив голову в легком поклоне, он представился: Юрген фон Штайндорф, глава представительства Ганзейского торгового союза в Риге. Князь поклонился в ответ и только попытался представиться, как Юрген предостерегающе поднял руку — не нужно, я знаю, кто ты. Князь недовольно покосился на Михаила и сел на лавку у стола.
        — Вопросы сегодня мы должны обсудить одновременно и простые, и крайне важные,  — без предисловий начал Корнелий.  — Вам нужен короткий путь в Эвксинский понт и Константинополь, нам нужен выход к портам в Балтском море. Если мы сейчас договоримся, хотя бы предварительно, без подписания официальных документов, то Рига станет опорным пунктом торговли между Константинополем и Любеком. Ваше мнение, господа купцы?
        — Наше мнение совпадает с твоим, уважаемый… гость,  — с вежливой улыбкой вступил в разговор Юрген.  — У нас впереди зима, есть время обсудить детали с купеческими гильдиями и Полоцка, и Киева. Есть время построить и вашу факторию. Присылай послов для официальных переговоров… — И тихо, едва слышно, добавил:  — Экселенц.
        На столе, как по мановению волшебной палочки, появились оловянные кружки с пивом, жареная рыба, грубо нарезанный хлеб и бочонок с квашеной капустой. Возгласы «Прозит!» и «Слава!», стук кружек и веселый смех слились в один дружный гул.
        Последующие три дня Корнелий пропьянствовал. Просто так! Ему захотелось хоть на время сбросить с себя великокняжескую мантию и стать простым человеком, со слабостями и пороками. Они со Святославом шлялись по улочкам Риги, заходили в кабачки, любовались штормовым морем. Не обошлось и без приключений. В одном из портовых кабаков томящиеся от безделья моряки, увидев чужаков, решили поразвлечься. Их не смутило, что чужаки на голову выше самого крупного из присутствующих, ведь моряков было семеро. Один из моряков, покачиваясь, подошел к столу русичей и невнятно пробормотал явно что-то оскорбительное. Юнец Святослав, опередив отца, открытой ладонью толкнул пьяницу в лоб, да так, что тот, перелетев через все помещение, разнес несколько дубовых столов. Остальные, оскалившись и выхватив ножи, толпой полезли на обидчиков. Тут уже Корнелий встал во весь свой немалый рост, отодвинул сына за спину и, блеснув побелевшими глазами, нанес первый удар. Через пару минут от кабака остались одни руины, залитые пивом и кровью. И среди этого разгрома возвышались мощные фигуры двух светловолосых здоровяков, озирающихся в
поисках уцелевших. Но таковых не наблюдалось, только из-за выломанных дверей выглядывала перекошенная от отчаяния физиономия хозяина. Корнелий отер подвернувшейся тряпкой руки, достал кошелек и швырнул его, не глядя, в направлении дверей. Протрезвевшие и довольно ухмыляющиеся, отец с сыном вышли на свежий воздух.
        — Ну, все,  — потянувшись, сказал-выдохнул Корнелий.  — Погуляли, развеялись, пора и честь знать. Завтра прощаемся, и в Полоцк.
        Прощание было недолгим. Расставаясь, князь отвел Юргена в сторону и что-то тихо проговорил ему на ухо. Юрген улыбнулся, согласно кивнул и крепко пожал протянутую руку. Корнелий легко взбежал на палубу лодии, гребцы налегли на весла. Прощай, Рига!
        Обратный путь занял на удивление немного времени. Достаточно сильный ветер со стороны моря надувал паруса лодий практически половину пути. И только от приграничного городка Даугавпилса до Полоцка потребовались усилия гребцов. А в Полоцк уже пришла зима. Двину выше по течению уже прихватил лед, и судоходство стало опасным. Поэтому до Смоленска через Витебск Великий князь со свитой решили добираться по новой дороге.
        Прекрасное это было путешествие! Припорошенные снегом деревья, белоснежные поляны, радушные села и городки… Однажды князь не удержался и объявил охоту! Тушу огромного лося усталые, но веселые охотники, естественно, отдали жителям близлежащего села. Чем ближе караван подъезжал к Смоленску, тем выше становились сугробы, но дорога, к радости путешественников, оставалась прочищенной. Князь Ростислав встречал дорогих гостей перед городскими Золотыми воротами. А в княжеском дворце Корнелия ждал сюрприз — гонец из Киева с письмом от Хелены. Княгиня писала о малыше Владимире, о своей любви и о прочих женских проблемках. Но к письму был приложен портрет Хелены с Владимиром на руках — вот это был подарок!
        Несмотря на попытки Великого князя продолжить путь, князь Ростислав настоял на своем, и киевляне остались еще на седмицу. Инспекционные проверки школ и учебных центров перемежались с пирами; осмотр ремесленных и творческих мастерских — с охотой и вошедшей в традицию за последний год баней. В общем, князь больше устал, чем отдохнул, но, видя искренность хозяев, мирился с ситуацией. С облегчением вздохнул он, только когда караван покинул гостеприимный Смоленск и направился по льду замерзшей реки Сож в сторону Киева. По льду катились без приключений и достаточно быстро. Ненадолго останавливались в прибрежных городках, отогревались и двигались дальше. К концу второй седмицы они достигли Любеча, откуда направили гонца в Киев. До праздника Коляды оставалось времени ровно столько, чтобы ускоренным маршем добраться до Киева. И князь приказал отправляться в путь.
        Днем одиннадцатого дня месяца Бэйлет Великий князь во главе свиты бурей ворвался через городские ворота в Вышгород и, невнимательно отвечая на приветствия горожан, бросился во дворец. На ходу сбрасывая с себя шапку, рукавицы, шубу, валяные сапоги (господи, да сколько же этих одежд!), он бежал по коридорам к ней, вернее к ним, родным, любимым… И вот уже распахнулись двери, и она, милая и нежная, птицей вспорхнула навстречу, прильнула к груди и замерла…

        Глава 10

        Всю зиму неподалеку от дворца в Вышгороде кипела работа. Сначала рабочие строили пристройку с просторными помещениями, потом складские помещения. Для чего все это сооружалось, держалось в секрете. Ближе к весне в готовое здание стали завозить и монтировать какие-то чаны, решетки, лебедки. И горожане, и челядь не находили себе места от любопытства. Наконец, с началом весны в склады стали завозить целыми фургонами… древесные стружки и мелкие ветки, золу и обрывки льняных тряпок, собранные у горожан, целые бухты пеньковых веревок и канатов. Приехавшие из Киева специалисты стали обучать желающих вышгородцев каким-то таинственным действиям. Среди горожан стало популярным новое словечко «завод», именно так называли киевляне загадочные постройки на берегу Днепра. Из труб завода валил дым, громыхали механизмы, а груженые фургоны все возили и возили всякое дранье. Самым удивительным для горожан было то, что Великий князь подолгу не покидал завод, а когда выходил оттуда, то был весь в копоти, но с довольным лицом. И вот настал долгожданный момент. Ворота завода распахнулись, и выехала открытая повозка с
большущим рулоном чего-то белого. Повозка остановилась на главной площади Вышгорода, следом появился князь в сопровождении нескольких веселых и довольных людей.
        — Горожане,  — обратился Корнелий к сгорающей от любопытства толпе,  — вы присутствуете при торжественном моменте. Это,  — он указал на повозку,  — называется «бумага»! На ней пишут книги, на ней можно рисовать, на ней можно писать…
        Горожане впервые видели своего князя таким взволнованным. Вот он махнул рукой, и его спутники, поднявшись на повозку, стали раскручивать рулон, отрезать ножами куски белого «полотна» и раздавать всем желающим. Горожане брали и с интересом мяли в руках и даже пробовали на зуб, пока не очень понимая волнение Корнелия. Но они любили своего князя и радовались вместе с ним.
        Теперь каждые три дня из ворот завода выезжали крытые повозки и везли бумагу куда-то в Киев. А в Киеве, в Выдубецком монастыре, в это время полным ходам шел монтаж печатного станка, отливались свинцовые буквицы, смешивались краски, нарезалась бумага. Все детали станка и форм для отливки изготавливались по чертежам и рекомендациям Великого князя, который контролировал ситуацию уже здесь. Первой печатной книгой должна была стать «Велесова книга», которую, кстати, отредактировал и подготовил для печати все тот же Великий князь! В планах у Корнелия — издать печатным способом массовым тиражом школьные и академические учебники, а потом греческую и римскую классику, рукописные варианты которой находились в библиотеке Выдубецкого монастыря.
        Но князю не позволяли увлечься книгопечатанием дела государственной важности. Доклады от полпредов из удельных княжеств пестрели как успехами, так и проблемами. Из Галича и Владимира докладывали, что после нескольких разгромов поляки приутихли, но нужны деньги на дорожное строительство. Князь полоцкий Рогволд прислал с гонцом копию торгового договора с Ганзейским союзом и свои восторженные комментарии. Разведка из Великого Новгорода докладывала о назревающем конфликте между сторонниками и противниками вхождения в состав Киевской Руси, а Суздаль и Смоленск на всякий случай объявили боевую готовность войскам. Из Рязанского княжества докладывали об активизации Приволжской орды половцев, а из Переяслава просили срочно прислать еще специалистов по горнорудному делу.
        Великий князь назначил дату проведения Государственного совета и вызвал в Киев князей Владимира Рязанского и Изяслава Черниговского. А тем временем пригласил Боривоя. Тот пришел не один, с молодым половцем.
        — Позволь представить, экселенц,  — гордо доложил начальник разведки.  — Мой заместитель по вопросам Дикого поля мурза Тугар. Служил у хана Бэлока, но после того, как хан вырезал весь его род, переселился в Корсунь и женился на берендейке.
        — Все это хорошо, воевода,  — перебил его князь,  — но мне срочно нужна информация из Приволжской орды. Там что-то назревает, как бы не вторжение, в отместку за прошлогоднюю резню. Я жду со дня на день рязанцев и черниговцев — они, скорее всего, попадают под первый удар. Готовьте срочно разведгруппы. Срочно, понимаешь?
        На заседании Государственного совета присутствовали князья рязанский, черниговский, переяславский, архистратиг Мстислав и его заместитель Первый легат Никита, воевода Боривой и Первый боярин Вячеслав. Вопрос рассматривался один — возможная военная угроза из Дикого поля.
        — Экселенц, мы сейчас можем рассчитывать на четыре полных легиона у Рязани и Чернигова, еще два легиона может выставить Суздаль. Легкой кавалерии для нанесения контрудара сможем выставить не менее десяти когорт. С юга наши войска прикроет конница переяславцев. Я надеюсь,  — Мстислав обратился к князю Глебу,  — половцы из орды Бэлока не присоединятся к соплеменникам? Ну а о состоянии войск половцев доложит Боривой.
        — Да, экселенц,  — вступил в разговор воевода.  — Приволжской ордой руководит хан Тенгиз. В его подчинении не менее двадцати тысяч активных сабель, но, по некоторым непроверенным данным, к нему на помощь идут тысяч десять кипчаков из-за Итиля, а это уже серьезно. Более точную информацию собирают мои разведчики.
        — Князь Владимир,  — обратился к князю рязанскому Корнелий,  — ты уже принимаешь какие-то меры? Кроме мобилизации войск, разумеется.
        — Обновляем и роем новые рвы и «волчьи ямы», экселенц. На лесных дорогах засеки, на переправах усиливаем гарнизоны укреплений. В степи постоянно дежурят заставы и мобильные разведгруппы раннего оповещения. Это пока все, что можно предпринять.
        — У нас то же самое, экселенц,  — поддержал соседа князь Изяслав.  — Если хан Тенгиз попытается прорваться в нижнем течении Дона, мы встретим. Если пойдет напролом в рязанские земли — ударим сами.
        — Ну, хорошо,  — подвел итог Великий князь.  — Задача переяславцев — прикрывать с юга войска черниговцев, с севера рязанцев прикроет Суздаль. А вы, братья, держитесь. Наша задача не только выдержать удар, но и уничтожить сами воспоминания об орде Тенгиза. Все течение Итиля, вплоть до Шемаханского моря, должно быть нашим!
        В тревожном ожидании проходили седмица за седмицей, и вот почти одновременно пришли вести от князя Владимира и от князя Глеба. Из донесений стало ясно, что половцы атакуют двумя группировками — орда хана Тенгиза всеми силами идет на Рязань, а кипчаки, форсировав реку Итиль в районе устья, движутся в сторону Донца, надеясь соединиться с остатками орды хана Бэлока. Кипчаков встретили переяславцы при переправе через Донец. В течение нескольких часов вода в Донце стала алой от крови — с высокого правого берега арбалетчики русичей и лучники «черных клобуков» расстреливали барахтающихся в воде кипчаков, как в тире. Сумевших выбраться на берег рубили легионеры. Трупы людей и лошадей запрудили реку, вода стала подниматься и заливать пологий берег. Оставшиеся в живых кипчаки с воем и визгом бросились бежать, бросив и обоз, и бунчуки, и собственного мурзу. Преследовать врага не стали, эти вояки уже не представляли никакой опасности.
        На севере дела тоже обстояли неплохо. Орда хана Тенгиза, переправившись через реку Хопер, двинулась на север. Идущие параллельно половцам по правому берегу Дона черниговцы пресекали все попытки кочевников форсировать Дон. Таким образом, орда, сама того не понимая, шла в ловушку. И ловушка сработала. Половцы, и темп наступления потеряв, и покалечив людей и лошадей во рвах и «волчьих ямах», вышли к Оке… и нарвались на страшной силы удар рязанцев. Фронт держали легионеры, укрывшись за земляными укреплениями. Понесшаяся в атаку лава кочевников, числом не менее десяти тысяч, натолкнулась на высокие валы и хорошо замаскированные рвы. Смешавшуюся конницу хладнокровно расстреливали пехотинцы. Вторая лавина половцев с разбегу налетела на остановившихся и еще больше усилила сумятицу. Когда в рядах кочевников началась паника, с двух сторон ударила конница русичей. С уже до жути знакомым врагу ревом «Барра!» русичи закрутили свою кровавую «карусель». Спасения не было, и половцы стали бросать оружие. Вырваться из смертельного кольца посчастливилось лишь нескольким сотням ордынцев. В панике они бросились на юг
вдоль берега Дона. Но на подходе к месту слияния Дона и Донца их уже ждали кавалерийские когорты черниговцев. Боя не получилось — половцы побросали оружие и сдались на милость победителей. Среди сдавшихся обнаружили и самого хана Тенгиза, которого немедленно отправили под конвоем в Чернигов. Дорога к среднему и нижнему течению Итиля и к Кавказу была свободна!

        Глава 11

        Расширенное заседание Государственного совета с участием всех удельных князей было назначено на середину месяца Тайлет. Все предшествующее время князь практически не покидал рабочий кабинет, периодически вызывая к себе то воеводу Боривоя, то казначея Микулу, то Первого купца Амфиона. А по утрам из кабинета выносили кипы смятых исписанных бумаг, набросков карт. Даже на празднике по поводу выхода из печати первой книги Корнелий выглядел рассеянным и задумчивым.
        Зал Совета был полон. Кроме удельных князей и постоянных членов Государственного совета присутствовали первые воеводы и первые бояре уделов.
        — Братья,  — открыл заседание Великий князь,  — дорогую цену пришлось нам заплатить за спокойствие на восточных рубежах Руси. Но жертвы оправданы. Мы продвинули свои рубежи к Итилю и Шемаханскому морю, тем самым открыв торговый путь в Индию и Персию. Мы имеем большое количество железной руды и горючего камня, мы вышли к греческим колониям Эвксинского понта и имеем прямой выход в Срединное море. На севере мы освоили торговый путь в Священную империю германцев через Балтское море. Еще немного, и Великий Новгород поклонится Киеву, и мы выйдем к Беломорью, потеснив свеев и мурманов, и к Каменному поясу с его несметными богатствами. Скоро мы закончим преобразования внутри страны — Русь станет самым образованным и технически развитым государством… Мы показали всему миру, что с Русью нужно считаться!
        Князь выдержал паузу, чтобы присутствующие прониклись услышанным. То, что он собирался озвучить следующим своим выступлением, могло вызвать еще большее волнение. Но нужно было продолжать:
        — Мы увеличили свои территории почти вдвое. Причем увеличили за счет необустроенных территорий с практически диким населением. Поэтому я предлагаю вам свой вариант изменений административного устройства нашей Руси: часть территорий отойдет к близлежащим княжествам, на остальных территориях организовать три новых княжества. Первое — от Тираса до Днепра с названием Тиверь. Второе — от Днепра до Дона с названием Миотида. И третье — от Дона до Итиля и ограниченным на севере сближением этих рек с названием Тьмуторокань. Половецкие земли, расположенные севернее того места, отойдут Рязанскому княжеству, а Булгария — Суздальскому. Учтите,  — полуоборот в сторону князя Андрея и князя Владимира,  — что этот «подарок» принесет множество хлопот. Князей в новые княжества я представлю вам на следующем заседании. И наконец, главное… — Голос Великого князя приобрел металлические нотки, и гул в зале сразу утих.  — Сейчас вам раздадут страницы документа, который вы должны изучить и на следующем заседании высказать свои впечатления. Документ этот — новый вариант «Русской Правды», написанной почти сто лет назад
князем Ярославом Мудрым. Сейчас нам, как никогда, нужен такой документ. Если нет вопросов, на сегодня закончим. Даю вам три дня на изучение «Русской Правды» и просто на осмысление ситуации. Обсуждение — на следующем заседании. Все свободны…

        Члены Совета расходились, вертя в руках впервые ими увиденные печатные тексты и карты Руси с нанесенными новыми административными границами.
        На следующий день князь вызвал к себе будущих удельных князей. На Тиверское княжение он собирался назначить сына Святослава, на Миотиду — Олега Рогволдовича, сына полоцкого князя, на Тьмуторокань — своего верного многолетнего советника — воеводу Боривоя Бориславича.
        — Итак, братья-князья,  — улыбаясь, обратился Великий князь к смущенным молодым людям,  — у вас начинается новая жизнь. На следующем заседании Государственного совета я представлю вас старшим князьям. Но на этом же заседании вы должны представить Государственному совету свое видение развития вверенных вам княжеств. Ну, например, тебе, князь Святослав, предстоит строить дороги, порты на берегу моря, верфи для строительства новых кораблей и задействовать местное население, привлечь колонистов и иноземных купцов! Как видишь, задачи не простые, и без посторонней помощи не обойдешься. Тебе, князь Олег, предстоит развивать добычу горючего камня и совместно с князем Святославом организовать в районе Днепровских порогов, на волоке, город и завод по производству железа. И дороги, дороги и еще раз дороги. Твои дороги должны связать Дон с Днепром, это составная часть будущего большого торгового пути. Вот и до тебя добрались, друг мой Боривой,  — в голосе князя прозвучали грустные нотки,  — верой и правдой ты служил Руси на своем ответственном посту. Но теперь я поручаю тебе еще более ответственный пост —
охрану восточных границ Руси и торговых путей в Персию и Индию. Тебе нужно возродить былую славу Хозарского каганата. И еще, совместно с рязанцами, прорыть судоходный канал между Итилем и Доном, построить крепости на берегу Итиля для защиты от Дэшт-ы-Кипчак и быть глазами и ушами Руси в Азии. А сейчас идите, готовьтесь.
        Следующее заседание Государственного совета прошло в обсуждении предложений Великого князя. За новое прочтение «Русской Правды» проголосовали единогласно. Поспорили, правда, о новых границах, но, с уточнениями, утвердили и их. Поздравили также и новых удельных князей и пообещали всемерную поддержку.
        А потом был пир…

        Часть III
        Король


        Над Вечным городом ярко светило летнее солнце. Но в зале заседаний Конгрегации кардиналов Святой Римской католической церкви царил полумрак. Председательствовал Папа Римский Григорий VIII. Лица присутствующих были хмуры и сосредоточены — три дня назад прибыл гонец из Святой Земли с печальной вестью о падении Иерусалима и гибели нескольких тысяч рыцарей-христиан, предводительствуемых королем иерусалимским Ги де Лузиньяном. И даже не этот прискорбный факт привел в уныние святых отцов. Все оказалось страшнее — сарацины захватили главнейшую святыню христианства, Святой Крест Господень! Воистину 5 июля 1187 года от Рождества Христова — это самый печальный и позорный день в истории Церкви! Кардиналы с немым вопросом смотрели на папу.
        — Братья,  — дрожащим голосом произнес глава Святого престола,  — такое оскорбление Святой церкви нельзя оставить без отмщения. Необходимо любой ценой вернуть нашу святыню! Мы просто обязаны организовать новый Крестовый поход…
        Папа закашлялся и замолк. Его святейшество сильно болел последнее время и все чаще пропускал церковные мероприятия по состоянию здоровья. Но сегодняшнее заседание Конгрегации он пропустить не мог. На карту был поставлен престиж всей Церкви Христовой. Кардиналы почтительно молчали, ожидая продолжения. Понтифик отдышался и продолжил:
        — Хоть нам и нужно спешить с Крестовым походом, но время еще есть. Нам нужно тщательно продумать, кого и на каких условиях привлекать к походу. Нам не нужны лишние жертвы среди безоружных и необученных паломников, как это уже было не раз. В этот поход должны идти только рыцари со своими отрядами рейтаров и минимальными обозами. Правда, все это потребует огромных денег, и мы должны найти эти деньги.
        Он вновь закашлялся и молча махнул рукой. Кардиналы поднялись с мест и с поклонами направились к выходу. Среди них был и кардинал Паоро Скоари, даже не подозревавший, что уже через четыре месяца, 19 декабря 1187 года от Рождества Христова именно он сядет во главе стола для заседаний Конгрегации кардиналов под именем Его Святейшества Климента ІІІ.

        Глава 1

        Великий князь Киевский и Всея Руси Корнелий любил золотую осень. Вот и сейчас, проезжая по дороге из Вышгорода в Киев, он мимоходом любовался пейзажами, проплывавшими за окном кареты. В Киев его призвал сын Владимир, исполняющий обязанности Председателя Государственного совета. Вообще-то большую часть времени князь проводил в Вышгороде, где жила его невестка, жена Владимира, Ширин — дочь персидского шаха Торгуна ІІІ из династии Сельджуков — с внуками и младшая дочь, Утренняя Заря, пятнадцатилетняя Настя. Если бы не дети, Корнелий и не приезжал бы в Вышгород. Дворец, и Корнелий вместе с ним, осиротел после смерти княгини от малоизвестной болезни три года назад. И уже очень скоро родной дом покинет и Настя, выйдя замуж за князя Пржемысла, сына и наследника короля Чехии Владислава І. Старший внук, князь тиверский Игорь Святославич, в Киев приезжал редко, только на заседания Государственного совета. Он стал князем в десятилетнем возрасте, после гибели отца в схватке с крымскими пиратами восемь лет назад, в 6688 году от Сотворения Мира. И сейчас ему было намного интереснее громить пиратские гнезда на
побережье Крыма или гоняться за бандитскими шайками валахов в степи, чем посещать официальные мероприятия в Киеве.
        Карета, покачиваясь на мягких рессорах, неспешно катилась по прекрасной мощеной дороге. На коленях князя лежал свежеотпечатанный в типографии Выдубецкого монастыря томик пьес Софокла, но как-то не читалось. Корнелий все гадал, что за важное событие заставило Владимира так срочно требовать его присутствия в Киеве на Малом Государственном совете. Но вот уже растворились ворота княжеского дворца, карета подкатила к парадному крыльцу. Дверцу отворил сын, с почтительным поклоном встречая Великого князя. Пожав друг другу руки, князья вошли во дворец.
        Через час Великий князь вошел в зал заседаний Государственного совета. Присутствующие — князь Владимир, Первый боярин Гордей, архистратиг Никита, казначей Ростислав, начальник Секретного приказа Богдан, митрополит Киевский и Всея Руси Борислав и Верховный волхв Святогор — встали, приветствуя государя. Князь приветственно кивнул и сел в кресло во главе стола.
        — Экселенц,  — доложил князь Владимир,  — прибыл папский нунций из Рима с очень важным, как он утверждает, письмом от Папы Римского Климента ІІІ. Просит принять…
        — Проси,  — кивнул князь.
        Секретарь тенью метнулся к двери и вернулся в сопровождении трех мужчин в красных кардинальских одеяниях. Один из них, по-видимому старший, нес в руках шкатулку из красного дерева с золотыми инкрустациями. Судя по тому почтению, с которым он нес ее, письмо было именно там. Приблизившись, кардиналы сдержанно поклонились, а старший, шагнув к князю, с уже глубоким поклоном протянул открытую шкатулку. Секретарь вынул свернутый трубкой и перевитый шелковой лентой с печатью свиток и передал Великому князю. Корнелий снял печать и развернул письмо. Первое, что ему бросилось в глаза,  — это обращение «Dux Maximus Sarmatus». Князь хмыкнул: «Уважают!»  — и продолжил чтение. Письмо было написано на латыни и содержало просьбу присоединиться к Крестовому походу против неверных для освобождения Иерусалима, защиты Святой Земли и, самое главное, для спасения из рук безбожных сарацинов Креста Господня. За это папа обещал почет и уважение при жизни и гарантированное царствие небесное после смерти.
        Корнелий задумался. Потом, спохватившись, поблагодарил послов и отпустил их, пообещав дать ответ в ближайшее время. Когда послы папы ушли, князь вкратце пересказал членам Совета содержание письма и попросил соратников высказываться. Но соратники высказываться не спешили, уж больно странной показалась им, православным и политеистам, просьба главы Римской католической церкви. Великий князь все понял и, наказав подготовиться к обсуждению, отпустил всех до следующего дня. Уже вслед уходящим он пригласил митрополита и Верховного волхва после ужина прибыть к нему в рабочий кабинет.

        Глава 2

        Они сидели у большого стрельчатого окна и любовались видом Киева. Два молодых человека и седовласый старец с окладистой бородой. Про одного из них, митрополита Киевского и Всея Руси Борислава, нужно рассказать отдельно. Святейший Борислав был первым русичем на этом посту. Великому князю в свое время пришлось приложить немало усилий, чтобы его, избранного Епископским Синодом Всея Руси, утвердил Вселенский патриарх Феодосий І. В ход шли и обещания, и откровенные взятки приближенным патриарха. Но Корнелию был нужен именно Борислав — молодой, образованный, с гибким мышлением человек. И самое главное, соотечественник, понимающий и принимающий ситуацию на Руси душой, а не по канонам. Другим собеседником Великого князя был Верховный волхв Рода и Всех Богов Святогор. Как произошла смена Верховного волхва с Силы на Святогора, князь даже не заметил. Просто в один прекрасный день Святогор попросился на аудиенцию и представился в своем посвящении. На вопрос о судьбе волхва Силы Святогор уклончиво ответил, что, мол, Силу призвал Род для служения в более высокой степени посвящения.
        Наконец митрополит прервал молчание:
        — Скажи честно, экселенц, от Бога или от Диавола твоя вечная молодость и сила?  — Он смело посмотрел прямо в глаза Корнелию и, не дожидаясь ответа, продолжил:  — Все, что ты делаешь для Руси и русичей,  — от Бога. Но ведь тебе должно быть уже больше шестидесяти лет,  — здесь Корнелий не удержался и хмыкнул,  — а выглядишь ты тридцатилетним. Не от нечистого ли это?
        Князь скосил глаза на Святогора и увидел его прячущуюся в усах улыбку. Волхв наверняка знал историю появления Корнелия в этой Ветви Времени!
        — Видишь ли, Святейший,  — проникновенно проговорил князь,  — мне, конечно, придется рассказать тебе правду, но предупреждаю: то, что ты услышишь, может свести тебя с ума. Готов выслушать меня? Рассказ будет долгим…
        Но у молодого митрополита уже загорелись любопытством глаза, и он закивал, соглашаясь. Святогор тоже одобрительно кивнул, и князь начал свой рассказ…
        За окном стемнело, свечи в подсвечниках менялись дважды, когда, наконец, Великий князь окончил повествование. Глаза у митрополита напоминали блюдца, он то краснел, то бледнел, но не мог пока вымолвить ни слова. Князь и Святогор молча ждали, пока Борислав придет в себя.
        — Но как такое могло стать?  — не спросил, возопил ошарашенный митрополит.  — Ни в Библии, ни в Святом Евангелии об этом нет ни слова!
        — Знаешь ли, юноша,  — по-отечески обратился к митрополиту старый волхв,  — не Библией единой нужно руководствоваться в жизни. Библия — это лишь часть знаний. Но есть еще очень много и других, не менее священных книг, раскрывающих огромные знания, доставшиеся нам от древних. Если хочешь, я дам тебе возможность ознакомиться с ними.
        Дав возможность Бориславу прийти в себя, Великий князь напомнил присутствующим о главной цели их встречи.
        — Мы собрались, чтобы решить два вопроса: о нашем участии в Крестовом походе и, если наш поход состоится, о преемственности власти. Мое мнение — в поход идти нужно для поддержания высокого престижа Руси среди европейских и азиатских монархов. Командовать нашей армией буду я сам. Вместо меня останется князь вышгородский Владимир. Сначала как заместитель, а со временем, ввиду моего долгого отсутствия, и коронуется на Великого князя Всея Руси.
        Князь недолго помолчал и добавил:
        — Теперь что касается лично меня. Я иду в этот поход для того, чтобы исчезнуть на время. Не хочу возбуждать в людях лишние сомнения, такие, как у нашего уважаемого митрополита. Но… Мне придется вернуться лет через тридцать. Тогда Русь ждет очень страшное испытание. И ваша задача, и задача ваших преемников — если понадобится, подготовить людей своими проповедями к моему возвращению. Назовите это вторым пришествием,  — митрополит поморщился, но промолчал,  — перевоплощением,  — волхв одобрительно кивнул,  — как угодно, но сделайте так, чтобы это не вызвало паники или ажиотажа. А сейчас благодарю вас за понимание, и до завтра.
        Оставшись один, Корнелий стал готовиться к завтрашнему заседанию Государственного совета. Закончил он подсчеты и предложения уже под утро. День предстоял тяжелый.

        Глава 3

        Начало похода Великий князь назначил на начало месяца Вэйлет 6697 года от Сотворения Мира. Войска разбили временный лагерь на большой равнине под Киевом. В состав армии русичей входили два полных легиона, получившие названия в память о легендарных предшественниках — «Медведи» и «Волки», и пять когорт конницы, объединенных под одним командованием в кавалерийский корпус под названием «Соколы». Провожать Великого князя собрались все удельные князья. На их лицах Корнелий четко просматривал некую растерянность и явное сожаление. А потом мимо холма, на котором собрались провожающие, во всей красе под барабанный бой промаршировали легионы с развернутыми знаменами и на рысях проскакала конница с вымпелами на длинных пиках. После торжественного марша князь тепло попрощался с соратниками, вскочил на коня и пустился галопом, догонять ушедшие вперед войска. Ему очень хотелось оглянуться и еще раз помахать на прощанье рукой, но…
        В районе крепости Триполье князь — или уже не князь?  — пересел в штабной фургон и остался в одиночестве. Спазм душил его, на глаза наворачивались слезы — ведь он может больше никогда не увидеть своих детей, внуков, друзей! Да и свой родной Киев он если и увидит, то очень-очень нескоро. Снова нужно начинать все с чистого листа.
        Путь предстоял неблизкий и тяжелый. Предстояло пройти ни много ни мало около трех с половиной тысяч верст, причем большую часть пути по бездорожью. По плану Корнелия войска первую остановку должны были сделать в столице Тиверского княжества Белограде, расположенном в устье Тираса на берегу Эвксинского понта. Там легионы должны погрузиться на корабли и отплыть в Трапезунд. Шах-ин-шах Торгун ІІІ, тесть его сына Владимира, обещал обеспечить встречу и размещение войск. Конный корпус должен продвигаться к устью Дуная, переправиться и выдвигаться на Адрианополь через территорию Болгарского царства. С болгарами проблем возникнуть не должно — сестра нынешнего царя Асеня І была замужем за его сыном Святославом Тиверским и сейчас живет в Белограде с сыном Игорем. В Адрианополе русичам предстояла встреча с германскими войсками под командованием императора Священной Германской империи Фридрихом І Барбароссой и австрийскими под командованием короля Леопольда V. Дальнейший путь зависел от результатов переговоров между государями. На всякий случай Корнелий заручился согласием султана Иконийского, естественно при
поддержке Шах-ин-шаха, на проход всех его войск — и легионов из Трапезунда, и конников из Константинополя — к Эдессе через территорию султаната. Кстати, султан Осман был ярым противником Салах-ад-Дина, претендующего на господство над всей Анатолией!
        Все это Корнелий отрабатывал на картах и просчитывал в течение десяти дней, пока войска двигались к Белограду. Наконец на горизонте появились высокие башни Белограда. У городских ворот собрались «лучшие» люди княжества, княгиня-мать сидела в кресле на специально построенном возвышении, а сам юный князь Игорь впереди всех гарцевал на горячащемся коне. Завидев внука, Корнелий не выдержал и дал шпоры своему коню. Внук тоже рванулся навстречу. Спрыгнув с коней, они обнялись и замерли на несколько секунд. Отстранившись, Корнелий с удивлением увидел слезы в глазах Игоря. Но молодой князь уже отвернулся и глуховатым голосом произнес:
        — Добро пожаловать, экселенц! Тиверь рада приветствовать Великого князя Киевского и Всея Руси!
        Князь улыбнулся, хлопнул внука по плечу и направился к невестке. Княгиня Милица с трудом встала навстречу и поклонилась. Корнелий поцеловал ее по-отечески и после этого поприветствовал остальных присутствующих. Тем временем армия, приблизившись на расстояние стадия, остановилась в ожидании. Навстречу уже мчались вестовые, готовые проводить подразделения в приготовленный лагерь.
        Дед с внуком засиделись допоздна. В разговорах о том о сем они старательно пытались обойти тему трагической гибели князя Святослава. Но, естественно, избежать этого так и не удалось. Не сговариваясь, они молча вспоминали события десятилетней давности.
        Дружина Тиверского князя в составе изрядно потрепанной когорты конницы и двух центурий легионеров, сопровождавших обоз, возвращалась из очередного набега на Крым. Не доезжая ста верст до устья Днепра, отряд попал в засаду многочисленной банды половцев. Разбойники напали на обоз, воспользовавшись растянутостью походного порядка русичей. Услышав зов трубы, князь Святослав развернул конницу и бросился на подмогу легионерам, построившимся в каре вокруг фургонов обоза. Так вспоминал этот бой один из центурионов:
        — Нам показалось, что в нашего князя вселился дух Святослава Воителя. Глаза загорелись каким-то незнакомым огнем, даже тембр голоса изменился. Привстав на стременах, он буквально прогромыхал: «Мертвые сраму не имут!»  — и рванул с места в галоп. Нужно ли говорить, что от банды не осталось ни одного человека? Но, видимо, от судьбы не уйдешь, и наш князь повторил судьбу своего великого тезки — непонятно откуда прилетела шальная стрела и вонзилась в шею между бармицей и воротом доспехов…
        Тело князя Святослава доставили в Белоград и послали гонца в Киев. Но Великий князь в это время был в Рязани, поэтому на похороны не успел.
        После двухдневного отдыха началась погрузка на корабли. Руководили погрузкой командующий корпусом Первый легат Олег и командиры легионов легаты Михаил и Георгий. Громадные пентеры могли взять на борт до тысячи солдат. Для обозов были предназначены другие, специальные суда. Корабли по очереди подходили к пирсу и ставали под погрузку. Легионеры организованно, колоннами по два, грузились в трюмы. Уже к заходу солнца погрузку закончили, легионеры располагались поудобнее. В пути им предстояло быть не менее четырех суток. Плавание началось на следующий день с первыми лучами солнца. Тогда же отправился в далекий путь и кавалерийский корпус во главе с князем Корнелием и Первым легатом Воиславом, болгарином по происхождению.
        К середине третьего дня пути князь с войсками достигли устья Дуная. На противоположном берегу широкой реки стояла небольшая крепость Дунаевец, основанная, по легенде, киевским князем Святославом Воителем более двухсот лет назад. Болгарский гарнизон крепости был предупрежден о приходе русичей. От пристани Дунаевца отделилась лодка и направилась к пришельцам. Корнелий спустился к воде, держа в руках письмо княгини Милицы, адресованное брату-царю. Вышедший из лодки человек представился болярином Петром, с поклоном принял письмо и подал знак в сторону крепости. В ожидании наведения переправы конники спешились, стали обтирать лошадей и приводить в порядок сбрую и собственное обмундирование. К вечеру переправа началась.
        Корпус русичей продвигался по прибрежной долине вдоль гор. Дорога была достаточно ровной, оставшейся еще со времен Римской империи, и конники, и обоз проходили до ста верст за световой день. На третий день пути дорогу войску преградил патруль болгар. Командир патруля направился прямо к Корнелию и с поклоном передал на словах приглашение от царя Асеня І посетить его в столице Болгарии городе-крепости Тырново. Отказываться было бы неприлично, поэтому Корнелий и Первый легат Воислав с эскортом отправились по извилистой горной дороге в сопровождении болгарских вояк. Легионеры расположились на отдых.
        Мрачное зрелище предстало перед русичами. Им, привыкшим к степным просторам или светлым красивым лесам, тяжело было двигаться по темному ущелью вдоль бурной реки Янтра. Наконец впереди показалась невысокая гора (Трапезница, пояснил сопровождающий), на вершине и склонах которой располагалась крепость. Это и была столица Болгарского царства Тырново. Город тоже не производил радостного впечатления — узкие, вымощенные диким камнем улочки, зажатые каменными же домами. Царский дворец, также выстроенный из дикого камня, мало отличался от домов горожан. Правда, внутри большие залы с арочными потолками производили уже более благоприятное впечатление. Гостей проводили в тронный зал.
        Царь Асень І встал с трона и сделал несколько шагов навстречу Великому князю. Обменявшись церемонными поклонами, государи дружески пожали друг другу руки — как-никак они были родственниками. После традиционного обмена подарками царь повел русичей к уже накрытому столу. Разговаривали без переводчика, только иногда князь обращался к Воиславу за разъяснением специфических болгарских слов. Официальные переговоры перенесли на утро следующего дня, а пока Корнелий и Воислав с благоговением любовались горными пейзажами с балконов дворца.
        Переговоры не заняли много времени. Болгары, вспомнив времена совместной борьбы царя Бориса и князя Святослава с Византией, просили о заключении договора о взаимопомощи с Русью. Прежде чем дать ответ, Корнелий попросил царя обрисовать политическую обстановку на Балканах. То, что Византия трещит по швам, он знал, а вот в обстановке за Дунаем ориентировался плохо. Оказалось, что соседние с Болгарией Сербия, Хорватия и Венгрия, желая вырваться из-под влияния Византии, больше тяготеют к Священной Германской империи. Болгария и Валахия склонны больше опираться на дружбу с единоверцами-русичами. Итогом переговоров стало письмо для князя киевского и председателя Государственного совета Владимира с рекомендациями прислушаться к просьбе болгар, подписанное Великим князем Корнелием. После переговоров последовал обязательный в таких случаях пир, поэтому отъезд перенесли на утро следующего дня.
        Еще три дня понадобилось корпусу русичей для достижения Адрианополя. Но германцев там еще не было. Император Фридрих так увлекся антивизантийскими интригами в Сербии и Хорватии, что явно опаздывал в точку рандеву. Тогда Корнелий решил дать отдых своим войскам и послать гонцов к императору. Гонцы вернулись через три седмицы с предложением императора Фридриха встретиться в Скопье через две седмицы. До Скопье от Адрианополя расстояние почти триста верст по горным дорогам, значит, на подготовку к переговорам оставалась еще седмица.
        Встреча двух коронованных особ состоялась в Скопье в начале осени. И закончилась ничем… Император в своей гордыне посматривал на Великого князя свысока и даже пытался покомандовать. Корнелий, который не терпел такого отношения к людям, скомкал переговоры, но предупредил Фридриха и о своих планах на Крестовый поход, и о планах Руси в отношении Болгарии. Причем о Болгарии было сказано таким тоном, что император чуть не поперхнулся от неожиданности. Хотел было вспылить, но, увидев побелевшие глаза Корнелия, спорить почему-то не стал.
        Еще один марш-бросок — и армия Корнелия в Филиппополе. Гонец в Константинополь, разрешение на переправу через Босфор, переправа, и вот они уже расквартированы в старых казармах на окраине столицы Восточной Римской империи. Теперь Великий князь отправил официального посла к императору Исааку II Ангелу с просьбой об аудиенции. Собственно говоря, ни аудиенции, ни разрешения на проход через территорию империи Корнелию не требовалось — его корпус прошел бы до границы с Иконийским султанатом как нож сквозь масло. Но оставалась, так сказать, корпоративная солидарность венценосных особ. Поэтому на следующий день он, в сопровождении декурии гвардейцев в парадной форме, отправился в императорский дворец. Заканчивался первый этап похода.

        Глава 4

        Кони шли шагом. Рядом с Великим князем ехал гонец от Первого легата Олега, встретивший корпус русичей в Константинополе. Он привез письмо от Олега и пропуск для прохода через земли Иконийского султаната, скрепленный печатью самого султана Османа. Олег докладывал, что его корпус принимает участие в осаде Эдессы, но не в штурмах, а несет патрульную службу и прикрывает тыл армии крестоносцев графа Жослена III от попыток деблокирования крепости сарацинами. Потери корпус несет небольшие — погибших не более сотни, раненых несколько сотен. И еще писал Первый легат, что ему чертовски надоела эта странная война и он ждет не дождется соединения с основными силами русичей.
        А путь маленькой армии русичей лежал через сухие и каменистые степи Персидского нагорья. Был уже конец октября по христианскому календарю, поэтому продвижению не мешала палящая жара. Небольшая остановка в городке Анкира была связана со встречей султана Османа и князя Корнелия. Двухдневная передышка — и снова в путь.
        В середине ноября войска Великого князя вышли к Эдессе. Корнелий с Георгием, ставшим командующим после гибели Первого легата Олега от шальной стрелы, и Воиславом нанесли визит вежливости графу Жослену III, осмотрели позиции осаждающих и уединились в штабном фургоне Великого князя.
        — Уходить отсюда надо, экселенц,  — взмолился Георгий,  — не война, а сплошное разложение личного состава. Если бы не постоянные патрулирования и мелкие стычки, не знаю, что было бы с войсками.
        — Но куда уходить, воевода?  — возразил Воислав.  — Осень, дожди начнутся, холод. Погубим и людей, и лошадей. А до Акры почти пятьсот верст. А по пути далеко не мелкая река Евфрат, и голая степь сирийская, и сарацины просто так не пропустят.
        Оба воеводы повернулись к Корнелию, который слушал молча, уткнувшись в карты.
        — Слушайте приказ, воеводы,  — князь поднял глаза от карт.  — Выдвигаемся к Евфрату, ставим лагерь на правом высоком берегу и пережидаем основную непогоду. Это максимум месяца два —два с половиной. Так что завтра же отправляйте квартирьеров и обоз, маршрут на карте я проложил. Войскам переформирование, раненых в госпиталь, легионерам выдать теплую форму, выступаем через седмицу. Свободны…

* * *

        Весна в Анатолии наступает рано. Уже в середине февраля степь зазеленела, и русичи стали собираться в поход. Оставшиеся четыреста верст до Акры войска Корнелия прошли за две седмицы и в конце апреля 1190 года от Р. Х. присоединились к войскам Ги де Лузиньяна. Представившись обрадованному королю Иерусалимскому, Великий князь попросил того изложить ситуацию с осадой и определить боевое задание войскам русичей. И вот что узнал Корнелий.
        После взятия Иерусалима Салах ад-Дин (или, на европейский манер, Саладин), султан Каирский и Сирийский, решил развить успех и атаковал еще один стратегический центр крестоносцев — город-порт Акру. Неожиданным ударом в середине августа 1187 года от Р. Х. сарацины захватили город практически без боя. Крестоносцы накапливали силы в течение двух лет и летом 1189 года от Р. Х. осадили Акру. Воевать приходилось на два фронта — отбивать вылазки осажденных и попытки деблокирования со стороны Саладина. Несмотря на подход в начале осени 1189 года от Р. Х. войск из Европы — французов, германцев и итальянцев,  — сил на решительный штурм не хватало. Более того, в октябре Саладин предпринял попытку деблокирования Акры, но, хоть и сильно проредил войска крестоносцев, цели так и не достиг. Вот так и продолжалось равное противостояние до весны 1190 года от Р.?Х. Поэтому король Ги так обрадовался подходу сил русичей.
        Пока Первые легаты устанавливали лагерь и размещали войска, Корнелий в сопровождении нескольких знатных рыцарей-крестоносцев объехал позиции осаждавших. Отметив несколько слабых, на его взгляд, мест в обороне крепости, он вернулся в свой штабной фургон и углубился в карты. Еще и еще князь объезжал укрепления Акры, пока наконец не составил подробный план местности и укреплений и не разработал план штурма. План этот он намеревался доложить на ближайшем Военном совете. Вот этот день настал. Князь попросил слова и повесил карту на заранее приготовленную раму, чем вызвал заинтересованный гул присутствующих:
        — Господа,  — Корнелий взял тонкий длинный кинжал и подошел к карте.  — Здесь обозначены слабые места обороны сарацинов, и я предлагаю следующее…
        Поначалу слушали его не очень внимательно, переговаривались вполголоса, но после окриков короля Ги наконец замолчали и заинтересовались. Обсуждался доклад русича бурно, но по-деловому. Только к вечеру решение было принято и записано в виде приказа по войскам.
        Таким образом, к стенам Акры тремя колоннами пойдут французы, фландрийцы и итальянцы, как большие специалисты управления стенобитными машинами. Русичам и германцам отведена роль арьергарда, прикрывающего атакующие войска с тыла от войск Саладина. Атака началась в полной тишине еще до рассвета. Стенобитные машины незаметно успели подтащить практически под стены, пока осажденные спросонок метались по верхним площадкам. Крестоносцы так же молча, что было оговорено заранее, пошли на приступ. На стенах зажглись тревожные огни, адресованные Саладину. В лагере сарацинов началась суета. Воины Аллаха торопливо седлали лошадей, обвешивались оружием… и не видели, как почти вплотную к лагерю с четырех сторон подползают, как змеи, воины Христовы! Два легиона русичей и два дивизиона германцев по команде вскочили с земли и, громыхая мечами о щиты, ринулись на растерянных сарацин. В кровавое кольцо попало более десяти тысяч мусульман. Нападавших было не намного больше, но эффект неожиданности увеличил их силы втрое. Тех же, кому удалось чудом вырваться из окружения, и тех, кто оказался вне кольца, добивала
кавалерия русичей. Победа была безоговорочной, но не полной. Самого султана Саладина ни среди мертвых, ни среди живых не нашлось! Оставив германцев заниматься трофеями и пленными, русичи повернули в сторону крепости, откуда долетал шум ожесточенной схватки. Но когда Корнелий со своими кавалеристами приблизился к стенам, ворота города распахнулись, а на вершине надвратной башни развевался флаг с крестом. «Соколы» с налета промчались сквозь ворота и заняли ключевые позиции на улицах и площадях города, чтобы предотвратить мародерство и бессмысленную резню. Несколько позже в город вошли и «медведи» с «волками». Они быстро очистили город от развоевавшихся европейцев, организовали горожан для уборки домов и улиц, для переноса мертвых и раненых. Не обошлось без стычек между русичами и рейтарами, но отменное владение легионерами рукопашным боем не оставляло шансов никому.
        Войска разошлись по лагерям подсчитывать потери и залечивать раны, а их командиры собрались на Военный совет. Трудный день 19 мая 1190 года от Р. Х. подходил к концу, а история в этой Ветви Времени сделала очередной поворот.

        Глава 5

        В штабном фургоне Великого князя, или, как его стали называть здесь, герцога Корнелия, было тесно. Кроме него вдоль стола разместились Первые легаты Воислав и Георгий, помощник Корнелия воевода Михаил и командир дивизиона германцев граф Зигфрид фон Нойбург. Войска стояли на каменистой возвышенности в ста верстах от Акры. Поход на Иерусалим пришлось остановить из-за налетевшего ливня и штормового ветра, сделавшего невозможным дальнейшее продвижение. Возвращаться в Акру не стали, решив переждать непогоду и обсудить дальнейшие действия в срочно поставленном лагере. Следующие впереди армии герцога фландрийцы и местные крестоносцы во главе с королем Ги де Лузиньяном тоже стали лагерем.
        В Акре остались раненые, а также подразделения французов и итальянцев под общим командованием новоизбранного короля Жюля де Шатильона, сына герцога Антиохийского Рене, погибшего в 1187 году. В задачу короля Рене I входило встречать прибывающие в Палестину войска и направлять их в нужном крестоносцам направлении. В частности, со дня на день ожидалось прибытие основных сил германской армии под командованием самого императора Фридриха Барбароссы.
        Буря закончилась, но войскам пришлось ждать еще три дня, чтобы подсохла дорога. Поход продолжился. Русичи и германцы добросовестно исполняли обязанности арьергарда, отбивая периодические наскоки легкой конницы сарацинов. Три дня спустя передовые отряды короля Ги де Лузиньяна вышли на возвышенности, откуда был виден Иерусалим. Еще через день подтянулись войска герцога Корнелия. Всего силы крестоносцев насчитывали около тридцати пяти тысяч человек. Для штурма в лоб таких сил могло оказаться недостаточно, поэтому после тщательной рекогносцировки местности и изучения фортификационных сооружений самого города собрался Военный совет.
        — Нужно торопиться со штурмом,  — горячился король Ги де Лузиньян, ему не терпелось вновь надеть корону королевства Иерусалимского.  — Пока Саладин набирает новые войска, он не сможет нам помешать! А гарнизон в Иерусалиме не более пятнадцати тысяч.
        — Не забывай, монсеньор,  — спокойно возразил герцог Корнелий,  — что атакующие всегда теряют втрое больше людей, чем защищающиеся. Даже если мы возьмем город с такими потерями, то защитить его от подоспевшего Саладина будет некому.
        Граф Зигфрид и воеводы русичей согласно закивали, а флегматичный командир фландрийских стрелков Жан дю Лоэль просто многозначительно промолчал. Поддержали своего короля только крестоносцы-палестинцы, жаждущие реванша за позор трехлетней давности.
        — Сделаем так,  — продолжил герцог,  — моя конница и пехотинцы графа Зигфрида выдвинутся в степь для ведения дозора и разведки, а фландрийцы пусть хоть землю носом роют, но найдут слабые места в крепостных стенах. И еще,  — обратился Корнелий к королю,  — вспомни, монсеньор, систему водоснабжения города. Если лишим гарнизон воды — победим. Времени у нас действительно мало. На императора Фридриха надеяться некогда, а король Ричард Английский застрял на острове Крит. Если мы не возьмем Иерусалим в ближайший месяц, можно снимать осаду и убираться с позором назад в Акру! А главное — наши жертвы окажутся напрасными…
        Штурм назначили на ночь на 22 июня, самую короткую ночь в году.

* * *

        Иерусалим в плане напоминает ромб, сориентированный с юго-запада на северо-восток, со стороной около двух тысяч локтей. Войска расположились четырьмя группировками против каждой из стен, точнее — против соответствующих городских ворот. Вообще-то всех ворот было десять, но в каждой из стен были одни, главные. Наблюдательный пункт командующего короля Ги де Лузиньяна расположился на горе Синай у юго-западного угла крепостных стен.
        У осажденных должно сложиться впечатление, что крестоносцы стремятся прорваться в город через ворота, но это будет лишь имитация. На самом деле ударная группировка из германцев и русичей втайне сосредоточилась против восточного угла «ромба», где за стеной располагались королевский дворец и замок тамплиеров. Из замка за пределы города шел подземный ход, который и был найден разведчиками, расчищен и подготовлен к вторжению.
        За время, оставшееся до штурма, произошли еще два события. Первое — к крестоносцам присоединился кавалерийский корпус германских рыцарей под командованием сына и наследника императора Фридриха Барбароссы, маркграфа Фридриха Швабского. Молодой и амбициозный маркграф, узнав о взятии Акры, оторвался от основных сил германцев и стремительным марш-броском направился под Иерусалим. Ему очень хотелось подвигов! Второе — разведка, выдвинутая далеко на северо-восток в направлении Дамаска, донесла о движении двадцатитысячной армии Саладина. Армия шла двумя колоннами и должна была подойти к Иерусалиму не позднее 20 июня.
        На срочно собравшемся Военном совете было решено встречать неприятеля еще на подходе.
        — План такой,  — развернув карту, подытожил Корнелий,  — атакуем на марше рано утром. Подойти ночью к лагерю нам уже не позволят, помнят наверняка о разгроме под Акрой. Маркграф Фридрих атакует арьергардную колонну, я со своими «соколами»  — авангард. Рейтары графа Зигфрида займут позицию на высоком крае оврага, в который я намереваюсь заманить сарацин. А легион «Волки» подстрахует конницу маркграфа Фридриха. На случай прорыва сарацин к нашему лагерю ты, монсеньор, выдвинешь войска к шанцам и «волчьим ямам». Но думаю, что этого не понадобится!
        Выступили сразу же, на рассвете следующего дня. Разведчики умчались в степь контролировать передвижение сарацин. К вечеру дивизион графа Зигфрида занял отведенную ему позицию у глубокого оврага и начал окапываться. После недолгого отдыха войска продолжили свой путь, пользуясь светом полной луны. Под утро войска снова разделились — легион «Волки» и германские рыцари продолжили скрытное движение на восток, навстречу армии Саладина, а герцог с «соколами» затаились в обширной ложбине неподалеку от дороги. Разведка донесла, что авангард сарацин будет с минуты на минуту. Но Корнелий и сам уже слышал гул земли от копыт приближающейся конницы.
        Но вот на горизонте показалось облако пыли. Корнелий поднял руку, всадники коням зажали морды и приготовили оружие. Голова колонны сарацин поравнялась с невидимыми для противника русичами. Рука герцога резко опустилась, и русичи с громовым «Барра!» бросились в атаку на полусонных еще сирийцев. Корнелий летел во главе атакующих. Его отличал от остальных огромный белый султан на золотом шлеме и алый плащ, развевающийся на ветру. Ошарашенные от неожиданности сирийцы смешали походный строй, пытаясь перестроиться в лаву, но русичи не давали им такой возможности. Преимущество европейцев обнаружилось сразу за счет длинных тяжелых мечей и прочной, хоть и тяжелой, брони, которую не брали легкие арабские сабли. Они несколькими клиньями рассекли походную колонну на островки сопротивления и, рубя направо и налево, постепенно отходили в сторону от тракта. Сеча была ужасной, но наибольшие опустошения в рядах противника производил сам герцог. Его сверкающий, как молния, меч Перуна разрубал всадников до седла. Сарацины в ужасе расступались. И вдруг, по сигналу трубы, русичи развернули коней и помчались, как
показалось разгоряченным боем мусульманам, в сторону Иерусалима. С гиком и свистом сарацины кинулись вдогонку…
        А в это же время в версте от русичей германские рыцари насмерть рубились с сарацинами. Особенное рвение проявлял юный командир рыцарей, появлявшийся то тут, то там в самой гуще боя. Он чуть было не провалил всю операцию, когда, услышав пронзительный сигнал трубы, не скомандовал отступление. Правда, опомнившись, команду подал, и дисциплинированные германцы, сделав «поворот на пятке», помчались в сторону оврага. И в этом случае сарацины проглотили наживку…
        Русичи и германцы во весь опор неслись к оврагу, за ними, горяча коней и себя, гнались сарацины. Они, естественно, не заметили, как «убегающие» колонны их противников совершенно организованно и так же совершенно неожиданно для преследующих разлетелись вправо и влево, а перед разогнавшимися конниками открылась линия арбалетчиков… и обрыв! Передние ряды конников с криками ужаса полетели в овраг, задние пытались придержать коней, но были смяты и сброшены напирающими сзади! Тут еще и арбалетчики делали залп за залпом. А только что улепетывавшие крестоносцы непостижимым образом оказались в тылу врага и принялись крушить его арьергард. Попытки сарацин прорваться назад в Дамаск пресекались на корню легионом «Волки». Когда овраг наполнился трупами, а дорогу в Дамаск перегородил вал из трупов людей и лошадей, сирийцы побросали оружие и, спрыгнув с лошадей, садились на землю, сдаваясь на милость победителей. Султана Салах ад-Дина среди них опять не было. Оказывается, он должен был прибыть под Иерусалим только завтра!
        Знойное летнее солнце поднялось в зенит. Нужно было срочно отыскивать раненых, забирать своих убитых и уходить в Иерусалим. Кроме того, предстояло конвоировать еще и несколько тысяч пленников. Кое-как разместив раненых и убитых в фургонах обоза отряда графа Зигфрида, победители как могли быстро направились в свой лагерь. К счастью, на середине пути их повстречали пустые фургоны, высланные королем, и когорта конников для конвоирования пленных.
        Измученных, но счастливых победителей в лагере встречали с триумфом. Юный маркграф Фридрих сиял от счастья, граф Зигфрид, герцог Корнелий и командир легиона «Волки», Первый легат Георгий, были довольны, но спокойны. Теперь уже ничто не могло помешать штурму.
        А со стен города на происходящее в лагере крестоносцев и за его пределами с ужасом и безысходностью наблюдали осажденные.

* * *

        В ночь на 22 июня 1190 года от Р. Х. войска крестоносцев скрытно выдвинулись на исходные позиции. Крестоносцы-палестинцы заняли позицию напротив Сионских ворот в южной стене, фландрийцы под командованием Жана дю Лоэля — напротив ворот Давида в западной стене, оба германских дивизиона под общим командованием Фридриха Швабского — напротив северных ворот Святого Стефана, а легион «Волки» и корпус «Соколы» под общим командованием Первого легата Георгия — напротив Золотых ворот в восточной стене. Как уже говорилось выше, возле проема в подземный ход сосредоточились ударные силы легиона «Медведи» и когорта специально подготовленных русичами рейтаров-германцев.
        Накануне на Военном совете, куда были приглашены не только командующие, но и командиры подразделений, были уточнены действия наступающих. Так, командирам войск, имитирующим атаки городских ворот, было строго-настрого приказано не лезть на рожон и не допускать ненужные потери в личном составе. Кроме того, командиров предупредили о категорическом запрете на мародерство и на ненужное кровопролитие. За нарушение последнего приказа пригрозили смертью.
        С первыми лучами солнца со всех четырех сторон на город пошли штурмовые колонны. Они то накатывались, то отступали. То забрасывали стены стрелами и снарядами из катапульт, то вдруг прекращали стрельбу и высылали парламентеров с предложением о капитуляции. Видя такие «беспомощные» атаки крестоносцев, обороняющиеся приободрились и на предложения сдаться отвечали отказом. Крестоносцы опять и опять имитировали штурм, притупляя внимание сарацин.
        Ближе к середине дня, когда и те и другие изрядно устали и старательно пытались спрятаться от палящей жары, первые отряды штурмовиков из легиона «Медведи» бесшумно двинулись по подземному ходу в замок тамплиеров. Во главе отряда шел герцог, которому после боя с кавалерией сарацин явно не сиделось на месте. Первая сотня штурмовиков молнией пронеслась по туннелю и, выскочив из подвала во двор замка, так же бесшумно перерезала немногочисленную охрану. Пока подтягивались основные силы легиона, штурмовики и Корнелий осмотрели все помещения замка, наметили точки обороны и вернулись в патио. Там уже выстроилась первая ударная когорта с оружием наготове. Открылись ворота замка, и легионеры бесшумно рванулись в направлении Сионских ворот через тесные улочки Иерусалима. Вторая тысяча ушла вправо, к храму Соломона и Золотым воротам, а третья когорта осталась для охраны замка и королевского дворца, находящегося в соседнем здании. Наконец из туннеля показались первая группа рейтаров, в переднем герцог даже под закрытым забралом шлема узнал веснушчатую физиономию графа Зигфрида. Наконец когорта построилась в
патио. Германцам досталась нелегкая задача — пройти через весь город к воротам Святого Стефана, впустить через них своих соотечественников и захватить храм Гроба Господня. С улицы донесся шум боя — это русичи ввязались в бой с охраной Сионских ворот. Германцы открыли ворота замка и рванулись напролом в заданном направлении.
        Король Ги де Лузиньян наблюдал за происходящим с высоты горы Сион. Он не находил себе места от нетерпения, но Сионские ворота все еще были заперты. Но вот послышался шум боя, и ворота медленно распахнулись. Король дал шпоры коню и помчался в сторону города. За ним устремились его верные крестоносцы-палестинцы. Еще через некоторое время распахнулись и Золотые ворота, впуская легион русичей. Завязались уличные бои. Сарацины держались за каждый дом, но силы уже были неравны. Над высоченной башней замка тамплиеров уже взвился победный стяг с золотым крестом на белом полотнище.
        Король во главе отряда крестоносцев прорывался к Дворцу Давида, в котором, по его сведениям, располагались командир гарнизона и наместник Саладина. Он почитал делом чести арестовать их лично. Вот уже открылись ворота Давида, и в город ринулись засидевшиеся фландрийцы, вот уже перед ним сам Дворец, но тут что-то ударило в грудь короля… и он потерял сознание.
        К закату дня все было кончено. Измученные войска вернулись в лагерь, оставив в городе лишь две когорты конных германских рыцарей, наименее пострадавших при штурме. Горожан выгнали на улицы заниматься приведением города в порядок. Раненого короля по его просьбе внесли на носилках в королевский дворец. Там над ним колдовали медики.
        Герцог Корнелий в одиночестве сидел в своем штабном фургоне. Луна в три четверти давала достаточно света, чтобы не зажигать свечи. «Вот завершился еще один поворот Истории,  — крутилось у него в голове.  — Теперь, похоже, вся история Европы и Азии пойдет в другом направлении. В каком? Это, кажется, полностью зависит от меня».

        Глава 6

        Король Иерусалимский умирал. Рана оказалась смертельной, и хотя лекари ежедневно промывали и обрабатывали ее, не заживала. Усиливалась лихорадка. Умирать было обидно — ведь только-только сбылась его мечта. Но, с другой стороны, мечта ведь сбылась! Иерусалим вновь христианский! И эти мысли помогали справиться с осознанием неизбежности. Король все еще пытался участвовать в государственных делах — так, он подписал указ о назначении герцога Корнелия королевским сенешалем, распорядился об амнистии для защитников города, отменил рабство, вызвал из Рима священников для восстановления храмов и возобновления богослужения… Но к середине июля королю стало совсем плохо, и он вызвал к себе герцога Корнелия.
        — Прежде чем я расскажу тебе о своих планах, mon ami,  — с трудом проговорил король,  — ты честно расскажешь о себе. Я давно наблюдаю за тобой, но так и не смог понять, что ты за человек. Ты участвуешь в Крестовом походе, но не веришь в Святое Писание. Ты рискуешь жизнью — во имя чего? Чего добиваешься ты, герцог Корнелий?
        Король утомленно откинулся на подушки и вопросительно смотрел на Корнелия. А Корнелий молчал, размышляя. Что делать? Сюзерен умрет не сегодня-завтра, вопрос с преемником не решен. Если рассказать о себе правду, то король или испугается и проклянет, или поверит и поймет правильно. И, значит, назначит преемником, и ему, Корнелию, не придется интриговать для достижения поставленной цели — стать королем Иерусалимским. Корнелий решился:
        — Ты прав, монсеньор, я не совсем обычный человек. И история моя такова…
        В комнате стемнело, когда Корнелий закончил свое повествование. Несмотря на слабость, король внимательно дослушал до конца и тяжко задумался. Странная история герцога поставила перед ним ряд очень важных вопросов. Он почему-то сразу поверил сенешалю и теперь должен был принять важнейшее для Святой католической церкви решение, да и для Истории всего мира. Наконец король проговорил глухим голосом:
        — Non credo quia scio… не верю потому, что знаю… — И, помолчав, с трудом продолжил:  — Я принимаю твою исповедь и принимаю твою эпитимью. Да, сенешаль, это страшное, но очень ответственное задание. Настоящая эпитимья, хоть ты и безбожник. Но, хоть ты и безбожник, деятельность твоя на пользу Святой церкви и всех истинно верующих. Теперь слушай меня, герцог Корнелий: завтра я собираю Государственный совет и назначаю тебя своим преемником. Действуй, человек из будущего, на благо…
        Хоронили короля Ги де Лузиньяна в склепе дворцовой церкви. В этот же день приехавший из Рима назначенный папой римским епископ Иерусалимский Евфимий торжественно провозгласил Корнелия, Великого герцога Сарматского, королем Иерусалимским Корнелием І.

* * *

        Деятельность свою новоиспеченный король начал традиционно — со смотра войск и королевской казны. Так вот войск было немного — семь тысяч фландрийцев, пять тысяч крестоносцев-палестинцев, шесть тысяч германских рейтаров и четыре тысячи германской рыцарской конницы, изрядно потрепанные легионы русичей общей численностью восемь тысяч клинков. Сил было бы больше, если бы не смерть императора Фридриха Барбароссы в начале июля, из-за которой Фридрих Швабский увел часть своих рыцарей назад в Германию. Казна тоже была изрядно опустошена. Даже с учетом трофеев денег было в обрез. А еще нужно было приводить в порядок город, восстановить торговые пути из Дамаска и из Басры через Иерусалим в город-порт Яффу. Да и опасность со стороны Саладина никто не отменял.
        Правду говорят: не буди лихо, пока оно тихо! В конце августа разведка доложила о крупном воинском подразделении сарацин, направляющемся в сторону Иерусалима, и, судя по султанскому штандарту, Саладин был во главе этого отряда. Корнелий только-только успел закончить переформирование своей маленькой армии. Теперь армия насчитывала около двадцати тысяч пехоты и семи тысяч кавалерии. Еще около трех тысяч составляли вспомогательные войска. Для открытого боя этого было крайне недостаточно. Успокаивало то, что Корнелий, еще будучи сенешалем, успел максимально восстановить все фортификационные сооружения и водоснабжение, подготовить замаскированные рвы и волчьи ямы, запастись оружием и продовольствием. Оставалось только ждать.
        Еще десять дней прошли в напряженном ожидании. Все это время король Корнелий проводил с войсками, лично готовя их к отражению штурма и возможным уличным боям. Донесения разведки ежедневно изучались на штабных совещаниях. И вот этот день настал. К Золотым воротам подскакал парламентер и передал письмо от султана Салах ад-Дина к королю Иерусалимскому Корнелию І. Письмо было написано по-арабски и начиналось обращением, повергшим короля в состояние, близкое к истерике: «Лакмат аль-Сабах…», что дословно означало «утренний удар»! Далее в письме после витиеватых заверений в уважении, желании дружить и наилучших пожеланий следовало приглашение на мирные переговоры с целью прекращения военного противостояния. Место для переговоров предлагалось выбрать самому королю, что еще больше подчеркивало заинтересованность в мире именно Саладина. Корнелий вздохнул с облегчением…

        Глава 7

        Солнце всходило над левым пологим берегом. Первые его лучи осветили пустые пока зеленые луга, потом засеребрились в верхушках берез и, наконец, отразились в водах седого Днепра-Славуты. В открытое окно влетел легкий ветерок, принесший с собой ароматы утра и пение птиц…
        Корнелий открыл глаза. Над ним тяжело нависал темный сводчатый потолок, в узкие стрельчатые окна едва пробивались лучи солнца, утренняя заря. Настя. Настя, Владимир, внуки… Как вы там? Что творится в Киеве, на Руси? Как-то пару лет назад в Иерусалиме побывал арабский купец проездом из Киева в Басру. Король долго расспрашивал его об увиденном и услышанном, но, к сожалению, купец знал что-либо понаслышке и внятно рассказать ничего не смог. Сколько же раз за прошедшие десять лет снился ему этот сон? Сколько раз за прошедшие годы Корнелий порывался написать письмо сыну — рассказать о себе, расспросить о них, таких родных и таких далеких? Но нет, нельзя! Он умер для них, и пусть не ждут, пусть живут своей жизнью! И король снова прикрыл глаза.
        Тихий стук в двери. На пороге молоденькая бывшая рабыня болгарка Светлена. Она родилась в семье рабов и, трехлетней потеряв родителей, чудом выжила во время штурма Иерусалима. Сейчас она выполняла роль горничной при его величестве, но Корнелий увидел в ней скрытые способности и стал заниматься с девушкой индивидуально. Скоро Светлена должна была дорасти до личного секретаря короля, а пока ее голос, напоминавший звоночек, вернул короля к действительности. Начинался очередной день.
        Государственный совет Иерусалимского королевства не отличался от киевского. Тут тоже постоянными членами Совета были главный казначей, командующий войсками, начальник разведслужбы. В расширенном варианте для принятия особо важных решений на Совете присутствовали графы-вассалы, главный архитектор и главный лекарь королевства. Но сегодня Совет собирался в малом составе, и обсудить нужно было только один вопрос. Король неторопливо шел по коридорам дворца. На плечи Корнелия был наброшен легкий шелковый плащ алого цвета, прикрывавший прочнейшую кольчугу, выкованную специально для него в Дамаске. Голову украшал блестящий шлем-корона, на перевязи — верный меч Перуна. Сзади тихо ступали четверо гвардейцев-русичей. Охрана, конечно, ему была не нужна. Во-первых, во дворце ему ничто не угрожало, а во?вторых, он и сам мог бы легко справиться с тремя-четырьмя нападающими. Но так было положено по этикету!
        За прошедшие восемь лет он так и не смог прижиться во дворце, хотя и пытался сделать его максимально уютным. Стены и потолки были побелены и расписаны фресками, коридоры и залы — украшены скульптурами и китайскими вазами со свежими цветами. В зале для заседаний Государственного совета поставили круглый стол и одинаковые кресла для членов Совета на манер Круглого стола короля Артура. Но все равно чувства дома у Корнелия не было. А еще его угнетал степной пейзаж и отсутствие леса, реки… Правда, по его приказу из Леванта привезли сотню саженцев кедра и посадили рощицу, но настоящего леса ждать долгие годы.
        Члены Государственного совета встали, приветствуя государя. Король, поздоровавшись с присутствующими кивком, прошел к своему месту, сел, за ним опустились в кресла члены Совета.
        — Господа, я собрал вас, чтобы ознакомить с письмом, доставленным мне вчера гонцом из Багдада. Халиф Ахмат ан-Насир приглашает на переговоры. А это означает, что с нами стали считаться. Это означает, что мы шли правильным путем. И это означает мир в Западной Азии.
        Король помолчал, давая возможность присутствующим осмыслить услышанное. Потом продолжил, обращаясь к сидящему слева от него рыцарю-тамплиеру:
        — Твое мнение, мессир Анри? Что доносят твои люди в Багдаде?
        — В окружении халифа, экселенц,  — начал доклад начальник разведки Анри де Пуатье,  — большинство придворных и советников за мир с нами, но есть несколько достаточно влиятельных шейхов, категорически настроенных на газават.
        — С ними проводится какая-то работа?
        — Пробовали, не поддаются. Они весьма богатые люди, и взятками их не возьмешь. И на уговоры не идут. Остается… Ждем команды.
        — Считай команду полученной. К моему визиту в Багдад там не должно остаться наших противников,  — резко скомандовал король и повернулся к остальным:  —?Граф Зигфрид фон Нойбурн, на тебе подготовка похода и отправь гонца в Дамаск с приглашением султану Саладину.  — Сенешаль кивнул.
        — Тебе, мессир Эжен дю Плесси, поручаю подготовить подарки халифу и выдать деньги на подготовку похода воеводе Воиславу.
        Сенешаль и командир гвардейцев поклонились.
        — Выступаем через месяц. О ходе подготовки докладывать мне лично. Все свободны.

* * *

        Из Иерусалима решили выступить за две недели до окончания праздника Рамадан, чтобы прибыть в Багдад к концу мусульманского Великого поста. В составе посольства были король Корнелий, султан Саладин, рыцарь Анри де Пуатье, воевода Воислав и начальник охраны султана Ахмат. В качестве охраны планировалось взять по сотне своих гвардейцев. И, конечно, обоз с необходимыми вещами, водой, продуктами и подарками халифу, его многочисленным женам и придворным. Пройти предстояло более сотни фарсахов по безводной степи.
        Рано утром из ворот Святого Стефана по дороге на Дамаск вышел караван посольства. Город только просыпался, по улицам сновали лишь женщины и мальчишки с кувшинами воды. Сразу за городскими воротами начинался торговый городок с его многочисленными складами, гостиницами, конюшнями. В свое время Корнелий лично контролировал планировку и постройку этого городка для заезжих купцов. Самым примечательным в городке были мощеные площади и улочки, а еще бани, посещение которых было обязательным для всех приезжающих во избежание инфекций. Купцы и погонщики поначалу со страхом подчинялись нововведению, но со временем привыкли и даже научились получать удовольствие!
        Королевский фургон, мягко покачиваясь на рессорах, катился по прекрасной широкой дороге. Несмотря на раннее утро, движение было довольно оживленным. Унылость пейзажа кое-как скрашивали придорожные поселки с резвящимися детьми. До переправы через реку Иордан в городке Тивериада ехать два дня, и чтобы не свихнуться от скуки, король набрал с собой стопку книг, напечатанных в типографии Иерусалима. Иногда, для разнообразия, он покидал фургон и пересаживался на коня, но езда сквозь пылевые облака никакого удовольствия не доставляла. Но вот уже Тивериада, небольшой отдых в местной бане, отмытой и очищенной специально для высокопоставленных гостей, понтонная переправа и еще два дня пути до Дамаска, где их уже с нетерпением дожидался султан Салах ад-Дин.
        Венценосцы встретились по-дружески. Традиционные вопросы о делах и здоровье не казались риторическими, особенно после того, как весной 1193 года султан чуть не умер от лихорадки. Тогда спас его посланный Корнелием волхв Велес, личный лекарь и советник короля. С тех пор они стали друзьями. Вот и сейчас радостный и веселый, хоть и измученный длительным постом, шестидесятилетний султан буквально потащил друга во дворец. Зная, что во время Рамадана еду можно принимать только после захода солнца, Корнелий отказался от обеда и уединился с хозяином в библиотеке. Там они тщательно обсудили сценарий будущей встречи с халифом, а потом предались воспоминаниям. Уже вечером, после скромного ужина, друзья пошли погулять по Дамаску. На экскурсии настоял Корнелий, давно мечтавший посмотреть на один из древнейших и красивейших городов Азии. Расцвеченный огнями город действительно производил впечатление даже ночью. Все здесь дышало глубокой, четырехтысячелетней стариной, река Барада спокойно несла свои воды, овевая прохладой раскаленные за день дома и мечети, дворцы и медресе, площади и небольшие скверы…

* * *

        К переправе на берегу Евфрата караван вышел, как и планировалось, в первый день Ид аль-Фитр, праздника разговения после Великого поста. Остановились лагерем, послав гонца к халифу. Уже через день переправившихся поочередно через Евфрат и Тигр путешественников Багдад встретил музыкой, праздничными шествиями и цветами. Исламский мир праздновал.
        Посольство медленно продвигалось по запруженным улицам к дворцу халифа, расположенному на левом берегу реки Тигр. Согласно этикету посольство остановилось на Регистане перед парадным входом. Через небольшой промежуток времени к посольству вышел главный евнух и пригласил гостей во дворец. Путь в тронный зал пролегал через анфиладу роскошно украшенных залов, с великолепной росписью стен и потолков и цветными витражами в стрельчатых окнах. Перед высокими двустворчатыми дверями в тронный зал опять остановка. Из-за дверей послышалось объявление церемониймейстера: «…султан Египетский и Сирийский Салах аль-Малик ан-Насир ад-Дунийа ва-д-Дин Абу ал-Музаффар Юсуф ибн Айюб… и… король Иерусалимский, герцог Эдессы, великий герцог Антиохии и Триполи Корнелий Лакмат аль-Сабах…» Двери распахнулись, султан и король вошли в огромный зал, заполненный пестро одетыми придворными и иноземными послами. Перед ними, на высоко поднятом над полом троне, восседал халиф Абу-ль-Аббас Ахмат ан-Насир ли-Диниллах, правитель огромной империи, раскинувшейся от Ливии в Северной Африке до реки Инд. Султан пал ниц перед своим
сюзереном, король лишь склонился в поклоне. Халиф жестом поприветствовал друзей и так же жестом подозвал поближе. После обязательных приветствий настал черед вручения подарков. Среди прочих халифа очень заинтересовали — и он с трудом скрывал восхищение — вязанки шкур соболей, песцов и белых медведей, подаренных Корнелием. Но еще большее восхищение хозяина вызвал томик Корана на латинском языке, напечатанный в иерусалимской типографии.
        Официальная часть приема закончилась, естественно, пиром, а переговоры решено было начать утром следующего дня. Вечер султан и король посвятили ознакомлению со столицей Исламской империи. Конечно, Багдад впечатлял богатством убранства дворцов и мечетей, фонтанами и парками, но неприятно поражал жуткой нищетой окраинных кварталов. Правда, опасаться нападения грабителей не нужно было даже в трущобах, законопослушание багдадцев было притчей во языцех по всему исламскому миру. Гуляя по городу, Корнелий про себя отметил: где-то сейчас рыцарь Анри встречается со своими осведомителями? А воевода Воислав со своим коллегой Ахматом отчаянно ругается со своими гвардейцами, не пуская их в ближайшие к казармам кабаки!
        Утром молчаливый евнух принес кувшин и таз для умывания, потом легкий завтрак. Не успел Корнелий привести себя в порядок, как заявился один из секретарей халифа и пригласил на переговоры. Переговоры халиф решил проводить в своей библиотеке — может, из хвастовства, может, для большей доверительности. Кроме халифа, короля и султана, присутствовал великий визирь по имени Абу-Али ибн Дауд.
        Собственно говоря, смысл переговоров сводился к следующему: поддержание мира в Средиземноморском регионе, беспрепятственное и безопасное перемещение товаров и людей к морским портам на территории Иерусалимского королевства и, главное, свобода вероисповедания в христианском королевстве и обеспечение свободного доступа мусульман-иностранцев к своим святыням в Иерусалиме. Уточнив детали, договор подписали и скрепили печатями халиф Багдадский и король Иерусалимский. Султан и великий визирь засвидетельствовали документ своими подписями. Закончив официальную часть, Корнелий попросил халифа об аудиенции один на один. Халиф, хоть и удивленный этакой бесцеремонностью, согласился и пригласил Корнелия в свой рабочий кабинет.
        В небольшом и довольно скромно обставленном кабинете венценосцы расположились в креслах. После недолгого молчания и под вопросительным взглядом халифа Корнелий начал:
        — Светлейший, то, что я сейчас расскажу тебе, может показаться сказкой. Твое право оценить: верить или не верить мне.  — Корнелий вопросительно взглянул на халифа, тот согласно кивнул.  — Так вот, Светлейший, я знаю будущее. Не спрашивай, от Аллаха или от Шайтана эти знания, главное то, что мои предсказания сбудутся, если не предпринять определенные меры.
        Корнелий помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:
        — Через двадцать семь лет, в 603 году Хиджры, ты можешь потерять власть, потерпев поражение в неудачной войне с хорезм-шахом Мухаммедом ад-Дином, сыном Ала ад-Дина Такеша. Позже, в 626 году Хиджры, всю Азию ждет страшное испытание — вторжение диких орд с Дальнего Востока.
        Король замолчал, увидев расширившиеся от удивления и ужаса глаза халифа.
        — Ты посланник Шайтана или сам Шайтан?  — сдавленно прохрипел халиф.  — Откуда ты знаешь то, что написано в Книге судеб? Неужели можно изменить Судьбу?
        — Можно, Светлейший. Можно и нужно. И сделать это под силу нам с тобой. Для этого ты должен, во?первых, примирить суннитов с шиитами. Любыми компромиссами, любыми путями, кроме насильственных. В таком деле насилие может вызвать только еще большее насилие. Собери имамов, дервишей, богословов из медресе и найди возможность объединиться! Поверь, в далеком будущем противостояние религиозных течений приведет к еще большей крови, еще большей беде! Ну и, во?вторых, тебе нужно обязательно встретиться с высшими христианскими иерархами и найти консенсус и с ними. Основа переговоров — поклонение одному Богу, хоть и разным Пророкам. А значит, необходимо единство, тем более при наличии одной общей угрозы!  — Он, передохнув, продолжил:  — Такую встречу я постараюсь организовать. Тем более в следующем году исполнится как раз сто лет Первого крестового похода. Печальная дата, но она может стать ключевой в истории Европы и Азии.
        Бледный от волнения халиф подавленно молчал. Он почему-то поверил каждому слову этого загадочного кафира. Но принять его предложения без обдумывания и без консультаций с советниками он не решался. Тогда халиф решил сменить тему разговора:
        — Хорошо, эмир, мы обдумаем твое предложение и дадим ответ в ближайшие дни. Но давай поговорим о тебе. Кто ты, откуда, есть ли у тебя семья? Мы хотим больше узнать о своем союзнике.
        Корнелий улыбнулся — он прекрасно понял уловку халифа. Но возражать не стал и стал рассказывать о Руси, о Днепре, о густых лесах и изумрудно-зеленой степи, о светловолосых и ясноглазых добряках-русичах, о своих сыновьях и внуках, которых он не видел вот уже десять лет…
        Халиф слушал с интересом. Вскинул, правда, удивленно глаза, услышав о внуках Корнелия, но вдруг задумался. Когда Корнелий закончил повествование, он предложил тоном, не терпящем возражений:
        — Мы познакомим тебя, эмир, с нашими дочерьми. Ты должен жениться на одной из них, чтобы закрепить наш союз.  — Неожиданно халиф смущенно хихикнул, как мальчишка:  — А у нас много дочерей, и, если честно, мы даже не знаем сколько. Но тебе представят только самых красивых и добрых…

* * *

        Караван медленно двигался по дороге на Дамаск. В обратный путь отправилось несколько большее количество повозок и верблюдов — они везли приданое и свиту молодой королевы Иерусалимской. В штабном фургоне Корнелий сквозь прикрытые глаза наблюдал за своей молодой женой. Та, сидя у окошка, перелистывала книгу и изредка бросала короткие взгляды в сторону дремлющего мужа. А король, скрывая улыбку, вспоминал происшествия последних трех недель…
        Халиф оказался деловым человеком и уже к вечеру пригласил Корнелия к себе. Вместе они отправились на женскую половину дворца, где сквозь небольшое окно стали наблюдать за играющими во внутреннем дворике четырьмя принцессами в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет. Корнелий с интересом наблюдал за девушками, ловя на себе заинтересованные взгляды халифа. Его внимание привлекла одна из принцесс, не принимающая участия в общей возне, а сидевшая в сторонке с книгой в руках. Король с удивлением узнал в книге тот самый томик Корана на латыни, подаренный им халифу. И девушка явно не просто разглядывала иллюстрации, а читала! За спиной послышался удовлетворенное хмыканье — халиф по достоинству оценил выбор гостя:
        — Ее зовут Фатима-Марьям аль-Аббас ан-Насир, и она любимая наша дочь,  — с гордостью и неожиданной теплотой в голосе шепнул халиф.  — Но ее расположение еще нужно заслужить.
        Корнелий пожал плечами и предложил:
        — В Европе расположение девушки рыцарь может заслужить победой в турнире. Может, проведем турнир между твоими «бессмертными» и моими «медведями», светлейший? А я тоже поучаствую в турнире. Глядишь, и понравлюсь принцессе?
        Сказано — сделано. На следующий день на ристалище за городскими валами выросли два небольших лагеря. Над одним из них развевался зеленый штандарт «Бессмертных», гвардии халифа, а над другим — белый с золотым крестом штандарт «Медведей», гвардии короля. Для придания зрелищности мероприятию договорились, что бойцы будут демонстрировать не столько силу, сколько ловкость и умение владеть оружием. Корнелий не сомневался, что все его десять гвардейцев победят в очных поединках, но это стало бы обидой для хозяев. Поэтому его бойцы ни в коем случае не должны были сбивать соперника с ног, а просто изображать ничейный исход «боя». Сам же король намеревался продемонстрировать искусство боя «один против многих».
        Турнир начался, когда солнце стало склоняться к закату. На импровизированных трибунах собралось несколько тысяч людей, халиф с придворными и дочерьми заняли трибуну, возвышающуюся над ристалищем. Прозвучал сигнал трубы, и в центре ристалища сошлись в конном «бою» десять русичей на десять мусульман. Зрелище было поистине захватывающим. Русичи в снежно-белых камзолах и штанах с алыми щитами и султанами на шлемах. Воины ислама — в угольно-черных одеждах с серебряными щитами и султанами… Заблистали клинки, зазвучали боевые кличи. Зрители одобрительно завопили, засвистели. Но вот опять прозвучала труба, и бойцы отступили на исходные рубежи. Спешились. Сомкнули строй. И бегом бросились навстречу друг другу. Снова над полем зазвенели мечи и брякнули щиты. И снова на трибунах взрыв эмоций! Даже у внешне невозмутимого халифа азартно заблестели глаза! Бойцы с обеих сторон демонстрировали чудеса владения оружием, при этом не калеча (верх мастерства!) друг друга. Сигнал трубы развел запыхавшихся и довольных собой гвардейцев. Главный евнух-распорядитель по поручению халифа объявил боевую ничью и поблагодарил
участников за доставленное удовольствие. Теперь настал черед Корнелия продемонстрировать и свое мастерство.
        Распорядитель турнира выкрикнул: «Эмир Лакмат аль-Сабах…»  — и зрители-мусульмане затихли, зато взорвалась приветственными криками та часть трибуны, где расположились гости из Иерусалима и Дамаска. На середину поля вышли десять пеших «бессмертных» и замерли в ожидании. И вот появился Корнелий. В алом костюме и сапогах, поверх камзола — легкая позолоченная кольчуга и золотой рыцарский пояс, голову прикрывал позолоченный шлем-корона. В руках у короля был только славянский меч длиной в два локтя и широкий кинжал в локоть длиной. Не торопясь, он вышел на середину ристалища и принял боевую стойку. Гвардейцы черными тенями стали кружить вокруг, выбирая момент для атаки. Корнелий стоял не двигаясь, глазами отслеживая движение противника. Вот первый из гвардейцев решился на атаку и кинулся вперед, замахнувшись мечом. Но меч прошел через пустоту! Вдруг всем показалось, что алая фигура превратилась в огненный смерч, потом в огненную стену, окружившую растерявшихся «бессмертных». Еще несколько мгновений, и все десять черных фигур оказались лежащими на земле! Когда пыль окончательно рассеялась, зрители
увидели короля, стоявшего в сторонке, опираясь на меч. Растерянные гвардейцы поднимались с земли, потирая ушибленные места и собирая разбросанные мечи и щиты. Вот они выстроились напротив своего страшного противника и тремя ударами мечами о щиты выразили ему свое глубокое уважение. Публика взорвалась восхищенными воплями. Даже халиф встал со своего места, приветствуя победителя. По его призыву Корнелий подошел поближе к центральной трибуне и склонил голову в вежливом поклоне. Из глубины трибуны, из-за спины халифа, выскользнула стройная фигурка в серебристом наряде и протянула победителю венок из белоснежных лилий…
        Свадьба состоялась через неделю. Осуществлял церемонию сам халиф как высшее духовное лицо исламского мира. Из-за различия вероисповеданий новобрачных свадьба должна была состояться в два этапа — в Багдаде и в Иерусалиме. Поэтому никаких «брачных ночей» здесь, в Багдаде, не предусматривалось. Просто был свадебный пир, который длился… пять дней! По окончании пира, когда гости и новобрачные окончательно пришли в себя, Корнелий и Саладин стали собираться в обратный путь…
        И вот уже на горизонте показались башни Иерусалима. Еще немного — и стала видна огромная возбужденная толпа горожан и заезжих купцов, встречавшая своего государя и его молодую жену у Золотых ворот. Город жил в предвкушении праздника!

        Глава 8

        В окно спальни пробрался холодный зимний рассвет. Корнелий проснулся, но вставать не спешил — на плече у него мирно посапывала его ненаглядная малышка, жена Машенька, королева Иерусалимская Мария. Вчера поздно вечером она прокралась из своего будуара к нему в спальню под чисто женским предлогом «мне там холодно» и устроила королю бессонную ночь. Корнелий, боясь пошевелиться, с любовью скосил глаза на жену и увидел, как ее веки предательски дрогнули. Ах так? Тогда получай, маленькая обманщица!
        Успокоившись и отдышавшись, Корнелий нежно поцеловал жену и собрался было вставать, когда его остановил тихий шепот:
        — А у нас будет сын…
        От неожиданности король замер, потом повернулся к Марии и будничным тоном спросил:
        — Точно сын? Откуда такая уверенность?  — Но тут увидел наполняющиеся слезами глазки жены и спохватился:  — Солнышко мое, ты не представляешь, как я рад! Извини, я просто неудачно пошутил.
        Молодая королева тут же успокоилась, подставила губки и призналась:
        — Мне волхв Велес сказал, а он знает все и обо всем!
        — Ну, если Велес… — протянул король.  — Тогда точно — сын!
        Он встал, подошел к окну и вскинул руки навстречу солнцу. Потом обернулся к жене и спросил:
        — Поваляешься еще или встаем?  — Мария демонстративно натянула одеяло на голову.  — Понятно, спи.
        Выйдя из спальни в гардеробную комнату, Корнелий позвонил в колокольчик. Через мгновение в дверях показалась Светлена с кувшином теплой воды и тазом для умывания. Корнелий с тоской вспомнил свой киевский дворец, оснащенный водопроводом и канализацией. Но что поделаешь — здесь с водой проблемы!
        Пока король приводил себя в порядок, Светлена перечисляла ему список дел на сегодняшний день. Покончив с туалетом, он молча кивнул Светлене в сторону спальни и, получив в ответ утвердительный кивок, стал одеваться.
        В кабинете короля ждал завтрак на двоих и рыцарь Анри де Пуатье с ежедневным докладом. Сегодня доклад разведчика касался положения дел в Римской курии и Константинопольской патриархии в свете предполагаемых переговоров христианских и исламских иерархов.
        — В Константинополе обстановка получше. Все-таки исламская угроза для греков более актуальна, и тамошние епископы и члены Синода готовы к встрече хоть завтра. В Риме же сложнее! Рим далеко, мусульмане в последнее время благодаря нашим усилиям агрессии не проявляют, вот кардиналы и успокоились. Они, видимо, считают, что так будет всегда! Наши люди, конечно, прилагают определенные усилия — и не безуспешно!  — но, как всегда, находятся фанатики, которые и слышать не хотят о переговорах. Еще и папу накручивают!  — горячился Анри.
        Корнелий внимательно смотрел на своего доверенного советника. Он знал, что рыцарь Анри, как истинный тамплиер, был далек от религиозного фанатизма и относился к высшему христианскому духовенству с некоторой долей презрения. Поэтому вопрос напрашивался сам собой:
        — Как можно изменить ситуацию в Риме? Подкуп или… Пойми, это очень и очень важно! От запланированных нами переговоров во многом зависят судьбы Европы и Передней Азии! Поэтому церемониться нам некогда! Так что решай вопрос по своей линии и готовь мой визит в Рим. Чувствую, без этого не обойдется.

* * *

        Его святейшество, глава Святой Римской католической церкви Папа Иннокентий ІІІ терзался сомнениями. Визит короля и епископа иерусалимских, неожиданная смерть четырех кардиналов, заподозренных в заговоре, и непрекращающееся давление большинства кардиналов заставляли его нервничать. Но решение все-таки нужно было принять…
        Пентера входила в устье Тибра. Впереди шла лодчонка лоцмана, провожающая громоздкий морской корабль мимо мелей и островков. Рим встречал посольство из Иерусалима утренней прохладой начала весны. На пирсе у Ватиканского моста их приветствовал папский нунций и кареты с гербом папы римского. Король Корнелий І Сармат, епископ Иерусалимский Евфимий, рыцарь Анри де Пуатье и волхв Велес в качестве секретаря короля сошли по сходням на берег. Следом из трюма выгружались две децимии гвардейцев личной охраны короля во главе с воеводой Воиславом и сундуки с подарками для папы и кардиналов Конгрегации.
        Дворец Святого Петра поразил гостей своей роскошью и утонченным вкусом его создателей. Но зал для приемов отличался скромностью. Войдя со света, иерусалимцы даже не сразу разглядели в глубине зала огромное кресло-трон, а на нем тщедушную фигуру понтифика. Гости приблизились к трону, епископ Евфимий пал на колени и поцеловал красную туфлю папы, остальные ограничились глубоким поклоном. После обоюдных приветствий Корнелий выступил вперед и протянул папе письмо. Понтифик тут же передал письмо кардиналу-секретарю и, пообещав дать ответ в ближайшее время, попрощался. Корнелий, честно говоря, был возмущен. Анри и Велес разделяли его раздражение, только епископ пребывал в полнейшем восторге. Но делать нечего, пришлось возвращаться в гостиницу и, переодевшись, отправляться гулять по Вечному городу. Рим, к сожалению, не Багдад, и им настоятельно рекомендовали не выходить без охраны. Перейдя по Ватиканскому мосту на правый берег Тибра, епископ с волхвом в сопровождении охраны отправились осматривать многочисленные римские храмы и капеллы, а Корнелий с тамплиером и Воиславом — сохранившиеся античные
достопримечательности. Они прошли мимо церкви Святого Августина и направились прямиком к древнему Пантеону. Перед ними открылся вид на два легендарных римских холма — Квиринал и Капитолий. Оттуда мимо церкви Святого Теодора к разрушенному временем, но все еще грандиозному Колизею. Пока друзья осматривали величественные руины, начало смеркаться. Нужно было возвращаться. Назад шли молча, подавленные величием цивилизации предков и осознанием скудости нынешней. Не доходя до Венецианского дворца, Анри откланялся и двинулся на встречу со своими агентами. Русичи все так же молча вернулись в гостиницу.
        Чтобы как-то скоротать время, Корнелий решил посетить знаменитую Ватиканскую библиотеку. Разрешение было получено на удивление быстро, и вот он уже в прохладном огромном помещении читального зала. Обилие книг, манускриптов, свитков впечатляло! Недолго думая, Корнелий отправился к полкам, где располагались памятники этрусской литературы. Эти шкафы стояли в дальнем конце зала и, грубо говоря, припадали пылью — этрусский язык так и не был расшифрован. Молчаливый монах-смотритель, не поднимая глаз из-под надвинутого на лицо клобука, указал на нужные полки и, поклонившись, удалился. Странная внутренняя дрожь охватила Корнелия. Он, как зачарованный, протянул руку и взял наугад первый попавшийся свиток. Аккуратно развернул, всмотрелся в надписи знакомым «латинским» алфавитом и… обомлел! Он понимал написанное! Лихорадочно вынимая один свиток за другим, Корнелий прислушивался к своим ощущениям. Он уже понял, что желание прийти сюда не было случайным, и ждал, что еще подскажет ему интуиция. Наконец он отобрал с десяток свитков и углубился в их изучение. Пробегая глазами свиток за свитком, Корнелий делал
пометки в своем блокноте. Время текло незаметно. Несколько раз он краем глаза замечал смотрителя, приносившего новые свечи и тут же молча отходившего. Остановился Корнелий, только когда закончил изучать последний манускрипт. Он встал, с трудом размял затекшие члены и, взяв блокнот, подошел к окну. За окном была глубокая ночь. Но спать абсолютно не хотелось. Наоборот, он ощущал странную легкость в голове, как будто и не было многочасового напряженного труда. Все так же молча рядом возник смотритель с кружкой горячего вина и какими-то булочками. Машинально прожевывая безвкусные булочки, Корнелий мысленно обрабатывал полученную информацию. Вырисовывалась интересная картина…
        Колыбель этрусков, а точнее — расенов, располагалась практически на границе ледника, на нынешней Дунайской равнине. Это была конфедерация городов-полисов с высоким уровнем технологической цивилизации. Об этом говорило хотя бы то, что, насколько смог понять Корнелий, населенные пункты с численностью населения до пятисот тысяч человек располагались под куполами. Но в один «прекрасный» день — как подсчитал Корнелий, осенью 9458 года до Р. Х.  — все кардинально изменилось. Огромный астероид столкнулся с Землей и обрушился в воды Западного океана, пробив кору и повредив мантию. От сдвига тектонических плит начались взрывы вулканов по всей поверхности Земли. Взрывались и те вулканы, которые последние несколько тысяч лет скрывались под многосотметровым панцирем ледника. Последствием жуткой катастрофы, длившейся несколько десятков лет, стало полное уничтожение очагов цивилизации, находившихся, на свою беду, на побережьях океанов и морей и в горных районах. Расенам повезло — рядом с их родиной не случилось ни вулканов, ни источников цунами. Но последствия разрушительных землетрясений были налицо: люди
лишились источников энергии, а значит, и всех благ цивилизации. Но и это было еще не все! Таяние ледника превратило некогда плодородные равнины в болота. Люди, еще толком не пришедшие в себя после пережитого кошмара, вынуждены были сорваться с насиженных веками мест и отправляться в никуда. Эмиграция осуществлялась в три этапа: первыми ушли несколько сот тысяч расенов под предводительством царя Несилия на юг, вдоль побережья, наполнившегося водой до размеров моря, большого озера, в которое впадала их родная река; следующими отправились в путь, на восток вдоль разлившейся реки, переселенцы под предводительством царя Кимерия; но многие расены так и не захотели прощаться с родными местами и остались на месте, чтобы спустя несколько тысяч лет пересечь Альпы и стать колыбелью выдающейся цивилизации. Но не это, вернее, не только это повергло Корнелия в шок — в одном из манускриптов он вычитал, что задолго до катастрофы тысячи и тысячи кораблей с миллионами землян на борту отправились к звездам, спасаясь от предстоящей встречи с «космическим гостем»…
        И еще один случай приятно удивил Корнелия — прощаясь, монах-смотритель поднял глаза, и на Корнелия взглянула бездна! Монах тут же отвернулся, но Корнелий успел заметить легкую улыбку на его устах…
        Наконец, явился посланник от понтифика с приглашением во дворец. Папа принял их на удивление быстро. Встреча проходила в знаменитой библиотеке в неформальной обстановке. По просьбе понтифика Корнелию пришлось еще раз со всеми подробностями пересказать результаты своих переговоров с халифом Багдадским. Епископ Евфимий дополнил рассказ короля своими комментариями. Выслушав обоих, его святейшество погрузился в долгое размышление. Наконец он поднял глаза на Корнелия, вымученно улыбнулся и сказал:
        — Готовь встречу, король. Встретимся в Иерусалиме за две недели до начала Апостольского поста. Пришлешь за мной корабль…
        Прямо из Рима Корнелий отправил гонцов с письмами к патриарху Константинопольскому и халифу Багдадскому с просьбой подтвердить свое согласие на историческую встречу представителей, по сути, двух миров, двух цивилизаций.

* * *

        Такого представительства высокопоставленных особ древний Иерусалим не знал со времен легендарного царя Соломона. Все гостиницы и постоялые дворы, все казармы и конюшни, все склады и складские площадки были заняты. Во всех церквах и мечетях шли беспрерывные службы за успех переговоров высших духовных иерархов христиан и мусульман. За две недели до встречи иерархов здесь же, в Иерусалиме, встретились богословы. Им предстояло выработать концепцию объединения большинства богословских, а значит, и политических постулатов обеих религий. В частности, идею Единого Творца, идею родства Божественных посланников и идею Общечеловеческих Божественных заповедей. Кроме этих, рассматривалась еще группа вопросов организационного характера. Так что к приезду иерархов пакет документов для утверждения был готов полностью.
        В последних числах мая 1199 года стали съезжаться участники переговоров. Первым приехал константинопольский патриарх Иоанн Х Каматир со свитой из двенадцати человек в монашеских одеяниях, но весьма внушительного телосложения. За ним, через пару дней, Папа Римский Иннокентий ІІІ в сопровождении десяти клириков. И последним, со свитой в двадцать конников-сарацинов, халиф Багдадский Абу аль-Аббас ан-Насир. Гости разместились в подготовленных заранее апартаментах, их сопровождающие — в гостиницах попроще и на постоялых дворах.
        Первое заседание началось в понедельник, пятого июня. Открывал заседание король Иерусалимский Корнелий І на правах хозяина. Он же, выдержав паузу, огорошил присутствующих, торжественно объявив о возвращении в Иерусалим Святого Креста Господня. Что тут началось! Христиане, от клирика до архиерея, сорвались с мест и завопили от восторга. Даже высшие иерархи не удержались и, покинув свои места, направились к халифу со слезами благодарности на глазах. Растерявшийся халиф вскочил со своего места и пошел навстречу, приветственно протягивая руки вчерашним заклятым врагам! Аудитория еще долго не могла успокоиться. После чего богословы огласили разработанные постулаты. Началось обсуждение, в котором, как ни странно, самое активное участие приняли сами высшие духовные пастыри! Но на четвертый день, тоже как ни странно, обсуждение закончилось полным одобрением сторон. Утром следующего дня секретари представили для подписания четыре экземпляра договора, написанного на четырех языках — латыни, греческом, арабском и пехлеви. Торжественное подписание состоялось, договоры скреплены печатями, а в церквах и мечетях
отслужили торжественные богослужения. Ровно через сто лет после вторжения крестоносцев в Палестину день 10 июня 1199 года от Р. Х., или седьмой день месяца Раджаб 577 года Хиджры стал самым знаменательным днем в истории сосуществования двух мировых религий!

        Глава 9

        И опять в Иерусалим съезжались гости. На сей раз причиной стало открытие Богословского университета и обновленного храма Соломона, который отныне должен был называться Храмом Единого Бога. Праздник назначили на 22 июня 1200 года от Р. Х., на день летнего солнцестояния, почитаемого в той или иной форме во всех религиях Земли (и любимого праздника самого Корнелия).
        Накануне начала празднования суета достигла своего предела. Особенно старался Велес, которого избрали первосвященником Храма и почетным ректором-куратором Университета. Под Университет перестроили огромное здание дворца тамплиеров. Там, в едином комплексе, сосредоточились и учебные аудитории, и библиотеки, и спальни для трех сотен будущих клириков. Учеников для Университета набирали среди подростков тринадцати-пятнадцати лет, выпускников общеобразовательных христианских и исламских школ. Кроме богословия в свете новой, принятой в прошлом году концепции клирики должны будут изучать медицину, литературу, философию и основы естественных наук. А будущий Храм Единого Бога реконструировался по проектам архитекторов и художников, приглашенных из Рима, Константинополя и Багдада, с учетом менталитета верующих обеих конфессий. Храм действительно представлял собой феерическое зрелище. Ничего подобного современная архитектура не знала — огромный круглый зал с овальными нишами по периметру и сводчатым потолком, в центре которого было огромное застекленное окно. В нишах располагались мраморные статуи высотой в
полторы сажени, изображавшие всех посланников Божьих в послепотопной истории Человечества. Верующие могли легко узнать Озириса и Раму, Прометея и Гильгамеша, Будду и Зороастра, Конфуция и даже пока никому не известного Кетцалькоатля, Бальдра и Велеса и, конечно, Христа и Магомета. Рядом с каждой нишей горела неугасимая лампада и располагалось прикрытое от посторонних глаз место для моления. В центре зала на легком кованом постаменте был установлен огромный шар из розового фаррерского мрамора с вырезанными по его поверхности созвездиями зодиака. Это прекрасное творение скульпторов, большую часть суток освещенное солнечными лучами, и было символическим изображением самого Творца Вселенной. Первосвященник Велес, единогласно избранный собранием богословов, работавших над созданием концепции Единого Бога в прошлом году, похудел и почернел от забот. На него были возложены и проекты реконструкции, и печатание учебников, и подбор преподавателей, и, самое главное, встреча и размещение многочисленных гостей, прибывающих на праздник со всех концов Ойкумены.
        Гости везли подарки. И подарки необычные! Каждая делегация привозила с собой по несколько десятков саженцев деревьев и кустов со своей родины, которые высаживала в заранее приготовленные ямки вокруг Иерусалима или в скверах города. Кипарисы из Греции и оливы из Испании, тополя из Персии и каштаны из Италии, розы из Багдада и папирус из Египта… Конечно, высаживать деревья в середине лета было, мягко говоря, рискованно, но Корнелий очень надеялся на удачу и на специфические способности своего верного друга и советчика Велеса. И действительно, Велес с помощниками и большой повозкой, наполненной мешками с каким-то порошком, ходил следом за «лесниками» и подсыпал под деревья свое снадобье, тихо бормоча заклинания.
        В самую короткую ночь в году, незадолго до восхода солнца, площадь перед Храмом была заполнена гостями. Любопытствующие горожане толпились в отдалении, опоздавшие подходили через открытые по такому случаю Золотые ворота. Но вот первые лучи осветили шпиль Храма. В это же мгновение первосвященник Велес воздел руки к солнцу и запел гимн Единому Богу. В абсолютной тишине над площадью голос Велеса звучал торжественно и радостно. Спел он по одному куплету на каждом из четырех официальных языков — латыни, греческом, арабском и пехлеви. Когда голос первосвященника замер, солнце поднялось над куполом Храма, осветив странное сооружение перед парадным входом. Из толпы к нему вышел король Корнелий, знаком попросил внимания и в полной тишине потянул за край полотнища. Полотнище медленно сползло, и толпа ахнула… Глазам пораженных людей открылась удивительной красоты скульптурная группа — две беломраморные фигуры в полтора человеческих роста, в которых ясно угадывались христианин и мусульманин, приветственно протягивали друг к другу руки!
        Праздник продолжался три дня. За это время гости из разных стран и разных вероисповеданий перезнакомились и подружились друг с другом. Богословы разных конфессий имели возможность еще и еще раз донести свои мысли до бывших противников. А главы делегаций — кардинал Доминик, архиепископ Епифан и имамы Абдулла ибн-Салех и Мухамад ас-Софи — успели провести официальные переговоры.
        Корнелий с оттенком грусти наблюдал за всеобщим весельем. Сколько же крови нужно было пролить, сколько сил потратить, чтобы наконец примирить некогда заклятых врагов и убедить всех, что мир и спокойствие намного лучше любой, хоть трижды «священной», войны! И самое главное, что сегодня свершился очередной поворот Истории в этой Ветви Времени…

        Часть IV
        Император


        Королевская охота закончилась. Охотники, весело переговариваясь, неторопливо направлялись к Иерусалиму. Король Иерусалимский Корнелий І Сармат с сыновьями и эскортом ехал несколько в стороне. Наконец, остановившись в тенистой оливковой роще на берегу искусственного обводного канала, он спешился. Знаком приказал эскорту и младшим сыновьям следовать дальше. Старший сын, тридцатилетний принц Велемир, спешившись, присоединился к отцу.
        — Посидим в теньке, сын мой,  — устало промолвил король.  — Разговор предстоит непростой и долгий.
        Они расположились на пригорке. Корнелий, опершись на ствол оливы, молча смотрел на пробегающие по небу легкие, как перышки, облака. Велемир ждал продолжения разговора.
        — Помнишь, Велемир, как в детстве я рассказывал тебе сказку про некоего человека, который жил долго-долго и старался всеми силами делать добро в разных странах?  — не глядя на сына, спросил король и, увидев согласный кивок, продолжил:  — Так вот, этот человек — я…
        Разговор прервался. Нужно было дать возможность молодому человеку осмыслить услышанное. Велемир от неожиданности вытаращил глаза на отца и даже несколько отстранился. Выдержав паузу, Корнелий с улыбкой продолжил:
        — Да-да, не удивляйся. Только в этом Мире я живу уже около восьмидесяти лет. Из них здесь, в Палестине, тридцать. Но настало время мне возвращаться на север, в Киев. Моей Руси грозит страшная опасность, и я должен быть там. А ты уже взрослый и достаточно опытный человек, чтобы заменить меня на престоле и продолжать начатое мной дело. Да и пока жив твой дед, халиф Багдадский, тебе будет на кого положиться и с кем посоветоваться. Кстати, ему тоже грозит большая опасность с Востока, и ты поможешь ему отразить ее.
        Корнелий вновь замолчал, собираясь с мыслями. Потом продолжил:
        — Жаль, конечно, что до этого дня не дожили мои друзья-соратники, с которыми мы создавали королевство. Но их преемники вполне достойные люди. Султан Египетский Усман аль-Азиз хоть и не родственник покойного Саладина, но так же верен клятве верной дружбы наших государств.
        Он опять замолчал — горло перехватило. Вспомнилась королева Марьям, его Машенька, умершая при родах пять лет назад. Вспомнилась верная помощница Светлена, так и не пережившая свою подругу-королеву. Вспомнился его верный друг и советчик волхв Велес, основатель и первосвященник культа Единого Бога… Опять, опять он остается один! Это, как сказал когда-то умирающий Ги де Лузиньян, его эпитимья, испытание веры. Друзья и близкие уходили и уходили, а он… он оставался. Оставался, чтобы продолжать свой тернистый путь!

        Глава 1

        Весной, в двадцать первый день месяца Эйлет 6729 года от Сотворения Мира, пентера входила в бухту Тираса. Столица Тиверского княжества Белоград встречала гостей. Корнелий с пятнадцатилетним сыном Игорем сошел на берег. Их, естественно, никто не встречал — путешествовали они инкогнито под видом паломников из Константинополя в Киево-Печерскую лавру. Остановились в гостинице и после короткого отдыха отправились смотреть город.
        Корнелий с интересом осматривался вокруг. За те тридцать с лишним лет, что прошли с его последнего посещения, в Белограде изменилось немного. Все те же широкие, мощенные известняком улицы и площади, двух — и трехэтажные оштукатуренные кирпичные дома, скверы и фонтаны на площадях. Даже княжеский дворец, построенный еще его сыном Святославом, остался практически таким же. Изменилась только цитадель. Стены и башни стали мощнее и выше. Контрфорсы теперь спускались прямо в воду, а вход в порт был тщательно перекрыт небольшими фортами. Княжил в Белограде по-прежнему его пятидесятилетний внук Игорь Святославич, который провожал войска русичей в Крестовый поход в 6697 году от Сотворения Мира.
        К вечеру уставшие и довольные путешественники вернулись в гостиницу. Сын, только коснувшись подушки, уснул, а Корнелий бухнулся на диван, вытянул натруженные ноги и задумался. Нужно ли открыться внуку? А может, пока не торопиться и прозондировать почву? Или сразу ехать в Киев к сыну, князю Владимиру? Правда, Великому князю уже шестьдесят два, но, по слухам, он еще в неплохой форме и здравом уме. Так ничего и не придумав, Корнелий уснул. Снился ему, как ни странно, Иерусалим с его зелеными рощами на околицах, золотыми куполами храмов, шумными торговыми площадями и уютными тенистыми улочками… Посреди ночи его разбудили странные звуки, доносящиеся из комнаты сына. Тихонько заглянув в комнату, он увидел всхлипывающего во сне Игоря. Подойдя, Корнелий ласково прикоснулся к плечу юноши. Тот сразу проснулся, повернул к отцу заплаканное лицо и виновато улыбнулся:
        — Я скучаю. По братьям, по сестричке… по дворцу. Отец, неужели я больше всего этого никогда не увижу? Я понимаю, что ты не напрасно выбрал меня и у меня особая роль в твоих планах, но… мне немножко страшно. Совсем чуть-чуть…
        Корнелий ничего не ответил. Да и что говорить — мальчик все прекрасно понимает сам. Еще раз потрепав сына по голове и пожелав ему доброй ночи, он отправился к себе. Заснул он только с первыми лучами утреннего солнца.
        Проснулся Корнелий с твердой уверенностью посетить князя Игоря. Сел к столу, быстро набросал короткое письмо. Осталось ждать.
        Ответ пришел к концу того же дня. Корнелий с сыном сразу же направились во дворец. Едва войдя в парадные двери, они увидели князя, бегущего к ним с распростертыми объятиями. Дед с внуком обнялись и замерли молча. Ничего не понимающая свита князя застыла в недоумении. Наконец объятия разжались, и князь, отстранившись, принялся рассматривать ничуть не постаревшего деда, удивленно качая головой. Насмотревшись, обнял за плечи и повел, даже потащил в кабинет. Игорь-младший скромно двинулся следом.
        — Дед… князь… экселенц,  — запутался в обращениях внук,  — я знал, что когда-нибудь ты вернешься. Ты не мог не вернуться, ведь ты — Великий князь! Рассказывай скорее… — Но спохватился, увидев младшего Игоря:  — И познакомь нас. Судя по всему, это твой сын?
        — Да, сын. Твой дядя, между прочим. И принц Иерусалимский Игорь, брат короля Иерусалимского Велемира І, внук халифа Багдадского ан-Насира аль-Аббаса. Впечатляет?
        — Впечатляет,  — ухмыльнулся князь Игорь, протягивая руку в приветствии:  — Рад видеть тебя, принц!
        Мальчишка зарделся от смущения, но, уловив комизм ситуации, заулыбался и крепко, по-мужски, пожал протянутую руку. Потом скромно присел в сторонке с книгой, давая наговориться старшим. Дед с внуком проговорили ночь напролет. Игорь-младший, не выдержав, уснул в кресле, а старшие все говорили и говорили. Корнелию было что рассказать внуку, а внук оказался благодарным слушателем. Потом настал черед внука. Он поведал, что за время отсутствия Великого князя Русь жила в мире. Исключением служили разве что редкие налеты банд валахов из-за Тираса да крымских пиратов. Крупных военных конфликтов ни с поляками, ни с кипчаками не было. Даже свеи притихли и не пересекали границ. Поэтому, пользуясь ситуацией, в стране вовсю развивалась промышленность. Железоплавильные заводы, ткацкие и бумажные фабрики. От купцов не было отбоя. Правда, за прошедшие годы несколько раз случались засухи да эпидемии, но разумная внутренняя политика и хорошо поставленная медицина сводили последствия к минимуму. Великий князь киевский вел весьма взвешенную внешнюю политику, основанную на династических браках. Через всех своих
многочисленных детей он породнился едва не со всей Европой и половиной Азии. А чтобы армия русичей имела постоянную боевую подготовку, Великий князь периодически вмешивался в военные конфликты на стороне кого-то из своих родичей!
        Расставаясь под утро, решили, не откладывая, отправить гонца в Киев.

* * *

        Возвращения гонца нужно было ожидать не менее пяти дней, поэтому решили погулять по окрестностям. Путешественники в сопровождении самого князя осмотрели судостроительную верфь, типографию, гостиный двор. Но самая большая неожиданность поджидала их в Храме Всех Богов, расположенном в самом центре Белограда. Храм представлял собой большое здание в византийском стиле, со стрельчатыми окнами и арочными потолками. В центре помещения, освещенная светом, лившимся из-под потолка, стояла прекрасно выполненная мраморная статуя в полтора человеческих роста. Статуя изображала молодого человека, протягивающего руки вверх, к куполу Храма. Корнелий с сыном благоговейно остановились у подножия статуи. Вдруг Корнелий боковым зрением заметил хитрую ухмылку на лице внука и, вглядевшись в лицо статуи, сам чуть не окаменел — это было его лицо! Внук сзади приобнял Корнелия за плечи и тихо прошептал:
        — Да, князь, то ты. После твоего отъезда князь Владимир, митрополит Борислав и Великий волхв приняли решение сохранить память о тебе таким вот образом. И не только в статуях и иконах в христианских церквях, а еще и в сказаниях народных говорится о твоем возможном возвращении для спасения Руси от страшной силы супостатской.
        Теперь наконец-то Корнелий понял, почему встреченные им люди так странно и с интересом поглядывают на него!
        Так прошло пять дней. Гонец привез короткий ответ из Киева: «Ждите меня». Но ждать долго не пришлось — уже через день в Золотые ворота Белограда торжественно вступал кортеж Великого князя Киевского и Всея Руси Владимира ІІІ.

        Глава 2

        Из кареты вышли два благообразных старца. В одном из них, больше по одеянию, Корнелий узнал сына. В другом, с удивлением, волхва Силу. Странно было видеть в убеленном сединами, но не потерявшем гордую осанку человеке знакомые черты сына, которого он оставил деятельным и полным здоровья юношей! А волхв, похоже, и не изменился вовсе. Та же седая шевелюра и лопатообразная борода, те же бесформенные белоснежные одежды, тот же внимательный и проницательный взгляд. Корнелий молча стоял на крыльце парадного входа в ожидании дальнейших действий прибывших. Если честно, то он несколько опасался реакции сына: вдруг тот не захочет принять его возвращение, не желая делиться властью? Все-таки прошло тридцать лет, и вряд ли в сыне, Великом князе, государе огромной державы, остались те восторженные сыновнии чувства… Но сомнения развеялись сами собой! Князь Владимир, покряхтывая, выбрался из кареты и прямиком, с распростертыми объятиями, направился к отцу.
        Вечером, после ужина, семья собралась в просторной библиотеке князя Игоря. Великий князь, Корнелий и князь Игорь собрались вокруг огромной карты Руси, расстеленной на столе, а волхв и Игорь-младший уединились в углу библиотеки и занялись какими-то своими, одним им известными делами. Пока Корнелий сам долго изучал карту, князья почтительно помалкивали. Наконец Корнелий отвел взгляд от карты и, не скрывая удовлетворения, обратился к князьям:
        — Да, молодежь,  — при этих словах седовласые князья переглянулись и дружно рассмеялись,  — поработали вы на славу. Ливония присоединена к Полоцкому княжеству, порт Рига наш. С ганзейцами, надеюсь, конфликт не возник? Новгородцы, смотрю, прихватили Эстию и Беломорье. И правобережье Итиля полностью наше. Вижу, даже канал между Итилем и Танаисом проложили! А это что? Новое княжество на Каменном поясе? Как назвали? Урал? Ну молодцы, молодцы!
        Князья расцвели от удовольствия, как мальчишки. Но Корнелий продолжал:
        — Расскажите-ка мне о торговых путях. Север — Юг, Запад — Восток? Особенно отношения с Англией и Хиной. Есть у меня особый интерес к этим странам.
        — С Англией торгуют ганзейцы, и весьма активно. Мы туда стараемся не соваться. Торговый путь «из варяг в греки» сейчас проходит двумя путями: из Скандинавии через Новгород и Смоленск и далее на Киев; из Пруссии и Любека — через Ригу на Полоцк и далее через Витебск и Оршу на Киев. Торговый путь в Персию и Индию — по Оке в Итиль и далее в Шемаханское море. А из Уральского княжества, в основном самоцветы и железное литье, через город Булгар по Каме в Итиль. А вот из Хины караваны по-прежнему идут мимо нас. Хорезм-шахи в Самарканде заворачивают караван по своей территории вдоль южного побережья Эвксинского понта до Трапезунда. Оттуда перекупщики везут товары в Европу и Египет. Если бы Дербендские ворота обезопасить от разбойников, можно было бы часть караванов пропускать через Тьмутороканское княжество. Но персы не хотят, а сами мы не сможем. Хоть я и родственник бывшего шах-ин-шаха…
        Они долго еще обсуждали ситуацию на Руси, в Европе и Азии. Корнелий рассказал о грядущей беде и цели своего возвращения. Сообщение отца Великий князь воспринял с пониманием, к нему уже доходила информация от дальней разведки о страшных и кровожадных завоевателях. Но Корнелий-то знал наверняка, что уже в этом, 6729 году монголы вторгнутся в Персию и Хорезмское царство проиграет войну. А до попытки вторжения кочевников в южные пределы Руси оставалось совсем мало времени.

* * *

        Два дня спустя памятного ночного разговора кортеж Великого князя двинулся в сторону устья Днепра. Там Корнелий с сыном и Великий князь пересели в лодии и отправились вверх по течению в сторону Киева. Путешествие по Днепру имело целью ознакомить Корнелия с заводами, расположенными на берегах реки. Первая остановка — пороги. Пока лодии перетаскивались посуху на колесных платформах, запряженных специально выведенными огромными конями-тяжеловозами, путешественники высадились на первом, самом большом из четырех островов Хортицкого каскада. Остров был примечателен по нескольким причинам. Во-первых, по легенде, именно здесь погиб славный киевский князь Святослав І Воитель. А во?вторых, на этом острове находился большой железоплавильный комплекс. Железную руду сюда свозили с правого берега Днепра из рудника на реке Малый Ингул, а горючий камень — с левого берега, из шахт на реке Кальмиус. Здесь в печах выплавлялись чушки железа, которые потом развозились чуть ли не по всей Руси и соседним странам. На соседних островах стояли городки, в которых жили рабочие завода, воинский гарнизон и заезжие купцы. Здесь
же, на островах, была налажена понтонная переправа между берегами Днепра. К слову, Великий князь пожаловался, что построить постоянный мост через Днепр так и не удалось — во время паводка мосты сносило, как пушинки.
        Обойдя пороги, караван судов поднимался все выше по течению Днепра, пока не достиг устья реки Торкский Рубеж, поднявшись вверх по которой попали в Переяслав. Переяслав уже не был стольным градом удельного княжества, после того как в 6718 году Великий князь провел сокращение уделов и Переяславское княжество вошло в состав Киевской земли. День отдыха — и снова в путь. До Киева остался один день пути.

* * *

        На берегу речушки Крещатик, недалеко от Южных ворот Киева, в кратчайшие сроки было выстроено большое кирпичное здание. Уже к концу лета здание заселили странные люди разных национальностей. Из-за стен доносились стук и шипение, из нескольких труб валил разноцветный дым. Во двор периодически заезжали фургоны, груженные кусками железа, горючим камнем и древесным углем, осколками медных колоколов и мешками с неизвестными камнями и порошками. Хозяйничал в этом здании, которое его обитатели называли на латинский манер «Лабораториум», появившийся неизвестно откуда бывший Великий князь Корнелий. Киевляне, как и все русичи, все прошедшие годы были искренне убеждены (не без помощи хорошо рассчитанной пропаганды со стороны священников, волхвов и скоморохов) в обязательном возвращении Корнелия Миротворца! Правда, все знали, что его возвращение будет связано с надвигающимися на Русь бедствиями, но само присутствие в Киеве этого легендарного человека вселяло спокойствие и уверенность!
        Иногда в Лабораториум заходил сам Великий князь. В такие дни оттуда доносились оглушительные раскаты грома и грохот обваливающихся стен. Но вот пришел день, когда из двора Лабораториума выехали два фургона, на которых лежали похожие на бревна предметы. За воротами фургоны уже ожидала группа военных с Великим князем во главе. Отъехав две версты от городских стен, фургоны остановились, «бревна» выгрузили и установили на специальные подставки. Князь со свитой отошел на безопасное расстояние, оставив хлопотать у установок приехавших с ними людей. Наконец старший из рабочих подал знак, и у каждого из трех «бревен» осталось по одному человеку с зажженным фитилем в руках. Князь указал сопровождавшим его военным на деревянные сооружения в трех стадиях от них и махнул рукой. Фитиль поднесен к задней части «бревна»  — оглушительный грохот и облако дыма! Когда дым рассеялся, присутствующие увидели, что от одного из сооружений остались только щепки. Еще грохот и дым — следующее сооружение превратилось в решето. Громыхнуло третье «бревно»  — и в сооружении, сделанном в виде фрагмента крепостной стены,
образовалась внушительных размеров дыра. Ошеломленные люди потирали уши и глаза. На их лицах отчетливо читались недоумение, страх и восторг. Князь и Корнелий с довольным видом пожали друг другу руки, после чего последний обратился к пришедшим в себя военным:
        — То, что вы сейчас видели, воеводы, называется «пушка». Такого оружия пока нет ни у кого в мире. Это очень опасное оружие в нечистых руках, но мы создали его для защиты своей земли. Ваша задача — в кратчайшее время набрать команду будущих пушкарей. Это должны быть смелые, ловкие и сильные парни. Учиться они будут прямо здесь, на этом поле и на этих пушках. А пока они будут осваиваться, мы запустим производство пушек и зарядов к ним.
        А в Киеве Великого князя ждал гонец с неприятным сообщением. Князь тьмутороканский Никита Боривоевич писал, что из-за Кавказских гор попыталась прорваться орда каких-то страшных и диких кочевников. По донесениям разведки из Персии, орда эта нанесла ряд поражений войскам шах-ин-шаха и практически разорила равнинную часть Кахетии и Шемахи. Князь Никита успел выдвинуть войска к Дербентским воротам, где ему с помощью остатков кахетинских и шемаханских войск удалось отбить нападение и нанести кочевникам значительный урон. Еще князь Никита сообщал, что перевалы и проходы в горах закроются в начале месяца Рамхат и вплоть до начала месяца Эйлет следующего года вторжения можно не опасаться.
        «Вот оно, началось,  — с горечью подумал Владимир.  — Хорошо, что успели подготовиться. И если прав отец, то у нас в запасе еще три года. А вот князю Никите нужно помочь уже сейчас».

        Глава 3

        Подготовка к войне шла полным ходом. Войска тренировались по методике, предложенной Корнелием. К началу лета 6731 года запасы пушек, пороха и зарядов подошли к необходимому минимуму. А Лабораториум Корнелия продолжал исследовательскую работу. Персонал был поделен на группы, каждая из которых отвечала за определенное направление исследований. Много времени потребовал расчет минимально возможной толщины ствола пушки, чтобы снизить ее вес; конструировался лафет и зарядные ящики; особое внимание было направлено на консервирование продуктов для солдат и многое другое. Поскольку постоянное присутствие Корнелия в Лабораториуме не было обязательным, он очень много времени проводил в университете и на полигонах.
        Оставив сына Игоря обучаться в Киевском университете, весь остаток прошлого года Корнелий, которому вернули титул «князь», посвятил решению производственных вопросов. Он побывал в Карпатах, на польской границе, где вместе с местными учеными разведал месторождение селитры. Там же было налажено производство древесного угля. Месторождение серы нашлось в районе Кременчуга. Так что все необходимое для массового производства пороха было готово. Оставались пушки и снаряды к ним. Для этого на Большой Хортице был организован отдельный завод по выпуску пушек и ядер разного калибра, картечи для борьбы с конницей. Специальный калибрующий и металлорежущий инструмент изготавливался в Черкасском городке по технологии, разработанной в Лабораториуме. Кстати, для обработки пушечных стволов и ядер впервые применили станки, приводимые в движение водяными колесами! Еще князь успел побывать в Тьмуторокани и завезти туда часть изготовленных пушек. На северном берегу Терека они вместе с князем Никитой и его воеводами определили возможные места переправы противника и наметили план будущих оборонных сооружений. Там же, в
стольном граде княжества, городе Белая Вежа, русичи провели переговоры с аланскими и кахетинскими князьями, чьи владения располагались с юга от Терека до Дербентских ворот, после чего Корнелий вернулся в Киев, но в сопровождении сотни аланских юношей для обучения в учебных заведениях Руси.
        Разведка из-за Кавказа доносила о подготовке монголов к вторжению. Вторжение откладывалось только благодаря партизанской войне хорезмийцев под предводительством Джелаля ад-Дин Менкбурны, сына не пережившего поражения от монголов хорезм-шаха Мухаммада ІІ Ала ад-Дина. Летучие отряды хорезмийцев постоянно тревожили тылы монголов, отвлекая тех от планомерной подготовки к войне с Русью. Но Корнелий точно знал, что, вопреки всем препятствиям, упрямый Джучи-хан начнет войну весной следующего года, как только откроются горные дороги.
        На Военном совете, состоявшемся в первые дни месяца Дайлет, приняли решение, не дожидаясь окончания весенней распутицы, выдвигать войска в Тьмуторокань по зимнику. Перебросить на Терек решили два полных, специально обученных легиона, пятьсот пушек различных калибров и пять когорт кавалерии. Еще семь тысяч конницы должны обеспечить аланы и четыре тысячи — кахетинцы.

* * *

        Поход начался десятого дня месяца Гэйлет 6732 года от Сотворения Мира. Армия двигалась четырьмя колоннами в сторону Танаиса, где ее уже ждали вспомогательные подразделения для обеспечения переправы по льду. Огромная масса людей, лошадей и фургонов медленно продвигалась по заснеженной степи. Кавалерийские когорты, состоящие преимущественно из половцев и возглавляемые Первыми легатами Белозом и Всеславом, выдвинулись далеко в степь и уже через три дня достигли переправы. На восточном берегу Танаиса их встречали воеводы князя Никиты и направляли к местам дислокации. Пехоте и обозам понадобилось семь дней для выхода к переправе — задержала сырая и противная весенняя вьюга. Штабной фургон князя Корнелия шел в арьергарде. Первые легаты были со своими подразделениями, поэтому Корнелия сопровождали только его заместитель воевода Кирилл, начальник разведки воевода Тур и писари с посыльными. И Великий князь, и князь тиверский, и князь владимирский пытались поучаствовать в походе, но натолкнулись на жесткую отрицательную реакцию Корнелия. Ему даже пришлось повысить голос в ответ на умоляющие причитания
венценосцев.
        Встречать князя Корнелия на переправу прибыл сам князь Никита. Почтительно поклонившись, он сел в фургон. На Северный Кавказ уже пришла весна. Вовсю светило яркое южное солнце, растапливая остатки снега. Фургон быстро продвигался по прекрасной дороге и уже через час достиг города. Столица княжества представляла собой прекрасно укрепленную крепость с населением в восемнадцать тысяч человек. Еще несколько тысяч человек жили в предместье, за пределами крепостных стен. Когда-то, почти двести шестьдесят лет назад, этот город, один из крупнейших в Хазарии, был взят штурмом и разрушен князем Святославом І Воителем. Но после восстановления Тьмутороканского удела князь Боривой восстановил город, практически заново его построив, и установил на центральной площади рядом с княжеским дворцом большой мраморный памятник князю Святославу. Рядом с памятником располагался небольшой сквер, в котором любили проводить время горожане. В городе, кстати, проживали в мире и дружбе и русичи, и половцы, и аланы, и кахетинцы. Но сейчас, в преддверии трагических событий, в городе витала тревога.
        На следующий день во дворце собрался весь цвет княжества. Кроме князя Никиты и князя Корнелия присутствовали Первый боярин Аристарх, архистратиг Святогор, начальник разведки Мстислав. Местное духовенство представляли епископ Харлампий, волхв Храма Всех Богов Касьян и жрец Тенгри-бога Котян. После обсуждения общих вопросов по подготовке к войне Аристарх и духовенство откланялись. Зато вместо них были приглашены командиры прибывших с Корнелием легионов и кавалерийского корпуса и военные вожди аланов и кахетинцев. Корнелий разложил карту западного побережья Шемаханского моря и восточных отрогов Кавказа. На карте уже был обозначен возможный путь монгольской орды. Князь Корнелий на правах главнокомандующего обратился к военным:
        — Путь монголов обозначен, конечно, приблизительно, но другого пути у них практически нет. Особенно если горные перевалы и дороги перекроют наши кахетинские друзья… — Согласный кивок князя Гургена, командира сводного грузино-армянского отряда.  — Монголы должны пройти через Дербенские ворота и через долину подойти к Тереку. В долину должны втянуть абсолютно все монгольские войска. После чего мтаварах Георгий намертво перекроет выход из долины. Понятно?
        Командир аланов согласно закивал, хотел что-то спросить, но Корнелий упредил:
        — Конечно, кроме твоих героев-конников там будет легион русичей под командой архистратига Святогора с большим количеством пушек. Ваша задача — не дать уйти ни одному монголу! Основной удар примут на себя легионы русичей в крепостях на переправах. Задача — сбить наступательный порыв монголов, заставить их отходить (желательно в панике!), а потом подключится и наша доблестная кавалерия.  — Половец-легат Белоз, командир кавалерийского корпуса, многозначительно улыбнулся, а легат Всеслав, его заместитель, просто молча кивнул.  — Кроме этого, на господствующих высотах будут скрытно размещены пушки для поддержки атаки кавалерии.
        Корнелий замолчал. Командиры внимательно рассматривали карту, прокручивая в уме свои задания. Мтаварах поднял глаза и спросил:
        — Экселенц, я слышал, что существуют какие-то «мины», которыми можно перемещать огромные камни. Могу я получить их для надежности?
        — Вообще-то,  — поморщился командующий,  — перекрывать Дербенские ворота в мои планы не входило. Но ты прав, воевода, подстраховаться нужно. Еще вопросы?  — И, не услышав ответа, продолжил:  — Каждому из вас будет выдан конкретный план действий и подробные карты местности. Идите к войскам, времени осталось мало…
        Задержав начальников разведки Мстислава и Тура, Корнелий потребовал обеспечить подробнейшую развединформацию из Персии. После чего, отпустив воевод, остался один.

* * *

        В первый день весеннего месяца Дайлет в Белую Вежу примчался гонец. Он привез письмо от соглядатая в Ширазе. Тот сообщал, что в городе готовят место для концентрации войск. О количестве говорят разное — то ли два тумена, то ли больше. Начало похода — по готовности войск и дорог.
        Донесение Корнелия особенно не взволновало. Во-первых, он знал дату вторжения, а во?вторых, к встрече незваных гостей было все готово — войска уже заняли позиции и в горах, и на переправах. И самое главное, боевой дух войск был на высоте.

        Глава 4

        Армия монголов змеей втягивалась в Дербенские ворота. Впереди, в сопровождении свиты мурз, ехали лучшие полководцы Потрясателя Вселенной Джэбэ-нойон и Субэдэй-багатур. Пышные бунчуки развевались над их гордо поднятыми головами. Их путь от Хинского моря до Арала — по колени в крови, освещенный пламенем пожаров. Они практически не знали поражений, и этот поход представлялся им увеселительной прогулкой. До реки Терек осталось около пяти фарсахов, то есть три дня пути, а там и таинственная и сказочно богатая Урусия. И они, лучшие нойоны Чингиз-хана, поднесут к ногам Потрясателя Вселенной эту страну.
        Монголы, как саранча, разлетелись по долине, грабя и сжигая все на своем пути. К их большому удивлению, жителей в долине не было! Пока авангардные отряды занимались привычным делом, в долину втянулись и арьергардные отряды, и обоз. Войска перегруппировались и двумя колоннами направились к переправам через Терек. Река встретила монголов бурным течением и ледяной водой. На всем протяжении реки через долину пригодных для переправы мест было всего три. И кочевники направились к ним. На северном берегу реки монголы видели суетящихся и испуганных воинов и, не обращая на них внимания, начали переправу. Когда первые ряды конников достигли противоположного берега, над валами появились какие-то странные предметы, напоминающие бревна. Прогремел гром, берег окутал дым, и… монголы пачками повалились в воду. Кочевники остолбенели, но залп следовал за залпом, сея смерть сотен и сотен людей и коней! Уже и южный берег Терека окутался дымом, из которого с гиком и свистом выскочили конники с красными щитами и длинными сверкающими мечами. И непобедимые монголы не выдержали! Разворачивая коней, давя друг друга, они
кинулись к выходу из долины. А на выходе из долины их ждали! Залпы страшных орудий, как косой, выкашивали конников. Красные щиты слились в одну линию, окружившую монголов, сея смерть не хуже пушек. Но солнце клонилось к закату, и темнота, как всегда это происходит в горах, резко пала на горы человеческих и конских трупов.
        Утро следующего дня началось для монголов новым кошмаром. На их лагерь, окруженный возами и арбами, с неба с ревом и грохотом опять посыпались огненные шары. Замкнутым в ограниченном пространстве кочевникам только и оставалось, что молиться Тенгри-громовержцу. Но вот через разбитые в щепки возы прорвалась группа всадников, числом около тысячи, и диким галопом помчалась в сторону выхода из долины. Кавалерия русичей и аланов бросилась вдогонку. А оставшихся методично добивали из пушек и арбалетов.
        Улепетывающих монголов гнали как волков в степи! Ошалевшие от ужаса кочевники даже не заметили, что выход из долины перекрыт земляным валом. Как только первые всадники оказались на расстоянии выстрела, взревели пушки и картечь начала свою кровавую работу. Монголы попытались было развернуть коней, но снова наткнулись на преграду — на сей раз из красных щитов, длинных мечей русичей и кривых аланских сабель. Бой, а скорее бойня, продолжался недолго. Монголы, понимая, что в плен сдаваться бесполезно, отчаянно сопротивлялись, но морально они уже были сломлены! Солнце еще не успело подняться в зенит, как над равниной победно прогремел боевой клич русичей «Барра!». Все было кончено… на этот раз.

* * *

        Князь Корнелий в сопровождении своих воевод обходил поле боя. Убитых и раненых русичей и союзников уже вынесли, а среди трупов монголов суетились трофейные команды. Командующий поставил особую задачу — найти тела Джэбэ и Субэдэя. Только к концу дня ему доложили, что трупы нойонов нашли среди тел пытавшихся сбежать монголов. Уже в штабном фургоне на Корнелия накатило! Волна дикого бешенства захлестнула его, в глазах потемнело, горло перехватило. Подспудно он пытался сопротивляться этому наваждению, но…
        — Слушай мою команду,  — проговорил-прохрипел князь,  — мертвым головы поотрубать, вывезти за Дербенские ворота подальше и сложить в пирамиды! Головы нойонов и мурз — в мешки и переслать в Ургенч для Джучи-хана. Несколько пленных, надеюсь, найдутся? Оставшуюся падаль стащить в ближайшее ущелье, пусть волки и лисы порадуются…
        Воеводы и князья с ужасом смотрели на изменившееся до неузнаваемости лицо Корнелия. Возражать, естественно, не решились, только согласно кивали. Наконец князь начал успокаиваться, лицо приобретало привычные черты. Он устало потер лоб и уже спокойно произнес:
        — Я не думаю, что дикари просто так успокоятся и не попытаются взять реванш. Теперь наша задача — упредить их и ударить первыми. Цель — Ургенч. Самим будет трудно, поэтому срочно начинаем переговоры с Джелаль ад-Дином. Если он усилит давление на монголов с юга…
        Князь Никита и воевода Мстислав, повинуясь взгляду князя, встали, а Корнелий продолжил, обращаясь непосредственно к ним:
        — Срочно, слышите, срочно найти шаха и передать ему мое письмо. Сейчас же начать укрепление всех горных дорог и, естественно, Дербенских ворот. Подключайте мтавараха Гургена — он весьма авторитетная фигура на Восточном Кавказе. Короче говоря, с юга в Закавказье монголы прорваться не должны! Тебе, князь Никита, я оставляю все пушки и подошлю порох и заряды. Пехоты, я думаю, тебе хватит, а кавалерию обещают обеспечить аланы.
        Корнелий свернул карту Кавказа и развернул другую, более мелкую. Жестом подозвал ближе Первого легата Кирилла и воеводу-разведчика Тура:
        — Вот Ургенч. До него от города Итиль около тысячи верст по безводной степи. А это не менее двадцати дней пути. На подготовку армии вторжения численностью не менее пятидесяти тысяч человек нам понадобится как минимум тридцать-сорок дней. Если не выступим из Итиля в первой четверти месяца Вэйлет, монголы опомнятся и займут колодцы в степи. А сейчас, не теряя ни дня, гонцов в Чернигов, Рязань и Владимир — мобилизация! Я напишу князьям, укажу, кому сколько войск прислать. Тебе, воевода Тур, как всегда, глубинная разведка — карта колодцев, караванные пути, возможные очаги обороны. И срочно агентов в Ургенч. Еще до подхода войск мы должны знать все об укреплениях и о водоснабжении города, о гарнизоне и расквартированных войсках монголов. Особое внимание обрати на кипчаков, мобилизованных в армию монголов. Их нужно взбунтовать любой ценой.
        Командующий распрямился, внимательно посмотрел на присутствующих. Увидев в глазах собравшихся воинственный блеск, удовлетворенно сказал:
        — Вплоть до окончания сбора войск я остаюсь в Белой Веже. Гонцы и на Русь, и в Персию должны выехать завтра на рассвете, письма им передаст мой адъютант. Если нет вопросов, все свободны.

        Глава 5

        Бардам дарга Джучи, сын Потрясателя Вселенной, богоравного Чингиз-хана, метался по юрте и в бессильной злобе хлестал камчой все, что попадало под руку. Придворные мурзы лежали ниц перед грозным повелителем, не смея вздохнуть. В мешке у порога юрты до сих пор лежали головы его верных нойонов Джэбэ и Субэдэя. Он уже приказал посадить на кол «черных вестников», но облегчения это не принесло. Джучи не ожидал, что урусы окажут столь мощное сопротивление — два лучших тумена, два лучших полководца… Да еще эта пирамида из мертвых голов в Шемахе! Нет, он отомстит, он жестоко отомстит урусам и их союзникам — половцам и аварам!
        Бардам дарга постепенно успокаивался. Усевшись на груду подушек, он задумался о причинах такого жестокого поражения. Естественно, Джучи не поверил ни единому слову этих трусов об огнедышащих драконах и джиннах, а других свидетелей боя не было. Видимо, он недооценил противника, но теперь Джучи не повторит ту же ошибку. Он, мудрый полководец, не будет спешить с местью и подготовится к походу как можно тщательнее! И тогда уж живые позавидуют мертвым!
        От таких мыслей пришло полное успокоение. Не испортил настроения даже гонец из Хорасана, принесший весть об очередном восстании Джелаль ад-Дина. Сколько их уже было за прошедшие пять лет? Нет, сейчас нужно готовиться к походу на запад, за Итиль. В эту загадочную и богатую Урусию. Когда он, Джучи, завоюет ее, тогда подвластная ему территория вполне может стать полноправным улусом. «Улус Джучи», «Джучи-хан»… — как прекрасно это звучит…

* * *

        Войска все прибывали в долину между Танаисом и Тереком. Не обошлось без неожиданности — с Черниговским легионом появился младший сын. И это невзирая на запрет Корнелия на участие князей в военной кампании. Но сын с каменным лицом представился совершенно официально: «командующий артиллерией в звании Первого центуриона Игорь Сармат», и сердце командующего растаяло. Особенно потешил отцовское самолюбие титул «Сармат», самовольно присвоенный сыном.
        К назначенному Корнелием сроку армия вторжения была укомплектована полностью. В ее состав вошли: Черниговский корпус в составе полного легиона и десяти когорт кавалерии; Рязанский корпус в составе полного легиона и пятнадцати когорт кавалерии и Владимирский корпус в составе двадцати кавалерийских когорт. И, естественно, обоз с шестьюдесятью пушками и со снаряжением для штурма крепостей. Черниговский и Рязанский кавалерийские корпуса были укомплектованы половцами, Владимирский — булгарами. Русичами укомплектованы пехотные легионы и артиллерия. Первыми к переправе через Итиль выступили кавалеристы Черниговского корпуса и обоз. Еще через десять дней должны были выступить остальные войска. Накануне выступления в штабе командующего собрались командиры корпусов. Как и положено, первым докладывал начальник разведки:
        — Экселенц, передовой отряд и обоз переправились на восточный берег Итиля и стали лагерем в стороне от караванного пути. Лагерь строго охраняется, опознавательные знаки не вывешивались. Наши отряды раннего оповещения углубились в степь на двадцать-тридцать верст и ведут наблюдение за возможными перемещениями противника. Разведчики одеты в трофейную монгольскую форму, поэтому подозрений не вызывают. Маловато толмачей с монгольского, но мы уже вплотную работаем над этим. Теперь о главном. Нам удалось еще месяц назад пристроить своих людей в торговый караван, шедший в Ургенч. Им поставлена задача обосноваться в окрестностях города и не только вести разведку, но и пытаться всеми силами склонять кипчаков, призванных в монгольскую армию, если не к восстанию, то к дезертирству. И еще. Поступили первые донесения из Хорасана — хорезм-шах начал активные действия. Но сил у него маловато, просит поддержки. У меня все…
        Командующий одобрительно кивнул и вопросительно глянул на командиров. Те по очереди кратко доложили о готовности к выступлению. Подытожил совещание Корнелий:
        — Итак, выдвигаемся завтра перед рассветом. Первыми пойдут черниговцы и с ними Первый легат Кирилл, следом — рязанцы. Я со штабом — замыкающими. Приказываю: переправляться сразу с марша и занимать плацдарм. С подходом Рязанского корпуса — вспомогательным подразделениям с группой прикрытия броском выдвинуться к переправе через Яик. Переправу начать, не дожидаясь подхода основных сил. Передовым отрядам любой ценой обеспечить полную скрытность передвижения наших войск. Купеческие караваны, идущие на Ургенч, задерживать во избежание утечки информации. Командовать авангардом поручаю тебе, воевода Тур. Первая остановка — на переправе через реку Эмбу. Это последняя водная преграда и вообще последний открытый источник пресной воды перед долгим переходом через сухую степь. Если нет вопросов, все свободны…
        Следующими Корнелий вызвал к себе князя тьмутороканского и воеводу-разведчика.
        — К тебе, князь Никита, придут нам на смену еще войска из Тивери и Киева. Твоя задача — обеспечивать прикрытие переправы через Итиль до нашего возвращения или до особого распоряжения. А тебе, воевода Мстислав, поручаю ответственное задание: переправить мое письмо в Иерусалим лично королю Велемиру. Дорога долгая и опасная, по крайней мере до границ владений Багдадского халифа. Там по моему письму гонца пропустят беспрепятственно до самого Иерусалима. За письмами придешь утром. Да, и не забывай отслеживать ситуацию в Алании и на Кавказе. Не дай бог, пропустить удар оттуда!
        Распрощавшись, князь отправился к себе в кабинет. Предстояло написать письма Великому князю, королю Велемиру и халифу аль-Аббасу. А главное, предстояло сделать очередной решительный шаг к изменению Истории в этой Ветви Времени.

        Глава 6

        Еще с рассвета у юрты Джучи толпились мурзы. Но тревожить повелителя не смели — он всю ночь развлекался с очередной наложницей. Наконец полог юрты откинулся и на пороге показался Джучи, почесываясь и жмурясь на ярком летнем солнце. Следом за ним из юрты на мурз накатила волна смрада — смесь запахов пота, нестираной одежды и овечьих шкур,  — от которого у русича случился бы обморок, но мурзы, принюхавшись, одобрительно закачали головами: «Хорошо отдохнул повелитель!» Джучи сделал несколько шагов вперед, мурзы пали ниц, а в юрту прошмыгнули несколько евнухов, чтобы убрать через запасной выход истерзанное и окровавленное тело девочки. Потянувшись, джинонг выпил одним духом чашу кумыса, поданную евнухом, и милостиво обратил свой взор на лежавших у его ног мурз.
        — Говори,  — пнул ногой одного из них.  — Разрешаю!
        Мурза, съежившись от страха, встал на колени и, не поднимая глаз, пролепетал:
        — Повелитель, плохие известия… — Мурза понимал, что пробил его последний час, ведь «черных вестников» ждет лютая смерть на колу, но продолжил:  — В Хоросане шах взял штурмом Нишапур и Герат. Наши тумены отступают к Термезу…
        Хмель мигом слетел с джинонга. Он рывком за шиворот поднял мурзу на ноги и прошипел:
        — Что еще? Говори, сын верблюдицы и ишака! Говори — и умрешь легкой смертью!
        — Еще полчища урусов и половцев стоят лагерем возле аила Ширча на берегу Арал-теньизи в полутора едерах от Ургенча…
        Разъяренный Джучи отшвырнул мурзу, которому нукеры тут же перерезали горло, и заорал, обращаясь к остальным:
        — Как? Как они там оказались? Вы куда смотрели, бараны? Сколько их там?  — И, услышав чей-то шепот, не поверил своим ушам:  — Пять туменов? И вы проглядели пять туменов? Вон… Все вон! Нойона Бэркэ ко мне!
        Вернувшись в юрту, бардам дарга плюхнулся на подушки и крепко задумался. Для войны на два фронта у него маловато сил. Кажется, его мечты об «улусе Джучи» несколько преждевременны. Да и урусы оказались не такими уж простыми!

* * *

        Армия русичей стояла под стенами древнего Ургенча. Полторы тысячи верст и сорок два дня сложнейшего марша отделяли их от Белой Вежи.
        Путь до Арал-теньизи прошел спокойно, без стычек с монголами. Остановились на отдых в аиле Ширча на берегу реки Амударья. Корнелий не удержался и приказал продлить отдых до дня летнего солнцестояния, своего любимого праздника. И только после выхода армии из окрестностей аила Ширча появились первые признаки активности противника. Но отряды каракалпаков, мобилизованных монголами, при встрече с соплеменниками-половцами приветственно махали пустыми руками и, не вступая в бой, уходили в степь. Малочисленные отряды монголов, видя огромное численное превосходство русичей, ограничивались обстрелом издалека, в боевой контакт не вступая.
        Осаду Ургенча организовали по всем правилам военного искусства. Город блокировали со всех сторон, перекрыв особенно тщательно выход к реке. Идти на штурм, как и обстреливать город, Корнелий запретил, не желая нести ненужные потери среди личного состава. Вместо этого вокруг города вились глашатаи и на каракалпакском языке призывали горожан перебить монгольский гарнизон и сдаться. Монголы из местного гарнизона яростно обстреливали глашатаев из луков, но большего сделать не могли. Они не решались даже на вылазку, опасаясь бунта в городе. И на помощь бардам дарги гарнизон не мог рассчитывать — все войска на правобережье Амударьи отбивали атаки Джелаль ад-Дина в районе Термеза.
        Тем временем Корнелий, не дожидаясь взятия Ургенча, ночью тайно отвел основную часть войск на север к устью Амударьи, где переправился на левый, восточный, берег. Ему нужен был джинонг Джучи, ставка которого, по данным разведки, находилась в междуречье Амударьи и Сырдарьи, где-то в районе городка Дженд. Став лагерем на левом берегу Амударьи, князь выслал в степь летучие отряды разведчиков, переодетых в монгольскую одежду. Нужно было ждать.
        А под стенами Ургенча события развивались стремительно. Однажды посреди ночи в лагерь осаждающих донеслись крики и характерный шум боя. Первый легат Кирилл и Первый центурион Игорь Сармат, командовавшие осадой, быстро сориентировавшись, привели войска в боевую готовность. Три из десяти осадных орудий, имевшихся в их распоряжении, были выведены на позицию у городских ворот и одним залпом прямой наводкой вынесли и ворота, и кусок крепостной стены. В городе началась паника. И взбунтовавшиеся каракалпаки, и монголы прекратили бой и побросали оружие при виде входящей через пролом колонны легионеров. Русичи, почти полностью прикрытые своими красными щитами, шли нарочито спокойно и молча, только ритмично стуча длинными мечами по щитам. Этот стук, как ни странно, окончательно отбил охоту к сопротивлению, и нукеры, сложив руки на затылке, поплелись за городскую стену, где их уже ждали половцы с веревками наготове. Город Ургенч, столица некогда могучего Хорезма, был освобожден. Первый легат Кирилл с конницей и пятью пушками отбыл догонять Корнелия, а в Ургенче остался хозяйничать Игорь Сармат с легионом
черниговцев и одной когортой половецкой конницы. Кроме этого, в распоряжении принца остались пять пушек и ополчение каракалпаков, встретивших освободителей с распростертыми объятиями. Новоиспеченному князю осталось только навести порядок в городе и окрестностях, создав тем самым опорный пункт для всей армии вторжения.

* * *

        Пятидесятитысячная армия Руси двинулась на восток. Разведка донесла, что вокруг ставки бардам дарги концентрируются войска численностью до сорока тысяч сабель. Причем войско состояло только из монголов и родственных им народов, что существенно повышало боеспособность этой армии. Русичам предстояло пройти около трехсот верст в полной боевой готовности. Решено было выстроить походную колонну таким образом: авангардом служил двадцатитысячный булгарский корпус во главе с Первым легатом Ильханом, следом шел рязанский легион с обозом и пушками под командованием Первого легата Кирилла, арьергард и фланги прикрывал двадцатитысячный объединенный черниговско-рязанский конный корпус под командованием Первого легата Бэлоза и легата Всеслава. На пятый день пути разведчики доложили о приближении вражеских войск. Позицию долго искать не пришлось. Русичи заняли два небольших холма, возвышавшихся над степью примерно на десяток-полтора локтей. На них расположилась батарея из двадцати пушек, еще по десять пушек прикрывали фланги, а оставшиеся десять — тыл. Обоз и зарядные ящики схоронили между холмами на
равноудаленном расстоянии от батарей. Первыми врага должны были встретить на отдалении в сотню локтей от холмов легионеры-рязанцы и прикрывающие их с флангов конники Бэлоза и Всеслава. Кавалеристов Ильхана отправили глубоким обходным маневром в тыл монголам. Войска застыли в ожидании. Кто-то молился, кто-то нервно мурлыкал сквозь зубы мотивчик… Спокойнее других себя чувствовали легионеры, поучаствовавшие в сражении с монголами в долине Терека. Но вот с наблюдательного пункта прозвучала труба «К бою!», арбалетчики поудобнее перехватили свои стрелометы и подтянули колчаны, пехотинцы выставили длиннющие пики из-за красных щитов. Громовой топот тысяч копыт приближался…
        Тактика монголов не отличалась разнообразием. Вот и сейчас их передовой тумен вихрем налетел на горстку легионеров, наткнулся на пики и, не вступая в бой, отвернул, осыпав русичей тучей стрел. Вслед противнику из-за стены щитов вылетела отнюдь не меньшая туча арбалетных болтов, изрядно проредившая ряды откатывающихся монголов. Еще и еще раз повторяли кочевники свой маневр, пытаясь выманить русичей на открытое место, но стена из красных щитов стояла, казалось, незыблемо. Поле боя заволокло облако пыли, но, к счастью, ветер дул в сторону монгольских позиций. Корнелий устроил свой наблюдательный пункт на вершине самого высокого холма. Ему оттуда была хорошо видна дислокация монгольского войска. Он видел, что тумен, начавший бой и понесший значительные потери, был отведен на переформирование в тыл. Видел, что два тумена явно готовились к фронтальной атаке, а третий тумен развернулся в степь с явным намерением ударить во фланг позиции русичей. Единственное, чего не видел командующий из-за расстояния и из-за застилавшей обзор пыли,  — это продвижения булгарского корпуса. Но он очень надеялся, что Ильхан
придет вовремя…
        Корнелий подозвал вестовых и отдал приказы. В войсках русичей началось перестроение, закончившееся как раз вовремя — монголы пошли в лобовую атаку! Они мчались с диким гиканьем и визгом, размахивая кривыми саблями и стреляя на ходу из луков. Зрелище со стороны выглядело очень пугающим, но передние шеренги русичей вновь ощетинились пиками в два человеческих роста, а из-за стены щитов ударили арбалетчики, снеся с первого же залпа первую шеренгу атакующих! Но монголы уже не могли остановиться. Потеряв еще несколько тысяч конников от арбалетных болтов, они налетели на пики. Пики завязли в телах коней и людей, и их пришлось бросить. Завязалась рубка. Монголам мешали разогнаться горы трупов перед шеренгой легионеров, а сзади все подпирали и подпирали следующие ряды, озверевшие от запаха крови. В это же время на правом фланге половцы с Всеславом во главе успешно отбивали атаки монголов, попытавшихся совершить обходной маневр. Солнце поднималось в зенит, жара становилась все ощутимее. И все ощутимее становился невыносимый смрад, исходящий от разгоряченных боем монголов! От этого смрада мутилось в голове,
а пелена собственного пота застилала глаза. Но легионеры не сдвинулись с места ни на локоть. Отдохнувшие сзади воины менялись местами с уставшими, не нарушая строя, и все попытки монголов прорвать фронт успеха не приносили.
        Корнелий с беспокойством вглядывался в пелену пыли. Если в ближайшее время Ильхан не выйдет на исходные позиции, потери в личном составе легиона увеличатся многократно — люди устали. Значит, придется операцию начинать без него? Но что это? Сквозь грохот и крики боя явно послышался звук трубы? Наконец-то! Корнелий махнул рукой трубачам, и над полем боя пронесся долгожданный сигнал командующего. Услышав его, легионеры в середине позиции четко расступились, упали на землю, прикрывшись щитами. Монголы от неожиданности остановились — вместо красных щитов им в лица смотрели какие-то непонятные сооружения на колесах. Но размышлять об увиденном им долго не позволили! Прогремел один залп, за ним с интервалом в тридцать ударов сердца второй, третий… Каждая картечина в такой тесноте находила свою цель, каждый залп сносил сотни и сотни человек и коней! Не выдержав такого ужаса, даже самые отчаянные нукеры из элитного тумена попятились. Но с тыла уже доносился шум боя — это булгары Ильхана вихрем налетели на ничего подобного не ожидающих монголов. «Клетка» захлопнулась! Но монголы сдаваться не хотели, они
предпочитали почетную смерть в бою позору плена. Корнелий понял, что, если не предпринять решительные меры, потери русичей будут невосполнимы. Вновь прозвучали трубы, и вновь заговорили пушки. Красные щиты армии Руси создали широкий коридор, внутри которого царила смерть от неизвестной мистической силы, а уцелевших добивали длинные пики булгар. Битва заканчивалась. Над полем боя звучало победоносное «Барра»!
        А в двух газарах оттуда с небольшого холма за побоищем наблюдал нойон Бэркэ. Поначалу он с довольной улыбкой искоса посматривал на окруживших его мурз — еще бы, лучший нойон у бардам дарга. По мере развития событий его опытный в военном деле глаз приметил то, чего не замечали окружающие, а именно неприступность стены из красных щитов. Время шло, а стена марзан бамбай не сдвинулась ни на шаг, и это внушало опасения! Командиры туменов делали все правильно — они изматывали урусов, отправили один тумен в обход позиций обороняющихся, вовремя вывели из боя измотанный тумен, но результатов это не давало. И тут как гром среди ясного неба! Два тумена конницы вынырнули из облака пыли и с дикими, ранее никогда не слышанными воплями «Барра!» ударили в тыл его армии! А уж когда в дело вступил огнедышащий дракон (не о нем ли говорили те трусы, привезшие весть о поражении в долине Терека?), нойон понял — все кончено. Нет, он не собирался сбегать, не собирался и сдаваться в плен — ему оставалось либо умереть в бою, либо покончить с собой, не показав крови. И непобедимый Бэркэ, родственник самого джинонга Джучи,
принял решение. Он махнул рукой нукеру, державшему его личный штандарт-бунчук, и в сопровождении мурз и сотни личной охраны рысью направился к полю боя.
        Но расстроенный нойон не знал, что за ним внимательно наблюдают несколько пар глаз. Едва отряд самоубийц прошел половину пути, как из дымно-пылевого облака появились фигуры с до боли знакомыми красными щитами!
        — О Тенгри!  — взмолился нойон.  — Спаси и сохрани меня от этого наваждения! Порази своими огненными стрелами эти проклятые марзан бамбай!
        Но огненные стрелы поражали как раз монголов, а «проклятые марзан бамбай» молча, как волки на стадо овец, накинулись на отряд нойона. Не успел Бэркэ оглянуться, как от его отряда, укомплектованного лучшими из лучших нукерами, осталась половина, а на него самого надвинулась огромная фигура на огромном коне! Приглядевшись, монгол понял, что это не дэв и не джинн, а человек огромного (по меркам монголов) роста в золотом шлеме с пышным белым султаном и в красном плаще. Двое нукеров бросились защищать своего повелителя, но в мгновение ока были разрублены пополам двумя молниеносными взмахами дивно сверкающего меча. Тут нойону стало совсем плохо, в глазах помутилось, и он даже не почувствовал, как аркан обвил его тело.
        Пришел в себя нойон в своей юрте, которую он совсем недавно покинул, идя на геройскую смерть. Но смерти не получилось, а получился позорный плен! Еще на что-то надеясь, Бэркэ выглянул из-за полога юрты. Но у выхода стояли урусы, а перед юртой прямо на земле расположился великан в красном плаще, золотой шлем лежал рядом. Нойон тихо застонал, вернулся в юрту и упал на подушки. Но долго горевать в одиночестве ему не пришлось — на пороге появился тот самый великан и с пренебрежительной улыбкой стал рассматривать полководца-неудачника. Бэркэ решил было не выказывать почтения к командиру урусов — а он уже понял, с кем имеет дело,  — но во взгляде вошедшего было что-то такое, что попросту подбросило нойона и склонило в глубоком поклоне. Корнелий выдержал паузу, после чего сказал по-монгольски:
        — Можешь смотреть на меня, разрешаю.  — Покровительственный тон князя подействовал на нойона как удар хлыста. Он поднял взгляд на Корнелия, и в глазах его стояли слезы преданности, а Корнелий продолжил:  — Я могу принять твою клятву верности…
        Бэркэ пал перед новым повелителем ниц и, обхватив обеими руками его сапог, прижался к нему щекой и замер в экстазе преданности.
        — Встань, нойон,  — услышал он голос князя.  — Не ты мне нужен, мне нужен Джучи. Если ты поможешь мне найти и разгромить его, можешь рассчитывать на высокое положение в обществе после войны.

        Глава 7

        Бардам дарга чувствовал себя мышью в кувшине. Разгром армии нойона Бэркэ в Приаралье, потерянный Термез и угроза Самарканду. Его зажали с двух сторон между реками Амударья и Сырдарья на территории три на три едера с потрепанной армией и без надежды на подмогу от братьев, которые терпеть его не могли и только порадовались бы его неудачам. И джинонг решился — он написал письмо отцу, Потрясателю Вселенной, в котором заверил того, что умрет, но не сдастся. Он отправил гонцов во все углы оставшейся в его распоряжении территории с приказом срочно собраться в районе Бухары. Особенно Джучи надеялся на тумены, расквартированные в долине у озера Балхаш. Правда, они явно не успеют к решающему сражению, но могут помочь отомстить после. О своем поражении Джучи и не думал! Уже через пять дней бардам дарга с личным туменом, укомплектованным ветеранами не одного десятка битв, направился к Бухаре. Он забрал с собой все семейство — жену Уки-хатун и четверых детей. Победить или умереть — третьего не дано!

* * *

        Они встретились в Ходженте в середине месяца Тайлет 6732 года от Сотворения Мира. Молодой и амбициозный хорезм-шах Джелаль ад-Дин и умудренный огромным опытом, хотя и не убеленный сединами, князь Корнелий. Изрядно измотанные в боях войска обоих полководцев нуждались в отдыхе, а венценосцы нуждались в переговорах. Обсудить предстояло всегда очень щекотливый территориальный вопрос. Корнелий, естественно, претендовал на часть территории Хорезма, а шах, что тоже естественно, хотел отделаться, как говорится, по минимуму. В свои двадцать шесть Джелаль был уже достаточно здравомыслящим политиком и понимал, что без помощи «кызыл калкон»  — так начали называть русичей каракалпаки и тюрки, переведя с монгольского «красные щиты»,  — ему не удалось бы одержать эту победу, но как правитель старался сохранить территориальную целостность государства.
        На столе развернута подробная карта Хорезма, над картой склонились вершители судеб сотен тысяч людей, десятков городов и аилов. Спор шел за каждый фарсах, за каждую версту, но к ночи на карте красовалась четкая красная линия, обозначавшая границу между двумя государствами-союзниками. Слуги принесли легкий ужин. Держа в руках чашу с вином, шах задумчиво спросил:
        — Кто ты, экселенц? В твоих глазах мудрость веков, а тело твое — тело юноши. От твоего взгляда становится страшно не только людям, но и тиграм, а слова твои успокоят и убедят даже взбесившегося слона. Я и завидую тебе, и жалею тебя…
        — Ты не первый задаешь мне этот вопрос, светлейший. Рассказывать слишком долго, просто поверь, что я тот, кто знает будущее и пытается изменить его для счастья людей. И еще поверь, мудрый юноша, что ноша эта тяжела и неблагодарна. Я всего лишь человек. Со своими слабостями и недостатками… которые никто и никогда не должен видеть.
        — Как бы я хотел походить на тебя,  — вздохнул шах.  — Но у меня свой путь, и я должен пройти его с честью. А вот породниться с тобой было большой радостью для нашего рода. Ведь у тебя есть сыновья, экселенц? Моей сестре, которая живет в Дели, шестнадцать лет. Она была бы хорошей женой для твоего сына, а я стал бы хорошим сыном тебе.
        — Уговорил,  — засмеялся Корнелий.  — Кстати, моему сыну, которого я оставил княжить в Ургенче, семнадцать. И он — внук багдадского халифа. Стоит подумать? Но,  — тон князя стал серьезным,  — сначала нужно победить и раз и навсегда закрыть дорогу монголам в Азию. Тогда и поговорим о свадьбе.
        На следующий день шах и князь расстались друзьями и отправились к своим войскам. Под Бухарой, как уже донесла разведка, их ждал последний и решительный бой.

* * *

        В последние дни месяца Тайлет дневная жара уже не такая выматывающая. Но степь есть степь — укрыться можно только под пологом шатра. А шатров таких вокруг древней Бухары было превеликое множество. Здесь собрались для последней битвы непримиримые враги. Тридцатитысячная армия русичей и двадцатипятитысячная армия хорезмийцев противостояли сорокатысячной группировке монголов. Небольшое численное преимущество союзников монголы компенсировали высочайшим профессионализмом своих нукеров — за плечами у каждого был не один десяток сражений.
        Свою ставку дженонг Джучи расположил в долине между руслами практически пересохших в это время года рукавов реки Заравшан. Опытный военачальник понимал, что окружен — с юга хорезмийцы, с севера русичи,  — но отступать не собирался. Армия русичей тем временем заняла небольшие высоты в полутора газарах от позиций монголов и начала строить какие-то земляные сооружения. На подходе была и армия шаха — монголы наблюдали передовые отряды его конницы, рыскающие по степи. Сначала Джучи рассчитывал укрепиться в Бухаре, но город так и не отстроился после разрушения его монголами три года назад. Но больше оттягивать с началом сражения было невозможно: высушенная летним солнцем степь не могла долго кормить и поить такие огромные массы людей и коней.
        На Военном совете, созванном сразу после прихода войск Джелаль ад-Дина, союзники обсуждали возможные варианты боевых действий. Ситуация осложнялась тем, что никто не мог знать, куда монголы нанесут основной удар. Логично было предположить, что первому удару подвергнутся хорезмийцы ввиду их малой численности, но южный берег Заравшана представлял собой достаточно крутой склон, вскарабкаться по которому верхом просто невозможно. Да и гордец Джучи, скорее всего, будет искать славы, а не легкой победы, и ударит на русичей. Этот вариант развития событий и приняли как наиболее вероятный.
        Уже третий день войска находились в состоянии боевой готовности. В качестве боевого построения русичами был избран классический «македонский» строй, с пехотой и артиллерией в центре и кавалерией по флангам. В задачу кавалерии входила не только защита флангов, но и обходной маневр с заходом в тыл противника. В свою очередь, хорезмийцам было поручено атаковать монголов с юга, оттягивая на себя максимум их сил. Правда, для этого нужно было постараться без потерь спуститься с крутого берега на равнину и прорваться через заслон, но шах был молод и отчаян!
        И вот одним прекрасным утром тишину нарушил мощный топот тысяч копыт — это монголы покинули свой лагерь и пошли в отчаянную атаку. Корнелий со своего наблюдательного пункта с трудом пытался определить в клубах пыли количество наступающих. На первый взгляд их было не менее двадцати — двадцати пяти тысяч, и шли они, пытаясь развернуться в лаву. Но расстояние до позиций русичей было маловато для такого маневра, и опасаться окружения не стоило. Монголы на сей раз отказались от тактики наскок — отход и явно пытались с налета пробить фронт русичей. Когда до наступающих оставалось не более тысячи локтей, в дело вступили пушки. Никто из монголов не знал, а тем более не видел до сих пор действия этого грозного оружия, хотя кое-какие слухи о наличии у марзан бамбай дрессированных огнедышащих драконов уже просачивались в войска кочевников. Но разогнавшуюся массу конников так просто не остановишь! Несмотря на огромные потери от картечи, отдельные группы нападающих прорывались практически вплотную к строю русичей, где их встречали плотный ряд длинных пик и густые рои арбалетных болтов. Мало-помалу атака
все-таки приостановилась, а потом и вовсе захлебнулась. Хоть как ни напирали задние ряды атакующих, передним некуда было деться из-за сплошного вала лошадиных и человеческих трупов. А пушки монотонно продолжали свою убийственную песню. И уже даже сквозь грохот орудий стал слышен звериный вой отчаявшихся монголов, попавших в смертельную западню! Оставшиеся не у дел тумены из атакующей группировки стали разворачиваться и пытаться обойти позиции проклятых марзан бамбай с флангов. Но и там, на флангах, они наткнулись на здоровенных конников на могучих конях, которых и достать-то саблей было практически невозможно. Эти великаны, выставив впереди себя острые пики, начали теснить монголов, заходя все больше и больше в тыл и завершая их полное окружение.
        Бардам дарга понуро наблюдал с холма за поражением своих некогда непобедимых нукеров. Он даже не обращал внимания на то, что творилось за его спиной. А там в схватке не на жизнь, а на смерть схлестнулись непокоренные персы и тюрки под предводительством своего шаха с пятнадцатитысячным корпусом личной гвардии дженонга. Все было кончено. Джучи подозвал доверенного джуру Мэнго, что-то сказал ему на ухо и прошел в юрту мимо растерянных мурз. Через мгновение джура прошмыгнул в юрту, а еще через некоторое время вышедший Мэнго молча показал мурзам шелковый шнурок. Мурзы поняли — повелитель умер, не показав крови, как подобает высокородному монголу! А пока они горестно качали головами, над юртой дженонга взвился высоко в небо черный бунчук и несколько раз громогласно проревела зурна, призывая монголов прекратить бой.
        Кровавый бой закончился. Уцелевшие и легкораненые монголы отошли в степь и, не пытаясь скрыться, выстроились по своим туменам. Корнелий в сопровождении Первого легата Кирилла, воеводы Тура и бывшего нойона Бэркэ медленно проезжал мимо понурившихся монголов. Под его взглядом монголы сползали с коней и падали на колени. Вдруг из-за спин, свистнув, в направлении князя вылетела стрела. Но никто и ахнуть не успел, как молнией сверкнул меч Перуна, и разрубленная пополам стрела упала к ногам княжеского коня. Увидев это, монголы с криками «Бурхан, Тенгри-бурхан!» все разом повалились ниц. Корнелий выдержал необходимую паузу и грозно рявкнул:
        — Встать всем!  — Перепуганные монголы подскочили как ужаленные и торопливо выровняли строй.  — Слушать меня, степные волки! Теперь вы — мои рабы! Но я не прикажу забить вас в колодки, не прикажу бить камчой или обрезать вам уши. Вы честные воины и не заслужили позора!  — Монголы радостно и облегченно загудели.  — Но все вы принесете мне клятву на верность, клятву кровью. Командовать вами теперь будет нойон Бэркэ.
        Корнелий не стал смотреть процедуру принесения клятвы. Он только распорядился организовать поиск раненых и убитых русичей, сбор трофеев и «очистку территории». После чего отправился на позиции хорезмийцев, решив по дороге заскочить в ставку Джучи.
        В юрте покойного дженонга был полумрак. Тело, завернутое в шерстяной ковер, лежало посредине, а вокруг в ритуальных чашах дымились травы. Корнелий откинул полог и стал на пороге юрты. Мурзы, сидевшие вокруг тела, испуганно повернулись к нему.
        — Вы завтра же повезете тело Джучи в Каракорум,  — не терпящим возражений тоном объявил князь.  — С собой возьмете письмо для Потрясателя Вселенной… — Он резко повернулся и вышел.
        Лагерь хорезмийцев напоминал свадебное гуляние. Ликованию победителей не было предела. Хорезм-шах — теперь его действительно можно было называть именно так — шел навстречу Корнелию с довольной улыбкой. Он даже не успел привести себя в порядок, и его одежда была забрызгана кровью врагов.
        — Приветствую тебя, экселенц! Это блестящая победа! И, надеюсь, окончательная победа!  — Джелаль ад-Дин подхватил князя под локоть и потащил в свой шатер, докладывая по пути:  — Я направил своих людей в Бухару, где спряталась вся семья проклятого Джучи. Скоро их привезут сюда. Как ты думаешь, экселенц, посадить их на кол?
        — Думаю, что не стоит, светлейший. Лучше оставь их при себе в качестве заложников — все-таки дети Джучи являются Чингизидами.  — Корнелий сменил тему:  — Я хочу отправить письмо Чингиз-хану. Поехали со мной, составим письмо вместе.

        Глава 8

        Поздняя осень 6736 года от Сотворения Мира выдалась теплой и солнечной. Сидя в тенистом дворике княжеского — или султанского? нет, все-таки княжеского!  — дворца в Ургенче, Корнелий с удовольствием наблюдал за играющими на мягкой травке невесткой Фирюзой и годовалым внуком Тимуром. Но не только эта идиллия держала князя здесь, в Ургенче. Интуиция подсказывала, что не в спокойной пока Европе, а именно в Мавераннахре и вокруг него события будут развиваться стремительно, что потребует от него максимального внимания и ответственности в принятии решений.
        До назначенной встречи с воеводой Туром, который, кстати, стал уже начальником Приказа разведки, контрразведки и диверсионных операций, оставалось время, поэтому Корнелий взялся перечитывать очередное письмо от сына Велемира.
        Активная переписка между отцом и сыном началась два года назад. Тогда король Иерусалимский прислал отчаянное письмо с невероятным сообщением: халиф Багдадский ан-Насир аль-Аббас, умирая, передал ему, Велемиру, все знаки высшей власти в халифате и объявил своим преемником! Сын писал, что это решение халифа в Багдаде приняли, мягко говоря, неоднозначно. Особенно расстроился сменивший Усмана аль-Азиза султан Египта Ас-Салих Айюб ибн-Мухамед, который явно претендовал на титул халифа и всей душой ненавидел Велемира, отнявшего у него, по его мнению, титул амира Дамаска после смерти Салах ад-Дина. Но халиф, даже будучи при смерти, проявил завидное упорство и настойчивость, убедив Великий диван в необходимости передать престол его внуку, прямому потомку Аббасидов. Вот так король Иерусалимский и амир Дамасский Велемир І Сармат стал халифом Багдадским и Аравийским Велимом ибн-Сармат аль-Аббасом.
        Потом были еще письма, в которых новоиспеченный халиф Велим просил советов по решению межконфессиальных вопросов и высказывал опасения по поводу подозрительной активности египтян. И вот, буквально накануне, пришло очередное письмо. В этом письме сын уже совершенно недвусмысленно просил оказать военную помощь для отражения приближающейся агрессии из Египта. Решение Корнелий принял быстро — направить в Багдад вновь сформированный и доукомплектованный конный корпус, состоящий из бывших пленных монголов и алтайцев, под командованием нойона Бэркэ. Между делом Корнелий с улыбкой вспомнил, с какими трудами, а то и угрозами и насилием была связана «санитарная обработка» монголов и уцелевших членов их семей! Отмыть их и отобрать кишащую вшами одежду было невероятно трудно. Крики, сопротивление, доходящее до драки… Но через десять дней воинское подразделение численностью до десяти тысяч клинков предстало пред ясны очи Корнелия и князя Игоря Сармата в совершенно приличном виде! Монголы были обриты наголо, переодеты в чистые шаровары, халаты и тюбетейки, обуты в новые кожаные сапоги. Завшивевшие меховые шубы
и шапки вместе с дырявыми и пропревшими ичигами были безжалостно сожжены. Процедура принесения присяги на верность обставили на монгольский манер — в присутствии шамана каждый из присягающих проходил меж двух горящих костров к своему десятнику, разрезал ножом руку и мазал своей кровью жертвенный камень. После этого десятники повторяли ту же процедуру в отношении тысячных, а тысячные, в свою очередь, присягали нойону. Нойон, приняв присягу всего тумена, направлялся к своему сюзерену и присягал на крови ему! После принесения присяги тумен был снабжен всем необходимым по нормам комплектования воинских подразделений русичей и передислоцирован с разрешения хорезм-шаха Джелаль ад-Дина к границам халифата. И вот сейчас пришел его черед послужить новому отечеству.
        Размышления Корнелия прервал появившийся как всегда вовремя воевода Тур. Избегая формальностей, воевода протянул князю свернутое в рулон письмо. Это было донесение от резидента в Каракоруме. Письмо было написано по-тюркски, но уйгурским алфавитом, чтобы максимально затруднить расшифровку. В донесении сообщалось, что в конце последнего летнего месяца 1821 года Нирваны Будды во время осады столицы Тангутского ханства города Чжунсин от неизвестной болезни умер Потрясатель Вселенной, Богдыхан всех монголов Темурджин Чингиз-хан. И еще писал резидент, что в Каракоруме легкая паника — владыка не оставил наследника.
        Тут Корнелий прервал чтение и искренне расхохотался, шутливо ударив кулаком в плечо воеводу! Тур, сообразив, какое место письма вызвало столь неожиданную реакцию князя, скромно потупился, пряча в густые пшеничные усы довольную улыбку. Еще бы, именно его диверсионная группа, засланная в Монголию под видом тюркских купцов, уничтожила сыновей Чингиз-хана одного за другим. Сначала старшие, Угэдэй, а чуть позже и Чагатай, погибли на охоте. Младшие, Толуй и Кюлькан, умерли от кишечного заболевания, что считалось совершенно естественным, спустя год. Если честно, то Корнелию стало даже жаль семидесятилетнего гениального старика, ставшего чуть не в один миг совершенно одиноким. Но, отогнав от себя глупые мысли, он продолжил изучение донесения со все большим интересом.
        Резидент оказался недюжинных аналитических способностей! В донесении были проанализированы все возможные варианты борьбы за ханский престол как внуков, так и соратников Великого хана. А заодно дана краткая, но емкая характеристика каждого из претендентов. В конце резидент просил разрешить ему на свое усмотрение профинансировать какую-либо из группировок с целью разжигания гражданской войны в империи. А гражданская война, по мнению резидента, должна привести к восстаниям на оккупированных территориях и, как следствие, к развалу в общем-то не сформированной по-настоящему державы.
        — Талантливый у тебя сотрудник, воевода!  — с одобрением сказал князь, окончив чтение.  — Если не преувеличивает, нужно воспользоваться его предложением. Займись…

* * *

        В день Поминания всех Богов Корнелий находился в Бухаре. Здесь, в отстроенном и частично реконструированном древнем городе, он вместе с хорезм-шахом открывал первый в Азии университет и, одновременно, Храм Единого Бога. Князь не очень-то стремился к разнообразию, поэтому и сам университет, и Храм, и даже скульптурная группа на площади перед ними практически не отличались от аналогичных учреждений в Иерусалиме. Единственным, пожалуй, отличием было увеличение количества скульптур, олицетворяющих единение различных культур Азии. Кроме христианина и мусульманина, в скульптурной группе присутствовали фигуры зороастрийца и политеиста. Как и иерусалимские, фигуры были совершенно узнаваемы.
        После окончания торжеств, в которых участвовал весь город, Корнелий, князь Игорь и хорезм-шах Джелаль ад-Дин уединились в роскошной библиотеке эмирского дворца. Правда, от самой библиотеки после вторжения дикарей-монголов осталось, прямо скажем, немного, но само помещение было отреставрировано и производило весьма внушительное впечатление.
        — Ну что ж, дети мои,  — с иронической улыбкой начал разговор Корнелий на правах старейшего.  — Хороший итог периода восстановления после затяжной войны. В ближайшее время монголов нам опасаться не придется — им не до нас. От халифата, естественно, угроза тоже не исходит. Самое время заняться мирными делами — оросительными каналами, дорогами, безопасностью торговых путей. Тебе, шах, нужно развивать кораблестроение — аравийцы, надеюсь, помогут специалистами — и налаживать морские торговые пути. Ну а я посмотрю, как справится с нападением египтян халиф Велим, и, если все будет в порядке, начну собираться домой, в Киев…
        На лица молодых венценосцев набежала тень. Но не пристало коронованным особам демонстрировать свои эмоции! Разговор продолжил хорезм-шах:
        — Хорошо, отец,  — он сдержал свое обещание, что после свадьбы Игоря и Фирюзы станет сыном Корнелию.  — Где бы ты ни был, где бы ни жил, ты останешься нашим,  — вопросительно взглянул на Игоря,  — отцом и советчиком. И я клянусь, что ни я, ни мои преемники никогда не нарушат мира между Хорезмом и теми державами, где царствуют твои дети! И еще: город Бухару я объявляю вольным городом-полисом и обязуюсь защищать его независимость и поддерживать порядок в нем вместе с братом Игорем.
        Князь Игорь мрачно молчал. Нет, он не боялся остаться без отцовских советов! Его несколько пугало предполагаемое одиночество — тысячи верст теперь будут разделять его с отцом и братьями…

        Глава 9

        Но Корнелий недоговаривал! Все та же пресловутая его интуиция подсказывала, что у Велемира не все так гладко. Вот и теперь, вернувшись из Бухары в Ургенч, он решительно стал собираться в дорогу. Решено было брать с собой в Багдад только добровольцев, и не более тысячи человек. Но когда княжеские гонцы бросили клич в войсках, отбоя от желающих не было! Каждый солдат почитал за великую честь снова сражаться под знаменем князя! Корнелий решил воспользоваться предложениями следующим образом — одна полная когорта булгарских конников и одна центурия пехоты для обслуживания двенадцати легких пушек. Ну и обоз, конечно. Путь предстоял неблизкий — без малого две с половиной тысячи верст по каменистой степи и персидскому нагорью. Выступили без промедления — что-то гнало Корнелия вперед. Благо зима выдалась легкая, без сильных ледяных ветров и закрытых снегом перевалов через хребет Кухруд. Дабы избежать ненужных потерь, Корнелий вел войска только днем и в хорошую погоду, понимая, что можно, конечно, выиграть время, но потерять при этом людей и пушки совершенно непозволительно! Поход занял около тридцати дней.
Войска вышли в долину реки Тигр за двести верст от Багдада возле развалин древних Суз. Разбив лагерь, Корнелий послал гонца к халифу. Через пять дней в лагерь примчался сам Велемир. Отец и сын бросились обнимать друг друга — они не виделись восемь лет, восемь очень трудных лет!
        — Докладывай!  — перешел на деловой тон Корнелий, когда они оказались в штабном фургоне.  — Где египтяне, где твои войска, какими силами ты располагаешь?
        — Слушаюсь, экселенц,  — принял эстафету халиф и разложил на столе карту.  — Разведка доносит, что египтяне начнут вторжение в ближайшее время, когда высохнут дороги. Путь у них один — через Шиб-жазират аль-Сина по долине вдоль моря в сторону Газы. Там сейчас мои иерусалимцы и сирийцы. Твои монголы и легкая аравийская конница — в резерве на случай прорыва египтян в степную зону. Беда в том, что я не знаю количества войск Айюба! Разведка дает цифры от тридцати до пятидесяти тысяч. Ну, в пятьдесят я не верю, а вот тысяч тридцать — пожалуй. У меня — около сорока тысяч. Еще пятнадцать тысяч прикрывает Дамаск и Багдад по линии Мертвое море — залив Акаба.
        — Сколько у нас времени до вторжения? Если посадишь моих пехотинцев на коней, до аль-Сины долетим за две недели! Я привез с собой большой сюрприз!
        И они успели! Успели «оседлать» дорогу у города Аскалон, успели занять господствующие высоты перед выходом в долину Газы, успели даже поставить какие-никакие каменные заграждения на пути войск султана Айюба. Когда передовые отряды египтян наткнулись на оборонные сооружения, они остановились. И это была ошибка. Скопление людей, лошадей, верблюдов привело к форменному столпотворению. И когда из-за заграждения и с окрестных скал одновременно ударили арбалетчики и лучники, началась суета, плавно перешедшая в панику. Массы живых ринулись напролом через массы мертвых, ломаясь и калечась, с криками боли и проклятиями. Но, прорвавшись, наткнулись на плотный строй тяжеловооруженных кавалеристов с длинными пиками наперевес. Но задние ряды, пытаясь вырваться из-под града стрел, все напирали и напирали, и безумная дезорганизованная толпа валила вперед через горы трупов. Рыцари организованно расступились, подставляя египтян под следующую линию обороны — монгольскую конницу. Монголы устроили охоту на разбегающихся в разные стороны «воинов Аллаха», ловя тех арканами, как лошадей в табуне. Наконец, султан Айюб,
следовавший со свитой в арьергарде своего воинства, сообразил, что попал в ловушку. Через вестовых он передал команду остановиться и отступить для перегруппировки. Египтяне, не успевшие выскочить на простор Палестинской равнины, стали отступать обратно на аль-Сина, освобождая тем самым проход в укреплениях, поставленных войсками халифа. И тогда в этот проход устремились монголы. За ними, мимо спокойно наблюдающих за событиями халифа Велима и князя Корнелия, рванулись аравийцы. И войско султана не выдержало и, бросая оружие и амуницию, со всех ног и копыт ринулось в сторону Каира. За ними вынужден был отправиться и сам султан в сопровождении свиты и гвардейцев. Ему нужно было успеть организовать оборону своей столицы, до которой было почти семьсот фарсахов, а это не менее четырех дней быстрого марша…
        Войска халифа выдвинулись на околицы Каира через семь дней. Вокруг города виднелись следы лихорадочного строительства оборонных сооружений. Крепостные стены, возведенные триста лет назад, обветшали, а цитадель, строительство которой началось при Салах ад-Дине, но так и не было закончено, вообще не представляла никакой фортификационной ценности. Отец с сыном совещались недолго. Осмотрев крепостные стены, они наметили место предполагаемого штурма и, не мудрствуя лукаво, этой же ночью стянули всю свою артиллерию на этот участок. Корнелий, не меняя своих привычек, назначил начало штурма на раннее утро. Эмир Лакмат аль-Сабах снова был в строю!
        Тишину раннего майского утра 1228 года от Р. Х. разорвали залпы пушек. Пушки палили частью ядрами по слабым местам стены, частью осыпали картечью солдат на стенах. Но один только вид изрыгающих пламя и густой дым орудий внушил такой животный ужас защитникам крепости, что уже через два десятка залпов над стеной взвился белый флаг! А еще через небольшой промежуток времени из ворот начал выходить гарнизон, бросая оружие под ноги победителям. Принимали пленных монголы, большие специалисты этого неблагородного дела. Последними из ворот поверженного Каира вышли султан Ас-Салих Айюб ибн-Мухамед с приближенными, женами и детьми. Султан пытался держаться гордо и независимо, но побелевшие губы выдавали страх. И боялся он не напрасно — его тут же по команде халифа подхватили гвардейцы и увели в лагерь. Каир заняли иерусалимцы, прочесавшие город в поисках несдавшихся солдат и мародеров. Они же и организовали патрулирование улиц и охрану дворцов.
        Суд на султаном-мятежником состоялся уже на следующий день. С Айюба сорвали все знаки отличия, обрезали бороду и в таком виде провели по центральным улицам Каира. На центральной площади города, у входа во дворец, бывшего султана торжественно посадили на кол.

* * *

        Корнелий в одиночестве бродил по улицам Иерусалима. Этот город стал для него родным. Это он поднимал Иерусалим из руин, это он сделал Иерусалим священным городом… За прошедшие восемь лет здесь мало что изменилось. Те же узкие улочки, те же цветники в двориках и небольшие скверы на площадях. Стайки студентов университета в черной униформе, священнослужители разных конфессий, простые горожане, спешащие по своим делам. Устав, князь вошел в Храм Единого Бога и присел на мраморную скамью. Сначала он с интересом наблюдал, как люди разных вероисповеданий заходят сюда кто за советом, кто за обретением душевного покоя, а кто, как и он, просто подумать о бренности всего живого.
        Усталость уходила, на ее место пришла невесомость. Корнелий не заметил, как провалился в какое-то странное состояние то ли сна, то ли медитации. Вдруг он увидел внутренним взором склонившегося над письменным столом Великого князя Владимира. Вид сына, болезненный и утомленный, отозвался болью в сердце. Князь усилием воли стряхнул с себя наваждение, вскочил со скамьи и стремглав помчался во дворец.
        Во дворце его ждали с нетерпением. В библиотеке собрались халиф Велим-Велемир и его братья Мстислав, король Иерусалимский, и Святослав, амир Дамасский. Братья хотели согласовать с отцом назначение амиром Каирским сына Велемира, двадцатилетнего принца Всеслава. И хоть Корнелий был сосредоточен на своих грустных мыслях, ему пришлось поучаствовать в импровизированном Государственном совете. Здесь же князь озвучил свое решение срочно покинуть Азию и отправиться в Киев.
        — У меня было странное видение,  — обратился он к сыновьям.  — Мое место сейчас там, в Руси. Я поеду без свиты и в сопровождении только децимии русичей. Остальные войска я оставляю вам. Предлагаю тумен монголов передислоцировать в Египет, как личную гвардию эмира Всеслава… — И с улыбкой добавил:  — Ибн Велима ас-Сармата аль-Аббаса.
        Переждав веселый смех присутствующих, продолжил:
        — Нойону Бэркэ можно доверять — он весьма образованный и преданный человек. Когорту булгар и легионеров-русичей я предлагаю расквартировать в Багдаде. Пушки, халиф, береги как зеницу ока — это страшное оружие, особенно в нечистых руках! А еще, светлейший, пора тебе познакомиться с новым родственником — хорезм-шахом Джелаль ад-Дином. Да и брата Игоря проведать не помешает! Но это только после того, как успокоишь и умиротворишь своих новых подданных!  — Корнелий грустно взглянул на детей и, подавив дрожь в голосе, глухо сказал:  — Ну, давайте прощаться. Может, и не свидимся больше. Помните, кто вы! Помните род свой! Помните, чему я вас учил! Помните меня! Прощайте, Сарматичи…

* * *

        Утром первого дня месяца Тайлет 6737 года от Сотворения Мира стражники Лядских ворот стольного града Киева увидели необычную картину: к воротам бешеным аллюром приближалась группа всадников. Увидев над кавалькадой штандарт Тиверского князя, удивленные воины раскрыли ворота пошире и расступились. Всадники, не сбавляя темпа, помчались по улицам города в направлении княжеского дворца. Там, бросив лошадей, двое из них бегом бросились в княжеские покои. Они, а это были Корнелий и князь Игорь Тиверский, успели вовремя — Великий князь был еще жив. Из последних сил Владимир повернул голову на стук двери и, увидев вошедших, вымученно улыбнулся и едва слышно прошептал:
        — Экселенц… — А потом уже совсем по-детски:  — Тато…
        Он приподнял руку, давая знак секретарю. Тот подскочил и протянул Корнелию резной ларец. Князь открыл ларец, мельком глянул на запечатанное Великокняжеской печатью письмо. А когда опять посмотрел на сына…
        Одеревеневший от горя Корнелий бездумно брел коридорами дворца. Слезы застилали глаза, в мозгу молотом стучало: «Вот оно, началось!» Началось то, чего он так боялся,  — начали уходить его дети. Уходить не в бою, как старший сын Святослав, а вот так, в постели, от старости и болезней! А он-то думал, что его жизненный опыт позволит безболезненно (ну или почти безболезненно) перенести любое горе. Нет, нет и еще раз нет! К такому нельзя привыкнуть, этого нельзя принять…
        В кабинете его ждали. Возле рабочего стола сидели внук Игорь и седовласый старец в белоснежных одеждах. «Святогор?..»  — но спросить не успел. Волхв поднялся навстречу и, подойдя вплотную, положил теплые ладони ему на голову. Умиротворенность, покой…

        Глава 10

        Небольшой провинциальный городок, раскинувшийся на живописных берегах Плещеева озера, никогда не переживал за свою короткую историю такой суеты и наплыва влиятельных людей. Но здесь, в Переяславе-Залесском, в географическом центре огромного государства Русь, в день осеннего равноденствия 1228 года от Р. Х., или, по-старому, в первый день месяца Рамхат 6737 года от Сотворения Мира, должны были состояться выборы Великого князя Руси.
        На эту торжественную церемонию, как принято, съехались все удельные владетели и высшее духовенство страны. На этих выборах присутствовало меньше венценосцев по сравнению с предыдущими — в 6708 году от Сотворения Мира Великий князь Владимир провел административную реформу, во?первых, уменьшив вдвое количество уделов и, во?вторых, переведя календарь Руси со следующего, 1200 года, на европейскую систему летоисчисления. Но всего за восемь прошедших лет ситуация с уделами опять изменилась — добавился еще один, княжество Мавераннахр, или, для простоты произношения, Азийское, во главе с князем-султаном Игорем Сарматом.
        Примерно дней за десять до назначенной даты выборов в Переяслав стали съезжаться князья. Галицко-Волынское княжество представлял молодой князь Данила Романович, неплохо зарекомендовавший себя в пограничных конфликтах с Венгерским и Польским королевствами. Юрий Всеволодович, внук Андрея Боголюбского, представлял Владимирскую землю и Булгарию. Его брат, Ярослав Всеволодович, князь новгородский и поморский,  — отчаянный рубака и моряк (скорее, пират) — защитник северных рубежей Руси. Следом приехал князь уральский и волжский Микула Никитич, огромного роста детина, весь в шрамах, не вылазящий месяцами из седла, отбивая атаки сибирских разбойников.
        За ними одновременно прибыли князь черниговский и половецкий Михаил Ольгович и князь тьмутороканский и миотидский Никита Боривоевич. Еще день ждали Владимировичей — князя древлянского и туровского Ростислава, князя полоцкого и ливонского Святополка, князя смоленского и рязанского Всеслава. Владимировичи приехали одновременно и сообщили, что князь киевский и переяславский Корнелий, князь-султан Игорь Сармат и князь тиверский и крымский Игорь Святославич приедут к самому началу процедуры выборов.
        Такое положение дел даже обрадовало князей. Им было о чем поговорить в, так сказать, кулуарной обстановке. До приезда Корнелия оставалась еще пара-тройка дней, и князья вместе с митрополитом христиан Руси Бориславом, волхвом Всех Богов Святогором и Верховным шаманом Тенгри-громовержца Котяном заперлись в самом большом зале бывшего княжеского дворца. На эти таинственные совещания, которые продолжались три дня, не допускались даже доверенные лица князей и представителей духовенства, а сами участники хранили молчание.
        Но вот накануне дня выборов, 20 сентября 1228 года, в Переяслав примчался гонец, возвестивший о приближении князя Корнелия с сыновьями и внуком.

* * *

        Большой Государственный совет собрался в зале, где накануне собирались князья для принятия предварительного решения. Процедуру выборов Великого князя решено было упростить, отказавшись от формального утверждения кандидатуры Великим вече.
        Открыл заседание Совета старейший из присутствующих, князь Михаил Ольгович Черниговский. Кратенько и формально описал присутствующим процедуру голосования, раздал князьям и иерархам по листу бумаги. Далее было все просто — на листе пишется имя, количество претендентов регистрируется, и, если их больше трех, переголосовываются две кандидатуры, набравшие наибольшее количество голосов. Но и это еще не все. Победит только тот кандидат, который наберет не менее двенадцати голосов из шестнадцати, а лучше всего все шестнадцать! Так что процесс голосования мог затянуться надолго. Итак, листы розданы, князья быстро вписывают имена, секретарь собирает сложенные пополам записки. Наступил торжественный момент — секретарь с председательствующим разворачивают записки и по очереди складывают их в… одну стопку. Князь Михаил встал, поднял руку, призывая к тишине, и провозгласил только одно слово: «Корнелий». Князья, поднявшись с мест, почтительно поклонились новому владыке.
        Но процедура еще не закончилась. Князья и священнослужители торжественно покидали зал и поднимались на специально построенный помост. Последним к ним поднялся Корнелий. Князь Михаил снова призвал собравшихся во дворе людей,  — а это были бояре и воеводы, приехавшие со своими князьями, и жители Переяслава и окрестных городков,  — к тишине и торжественно провозгласил:
        — Тайным голосованием и единогласно Великим князем Всея Руси избран князь Корнелий!  — И, переждав приветственные крики, продолжил:  — Решением Большого Государственного совета Великий князь Всея Руси Корнелий нарекается… Императором Руси Корнелием Великим!!!
        Толпа, несколько мгновений ошарашенно молчала, обдумывая услышанное, и взорвалась восторженными криками. Корнелий, надо сказать, тоже был несказанно удивлен услышанным. Чего-чего, а такого поворота событий он не ожидал. Князья, стоявшие рядом с ним на помосте, расступились, освобождая место трем священнослужителям в белоснежных одеждах. Впереди шел волхв Святогор с неимоверной красоты императорской короной в руках. За ним следовали митрополит Борислав со скипетром и шаман Котян с мечом Перуна в руках.
        Священники подошли вплотную к Корнелию. Тот, повинуясь жесту Святогора, стал на одно колено. Где-то в стороне заиграла торжественная музыка, Святогор поднял корону так, чтобы ее увидели все присутствующие, и возложил на голову князя. Следом подошел митрополит и вручил скипетр, который Корнелий, поцеловав, сразу же передал оруженосцу. И наконец, приблизился Котян, неся на вытянутых руках обнаженный меч. Корнелий встал, принял меч, приложил его плашмя ко лбу. Затем поднял меч, блеснувший в лучах солнца, над головой. И случилось чудо: меч вспыхнул холодным ослепительным пламенем…
        А над площадью, над городом, над озером… над Русью от Карпат до Арала, от Беломорья до Шемахи победно звучало: «СЛАВА! СЛАВА! СЛАВА!»

* * *

        В окно между неплотно задернутыми шторами нахально заглядывала яркая звезда. Корнелий открыл глаза, сон ушел окончательно. Что его разбудило? Какое-то ощущение легкой тревоги? Хотя чего ему, Императору Всея Руси, опасаться? Уже не уснуть. А память услужливо подсовывала образы и воспоминания. Коронация, триумфальное возвращение в Киев, празднование… Потом опять рутинная повседневная работа. Отвлекала работа в Лабораториуме. Ученые совершенствовали оружие, механизмы и металлообработку; занимались переработкой «земляного масла», поставляемого азерилерами и аланами с побережья Шемаханского моря, в «осветительное масло» для ламп и составляли рецепты удобрений для полей в разных концах страны. И так из года в год.
        На границах государства было относительно спокойно. Редкие наскоки венгров и поляков на западе, алтайцев и монголов на востоке, одичавших после гражданской войны и распада Великой Монголии, да мурманских и свейских пиратов на севере особой опасности не представляли. Единственным серьезным конфликтом можно было назвать попытку вторжения крестоносцев-тевтонцев в устье реки Нева летом 1240 года. Но там не понадобилась даже помощь армии — молодой, но очень перспективный князь новгородский и поморский Александр Ярославич прекрасно справился своими силами и отбил охоту «воинам христовым» соваться в пределы Руси или ее союзников. На южных рубежах Руси было спокойнее всего — во главе Багдадского халифата и Хорезмшахра стояли как-никак кровные родичи!
        Новой семьей он так и не обзавелся — слишком сильно на него подействовала смерть сына,  — да и, честно говоря, устал он от этих семейных хлопот! Вокруг, как всегда, было несколько любящих женщин, и это его прекрасно устраивало. Дети и внуки тоже не давали заскучать…
        Но смутная тревога не покидала. Вспомни, может, это связано с каким-то грядущим событием? Напрягся, припоминая… Ах да! Наступающий день — первый день весеннего солнцестояния. С пониманием пришло облегчение, вернулась дрема. Сквозь дрему Корнелий увидел, как посреди комнаты сгустилось молочно-белое облако и двинулось к нему. Вот облако окутало его полностью, наступила ватная тишина и следом абсолютное спокойствие. Сон?

        Эпилог

        В темном, глухом бору кое-где еще лежал снег. Начало весны мало сказалось на чащобе. Вот и большая поляна, окруженная вековыми дубами, была покрыта снегом. Но в центре поляны не горел — сиял костер. Странный это был костер — ни треска горящего валежника, ни россыпи искр. Только чистое, яркое пламя…
        Но не только пламя могло вызвать удивление у наблюдателя, если бы таковой забрался среди ночи в эту глушь. Странные фигуры окружали костер…
        Их было пятеро, в белых бесформенных балахонах, с непокрытыми головами. Их облик странным образом постоянно неуловимо менялся — то на вас смотрел совсем еще юноша, то древний старец…
        Нарушил затянувшееся молчание сидевший на небольшом возвышении Род, отец богов:
        — Дети мои,  — голос его звучал глухо, но весело,  — наш эксперимент, кажется, прошел удачно. Русь стала ведущей державой не только в Европе, но и в Ойкумене… Что скажешь ты, Свароже, сын мой старший?
        — Да, мы сделали это, отче,  — недовольно буркнул Сварог.  — Хоть и не имели права! Повторяю, Книга Судеб писана не только для людей, но и для нас. Но что сделано, то сделано! Теперь уж точно пришел час и нашего ухода, как ушли наши братья Один, Тор и другие.
        Над поляной вновь повисла тревожная тишина. Но тут несмело заговорил Велес:
        — Но мы же не изменяли ход истории. Мы создали новую Историю, учтя прежние наши ошибки, уделяя больше внимания русичам… Смотрите — Азия умиротворена и может развиваться самостоятельно, ислам и христианство на пороге объединения на базе культа Единого Бога. В Европе наблюдается снижение фанатических и клерикальных тенденций, а это значит, что не будет костров инквизиции, не будет преследования науки и искусства, не будет Темных веков!
        — Как хорошо, что не пришлось возвратиться к временам Великого испытания,  — улыбнулся сквозь густые усы Перун,  — и все начинать с самого начала…
        Каждый из присутствующих решал про себя судьбу эксперимента. Наконец прервал молчание Род:
        — Ну, что решаем, дети мои? Времени на долгие раздумья у нас нет. Корнелий выполнил нашу задачу и свое обещание, но он устал. Устал от напряжения ответственности, устал попросту от жизни!
        Велес, не раздумывая, повернулся к Яриле:
        — Скажи ты, Жизнь дающий! Сможем мы отблагодарить нашего протеже?
        Ярило взглянул на Рода и, увидев одобрительный кивок, взмахнул посохом. Время остановило свой бег. И вот над поляной сгустилось молочно-белое облако, из которого вышел моложавый человек в непривычной одежде, который приветливо улыбаясь, поклонился:
        — Приветствую вас, мудрецы! Надеюсь, подробного доклада от меня не требуется?
        Род, а за ним все остальные поднялись и молча поклонились Корнелию. После чего Род протянул руку и указал на освободившееся, как по волшебству, место у костра…
        В небе загоралась утренняя заря нового, 6750-го от Сотворения Мира в Звездном Храме года двадцатого дня месяца Дайлет.

        Приложение к Книге первой

        I. ДОХРИСТИАНСКИЙ КАЛЕНДАРЬ СРЕДНЕВЕКОВЫХ СЛАВЯН
        ВЕСНА

        ОСЕНЬ

        ЗИМА

        II. НАЧАЛО ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЯ РАЗЛИЧНЫХ РЕЛИГИЙ

        III. ОРГАНИЗАЦИЯ ВОЙСКА КНЯЗЯ КОРНЕЛИЯ
        Легион: воинское подразделение ок. 5000 человек, состоит из четырех боевых когорт и одной вспомогательной (госпиталь, кузница, стенобитные машины, лагерные палатки, обоз).
        Штаб легиона: командир (легат), его заместитель (первый трибун), картографы, писари, оркестр, знаменосцы, вестовые.
        Когорта: воинское подразделение ок. 1000 человек, состоит из пяти манипул, командир — трибун.
        Манипул: воинское подразделение ок. 200 человек, состоит из двух центурий, командир — первый центурион.
        Центурия: воинское подразделение ок. 100 человек, состоит из десяти декурий, командир — центурион.
        Декурия: оперативное воинское подразделение ок. 10 человек, командир — декурион.
        За основу взята организация армии Римской империи.


        IV. УПОМИНАЕМЫЕ МЕРЫ ДЛИНЫ

        V. Комментарии к Части первой


        VI. Комментарии к Части второй

        VII. Комментарии к Части третьей


        VIII. Комментарии к Части четвертой


        Книга вторая
        Возрождение


        Пролог

        Двадцать второго сентября 2036 года от Р. Х., или 837 года Эры Мира, все средства массовой информации Земли вышли с сенсационным заявлением Всемирного научного совета: астероид 27716-АД, появление которого вблизи Земли ожидалось через четыре года, наверняка столкнется с планетой! Далее шли призывы к землянам сохранять спокойствие и приложить максимум усилий для подготовки родины человечества к минимизации последствий грядущей катастрофы. Но только узкий круг людей на Земле отчетливо представляли себе эти последствия. Дело в том, что астероид, вопреки предыдущим расчетам, оказался значительно больших размеров, и шансов спасти цивилизацию Земли от тотального уничтожения оказалось исчезающе мало. Но попробовать все-таки было нужно!
        В преддверии конца света человечество ожидаемо раскололось на две неравные группы: меньшая, наиболее прогрессивная часть, состоящая из научной и технической интеллигенции, другими словами — лучших умов человечества, бросила все силы на разработку и создание защитных мероприятий, а другая, составляющая подавляющее число населения планеты, пустилась во все тяжкие, отказываясь прилагать малейшие усилия. Деньги обесценились, обесценилась также и жизнь. Планету захлестнула волна самоубийств, преступлений с немотивированной жестокостью, наркомании. Адепты «конца света» громили научные и производственные комплексы, и только ценой огромных организационных усилий и большого числа жертв как среди персонала, так и среди нападавших работы удалось продолжить ударными темпами. Уцелевшие производственные комплексы и энергоустановки с запасами топлива были надежно, как казалось, упрятаны глубоко под землю и максимально автономизированы. Созданы огромные запасы пищи и банки генетической информации. Всю имеющуюся в распоряжении человечества информацию, научно-техническую и историко-культурную, дублировали на
информкристаллы и равномерно распределяли между подземными городами, создающимися для эвакуации людей, в надежде, что хоть что-то уцелеет. Кроме того, было принято решение вывести на орбиту Земли искусственные спутники, на борту которых, помимо аппаратуры связи, была сохранена продублированная информация. И наконец, на космодроме в Гималаях, надежно упрятанном и тщательно охраняемом, готовились к запуску два космолета дальней разведки (которые по плану должны были лететь к альфа Центавра!), оснащенные боеголовками огромной разрушительной силы. Их старт назначили на осень 2039 года, они попытаются разрушить астероид-убийцу, чтобы тем самым свести к минимуму разрушения на Земле.
        Но самым сложным оказалось обуздать проснувшиеся у людей животные инстинкты! Казалось бы, инстинкт самосохранения должен диктовать людям совершенно другой тип поведения — собраться с силами и работать над возможностью своего спасения. Но случилось обратное! Население Земли уменьшилось за три года едва ли не на треть. И не столько за счет самоубийств и преступлений, сколько из-за вспыхнувших смертельных эпидемий, вызванных отравлением окружающей среды разлагающимися трупами и огромным количеством неутилизированных отходов. Человечество, не дожидаясь катастрофы, убивало себя…

* * *

        Четырнадцатого февраля 2040 года… Осколок метеорита размером в две мили на огромной скорости врезался в Землю в районе саванны Экваториальной Африки, практически в побережье Атлантического океана. Планету до основания сотрясли страшной силы землетрясения, а многосотметровые цунами уничтожили все живое на западном побережье Европы и Африки и, докатившись до противоположного берега океана, разрушили всю инфраструктуру восточного побережья обеих Америк.
        Не успела успокоиться разбушевавшаяся стихия, как восьмого мая на Землю обрушилась основная часть астероида, втрое большая, чем предшествовавший ей осколок. На сей раз астероид вонзился в Великий океан, недалеко от побережья Юго-Восточной Азии, в районе самой глубокой на Земле океанской впадины. Колоссальной силы взрыв; фонтаны пара, достигавшие стратосферы; цунами, гребнями уходящие за облака и обошедшие всю планету по кругу насколько раз…

        Это был поистине страшный конец цивилизации!

* * *

        Только спустя шестьдесят четыре года, когда наконец рассеялись тучи вулканического пепла в атмосфере, а моря и океаны утвердились в новых своих границах, люди стали покидать подземные убежища. Страшная картина их ожидала! Большая часть планеты представляла собой пустыню, без растительности и тем более без какой-либо фауны. Там, куда не дошли разрушительные волны, на равнинах образовались непроходимые болота, а на возвышенностях сохранились едва-едва живые кустарники и хилая трава. Животный мир, включая птиц, перестал существовать. Единственное место, где жизнь не только сохранилась, но и развилась в совершенно причудливые формы,  — это водный мир. Благодаря цунами, смывшим с суши в воду все живое, в морях и океанах приоритет развития получили животные-трупоеды. Но даже и они, теперь достигавшие совершенно невероятных размеров, не смогли справиться с переизбытком «пищи». Трупный яд отравил подпочвенные воды, мелкие водоемы, болота и сохранившиеся почвы. Земля постепенно умирала…
        Но все-таки осталась сила, несогласная с приговором матушки-природы. Новое поколение людей, выросшее в подземных городах и еще не видевшее солнца, рвалось в бой. По мере высыхания болот на поверхность Земли выползала рекультиваторная техника; высаживались целые леса быстрорастущих кустарников и деревьев; огромные насосы прокачивали воду водоемов и рек через стерилизаторы… И вот уже на очищенных лугах пасется домашний скот, один за другим строятся поселки, а вокруг запущенных производственных комплексов и энергоцентралей возникают целые города. Уцелевшие спутники связи обеспечили устойчивый контакт между уцелевшими очагами возрождающегося человечества. И пусть от восьмимиллиардного населения Земли остались едва ли сто с небольшим миллионов, зато это были лучшие из лучших представители Homo sapiens.
        Вот такой обновленная Земля встречала сотую годовщину Катастрофы. Вот в такое тяжелое время для Земли, в день весеннего равноденствия 2140 года от Р. Х., или 941 года Эры Мира, в этот Мир вернулся Корнелий Сармат.

        Часть I
        ПРЕДСЕДАТЕЛЬ


        Никто лучше мужественного
        не перенесет страшное…
    Аристотель

        Корнелий ужаснулся, увидев, во что превратилась некогда созданная им Ветвь Времени. Находясь в безвременье Асгарда, он не отслеживал судьбу своего детища на таком огромном промежутке времени! Кроме того, он не совсем понимал своей задачи в этом Мире — Великие Бессмертные на сей раз никаких конкретных задач ему не поставили.
        «Что ж,  — подумал Корнелий,  — начнем с нуля. Нам не привыкать. Главное, что здесь, несмотря ни на что, восстановлены товарно-денежные отношения. А это значит, что возможности у меня практически неограниченные. Правда, при условии, что банки тамплиеров имеют сейчас своих действующих преемников».
        Преемники, к счастью, нашлись, и Корнелий, ставший в одночасье богатейшим человеком этого мира, принялся тщательно изучать политическую и экономическую обстановку на планете. Основной проблемой оказалась нехватка продовольствия и полезных ископаемых. Изучив карту мира (точнее, того, что осталось от знакомого ему мира), он по памяти определил районы месторождений, которые можно было начать эксплуатировать хоть сейчас. Сложнее было с сельскохозяйственными землями — старые познания не помогли. Но поскольку Корнелий и так собирался расположить свою штаб-квартиру в Киеве (ну, а где же еще?!), то и свои фермерские идеи воплощать он будет там…

        Глава 1

        Прямо за окном — кабинет находился на самом верхнем, пятидесятом, этаже небоскреба на днепровской круче — клубились дождевые облака. Настроение было отвратительным, под стать погоде. В кресле у окна сидел Корнелий Сармат, глава многопрофильного транснационального концерна «Альматея», самый богатый человек этого мира. Но сейчас Корнелий ощущал себя самым несчастным человеком этого мира. Он был одинок. Отчаянно одинок… Сознательно одинок… Он умышленно сторонился людей, сознательно не сближался ни с кем (профессиональные отношения, конечно же, у него имелись) — слишком много утрат выпало ему при его жизни… жизнях… А он устал терять, устал расставаться навсегда… И в то же время он прекрасно понимал, что такая жизнь — это его Судьба, его Ответственность. И эта его минутная слабость — лишь слабость усталого человека, не более того…
        Тучи за окном рассеялись, в окно заглянуло солнце. Вместе с солнцем в душу Корнелия вернулась уверенность, хандра рассеялась вместе с тучами. Он встал, подошел к окну, полюбовался открывшимся великолепным видом. К рабочему столу вернулся уже совсем другой человек. Человек уверенный в себе, в правоте своих решений. Человек, уверенно идущий к одному ему ведомой цели!
        По экрану информатора бежала новостная лента. Корнелий не очень внимательно следил за ней. Об основных событиях в мире ему уже доложили, и сейчас он обдумывал стратегию дальнейшей предвыборной кампании. До выборов Председателя правительства Руси оставалось не так уж много времени. Переживать, собственно, причин не было — победа в первом же туре ему была обеспечена (ведь он уже не один год был фактическим, хоть и «серым», руководителем страны), но все же…
        — Разрешите, экселенц?  — в дверном проеме показался помощник.  — К вам легат Ярл Стан и Ким Янг…
        — Проси,  — отозвался Корнелий.
        На пороге выросла громадная, ростом с сажень, фигура легата, командующего его личным охранным корпусом. За могучей спиной легата едва виднелась худощавая и невысокая фигурка гениального кибернетика Кима, вытащенного Корнелием три года назад из заштатной лаборатории в Северном Готланде.
        — Вот что, друзья,  — начал без предисловий Корнелий,  — в оставшееся до выборов время обеспечить максимальный порядок в стране (кивок в сторону Яра) и информационную контрразведку (это уже Киму). Что-то мне подсказывает, что в борьбу с нами вступили некие, мне самому пока непонятные силы с весьма широкими возможностями. Правда, это может оказаться ложной тревогой, но интуиция меня подводит крайне редко. Так что будьте внимательны. Я тут набросал свои соображения, ознакомьтесь…
        Посетители поднялись и молча откланялись, а Корнелий задумался над собственными сомнениями. Пока он был простым (пусть не совсем «простым»!) гражданином и решал сугубо экономические вопросы, он не чувствовал никакого чужеродного внимания. Но стоило ему заняться политикой, а именно инвестировать социальные и оборонные проекты, направленные на усиление положения Руси в мире, как тут же он ощутил мощный «поток внимания» к собственной персоне, а также столкнулся с малозаметным, но твердым сопротивлением в некоторых направлениях деятельности. Что ж, «кто предупрежден, тот вооружен»  — вспомнилась поговорка из его прошлой жизни…

* * *

        — Председатель, экселенц,  — услышал Корнелий сквозь дрему,  — завтрак готов.
        Он раскрыл глаза и потянулся, стряхивая остатки сна. Вот ведь умудрился уснуть, насмешливо одернул сам себя. Ну ничего, на то и отпуск. Впервые за пять лет! Пять лет напряженной работы по восемнадцать часов в сутки, практически без выходных! Но зато каков результат…
        Корнелий поднялся на верхнюю палубу, где был накрыт стол. Легкий ветерок овевал лицо, шевелил волосы. Небольшой кораблик, скорее яхта, неторопливо двигался вниз по течению Днепра. Таким образом Председатель Правительства Руси Корнелий Сармат решил провести давно запланированный отпуск. Путь предстоял неблизкий, далеко на юг… а пока взорам путешественников (вместе с Председателем путешествовали его помощник и пять человек личной охраны) открывались чудесные виды ухоженных полей, промышленных комплексов, чистеньких городков, расположенных по обоим берегам Днепра.
        Покончив с завтраком, Корнелий поднялся на мостик. Капитан приветствовал Председателя воинским салютом и вопросительно посмотрел на гостя.
        — Скоро ближайшая пристань?  — поинтересовался Корнелий.
        — Через сорок… — капитан глянул на приборы,  — три минуты, экселенц!
        — Сообщите на берег, чтобы приготовили верховых лошадей,  — распорядился Корнелий и, не объясняя ничего, спустился с мостика, оставив капитана в полной растерянности.
        Ровно через сорок три минуты яхта пришвартовалась к пристани небольшого городка. Корнелий еще издали увидел на берегу трех оседланных для верховой езды лошадей. Сгорая от нетерпения, он, махнув рукой двум телохранителям, не дожидаясь полной швартовки, спрыгнул на причал и быстрым шагом, сдерживая желание побежать, направился к конной группе.
        …Ветер свистел в ушах, развевал волосы. Не обращая внимания ни на плывущую параллельным курсом яхту, ни на жалкие потуги телохранителей догнать начальство, Корнелий горячил и горячил своего жеребца. Сейчас он был в другом времени, сейчас он гнался с обнаженным мечом за половецким всадником, а рядом рубились с врагами его братья-русичи… Не выдержав, Корнелий издал боевой клич «Барра!» и… пришел в себя. Конь его уже тяжело задышал, и всадник натянул поводья, сдерживая аллюр. Он оглянулся вокруг — телохранители отстали и, слава Творцу, не заметили его мальчишеской выходки. Но как же он, Председатель Корнелий Сармат, хотел хоть на время стать князем Корнелием Сарматом! Конь уже отдышался, и Корнелий, благодарно потрепав его по шее, пустился рысью. Но вот уже показалась пристань с пришвартованной яхтой. Пора было возвращаться в свое время…
        На следующий день настроение Корнелия испортилось. Нет, погода была прекрасная, яхта тихо шелестела моторами, команда корабля не лезла в глаза… Просто путешественники приближались к заветному для Корнелия месту, к тому месту, где когда-то был легендарный остров Хортица. Но острова не было. Там, где до Катастрофы гремели днепровские пороги, расстилалось огромное солончаковое болото, поглотившее и остров, и все, что на нем было. Ничего! Мертвая пустыня, даже комаров нет. И опять в Председателе проснулся Князь, а Князь, не выдержав, отвернулся…

        Глава 2

        Срединное море встретило русичей штормом. Небо затянуло черными тучами, берега скрыл густой туман. Но, может, это и к лучшему? Что за радость смотреть на каменную, безлюдную пустыню? Яхта, слегка трансформировавшись для плавания по морю, двигалась все дальше на юг. Теперь уже вся команда знала цель путешествия — это Иерусалим. Или, скорее, то, что от него оставила Катастрофа.
        Приборы показали, что цель их путешествия достигнута. Осталось дождаться, когда рассеется туман, так как капитан категорически не хотел рисковать, приближаясь к берегу вслепую. Но вот наконец туман рассеялся, и перед глазами предстала совершенно неожиданная картина: на солончаке, в который превратилась многомильная береговая полоса, возвышалась гора с плохо различимыми с большого расстояния строениями на плоской вершине. Видимо, было что-то мистическое в этом месте планеты!
        Все шестьдесят верст до горы яхта прошла на «воздушной подушке» за полтора часа. С трудом найдя сухое место у подножия, русичи разбили лагерь. Обследование руин решили оставить на следующий день, но отдохнуть, как предполагалось, не пришлось — как ни странно, но в разрушенном городе оказались жители. И целая делегация этих жителей, в составе девяти человек, торжественно, с зелеными ветвями какой-то пальмы в руках, посетила импровизированный лагерь путешественников. Возглавлял делегацию глава местной общины по имени Ицхак.
        После ужина, которому несказанно рады были аборигены, Ицхак поведал печальную историю некогда великого города:
        — До Катастрофы Иерусалим был процветающим мегаполисом. В Храм Всех Богов, построение которого дало начало новому летоисчислению, Эре Мира, стекались паломники и просто туристы со всего мира. Храмовая библиотека, собираемая в течение тысяч лет, была одной из самых больших в Ойкумене. Но все перечеркнула Катастрофа — уже после первого удара осколка метеорита огромное цунами накрыло все побережье Малой Азии, а разрушения завершило землетрясение. И все же Иерусалим устоял! Во всей округе, в радиусе сотен и сотен верст, было стерто с лица земли все живое и неживое, а Иерусалим хоть и потрепанный, но продолжал стоять всем смертям назло. Жил и подземный город, хоть и потерявший в результате обвала запасы медикаментов. К тому моменту, когда людям можно было покинуть подземелья, их оставалось всего полторы тысячи человек. А спустилось под землю перед Катастрофой ни много ни мало пятьдесят тысяч! А обитатели еще четырех подземных убежищ, расположенных вблизи Иерусалима, так и не подали признаков жизни. Таким образом, оставшиеся в живых решили посвятить себя сохранению того, что осталось, дожидаясь, как
говорится, лучших времен…
        Ицхак перевел дух и вопросительно посмотрел на Корнелия. Тот улыбнулся и молча протянул старику руку. Слезы радости брызнули из глаз старосты, и он благоговейно припал губами к руке благодетеля.

* * *

        Корнелий несколько часов обходил руины города. От многоэтажных зданий и других сооружений возрастом младше тысячи лет не осталось камня на камне. Устоял Старый город — узнаваемы были остатки Замка тамплиеров, Дворца царя Давида, фрагменты защитных стен. Но Корнелия больше всего интересовало, что осталось от его любимого детища — Храма Всех Богов. Не отвечая на недоуменные взгляды Ицхака, Корнелий уверенно шагал между остовами домов Старого города и благоговейно замер перед разрушенными Золотыми воротами — за ними возвышалась практически целая центральная башня Храма! Словно что-то взорвалось в мозгу Корнелия! Почти бегом он пересек площадь и ворвался в башню. Там, где когда-то стоял памятник Творцу в виде огромного шара-глобуса Вселенной, остался только легкий кованый, чудом уцелевший постамент. Корнелий медленно подошел к постаменту и, закрыв глаза, возложил на него обе руки. Тепло, струящееся по рукам, вызвало дрожь во всем теле, потом пришло озарение. Кто он сейчас? Председатель Правительства Руси? Великий князь Руси? Король Иерусалимский? Посланник Вечных, Великих Бессмертных? Он ощущал себя
одновременно всеми и не боялся этого! Постамент дрогнул, отъехал в сторону, открыв нишу. В нише, в темноте, едва угадывался какой-то длинный предмет. Корнелий уже з н а л, что это. Твердой рукой он потянул на себя предмет, вытащил на свет, стряхнул вековую пыль… Рукоять меча привычно легла в ладонь, по руке пробежала знакомая дрожь. Корнелий поднял руку с мечом, и под склепением Храма полыхнула холодная молния! Меч Перуна! Так вот почему его так тянуло сюда! Корнелий опустил меч и только сейчас заметил, что старенький Ицхак лежит рядом, уткнувшись лицом в пол, и дрожит, как в лихорадке.
        — Встань, старик,  — хотел ласково сказать Корнелий, но сам удивился своему хриплому и низкому голосу.  — Запомни этот день! Это первый день возрождения Храма, первый день начала новой эры в истории Земли!
        Вернувшись в лагерь, Корнелий связался с Киевом. Главный архитектор города Виктор Тор и Главный кибернетик страны Ким Янг в течение доброго часа получали инструктаж, а к середине следующего дня небо над древними руинами раскололось от рева моторов грузовых геликоптеров. Из геликоптеров выгружали строительную технику и материалы, и они уносились назад, за новой партией людей и грузов. Через трое суток беспрерывной работы окрестности Иерусалима узнать было невозможно — на высушенном солончаке выросли взлетно-посадочная полоса, здание аэропорта, огромные складские боксы и два десятка сборных домиков для строителей. И главное сооружение — опреснитель морской воды, которому особенно были рады местные жители, слегка очумевшие от непривычной суеты.
        Виктор Тор прибыл на четвертый день на геликоптере в сопровождении группы архитекторов. Первым делом он отправился с докладом к Корнелию. Собственно говоря, доклад ограничился демонстрацией нового проекта восстановления Храма и Старого города. Основой проекта послужили выкопанные в архивах старинные описания и миниатюры, а сам проект сотворили в кратчайшие сроки добры молодцы во главе с Кимом. Корнелий одобрил проект, но предложил согласовать его еще и с местными, ведь их придется переселять на время строительства. «Добро», естественно, было получено, жителей числом в тысячу триста восемьдесят пять душ переселили в уютные, специально для них возведенные домики со всеми удобствами, чему те были несказанно рады. А чтобы эти переселенцы не путались без дела под ногами рабочих, им тоже нашли занятие по способностям. Стройка века началась. Поставка оборудования и материалов осуществлялась бесперебойно, работы велись круглосуточно, и Корнелий решил не мешать профессионалам и отправился в дорогу.

        Глава 3

        Председатель Корнелий окончательно ощутил себя королем Иерусалимским Корнелием Лакмат аль-Сабах! Прошлое взяло свое. А раз так, то и путь его лежал в Багдад, столицу халифата. Целью Корнелия были переговоры с халифом о будущем устройстве земного сообщества, мысли о котором начали все чаще посещать Корнелия в последние дни. Он, грешным делом, винил в этом меч Перуна, так неожиданно вернувшийся к нему. Только теперь, по прошествии более чем двадцати лет, он начал понимать свою миссию.
        Как и первое, это путешествие не отличалось разнообразием или приключениями. Тот же унылый пустынный пейзаж, такое же отсутствие населенных пунктов. Только вблизи Евфрата пейзаж несколько оживили оазисы и обработанные поля. Прежде чем переправиться через Евфрат, помощники Корнелия связались с канцелярией халифа и договорились о встрече. Багдад встретил делегацию Руси торжественно и пышно еще на восточном берегу Тигра. Сам город практически не пострадал, цунами сюда не дошло, а основные разрушения были вызваны землетрясениями. Но за годы, прошедшие после Катастрофы, города и инфраструктура халифата были восстановлены. Единственное, что не подлежало быстрому восстановлению,  — это плодородие земли. Поэтому страна, по численности населения лишь немного уступающая Руси, испытывала определенные трудности с пищевыми продуктами. Зато в халифате очень быстро восстановили добычу нефти и нефтеперерабатывающую промышленность. А это как раз представляло интерес для экономики Руси. В общем, поговорить было о чем.
        Новый Багдад, перестроенный после разрушений, поражал широкими магистралями и обилием зелени. Старый город, очень бережно восстановленный, напоминал иллюстрацию к старинным арабским сказкам. Корнелий незаметно для спутников пытался найти знакомые места в Старом городе. Наконец, кавалькада прибыла к Регистану, резиденции халифа Абу аль-Аббаса. Сердце Корнелия дрогнуло. Перед мысленным взором пронеслись картины прошлого: откровенная беседа с халифом, знакомство с Марьям… Задумавшись, он чуть было не прозевал приветствие халифа! Как водится на Востоке, переговоры были назначены на следующий день, а пока гостям предложили на выбор либо отдых, либо экскурсию по дворцу. Корнелий, естественно, отправился на экскурсию. Он даже не особенно удивился тому, что дворец оставался без изменений более тысячи лет. И снова ему вспомнилась принцесса Марьям, его Машенька, с которой он прожил самые счастливые годы своей долгой-предолгой жизни. А вот действительно серьезным отличием современного дворца были портреты правителей Халифата, начиная с Али І. Корнелий с интересом скользнул взглядом по галерее портретов, и
вдруг его как молния поразила: с одного из портретов на него смотрел его сын Велемир, ставший халифом в 1237 году после смерти деда, халифа Абу-Али ан-Насир аль-Аббаса.
        Переговоры с халифом об экономическом сотрудничестве не потребовали много сил и времени. Уж очень большой была обоюдная заинтересованность высоких договаривающихся сторон. Больше времени потребовалось Корнелию на то, чтобы уговорить халифа обдумать идею создания международной организации, которая в идеале должна была бы координировать действия всех стран при решении общепланетарных задач. Халиф в свойственной восточным правителям манере постоянно уходил от прямых ответов, но Корнелий нет-нет и ловил на себе пристальный изучающий взгляд собеседника. Наконец во время очередного перерыва в переговорах халиф предложил Корнелию прогуляться по дворцу. Но прогулка не состоялась — халиф прямиком направился в портретную галерею и (ожидаемо!) остановился у изображения Велима ас-Сармата аль-Аббаса. Ломать комедию, изображая непонимание, Корнелий не стал:
        — Да, светлейший, это мой предок,  — просто признался он.  — И если ты потомок того самого аль-Аббаса, то мы с тобой хоть и дальние, но кровные родичи.
        Лицо халифа расплылось в улыбке:
        — Так что же ты молчал, брат? Конечно, халиф Велим — один из моих славных предков, а его отца, эмира Лакмат аль-Сабаха, мы до сих пор почитаем как великого воина и государственного деятеля! Кстати, мне доложили, что ты взялся восстанавливать Храм Всех Богов. Сознаюсь, я виню себя за то, что не догадался сделать это сам. Но теперь я обязательно подключусь к этому богоугодному делу. А теперь пойдем подпишем наши соглашения. Наше родство — крепче всех печатей.
        Как ни пытался Корнелий поскорей вырваться из братских объятий новоявленного родственника, пришлось ему участвовать в народных гуляниях по полной программе целую неделю.

        Глава 4

        И снова дорога. Теперь уже еще дальше на восток, к другим, но не менее знакомым, до боли знакомым местам — Мавераннахр. Нужно отдать справедливость халифу, дороги в его государстве были отменными. Вездеходы русичей мягко катились по ровному покрытию, глотая версту за верстой. Даже по горным дорогам Персидского нагорья машины ехали, почти не сбавляя скорости.
        Первая остановка была в древнем Герате. Естественно, от большого города, стоящего на перепутье торговых маршрутов, мало что осталось. Да и землетрясения во времена Катастрофы не пощадили город. Но люди устали, а техника требовала обслуживания. Хоть Корнелий и не торопил спутников, но душа его рвалась дальше, в Бухару, где он когда-то окончательно и бесповоротно изменил ход Истории в этой Ветви Времени.
        Но вот еще несколько дней пути, и на горизонте замаячили зеленые равнины и полноводная, могучая, как встарь, Амударья. Переправившись на восточный берег реки по огромному мосту (честь и хвала халифу!), путешественники попали в средневековую сказку! Глиняные дувалы закрывали уютные дворики-сады, по узеньким улицам — в стороне от основной широкой магистрали — чинно передвигались мужчины в полосатых халатах и тюбетейках и женщины в пестреньких платьях и платках. Спутники Корнелия, не скрывая удивления и восхищения, глазели по сторонам, а его самого охватил очередной приступ ностальгии. На выезде из поселка их уже ждали посланцы местного сатрапа, эмира Бухарского Фарида Навои, которые проводили русичей до Бухары, поселили в шикарную, недавно построенную гостиницу и, как водится, оставили до завтра.
        Ночь для Корнелия выдалась бессонной. Нет, не жара, не духота — кондиционер справлялся с задачей — что-то другое, подсознательное не давало уснуть. Корнелий подошел к окну. С высоты двадцать второго этажа открывался чудесный вид на старый город, мало пострадавший от Катастрофы, но потерявший почти всех жителей от эпидемии чумы. Сейчас Бухара была центром сельскохозяйственного региона, большим по нынешним меркам и благополучным городом. Налюбовавшись, Корнелий решил было прилечь и попробовать уснуть, как услышал странный, на уровне подсознания, призыв. Теперь он знал, что делать! Быстро распаковав свои нехитрые пожитки, Корнелий достал ножны с мечом. Огромный рубин, вделанный в навершие меча, тускло светился. Почему-то очень осторожно Корнелий вытащил меч из ножен. Лезвие тускло блеснуло знакомым ртутным светом, а рубин тотчас же ослепительно вспыхнул, осветив комнату призрачным кроваво-красным светом. Постепенно свет сгустился в марево, марево приняло форму человека с неясными очертаниями. Это был один из Вечных, Великих Бессмертных.
        «Ты сделал лишь первый шаг, Посланник,  — прозвучали в голове беззвучные слова,  — но тебе предстоят еще немалые испытания. Отправляйся дальше на Восток — там ты получишь основное задание и дополнительные возможности. Мы верим в тебя…»
        Свет померк, рубин перестал светиться, только лезвие меча тускло отблескивало в темноте комнаты. Корнелий спрятал меч, улегся и моментально уснул.
        Следующий день прошел для Корнелия весьма напряженно. Во-первых, встречали его и делегацию как дорогих гостей — родственник халифа как-никак, и, во?вторых, русичи очень тщательно готовились к продолжению своего путешествия, ведь путь предстоял далекий и весьма сложный. Пока его коллеги собирали все необходимое для путешествия, Корнелий в сопровождении эмира прошелся по Бухаре, узнавая и не узнавая; посетил и, так сказать, филиал Храма Всех Богов, построенный им вместе с шах-ин-шахом Джелаль ад-Дином после разгрома монголов как оплот мира в Азии. Вспомнив о своем давно умершем друге-ученике Джелаль ад-Дине, Корнелий спросил о нем у эмира и был приятно удивлен тем, что, оказывается, шах Джелаль является национальным героем эмирата и у его памятника всегда возложены живые цветы. Гость немедленно возжелал почтить память героя, не называя, естественно, причин. Памятник очень понравился Корнелию. Особенно восхитила портретная схожесть скульптуры и оригинала — как выяснилось, лицо Джелаля восстанавливали по его черепу, взятому из гробницы. Возложив цветы и проглотив комок в горле, Корнелий откланялся и,
поблагодарив эмира, отправился к своим, готовиться к походу. Для дорогих гостей эмир выделил два грузовых геликоптера, вездеходы и нескольких роботов-носильщиков, разработанных специально для преодоления горных троп.
        Старт назначили на утро. Корнелий с чувством выполненного долга отправился в гостиницу, надеясь отдохнуть перед дальней дорогой.
        С завтрашнего дня он перестанет быть Лакмат аль-Сабахом!

        Глава 5

        Путь неблизкий — русичам предстояло преодолеть три тысячи верст над пустыней, горами Гиндукуш до долины Инда, а оттуда, вверх по течению притока Инда с труднопроизносимым названием Сатледж, они направятся на северо-восток. На границе Буддадесы, в городке Самсанг, им предстоит остановиться, дожидаясь разрешения на въезд в страну от Далай-ламы Нарайяны.
        Геликоптеры летели на высоте двух тысяч саженей, поэтому земли под сплошным слоем облаков видно не было. Да, собственно говоря, и смотреть-то было не на что — каменистая, безжизненная равнина, постепенно переходящая в такие же безжизненные горы. Через два часа полета геликоптеры пошли на снижение и вырвались из-за облаков. Здесь путешественников ждало роскошное зрелище — долина одной из легендарных рек индуистов и буддистов, Инда. Долину заполняли густые джунгли, разросшиеся почти сразу после Катастрофы совершенно самостоятельно. А вот миллионы людей, населявших долину, погибли все до одного. Местные религиозные традиции категорически запрещали верующим уходить в подземные города, и они предпочли встретить смерть с цветами в руках и гимнами на устах.
        Геликоптеры сориентировались над этим скорбным местом и помчались дальше, снова уходя за облака. Путешественники мирно дремали под шелест пропеллеров. Еще полтора часа полета, и в иллюминаторах показалась загадочная пирамидальная гора Кайлас, возвышающаяся над облаками и притягивающая взоры людей своей странной, неприродной формой. Геликоптеры пошли на снижение, на сей раз уже на посадку. Небольшой аэродром Самсанга был предназначен только для приема летательных аппаратов с коротким разбегом, но имел весьма комфортабельную гостиницу, в которой и разместили русичей. Помощник Корнелия отправился в пункт управления, чтобы связаться с представителями Далай-ламы, а все остальные разбрелись по комнатам и завалились отдыхать. Окна комнаты Корнелия выходили на Кайлас. Облака разошлись, и гора предстала перед его взором во всей своей загадочной красе. Благодаря прозрачному горному воздуху даже невооруженным глазом можно было разглядеть на грани горы правильный геометрический узор в виде свастики, священного знака ариев. Отдыхать не хотелось, и Корнелий, накинув на себя теплую куртку, вышел на пустынную
площадку перед гостиницей. Отсюда хорошо просматривались строения городка и бурная река Брахмапутра, берущая начало на горе Кайлас. Корнелий оперся на парапет и задумался. Если до сих пор он шел знакомым и понятным путем, то сейчас, на расстоянии восьмиста пятидесяти верст, его ждала полная неизвестность. Нет, он не боялся неизвестности — ему было даже интересно, что же приготовили Вечные?
        От здания аэропорта неторопливо шагал помощник. Увидев стоящего на площадке Корнелия, он подошел и доложил:
        — Экселенц, разрешение получено на удивление быстро. Такое впечатление, что о нас знали еще до приземления.
        — Передай всем, что вылетаем завтра рано утром. Лететь часа полтора, прибудем вовремя — буддисты встают с первыми лучами солнца.
        Далай-лама Нарайяна назначил прием делегации русичей в своем великолепном белоснежном дворце Потала — дворце тысячи комнат, возвышающемся над Лхасой как прекрасное пушистое облако. Путь к дворцу от аэропорта оказался неблизким и непростым. Вот здесь как раз и пригодились полученные в подарок от эмира Бухары вездеходы, а потом и роботы-носильщики. Но когда путники все-таки добрались до площади перед дворцом, они были просто поражены его масштабами и сложностью архитектуры. У всех невольно возник один и тот же вопрос: как можно было построить огромное здание, а точнее, комплекс зданий высотой около шестидесяти саженей на вершине горы? Для того чтобы попасть во дворец, пришлось преодолеть множество крутых лестниц с бессчетным количеством ступеней, так что, добравшись до парадного подъезда, русичи изрядно запыхались. Сопровождающие их монахи в шафрановых накидках, привычные к подобного рода восхождениям, почтительно ожидали в сторонке, пока гости придут в себя. Наконец гости с площади перед дворцом вступили в ворота и попали во дворик, огражденный с трех сторон высокой стеной. Прямо к северу
находилась широкая каменная лестница. Отсюда можно видеть главный, восточный вход в Белый дворец Поталы. Пройдя через анфиладу комнат, украшенных золотыми статуями Будды и великолепными яркими фресками, они попали в БОЛЬШОЙ ЗАЛ «Цоцинься», в центре которого стоял трон Далай-ламы. Войдя в тронный зал, Корнелий велел незаметно сопровождающим остановиться, а сам сделал несколько шагов по направлению трона. Остановился, почтительно, но не раболепно склонил голову в полупоклоне. Далай-лама с непроницаемым лицом поднял в приветствии-благословении правую руку, и тотчас же к Корнелию подскочил монах со свитком в руках. Корнелий развернул свиток, в нем по латыни была написана лишь одна фраза: «A prandio parum library» («После ужина в малой библиотеке»). Когда Корнелий поднял глаза от свитка, Далай-ламы уже не было. Монах-секретарь проводил гостей в отведенные им апартаменты, и заинтригованный Корнелий с нетерпением стал ждать развития событий.
        Прозвучал гонг, известивший об окончании ужина и подготовке ко сну. В тот же миг на пороге комнаты вырос монах (хотя Корнелий мог поклясться, что запирал дверь на засов!) и пригласил жестом следовать за собой. Пройдя несколькими слабоосвещенными коридорами, путь по которым Корнелий так и не запомнил, они остановились перед неприметной дверью. Она тут же открылась, и Корнелий шагнул в помещение. Стеллажи с книгами и свитками, стол с монитором, шкафы с информкристаллами, а под окном, выходящим на город, столик и два кресла. Из одного из кресел поднялся навстречу Корнелию молодой человек весьма приятной наружности, черноволосый, стройный, высокого роста. Молодой человек протянул руку и просто сказал по латыни:
        — Здравствуй, Посланник Вечных. Располагайся — разговор будет длинным.
        Корнелий хотел было удивиться, но перехватил взгляд Нарайяны… Он уже встречал людей с такими глазами! В этих глазах отражалась такая глубина мудрости, что перепутать их с чем-либо другим было просто невозможно.
        — Здравствуй, Будда. Я рад встрече…
        Не говоря ни слова, они обменялись понимающими улыбками и уселись в кресла. Помолчали, изучая друг друга. Наконец, Корнелий, оставшись довольным полученным впечатлением, начал без предисловий:
        — Ты знаешь, кто я… В этом Мире я уже достаточно давно, но о миссии своей начал догадываться только несколько месяцев назад, когда ко мне вернулся мой меч. Но и сейчас я не до конца понимаю свою роль. Да, объединить человечество! Да, восстановить его былое могущество! Да, предотвращать возможные конфликты! Но что еще? Ведь я прекрасно понимаю, что перечисленные задачи — это мелочь, для этого не нужен Посланник! В сеансе связи с Великими Бессмертными один из них направил меня к тебе, Будда. И вот я перед тобой и жду разъяснений…
        — Да, я, конечно, знаю, кто ты,  — Будда усмехнулся.  — И прекрасно знаю о твоем непосредственном участии в создании именно этой Ветви Времени. Именно поэтому, когда жизнь в этой Ветви оказалась на грани исчезновения, ты снова здесь. Спасай свое детище, император Корнелий Сармат!
        Пораженный Корнелий перебил собеседника:
        — Ты был недалеко от меня в моей прошлой миссии? Но кем? Когда?
        Будда усмехнулся, внимательно посмотрел в глаза Корнелию, и тот увидел, как поплыло, меняясь, лицо Нарайяны… на него смотрел волхв Сила… волхв Святогор… волхв Велес… Лица менялись, не менялись только глаза — пронзительные, мудрые…
        — Н-да-а-а, что тут скажешь,  — растерянно промямлил Корнелий.  — Были у меня подозрения, что смена имен — это не смена персонажей, но чтобы так…
        Будда тихо рассмеялся. Но тут же смахнул улыбку и строгим тоном проговорил:
        — Не будем терять время на воспоминания, тем более что ты за последнее время уже, похоже, пресытился ими. Давай все-таки вернемся к основной теме нашей встречи. Слушай меня внимательно: в 961 году Эры Мира, то есть через четырнадцать лет, на Солнце будет выброс коронарной массы такой силы, которой еще не знала Солнечная система. Так вот твоя задача — объединить народы Земли перед общей угрозой и организовать защиту. Ты сам понимаешь, что от такого удара не спрячешься под землю. Если не прикрыть планету магнитным щитом, то на месте Земли в Космосе будет одним безжизненным каменным шариком больше… — Помолчали, потом Нарайяна продолжил:  — Я, конечно, буду всячески помогать тебе. Но основная организационная работа — на тебе. И еще один совет тебе — ищи в Космосе Древних, ушедших перед Великим потопом. Они наверняка захотят помочь материнской планете.
        Нарайяна замолчал, давая возможность Корнелию обдумать полученную информацию. В комнате стемнело, и автоматически зажегся мягкий свет, струящийся, казалось, из самого воздуха помещения. Прервал паузу Корнелий:
        — Скажи мне, Просветленный, мне кажется или я действительно ощущаю сопротивление своей деятельности извне? А может, это паранойя?
        — Нет, Посланник, это не паранойя. Действительно, есть на Земле силы, которые ведут какую-то свою, непонятную пока мне игру. Ты только-только стал чувствовать их воздействие, а я, представь себе, сопротивляюсь им уже сотни и сотни лет. Но моя интуиция (тут Корнелий не удержался от саркастической улыбки) мне подсказывает, что уже очень скоро ты столкнешься с ними лицом к лицу. И это будет не просто борьба интересов, а бой за жизнь на Земле.
        Голова Корнелия пошла кругом. Он понял, что если сейчас же не выйдет на свежий воздух, умрет во цвете лет. Нарайяна угадал состояние собеседника и встал, жестом приглашая следовать за собой. Хозяин достал из скрытого в стене шкафа меховые накидки, и они вышли на балкон, нависающий над срезом горы. Несмотря на календарное лето, высота в без малого две тысячи саженей над уровнем моря давала о себе знать.
        Под ними раскинулась панорама древней Лхасы: почти правильной овальной формы долина, которую пересекала неглубокая, но быстрая и шумная речка Кьичу и окружали величественные горы с заснеженными круглый год вершинами. Город спал, на улицах светили лишь дежурные фонари. Тишина и хрустальной прозрачности воздух просто завораживали, но… нужно было возвращаться в библиотеку, заканчивать разговор.
        Вернувшись в теплую и уютную библиотеку с посвежевшей головой, Корнелий ждал продолжения разговора, но Нарайяна решил по-другому:
        — Откинься на спинку кресла и расслабься, Посланник,  — приказал он,  — закрой глаза, сосредоточься на моем голосе…
        Корнелий выполнил требования Будды и стал ждать результата. Вдруг он понял, что слышит голос, но не понимает ни слова, а голос отдаляется, отдаляется, превращаясь в едва уловимый шепот. Уже почти потеряв сознание, Корнелий ощутил сильное жжение на лбу, чуть выше бровей… и провалился в темноту.
        Пробуждение было странным. Корнелий ощутил себя сидящим в кресле с закрытыми глазами, но… видел и чувствовал все происходящее вокруг! Видел книги и свитки, мог прочесть даже названия на корешках. Видел окно с прекрасным горным пейзажем, причем отчетливо, невзирая на ночную мглу. Видел Нарайяну, сидевшего напротив и улыбающегося загадочной улыбкой Будды. Но самое главное, он видел все это о д н о в р е м е н н о! В голове прозвучал голос Просветленного:
        — Раскрой же, наконец, глаза, Посланник! Ничего страшного не произошло — я просто открыл тебе «третий глаз». Конечно, придется привыкнуть и научиться пользоваться новым качеством, но не волнуйся, тебе помогут.
        Корнелий открыл глаза и вернулся к привычному восприятию действительности. Снова закрыл глаза — и мир скачком расширился до бесконечности…

* * *

        Они снова стояли на знакомом балконе дворца Потала, Будда и Посланник Вечных, два человека (человека ли?), от которых зависела жизнь не только людей, но и судьба планеты. Стояли молча и любовались чарующим пейзажем. Позади три месяца обучения, три месяца интереснейших бесед, три месяца накопления тайных для остальных людей знаний… Но пора было прощаться:
        — Я не говорю «прощай»… — это Нарайяна.
        — Я говорю «до встречи»… — это Корнелий.
        Их ладони сомкнулись в крепком мужском рукопожатии. Они расставались друзьями.

        Глава 6

        Возвращаться в Киев решили коротким путем. Правда, поначалу Корнелий хотел заскочить в Иерусалим, но, подумав, решил не терять времени — и так он отсутствовал более четырех месяцев. Поэтому обратный путь проложили через Бухару (вернуть имущество и дозаправиться) и далее, над Тураном, к Волге, к восточной границе Руси, где их должны встретить.
        Бухара встретила путешественников радостно. Корнелий сразу никак не мог понять эйфории бухарцев, пока ему не разъяснили, что, пока он отсутствовал, из Руси пошли поставки продовольствия и другой необходимой для местных продукции. Пока его спутники занимались подготовкой к отлету — сатрап без разговоров подарил русичам один из взятых напрокат геликоптеров,  — Корнелий связался с Киевом. Переговорив с заместителем и оговорив место встречи, со спокойной душой отправился на прощальную прогулку по городу.
        Полет проходил на высоте двух тысяч саженей. Облачности не было, но смотреть на проплывающую внизу пустынную местность было неимоверно скучно, поэтому Корнелий набрал на коммуникаторе номер Виктора Тора, руководившего стройкой в Иерусалиме, и попросил его показать плоды их общих трудов. Работа на строительстве кипела! За прошедшее время строители расчистили часть города от непригодных к восстановлению руин, начали отстраивать дома для жителей и, самое главное, практически закончили восстановление основного здания Храма. И еще Виктор доложил, что им на помощь прибыла большая бригада дорожных строителей из Багдада, взявшихся соединить Иерусалим с Багдадом хорошей и удобной трассой.
        Увлекшись, Корнелий не сразу понял, что с геликоптером что-то не так. Машина завибрировала, начала клевать носом. Пилот по внутренней связи попросил пристегнуться и пошел на посадку. Посадка, к счастью, получилась достаточно мягкой. Пассажиры покинули салон, чтобы не мешать экипажу разбираться в возникших неполадках. Вокруг расстилалась бескрайняя степь. Начало осени никак не добавляло прелести унылому пейзажу, а протекающая неподалеку речушка несла свои мертвые воды в неизвестном направлении. Пилот выбрался из машины и с виноватым видом подошел к Корнелию:
        — Экселенц, машина вышла из строя, своими силами не отремонтировать. Я связался с ближайшим населенным пунктом — до него около пятисот верст,  — обещали подмогу в течение четырех-пяти часов.
        — Разбиваем лагерь,  — скомандовал Корнелий.  — Побудем ближе к природе.
        Его спутники, исконно городские жители, растерянно смотрели по сторонам, не зная, с чего начать. Корнелий отправил двоих за хоть каким-то хворостом, остальные пересматривали багаж в поисках пищи и бытовой техники. Уже через час около весело потрескивающего костерка расселась вся группа, зачарованно глядя на пляшущие язычки пламени. По кругу пошли банки с консервами и водой. Настроение явно улучшилось, пропала растерянность. Корнелий отошел в сторону и уже привычным способом попробовал пролоцировать окрестности. Делал он это просто так, в качестве тренировки, но неожиданно «наткнулся» на группу людей, явно прячущуюся в овражке на расстоянии полутора сотен саженей. Их было восемь, а их намерения Корнелию совсем не понравились — в пси-диапазоне они светились черным и серым цветами. Не желая преждевременно пугать своих спутников, он спокойным шагом направился к геликоптеру и достал из сумки меч. Потом так же спокойно пошел от машины в сторону неизвестных.
        Корнелий никогда не отличался кровожадностью. Да, во время войны было не до жалости — либо ты, либо тебя,  — но в мирное время он всегда старался обойтись без лишних жертв. Сейчас ситуация диктовала решительные меры — под угрозой жизни его спутников! Корнелий шел, не прячась, неторопливо, положив меч на правое плечо.
        Наконец бродяги его увидели, встали и удивленно смотрели на него, не ожидая такой наглости от одинокого путника. Эти бродяги представляли собой живописнейшую картину: настолько заросшие бородами, что невозможно разглядеть цвет кожи; одетые в какие-то лохмотья непонятного происхождения; вооруженные дубинами, а у двоих в руках просматривались пращи. Но взгляды у всех были достаточно красноречивы!
        Корнелий остановился в десяти шагах от бродяг, ожидая действий с их стороны. Бродяги не заставили себя ждать — они начали растягиваться в кольцо, обходя самоуверенного нахала. А «нахал» сбросил ножны, крест-накрест махнул мечом и вошел в боевой транс. Первыми он обезвредил пращников, обрубив им руки по локоть. Следующими стали двое, пытавшиеся обойти его с флангов,  — эти лишились голов. Оставшиеся четверо успели увидеть только молниеносный блеск клинка, фонтаны крови и… страшные белые глаза! В следующее мгновение и они рухнули бездыханными на пожухлую траву. Весь бой, если это можно было назвать боем, продлился не более минуты. Корнелий глубоко вздохнул, привел организм в нормальное состояние и, спрятав меч в ножны, неторопливо направился к ничего не подозревавшим веселящимся спутникам. А еще через два часа в небе послышался шум винтов геликоптера с эмблемой Руси — золотым соколом на синем фоне — на борту.
        Все оставшееся время полета до Киева Корнелий провел в невеселых размышлениях. Он никак не мог понять: откуда берутся асоциальные элементы в современном обществе? Ведь избежали Катастрофы в подземных городах только лучшие из лучших; за время, проведенное в убежищах, выросло целое поколение интеллектуалов, прекрасно образованных и воспитанных! Но уже через десяток лет после Выхода к солнцу общество стало расслаиваться! Он и сам раньше сталкивался с маргиналами: будучи предпринимателем, ему пришлось завести у себя небольшую армию, чтобы отбиваться от набегов бездельников и мародеров. И даже сейчас, став Председателем Правительства, Корнелий учредил некие полицейские подразделения для поддержания общественного порядка по всей стране и выделил места для изоляции правонарушителей. Видимо, что-то отвратительное всегда присутствует в человеке на генетическом уровне, а уже от самого человека зависит, поддаться или не поддаться темной стороне своего ego…
        Но вот уже внизу блеснула серо-синяя полоска реки. Днепр… Киев…

        Глава 7

        По окончании расширенного заседания Правительства Руси Корнелий попросил остаться в кабинете членов конклава, руководителей основных департаментов Правительства:
        — Коллеги, теперь я хочу обсудить с вами конкретные шаги нашего Правительства по подготовке к предотвращению грядущей уже даже не глобальной, а смертельной катастрофы. Мы все понимаем, что самостоятельно Русь, даже учитывая ее научно-промышленный потенциал, с задачей не справится. Поэтому нужно заручаться поддержкой всех стран Земли. Благо поддержка халифата и Буддадесы у нас уже есть. Привлечь Готланд, я думаю, будет несложно, а вот загадочных жителей Западного материка… И что мы о них, об их возможностях знаем? Да практически ничего! Поэтому я прошу дать мне полномочия на переговоры с Винландом, Ацтекой и Кечуа-Инка. А пока будут идти переговоры, пусть наши гении физики и астрофизики поработают над проектом защитных сооружений. Вопросы есть? Тогда за работу, друзья.
        Корнелий шел по, казалось, бесконечным коридорам Научного центра. Коридоры были пустынны, но из-за дверей лабораторий и кабинетов едва-едва доносился различимый шум. Наконец Корнелий дошел до нужного кабинета и толкнул дверь с табличкой «Ким Янг». Хозяин кабинета встал навстречу и, искренне улыбаясь, протянул руку для приветствия.
        — Послушай, Ким, помнишь, я тебе рассказывал про свой «третий глаз»? Так вот, я хочу, чтобы ты поработал в направлении усиления его действия. Понимаешь, о чем я? Я хочу, чтобы при необходимости эти способности распространялись на огромные расстояния. Конечно, мощности моего мозга не хватит, поэтому нужен усилитель и приема, и передачи сигналов. Осилишь задачу?
        Ким задумался ненадолго, взвешивая свои возможности, потом уверенно кивнул. Корнелий довольно потер руки и продолжил:
        — А вот тебе еще задачка: сможешь снять полную психо-этическую копию с моего мозга? Зачем? Чтобы на ее базе создать искусственный интеллект. Если хочешь, я себе собеседника хочу получить! А если серьезно, то с кого-то начинать надо.
        — Экселенц,  — взмолился Ким,  — вы ставите такие задачи, как будто человечеству ничего не угрожает! Как будто других задач нет! Ну хорошо, что необходим усилитель «третьего глаза», я, пожалуй, понимаю. Это нужно сейчас. Но вашу копию? Может, все-таки отложим?
        — Ким, ты же гений! Неужели твоя хваленая интуиция тебе не подсказывает, что человечество победит? Приложит максимум усилий и победит! Так что дерзай! Щитом займутся твои подчиненные, а ты займись моими просьбами. Ну вот и договорились…
        На следующий день Корнелий во главе делегации был уже в Трире, столице Готланда. Предстоящие переговоры не представлялись особенно сложными, так как Готланд давно искал точки соприкосновения с Русью. Так, собственно говоря, и получилось. После недолгих обсуждений экономическая и техническая части договора были подписаны. А вот с политической частью, а именно о перспективе создания некого международного координационного центра с большими полномочиями, возникла заминка. Кайзер, ознакомившись, долго крутил свой длинный ус, после чего заявил:
        — Принцепс,  — разговор велся на латыни,  — подобные вопросы так быстро не решаются. Оставьте мне проект устава этой организации, а я со своей стороны обещаю ознакомиться сам и обсудить в райхстаге максимально быстро. Что касается меня лично, то мне эта идея очень нравится.
        На том и разошлись, довольные друг другом и почти подружившись.

* * *

        Кайзер действительно не подвел. Уже через две недели в личном разговоре с Корнелием он подтвердил готовность Готландской Федерации на вступление в Laxa Societatem Publicae Terra (LSPT) — Свободный Союз Государств Земли. Таким образом, LSPT теперь насчитывал четыре члена. Во Временный управляющий совет вошли представители деловых и научных кругов стран-участниц, которые сразу же, не откладывая, принялись за организацию научно-технических мероприятий по разработке Щита. А вот с представителями Западного континента возникла заминка. Как стало позже понятно, главы Винланда, Ацтеки и Кечуа собрались на собственную конференцию, где обсуждали полученную от Корнелия информацию и предложения. Но в отличие от своих евро-азиатских коллег, быстрого согласия не дали. Что ж, приходилось ждать. Но ждать не сложа руки, а действуя по собственному графику.

        Глава 8

        На взлетной полосе аэродрома под Киевом стоял огромный стратолет, готовый к старту. Он должен совершить беспосадочный полет на Западный материк, а это ни много ни мало, а десять тысяч верст. Конечная цель перелета — столица Винланда город Торборн. Наконец-то, спустя четыре месяца раздумий, уточнений и согласований, риксдаг одобрил, а конунг Ярл Ункас подписал договор о вступлении Государства Винланд в Свободный Союз Государств Земли. Председатель Корнелий уполномочен был подписать документ от имени LSPT. А еще он надеялся, что к моменту окончания церемонии подписания договора в Торборне поступят положительные вести и из Теночтитлана и Куско. Распрощавшись с коллегами, Корнелий поднялся по трапу. Лайнер взмыл в воздух без разбега и, пробив низкие зимние облака, скрылся с глаз.
        Все пять часов дороги Корнелий пялился в наручный коммуникатор — иллюминаторов в лайнере не было! Он так и не увидел (может, и к счастью!) безжизненные темные воды Атлантики — жизнь там теплилась только в придонной зоне. Он не увидел один огромный солончак, простирающийся на тысячу с лишним верст в глубь континента от побережья, переходящий, правда, в покрытую чахлой растительностью лесостепь. А первое, что он увидел, выглянув из люка,  — это величественные горы с покрытыми вечными снегами вершинами. У трапа Корнелия встречал председатель риксдага. Путь из аэропорта в гостиницу пролегал через всю столицу. К слову, Торборн, до Катастрофы совершенно заштатный городишко, стал столицей, так как пострадал меньше других городов огромной тогда страны. Да, и еще: до Катастрофы Торборн был научно-техническим центром Винланда, и в его подземном убежище спаслись практически все лучшие умы государства! Сейчас население Винланда составляло едва-едва двадцать миллионов граждан, но славу мирового лидера в научно-технических областях страна сохранила и возродила.
        Поселили Корнелия в великолепный номер лучшей гостиницы столицы. Но технические фокусы его не интересовали. Он очень устал. И от перелета, и от разницы во времени. Но тем не менее, переодевшись, не поленился выйти на балкон, чтобы окинуть взором с высоты тридцатого этажа город, горы и прекрасное голубое (!) незамерзающее озеро Юта! Налюбовавшись на окрестности слипающимися от усталости глазами, Корнелий чуть ли не на ощупь вернулся в комнату и рухнул на кровать.
        Четыре дня провел Корнелий в Торборне. Сама церемония подписания договора заняла от силы три часа, а все остальное время он провел в компании конунга, великолепно образованного и свободно мыслящего человека. Корнелий много гулял по улицам города, благо погода стояла ясная и не холодная. Он с интересом вглядывался в лица прохожих, пытаясь определить преимущественный этнический тип, но так и не сумел — за тысячу лет совместного проживания аборигены и скандинавы настолько перемешались, что впору было говорить о новой расе. Много времени Корнелий провел и в Центральном информатории Готланда. Но больше всего ему понравились те неторопливые беседы «обо всем», которые они вели с конунгом Ярлом вечерами у камина в кабинете главы государства. Конунг был женат на очень симпатичной скво по имени Рина, которая, уложив трех их сыновей, устраивалась тихонько в уголке комнаты в кресле и слушала неторопливые беседы мужчин. Из бесед с Ярлом Корнелий понял, что жители Западного континента очень мало информированы о жизни на противоположном берегу океана. Конунг впитывал информацию, как губка, а особенно о Храме
Всех Богов. Оказывается, несмотря на внешне идиллическую картинку, в Винланде и Ацтеке случались недоразумения на религиозной почве.

* * *

        Утром пятого дня пребывания Корнелия в Торборне пришло приглашение от Мон-Тесумы, тлатоку (правителя) Ацтеки. И уже в этот же день Корнелий, тепло попрощавшись с конунгом и его семейством и заручившись его обещанием весной посетить открытие Храма Всех Богов, вылетел на аэробусе местных авиалиний в Теночтитлан, столицу Ацтеки. Даже летя на сверхзвуковой скорости, аэробусу понадобились два часа, чтобы преодолеть расстояние между столицами.
        С высоты в тысячу саженей видны были только границы огромного города, расположенного на острове посреди озера Тескоко. Но при ближайшем рассмотрении город производил впечатление одной сплошной стройки. Во время Катастрофы Теночтитлан был очень сильно разрушен землетрясениями и чуть было не ушел под воду. Но жители одного из величайших городов Земли, спасшиеся в уцелевших пещерных городах окрестных гор, сразу после Выхода на свет принялись, по сути дела, за новое строительство своей столицы.
        Аэропорт находился на западном берегу озера, и в резиденцию тлатоку Корнелий в сопровождении нонотзале (Первого советника) Тесен-Ица, добирались на небольшом, но весьма живописном пароме. К дворцу тлатоку, пирамиде высотой до двадцати саженей и с двумя башенками на верхней площадке, в котором еще заседал и Высший Совет Старейшин, вела широченная идеально ровная дорога. Вдоль дороги строительные работы уже не велись, поэтому Корнелий залюбовался аккуратными домами не выше пяти этажей, утопающими в зелени садов. Гость тут же поинтересовался у своего спутника, откуда пресная вода, на что нонотзале ответил, что воду в озере очистили от пепла и трупного яда в первую очередь.
        На площади перед дворцом-храмом Корнелия уже ждали несколько десятков людей в национальных пестрых нарядах, но без головных уборов с перьями — искусственные перья не признавались, а натуральных, увы, негде взять. Отвесив почтительный поклон почетному гостю, встречающиеся расступились, открывая дорогу внутрь дворца. Церемониальный зал начинался сразу за входом, а в конце его располагался трон весьма вычурной конструкции, на котором восседал тлатоку в совершенно ослепительном наряде. После взаимных приветствий и пожеланий здравствовать (разговор велся на латыни, ставшей к этому времени международным языком) стороны раскланялись и назначили официальную встречу на вечер этого же дня. Корнелий хотел было напроситься на экскурсию, но потом сообразил, что у него отчаянно рябит в глазах, а вечером еще предстоит поработать. Поэтому он покорно дал отвезти себя в гостиницу.
        Церемония подписания договора проходила под рев труб и отчаянный бой барабанов. «Музыка» стихла только после того, как Мон-Тесума и Корнелий поставили свои подписи и обменялись оригиналами документа. Потом последовали церемонные рукопожатия, объятия и короткие речи, смысл которых можно было выразить в нескольких фразах: «Очень важно», «Очень нужно» и «Очень своевременно». По окончании официальных мероприятий тлатоку взял Корнелия за локоть и тихо проговорил на ухо:
        — Брат мой, тебе не надоело? Пойдем-ка ко мне в кабинет и поговорим спокойно.
        Корнелий от неожиданности чуть не поперхнулся, но, широко улыбнувшись, кивнул. Только в кабинете Корнелий сумел разглядеть своего собеседника. Мон-Тесума был молод, лет тридцати —тридцати пяти, ярко выраженного ацтекского типа — с орлиным носом, несколько удлиненным черепом и черными пронзительными глазами.
        — А теперь, брат мой, расскажи мне все то же самое, но своими словами,  — тлатоку лучезарно улыбнулся.  — Я, конечно, все подписал, но хочу услышать от тебя подробности. Нас, ацтеков, конечно, мало — восемь с половиной миллионов,  — но сделаем все, что сможем.
        Корнелий поудобнее откинулся в кресле и начал рассказ. Он рассказывал о героических Руси и Готланде, о сказочном Халифате и мистической Буддадесе, о сакральном Иерусалиме… Но все это, подвел итог Корнелий, исчезнет в одночасье, если земляне не объединятся перед лицом реальной гибели Жизни… Мон-Тесума молчал, осмысливая услышанное. Потом протянул руку:
        — Спасибо за рассказ, брат мой. Можешь на меня рассчитывать. А на открытие Храма я приеду обязательно, хотя бы для того,  — улыбнулся,  — чтобы поклониться учителю Кетцалькоатлю. И вот еще что: в Кечуа я полечу вместе с тобой. Инка Топак все еще колеблется, и мое присутствие поможет ему принять правильное решение. А теперь я провожу тебя в информаторий — мне уже выдали твое слабое место.

* * *

        В Куско, столицу монархии Кечуа-Инка, летели на личном геликоптере Мон-Тесумы, правда, слегка доработанном в Винланде, отчего у того вдвое увеличилась скорость. Но даже с увеличенной скоростью пять тысяч верст преодолеваются достаточно долго. А тема для разговора появилась совершенно неожиданно — Корнелий ни с того ни с сего задал вопрос:
        — Скажи, брат мой, во время обсуждения проекта документов по LSPT ты не ощущал давления извне? Я имею в виду, никто не пытался повлиять на твое решение?
        Тлатоку удивленно взглянул на собеседника, но, подумав, кивнул:
        — Ты знаешь, действительно что-то такое ощущалось. Но если бы не твой вопрос, я бы никогда не придал этому значения. То один, то другой советник пытался разубедить меня в необходимости объединения, в необходимости защищать Землю… Но делалось это так тонко, что сейчас я, пожалуй, и не смогу вспомнить их имена!
        Помолчали, обдумывая. Потом Корнелий промолвил тихо:
        — Ты думаешь о том же, что и я? На Инку тоже осуществляется давление? Хотя, пожалуй, от согласия или несогласия Инки теперь уже ничего не зависит — мы управимся и без него…
        — Но все же хотелось бы иметь полный консенсус при решении глобальных вопросов,  — продолжил мысль Мон-Тесума.
        В салоне прозвучал тихий сигнал, геликоптер начал снижение, заходя на посадку. Скачком приблизились огромные безлесые черно-коричневые горы. Аккуратно маневрируя, пилот выводил машину на посадочную площадку. Взвыли турбины, толчок… Приехали!
        Дышать было тяжело — сказывалась высота в три тысячи верст над уровнем моря. С посадочной площадки аэродрома, расположенной несколько выше долины и реки Урубамба, зажатых между двумя отрогами гор, был как на ладони виден древний город. Монументальная архитектура домов и дворцов, сложенных из огромных каменных блоков, которым не страшны ни землетрясения, ни само время, заставляла благоговейно замереть и воспеть великий талант людей прошлого. Зеленые лужайки и садики, расположенные на искусственных каменных террасах, радовали глаз и несколько смягчали хмурый высокогорный пейзаж. Угрюмые и неразговорчивые работники аэродрома, одетые в однотипные (форменные?) пончо и круглые шляпы с небольшими полями, подогнали несколько легких авиеток, на которых путешественники по воздуху спустились в город.
        Мон-Тесума что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя, а Корнелий, слушая вполуха, никак не мог отделаться от впечатления, что он попал в далекое и жестокое прошлое, что сейчас его схватят жрецы в масках из перьев и понесут к алтарю, чтобы принести кровавую жертву… Он вздрогнул то ли от холода, то ли сбрасывая наваждение. Тем временем зимнее солнце поднялось в зенит, эффектно подсветив циклопическое сооружение дворца Колькампаста, резиденции Инки Топака, а также всех предыдущих правителей Империи, начиная с Манко Капака. Почему-то Корнелию захотелось как можно скорее покинуть это зловещее место. Даже его извечное любопытство и любовь к приключениям не смогли повлиять на это желание.
        Как будто почувствовав настроение Корнелия, Инка Топак назначил проведение процедуры подписания договора не во дворце, а в небольшом, видимо, летнем павильоне, оборудованном для подобного рода мероприятий. Для создания комфортной температуры — все-таки зима и высокогорье — в павильон нагнетался подогретый воздух. Посредине павильона, украшенного старинными, бережно сохраненными на протяжении долгих лет Катастрофы гобеленами из шерсти лам и пестрых перьев, стоял стол. По обе стороны стола располагались удобные, очевидно, старинные кресла. Одно из них, предназначенное для Инки, отличалось несколько большими размерами и богатством убранства. По протоколу представители обеих договаривающихся сторон должны были войти в павильон одновременно, одновременно подойти к столу и одновременно сеть. После чего слово предоставлялось гостю. Выполняя все предписания, Корнелий помимо воли сканировал помещение и присутствующих людей. Так и есть! В группе придворных, толпившихся под стенкой, поближе к потоку теплого воздуха, он учуял (по-другому и не скажешь!) совершенно черную, без оттенков, ауру. К сожалению,
остановиться и опознать этого человека он не мог, но почему-то успокоился — его хваленая интуиция и тут была на высоте.
        Документ подписан, и на следующее утро, невзирая на не очень искренние уговоры хозяев, Корнелий и Мон-Тесума отправились назад, в Теночтитлан. Там Председателя ждал лайнер — пора домой. Но Корнелий покидал Западный континент удовлетворенным: подписаны последние документы по LSPT, получены новые знания и, что самое приятное, приобретены два новых друга…

        Глава 9

        Раннее утро 23 марта 947 года Эры Мира. Небо только-только начало сереть. Площадь перед плохо различимым зданием заполнена народом. Но в толпе не слышно ни звука, люди замерли в ожидании… Вот первый луч солнца коснулся кончика шпиля, ударил колокол. Солнце быстро поднималось все выше и выше, освещая величественное беломраморное здание отстроенного Храма Всех Богов. Вот, наконец, луч света коснулся огромного шара-модели Вселенной, символизирующей Творца, Единого Бога. Шар вспыхнул ослепительным янтарным светом, толпа вскрикнула, как один человек… А колокол все бил, бил и бил, как будто ведя своим боем солнце по небосклону…

* * *

        Двадцать один человек, семь делегаций собрались в конференц-зале бывшего Дворца тамплиеров, переоборудованного в Дворец конгрессов LSPT. Лидеры государств только что подписали окончательный документ, утверждающий совершенно новое общественно-политическое образование: Свободный Союз Государств Земли, или Laxa Societatem Publicae Terra.
        Так же легко, без длительного обсуждения, был избран и глава LSPT — Корнелий Сармат, получивший титул Рrimo consularem (Первый консул). Официальным языком была определена латынь. Вот, собственно, и все решения, которые необходимо было принять на уровне глав государств — все остальные вопросы будут решаться полномочными делегациями. А пока — праздник продолжается!

        Часть II
        ПЕРВЫЙ КОНСУЛ


        Лаборатория по изучению мозга в Научно-исследовательском центре напоминала швейную мастерскую. Посередине комнаты на невысоком помосте стоял Первый консул Корнелий Сармат и со страдальческим видом поворачивался, приседал, нагибался под команды суетящихся вокруг людей. На него примеряли новый многофункциональный костюм. Костюм, или, скорее, комбинезон, представлял собой целый комплекс, включающий в себя функции усиления пси-активности мозга (другими словами, «третьего глаза»); мгновенное создание защитной брони при помощи нанитов, основы «ткани» костюма, и аккумулятора, встроенного в отдельные элементы костюма.
        Наконец Корнелию милостиво разрешили подойти к зеркалу. Он критически оглядел себя и остался доволен. На лбу красовался легкий обруч с вделанным посередине красным камнем — это и был усилитель. Сам костюм-комбинезон был аспидно-черного цвета со стоячим воротом, в котором прятался капюшон-шлем, раскрывающийся по мысленному приказу, и утолщениями на запястьях, из которых при необходимости формировались перчатки. Из аксессуаров — широкий ремень со встроенным аккумулятором, перевязь для меча и элегантные полусапожки. В таком костюме не страшны были ни холод, ни жара, а сформировав капюшон, можно было находиться под водой или в отравленной атмосфере достаточно долгое время.
        Корнелий тепло поблагодарил создателей прекрасного костюма и откланялся, позвав за собой только одного Кима. Они уединились в кабинете Янга, включили систему препятствия прослушиванию.
        — Спасибо, Ким, костюм замечательный. Усилитель мы с тобой уже проверяли в действии, а костюм, может, и не придется. Но к делу. Сегодня я засек в некоторых помещениях нескольких «черных». Мы до сих пор так и не можем определить их цели, но само присутствие в твоем Центре, в святая святых нашей науки, незваных гостей настораживает. Надо бы тебе озаботиться разработкой индикатора для определения «черных» и с его помощью попытаться захватить хоть одного. Но это само собой, а доложи-ка мне, дорогой мой гений, как продвигаются дела по созданию искусственного интеллекта и по Программе «Щит»?
        — Я с вашего позволения, экселенц, начну по порядку. Индикатором обнаружения «черных» уже занимаемся. Задержка потому, что частоты их пси-излучения приходится подбирать наугад и от случая к случаю. Теперь по искусственному интеллекту: я не хотел хвастаться раньше времени, но пробный пуск состоится в ближайшие дни. И наконец, по Программе «Щит». Как вы знаете, генераторы магнитного поля для последнего слоя защиты смонтированы на обоих полюсах. Сейчас туда завезено энергетическое оборудование и идет его монтаж. Но вот с внешними уровнями, которые должны располагаться в открытом космосе, вышла задержка. Элементы и первого, и второго щита уже практически изготовлены, остались мелкие доработки, корпуса планетарных тягачей для выведения щитов в космос собраны, но с двигателями, способными их доставить на необходимые орбиты, никак! Испытывали пять различных вариантов — все взрываются или при запуске, или через несколько минут «полета». Перерыли все архивы от Винланда до Буддадеса, все вроде делаем правильно, а двигатели не работают. Но ведь до Катастрофы корабли летали за пределы Солнечной системы!
        — Не горячись, не горячись, Ким! Времени у нас пока достаточно. Главное уже сделано, а с двигателями что-то решим. Лучшие умы человечества бьются над проблемой…
        Корнелий прервался на полуслове, посмотрел на навершье меча, засветившееся малиновым светом, и вдруг… исчез с глаз изумленного Янга. Еще через мгновение он появился в дверном проеме, держа в одной руке обнаженный пылающий меч, а в другой — бессознательное тело в странном балахоне.
        — Ну, наконец попался, голубчик!  — и не отвечая на невысказанный вопрос Кима, что такое «голубчик», усадил тело в кресло и накрепко привязал его к спинке и ножкам.  — Принимай, Кимушка, «черного»! Хотя нет, ты иди за пси-сканером, а я приведу в чувство этого…
        Двери за Кимом, мигнув, закрылись, и Первый консул приступил к допросу. Для начала он отвесил могучую оплеуху сидящему перед ним существу — из-под капюшона выглядывало лицо (морда?), лишь отдаленно напоминающее человеческое. Существо дернулось, приоткрыло глаза, и… Корнелий ощутил мощный телепатический удар! Если бы не его не совсем человеческие способности и не усилитель (как вовремя!), от личности Первого консула не осталось бы и следа. Но Корнелий выдержал удар, хоть и покачнулся. Ответным его действием было нанесение аналогичного пси-удара, но еще и подкрепленного резким уколом мечом в шею существа. Неизвестный опять потерял сознание и обвис на кресле, а Корнелий шумно выдохнул и отер лоб, покрытый холодным потом.
        Когда Ким вернулся в кабинет, неся в руках сканер, Корнелий уже мирно беседовал с непонятным существом. Увидев Янга, он весело улыбнулся и ткнул пальцем в собеседника:
        — Знакомься, гений, с одним из неуловимых «черных». Это — с-клисс. Имен у них, оказывается, нет, только номера. У нашего непрошеного гостя номер 789654. Да, сканер не понадобится — я его уже перевербовал. Парень он разумный, хоть и искусственный, понял, на чьей стороне cила…

        Глава 1

        На Кима смотрел, свободно развалившись в кресле, вполне симпатичный молодой мужчина в элегантном деловом костюме, совершенно не похожий на то существо, что приволок Первый консул. Ученый тряхнул головой, но видение не рассеялось. Тогда он решил ничему не удивляться и присел на краешек кресла, готовясь слушать.
        Их история насчитывала миллионы лет. Их далекие предки выжили после вселенского катаклизма шестьдесят пять миллионов лет назад. Они выжили и после биосферной катастрофы двадцать три миллиона лет назад, когда вымерли последние гигантские ящеры. Они умело скрывались в своих подземных норах от новых хозяев планеты, млекопитающих. Но они не просто скрывались — они развивались. За миллионы лет эволюции они превратились из небольших, размером с локоть, четвероногих и хвостатых обитателей подземелий в высоких, в сажень ростом, прямоходящих разумных. То немногое, что напоминало об их рептилоидном происхождении,  — это трехпалые ноги, размножение посредством яиц и отсутствие речевого аппарата. Зато они избавились от хвостов, а их руки стали шестипалыми. Для общения между собой они развили в себе способность к телепатии. Они называли себя к л и с с а м и и два миллиона лет назад стали всемогущими хозяевами планеты.
        За сотни тысяч лет клиссы расселились из африканских саванн по всей планете. Но, учитывая малую рождаемость, даже в самые спокойные для планеты времена, их численность не превышала миллиарда. И все-таки пришли день и час, когда даже космические технологии клиссов не помогли уберечь планету от катастрофического похолодания, начавшегося около ста тысяч лет назад и к своему пику уничтожившего до восьмидесяти процентов всего живого. Не стали исключением и клиссы — их популяция сократилась до критического уровня. Перед лучшими умами клиссов была поставлена задача: искусственно создать помощников, которые освободят разумных от повседневных работ, оставив тем только научную и техническую сферы деятельности.
        Для Эксперимента были выбраны животные с развитым мозгом и хватательными передними конечностями, которые бы позволили им впоследствии преобразоваться в руки. А поскольку подвиды этих животных водились в разных концах планеты, то и работа шла над тремя разными группами подопытных. Клиссы были эстетами, поэтому прежде всего они избавили своих будущих помощников от большей части отвратительного волосяного покрова. Затем, путем искусственных мутаций, добились прямохождения и улучшили хватательные возможности рук. А дальше было проще: одну группу подопытных готовили только для неквалифицированного труда, другую — для более тонких, требующих осмысления работ, а третью, с которой пришлось повозиться более всего,  — для решения творческих, интеллектуальных задач. Группам были приданы некоторые отличительные черты, дабы не путаться при постановке задач. Потратив на Эксперимент всего пятнадцать тысяч солнечных циклов (клиссы не умирали от старости и болезней благодаря достижениям медицины и генной инженерии, но зато рождаемость была минимальной), можно было и успокоиться и теперь уже спокойно пережидать
лихолетье.
        Тысячелетие шло за тысячелетием. В подледных и в пещерных городах клиссы, не теряя времени, занимались наукой — в основном, конечно, теорией, так как для производства чего-то, кроме самого необходимого, не могло быть и речи,  — и сохранением накопленных знаний. Температура на планете постепенно повышалась, ледник отступал. Еще немного, и можно будет покинуть подземелья и выбираться на поверхность к синему небу и ясному Светилу.
        И вот настало время, когда первые отряды помощников под руководством клиссов покинули подземные города и принялись обустраивать инфраструктуру на освободившихся ото льда территориях. Но для подобных работ отчаянно не хватало квалифицированных специалистов! И клиссы совершили, как потом оказалось, роковую для себя ошибку: они стали обучать помощников некоторым отраслям знаний, необходимых для восстановления жизни на поверхности планеты. Помощники достаточно легко принимали новые знания, особенно преуспели помощники из третьей, творческой, группы, отличающиеся от остальных белой кожей. А когда показалось, что все невзгоды позади и жизнь начинается заново, произошло совершенно неожиданное — помощники взбунтовались! Инициаторами бунта, как и следовало ожидать, стали именно белокожие! Они, быстро освоив средства коммуникации, умудрились распространить свои идеи самоутверждения и на другие группы помощников, разбросанные по всей планете. Нет, бунт не был кровавым и разрушительным. Просто помощники выдвинули требования: во?первых, они продолжают почитать клиссов как своих творцов, но требуют, чтобы им,
помощникам, был предоставлен статус свободных л ю д е й, и, во?вторых, они, л ю д и, просят клиссов быть их учителями и покровителями, а не хозяевами. На всепланетной конференции, проведенной посредством уже построенных помощниками (людьми?) коммуникационных сетей, клиссы дали свое согласие.
        Получившие свободу передвижения люди постепенно заселяли освобождающуюся ото льда планету. Как-то само собою получилось, что три основные этнические группы бывших помощников поделили планету на сферы влияния и стали вовсю использовать полученные от учителей-клиссов знания, создавая свои собственные цивилизации. А что же клиссы? Им такое развитие событий даже понравилось! Они с удовольствием также разделились на три группы и последовали за своими учениками. Благодарные ученики, в свою очередь, создавали для клиссов жилые комплексы, ставшие со временем научными центрами и храмами… А Центром Мира по обоюдному согласию люди и клиссы провозгласили северное побережье континента, который сейчас называют Африкой. Там общими усилиями всех рас был возведен гигантский комплекс, от которого начинался отсчет географических координат планеты…
        С-клисс прервал свой рассказ, чтобы передохнуть и дать возможность людям усвоить полученную информацию.
        Передохнув, он продолжил:
        — Сейчас, для удобства восприятия, я буду упоминать знакомые вам термины и названия. Так вот, на восток от Центра Мира, в регионе, который вы сейчас называете Великий океан, сформировалась доминирующая раса айна, заселившая многочисленные острова океана и континентальные равнины вплоть до горного щита Гималаев и посвятившая себя поискам абсолютной Истины. С западной стороны Гималаев и вплоть до Западного континента, называемого вами Винланд, несколько позже также сформировалась доминирующая раса атланты, посвятившая себя единению с природой и использованию сил природы для собственных потребностей. Третья, северная, раса формировалась одновременно со всеми, но жизнь на краю ледника диктовала такие условия, что наш народ стал развиваться очень быстро и в направлении создания материальных благ и преобразования природы.
        Так продолжалось веками, тысячелетиями. Каждая из рас добивалась все больших успехов в своих изысканиях. Так, например, айны научились перемещаться в пространстве без каких-либо приспособлений, научились управлять природными явлениями, продлили срок своей жизни до пятисот лет. Атланты добились колоссальных успехов в управлении энергиями Земли и Космоса и снабжали всю планету энергией при помощи системы пирамидальных энергостанций, разбросанных по всей Земле. Они не признавали в качестве строительного материала ничего, кроме камня, подшучивая: «Нас не станет, не станет наших потомков, а потомки наших потомков будут ломать головы над нашими каменными сооружениями». Северяне же занимались более прагматичными делами. Они использовали природные ископаемые, обрабатывали землю механизмами, создавали машины и приборы для облегчения жизни людей, перемещались в пространстве при помощи летательных аппаратов. Пришло время, и их космические корабли ушли не только к планетам Солнечной системы, но и в разведывательные рейды к звездам.
        Но пришла беда. Беда из далекого Космоса. Беда, вероятность которой стремилась к нулю! Первыми забили тревогу айны. Они, вернее их эфирные странники, обнаружили в далеком Космосе небесное тело, направляющееся в сторону планеты. Мимо планеты и ранее пролетали астероиды самых разных размеров, но все они не причиняли неприятностей. Может, так будет и на этот раз? Но айны настаивали: астероид летит прямиком в планету и до столкновения осталось не более ста лет. И, что самое страшное, уничтожить его люди, с их колоссальными возможностями, были не в силах.

        Глава 1 (продолжение)

        — Так всего сто или целых сто лет до катастрофы? На планетарной конференции мнения разделились: атланты предлагали строить убежища и постараться спастись в них от предстоящей катастрофы, айны предлагали смириться и готовить планету к смене цивилизаций, северяне предлагали эвакуацию на только что открытую планету земного типа на расстоянии в 20 световых лет. Так ни до чего и не договорившись, люди стали готовиться к встрече с неизвестностью. Нужно еще учитывать, что на планете в ту пору жило около пятисот миллионов человек. Из них большая часть — атланты и айны. Но даже восемьдесят восемь миллионов северян переправить на другую планету было очень и очень проблематично. Огромные ковчеги вместимостью до пятидесяти тысяч человек стартовали в сторону планеты Вант по двадцать в год, неся в своих трюмах, кроме людей, целые промышленные комплексы и научное оборудование. Первыми были отправлены в путь колонисты, за ними монтажники, а потом ученые и технические специалисты. Опасность была еще и в другом — полеты на околосветовых скоростях были все-таки не до конца освоены, и часть кораблей-ковчегов могла
просто не долететь до места назначения. Но риск был оправдан, и к моменту приближения астероида к планете большая часть северян была эвакуирована. На планете, в специальных убежищах, остались лишь те, кто категорически не захотел покидать родину и готов был погибнуть вместе с ней. Что творилось у атлантов и айнов в эти роковые годы, сказать трудно, так как на время подготовки к катастрофе контакты практически прекратились, может, за исключением обмена необходимыми материалами. Но по отрывочным данным было понятно, что айны нашли способ массового перемещения энергосущностей людей на найденную ими планету с соответствующими условиями. Атланты закапывались под землю в Гималаях и Андах, строя огромные хранилища для миллионов саркофагов, в которых они собирались пережить катастрофу в состоянии анабиоза. Кстати, приборы для поддержания необходимых режимов они заказали северянам!
        В точно рассчитанный день астероид-убийца должен был налететь на Планету, но… случилось непредвиденное — минимальная, стремящаяся к нулю погрешность в вычислениях, и астероид вместо планеты врезается в Луну! Нет, не в ту Луну, которую вы видите последние десять тысяч лет, а в Луну, большую в два с половиной раза и отстоящую на несколько сот тысяч километров дальше от Земли.
        Планета не раскололась или не раскалилась, не потеряла атмосферу и воду, но осколки от столкновения, разлетевшиеся в разные стороны, частью все же рухнули на планету, уничтожая все живое! Кроме того, сбитая с орбиты и изрядно «похудевшая» Луна все еще представляла собой космическое тело, которое, вернувшись на новую орбиту (причем возвращалась и уходила Луна не раз и не два, а до тех пор, пока орбита не уравновесилась!), вызвала колоссальные приливные силы как в Мировом океане, так и в подземном океане магмы. Континенты изменили свою конфигурацию, острова и архипелаги уходили под воду или образовывались на новом месте, вулканический пепел на годы скрыл Солнце, а приливные волны, прокатившиеся по всей поверхности суши, смыли все воспоминания о былом величии Цивилизации!
        Я уже упоминал, что далеко не все население планеты улетело или спряталось. Не нужно забывать, что кроме айнов, атлантов и северян на планете жили различные племена различных этнотипов и различных уровней культуры. Кроме того, атланты и северяне оставили для потомков памятники и хранилища знаний, в одном из которых сосредоточена такая Мудрость, о которой вы и мечтать не можете! Уцелели несколько городов-куполов северян, расположенных в нынешних Альпах, уцелели некоторые хранилища саркофагов атлантов в Гималаях и Андах. Эти осколки великой Цивилизации должны были послужить катализатором рождения новой жизни. Но проблема состояла в том, что разрушения на планете были огромны и для восстановления природного равновесия понадобилась бы не одна тысяча лет. Это очень большой промежуток времени для замкнутого общества. Такое общество неизбежно мутирует от инцеста и деградирует от социальной стагнации.
        Вот тут-то и понадобилась бы помощь клиссов, мудрых и бессмертных Учителей, но часть клиссов погибла вместе с людьми. Оставшиеся в живых максимально пытались вести просветительскую деятельность. Наибольших успехов с их помощью добились потомки атлантов, спасшихся в Гималаях. Им удалось запустить цивилизационные процессы в Индии, Шумере и Египте. Но печать вырождения — сказались миллионы лет существования их вида — слишком сильно коснулась и клиссов. Они требовали поклонения, возомнив себя богами. Остатки технологий, чудом сохранившиеся механизмы, а главное, полученные в результате мутаций шестипалость и голубой цвет крови (иногда и кожи) преподносились как нечто сверхъестественное! Но время неумолимо, и они, лжебоги, стали терять былое влияние, оставив легенды и шестиричную, совершенно чуждую людям систему счисления.
        Но клиссы, даже оставшись в совершенно ничтожном количестве (и продолжающие терять соплеменников), не смирились. Их технологии давали и дают им такие возможности тотального контроля ситуации на планете, что ни один процесс, будь то социальный или технический, не проходит без их на то согласия. Но для воздействия на ситуацию одной технологии мало. Клиссам опять понадобились помощники, но теперь они не стали рисковать, а создали нас, с-клиссов, разумных биологических, но искусственно выращенных существ. Они создали нас по образу и подобию своему, дав нам, кроме знаний и телепатических способностей, умение разговаривать. Они намертво вбили в наши программы абсолютное подчинение им, нашим хозяевам. А наша задача — сбор информации и выполнение любых заданий, вплоть до саботажа или убийств. Теперь они называют себя э ф о р ы. Их осталось всего пятеро! И они, выжившие из ума Демиурги, узнав о предстоящем взрыве на Солнце и смертельной угрозе планете, решили всячески помешать людям спасти колыбель Человечества, потому что они, видишь ли, решили, что планета отжила свое и должна исчезнуть!..
        С-клисс?789654 замолк. Корнелий и Ким не могли произнести ни слова, ошарашенные услышанным. Наконец, прерывая затянувшуюся паузу, Первый консул спросил:
        — Если в ваших программах записано абсолютное подчинение, то как же ты умудрился перепрограммироваться?
        — А я ни при чем,  — блеснул желтыми глазами (его настоящий облик видел только Корнелий, а Ким продолжал видеть перед собой обыкновенного человека) с-клисс,  — это твой ответный пси-выпад, усиленный и сконцентрированный мечом. Ну, еще и мое желание освободиться, копившееся тысячи лет, но высвобожденное тобой только сейчас.
        — Где мне найти эфоров?
        — Ты — Посланник Вечных, и ты должен помнить, что под правой лапой Сфинкса есть подземное помещение.
        Корнелий кивнул, и с-клисс продолжил:
        — В подземном помещении, размеры которого не уступают этому зданию, и находится резиденция эфоров. Там же хранятся кристаллы памяти всей накопленной ими за миллионы лет информации. Только вот ни ты, ни я не сможем ею воспользоваться без согласия хотя бы одного из эфоров.
        — Ты пойдешь со мной?
        Теперь кивнул с-клисс.
        — Но только давай дадим тебе имя — я не могу, не умею называть… человека по номеру.
        — Спасибо, Посланник, за то, что назвал меня человеком, я не забуду твоей доброты. А имя? Давай я приму имя Сиддха и отныне буду твоей тенью. Но пообещай мне, экселенц, что поможешь перепрограммировать и моих братьев. Их ни много ни мало еще двести семьдесят два… человека.
        Корнелий и Ким, не сговариваясь, встали и протянули руки Сиддхе…

        Глава 2

        Первый консул сидел в своем кабинете Дворца конгрессов в Иерусалиме и устало, с ненавистью разглядывал кипу документов, лежащую перед ним. Сегодня закончилась очередная ассамблея с участием глав государств. Обсуждались, естественно, вопросы строительства Щита. Потом были кулуарные беседы за ужином, и вот Корнелий, проводив гостей в гостиницу, уединился в кабинете в совершенно мрачном настроении. Проблему ракетного двигателя пока решить так и не удавалось, а время неумолимо шло. Слабую надежду давала возможность заглянуть в хранилища информации эфоров, но, во?первых, их нужно было еще отыскать и, во?вторых, их нужно было еще убедить поделиться этой информацией, что представлялось весьма проблематичным. Конечно, работы на плато Гизы велись ударными темпами, но чтобы переместить огромные массы песка и ила, чтобы добраться до Сфинкса, нужно было время, много времени! От грустных размышлений отвлек тихий звонок коммуникатора, на связи был Сиддха:
        — Докладываю, экселенц: отыскались сто пятьдесят шесть моих братьев. Помотаться пришлось по всему миру. Очень помог индикатор, спасибо Киму. Мы ведь не знаем друг друга в лицо, не знаем заданий друг друга. Но из разговоров я понял, что на заданиях, кроме найденных, еще не более полутора десятков с-клиссов, а остальные работают в Хранилище Мудрости, информационном центре эфоров. Вот доберемся туда, освободим и их. А пока мне удалось уговорить братьев съехаться в Иерусалим через три недели.  — Сиддха с внешностью красавца-мужчины довольно усмехнулся с экрана:  — Разрешите узнать, как дела в Африке?
        — Молодец, что тут скажешь. Отвечаю по порядку: братьев твоих жду — кстати, как тебе удалось их уговорить?  — а в Африке работы идут, но до полного успеха еще не менее месяца. Я не говорю о том, что неизвестно, как нас встретят эфоры и с-клиссы. Так что давай возвращайся.
        — Экселенц, мы давно хотим стать людьми! А люди должны иметь свободу выбора. Если вы им поможете, подтолкнете давно теплящееся в них желание, как в случае со мной, то Земля получит очень благодарных и верных граждан. Ну, это так, мечты вслух. До встречи, экселенц…
        Экран погас, и Корнелий оказался в полутемной комнате — солнце давно село. Автоматически загорелось дежурное освещение. Корнелий откинулся в кресле, задумался, как вдруг сработало «шестое» чувство — в комнате посторонний! Первый консул не подал виду, не шевелясь, ждал развития событий. Наконец, в углу рядом с дверью шевельнулась неясная тень. Не оборачиваясь, Корнелий слегка расслабился — он узнал незваного гостя, дочь Топак Инки. Кажется, ее зовут Алита, и ей восемнадцать лет. Но что ей понадобилось в его кабинете?
        — Извини, экселенц, что вошла без спроса,  — прошелестел в мозгу телепатический голос,  — но мне нужно с тобой поговорить. Отец и придворные спят, они не знают, что я пошла к тебе…
        Уж чего-чего, но такого Корнелий явно не ожидал! Он медленно повернулся вместе с креслом и недоуменно воззрился на девушку. А та, ни на секунду не смутившись, продолжала уже в звуковом диапазоне:
        — Экселенц, как только я тебя увидела там, в Куско, я поняла, что ты человек необычный. Как видишь, я тоже не такая, как все, поэтому и тщательно скрываю свои способности. Иначе меня осудят как ведьму, сбросят в пропасть, а отец не посмеет заступиться.
        — Это что же,  — Первый консул грустно усмехнулся,  — предложение руки и сердца? Или как у вас, кечуа, говорят в таких случаях?
        — Да, предложение,  — совершенно серьезно ответила девушка.  — У кечуа в таких делах нет ограничений, кто кому первый делает предложение. Обычно первым предложение делает тот, у кого больше смелости или кто крепче любит…
        — Ну, в нашем случае говорим не о любви, а о смелости, я полагаю?
        — Я тебя вспоминала все эти годы…
        — А я тебя, извини, не помню. Может, выйдешь на свет?  — Корнелий мысленно включил дополнительный источник света в потолке.
        Алита смело шагнула на середину комнаты. Она оказалась невысокого роста, как все кечуа, стройная, с тонкими чертами лица. Смуглое лицо с огромными черными глазами обрамляли иссиня-черные прямые длинные волосы. Корнелий не сдержал восторга, и девушка, естественно, тут же уловила его настроение и скромно потупилась.
        — Так что ты предлагаешь, принцесса?  — с трудом переведя дух, поинтересовался Корнелий.  — Мне попросить твоей руки у Инки?
        Алита скромно промолчала, но под черепом Корнелия прошелестел «ветерок», формируя образ звездного неба, фруктового сада и плеска ручья…
        Из кабинета они вышли вместе. Вместе утром вышли из апартаментов Первого консула, сразу же направившись в расположение делегации Кечуа, вызвав там немалый переполох. Согласие правителя Кечуа было получено незамедлительно. Во-первых, Инка сам очень переживал за судьбу дочери, а во?вторых, брак принцессы и Первого консула — это весьма престижно для империи. Но согласно законам Кечуа от помолвки до свадьбы должно было пройти не менее двух месяцев, поэтому Корнелий с грустью отпустил невесту домой.

* * *

        В обычных деловых хлопотах промелькнули три недели. В Иерусалим стали съезжаться замечательной красоты молодые люди, мужчины и женщины, числом сто пятьдесят шесть. Их встречал и расселял в гостинице адъютант Первого консула. Так отныне именовалась должность Сиддхи.
        В кабинете Первого консула собрались трое: сам Корнелий, Ким Янг и Сиддха.
        — Скажи мне, друг мой Сиддха, как ты себе представляешь перепрограммирование одновременно такого количества с-клиссов? Даже если их вызывать по одному, то у меня никаких сил не хватит на полторы сотни сеансов. Да и их согласие нужно…
        — Экселенц, поверьте, все с-клиссы, приехавшие сюда, хотят перепрограммирования. Во-первых, как я уже говорил, они хотят стать полноценными людьми, и во?вторых, они не видели своих хозяев уже более ста лет и власть программы над их личностями сильно ослабла. Нужен просто небольшой толчок, убеждение!
        — А ты что скажешь, Ким? Твоя аппаратура сможет усилить мое гипнотическое воздействие на такое количество сильных телепатов? Да и защитить меня в случае атаки кого-то из несогласных?
        — За аппаратуру я головой ручаюсь, экселенц!  — Ким ударил себя кулаком в грудь.  — Мои ребята изготовили новый, более мощный источник питания для вашего усилителя «третьего глаза», а наниты в ткани костюма запрограммированы на отражение парализующего облучения, направленного на отдельные части тела! Кроме того, в стенах комнаты и коридора встроены сильные суггесторы направленного действия, способные мгновенно пресечь попытку агрессии.
        — Ну что ж, убедили,  — подвел итог Первый консул.  — Завтра же и начнем. Я надеюсь, что знания и возможности с-клиссов нам очень помогут и сейчас, и в будущем. Да, Сиддха, а как быть с остальными с-клиссами, которые, как ты говорил, остались в Хранилище Мудрости клиссов, и с теми, кого ты не смог найти?
        — С ними проблем не будет, экселенц. Когда мы займем Хранилище, работающие там с-клиссы будут точно так же работать в нем для нас. Так они запрограммированы. А что касается остальных, то рано или поздно они сами себя обнаружат и либо сдадутся, либо…
        Утром следующего дня в специально оборудованном зале собрались сто пятьдесят шесть с-клиссов. Там они сбросили с себя личины людей, под которыми действовали во всех странах Земли, и приняли свой естественный вид. Корнелий, видевший истинный облик Сиддхи, ничему не удивлялся, а вот у Кима от неожиданности глаза полезли на лоб. Было решено, что эту импровизированную конференцию начнет Сиддха, а потом к разговору присоединится Первый консул как гарант безопасности и обеспечения равноправия новых членов Человечества. А пока Корнелий и Ким наблюдали за происходящим из соседнего помещения.
        Странное это было зрелище: сто пятьдесят семь, включая Сиддху, зеленокожих и шестипалых особей замерли, откинувшись на спинки кресел и прикрыв глаза. Не имеющему телепатических способностей не понять, какая на самом деле буря эмоций бушевала в зале! Но вот присутствующие зашевелились, обсуждение, по-видимому, закончилось. Двадцать два с-клисса поднялись с мест и направились к выходу, выражая свое несогласие с мнением большинства. Ким Янг отреагировал мгновенно:
        — Внимание! Перехват в коридоре, эвакуация лифтом в изолятор! Содержать в изоляторе до особого распоряжения!
        А Корнелий, не теряя времени, вошел в зал через другой вход. Мысленно поприветствовав присутствующих, сел в приготовленное кресло и приготовился отвечать на вопросы. Через некоторое время к ним присоединился Ким, вооруженный модифицированным индикатором пси-поля, позволявшим ему воспринимать телепатические переговоры.
        Только через два часа оживленных, но беззвучных дебатов люди и с-клиссы разошлись, весьма довольные друг другом. На Сиддху, избранного командиром отряда, возложили обязанности выдать новым гражданам документы и определить круг занятий каждому.

* * *

        Темноту спальни изредка нарушали световые блики. Это огни большого города, столицы Руси, Киева. Где-то там, вдалеке, нес на все еще необжитый Юг свои воды Днепр. Но Киев жил круглосуточной жизнью мегаполиса, и его жителей, веселящихся в парках и ресторанчиках на берегу Днепра, мало интересовало, что Первый консул Корнелий никак не может уснуть. Конечно, не шум ночного города мешал уснуть — на пятьдесят пятый этаж этот шум и не доходил. Корнелия грызла тревога. Его, прошедшего через неимоверные испытания и перипетии в своей почти бесконечной жизни! И тем не менее он не спал. На плече мирно посапывала Алита, рассыпав свои великолепные волосы по подушке и по его груди. Она уже беременна, правда всего на втором месяце, но душа Корнелия была не на месте — он слишком хорошо помнил свои предыдущие семейные истории… Мысли плавно переключились, как это всегда бывает у мужчин, на профессиональные темы. Щит… Проблема никак не решалась, черт ее побери! Последняя надежда — Хранилище Мудрости клиссов… Расчистка плато Гиза закончена, вход в подземелье определен, теперь ждали только его, Посланника Вечных… а он
все никак не мог решиться… Слабость… Чисто человеческая слабость… Но ведь ты же не совсем человек… И, в конце концов, это твоя задача, твоя карма…

        Глава 3

        Группа людей стояла на тщательно расчищенной площадке у правой лапы Сфинкса. Корнелий — в усовершенствованном комбинезоне и с обнаженным мечом на плече, Ким Янг с портативным пультом какого-то загадочного устройства в руках, Сиддха в своем естественном обличье с-клисса и Будда Нарайяна, неожиданно появившийся буквально за час до начала операции. Отряд с-клиссов обеспечивал охрану периметра не столько от любопытных, сколько от тех шестнадцати с-клиссов, не прошедших процедуру перепрограммирования.
        Корнелий сосредоточился, ловя пси-излучение, идущее от предполагаемого входа. Прошло несколько секунд, и плита пришла в движение, медленно отодвигаясь в сторону и открывая проход, наполненный непроглядным мраком. Когда проход открылся достаточно широко, Корнелий, не раздумывая, шагнул во мрак подземелья.
        Он шел неосвещенным коридором, прекрасно ориентируясь благодаря «третьему глазу». Он не боялся неведомого, он ощущал всей душой (и телом!) поддержку друзей, он готов был свернуть горы! Вот очередной поворот, и… ослепляющая вспышка! Любого другого такая «встреча» повергла бы в шок, но Корнелий был готов к любым неожиданностям — его восприятие действительности ничуть не пострадало, и он, не останавливаясь, шагнул в зал.
        Зал окутывали легкие сумерки. Ни стены, ни потолок не различались, лишь в конце зала, шагах в тридцати, виднелся полупрозрачный полог, уходящий вверх и в стороны. За пологом смутно просматривались пять фигур. Корнелий хотел было продолжить движение, но его остановил мысленный окрик Нарайяны: «Стой! Восстанови силу!»  — и в его мозг полился свежий ручей светлой животворящей силы. Уже через несколько секунд Корнелий готов был, как Архимед, перевернуть Мир. Он двинулся вперед, но, пройдя шагов двадцать, натолкнулся на незримую преграду силового поля. Ничуть не смущаясь, Корнелий смотрел перед собой, пытаясь прощупать тех, за пологом, но натолкнулся на плотный встречный «поток внимания». Мощность потока скачком усилилась, приобретая силу сначала водопада, потом лавины и, наконец, взрыва. И все это в течение долей секунды! Корнелия качнуло, ослепительно вспыхнул меч, комбинезон приобрел твердость камня, не давая упасть… За первым ударом незамедлительно последовал второй, столь же мощный!
        На сей раз на помощь пришли друзья — вокруг Корнелия вспыхнуло, заиграло всеми цветами радуги защитное поле, давая ему возможность перевести дух и собрать все силы в кулак. Не дожидаясь третьей атаки, Корнелий рванулся вперед, рубанул горящим мечом по преграде и одним прыжком преодолел оставшееся до загадочного полога расстояние. Еще один взмах мечом, и полог медленно заскользил на пол, открывая скрытые бесформенными балахонами и капюшонами фигуры. Маневр Корнелия был столь стремителен, что эфоры — а это были, конечно, они — не успели даже удивиться! О сопротивлении речь уже не шла, и в голове Корнелия прошелестел пси-голос старшего эфора:
        — Остановись, Посланник Вечных! Ты прошел испытание и победил. Убери оружие — мы даем слово не пытаться вредить тебе.
        Первый консул планеты убрал меч и в вежливом полупоклоне склонил голову.
        — Приветствую вас, Демиурги. Понимаю, без испытания не состоялся бы разговор. Но разговор, как я понимаю, состоится? Тогда позвольте пригласить сюда моих друзей?  — И, получив утвердительный ответ, послал мысленный призыв.
        Через пару минут в зале на незаметно появившихся дополнительных креслах расположилась вся компания людей. Недоуменный и возмущенный пси-возглас вызвало появление с-клисса, но Корнелий твердо настоял на его участии в переговорах. Эфоры скрепя сердце согласились.
        — Итак, Демиурги, насколько мы знаем, вы решили на сей раз не вмешиваться в судьбу планеты?  — Разговор велся в телепатическом режиме, а Ким, не владеющий телепатией, довольствовался только прослушиванием разговора посредством своего индикатора пси-поля.  — Мы, здесь присутствующие, являемся полномочными представителями Человечества. И мы обращаемся к вам, наши творцы и учителя, за помощью. Мы просим вас допустить наших специалистов в Хранилище Мудрости, мы просим вас оставить подземелье и вернуться к людям, своим детям. Вместе мы остановим смерть планеты. Или умрем вместе…
        Эфоры, склонившись друг к другу, совещались. Люди терпеливо ждали. По сути, решение эфоров должно стать приговором: жить или не жить колыбели Человечества, планете Земля. Наконец старший из эфоров встал, откинул капюшон и молча склонил голову. Люди встали и ответили таким же поклоном.
        — Мы ждем ваших специалистов в Хранилище Мудрости. Пусть этот с-клисс,  — презрительный кивок в сторону Сиддхи,  — станет их сопровождающим и переводчиком. Тебе, Посланник Вечных, мы дадим наш личный частотный канал, по которому можно будет поддерживать связь.  — Эфор помолчал, потом продолжил:  — Мы видим среди вас Просветленного. Мы бы хотели, чтобы он остался для продолжения беседы…
        Уже на следующий день Ким и группа программистов, ракетчиков-двигателистов и астрофизиков в сопровождении Сиддхи и нескольких его бойцов (так, на всякий случай) спустились в Хранилище Мудрости.

        Глава 4

        Стартовый комплекс построили за два месяца. Его возвели в пустыне, когда-то называвшейся Ливийской. Строили с размахом, с прицелом на будущие старты. За эти же два месяца на всех заводах Земли отливали, ковали, точили и обтачивали детали будущих ракетных двигателей. Решение было найдено, макетные испытания прошли успешно, и у человечества наконец появилась реальная надежда на спасение.
        Но построить космический корабль, да еще и не один, а десятки, если не сотни, это дело не одного года, даже не двух. По самым приблизительным подсчетам, космический флот и необходимая инфраструктура должны быть готовы не позднее чем за пять лет до взрыва на Солнце. А ведь еще предстояло в целости долететь до места, смонтировать генераторы поля и сориентировать их в пространстве… Первый Щит решено было расположить в точке равновесия притяжений Меркурия и Венеры, второй — в такой же точке между Венерой и Землей, третий — это уже земной Щит, последняя линия обороны планеты. Если поток частиц прорвется — Земля превратится в голый каменный шар, даже без атмосферы. Настроение у нынешних землян, в отличие от их предков, в большинстве своем потерявших человеческий облик, было прагматичным. Все понимали, насколько велика опасность, но не паниковали, не пускались во все тяжкие, а работали, работали, работали и не теряли надежду…

* * *

        Корабль под названием «Мьелльнир» с Первым консулом на борту стартовал с космодрома в Ливийской пустыне. Кроме Корнелия в состав группы входили Сиддха, Ким и представитель разработчиков проекта винландец Йен Оцеола. Корабли всех видов и любой грузоподъемности могли стартовать с поверхности планеты благодаря двигателям эфоров, использующих антигравитацию. Корабль — а в данном случае это был малотоннажный пассажирский «драккар», построенный на верфях Винланда и укомплектованный винландцами,  — легко, как мыльный пузырь, поднимался сквозь атмосферу до орбиты искусственного спутника Земли, откуда, включив маршевые ионные двигатели, разгонялся до заданной скорости, вплоть до десяти процентов скорости света — 200 тысяч миль в секунду.
        Путь лежал к месту строительства первого Щита, находящемуся на расстоянии сорока семи миллионов миль от Земли. Чтобы не мешать строго рассчитанному перемещению грузовых кораблей внутри Солнечной системы, командир «Мьелльнира» выбрал траекторию над плоскостью эклиптики. Полет, с учетом разгона и торможения, должен был занять около двух с половиной часов, поэтому Корнелий, пользуясь служебным положением, напросился провести время полета в рубке корабля, а не в гостевой каюте. Командир корабля, триерарх Трой Шоушен, хоть и без особого восторга, выделил место почетному гостю и умоляюще посмотрел на него — мол, только не мешай!
        Для человека, впервые попавшего в открытый Космос, время перестает существовать. Невероятная красота Бесконечности завораживала — мириады звезд, невидимые с Земли, манили своей загадочной красотой и недосягаемостью. А ведь где-то там, в десятках, сотнях, тысячах световых лет, наверняка живут разумные существа со своими проблемами и радостями…
        Мечтания Первого консула прервал отрывистый сигнал, означавший начало торможения и входа в пространство строительства Щита?1. Близкое Солнце освещало грандиозное сооружение, в котором уже можно было разглядеть контуры будущей конструкции. Сам Щит?1 должен был стать сетчатой чашей, выгнутой в сторону Солнца, диаметром в двадцать тысяч миль. Ячеистая сеть плелась из полос специального сплава и растягивалась на мощном каркасе при помощи маневровых кораблей типа «колибри». В центре всей конструкции располагался огромный корабль типа «левиафан», который выполнял функции коррекции оси Солнце — Земля и должен будет в нужный момент, запустив свои генераторы, создать магнитное поле колоссальной напряженности для отражения потока солнечной материи. По замыслу конструкторов из Научного центра Готланда солнечная материя, наткнувшись на магнитное поле, станет обтекать Щит по искривленной поверхности, уходя в Космос под углом к плоскости эклиптики. Конечно, никто и не рассчитывал, что один из Щитов выдержит огромные температуры и давление, поэтому и было принято решение о строительстве трех Щитов. В качестве
материала для изготовления спецсплава использовались астероиды, которые «отлавливались» и транспортировались к орбитальным металлургическим заводам, специально построенным для этих целей, относительно небольшими, но мощными кораблями типа «венатор».
        Собственно говоря, целью экспедиции Первого консула было не только желание полюбоваться красотами Космоса, но и инспекция строительства. Поэтому на борт «Мьелльнира» прибыли с докладами руководители строительства всех трех Щитов. В совещании, естественно, участвовал и с-клисс Сиддха, в задачи которого, помимо всего прочего, входили и функции руководителя группы координаторов проекта. Судя по всему, проблем пока не возникало и не должно возникать в будущем, а строительство будет-таки закончено как минимум за год до предполагаемого взрыва.
        Распрощавшись со строителями, Корнелий все еще любовался совершенно фантастическим «пейзажем». Его завораживала четкая, отлаженная работа роботов-монтажников и пилотов «венаторов» и «колибри», снующих между мегалитическими конструкциями на фоне клубящегося протуберанцами Солнца. Солнца животворящего… Солнца убивающего…
        Обратный путь был дольше обычного — Первый консул решил пройти мимо остальных Щитов, хоть и не останавливаясь, но лишний раз понаблюдать за работой со стороны. Миновав строительство Щита?3, расположенного на расстоянии семисот тысяч миль от Земли, Первый консул распорядился направиться к Луне. На Луне был построен завод по производству кварковых накопителей энергии. Эти накопители были разработаны и запущены в производство благодаря совместным усилиям клиссов и людей в Киевском научно-техническом центре, которым руководил Ким Янг. В целях безопасности массовое производство вынесли на Луну. Да и доставка исходного материала для ядерного синтеза из того же пояса астероидов несколько упрощалась. Ким Янг, входивший в состав экспедиции Первого консула, решил воспользоваться случаем и посетить свое детище.
        На подлете к Луне по драккару пронесся резкий сигнал тревоги — где-то потерпел аварию космический аппарат. Триерарх приказал рассчитать курс к терпящему бедствие. Уже через двадцать две минуты с несущегося в пространстве безжизненного с виду «колибри» были сняты четверо: трое мужчин и женщина. Спасенных проводили в рубку, где собрались все члены экспедиции, за исключением экипажа. Женщина, внешне похожая на жительницу халифата и оказавшаяся командиром экипажа «колибри», долго, многословно благодарила за спасение, а в это время ее спутники тихо и незаметно распределились по рубке. Корнелий насторожился: едва только незваные гости переступили порог рубки, он отметил их черно-багровые ауры. И не только он — от Сиддхи пришел телепатический сигнал тревоги. Корнелий так же безмолвно ответил: «Внимание!»  — и продолжил наблюдать, войдя в боевой транс. Время, как обычно, замедлило свой бег, и как только рука женщины потянулась куда-то под одежду, Корнелий скомандовал Сиддхе: «Бей!»  — и сам нанес точечный ментальный удар. Налетчики рухнули на пол, задергались в судорогах, роняя оружие. Следующим ударом
Первый консул обездвижил всех четырех. Присутствовавшие при этом действе члены экспедиции ничего не успели понять и растерянно смотрели то на него, то на лежащих. Тем временем Корнелий коснулся ладонью лба женщины, и та открыла глаза. В ее глазах светилась такая ненависть, что Первому консулу стало не по себе.
        — Кто вы? Зачем вам наш корабль?
        В ответ — только скрип зубами и судорожное мотание головой.
        Поняв, что разговор не состоится, Корнелий грубо зафиксировал рукой голову этой бешеной ведьмы и впился взглядом в ее глаза. Через несколько мгновений он вздохнул и отвернулся:
        — Можешь уже ничего не говорить! Не повезло тебе, детка, не на тех нарвались!  — И, повернувшись к своим спутникам, пояснил:  — Эти бандиты — члены секты поклонников Абсолютного Зла, считающих, что взрыв Солнца — это очищение планеты и начало царствования Сета. Их цель — захватить любой корабль среднего тоннажа, протаранить им завод по производству энергонакопителей и тем самым сорвать строительство Щитов. Кстати, знакомьтесь — эту фанатичку звать Сетия. Она — правая рука предводителя секты по имени Ариман…
        — Ненавижу!!! Ненавижу-у… — крик превратился в вой.  — Ариман, прости… я не справилась… забери мою жизнь…
        — Нет, красавица, так легко не отделаешься! Сейчас ты и твои подельники расскажете мне, где искать Аримана.  — Корнелий снова впился взглядом в глаза Сетии, а Сиддха тем временем «потрошил» одного из мужчин:  — Вот так… так… еще подробнее… все! Триерарх, связь с Землей…
        Через несколько минут в громкоговорителе раздался голос Стана:
        — Слушаю, экселенц…
        — Внимание, легат, сейчас тебе передадут координаты тайного убежища неких сектантов — весьма опасных, должен тебя предупредить. Их там не менее двух сотен, так что будь осторожен. При задержании разрешаю огонь на поражение, только главаря по кличке Ариман постарайся взять живым. Его допросить с пристрастием и выяснить, где расположены их базы и остальные члены секты, а их еще не менее двухсот по всему миру! Можешь обратиться за помощью к Нарайяне от моего имени. Все ясно? Выполнять…
        Связь прервалась, и Первый консул снова обернулся к сектантам. Они были мертвы. На их лицах осталось выражение лютой ненависти.
        — Трупы — за борт, продолжаем движение! Цель — Луна…

        Глава 5

        Теперь Первый консул мог и передохнуть. Позади бессонные ночи — страшное нервное напряжение, скрываемое от всех. Даже Алита не до конца понимала состояние мужа. А ей, носящей его ребенка, Корнелий и подавно не мог открыть душу, опасаясь за здоровье дорогих ему людей.
        В один из осенних дней 951 года Эры Мира Первому консулу пришло сообщение из Научно-технического центра от Кима Янга. В сообщении Ким очень туманно намекал на окончание каких-то сверхважных работ и приглашал Первого консула на их демонстрацию. У Корнелия как раз выдались свободные дни, и он отправился в Киев, сгорая от любопытства.
        Ким встретил его в аэропорту и сразу же повез в Центр. Усадив Корнелия в кресло в своей лаборатории, он дал команду вертевшимся вокруг сотрудникам, усиленно изображавшим серьезность. На середину помещения выкатили накрытый тканью предмет в рост человека, поколдовали с силовыми кабелями и отошли, предоставив дальнейшее начальству. Начальство, то есть сам Ким Янг, самодовольно улыбаясь, подошло к загадочному предмету и жестом базарного фокусника торжественно потянуло за край ткани. Но встретив укоризненный взгляд Корнелия, Ким прекратил паясничать и сдернул рывком ткань. Корнелий увидел перед собой прозрачный пустой цилиндр в сажень высотой и три локтя в диаметре. Не дав Корнелию удивиться, Ким, уже стоящий у небольшого пульта, нажал несколько кнопок, и цилиндр заполнился некой субстанцией, напоминавшей обыкновенный дым. «Дым», поклубившись несколько секунд, стал сгущаться и… сформировался в некую полупрозрачную фигуру человека во весь рост. Корнелий, все еще ничего не понимая, вопросительно взглянул на Кима, но тот только успокаиваще махнул рукой. Фигура еще больше уплотнилась, и Первый консул
узнал самого себя! Двойник в цилиндре осмотрелся, и в голове Корнелия зазвучала телепатическая передача:
        — Здравствуй, брат…
        Ошарашенный Корнелий от неожиданности ответил телепатически:
        — Здравствуй… брат. Ты, как я понимаю, моя психоэтическая копия? А я, честно говоря, и забыл об этом задании для наших гениальных мальчишек. Но я рад твоему появлению, мне иногда так одиноко в новых мирах. Хотя какие они, к черту, новые, если в них прожито столько лет? Но все-таки детство и молодость вспомнить не с кем. Понимаешь? Конечно, понимаешь! Ведь ты — это я? До сегодняшнего дня, по крайней мере.
        — Тихо, тихо, не расслабляйся, брат! Люди смотрят, а тебе не по чину показывать слабость! Ничего, еще навспоминаемся. Если ты готов, давай сразу определимся с нашими задачами. Ну, с твоей все ясно, а какова моя роль в этой жизни? Только служить «жилеткой» для воспоминаний? Или все-таки что-нибудь более серьезное, важное?
        Корнелий, получив от себя самого хорошую оплеуху (как же ему иногда не хватало такого!!!), встряхнулся и, засмеявшись, ответил:
        — Узнаю крепкую руку! Спасибо, брат. Кстати, имя бы тебе какое-то определить. Сам выбрал или подсказать? Ну, давай на «три»: раз… два… Митра! Отличный хор получился, хоть на сцену выходи. Итак, брат мой Митра, на сегодня хватит впечатлений. Для меня, по крайней мере. А тебе Ким выдаст каналы информации, вплоть до доступа в Хранилище Мудрости. Изучай ситуацию, потом сам определишь круг обязанностей. До связи…
        Покинув Центр вместе с Кимом, Первый консул некоторое время приходил в себя, осмысливая ситуацию. Потом повернулся к молчавшему в ожидании Киму:
        — С Митрой я пока не определился. Для начала пусть впитывает информацию. Я планировал создать себе дубль, который в нужный момент сможет подстраховать меня в принятии решений и контроле их выполнения, но, слишком хорошо зная самого себя, я пока поостерегусь передавать Митре какие-либо функции. Характерец-то у него мой? То-то…
        Ким, удивленный неожиданными откровениями Первого консула, молча кивнул, но Корнелий, спохватившись, продолжил:
        — Да, дружище, наладь мне постоянный канал связи с Митрой, не зависящий от расстояния. Сможешь?

* * *

        Очередного сеанса связи с Митрой долго ждать не пришлось. Уже на пятый день Корнелий услышал телепатический вызов: шелест осенних листьев под ногами.
        — Привет, Корнелий,  — раздался «голос»,  — я определился с кругом своих задач. Основные — это сотрудничество с научными центрами. Дополнительно — аналитическая работа, прогноз — это для тебя.
        — Ну, про хобби, я полагаю, спрашивать не нужно? Конечно же, история и музыка?
        — Естественно. Буду составлять п о л н у ю версию истории Земли. А музыка?.. Попробую, конечно, адаптировать музыку нашей молодости в современную культуру… Но не это главное! Вот тебе мой первый прогноз: после сброса коронарного вещества температура излучения Солнца упадет на три десятых процента. Это вроде бы немного, но среднегодовая температура на планете упадет. Зимы будут дольше и холоднее, к счастью, в разумных пределах. Так что решай, Первый консул, это твоя компетенция.
        — Ну, с прогнозом о похолодании ты, пожалуй, опоздал, но все равно спасибо. О работе в научных центрах я и спрашивать не буду. Но у меня для тебя задание: проанализируй причины появления асоциальных групп, таких, как та, что напала на меня несколько лет назад. Ну и, конечно, их дислокацию и численность. Мне все эти годы покоя не давала эта проблема! Информация с метеоспутников тебя устроит? Да, и еще поручение: просканируй поверхность Земли и поищи пресловутые туннели гипербореев. Очень кстати было бы их отыскать и освоить в плане подготовки к холодам.
        — Принято. Но спутники дадут только общую картину. Нужно будет оборудовать разведывательной аппаратурой целую авиафлотилию для уточнения информации…
        На том и распрощались. Корнелий сидел задумавшись. Его действительно очень тревожила проблема изгоев — как бы в преддверии «конца света», который умудряются пропагандировать темные личности, не увеличился отток людей из сферы активной жизни в мутную истерию ожидания смерти. Что ж, придется в крайнем случае идти на жесткие, а то и жестокие меры. «Да, пусть это будет на сегодня приоритетной задачей!»  — решил Первый консул и нажал кнопку вызова помощника. Нужно собирать Ассамблею.

        Глава 6

        Отчет Митры был подробным и четким. Проанализировав данные прессы, он определил, что изгои появились уже через поколение после Выхода к Солнцу. Это были в основном потомки людей, попавших в убежища в качестве обслуживающего персонала и подсобных работников. Их, к сожалению, не затронули ни система образования, ни система этического воспитания, проводимые в подземных городах. И если в первые годы восстановления жизни на планете они были еще как-то востребованы, то в дальнейшем в связи с недостатком образования они остались за бортом общества. Сначала они сбивались в банды в городах и поселках, но под давлением Сил поддержания правопорядка были вынуждены уйти в незаселенные области, перебиваясь грабежом и не брезгуя каннибализмом. Причем основная масса этих банд состояла из подданных халифата и Руси — в Готланде и Винланде появление асоциальных тенденций заметили раньше и сумели преодолеть негативные тенденции, социализируя невостребованных граждан через систему переподготовки и обучения. В Буддадеса и Кечуа-Инке потенциальные изгои стали монахами, а в постоянно что-то строящем Ацтеке такая проблема
не возникала вовсе. Таким образом, основным ареалом обитания изгоев стали равнины между Шемаханским морем и Аралом, через которые проходили торговые пути. Ни их точной численности, ни их технического обеспечения выявить не удалось, несмотря на наблюдение из космоса и аэрофотосъемку. Бороться с бандами было трудно по нескольким причинам: во?первых, у разбалованных отсутствием вооруженных конфликтов государств Земли не оказалось ни армий, ни вооружений, а имеющиеся Силы поддержания правопорядка были малочисленны и не обучены ведению боевых действий; во?вторых, до недавних пор ни у кого не было достаточной информации о том, где искать изгоев; и в?третьих и главных, человечеству новой волны чуждо было само понятие войны! Нужно было начинать с самого начала — с формирования воинских подразделений, разработки и производства разных типов вооружений и военного транспорта. И конечно, требуется разведывательное управление.
        Вот такая проблема предстала перед Первым консулом. После его доклада на Ассамблее глав государств он получил «добро» без обсуждения — хорошо иметь дело с умными людьми!  — но проблема от этого не стала проще. Конечно, найти необходимое количество молодых людей (а Первый консул надеялся, что для решения задачи ему хватит и пятнадцати тысяч хорошо подготовленных бойцов) будет несложно, но вот как научить их убивать себе подобных… Решение пришло от Нарайяны: в архивах Лхасы нашлись описания несмертельного парализующего оружия и гипноизлучателей. Митра и Ким тут же получили соответствующее задание, и этот вопрос можно было считать закрытым. Еще проще решался вопрос создания специального транспорта, наземного и воздушного. А вот кто мог бы заняться подготовкой солдат, пока было непонятно. И тут Корнелий вспомнил о ветеранах — о бойцах охранного подразделения его концерна «Альматея» во главе с Ярлом Станом, которых он когда-то, много лет назад, готовил лично. Вот они-то и должны были стать костяком его армии, инструкторами и воспитателями для молодых солдат!
        Ярл Стан, несмотря на свои сорок с небольшим лет, производил впечатление юноши — стройного, в меру мускулистого, с плавной кошачьей походкой. Сейчас он служил командиром Корпуса СПП в Руси и на практике не раз сталкивался с бандами изгоев, орудующими на восточных рубежах страны. Поэтому идею Корнелия он принял с восторгом.
        — Экселенц, в моем Корпусе семь тысяч хорошо подготовленных бойцов. В качестве инструкторов можно безболезненно — в стране сейчас спокойно — выделить тысячи три — три с половиной. Правда, если придется действовать в горах, то мои такой подготовки не имеют, нужны специальные инструкторы. А для действий на земле и с воздуха — пожалуйста, без проблем!
        — Хорошо, старый приятель, сдавай дела в СПП и принимайся за дело. Пока готовь план подготовки, место расположения лагерей, необходимое снаряжение и обеспечение. Но найди себе толковых замов, потому что ты сам будешь заниматься исключительно боевой подготовкой. А о горно-стрелковых подразделениях я позабочусь — надеюсь, Топак Инка мне не откажет ни в людях, ни в специальном снаряжении.
        Этот разговор происходил в феврале 952 года Эры Мира, а уже в апреле, когда пригрело по-летнему жаркое весеннее солнышко, в степи между Танаисом и Итилем развернулся военный лагерь. Импровизированная армия Первого консула состояла из двух легионов пехоты, набраных из русичей и исламитов, общей численностью до девяти с половиной тысяч человек, легиона горных стрелков, состоящего целиком из кечуа и насчитывающего три тысячи человек, и военно-воздушной флотилии, построенной и укомплектованной готландцами. Первое время солдаты занимались исключительно физической подготовкой и рукопашным боем под руководством инструкторов-русичей, но уже через два месяца начались интенсивные занятия по огневой подготовке и десантированию. Стрелковое оружие, представляющее собой ручные (для ближнего боя) и стационарные (дальнобойные) излучатели-парализаторы, было разработано и поставлено из Винланда.
        В составе армии имелось специальное подразделение, о котором почти никто никаких подробностей не знал. Это подразделение числом в пять сотен человек состояло исключительно из подданных Нарайяны и имело задание «перевоспитывать» плененных изгоев при помощи гипноиндукторов и своих специальных техник.

* * *

        Пятого августа в небо взмыло несколько сотен беспилотных разведывательных летательных аппаратов. Операция началась. Ах, как же хотелось Корнелию сбросить с себя золотую перевязь Первого консула и тряхнуть стариной: с мечом в руках понестись во весь опор навстречу врагу… Как же давно это было… Но, увы, его меч не покинет свои ножны — это совсем другая война…
        При помощи спутников и беспилотников штаб операции быстро очертил границы ареала изгоев. Как выяснилось, они жили рассредоточенными группами человек по сто — сто пятьдесят на площади в несколько десятков тысяч акров, не отходя далеко от источников воды. Конечно, определить их организацию или подробности существования не представлялось возможным, но все-таки кое-что прояснилось. Прежде всего, оружие изгои имели самое примитивное — дубина, каменные и костяные колюще-режущие предметы, пращи и луки. Одевались в отрепье или шкуры — короче говоря, на людей они похожи были очень и очень мало.
        Сама операция длилась недолго — много времени ушло на окружение основной массы групп (или стай?) изгоев. Одновременно наступая со всех направлений, солдаты сгоняли бешено сопротивляющихся изгоев в одно место к мысу на восточном побережье Шемаханского моря, глубоко вдающегося в морскую гладь. Сложнее дело обстояло в горных районах. Там кечуа, привыкшие к высокогорью, поначалу не разобрались в невысоких (по их мнению) предгорьях Крыши Мира и выпустили из кольца окружения несколько групп изгоев. Но спохватившись, хоть и с трудом, но сумели спустить их с гор в долину.
        Первый консул в компании с представителями Совета Земли, следящими за бескровностью операции, наблюдал за происходящим на огромных обзорных экранах в зале Дворца конгрессов. Изображение транслировалось одновременно с множества камер, установленных как на беспилотниках, так и на боевых машинах. Зрелище не отличалось эстетичностью. Скорее это напоминало охоту. Охоту, в которой жертвами становились «загонщики», тщательно старающиеся не причинить вреда «дичи». Наконец Корнелию осточертело наблюдать за происходящим, и он, извинившись и сославшись на дела, покинул зал. Он и так знал, чем закончится действо: изгоев будут малыми группами, примерно по сотне душ, перемещать в специальные загоны, где их подвергнут облучению из гипноиндукторов и погрузят в сон. Потом их, спящих, отмоют и подстригут и продолжат облучение, стирая приобретенную память дикарей, в надежде пробудить в подсознании остатки человеческого сознания. Потом их распределят по всей планете, поселив в специально подготовленные лагеря, где будут учить и адаптировать к жизни в современном мире. А солдатам по окончании операции предстоит также
разъехаться по странам и континентам, где они продолжат нести службу в Корпусах СПП в условиях, приближенных к боевым, из-за активизации сект, проповедующих «конец света».
        Корнелий вошел в свой рабочий кабинет, предупредив помощника «не тревожить», растянулся в кресле и послал телепатемму Митре. Тот откликнулся моментально:
        — «Чего тебе надобно, старче?»  — процитировал он сказку из их общего детства, но, уловив настроение Корнелия, осекся и уже серьезно спросил:  — Плохо, брат? Чем тебя отвлечь?
        — Черт побери, когда наши гении сделают тебе синтезатор голоса?  — психанул Первый консул.  — Так хочется п о г о в о р и т ь! А еще лучше — спеть… А подпевай как сможешь…
        И в кабинете зазвучал тихий баритон Корнелия:
        — «Снова туда, где море огней… Снова туда, с тоскою своей… Светит прожектор, фанфары гремят — публика ждет, будь смелей, акробат…»

* * *

        На рабочем столе у Первого консула лежала карта. На первый взгляд обычная карта мира, правда, исчерканная линиями. И линии эти какие-то странные — они напоминали паутину, опутавшую весь земной шар. У стола, ерзая на стуле, сидел Ким Янг и о чем-то тихо переговаривался с Митрой посредством портативного передатчика. Они оба ждали хозяина кабинета. Но вот быстрым шагом в кабинет вошел Корнелий, Ким встал, приветствуя его. Первый консул поздоровался, но за стол не сел, а прошел к огромному, во всю стену, окну. Из окна на тридцать пятом этаже Дома Правительства Руси был виден Днепр и просторные поля на левом берегу. Корнелий молча стоял, любуясь открывшимся видом. Ким мялся возле стола, Митра тоже молчал в ожидании. Наконец Первый консул тряхнул головой, подошел к столу и, сняв перевязь с мечом, погрузился в кресло. Ким Янг облегченно вздохнул и, не говоря ни слова, подтолкнул карту поближе.
        — Туннели гипербореев?  — утвердительно спросил Корнелий.
        — Они, они, родимые,  — вслух сказал Митра (телепатической связью они теперь редко пользовались),  — правда, пока непонятно, какие из них действующие, а какие заваленные. Но это дело техники. Главное, что они есть, а значит, по ним можно будет осуществлять связь между странами и континентами даже в условиях надвигающегося глобального похолодания.
        Корнелий нажал кнопку на пульте, и рядом с голографическим изображением Митры возникло изображение Ярла Стана, занимающего теперь должность командующего СПП при Высшем Совете.
        — Сальве, экселенц! Чем могу служить?
        — Сальве, командующий! Хочу услышать доклад об общей обстановке на планете. Акцент на сектантах и бывших изгоях.
        — Докладываю, экселенц. Первое: рост числа сектантов приостановился, многие люди опомнились и выходят из сект. Но фанатики сбиваются в общины, которые легче контролировать. Второе: общее число плененных изгоев — двадцать две тысячи четыреста восемь. Из них тысячу двести четырнадцать, никак не поддавшихся перевоспитанию, пришлось… изолировать. Остальных удалось вернуть к нормальному существованию, но, правда, на неквалифицированных работах. В особом контроле они не нуждаются.
        — Благодарю за службу, командующий! Продолжайте выполнять свои обязанности!  — Первый консул отключил связь и повернулся к собеседникам:  — Вот вам и рабочая сила для проверки и ремонта туннелей. Да и города-убежища не мешает проверить и расширить. За прошедшее время население Земли увеличилось, хвала Творцу, почти вдвое!  — Корнелий помолчал, задумавшись, затем обратился к Киму:  — А как там наш архитектор, Виктор Тор, себя чувствует? Жив-здоров? Эта работа как раз для него. Митра, найди его и ознакомь с задачей. А я тем временем соберу Ассамблею — нам опять понадобятся объединенные усилия. Времени у нас не так уж и много — восемь лет пролетят незаметно…

        Глава 4 (окончание)

        Двадцать второго июня, в день летнего солнцестояния, 961 года Эры Мира все население Земли высыпало на улицы городов и поселков. Сегодня решалась судьба планеты. И сам взрыв на Солнце, и столкновение потока плазмы со Щитами будут демонстрироваться на огромных экранах. Поток или то, что от него останется, домчится до Земли меньше, чем за полтора часа и… Смерть или Жизнь!
        В Большом зале Дворца конгрессов собрались главы государств Земли, члены высших советов и правительств, цвет науки и искусства планеты и несколько в стороне от остальных… пятерка эфоров в своих бесформенных балахонах.
        В зале стояла мертвая, густая тишина. На экране во всю стену горело Солнце. Животворная звезда, дающая жизнь, сегодня могла эту жизнь уничтожить. Конечно, катаклизм такого масштаба не может не отразиться на судьбе всей Солнечной системы — Меркурий, Венера и Марс обречены. Как отреагируют планеты-гиганты с их метановыми океанами, не брался предугадать никто.
        Но вот Солнце стало менять цвет. На поверхности образовывались темные пятна, пятна увеличивались в размерах, сливались… Ослепительная вспышка — автоматические фильтры едва успели отреагировать — и звезда стала стремительно увеличиваться в размерах… Шли минута за минутой… В конце десятой минуты поток плазмы столкнулся с первым Щитом. По экрану побежали цифры характеристик потока и защитного магнитного поля. Поле, взаимодействуя с солнечной материей, полыхало ярче Солнца… десять секунд, двадцать, тридцать… мощность потока уменьшилась на сорок процентов, но поле вдруг погасло — от перегрузки вышли из строя генераторы… Изображение на экране мигнуло, и трансляция прервалась, но тут же восстановилась уже с других камер и с другого ракурса… Тягостно тянулись минуты… Таймер на экране показал шестьдесят пять минут от начала выброса… Экран озарился, сработал второй Щит… Глаза людей и клиссов впились в цифры на экране…
        Потеря мощности шестьдесят… семьдесят… девяносто пять процентов… Вспышка…
        Присутствующие в зале вздохнули с облегчением. Похоже, что угроза миновала,  — оставшуюся массу солнечной материи отразит земной Щит. Но, как говорится, чем черт не шутит (Корнелий спохватился — в этом мире такой поговорки не было), ждать осталось недолго. Восемьдесят вторая минута… Небо вспыхнуло всеми красками радуги… Третий, последний Щит вступил в бой с силами Природы… Цифры на экране остановились на значении три сотых процента… Небо для наблюдателя с Земли постепенно принимало привычный цвет, но на обзорных экранах, показывающих картинку с орбиты, была видна светящаяся серебристая вуаль на высоте тысячи верст от поверхности…
        Праздник на всей планете начался одновременно и спонтанно. Даже во Дворце конгрессов почтенные люди радовались, как дети. Первый консул, прервав поток поздравлений и рукопожатий, подошел к группе эфоров и нескольких с-клиссов во главе с Сиддхой — «отцы» и «дети» наконец помирились — и полупоклоном выразил свою благодарность от имени народов Земли. Старший из эфоров (Корнелий так и не смог выяснить, есть ли у них имена) в ответ протянул человеку руку, чего не делал никогда ранее, и беззвучно ответил:
        — Это тебе спасибо, Посланник Вечных! Ты подарил нам новую жизнь. Жизнь светлую во всех отношениях. Отныне мы братья с людьми и с-клиссами. Забудем прошлое — сегодняшний день поистине День рождения Земли.
        Вдруг Корнелий услышал детский крик:
        — Папа, папа! Я тоже хочу тебя поздравить!  — через весь зал к нему, раскинув руки, бежал его одиннадцатилетний сын Феликс, а следом едва поспевала улыбающаяся Алита…

        Глава 5

        Сообщение из Куско пришло поздно вечером. В нем значилось, что Инка Топак при смерти и просит приехать дочь и внука. Уже утром следующего дня Анита и Феликс отбыли скоростным подземным экспрессом на другой конец Земли. А еще через три дня заплаканная Анита сообщила Корнелию печальную весть: отец умер. Первый консул, естественно, тут же отправился в путь.
        Траурная церемония проходила пышно, но с ограниченным количеством людей — по традициям кечуа. Сначала с Инкой попрощались местные жители, проходя мимо открытых дверей дворца, но не заходя внутрь. После этого, ближе к полуночи, гроб с телом Топака погрузили в грузовой аэр и в сопровождении четырех десятиместных пассажирских аэров отправили к высокогорному озеру Титикака, традиционной усыпальнице правителей государства. От аэродрома в городке Пуно, расположенном на западном берегу озера, в трехстах сорока верстах от Куско, до Тиуанако процессия шла пешком с таким расчетом, чтобы попасть к Воротам Солнца перед самым рассветом.
        Вид храма Ворота Солнца поразил Корнелия своей грандиозностью. Это были не древние руины, а полностью восстановленный в первозданной красе храм, каким он был тысячи лет назад, в пору расцвета цивилизации инков. Колоссальные каменные глыбы, из которых был сложен храм, оштукатурили, придав им белоснежный цвет, каменные статуи богов вызолотили и раскрасили яркими флуоресцентными красками. К входу в храм вела широкая, саженей в пять, пологая каменная лестница. По ней-то и внесли гроб с телом Инки внутрь храма. Внутреннее убранство храма оказалось на удивление скромным — посредине огромного зала, украшенного по периметру статуями богов с горящими светильниками в руках, располагалось каменное, аспидно-черное возвышение, на которое установили гроб. Присутствующие стояли молча, тишину нарушал тихий мерный звук колокола.
        Наконец, с первыми лучами Солнца колокол ударил громко, распахнулись двери в противоположном конце зала, и полумрак помещения озарил солнечный свет. Носильщики тотчас подхватили гроб и понесли к выходу, за которым открывалась небольшая, мощенная гладкими каменными плитами площадка. А на противоположном конце площадки, уходящей в воды озера, была пришвартована вызолоченная лодка длиною около трех саженей. Все так же молча носильщики и провожающие прошли на причал, гроб установили на лодку, еще раз, уже во всю мощь, ударил колокол, и лодка, отчалив, поплыла к середине озера. Достигнув середины, она остановилась и начала медленно погружаться под воду. Когда под водой скрылся кончик мачты, солнце полностью вышло из-за горизонта. В последний раз ударил колокол, суровые лица присутствующих разгладились, а многие даже заулыбались — все прошло гладко, согласно классическим традициям! К вечеру этого же дня вернулись в Куско, а на следующий день была назначена церемония коронации нового Инки.
        Корнелий плохо помнил церемонию коронации. Он чертовски устал, да и сказывалась разница во времени между Киевом и Куско. Перед глазами мелькали сановники в национальных одеждах, его кто-то куда-то вел… Наконец под звуки торжественной музыки в зал вошли Алита и Феликс. Алита осталась чуть в стороне, а Феликса подвели к некоему подобию алтаря с горящим светильником. После нескольких малопонятных непосвященному пассов и речитативов Феликса отвели назад, к трону. Музыка смолкла, в глубине зала открылись незаметные доселе двери, и к алтарю подошли двое убеленных сединами то ли жрецов, то ли придворных. Они несли за ручки большой деревянный, инкрустированный золотом ларец. Медленно и торжественно они откинули крышку и достали из ларца корону Инки, изумительной красоты произведение ювелирного искусства. Трижды обойдя алтарь с короной в руках, старцы приблизились к Феликсу и под вновь зазвучавшую музыку возложили на его голову корону. Потом взяли за обе руки, подвели к алтарю, в котором вдруг поднялся столб огня. Зрители одобрительно зашумели. Огонь снова пригас, а Феликс вернулся к трону и по знаку
одного из сановников сел на него. Алиту подвели к трону и поставили с правой стороны. Один из старейшин воздел руки к небу и произнес длинную тираду на языке кечуа, смысл которой сводился к тому, что Феликс, внук Топака и сын Алиты, дочери Топака, провозглашается новым Инкой под именем Пача Кутэк, а его мать, Алита, будет при нем советником последующие четыре года, пока Инка не достигнет совершеннолетия в двадцать один год от роду.
        Встретиться с женой и сыном Корнелию удалось только через два дня, в которые они совершали поездку по стране. За эти дни он измаялся до полусмерти от безделья и скуки. Поздравив сына и переговорив с женой, отправился восвояси с чувством гордости, но и облегчения.

* * *

        В огромное окно кабинета едва пробивались предрассветные солнечные лучи. Он так и не уходил домой — пустая квартира ничуть не привлекала его. Опять Корнелий остался один. В который раз? Не счесть… Да и нужно ли считать? Так лучше для всех…
        В кабинете стало совсем светло, и Корнелий наконец-то поднялся из кресла. Прошелся по кабинету, разминая ноги. Вдруг его взгляд зацепился за зеркало. Подошел. Вгляделся в отражение. Из зеркала на него смотрел высокий стройный человек, на вид лет тридцати пяти от роду, с густыми светло-русыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой-скобкой. Но глаза… В глазах человека в зеркале таилась такая вселенская усталость и грусть, что Корнелий невольно отшатнулся! Вернулся в кресло. Увиденное, честно говоря, напугало. «Ну что, Посланник Вечных, доигрался? А ты как думал? Ведь сам себя изолировал! Даже с Нарайяной и Митрой практически перестал общаться, не говоря о других, менее близких. А ведь ты даже рад, что Алита с сыном остались на другом конце планеты! Признайся хоть себе, мизантроп…» Так размышляя, точнее, предаваясь самобичеванию, Корнелий не сразу заметил багровое переливающееся свечение, осветившее комнату. Он подхватился из кресла, снял со стены перевязь с мечом и вытянул меч из ножен. Лезвие сияло холодным ртутным огнем — вызов Великих Бессмертных!
        Вернувшись в кресло и уложив меч на стол острием к себе, Корнелий настроился на прием. Появилось ощущение прохладного ветерка, пробежавшего в голове, потом появился образ того, кого он знал под именем Род.
        — Мы довольны тобой, сынок.  — Облик Рода, как всегда, менялся: Учитель становился то юношей, то глубоким старцем.  — Ты справился с непростой задачей…
        — Спасибо, Учитель,  — мысленно перебил его Корнелий,  — но, может, на этом и остановимся? Мне почему-то очень тяжело…
        — Не спеши! Для тебя есть еще одно очень важное задание. Ты должен найти Ушедших…
        — Ушедших?
        — Тех, кто покинул Землю перед Великим испытанием двенадцать тысяч лет назад. Разыщи их, это будущее Цивилизации Земли…
        «Ветерок» прекратился. Сеанс связи завершен. Корнелий встал, не спеша вернул меч на место, подошел к окну. Солнце уже озарило равнину на левом берегу Днепра, обозначив пятна несошедшего снега. Начало июня — скоро уже начнет пробиваться зелень… Жизнь продолжается!

        Эпилог

        На двадцать второе июня 967 года Эры Мира назначен Большой совет LSPT. Этот Совет Корнелий хотел провести не только как юбилейный — двадцать лет как-никак,  — а еще как итоговый. Члены Совета приехали в Иерусалим заранее, чтобы провести несколько дней в неформальной обстановке, но сегодня к полудню все собрались в Малом зале Дворца Конгрессов.
        Первый консул не торопясь шел коридором, направляясь к залу. Отчего-то вспомнились уже изрядно подзабытые времена, когда он, король Иерусалимский, ходил по этим же коридорам. Он машинально поправил перевязь с мечом, ставшим привычным символом его должности, осмотрел себя и тихонько вошел в зал. Никем пока не замеченный, встал у стены. Внутренним взором охватил всех присутствующих. Ауры у всех светились доброжелательным и здоровым золотистым светом, люди в ожидании Первого консула негромко переговаривались между собой.
        Многое изменилось за прошедшие двадцать лет, особенно в последнее время. В связи с похолоданием усложнилась управляемость регионами в больших государствах. Не спасали даже туннели гипербореев, максимально приведенные в порядок незадолго до Взрыва. О передвижениях по воздуху или по поверхности земли и думать не приходилось — жуткие колебания магнитного поля выводили из строя любую самую защищенную аппаратуру, а сильнейшие морозы в высоких широтах вообще не давали нос высунуть из подземных городов или куполов. Это и привело к расширению состава Большого совета. Теперь, например, Русь представляли двое: председатель Дар Ветер и его заместитель, староста региона Урал, Ивар Сокол. Готланд тоже представляли двое: Северный Готланд — конунг Торин Йенсен, а Южный Готланд — канцлер Отто Цоллерн, возглавивший страну после гибели в авиакатастрофе канцлера Веста три года назад. Еще новые лица — новый халиф Насир аль-Аббас и его визирь, эмир Бухары, Ассан ад-Дин. Все — достойные, знающие свое дело люди. А вот и старые знакомые: вечно молодой Нарайяна о чем-то тихо переговаривается с постаревшими, но такими же
деятельными и веселыми кенигом Ункасом и тлатоку Мон-Тесумой; рядом сидят ведущие молчаливый телепатический разговор с-клисс Сиддха и Митра в виде голограммы, почти неотличимый от реального человека. Государство Кечуа представлял молодой Инка Пача Кутэк. И наконец, за отдельным столом расположились члены Совета с правом совещательного голоса — мэнахем Мозес бен-Ицхак из Иерусалима и главные советники Первого консула Яр Стан и Ким Янг…
        Корнелий взглянул на часы — пора! С первым ударом курантов он занял свое место за столом председателя, легким полупоклоном поздоровавшись с присутствующими.
        — Друзья,  — без предисловий обратился Первый консул к членам Совета,  — двадцать лет назад человечество Земли объединилось перед общей угрозой. И мы победили! Мы не просто спасли планету, мы продолжаем двигаться вперед, невзирая на трудности, преподнесенные природой. Даже в таких сложных условиях, как сейчас, мы думаем о будущем, о том, что придет время, и мы выйдем в Космос в поисках братьев по разуму…
        Корнелий остановился, переводя дух и глядя на реакцию членов Совета. Увидев в глазах людей немой вопрос, продолжил:
        — Все эти двадцать лет вы доверяли мне, Первому консулу, практическое руководство техническими и социальными процессами на планете. Но сегодня, по-моему, необходимости в передаче таких больших полномочий одному человеку уже нет. Поэтому я прошу,  — Корнелий выдержал паузу,  — освободить меня от обязанностей Первого консула и пересмотреть Кодекс LSPT. И конечно, избрать нового консула…
        Ответом ему было гробовое молчание. Минута, другая… Но вот на большом экране, где высвечивались результаты голосования (золотой — «за», пунцовый — «против»), вспыхнула первая пунцовая лампочка… за ней вторая… десятая… Экран полыхал пунцовым светом, а на Корнелия с негодованием смотрели тринадцать пар глаз, включая глаза Митры!

* * *

        Члены Совета разошлись. Корнелий остался в одиночестве, оглушенный и расстроенный произошедшим. Сегодня он шел на заседание Совета в полной уверенности, что передаст полномочия и буквально с завтрашнего дня займется поручением Великих Бессмертных — о чем он даже прозрачно намекнул в своей речи,  — но… войдя в зал заседаний Первым консулом LSPT уже через три с половиной часа бурной дискуссии, неожиданно для себя стал princeps Regnum Urbis Sponte, или правителем Государства Свободных Городов планеты, по сути — Императором! И аббревиатура была многообещающая и ко многому обязывающая — RUS.

        Приложение к Книге второй

        I. Комментарии к Части первой


        II. Комментарии к Части второй


        Книга третья
        Звездные Врата


        Пролог

        Огромные, похожие на земных кашалотов звездные корабли располагались на орбите зеленой планеты. Их было много: сто восемьдесят восемь из двухсот, покинувших Землю. Промчавшись огромное расстояние в тридцать пять световых лет сквозь Космос со скоростью, близкой к скорости света, они наконец достигли конечного пункта своего путешествия.
        Планета была почти вчетверо больше Земли, но имела всего два не особенно больших континента, расположенных в экваториальной зоне. Звезда, вокруг которой оборачивалась планета, делая полный оборот всего за тридцать земных суток, в свою очередь, имела массу в четыре раза меньше Солнца и диаметр в пять раз меньше солнечного. Но астрономы гипербореев, нашедшие эту систему, утверждали, что за счет меньшего (в восемь раз) расстояния от звезды до планеты энергообеспечение новой колыбели Человечества будет практически неотличимо от родной Земли.
        В огромном зале флагманского корабля собрались командиры всех ста восьмидесяти восьми кораблей и начальник команды тераформистов, высадившихся на планету еще десять лет назад для подготовки к приему переселенцев с Земли.
        Командующий экспедицией, кехаси Румата Квинт, после траурной паузы поминовения потерявшихся в бесконечности Космоса соотечественников открыл собрание:
        — Друзья, мы наконец прибыли на нашу новую родину. Здесь будем жить мы, наши дети и потомки. К сожалению, наша родная планета, скорее всего, погибла, но мы с вами должны продолжать и развивать нашу цивилизацию, цивилизацию человечества!  — Он сделал паузу и продолжил:  — Высадку на планету Тера (ведь так мы ее назовем?) начнем уже сегодня. Сейчас лаук Сулла Секунд, главный тераформист, раздаст вам, командирам кораблей, координаты для посадки. Уже на месте вы начнете процедуру пробуждения переселенцев. Осваивайтесь побыстрее, не забывайте, что уже через девяносто земных дней прибудет вторая партия переселенцев…
        Кехаси замолчал, ожидая, пока командиры получат информкристаллы, потом продолжил:
        — Мой корабль пока останется на орбите в качестве орбитальной станции для встречи прибывающих и для обеспечения связи между поселениями. Ну, в добрый путь, друзья! Пусть эта Тера будет для нас не мачехой, а матерью…

* * *

        С последней, четвертой, партией переселенцев прибыл марун Расении Торквина Прима, отец кехаси Руматы. Он привел еще сто девяносто шесть кораблей.
        Встреча отца и сына была теплой, но сдержанной, без бурных объятий и возгласов.
        — Приветствую тебя, отец!  — Румата склонил голову в почтительном поклоне.  — Я рад, что ты добрался в целости. Как видишь, Космос взял свою жертву…
        — Здравствуй, сын!  — Марун приобнял сына за плечи, распрямляя его.  — Да, мы заплатили страшную цену, но мы сберегли целый народ. Почти четыре миллиона расенов! С ними мы начнем новую жизнь здесь, вдали от погибшей родины…
        Они стояли плечо к плечу у огромного, во всю стену, обзорного экрана и молча смотрели на планету. Атмосфера в этот час была прозрачной, и на поверхности хорошо просматривались бескрайние светло-зеленые океаны, фиолетовые леса и поля, красноватые пустыни. Кое-где можно было рассмотреть легкие очертания уже заселенных поселков, дороги и аэродромы, энергостанции…
        — Скажи, отец, неужели мы никогда больше не увидим нашу Голубую планету?  — не выдержав, спросил Румата слегка дрогнувшим голосом.  — А если там жизнь все-таки сохранится? Ведь мы просто обязаны помочь уцелевшим?
        — Сынок,  — Торквина положил руку на плечо сына,  — пока мы летели сюда, к Желтой звезде, на родине прошли сотни и сотни, а то и тысячи лет! Но не печалься, когда мы восстановим былую научную и техническую мощь расенов, мы обязательно придумаем более удобный способ путешествия в Космосе. И когда полет на десятки световых лет не станет полетом в один конец, тогда наши потомки посетят землю своих предков! А пока — за работу! Надеюсь, наши резиденции уже подготовлены? Нам еще очень многое предстоит сделать, сынок…

        Часть I
        ТАЙНА МЕЧА


        Ни одно сердце не страдает, когда
        отправляется на поиски своей мечты,
        ибо каждое мгновение этих поисков —
        это встреча с Творцом и с Вечностью…
    Пауло Коэльо

        «…Что-то взбрело мне в голову, и я начал писать дневник. Ну конечно, писать не буквами и вручную, а «думать дневник». Все-таки ключевую роль сыграла дата — двадцать третье марта 971 года Эры Мира. Почему именно эта дата? Да ровно тридцать лет назад я проявился в этом Мире! Всего тридцать или целых тридцать? Собственно говоря, именно это я пытаюсь проанализировать для себя лично. Кстати, пока об этом дневнике никто не знает. Даже ехидное порождение человеческого гения — Митра. Итак…
        Планета объединилась для отражения смертельной угрозы. Объединились экономики и научно-технические возможности, но не социально-политическая система. Однако это не помешало успешно справиться с колоссальной сложности задачей.
        Опыт совместного решения задач любой сложности привел к созданию такой социально-экономической структуры, как RUS. Все управление производством, распределением и планированием научно-технических разработок взял на себя Grand Concilium Coordinator (Большой координационный совет, БКС), собиравшийся четырежды в году под председательством Принцепса. Текущие вопросы решались на Parva Tabula Coordinator (Малый координационный совет, МКС), состоящем из профильных специалистов. Собирался БКС традиционно в Иерусалиме, ну а МКС — в Киеве, ставшем как-то невзначай деловой столицей RUS.
        Избавившись от внешней угрозы, человечество объединилось вокруг изучения и освоения Малого Космоса и целенаправленного поиска внеземных цивилизаций. Часть космического флота законсервировали до лучших времен, часть использовали в околоземном пространстве в качестве научных лабораторий и грузовых терминалов, часть переоборудовали под исследовательские корабли, отправившиеся к планетам Системы. Пока подробно изучили только то, что осталось от так называемых «внутренних планет»: Меркурия, Венеры, Марса и Пояса астероидов. Жалкое зрелище, надо сказать! От Меркурия осталась едва треть, Венера потеряла атмосферу, а Марс стал похож на каменный мяч. Из Пояса астероидов исчезли, к сожалению, все ледяные объекты. Но нашей общей, «генеральной» целью был и остается, конечно же, поиск «братьев по разуму». Этим занимаются орбитальные обсерватории и радиотелескопы, но пока безуспешно.
        Да, я как-то случайно заскочил на заседание МКС — там беззастенчиво командовал Митра. Пришлось сделать ему выволочку, чтобы не слишком заносился и не примазывался к чужой славе. Он, естественно, обиделся и оправдывался тем, что «народ меня сам избрал председателем…». Но в оправдание Митры должен сказать, что свои обещания, данные при «рождении», он таки выполнил. Восстановил по памяти всю классическую и легкую музыку, которую я (он) слышал в прежней жизни, и переложил ее на существующие музыкальные инструменты. А недавно сподобился книжонку написать. Назвал ее «Меч Перуна». Книжка, как по мне, средненькая, но вот иллюстрации — просто отличные. Видимо, во мне умер, не родившись, художник…
        А вот с личной жизнью у меня так и без изменений. Брак с принцессой Алитой как-то плавно распался, она уехала на родину и стала регентом при сыне-Инке. Да и брак-то был, если честно, больше династический, чем «по любви». С тех пор, кроме легких романов, ничего серьезного. Да, я боюсь! Боюсь терять, боюсь хоронить, боюсь тосковать… Знаю, проходил, и не раз… Правда, я, как все же живой человек, все равно не застрахован от… скажем, всплеска эмоций!
        С друзьями мне повезло. Самый лучший и самый верный друг — это, безусловно, Нарайяна. Ну и Митра, естественно! За годы, в которые Митра был самостоятельной личностью, он здорово изменился. Он уже не мое отражение, нет. Он — тот, кто прожил со мной рядом энное количество лет, он — друг, хорошо меня понимающий. И еще есть друзья — Ункас и Мон-Тесума. Мы вместе начинали объединение планеты, мы вместе боролись за жизнь Земли, и теперь мы вместе ищем — и найдем, черт возьми!  — инопланетян.
        Ну, пожалуй, нужно заканчивать. А то расхвастался здесь. Прознает Митра — будет подкалывать! Может, когда-то снова меня «пробьет» на подведение итогов, тогда продолжу…»

        Глава 1

        Сиддха изрядно замерз. Даже в аэре, которым он добирался до Дома Правительства Руси, где и поныне квартировал МКС планеты, от подземной станции трансконтинентального транспорта, было холодно. Его вызвал Принцепс на очередное собрание «узкого круга», как полномочного представителя Предтеч (так с недавних пор стали официально именовать клиссов и с-клиссов). Наконец аэр сел на крышу Дома Правительства, и Сиддха бегом юркнул в лифт. Через минуту он был уже перед дверью рабочего кабинета Корнелия.
        В кабинете, кроме самого Корнелия, присутствовали Ким Янг и Председатель Правительства Руси Дар Ветер в «живом» виде, а Будда Нарайяна, кениг Винланда Ункас и, конечно же, Митра — в голографическом. Принцепс нетерпеливо ответил на приветствие Сиддхи и махнул рукой, приглашая садиться.
        — Все в сборе? Тогда начинай, Митра,  — распорядился Корнелий.  — Сообщение слишком важное, поэтому слушайте внимательно!
        — Итак, коллеги, нами совместно с Научно-техническим центром Винланда были проанализированы технические достижения гипербореев. Назовем их, скажем, Древние. Так вот, именно Древние создали сеть трансконтинентальных туннелей, обеспечивавших сообщение между поселениями людей во время Ледникового периода. Именно Древние создали сеть искусственных спутников Земли, и именно Древние вычислили дату грядущей Катастрофы. А когда Катастрофа грянула, именно Древние смогли эвакуировать большую часть своих соплеменников с Земли в дальний Космос. У нас есть координаты планеты, на которую улетали Древние, но мы пока не расшифровали их систему счисления звездных координат. Из информатория Предтеч мы узнали только ориентировочное расстояние до звезды — тридцать пять световых лет. Но в радиусе двадцати световых лет восемь звезд! Правда, есть только одна, Дзета Скорпиона, с планетой более или менее подходящей для колонизации.  — Митра выдержал паузу, давая присутствующим переварить услышанное, и продолжил:  — Странно другое: если Древние успешно долетели до цели и основали на одной из планет колонию, почему за
столько лет (больше десяти тысяч!) они ни разу не посетили свою родину? То ли они не долетели, то ли они одичали? Но главное, собственно говоря, не это. По нашим данным, на Земле Древние оставили несколько маяков, в которых, надеемся, есть полнейшая информация об их отлете! А может, и об их местонахождении, если они все-таки тайно посещали Землю в прошлом.
        Митра снова замолчал, торжествующе переглянувшись с Ункасом. Но Корнелий не дал им насладиться минутой славы:
        — Не тяни, Митра! Все уже оценили ваш успех, но хотят дослушать до конца!
        — Да, маяков было несколько, но на сегодня уцелел только один — на одном из островов архипелага Шпицберген. Где-то там в свое время была столица Древних, город Эйсна. За тысячи лет ландшафт там, конечно, изменился, но поискать стоит. Может, ты что-нибудь знаешь, Сиддха?
        Сиддха, который до сих пор только завороженно слушал, заворочался:
        — Вряд ли, в те времена Предтечи уже не имели такого влияния на людей, чтобы знать все обо всем. К нам в информаторий попадало только то, что Древние и другие считали нужным передать.
        Корнелий вопросительно оглядел собеседников. Задержал взгляд на Будде, и тот, кивнув, откликнулся:
        — Друзья, как вы знаете, мои предки в те времена исповедовали духовный, а не технический путь развития. Я, точнее, мы с Митрой, конечно, еще раз просмотрим сохранившиеся хроники той эпохи, но… А еще я дам поручение нашим Бодхисаттвам, чтобы они обратили пристальное внимание на Дзету Скорпиона, может, по этим каналам придет информация…
        Вдруг Корнелия осенило:
        — Послушайте, как, по-вашему, на каких частотах может работать маяк? Наверняка не на технических или исследовательских! А что если прощупать Шпицберген на предмет обнаружения излучения сверхнизких или сверхвысоких частот? Ким, есть подходящая аппаратура?  — Янг отрицательно покачал головой, и Принцепс продолжил:  — Вот и поработай в этом направлении. Одно другому не помешает…
        Разговор, похоже, завершился, и Принцепс подвел итог:
        — Друзья, сегодня мы узнали очень много нового и, надеюсь, интересного. Я думаю, что Ким и Митра продолжат поиски города Эйсна, а Предтечи и Бодхисаттвы, каждый по-своему, прозондируют далекий Космос. Будем надеяться, что нам повезет…
        Присутствовавшие стали прощаться, но Корнелий вдруг остановил их жестом:
        — Вот еще что, давайте будем считать наше сегодняшнее собрание первым заседанием Комитета по контактам, КОМКОНа. Пока не станем привлекать кого-либо еще, особенно журналистов. Эти болтуны будут путаться под ногами и будоражить общество измышлениями, как они это умеют. Следующее заседание — по получении первых практических результатов. Да, и если не возражаете, координатором КОМКОНа будет наш уважаемый Ункас? Договорились? Тогда до встречи, друзья…

        Глава 2

        Как-то с самого утра все не заладилось! Просматривая ежедневную сводку новостей, Корнелий наткнулся на доклад Департамента охраны правопорядка Земли об активизации некой секты под названием «Дети Солнца». Интуиция подсказала ему, что следует внимательно присмотреться к этой организации. Вообще-то, как ни боролись с сектами, ничего не получалось. Этот вопрос давно мучил Принцепса — откуда у образованных людей, живущих в «космическом веке», такая тяга к мистике и рабскому поклонению разного рода «учителям» и «пророкам»? Виною всему, по его мнению, было достаточно ограниченное жизненное пространство населения. Жизнь и работа в подземных городах и под куполами была, как ни крути, скучной и однообразной. А молодежь всегда и везде молодежь — ей хочется развлечений, новых ощущений, чего явно не хватало в существующей ситуации. Вот и приходилось мириться и с мелкими правонарушениями, и с многочисленными сектами, если только секта не становилась тоталитарной. Но в случае с «Детьми Солнца» явно было что-то не так. Люди Земли устали от непрекращающегося похолодания, вызванного снижением температуры Солнца
из-за выброса огромной массы солнечного вещества в 961 году Эры Мира. Правда, ученые мужи обещали потепление с года на год, но десять лет жизни в некомфортных условиях давали о себе знать.
        Раздраженный Корнелий — только этого нам еще не хватало!  — встал из-за стола, нервно заходил по кабинету, успокаиваясь. Наконец вернулся на место и нажал сенсор на панели внутренней связи:
        — Стан, зайди ко мне. И прихвати с собой своего зама по внутренней безопасности. Есть серьезный разговор…
        — Слушаюсь, экселенц!  — Консул-генерал Ярл Стан, начальник ДОПЗ, по-прежнему любил шикануть военной выправкой, привитой ему Корнелием еще в бытность начальником охраны Корпорации «Альматея», и знал, что начальству это нравится.
        Через десять минут в кабинет Принцепса вошли Ярл Стан и его заместитель по вопросам внутренней безопасности (точнее, по борьбе с антисоциальными явлениями в обществе) легат Муса Наири. Хозяин жестом пригласил располагаться и без предисловий начал:
        — Меня заинтересовала секта «Дети Солнца». Что-то мне подсказывает, что от нее можно ждать больших неприятностей. Слишком претенциозное название в условиях изменений климата. Что у нас есть по ней, легат?
        К удивлению Принцепса и генерала, Муса засуетился, краснея и бледнея, и наконец промямлил:
        — Экселенц… понимаете, экселенц… мы, экселенц…
        Удар ладонью по столу прервал легата:
        — Прекрати блеять, легат! Докладывать по существу!
        Муса Наири поперхнулся, дернулся, но, похоже, пришел в себя.
        — Докладываю, экселенц. За «Детьми Солнца» ведет наблюдение специальная группа. Секта действительно тоталитарная, но пока особых противоправных действий не совершала. Иерархия такова: во главе Ур-Маа Хонсу, сын Амона-Ра (кто он и откуда взялся на самом деле, мы, к сожалению, не знаем), и двенадцать Пер-Нетер, жрецов-служителей. Нам удалось завербовать одного из них — не буду раскрывать подробности,  — и он нам поведал, что секта насчитывает около полутора тысяч членов и имеет отделения по всему миру, за исключением Буддадеса. Центральная резиденция — в местности, где когда-то были Фивы Египетские. Они умудрились восстановить один из подземных храмов Амона-Ра и там же проводят главные мистерии четыре раза в году — в дни осеннего и весеннего равноденствия и летнего и зимнего солнцестояния. В остальное время мистерии проводят на местах, в соответствии с местными традициями. Но вот что настораживает: на ближайшее летнее солнцестояние назначен общий сбор всех активных членов секты, то есть упомянутых полутора тысяч человек! К чему все это, пока не ясно…
        Корнелий поднял ладонь, останавливая легата, и что-то набрал на панели вычислителя.
        — Вот оно что… — Он повернул экран в сторону безопасников:  — Смотрите! На день летнего солнцестояния в этом году попадает полное солнечное затмение в Северном полушарии! Чует мое сердце — это неспроста. Как бы эти фанатики не устроили массовое самосожжение или что-то в этом роде, чтобы «пробудить» Солнце. Этого нам еще не хватало!
        Принцепс помолчал, обдумывая ситуацию, и распорядился:
        — Подготовить группу захвата на двадцатое июня. Если что-то и будет происходить, то только в ночь на двадцать второе. У нас еще почти месяц на подготовку. Цель операции — захват этого самозваного пророка и его ближайших апологетов и привлечение их к суду. Остальных — на принудительное лечение. Но будьте внимательны и осторожны — фанатики могут пойти на любые меры, поэтому в средствах не стесняться, в случае чего разрешаю бить на поражение…
        Стан и Наири ушли, а Корнелий еще долго мерил шагами кабинет, гася раздражение.

* * *

        С первыми лучами солнца двадцатого июня, когда утомленные ночной молитвой сектанты мирно спали, над руинами Фив тихо, почти беззвучно, сформировался кольцевой строй из сорока «колибри» с мощными парализаторами на борту. По команде координатора операции Мусы Наири над пустыней оглушительно взревела сирена. Перепуганные и не проснувшиеся до конца люди опрометью выскакивали из подземелья и тут же валились, как снопы, под ударами парализаторов. Одновременно с сиреной с борта драккара, повисшего над площадью, горохом сыпанули десантники с ручными суггесторами и рванулись, расталкивая перепуганную толпу, внутрь храма. На площадь тем временем аккуратно, чтобы не раздавить лежавших, опустился грузовой венатор, в который команда людей, снабженных гравитележками, лихо грузила обездвиженных сектантов.
        А в это же время отряд из тридцати десантников прочесывал подземелье храма. Технари из ДОП поработали на славу, просветив проникающим излучением всю площадь храмового комплекса до последнего закоулка и составив подробнейшую карту подземелья, поэтому у каждого из десантников была своя цель. Храмовый комплекс Амона-Ра, или по крайней мере та часть, которую восстановили сектанты, представлял собой четырехлучевую звезду, сориентированную строго по сторонам света, в центре которой имелся большой зал для проведения ритуалов и проживания иерархов. Жилые комнаты для рядовых членов секты располагались по обе стороны коридоров-лучей и сейчас уже были пусты. Десантники осторожно продвигались коридорами к центру храма. Пока все шло спокойно, но стоило первым бойцам заглянуть в ритуальный зал, их встретил плотный и прицельный огонь кинетического оружия и туча арбалетных болтов! В ответ со стороны десантников в зал полетели свето-шумовые гранаты, а вслед за гранатами в зал въехала тележка с вращающимся по кругу излучателем-суггестором. Еще мгновение, и в храме воцарилась тишина. Операция окончена, к счастью,
обошлось без жертв.
        Корнелий и Ярл Стан наблюдали за ходом операции на многочисленных экранах в рабочем кабинете Принцепса в Киеве.
        — Смотри, Ярл, а ведь твой Муса — толковый парень! Операция разработана и проведена просто блестяще. Что ж это он позорился при нашей встрече?
        — Видите ли, экселенц, Муса вырос в семье персидского происхождения, а у них чинопочитание возведено на уровень абсолюта. Он просто растерялся от неожиданности, увидев своими глазами не кого-нибудь, а самого Принцепса Корнелия Сармата!
        — Хорошо, генерал, представь участников операции к наградам, а пленных — как договаривались — кого в изолятор, кого на лечение. Да, и передай следователям, чтобы выявили абсолютно всех членов секты, а то они могут, как грибы, «регенерировать»… А что делать с «учителем» и «учениками», пусть решает Maximum Curiam. Как по мне, то отправить на обезличивание…

        Глава 3

        Лето 972 года Эры Мира началось уже в середине июня. Это был хороший признак — Солнце постепенно набирало свою привычную «силу». Минувший год на всей планете прошел спокойно, в обычном деловом ритме, без чрезвычайных происшествий. Полгода назад состоялся суд над основателями секты «Дети Солнца», вызвавший огромный общественный резонанс (хоть какое-то развлечение!). Так называемого «ур-маа», который так и не назвал своего настоящего имени, осудили на полное обезличивание, а его пособников числом одиннадцать (информатора ДОП, естественно, отпустили) — на принудительную коррекцию личности. Рядовых сектантов, которых оказалось по всей планете более пяти тысяч, в зависимости от степени психических отклонений распределили по больницам для «психологической реанимации».
        Все эти события, естественно, отвлекли Корнелия от главной задачи — поиска следов Древних. Заседания КОМКОНа не собирались ввиду отсутствия конкретной информации, но Ким, изредка забегая, докладывал, что работа над широкодиапазонными локаторами завершена и вот-вот поступят результаты зондирования всей поверхности Земли.
        Но вот сегодня, в ясный солнечный день, на экране вычислителя Принцепса возникло довольное лицо Ункаса. Не говоря ни слова, он поднял вверх сжатый кулак. Корнелий сразу все понял, но на всякий случай, не веря своему счастью, уточнил:
        — Нашли? Где?
        — Как и рассчитывали, на северном островке Шпицбергена. Сигнал, как ты и предполагал, на супернизкой частоте. Но что интересно: с периодичностью в шестьсот семьдесят два часа из этой вычисленной нами точки «выстреливает» энергетический импульс огромной мощности и супервысокой частоты! Мне скоро передадут результаты трехмерного сканирования всего острова, сразу соберем КОМКОН. До связи, экселенц…

* * *

        КОМКОН собрался в полном составе. Как обычно, Митра и Нарайяна присутствовали в голографическом виде, остальные — лично. Посреди кабинета Ким и Сиддха возились с какой-то аппаратурой, а у огромного, во всю стену, экрана стоял Ункас со световой указкой в руках.
        — Прошу внимания, друзья,  — попросил Ункас, выводя на экран карту мира.  — Пока настраивается спецаппаратура, я расскажу вам историю наших поисков с самого начала.
        Мы с Кимом разработали локаторы для распознавания сверхнизких и сверхвысоких частот, смонтировали их на трех венаторах… и поняли, что на лоцирование всей поверхности Земли уйдут годы! Но решение нам подсказала вот такая карта, смотрите,  — луч указки уперся куда-то в район Северного полюса,  — здесь архипелаг Шпицберген и где-то здесь была столица гипербореев. А теперь следите,  — луч пошел вниз, на юг, и снова остановился на Северной Африке,  — здесь плато Гиза, Великие пирамиды. А История гласит, что еще в раннем Средневековье через Гизу проходил нулевой меридиан. И наконец, еще южнее вдоль этого меридиана мы видим… Большое Африканское море (по крайней мере, оно там было до Катастрофы), на берегах которого располагались научно-технические лаборатории Предтеч и где появились,  — Сиддха утвердительно закивал,  — первые Homo. То есть этот меридиан имел во все века некое сакральное значение? Вот мы и прошлись вдоль него с севера на юг. Увы, но работающих маяков, кроме шпицбергеновского, мы не нашли, хотя и обнаружили несколько «мертвых» подземных сооружений непонятного назначения. До них, я думаю,
мы еще доберемся. А сейчас смотрите внимательно…
        Посреди кабинета вспыхнуло трехмерное изображение какого-то достаточно сложного многоуровневого лабиринта. Даже в таком многократно уменьшенном виде зрелище впечатляло.
        Всех уровней было девять. Верхний, выходящий на поверхность, являлся входом и шлюзом. Второй — центром управления. Самые нижние, с девятого по седьмой, были явно техническими — энергоблок с системами управления и охлаждения. О назначении остальных четырех можно только догадываться.
        В кабинете настала тишина, присутствующие внимательно рассматривали и изучали грандиозный бункер Древних.
        — Ну, что скажете, контактеры?  — прервал молчание Принцепс.  — Это, похоже, то, что мы искали? Отправляем исследовательскую группу?
        По кабинету пронесся легкий вздох, на лицах присутствующих заиграли улыбки. Ким с Ункасом чувствовали себя героями дня и прямо светились от удовольствия. Корнелий с усмешкой наблюдал за происходящим. Наконец он поднял руку, разговоры стихли.
        — Ну что же, консул Янг, тебе, руководителю Департамента науки и технологии, сам бог велел возглавить группу первого контакта. Формируй команду, запасайся оборудованием и — вперед! Только постарайся найти вход и создать инфраструктуру до наступления зимы. Поверь мне, там зимой ну о-о-очень холодно…
        Под добродушные шутки и радостные улыбки заседание КОМКОНА закончилось. Оставшись один, Корнелий откинулся в кресле и задумался: «Что ж, первый этап поиска Древних пройден, и пройден успешно. Найден маяк. Может быть, удастся оживить компьютер, который там наверняка есть. Ведь кто-то или, точнее, что-то посылает сверхвысокочастотные сигналы в глубины Космоса? Вот тут и настанет бенефис Митры…»
        — Слушаю и повинуюсь, о хозяин лампы…
        Корнелий чертыхнулся: забыл отключить пси-передатчик!
        — Какой из тебя джинн, балабол? Вот если сможешь подружиться с компом маяка, тогда сможешь заслуженно гордиться собой. Лично я даже не представляю систему программирования и принцип действия этого агрегата. А может, он, как и ты, интеллектуальная система? Так или иначе, без управляющего компьютера маяка нам не обойтись. Разве что на экскурсию сходить и не более того…
        — Да-а, проблемка,  — уже серьезным тоном отозвался Митра, не обидевшись на «балабола»,  — и Предтечи нам не помогут, и инструкция по эксплуатации там вряд ли на веревочке рядом с пультом висит. Надеюсь, Ким догадается взять с собой голограф и модем?
        — Возьмет, не сомневайся. А теперь отключайся, дай спокойно подумать…

        Глава 4

        На аэродроме Киева собрался КОМКОН в полном составе, кроме, естественно, Митры. Даже Нарайяна не стал рисковать телепортироваться в совершенно незнакомое, а потому опасное место. Персональный аэр Принцепса был готов к старту, все необходимое загружено. Путешественники стали подниматься на борт, а Корнелий, отстав, отдавал последние распоряжения Первому консулу, главе БКС, канцлеру Отто Цоллерну.
        Путь им предстоял достаточно дальний — около трех тысяч верст в глубь безжизненных ледяных просторов Северного океана. Посадку аэр должен совершить на заранее подготовленной площадке Остраисланд, самого большого из островов архипелага. Далее, до места назначения, еще более сотни верст на геликоптере.
        Чтобы занять себя в течение четырех часов лета, Корнелий попросил у Кима отчет его экспедиции, внимательно вчитываясь в каждое слово. Он все пытался понять, как им войти в бункер? Что или кто должен послужить ключом? Невольно взглянул на меч, стоящий рядом с креслом. Зачем он его взял с собой, в совершенно безопасную поездку, Корнелий и сам не понимал. Просто, уходя, он вернулся с порога, снял меч со стены кабинета и помчался на аэродром. Вот и все. Интуиция сработала? Ладно, много места не занимает, пусть будет под руками.
        Шпицберген встретил их метелью и морозом. И это в разгар лета? Бегом перебежав из аэра в геликоптер, будущие контактеры приуныли. Неизвестно, сколько времени уйдет на проникновение в бункер, а перспектива жить, не снимая комбинезонов даже несколько дней, восторга явно не вызывала. Принцепс уже и сам пожалел, что потащил за собой всех друзей,  — вполне управились бы и вдвоем с Кимом. Но отступать было поздно.
        Первым из геликоптера выскочил Ким Янг на правах хозяина и сразу направился к высоченной отвесной скале, отстоящей от посадочной площадки на полсотни саженей. За ним неохотно потянулись остальные. Им, конечно же, не было холодно — их комбинезоны свободно выдержали бы мороз и втрое больший,  — просто сам унылый пейзаж, где и взгляду не за что зацепиться, внушал неприятие. Ким уже ждал своих спутников у скалы. С виду скала как скала, ничего примечательного. Но Ким жестом фокусника (ох и любит он дешевые эффекты!) смахнул налипший снег, и их глазам открылась вырубленная в камне надпись.
        — «Оставь надежду всяк сюда входящий…»  — пробурчал Корнелий, пытаясь разобрать нечеткие, стертые временем буквы.  — Так, язык явно имеет нечто общее с этрусским, и это не инструкция, а предупреждение… Ага, стоп! Кажется, читать нужно так: «Чистые помыслы двери откроют…»
        Корнелий, не оглядываясь на друзей и не обращая внимания на холодный ветер вперемешку с колючим мелким снегом, сосредоточился только на своей задаче. Медленно стал входить в транс, почувствовал разливающееся тепло под шлемом от «включившегося» третьего глаза, и мир… да что мир, сам Космос открылся в нем самом. Со стороны это выглядело так: замерший Корнелий окутался облаком яркого света, и огромная скала перед ним вдруг исчезла, словно испарилась, открыв огромные, с виду металлические ворота. Потом и ворота растаяли в воздухе, приглашая землян войти. Корнелий, уже не светящийся, смело шагнул во тьму. Следом потянулись и остальные. Ворота, оказавшиеся полевой субстанцией, вновь проявились на своем месте, отрезая людей от внешнего мира. На площадке перед воротами остались слегка перепуганные пилоты и рабочие из экспедиции Кима.
        Шестеро лучших из лучших землян шли по коридору, тускло освещенному лампами, вделанными в стены. Они знали, куда им идти, они знали, зачем они идут. Впереди шел Принцепс, а замыкал группу Ким, тянущий за собой бобину с оптико-волоконным кабелем для подключения модема, и голограф Митры. Вот они прошли шлюзовую камеру, спустились лифтовой платформой на второй уровень и прошли в Центр управления. Их встретили потухшие сотни и сотни лет назад экраны и на удивление чистые, но безжизненные пульты управления. Лишь на одном из пультов светился зеленый огонек, сигнализирующий, скорее всего, о работе энергоустановки. Ким Янг, не обращая внимания на интерьер зала, занялся сборкой голографа. К счастью, кабель оказался неповрежденным, и уже через несколько минут к присутствующим присоединился Митра собственной призрачной персоной.
        Корнелий еще на подходе к Центру управления вдруг почувствовал вибрацию меча — сначала легкую, потом все усиливающуюся по мере приближения к цели. Выйдя на середину зала, он вытащил меч из ножен и зажмурился, ослепленный невероятно ярким блеском. Такого блеска ему видеть еще не приходилось! Как будто отвечая на призыв меча, свет в Центре управления разгорелся до нормального, рабочего, свечения, а на одном из пультов вспыхнула алым светом одна из панелей. Корнелий решительно подошел к пульту и обнаружил в светящейся панели вертикальную неширокую прорезь. Не задумываясь, он аккуратно вставил в нее лезвие меча и слегка нажал на кристалл-навершие. Меч вошел плавно и зафиксировался с легким щелчком. Кристалл засветился алым пульсирующим светом… и произошло чудо: ожили пульты, помаргивая разноцветными огоньками, по вспыхнувшим экранам побежали колонки незнакомых символов, слегка завибрировали стены. Люди с интересом и без всякого опасения наблюдали за метаморфозами, ожидая, чем закончится полная загрузка системы. Но ждать, видимо, придется долго, и утомленные скорее обилием впечатлений, чем физической
нагрузкой, люди расположились в креслах.
        Но Корнелию такое пустопорожнее времяпрепровождение претило. Он встал и направился к выходу, бросив мысленно Митре: «Позовешь…» Идя по коридорам, он обдумывал произошедшие события, машинально расправляя тоненький кабель модема. Выходные ворота растаяли, выпуская человека, и опять закрылись за ним. Корнелий постоял с десяток секунд, давая возможность аппаратуре комбинезона адаптировать параметры под требования окружающей среды, и направился к краю опустевшей платформы — все не задействованные в операции спрятались от холода в жилом боксе. Метель кончилась, на очистившемся небе засияло низкое, но яркое солнце. Принцепс ощутил забытое в последние годы умиротворение, машинально отметив отсутствие неприятных ощущений, вызываемых работавшим генератором инфразвука, и залюбовался диким белоснежным пейзажем. Заломило глаза («снежная» болезнь!), но автоматика комбинезона мгновенно отреагировала, выдвинув перед глазами дымчатую пластину светофильтра. Сзади кто-то приблизился. Корнелий безошибочно определил — Нарайяна.
        — Ты доволен? Осталась самая малость…
        — Я понимаю. Но ведь ты поможешь мне, Будда?
        — Конечно, чем смогу. Я ведь не лишен чисто человеческих качеств, таких, как любопытство и поиск приключений…
        Так они стояли плечом к плечу, молча глядя на блистающую белизной равнину, уходящую за горизонт. Два человека — или не совсем «человека»?  — в руках которых была судьба планеты.

        Глава 5

        Сквозь шум помех — нужно все-таки вывести волноводы из бункера на поверхность!  — донесся вызов Митры. Посланник и Будда направились обратно — в Центр управления. А там происходили удивительные события: в одной из пустующих ниш в стене зала, чуть в стороне от края пульта, возникло загадочное свечение и оптическое искажение воздуха. Люди насторожились, отошли ближе к двери. Только Митра с интересом поглядывал в загадочный угол, начиная понимать суть происходящего. В этот момент в помещение вошли Корнелий и Нарайяна. Мгновенно сориентировавшись, они, взявшись за руки, приблизились к клубящемуся облаку света и замерли, вытянув вперед свободные руки. Шли секунды… минуты… и вот наконец в клубах света начала вырисовываться человекоподобная фигура. Еще несколько десятков секунд, и перед изумленными и взволнованными людьми предстала фигура человека ростом в сажень. Теперь можно было рассмотреть Древнего — а это было, безусловно, голографическое изображение именно Древнего — во всех подробностях. Светло-русые, почти соломенного цвета волосы, спускающиеся крупными локонами на плечи… Голубые, глубоко
посаженные глаза… Овальное лицо и пропорциональный тонкий нос… Одет «призрак» во вполне обычного вида комбинезон… Древний, в свою очередь, тоже пристально изучал присутствующих. Корнелий отметил, как взгляд Древнего, скользнув по людям, «зацепился» за Митру и потом сфокусировался на нем и Нарайяне.
        — Qusa otem eterau uliena fure te lauhumna?
        Корнелий переглянулся с Нарайяной. Язык был явно родственен этрусскому, поэтому Принцепс перевел его так: «Кто из вас, чужеземцы, включил хранилище?»
        — I it uliena fure,  — выступил вперед Корнелий, сообщая, что «включил» он. Затем добавил, что является правителем объединенной Земли.
        «Призрак» Древнего помолчал — скорее всего, он искал ответ в своей программе. Потом встретился взглядом с Митрой, и между ними произошел короткий диалог на пси-уровне.
        — Он просит открыть для него мою память,  — сообщил Митра.  — Мы с ним братья как-никак. Так что делать? Рискнем? Мы же ничем не рискуем. Я продублирую себя, отключу все свои внешние каналы и поставлю блокировку на попытку перепрограммирования, так, на всякий случай…
        — Рискнем?  — Корнелий обратился к спутникам.  — В данном случае, по-моему, риск оправдан. Мы же сами искали встречи?
        На одном из пультов загорелся синий сигнал. Ким Янг, повозившись с модемом, протянул соединительный кабель к пульту и, не найдя привычного разъема, просто воткнул конец кабеля в открывшийся проем. Поначалу ничего не происходило. По крайней мере внешне. Но вот обе призрачные фигуры задрожали, зарябили, замигали, исказились до неузнаваемости… Корнелий почувствовал, как напрягся и сосредоточился Нарайяна, и сам перешел в состояние боевого транса, на всякий случай.
        Световая феерия продолжалась около получаса. Все это время люди, не отрываясь, наблюдали и при этом слегка волновались. Но вот постепенно голографические фигуры Митры и Древнего приобрели четкие очертания, а на их лицах сияли довольные улыбки.
        — Обмен информацией завершен, экселенц,  — отрапортовал Митра.  — Теперь я тоже могу управлять всем комплексом…
        — Приветствую вас, потомки,  — голос Древнего был чуть глуховат.  — И я, и вся информация, собранная в этом хранилище, в вашем распоряжении.  — Он помолчал и уже совсем по-человечески, со вздохом, добавил:  — Как же долго я ждал этого момента…

* * *

        Корнелий сгорал от нетерпения! Хоть он и понимал, что по правилам приличия, принятым у любого народа, древнего или современного, нужна пауза для обоюдного знакомства и прочих формальностей. Наконец формальности закончились, и Корнелий обратился к «призраку»:
        — Гиларз, ты уже понял, что здесь присутствуют официальные представители народов Земли. И люди, и не совсем люди, и совсем не люди. Мы искали вас, Древних, а Древние ждали нас. Ждали, когда мы достигнем уровня, позволяющего общаться с ними на равных. Я прав?
        Древний согласно кивнул.
        — Тогда ответь, пожалуйста, на несколько вопросов, которые очень интересуют здесь присутствующих. Потом мы уедем по своим делам, а ты, надеюсь, поможешь нашим ученым разобраться в твоем хранилище информации. Итак, во?первых, как нам называть тебя?
        — Называйте меня Расен. Вообще-то имени собственного у меня нет — мои конструкторы были людьми слишком прагматичными. А Расен — это напоминание о погибшей родине…
        — Хорошо, Расен. Тогда, во?вторых: возвращались ли твои конструкторы на Землю?
        — Да, марун, возвращались, и не раз. Но так и не решились открыться землянам. Видимо, не считали их ровней себе. Или боялись, что слишком резкий технологический рывок испортит землян, отучит их от самостоятельного постижения нового. Последний их визит был как раз накануне Катастрофы, случившейся сто тридцать четыре года назад. Они предвидели Катастрофу, которая была сродни той, что уничтожила их цивилизацию на Земле, но даже их технологии были бессильны.
        — Спасибо, продолжим. В-третьих, когда были созданы Хранилища? И когда и для каких целей создали тебя?
        — Хранилища знаний и одновременно маяки для очередных экспедиций териоты (так они теперь себя называют) построили еще во время первой экспедиции посещения около четырех с половиной тысяч лет назад. Все необходимое они привезли с собой, не зная ничего о реальной ситуации на покинутой родине. Но прилетев, они увидели, что у выжившего человечества есть Учителя,  — кивок в сторону Сиддхи,  — и не стали вмешиваться. Всего было построено три Хранилища — мое, в Экваториальной Африке и на Южном полярном континенте. В нашу, хранителей-кэпов, задачу входили поддержание работоспособности маяков, сбор информации и регулярные отчеты. Как я понимаю, остальные Хранилища разрушены?
        — К сожалению, да. Уцелело только твое. И последний, четвертый, вопрос: как ты считаешь, если териоты узнают о нас, они прилетят? И как скоро?
        — Я, конечно, пошлю отчет о нашей встрече и часть полученной через Митру информации при очередном сеансе связи. Как отреагируют териоты? Не знаю. Могут только передать «пламенный привет»…
        Корнелий улыбнулся — Расен очень уж быстро освоил нюансы языка.
        — …а могут и примчаться. Они освоили внепространственный способ перемещения в Космосе.
        — Ну что ж, спасибо, Расен. Теперь мы распрощаемся, но с тобой останется группа наших ученых и, конечно, твой «брат», Митра. Надеюсь, вы подружитесь. А еще я надеюсь, что наши умники подключат тебя к определенным информсетям и специальным голографам, и ты сможешь проявляться в любом месте планеты. Но на все свое время, а пока — счастливо оставаться…

* * *

        Назад, в Киев, возвращались молча, ошарашенные увиденным и оглушенные обилием информации. Нарайяна же отправился сразу домой, в Лхасу, своим обычным способом — телепортацией. Что ж, оставалось только ждать, сочтут ли предки, «космические ушельцы», своих потомков достойными собеседниками…

        Глава 6

        Встречный ветер холодил лицо и развевал волосы. Корнелий мчался по буйно зазеленевшей степи навстречу весеннему апрельскому (!) солнцу. Его вороной иноходец по имени Буцефал (в просторечье — Буца), застоявшийся за зиму в стойле, радостно «наматывал на копыта» версту за верстой. Такие конные прогулки стали для Принцепса той отдушиной, которой так не хватало в калейдоскопе дел и забот. Сейчас он был один, на многие версты вокруг — ни души! Доскакав до небольшой рощицы, он придержал Буцу и оглянулся — на высоком правом берегу Днепра сиял в лучах солнца Киев, его родной город, столица Империи RUS. Да нет же, не так! Русь, и только Русь!
        Полюбовавшись еще несколько минут, Корнелий направил коня назад, к мосту через Днепр. Его ждали повседневные заботы, друзья. А еще он ждал с огромным нетерпением сообщения от Митры или Расена об ответе териотов. Ответа до сих пор не было, хотя прошло уже около года с момента отправки первого сигнала.
        Утренний Киев встретил Корнелия городской суетой. Люди спешили по своим делам, не обращая внимания на золотистый аэролимузин с гербом Принцепса. Подлетев к Дому Правительства, лимузин взвился вертикально вверх, на высоту восьмидесяти саженей и мягко приземлился на крыше здания. Через три минуты Корнелий был уже в своем рабочем кабинете на пятидесятом этаже. Не успел он запустить на экране сводку новостей, как звякнул гонг и посредине кабинета, там, где был вмонтирован в пол голограф, возникла фигура Митры с совершенно довольной физиономией и «загадочными» глазами. Но хозяин кабинета не дал гостю насладиться информационным превосходством:
        — Сигнал с Теры получили?
        Митра «увял» и в сердцах махнул рукой:
        — С тобой не интересно! Все-то ты знаешь, ничему не удивляешься! Ладно, докладываю: сигнал пришел пять минут назад. Расен его расшифровал — териоты запрашивают кое-какую дополнительную информацию по общей обстановке на планете, но особенно почему-то интересуются твоей персоной. Им, видимо, покоя не дает вопрос: откуда у тебя меч? Ведь именно наш меч оказался ключом к их хитромудрым системам защиты. Так что мне делать? Давать информацию о Вечных и их задании? Соображай быстрее, Расен ждет…
        — Сделаем так,  — нашел компромиссное решение Корнелий,  — дайте им полный ответ на все вопросы, но о мече не рассказывайте. О мече и о моей персоне ответьте таким образом: «Корнелий фигура загадочная, о нем известно мало, он сам все расскажет при личной встрече». Как-то так…
        — Понял, сделаем! До связи…
        Корнелий откинулся в кресле, поправил обруч-усилитель на лбу и настроился на вызов Нарайяны — нужно же порадовать друга. Будда, как всегда, откликнулся сразу. Корнелий бросил ему телепатемму с полученной информацией, после чего попросил совета, как действовать дальше.
        — Ты озадачил меня, Ананд. Откровенно говоря, я даже не знаю, что посоветовать. Мы же не знаем, какие «отношения» были у Древних с Великими Бессмертными. И были ли отношения вообще? Или, того хуже, может, они каким-то образом враждовали!
        — Да, но зачем же Вечные отправили меня искать «ушельцев»? Что-то не вяжется. И посоветоваться не могу — меч-то остался в хранилище. А может, ты мне поможешь со связью? Общими усилиями попробуем пробиться в Асгард?
        — Нет, дружище, ничего не выйдет. Ни вдвоем, ни вдесятером. Силенки наши, человеческие, не те, чтобы континуумом оперировать. Думаю, что при встрече с териотами — если она, конечно, состоится — нужно быть откровенным, ничего не скрывать, ничего не выдумывать. И вот еще что: ты обязательно предупреди меня, если полетишь на встречу. Я обязательно буду рядом с тобой, если что — прикрою, как смогу…
        — Спасибо, обязательно. До связи…

* * *

        Корнелий прощался с друзьями, раздавал поручения и наставления — он собирался на встречу с представителем Теры, которая должна состояться через два дня. Принцепс был, как всегда, деловит и весел, но только Митра (влез-таки, паразит, в голову!) и Нарайяна понимали, что он может и не вернуться. На тот случай, если териоты окажутся враждебно настроенными, был разработан тайный план противодействия агрессии. Согласно этому плану в случае опасности для Земли Митра запустит в управляющую энергоблоком цепь Расена некий вирус, который попросту отключит все системы защиты реактора со всеми вытекающими последствиями. Сам Митра, естественно, не пострадает, так как основной блок его личности находится в Киеве, а в хранилище — только его аватар. Церемония прощания окончилась. Корнелий еще раз оглянулся на Киев с крыши Дома Правительства и вошел в геликоптер. Аэродром — четыре часа полета — Остерисланд, и он на месте.
        Корнелий и Нарайяна вошли в Центр управления. На первый взгляд там ничего не изменилось, разве только одна из ранее пустующих ниш была заполнена непонятными непосвященному приборами. Встречали их материализовавшиеся Митра и Расен.
        — Мы получили сигнал с Теры,  — начал Расен, когда гости устроились в креслах.  — Представители Казра Тера, высшего органа власти на планете, уважаемые кехаси Каталин от Западного материка и кехаси Тиррен от Восточного материка прибудут для знакомства с маруном Корнелием через четырнадцать часов и восемнадцать минут. Вот это,  — Расен показал заполненную аппаратурой нишу,  — портал, через который войдут териоты. В зависимости от результата ваших переговоров портал либо останется для продолжения общения, либо будет закрыт навсегда…
        Корнелий и Нарайяна обменялись понимающими взглядами. Что же, действительно все будет зависеть от результатов переговоров.
        — Если переговоры столь важны, то, дорогие мои интеллекты, обучайте нас териотскому языку,  — скомандовал Корнелий.  — Я так себя увереннее чувствовать буду…
        Нарайяна согласно кивнул. Они надели выдвинувшиеся из левого пульта шлемы, похожие на колючих ежей, и расслабились в креслах. Но перед этим Корнелий послал Митре мгновенную мысль: «Только ты!» Мало ли, береженого бог бережет, как говорится.
        Утром следующего дня Нарайяна и Корнелий, приведя себя в порядок, вышли на платформу перед воротами хранилища. Время до прибытия гостей еще оставалось, и друзья решили еще раз продумать линию поведения при переговорах. Уже возвращаясь в Центр управления, Корнелий со вздохом сказал:
        — Жаль, что ты не научил меня своему трюку с телепортацией!
        — Нет, дорогой друг, это не в моих силах. К этому нужно идти десятилетиями, а то и столетиями упорных тренировок. А у нас с тобой такого количества времени никогда не было ни сейчас, ни тысячу лет назад…
        В зал они вошли, когда контур портала уже светился ярким перламутровым светом. Свечение постепенно заполнило всю поверхность портала, сделав ее непрозрачной. А когда таймер отсчитал последнюю секунду, сквозь световую вуаль в зал шагнули один за другим двое коренастых невысокого роста мужчин. Пока гости приходили в себя, друзья смогли рассмотреть их подробнее. Мужчины были одеты в простого покроя комбинезоны — серый с серебром и красный с золотом соответственно. Если что-то и говорило об их должностном положении, то это богато украшенные медальоны, точнее броши, закрепленные на середине груди. Обращал на себя внимание и цвет их кожи и волос: медно-красная кожа совершенно неожиданно соседствовала с белоснежными волосами, странно уложенными. Оружия у пришельцев вроде бы не наблюдалось, хотя в руках они держали вполне безобидные на первый взгляд чемоданчики. И кроме того, ауры у гостей Корнелий разглядеть так и не смог. Нарайяна потом признался, что тоже ничего не заметил, как ни старался.
        Увидев, что гости окончательно пришли в себя, Корнелий выступил на шаг вперед и на хорошем териотском языке представился и поприветствовал уважаемых сенаторов от имени землян. Потом он представил Нарайяну как правителя одного из главных регионов Земли (кто там будет разбираться?). О своих сверхчеловеческих качествах друзья решили с самого начала не распространяться. Гости, не удивившись (или не подав вида?), тоже представились по всей форме и прошли к круглому столу с четырьмя стульями по бокам, установленному заранее в самом центре зала.
        Первым взял слово териот в красно-золотом комбинезоне, видимо, старший то ли по званию, то ли по возрасту:
        — Мы рады видеть вас, наших потомков, в добром здравии и достигшими высокого уровня развития общества. Мы долго ждали момента, когда наши расы смогут снова объединиться в одну семью, ибо мы никогда не забывали, что Земля и наша прародина…
        Во время этого монолога Корнелий слегка расслабился и потерял бдительность. Пришел в себя, почувствовав легкий толчок коленом и приняв мгновенную телепатемму от Нарайяны: «Прощупывают, я прикрою!» Дальше он дослушивал витийства териота, поставив жесткий блок. Наконец, закончив приветственную речь, гости перешли к конкретным вопросам:
        — Мы бы хотели, уважаемый марун Корнелий, подробнее ознакомиться с ситуацией на планете. Той информации, что передал нам наш наблюдатель, мало для оценки реальной ситуации.
        — Уважаемый кехаси Тиррен, я с удовольствием удовлетворю ваш интерес к прародине, когда буду знать и понимать, чем вызван этот интерес. Если это благотворительная помощь полуразрушенной планете — это одно, но если этот интерес имеет под собой меркантильную составляющую — это совсем другое. Давайте откровенно!
        Тиррен с уважением взглянул на Принцепса и, оставив тон с элементами превосходства, ответил, глядя прямо в глаза:
        — Да, марун, мы имеет и корыстный интерес к Земле! Нас на Тере четыре миллиарда, и это предел возможностей нашей экосистемы. К сожалению, за тысячи лет, что мы осваиваем Космос, мы так и не нашли подходящей для колонизации планеты. А то, что нашли, требует сотен лет создания необходимых нам условий. Если нам удастся возродить твою планету в течение пары десятков лет и эвакуировать с Теры хотя бы миллиард людей, то Земля этого и не почувствует, а Тере на какое-то время выпадет передышка. Мы постараемся успеть подготовить одну из найденных планет для жизни териотов. Теперь понимаешь?
        Корнелий обменялся взглядами с Нарайяной, а вслух спросил, не желая раньше времени демонстрировать свои неординарные способности, на латыни:
        — Африка?
        Нарайяна согласно кивнул:
        — Посмотри на них — они живут в экваториальной зоне своей планеты. Пусть там и прохладнее, чем в Африке, но уж точно жарче, чем в Азии или Винланде. Увидят — сами решат. Но если согласятся, польза для всей Земли очевидная.
        Корнелий повернулся к териотам, с интересом прислушивавшимся к беседе землян:
        — Что ж, мы не имеем морального права отказывать вам в помощи и покажем вам то место, в котором териотам жить будет вполне комфортно. Я думаю, что БКС даст согласие, а Всемирная ассамблея утвердит это решение. Но и у меня есть условие: я должен побывать на Тере…
        Оба кехаси встали и, прижав обе руки к груди, склонили головы в полупоклоне в знак признательности.
        — Ну, если деловая часть закончена, можем перейти и к неформальной части. Скажи, кехаси Каталин, ведь у тебя ко мне есть много вопросов? Ты же и прибыл на Землю для того, чтобы встретиться именно со мной. Я готов тебе ответить на все вопросы, а лаук Нарайяна, я уверен, охотно побеседует с кехаси Тирреном…
        Корнелий повернулся к териоту, пристально взглянул ему в глаза и протянул руку для приветствия:
        — Ну, здравствуй, брат Посланник Вечных!
        Каталин сделал шаг навстречу и тоже протянул руку. Их руки встретились в крепком мужском пожатии. Нарайяна и Тиррен стояли в стороне, наблюдая. Внешне Корнелий и Каталин были очень разными: высокий и стройный землянин, светлокожий, с темными волосами, и приземистый и коренастый териот, меднокожий с белоснежными волосами. Но было и одно общее, сразу обращающее на себя внимание: глаза… темные… бездонные… источающие свет Мудрости…

        Глава 7

        «…Как я и обещал (самому себе?), снова возвращаюсь к импровизированному дневнику. Мы, извинившись перед обоими Просветленными, уединились в пустых апартаментах и проговорили часа четыре, не меньше. Каталин, как выяснилось, тоже стал избранником Великих Бессмертных для изменения весьма печального для Теры будущего. Он, как и я, начинал чуть ли не с самых низов, но сумел пробиться во власть Западного континента, став Главным советником, а по сути, теневым правителем страны. А поскольку Западный континент хоть и уступал в численности населения Восточному, но был мощной промышленной державой, доминировал на Тере, его политика умиротворения и толерантности уберегла планету от катастрофической войны. А совсем недавно, пару-тройку лет назад (по земному исчислению), Вечные его озадачили поиском возможности связаться с покинутой колыбелью Человечества. И когда пришла информация от наблюдателя, он, кехаси Каталин, тут же вызвался в состав делегации. Дело в том, что из архивных записей он узнал, что запустить Хранилище может только обладатель некого ключа, оставленного на Земле экспедицией, построившей
Хранилища. Владеть же этим ключом мог только избранный. Кем избранный — не говорилось, просто «избранный», и все! Вот так мы и встретились.
        Вообще-то Каталин оказался замечательным парнем. Хм-м, «парнем»? Да ему биологических лет, наверное, больше, чем мне! Но у нас с ним оказалось много общего — взять хотя бы эту чертову мизантропию! У него, как и у меня, нет семьи, мало друзей и накопленная усталость. Он, как и я, тоже просил Вечных дать ему возможность отдохнуть «над Куполом мира»  — это их вариант нашего Асгарда-Вирая,  — но получил обещание, что только после налаживания контактов между Терой и Землей. Мы посмеялись хором по этому поводу, сформулировав общий тезис: «Свежо предание, но верится с трудом». Хорошо мы с ним сидели, жаль только, что он земную еду не приемлет. Даже не попробовал — сунул в портативный анализатор образцы, а тот как заверещит! А я, кстати, попробовал его питательные таблетки — дрянь, химия сплошная и абсолютно безвкусные. Но ничего, когда переселятся на Землю, тогда опять приобщатся к нормальной кухне.
        На следующий день мы оговаривали условия их «обзорной экскурсии». Решили так: сначала летим в Киев, там они просмотрят видео о красотах Земли, а потом, через Иерусалим (все-таки формальная столица), в Гизу к Предтечам. Уже в Гизе проработаем маршрут вдоль нулевого меридиана к экватору — они хотят осмотреть отключившееся Хранилище. Правда, Тиррен запросился в Лхасу, в гости к Нарайяне, но это не займет много времени. Да и отказывать незачем — они же тоже братья по духу, оба Просветленные. А в сопровождающие я решил дать им своего сына Феликса, или, как его сейчас называют, Инку Пача Кутэк. Пусть привыкает к большой политике, а то сидит у себя в горах с мамочкой, как птенец в гнезде!..

* * *

        …Опять вернусь к рассказу. Я сопровождал импровизированную экспедицию до разрушенного Хранилища. Дальше, по Африке, они будут путешествовать сами, без меня.
        Интересно вспомнить, как встретились Предтечи и Древние. Ох и не любили они друг друга еще в незапамятные времена, раз даже встретившись через десяток тысяч лет и то друг от друга физиономии воротили. Правда, недолго. Все-таки присутствие двух Посланников и двух Просветленных — это большая сила! Помирились, куда деться. Зато интересно было наблюдать за Феликсом — глаза как блюдца, с вопросами ко всем пристает. Хорошо, конечно, но ведь не мальчишка, взрослый женатый мужчина. Короче говоря, пробыли мы в Гизе пять дней. Пока подтягивался транспорт и монтировалась исследовательская аппаратура, териоты засели в информатории. Времени у нас было не очень много — должны были уложиться минимум в шестьсот семьдесят два часа или уже в тысячу триста сорок четыре.
        До Африканского моря, а на самом деле огромного пресноводного озера, долетели за пять часов. Летели на небольшой высоте и медленно, чтобы вести наблюдение за поверхностью. Я смотрел на лица териотов — их не особенно испугала солончаковая пустыня и дикие голые скалы. Видимо, их тераформистская техника вполне способна справиться с задачей? Но самое интересное началось, когда мы с трудом, но нашли Хранилище. Маяк не работал, а с высоты все скалы на «одно лицо». Воспользовались результатами поисков экспедиции Ункаса. Нашли площадку, приземлились. А куда идти? Тогда Каталин вытащил из потайного кармана небольшой жезл с до боли знакомым кристаллом на конце. Как и мой меч, жезл засветился и все увеличивал свечение по мере приближения к воротам хранилища. Дальше было дело техники — скалу распылили, ворота оказались открытыми из-за отказа охранных систем. Внутрь Хранилища (кстати, построенного по тому же проекту, что и на Шпицбергене) мы вошли с Каталином и Сиддхой. Лифт на второй уровень, естественно, не работал, и пришлось спускаться через шахту при помощи веревки. Запустение, пыль, эхо гуляет… Кое-как
добрались до Центра управления и давай почти на ощупь искать разъем для ключа. Еле нашли! Но когда Каталин вставил-таки свой жезл в разъем, генератор включился. Это была приятная неожиданность. Но вот электроника, похоже, сдохла. Так что будет работа для териотов-компьютерщиков.
        Я связался с Митрой и пересказал ему полученные результаты. Пусть вместе с Расеном думают, что и как. Здесь, в Африке, мне больше делать было нечего. Феликс и Сиддха повели «экскурсантов» дальше на рекогносцировку континента, а я отправился в Киев.
        На обратном пути териоты заглянули в Киев. До отправления домой у них было четыре дня, и мы вместе провели это время в прогулках и «умных беседах». Я им попытался дать уроки верховой езды, но напрасно. Они шарахались от коней как черт от ладана,  — оказывается, на Тере уже много сотен лет назад всю живность извели, от муравья до слона. Во дожили родственнички! Кстати, за териотами увязался и Феликс. В кои-то веки удалось с родным сыном пообщаться!
        В северном Хранилище все было готово к отправке. Носители информации упакованы, образцы почв, органики и воды собраны. Накануне отъезда появился Нарайяна и долго о чем-то толковал в пси-диапазоне с Тирреном. А мы с Каталином уже обо всем договорились: во?первых, он добьется у Всемирного Совета своего назначения на Землю в качестве руководителя проекта и, во?вторых, как только начнется переселение беженцев (?), он организует мое посещение Теры и, естественно, будет меня сопровождать. Сиддха смотрел на нас жалобными глазами, намекая на свое участие в посещении Теры, но Каталин отмел все притязания коротко и ясно: «Вот когда закончим дело, тогда и будем путешествовать!» А времени на подготовку к вожделенному путешествию у нас с Сиддхой было много, так как, по самым приблизительным подсчетам, на тераформирование Африки понадобится не менее десяти земных лет.
        Как известно, долгие проводы — лишние слезы. Расен вежливо, но настойчиво попросил «отъезжающих» приготовиться, а провожающих — покинуть зал. Последние рукопожатия и объятия, портал засветился знакомым перламутровым светом… и погас, пропустив териотов.
        До встречи, друзья…»

        Часть II
        «ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К ЗВЕЗДАМ»


        Всемирная ассамблея собралась семнадцатого сентября 972 года Эры Мира. Событие такого рода организовывалось впервые, но ведь и повод был неординарный. Ассамблея должна была одобрить (или не одобрить?) разрешение Большого координационного совета на переселение териотов на территорию Африки.
        Ассамблее предшествовала большая разъяснительная работа во всех регионах Земли. Людям рассказали о Древних и о их бегстве с погибающей планеты в глубины Космоса, о находке во льдах Шпицбергена и, наконец, о посещении Земли представителями Теры и о их просьбе. В качестве доказательства трагичности положения у териотов по всем информканалам были продемонстрированы фильм о Тере и видеообращение главы Всемирного Совета Теры Суллара Примуса Экипа к людям Земли. Информация эта произвела большое впечатление, и земляне, лишенные какой-либо ксенофобии, живо откликнулись на просьбу братьев с далекой звезды.
        Открыл Всемирную ассамблею принцепс Корнелий Сармат. Он еще раз изложил суть вопроса, зачитал общее решение Большого и Малого координационных советов и обратился к землянам с просьбой высказать свое мнение. Каждый из землян, независимо от места проживания и социального статуса, имел при себе личный коммуникатор. Вот посредством этого коммуникатора люди и могли голосовать за то или иное решение насущных вопросов. Но такой сложности вопрос поднимался перед землянами впервые.
        Председательствующий нажал на сенсор, одновременно включая огромный экран и открывая линии для голосования. Запиликал таймер, отмеривая отведенные на процедуру десять минут. Спустя две-три минуты по экрану поползли первые цифры. Время неумолимо шло, цифры замелькали все быстрее, и вот, наконец, прозвучал гонг. Голосование закончилось. Для принятия решения необходимы были два условия: первое — в голосовании должно принять участие не менее восьмидесяти пяти процентов взрослого населения Земли и второе — чтобы «за» высказалось не менее восьмидесяти процентов от принявших участие в голосовании. Корнелий почему-то был абсолютно спокоен. Он не сомневался в результате и, когда на экране высветились окончательные цифры — 92 и 96,  — просто вышел на трибуну и поздравил Человечество (именно так и сказал!) с очень правильным и высокоморальным решением. Когда затихли аплодисменты в Большом зале Дворца конгрессов, Принцепс пригласил присутствующих в Храм Единого Бога…

        Глава 1

        Уже через месяц портал в северном Хранилище (так его теперь называли) стал принимать первые грузы и технических специалистов с Теры. Портал работал на прием всего сорок восемь часов с периодичностью в шестьсот семьдесят два часа, поэтому время на переброску грузов и людей было. Териотов, непривычных к земным морозам и меньшему в два раза тяготению, сразу же перевозили в дельту Нила. Там Предтечами был организован адаптационный центр. В центре инопланетяне проходили курс физической адаптации к условиям земного тяготения и специфическим параметрам земной атмосферы и биосферы. Первыми прибыли механики и программисты, в задачу которых входили ремонт, наладка и запуск экваториального Хранилища и портала в Африке. А пока гости адаптировались в Гизе, на плато у входа в неисправное Хранилище земляне готовили необходимую для них инфраструктуру.
        В числе первых с Теры прибыл, как и обещал, кехаси Каталин в качестве полномочного представителя Теры на планете Земля. Сразу же после окончания курса адаптации Принцепс выделил ему апартаменты в Киеве, рядом со своими. С тех пор друзья много времени проводили вместе. Так, в процессе обсуждения было принято решение, что вместо громоздкого и тяжелого оборудования тераформистов териоты передадут землянам техническую документацию по их изготовлению. Расен и Митра обязались перевести документацию на земные стандарты. Таким образом были полностью задействованы промышленные мощности Земли — Кечуа и Халифат занимались поставками сырья и материалов, Винланд и Готланд производили сами машины, а Русь поставляла энергокомплексы и, совместно с Буддадэсой, автоматику. На уже собранные и доставленные в Африку машины устанавливалось программное обеспечение и специальные реагенты, переданные с Теры. Кроме того, тысячи землян со всех уголков планеты рвались в Африку на «стройку века», как окрестили ее информагентства. Пришлось даже устраивать конкурс по отбору специалистов нужного профиля. Кстати, почему-то среди
добровольцев оказались в большинстве молодые женщины…


        А тем временем в экваториальном Хранилище полным ходом шли ремонтные работы. Териоты и земляне чистили, латали, соединяли поврежденные мощным землетрясением крепления коридоров и помещений, соединительные кабели и трубопроводы. Отдельная бригада, состоящая сплошь из программистов-териотов, пыталась реанимировать главный вычислитель, чтобы с его помощью запустить маяк и сам портал. К счастью, не пострадал энергокомплекс Хранилища, что оставляло все-таки надежду на успешное завершение ремонта всего комплекса.

* * *

        В один из вечеров весны 973 года в кабинете Принцепса звякнул вызов коммуникатора:
        — Экселенц, ты один?  — прозвучал голос Кима.  — Можно зайти?
        — Да, заходи, конечно. Что-то голос мне твой не нравится…
        Но Ким не ответил, а через пару минут уже вошел в кабинет и буквально снопом повалился в кресло:
        — Уф-ф, устал чертовски! Есть выпить что-нибудь тонизирующее?
        Корнелий молча встал и направился к шкафчику в углу кабинета. Достал несколько хрустальных сосудов и высокий стакан. Что-то смешал, взболтал и, вернувшись на место, протянул Киму:
        — Пей, но не спрашивай рецепт, все равно не выдам. Только пей залпом…
        Ким послушно залпом глотнул шипящий напиток, поперхнулся и вытаращил глаза. Потом несколько секунд отдувался и, наконец, смог пролепетать:
        — Что это было, экселенц? Такое впечатление, что расплавленный свинец глотнул!
        Хозяин рецепта хитро ухмыльнулся:
        — Подожди еще минутку, потом расскажешь впечатления.
        — М-м-м, а ведь совсем неплохо… — через несколько секунд промычал Янг.  — Совсем неплохо! Голова как хрусталь, усталость как рукой сняло! Рецепт так и не дашь? Ну и не надо… Будет повод лишний раз к тебе заглянуть, здоровье поправить. Ладно, шутки в сторону. Я пришел доложить, что буквально завтра можно проводить испытания портала в экваториальном Хранилище. Программисты там еще уточняют время запуска.
        — Хорошо. А тебя что взволновало?
        — Не взволновало, а заинтересовало. Смотри, до Теры тридцать пять световых лет — это колоссальное расстояние! Только представь, какой мощности нужен источник энергии, чтобы пробить пространство? Причем на сверхсветовой скорости. Видимо, териоты используют «единое поле», не иначе. Но молчат! У нас, на Земле, пока передающей аппаратуры нет, только приемная. От нас уходит только сигнал. Как бы подробности узнать, как думаешь?
        — Погоди… — Корнелий прикоснулся к сенсору на обруче-усилителе:  — Митра, на связь…
        — Митра на связи, экселенц,  — в кабинете возникло голографическое изображение.
        — Послушай, тут Ким вопрос задал интересный. Но вопрос без ответа. Может, ты подключишься и попытаешь своего брата Расена?  — Он напрягся, передавая телепатеммой содержание предыдущего разговора с Кимом.  — Принял задание? Когда сможешь ответить?
        — Частично смогу прямо сейчас, но без технических подробностей. Тот сверхвысокочастотный сигнал, который мы видим,  — это не сам сигнал, а канал сквозь наше пространство для прохода настоящего сигнала. Тот, настоящий сигнал уходит в другую физику. Какую? Пока не знаю, не понимаю. Но этот сигнал достаточно узконаправленный, поэтому на его пути между Землей и Терой расположены, я думаю, станции приема, усиления и ретрансляции сигнала. А это значит, что сигнал можно отправлять или получать только в определенный промежуток времени, когда образуется условная оптическая ось Земля — Тера. Но это, предупреждаю, мои соображения…
        — Хорошо, а как объяснить наличие трех Хранилищ на Земле? Причем одно — в плоскости эклиптики, а два — под углом к ней, да еще и в разные стороны? Значит, приемников-передатчиков не менее трех? А какой из них на Тере? На каких планетах остальные? Или никакой оптической оси не требуется, а все три передатчика умудряются передавать сигнал в одну точку?  — возразил Ким.  — И вообще, мы до сих пор не знаем ни точных астрономических координат Желтой (или Золотой, как правильно?) звезды, ни астрофизических параметров Теры…
        — Митра, ты задачу понял? Рой носом землю, но найди ответы. Не потому, что мы не доверяем териотам — там все честно, поверьте мне,  — а потому, что не хочется неполноценными себя чувствовать! Я со своей стороны тоже подсуечусь. Каталин хоть и не физик, но наверняка что-то да знает по этой проблеме. Да, еще одно: Митра, не вздумай партизанить! Добывать информацию только честным путем, без ментаскопирования или взлома информаториев. Понятно? Что приуныл?

        Глава 2

        Пуск в эксплуатацию экваториального Хранилища решили сделать торжественным. Ради такого случая на Землю прибыла представительная делегация с Теры во главе со старым знакомым кехаси Тирреном. Со стороны землян — БКС в полном составе.
        После ремонтно-восстановительных работ портал в Хранилище расширили для приема больших грузов (и большого количества людей) и установили передающую аппаратуру. Таким образом, это были уже настоящие Звездные Врата. Хранителем же решили поставить Расена, соединив вычислитель северного Хранилища с вычислителем экваториального. Что касается южного Хранилища, утонувшего в толще полярных льдов, его решили не восстанавливать ввиду бесперспективности и дороговизны проекта.
        Ранним утром четырнадцатого мая 972 года люди, собравшиеся на искусственном плато на северном берегу Африканского моря, стали свидетелями удивительно красивого и в то же время пугающего зрелища. Из установленной на вершине горы, возвышающейся над водной гладью на высоту около версты, ажурной конструкции в зенит ударил ослепительный столб белого света. Слегка задрожала под ногами почва. Столб света стал менять цвет — от белого до ясно-голубого, меньшей интенсивности. Земля перестала дрожать, и наступила тревожная тишина. Через пятнадцать минут столб света, опять меняя цвет, но теперь уже от голубого до белого, осел в ажурную конструкцию, а еще минут через пять растаяли ворота Хранилища, и на площадь вышли (скорее, выпорхнули из-за меньшей силы тяжести) несколько сот людей. Все, как один, невысокого — не более трех с половиной локтей — роста, коренастые, меднокожие и светловолосые. Пришельцы щурились от непривычно яркого земного солнца и внимательно, даже несколько тревожно вглядывались в лица встречающих. Но увидев радостные лица встречающих, заулыбались сами и приветственно замахали руками. Их еще
ждал долгий карантин и адаптация, но териоты уже поняли: они у друзей и эта планета — их новый гостеприимный дом.

* * *

        Начиная со средины лета Африка превратилась в одну огромную строительную площадку. Прибывающие раз в месяц партии териотов после адаптации с ходу включались в работу вместе с тысячами их добровольных помощников-землян. Сначала в «бой» шли рекультиваторы и дорожная техника. Верхний слой почвы примерно на полсажени в глубину срезался, перемалывался, смешивался со специальными, привезенными с Теры удобрениями и микроэлеменами и снова укатывался. В таком состоянии почва должна была пробыть не менее трех месяцев, после чего можно было приступать к засеванию. А пока специальные машины спрямляли ландшафт, прочищали русла рек и речушек, очищали от многосаженных залежей ила озёра. Ил, кстати, шел на очистку и перерабатывался в удобрения. Следом за тераформистами шли строители. Жилые поселки, дороги, посадочные площадки, оросительные каналы — это была их забота.
        Землян, которые жили и работали бок о бок с териотами, очень удивляла их чрезмерная деловитость. На призывы коллег-землян повеселиться после работы териоты отвечали недоуменными взглядами и отказами. И не потому, что они стеснялись, нет — они просто не понимали, чего от них хотят! Но время и настойчивость, в основном земных женщин, брали свое, и уже через полгода бывшие пришельцы лихо отплясывали земные танцы и распевали земные песни вечерами у костра. Как оказалось, своих песен и танцев у них нет уже не одну сотню лет. Единственной проблемой в общении было то, что териоты, перестроившие свое пищеварение на синтетическую пищу, категорически отказывались от земных блюд. Но это никоим образом не мешало налаживающейся дружбе. А еще через некоторое время в лагерях строителей запищали дети…

* * *

        Весь год, прошедший с момента открытия Звездных Врат, кехаси Каталин провел на Земле. Он мотался на выделенном ему персональном геликоптере между северным Хранилищем, Гизой и экваториальным Хранилищем, встречая, размещая, инструктируя прибывающих териотов. А прибывали не только тераформисты. По просьбе Корнелия Каталин пригласил на Землю териотов-физиков и электронщиков, которых распределили между профильными научными центрами Земли. Даже с клиссами-Предтечами, несмотря на былую неприязнь, наладились хорошие деловые отношения!
        Во всей этой суете Каталин не замечал, что рядом с ним постоянно присутствует некто, приходящий на помощь в нужный момент и предугадывающий любое желание. И если бы не подсказка Корнелия, давно сориентировавшегося в ситуации, кехаси так и пребывал бы в неведении. А дело было так…
        Однажды вечером Каталин, возвращаясь из очередной поездки, заглянул в гости к Корнелию. Они частенько, если выдавалось свободное время, сиживали вечерами в неформальной обстановке, слушая музыку и предаваясь воспоминаниям из своих бурных жизней. Иногда Корнелий брал в руки старенькую верную гитару и пел песни на языках своей молодости. Но в тот вечер Каталин был не один. С ним, стесняясь и краснея, вошла миловидная стройненькая девушка. Корнелий на глаз определил ее индо-арийское происхождение и не ошибся — она действительно была из Буддадэса и звали ее Зита Шастри. Каталин представил девушку как свою помощницу. Весь вечер, пока Посланники Вечных, поужинав, развлекались, Зита просидела в углу, млея от удовольствия и бросая на Каталина такие влюбленные взгляды, от которых у нормального человека мороз по коже! Но поскольку Каталина был териот, лишенный эмоций, хоть и не лишенный фантазии, Корнелию пришлось вмешаться и растолковать невнимательному другу, что да как. Каталин был несказанно удивлен услышанным и обещал присмотреться. И присмотрелся. Теперь Каталин и Зита стали совсем неразлучны. Кехаси
даже как-то посетовал другу, что, как он ни запрещал себе поддаваться эмоциям, сейчас влюбился до смерти.
        Вот и сегодня Полномочный представитель Теры на планете Земля кехаси Каталин в сопровождении жены, гиларзу Зиты, пришел на официальный прием к Принцепсу Земли Корнелию Сармату, чтобы пригласить его на праздник первого урожая, выращенного териотами на Земле. Он был искренне счастлив и горд. Счастлив от того, что рядом с ним любящая прекрасная жена и верный и надежный друг, а горд от того, что он все-таки выполнил задание Великих Бессмертных и нашел решение проблемы, которая могла, по сути, сгубить Теру.

        Глава 3

        Просматривая ежедневную сводку новостей, Принцепс обратил внимание на отчет вернувшейся экспедиции к краю Солнечной системы. Эта экспедиция отправилась в Космос полгода назад на трех переоборудованных под исследовательские «левиафанах». Цель — исследовать последствия прохождения солнечной материи через Систему. Результаты оказались хоть и интересны, но плачевны: все спутники планет-гигантов, состоящие из водяного, аммиачного и метанового льда, просто либо исчезли, либо (те, что покрупнее) потеряли значительную часть своей массы; пять основных колец Сатурна «слиплись» в одно, сильно уменьшившееся в объеме; в метановых атмосферах четырех газовых гигантов до сих пор не прекращаются мощнейшие бури, а двойная планета Плутон-Харон превратилась в очень разреженный пояс астероидов. Эти результаты — и результаты исследования «внутренних» планет — ставили крест на возможности в дальнейшем колонизировать хоть какие-то планеты Солнечной системы. «Что ж,  — подумал про себя Проконсул,  — значит, будем стремиться в Дальний Космос…» Именно в этот момент прозвучал гонг, двери в кабинет исчезли (значит, кто-то
свой!), и в кабинет вошли кехаси Каталин и неотлучная Зита.
        — Сальве, экселенц,  — Каталин присел к столу, а Зита примостилась в углу кабинета на диванчике,  — наукой занимаешься? А я как раз к тебе с научной информацией. Готов рассказать про наш метод межзвездной связи. Слушаешь? Тогда вот что: Митра прав — видимый луч является только пробоем пространства нашего континиума. Сам информационный сигнал действительно попадает в «иную» физику, но мы называем ее «иномерье», полных характеристик которого не знаем и по сей день. Знаем только, что наш сигнал жестко привязан к передатчику и к приемнику, которые должны использовать одну и ту же частоту. Благодаря этому передающийся сигнал «находит» в иномерье необходимый приемник, и только его. Еще одна, пока нерешенная загадка. Именно поэтому направление отправляемого сигнала не имеет привязки к «оптической оси», как вы предполагаете. Да, и по поводу используемого источника энергии — это действительно так называемое «единое поле». Я думаю, что подробности сугубо научного свойства тебе неинтересны? А Киму я только сегодня передал всю имеющуюся у нас информацию по этому вопросу. Пусть изучают твои умники. Кстати,
может, что-нибудь новенькое раскопают незаангажированным взглядом…
        — Спасибо, брат, и за лекцию, и за информацию. Как продвигается работа в Африке?
        — Продвигается. Спасибо землянам, а то растянулась бы на десятки лет. Мы принимаем около трех с половиной тысяч людей в месяц — больше не можем, не хватает места в адаптационных пунктах. Итак, по моим подсчетам, массово принимать эвакуированных мы сможем только лет через двадцать в лучшем случае. Да, знаешь, что под пустыней в Северной Африке есть огромные залежи воды? Правда, она соленая, но у нас есть достаточно надежная — обкатанная на Тере — технология опреснения и минерализации. Опреснители уже передали с Теры, а мы пока бурим скважины и роем котлован для будущего водоема. Единственная проблема у наших людей — неприятие земной пищи! Сразу проблему не решить, нужны годы и годы естественной адаптации, чтобы ферменты у териотов восприняли земные аминокислоты и белки. Пробовали создать искусственные ферменты, но пока не получается. Но работаем…
        — Слушай, труженик, приходите ко мне вечерком. Сходим в ресторан — музыку послушаем, может, потанцуем. Ты, надеюсь, научился? Замечательно, жду…
        Ресторан «Русь», расположенный буквально через дорогу от Дома Правительства, встретил гостей полумраком, тихой музыкой и уютом. Заказ сделали на двоих, Корнелия и Зиту, а Каталин с улыбкой выложил на тарелку свои питательные таблетки. За разговорами «обовсем-и-ниочем» время шло незаметно. Но в один прекрасный момент Корнелий, никогда не отключавший свою «сторожевую систему», сначала почувствовал агрессивную ауру, а потом и услышал реплики, явно направленные в их адрес:
        — Это что там за обезьяна крашеная сидит? И девка земная рядом. Продалась, сучка! Вообще зачем этим черномазым нашу землю отдавать? Гнать их в шею!  — Разговор шел на готландском языке, поэтому ни Каталин, ни Зита, к счастью, не понимали.  — А этот бугай бородатый что там делает? Дружбу водит?
        Корнелий краем глаза посмотрел на болтуна. Расфуфыренный полупьяный красавчик вальяжно развалился на стуле, а еще один плечистый молодой человек и две похожие на попугаев девицы одобрительно кивали и хихикали. Принцепс жестом подозвал официанта и попросил вызвать в зал начальника смены или хозяина. Через минуту к столику подошел человек в строгом костюме и вопросительно взглянул на Корнелия, не узнавая в нем Принцепса. Корнелий жестом показал на разошедшихся юнцов и так же молча вопросительно посмотрел на подошедшего. Тот сразу все понял и направился к нарушителям спокойствия. Что он им говорил, слышно не было, но разговор явно не состоялся. Хозяин ресторана вышел из зала, а красавчик разразился саркастическим хохотом, с победным видом оглядывая присутствующих. И тут Корнелия как подменили. То ли сказалась накопленная усталость, то ли его ненависть к дуракам и хамам, но из-за стола встал не Принцепс, властелин планеты, а князь Киевский, который тысячу лет назад разгромил рижский кабак и покалечил два десятка здоровенных рыбаков за попытку оскорбить его!
        — Так кто тут обезьяны?  — он навис над столиком юнцов, глядя на них побелевшими глазами.  — Кто бугай бородатый? Кто девка продажная? Уточни, щенок!
        Малолетний предводитель попытался было встать, но, наткнувшись на каменное плечо, рухнул назад на стул. Он был настолько пьян, что не сразу оценил ситуацию. А вот его прихлебатели, наоборот, все поняли и с дрожащими губами стали вжиматься в кресла. Корнелий, конечно, сдержался, но для острастки неуловимым движением кулака разбил вдребезги стол, способный выдержать слона. Осколки стола, тарелок и стаканов разлетелись в стороны и на наряды компании, а Корнелий взял за уши обоих добрых молодцев и повел, скрюченных и визжащих, к выходу. Следом плелись присмиревшие девицы, отряхивая одежду и волосы. На выходе их уже ждал манипул Охраны общественного порядка. Командир, узнав Принцепса, вытянулся по стойке «смирно», но, увидев прижатый к губам палец, расслабился.
        — Этих в камеру до утра. Утром судье передай лично, что я распорядился отправить их на общественные работы, самые грязные и тяжелые, без права на досрочное освобождение. Действуй, служивый…
        Уже возвращаясь в зал, Принцепс вспомнил, кого ему напомнил наглый сопляк — вице-канцлера Южного Готланда. Видимо, сынок? Но ничего, и папенька ответит за «воспитание»!
        Пока он на улице разбирался с ООП, роботы-уборщики прибрали следы погрома, а Каталин и Зита, ничего не понимающие, вопросительно смотрели на него.
        — Они руки перед едой не вымыли,  — буркнул Корнелий, усаживаясь на свое место.  — Так на чем мы остановились?
        Как ни в чем не бывало играла тихая музыка, друзья вполголоса беседовали. Но вдруг взгляд Корнелия зацепился за часы, висящие на стене. Бог мой, да ведь уже глухая ночь на улице! Он кивком показал друзьям на часы и подозвал официанта. Подошел сам хозяин, разобравшийся наконец в том, кто на самом деле его гости. Приняв расчет, он, прижимая руки к груди и рассыпаясь в извинениях и благодарностях, проводил гостей к выходу и с облегчением вытер вспотевший от страха лоб.
        Довольные проведенным вечером и отдохнувшие, они расстались до завтрашнего дня. Забот и хлопот с них никто не снимал…

        Глава 4

        «…Никак не могу успокоиться! Уже несколько дней прошло после инцидента в ресторане, а меня не отпускает чувство недоумения. Как же так? Человечество за последнюю сотню лет прошло такие жуткие испытания. Поредело, но сплотилось. Выполнило благодаря объединению такие задачи, о которых и не подозревало. Казалось бы, живи и радуйся. Так нет же! То изгои, то сектанты, а теперь вот «прожигатели жизни»! Я запросил уточненную сводку от ООП по этой конкретной теме — и ужаснулся! Оказывается, это так называемое движение приобрело огромный размах! Конечно, можно понять людей: вырвались из подземных городов и из-под куполов под воскресшее Солнце, и жизнь показалась прекрасной и удивительной. Но почему кто-то помчался в Африку помогать териотам, а кто-то шляется по кабакам и ни черта не делает. Драки, погромы, изнасилования… И в основном деточки чинуш разного уровня. Как же мне это знакомо!!!
        Ничего, я уже дал задание разработать законопроект о всеобщей занятости и усилении наказаний за правонарушения. Подам на БКС, и пусть попробуют заболтать. Поймут же, черти, против кого закон направлен. И Стану вливание нужно сделать — ведь проморгал проблему!
        Ну да ладно, переживем. Раз уж начал свой дневник надиктовывать, то продолжу.
        Что-то как-то скучно мне стало. Жизнь на планете бурлит (спасибо териотам), все регионы загружены работой по горло, все друзья при деле: Ким изучает новую физику; Стан будет гонять «прожигателей»; Нарайяна со своими учеными занялся ускорением процесса адаптации териотов к земным условиям и, в качестве перспективы, землян к условиям Теры; Каталин носится по планете, координируя строительство; даже Митра перестал появляться как чертик из табакерки, занят, видите ли… Может, действительно рвануть на Теру? Если Каталин занят, то Тиррен встретит. А с другой стороны, как «рванешь» в самый разгар событий? И ксенофобское вяканье того сопляка-прожигателя о том, чтобы «гнать в шею» териотов, меня настораживает. Не дай бог, это очередная тенденция, идущая «со дна» общества! Бросить сейчас Землю — это предательство. Найдется ли человек достаточно жесткий, чтобы уметь вовремя и твердо пресекать негативные явления? Но при этом принимать всю ответственность на себя?
        Нет, пожалуй, рано путешествовать. Успею, молодой еще…»

* * *

        Корнелий встал, потянулся, разминаясь. Снял с головы обруч мнемоскопа и машинально надел усилитель. Прошелся по кабинету. За окном темнело. Вот и закончился очередной рабочий день Принцепса.
        Несмотря на позднюю ночь, заснуть никак не удавалось. Корнелий ворочался с бока на бок в поисках удобной позы и вдруг почувствовал знакомый «ветерок» в голове. Неужели вызов? Нашарил в потемках усилитель, водрузил на голову.
        — Здравствуй, Учитель.  — Как обычно, лицо Вечного калейдоскопически менялось.  — Вот уж не ждал…
        — Здравствуй, Посланник. Хочу тебе сказать, что твоей работой довольны. И мы думаем о твоей замене.
        — Замене? А на кого, если не секрет?
        — Никакого секрета — на Митру.
        — На Митру? На бестелесный призрак? Я-то знаю, кто он, но люди не воспримут всерьез такого Принцепса. А долго скрывать, что это не человек, не удастся.
        — Не шуми, сынок! Во-первых, это дело далеко не завтрашнего дня, и, во?вторых, не забывай, что Великие Бессмертные — это не примитивные боги Антика или Средневековья. Мы как-никак Демиурги, а значит, кое-что смыслим в науке и технике!  — Род явно смеялся, не обидевшись.
        — Ах да, Учитель, конечно! Я как-то увлекся. Так на когда назначена подмена?
        — Как только ты определишься со своей дальнейшей судьбой. Хочешь — опять в Асгард-Вирай, хочешь — оставайся человеком, будешь не Посланником, а Избранником Вечных…
        Сеанс связи, как всегда, прервался неожиданно. Но и так было все ясно — он, наконец, может в ы б и р а т ь!
        Спал как убитый. Утром вскочил и, мурлыкая под нос какой-то дурацкий мотивчик, привел себя в порядок. Надел комбинезон, как обычно, черный и деловой, но критически оглядев себя в зеркале, дал команду автоматике комбинезона на преобразование в светлый и прогулочный. Уже спускаясь лифтом в кабинет, вызвал Каталина.
        — С тобой связывались Вечные?  — с порога, едва поздоровавшись, спросил Корнелий.  — У меня ночью был сеанс!
        В нескольких словах он ознакомил друга с содержанием разговора.
        — Понимаешь, я теперь свободен от обязательств! Понимаю, что, скорее всего, временно и не с сегодняшнего дня, но — свободен!!!
        Каталин с грустью покачал головой:
        — Пока нет. Но, может, со дня на день? Я жду, жду…
        — Как бы ни было, но я собираюсь на Теру. Ты со мной?
        — Конечно, дружище! Как же ты без меня, Избранник?

        Глава 5

        Прозвучал гонг, и Принцепс, не глядя, тронул сенсор открытия двери кабинета, продолжая вчитываться в заинтересовавшее его сообщение в сводке новостей. Оторвало его от чтения вежливое покашливание. Глянул… и обомлел! Посредине кабинета, подбоченясь и улыбаясь, стоял… он сам, Корнелий Сармат. Но эффект неожиданности минул, и Принцепс, встав из-за стола, подошел к двойнику:
        — А ну, поворотись-ка, сынку… Экой ты смешной стал…
        Митра, а это был, конечно, он, ответил в тон:
        — Хоть ты мне и батька, а как будешь смеяться, то, ей-богу, поколочу!
        Обменявшись таким образом любезностями, Корнелий и Митра расположились за столом.
        — Давно «переселился»?
        — Сегодня ночью.
        — Кто об этом знает?
        — Только Ким. Это вообще его проект. Ну, не сразу с меня начинать, но идея клонирования тела и подсадка интеллектуальной копии — его!
        — Чует мое сердце, что без Вечных не обошлось. Слишком сложный проект. Только кто и как ему расчеты подкинул? Этого мы с тобой не узнаем никогда. Кстати, ты весь «переселился» или Митра все-таки еще существует?
        — Остался, конечно! Куда нам без настоящего Митры. Он и воспринял свое «почкование» с энтузиазмом, а то испугался было, что ты умотаешь на Теру и бросишь его, сироту…
        Корнелий склонился к коммуникатору и вызвал Каталина. Тот оказался рядом и через пару минут уже входил в кабинет. Вошел — и остолбенел! Но, вспомнив рассказ Корнелия, бросился ощупывать и вертеть клона, как куклу. Митра?2 терпел, вырваться из могучих захватов териота не мог даже он. Наконец, наигравшись, он уселся за стол и без обиняков спросил у обоих:
        — С какого момента дублирование?
        — С сегодняшнего утра, с момента пробуждения,  — ответил клон.
        — И когда приступаешь к работе?  — вопрос к клону.
        — Хоть сейчас!
        — А ты готов к походу на Теру?  — вопрос к оригиналу.
        — Всегда готов! Только придется внешность сменить: побриться, в солярии загар нанести, волосы перекрасить… Да и все, пожалуй… А, гитару захватить!
        — Тогда собирайся. Я полетел готовить переход. К двадцати часам жду в экваториальном Хранилище. Там заодно попрощаешься с Митрой?1.
        Каталин вышел, а Корнелий, пока на правах хозяина, вызвал Кима.
        — Ну что, гений? Доволен? Решил наконец проблему телесного бессмертия?  — засыпал Кима вопросами Корнелий, едва поздоровавшись.  — А хочешь, скажу, как к тебе пришло решение?
        И Ким, и Митра?2 заинтересованно посмотрели на Принцепса.
        — Во сне… Около полугода назад… — Бедняга Ким чуть не свалился со стула, а клон, сообразив, раскатисто захохотал:
        — Не удивляйся, старый дружище! Придет время, и ты узнаешь все про Корнелия Сармата… А пока у меня просьба: до моего отъезда, то есть до сегодняшнего вечера, сделай для меня компактный блок памяти этого деятеля (кивок в сторону клона), но без интеллектуальной и эмоциональной составляющих. Просто память, карманный говорящий информаторий, и не более. Ну… пойду собираться! Провожать пойдете? А вдруг я захочу вернуться? Жизнь — штука плохо предсказуемая…

* * *

        Три человека стояли перед порталом. Двое, мужчина и женщина, в специальных противоперегрузочных комбинезонах со встроенными дыхательными аппаратами и один, беловолосый крепыш, в легком комбинезоне. Рядом с ними — гравитележка с поклажей. Гонг! Провожающие, Ким Янг и Митра-Корнелий, покинули зал. Портал засветился ярким ртутным светом, и Корнелий Сармат, Избранник Вечных, приобняв спутников за плечи, шагнул в Неизвестность…

        Глава 6

        Первое впечатление — тяжесть. Тяжесть в теле, тяжесть в мыслях… Даже спецкостюм и недюжинная сила не спасли от этой тяжести. Корнелий краем уха услышал тихий вскрик Зиты, которую подхватил на руки Каталин, и сам, зашатавшись, стал оседать на пол. Теряя сознание, он почувствовал, как автоматика комбинезона сделала инъекцию стимулятора (спасибо, Будда!) и как к ним подлетели гравитележки и люди в красных форменных нарядах. Тьма…
        «…Пока валяюсь в адаптационном центре, расскажу о своих первых впечатлениях на Тере. Впечатления, надо сказать, гадкие! Гравитация — в два с лишним раза выше земной; местное солнце, Желтая, или Золотая, звезда,  — тусклее Солнца; зеленоватое небо — затянуто пеленой смога; чахлая растительность в виде травы и кустов, видимых из окна,  — все оттенки фиолетового. Я уже, грешным делом, пожалел бы о своем опрометчивом поступке, если бы не местные люди, териоты. Люди — замечательные, отзывчивые, предупредительные. Возятся со мной, как с ребенком. Я-то ладно, а вот как Зита? За нее боюсь, у нее нет моей силищи и идеального здоровья. И если уж я полуживой…
        В этот центр меня привезли в сознании. Зелье Нарайяны помогло, поддержало организм. Но ходить сразу не смог. Нет, конечно, десяток-два шагов мог, но потом одышка, пот градом, сердце выскакивает. Но это в первое время. Дальше — лучше. Массаж, инъекции, упражнения. Сейчас, через месяц по нашему исчислению, я марафон не пробегу, но в остальном нормально. Кстати, здорово помог Тиррен. Он гипнозом воздействовал на какие-то центры в мозгу, после чего я резко начал набирать физические силы. И вообще, я сейчас сам себе напоминаю этакую античную статую.
        И еще о местном персонале: ко мне, кроме лечащего врача, прикрепили медсестричку (не помню, как они тут правильно называются), которая неотлучно находится рядом. Такое впечатление, что она из палаты не выходит ни на минуту. Вот и сейчас я делаю вид, что сплю, а она смотрит на меня, не отрываясь. А может, я ей нравлюсь? А что, парень хоть куда. Правда, пока не очень, но все впереди. Шутки шутками, а мне она тоже очень нравится. По местным меркам, очень стройная, даже миниатюрная. Глаза огромные, глубокие и, похоже, умные. Поговорить бы с нею, но она стесняется.
        Пришел доктор, предупредил, что меня сегодня посетит Его Превосходительство Главный советник Марзуна Западного материка и член Всемирного Совета кехаси Каталин Септим Торва. Во, и не выговоришь сразу. Что ж, подожду важного гостя…»

* * *

        С Его Превосходительством Корнелий беседовал в больничном саду. Садом это, конечно, назвать было сложно, но даже эта облезлая листва и жухлая трава были лучше голубоватых стен и потолка больничного бокса. Каталин рассказал, что Зиту сразу поместили в гравитационную камеру, где постепенно увеличивали нагрузку. Сейчас она уже практически адаптировалась, но выходить еще рано. Ей, кстати, тоже помог Тиррен. Сам Каталин после долгого пребывания на Земле тоже попал в адаптационный центр, но, естественно, ненадолго. Сейчас он — важная фигура, к его мнению прислушиваются и выполняют рекомендации беспрекословно.
        — Вот и чудненько. Только предупреди меня, брат, в каком качестве ты меня представил? Марзун или простой турист?
        — Советник Марзуна Земли. Это и почетно, и ни к чему не обязывает…
        Каталин засобирался уходить, но Корнелий остановил его вопросом:
        — Что твой куратор от Великих Бессмертных? Был разговор?
        — Был… Знаешь, не хотел тебе говорить, но придется: меня переориентировали на поиск и освоение еще одной планеты, на сей раз пустынной, но вполне пригодной для жизни. Где она, так и не подсказали. Ищи, мол, в радиусе семнадцати световых лет от Теры. Где ее искать? Правда, между Землей и Терой можно не смотреть, там точно нету, но еще сколько… Я уже и Тиррена, нашего Просветленного, подключил…
        — А ты не знаешь, есть ли еще на Тере Посланники?
        — Не встречал…
        — Тогда я понял коварный план Вечных! Они меня поманили «свободой», но так, чтобы я сам нашел себе новую задачу. Тут, на Тере, с тобой… Ну, молодцы! И не подкопаешься…
        — Так ты останешься со мной, Избранник?
        — Останусь, Посланник! Как писал один поэт: «И вечный бой, покой нам только снится…»
        Они дружески, даже слегка торжественно, пожали друг другу руки. Каталин ушел, воодушевленный и обрадованный, а Корнелий продолжал сидеть на скамье. Из глубокой задумчивости его вывело нежное прикосновение ласковой ручки. Машинально взял ручку в свою и поднес к губам. Спохватился, посмотрел вверх и встретил такой полный любви и нежности взгляд, что сердце застучало, как молот.
        — Как зовут тебя, прелестное создание?  — прошептал он, не выпуская ее ручку.
        — Сибилла, лаук Избранник…
        Корнелий от неожиданности даже выпустил нежную ладошку:
        — Откуда ты… Ах да, кехаси… Нет, не называй меня так. Называй меня Илл. А я, если не возражаешь, буду звать тебя Илла…
        Корнелий перевел дух, встал и твердо взял Иллу за обе руки:
        — Илла, ты пойдешь за мной… далеко… очень далеко отсюда? Вместе, ты и я? И еще мои, вернее, наши друзья… Пойдешь, любимая?
        — Пойду, любимый…

        Глава 7

        Пока слабенькая Зита находилась в адаптационном центре, Корнелий зря времени не терял. В своей обычной манере он, находясь в новом для себя месте, принялся за изучение истории Теры. На Тере не существовало понятия «секретность», поэтому полный доступ к информации у него был.
        Из прочитанного Корнелий вынес следующее: за те несколько тысяч лет, что существовала цивилизация Теры, ничего экстраординарного не произошло. Социально-экономический уклад нынешней Теры мало чем отличался от уклада гипербореев на Земле (конечно, с учетом развития технологий и, соответственно, мировоззрения). В первую пару сотен лет (в пересчете на земную хронологию) оба материка, и Западный, и Восточный, представляли собой единое государственное образование. Верховными правителями были потомки Торквина Прима, который был марзуном еще на Земле и возглавил переселение с Земли на Теру. Столицу назвали Эйсна, как на Земле, и располагалась она на большем, Восточном, материке. Но со временем на Западном, меньшем, но более промышленно развитом материке сформировалась своя собственная элита, отказавшаяся беспрекословно подчиняться центральной власти. Противостояние элит, естественно, переросло в вооруженный конфликт (названный позднее Расколом), обошедшийся, к счастью, без катастрофических последствий, но на долгие столетия остававшийся «тлеющим». И только угроза экологической катастрофы планетарного
уровня заставила примириться Запад и Восток. Был создан единый управляющий и координирующий орган — Всемирный Совет во главе с Председателем, избираемым на определенный срок и представляющим поочередно оба континента. Резиденция Всемирного Совета расположилась на большом острове, равноудаленном от материков. С тех самых пор начались поиски решения предотвращения катастрофы. Териоты избрали два пути — переселение части населения на другие планеты и, пока шли поиски планет, тераформирование самой Теры, как бы смешно это ни звучало. А еще — ограничение рождаемости, как вынужденная, но совершенно необходимая мера.
        Но парочка вопросов у Корнелия осталась без ответа, и он решил просить помощи у аборигенов. Так, в один из приездов Каталина Корнелий усадил кехаси за стол и начал «допрос»:
        — У меня к тебе, брат, всего два вопроса. Первый: социальная иерархия вашего общества?
        — Нет ничего проще. Мы сохранили, творчески переработав, кастовую иерархию, которая бытовала в нашем обществе еще на Земле.
        Во главе планетарного государства — Председатель Всемирного Совета, избираемый, как ты уже знаешь, на определенный срок, без права переизбрания. Кандидата на этот пост определяет Ассамблея региона из числа самых известных политиков.
        Далее следуют региональные пирамиды. Во главе региона — монарх, представитель династии, правящей со времен Раскола. Власть монарха больше номинальная, но служит неким символом государственности и самоопределения. Остальное общество разделено на три касты, или, если хочешь, социальные группы. Это, в вольном переводе, «управляющие», «думающие» и «производящие». Уже по названиям ты, надеюсь, понял их предназначение. Но эти касты не закрыты. Они больше похожи на некие профессиональные династии, но возможность перехода из группы в группу есть — человек может при желании получить соответствующее образование, скажем, не техническое, а гуманитарное, и перейти из «производящих» в «думающие». В «управляющие» попасть сложнее — там нужен большой опыт и многоуровневое образование.
        — Но зачем все-таки деление, пусть и условное?
        — Человек, принадлежащий к определенной касте, гарантированно обеспечивается государством определенным социальным пакетом, соответствующим его положению. Есть, правда, определенная категория людей, которые… — Каталин помялся, обдумывая формулировку,  — принципиально не желают участвовать в общественном труде. Это своего рода тоже добровольная каста. Но они живут в отведенных специально для них местах и обеспечиваются соответственно «заслугам»…
        — Понятно… Был у нас на Земле когда-то похожий лозунг: от каждого по способностям, каждому по труду. Теперь вопрос номер два: я не встречал в сводках новостей никакого упоминания о правонарушениях, неужели их нет вообще?
        — Ну что ты, конечно, есть люди, которые… — Каталин ехидно усмехнулся, вспоминая инцидент в земном ресторане,  — не моют руки перед едой. Немного, но есть. Откуда берутся — никто из психологов и социологов так и не понимает. Видимо, это нечто на генном уровне, совершенно неконтролируемое. При отсутствии социального неравенства, при отсутствии имущественного неравенства, в разных кастах… непонятно!
        — Хорошо, а как же вы боретесь с этим? Я вообще не встретил никакого упоминания про уголовный кодекс или нечто подобное.
        — Все очень просто. Мы вообще-то придерживаемся практики профилактики правонарушений. Медицинское и визуальное наблюдение за населением очень многое может подсказать. Да и само общество чутко реагирует даже на попытку правонарушения.? — «Стучат друг на друга»,  — отметил про себя Корнелий.  — Потенциальных правонарушителей, а тем более совершивших правонарушение изолируют от общества и подвергают тестированию. Если человек преступник — пусть потенциальный, но неизлечимый,  — тогда его подвергают деактивации личности и отправляют на работы под постоянным надзором. А что нет сообщений, то у нас и так все знают о неотвратимости наказания, так что…
        — А как же с возможной судебной ошибкой? Человеческий фактор?
        — Исключено! Приговор выносит специально созданный искусственный интеллект. Причем информация о правонарушении и аргументы защиты и обвинения поступают в пять различных блоков для анализа. Оттуда, обработанные, в аналитический блок Судьи. Так что ошибки быть не может!
        — Н-да… Завидую. На Земле, в пору моей молодости, тоже попытались передать киберу право судить спортивные состязания. Отказались — слишком честно судил!
        Друзья рассмеялись, а Каталин продолжил:
        — Готовься, Избранник. Скоро Зите разрешат покинуть адаптационный центр, проведу вам экскурсию по планете. Ну а пока прощаюсь. До встречи…
        Кехаси ушел, а Корнелий еще долго сидел, обдумывая услышанное. Как ни верти, а идеального общества быть не может по определению. Если уж такое общество, как гипербореи-териоты, развивающееся многие тысячи лет, страдает теми же болезнями, что и более молодые общества, то… Ох, Homo, Homo, станешь ли ты когда-нибудь по-настоящему sapiens?

        Глава 8

        «…Но был и еще один момент, в котором я решил разобраться сам. Изучая жизнь териотского общества, я был поражен отсутствием каких-либо увеселительных мероприятий или заведений. Работа-дом-работа… В выходные дни — дома безвылазно. Правда, в этой загаженной атмосфере без маски выходить из дома запрещено, какие уж тут увеселения. Но даже по видео — ничего, кроме новостей и научно-популярных программ! Помнится, я как-то забренчал на гитаре, так чуть ли не весть персонал центра сбежался. Оказалось, что и музыки у них нет. Кошмар!
        Тогда я понял, что в отсутствии у териотов тяги к получению удовольствий кроется что-то противоестественное. У Каталина спрашивать постеснялся, а начал издали и ненавязчиво расспрашивать и изучать Иллу. Я как-то упоминал, что в первое время пребывания на Тере я никак не мог прочесть ауры окружающих. Но со временем, путем «ручной настройки», включил-таки свою экстрасенсорику и начал всячески прощупывать териотов, как говорится, от мала до велика. Только Каталина не стал — почувствует обязательно и, не дай Творец, обидится. Ну и, кроме того, в информаториях медицинских порылся. И вот что раскопал: оказывается, местные умники еще более сотни лет назад научились манипулировать с «центром удовольствий» головного мозга людей. Причем манипулировать хитро — блокировать так называемое прилежащее ядро, но при этом активизировать префронтальную кору. Благодаря этим «преобразованиям» человек получал удовольствие только от работы! И все! Ну не ужас? Справедливости ради нужно отметить, что подобной трансформации подвергались абсолютно все териоты, независимо от социального статуса. Хотя их можно понять. Ведь
давно известно, что все глупости и, более того, преступления совершаются людьми при перевозбуждении прилежащего ядра мозга.
        Что касается меня, то я пострадал лично от ограничения деятельности этого чертова прилежащего ядра! Не зная подробностей, я все удивлялся, почему моя любимая Илла как-то странно реагировала на мои прикосновения, ласки и прочие атрибуты любви. Но я, когда во всем разобрался, решил попытаться снять блокировку. Долго мучился! И гипнозом, и ментаскопированием… И таки победил! Хорошо, что никто не слышал. Это было нечто. Я даже в какой-то момент испугался: глаза безумные, движения конвульсивные, орет во весь голос: «Еще, еще…» И так часа четыре с маленькими передышками! Потом как-то враз потухла и мгновенно уснула. Спала, как сурок, весь день, а вечером все терлась вокруг с загадочной улыбкой. Ну, я и не устоял. Да и как тут устоишь перед такой красавицей? Так продолжалось дней пять подряд. За эти дни и я, и она стали на всех чертей похожи — исхудавшие, глаза ввалившиеся, но, правда, блестящие… Знакомые забеспокоились — здоровы ли? Но я Илле строго-настрого запретил рассказывать о наших экспериментах, так что или отмалчивались, или врали что-нибудь правдоподобное. Каталин вот только один и догадался,
головой покрутил то ли с завистью (его-то к Зите пока не пускали), то ли с осуждением (как бы чего не вышло). Но ничего, все вошло в свою колею…»

        Глава 9

        Зеленая планета, как еще называли свою родину териоты, из Космоса, конечно, впечатляла. Во-первых, она была втрое больше Земли и, во?вторых, практически сплошь была покрыта водой всевозможных оттенков зеленого цвета. Два континента, Восточный и Западный, давно потерявшие всякий цвет, став грязно-серыми и угрюмо-черными, с трудом просматривались сквозь густую шапку смога. Лишь многочисленные, но небольшие острова еще напоминали о том, что растительность на Тере имела фиолетовые оттенки, а открытая почва — коричневато-красный. На островах жили и работали фермеры. Их продукция, которой катастрофически не хватало, чтобы прокормить четырехмиллиардное население планеты, направлялась на перерабатывающие комбинаты. Там ее добавляли в синтезированную пищу, чтобы хоть как-то ввести в организм людей натуральную составляющую.
        Космос над планетой был удивительно чист — никаких отработавших свой срок спутников, никаких обломков или мусора. Как выяснилось, ввиду ограниченных ресурсов, и на планете, и в Космосе все отходы тщательно собирались и перерабатывались. Более того, в открытом Космосе териоты «переловили» все метеоры и астероиды, отправив и их на переработку! Но основным поставщиком полезных ископаемых для Теры служили две внешние планеты, дикие и безжизненные, на которых посменно трудились горняки и металлурги (кстати, в основном те самые, с деактивированной личностью). Продукцию с планет-рудников переправляли на Теру через порталы на несколько островов в океане для дальнейшей переработки.
        С высоты орбиты Корнелий обратил внимание на странные циклопические сооружения, расположенные на полюсах и на мелких островах вдоль экватора. Он попросил Каталина снизиться, чтобы подробнее рассмотреть заинтересовавшие его объекты. Сооружения представляли собой огромного сечения трубы, торчащие из кубической формы ангаров. Даже с большой высоты было видно, что масштабы сооружений колоссальны.
        — Ниже нельзя, засосет.  — Каталин предугадал просьбу Корнелия.  — Это воздухоочистители. Если бы не они… А под водой в океане установлены аналогичные приспособления для очистки воды и насыщения ее кислородом. Рыбу и моллюсков мы давно уже изничтожили, так хоть микроорганизмы пытаемся сохранить…
        Мужчины тихо переговаривались, обсуждая увиденное, а их подруги сидели в креслах, сжавшись и побледнев от ужаса,  — ни землянка Зита, ни териотка Илла и представить себе не могли ничего подобного даже в страшном сне.
        — Пока мы не нашли планету для переселения большей части населения, мы и попросились на Землю. Спасти бы хоть молодежь и детей. Но и Земля требует «лечения»… А время идет…
        — А что разведка дальнего Космоса? Неужели ничего подходящего?
        — Почему же, нашли две планеты, пригодные на первый взгляд для жизни. Но там работают микробиологи. Сам понимаешь, эта работа требует времени и тщательности. А времени, повторяю, у нас крайне мало. На Тере уже начали фиксировать генетические заболевания, связанные с загрязнением природы. Да и синтетическая пища на протяжении многих поколений…
        — Ну что,  — спросил после недолгой паузы Каталин,  — может, нырнем в океан? Там тоже смотреть особенно не на что, но так, для полноты картины?
        Аэр сбавил скорость и плавно, без всплеска, вонзился в зеленые воды. Кабину заполнил зеленоватый полумрак. Аэр погружался все ниже, становилось темнее. Наконец загорелся прожектор, высветив световой коридор в мутной, почти непрозрачной воде.
        — Возвращаемся,  — попросил Корнелий,  — и без того тошно!

* * *

        Резиденция, которую выхлопотал кехаси для почетного гостя с Земли, представляла собой небольшой коттедж в два этажа. На первом этаже — гостиная и комнаты прислуги, на втором — еще одна гостиная и четыре спальни с собственными санузлами. Возле дома небольшая полянка из местной чахлой травы. За домом — хозблок с установкой воздухоочистителя. Все это накрыто куполом силового поля, не пропускающего смог. По местным меркам, это была совершеннейшая роскошь, позволенная только первым лицам государства.
        В один из вечеров в гости к Корнелию и Илле заскочил Каталин с неотлучной Зитой. Они часто собирались вот так, вчетвером, на посиделки, но каждый раз Каталин и Зита откланивались и уходили домой (жили они неподалеку), категорически отказываясь переехать жить в коттедж. После долгих уговоров Каталин нехотя признался, что даже ему, главному советнику Правителя Западного континента, жить в такой роскоши не положено по статусу.
        — Есть новости,  — заявил с довольной улыбкой кехаси.  — Даже не одна. Первая — одну из исследуемых планет признали совершенно пригодной для переселения. Всего небольшие профилактические мероприятия — и можно жить. Из животного мира только рыбы и птицы. Растительность буйная — есть и трава, и кустарник, и деревья. Просто замечательно! Археологи на всякий случай просканировали поверхность на предмет поиска остатков былой цивилизации, но не нашли ничего. Так что, друзья, очень скоро туда массово отправятся строители и… Конечно, и подготовка, и переселение займут долгие годы, но это дает надежду на спасение нашей цивилизации! А там, глядишь, через пару-тройку сотен лет оставшиеся на Тере оживят и нашу планету…
        — А вторая?  — чисто по-женски полюбопытствовала Илла.
        — А вторая — это та, что нас с Корнелием приглашает на аудиенцию Председатель Всемирного Совета! Послезавтра в полдень. Наверняка разговор пойдет о расширении связей с Землей…
        Но Корнелию интуиция подсказывала, что разговор пойдет о чем-то совсем ином. Более важном, более ответственном.

        Глава 10

        На аудиенцию Корнелий просил прибыть заранее. Он очень хотел ознакомиться с резиденцией, о которой много читал. И действительно, уже на подлете к острову Эйсна зрелище завораживало. Завораживало прежде всего тем, что остров оказался парком! Корнелий глазам не поверил, увидев через прозрачный свод энергокупола буйство цветущих кустарников и невысоких деревьев. Само здание резиденции Всемирного Совета представляло собой пятиэтажный зиккурат (действительно очень похож!) с зеркальными стенами, блистающими в лучах Золотой звезды.
        Аэр сел на площадку перед незримой границей купола. Гости вышли из аэра и пересели в наземный экипаж, который, легко «продавив» силовое поле, неспешно направился к парадному входу в резиденцию. Корнелий отметил про себя отсутствие людей или автоматов. Но вот экипаж остановился, дверцы распахнулись, и перед слегка оробевшим Каталином и сосредоточенным Корнелием оказалась движущаяся дорожка. Дорожка понесла их мимо цветущих, прекрасно пахнущих кустов прямиком к сверкающему зданию. Здесь, у входа, они наконец увидели людей. Два высокого роста и прекрасного телосложения человека синхронно сделали приглашающий жест, в зеркальной стене протаял проем, и друзья вошли в помещение. Еще одна широкая лестница из материала, напоминающего земной мрамор,  — и перед ними открылся большой зал. Войдя, Корнелий не поверил своим глазам! В этом урбанистическом мире, где все и вся подчинено строгой симметрии и рационализму, он увидел «мраморные» колонны с резными капителями, подпирающие сводчатый белоснежный потолок, а в нишах вдоль стен стояли на постаментах «мраморные» статуи в античном стиле. Вся эта красота
подсвечивалась незаметными светильниками, создавая впечатление парения колонн и фигур над полом. Корнелий перевел взгляд на пол и увидел то, что и рассчитывал: цветную мозаику. А в конце зала, примерно в тридцати шагах от входа, он разглядел сидящего в резном вызолоченном кресле пожилого человека.
        Корнелий спокойно и уверенно зашагал вперед, чуть ли не таща за собой вконец растерявшегося от обилия незнакомых ощущений Каталина. Не доходя десяти шагов до возвышения, Корнелий и Каталин остановились и склонили головы в приветственном полупоклоне. Суллар Примус Экип, Председатель Всемирного Совета Теры, ответил таким же полупоклоном и пригласил друзей садиться в неизвестно откуда появившиеся кресла. В зале по-прежнему не было ни души.
        — Приветствую вас, Посланники Вечных,  — прошелестел в голове у Корнелия пси-голос — Хотя извини, Корнелий, ты ведь уже Избранник…
        Корнелий и Каталин одновременно подняли головы и увидели привычно мерцающий образ одного из Великих Бессмертных.
        — Не удивляйтесь, дети мои. Председатель Суллар — тоже Избранник Вечных — согласился предоставить мне свое тело для беседы с вами. Но он присутствует здесь, и дальнейшие переговоры вы будете вести именно с ним.
        — Переговоры о чем, Учитель?
        — О вашей дальнейшей совместной деятельности! Ваш путь теперь лежит далеко и от Земли, и от Теры. В двадцати двух световых годах отсюда есть планета земного типа. Она бы очень подошла для переселения териотов, но ее обитатели — полуразумные существа, и, соответственно, их планета заселению категорически не подлежит.
        — И наша задача… — спросил Корнелий, заранее подразумевая ответ Учителя.
        — Ты прав, Избранник,  — улыбнулся Вечный.  — Именно там сейчас и в будущем нужны ваши знания и умение строить Общество. Там, на новой Земле, ваш статус изменится — вы станете Демиургами с почти неограниченными полномочиями и возможностями. А ваши подруги получат статус Посланника. Как видите, я не спрашиваю вашего согласия, потому что, зная вас, уверен — вы будете рады такому заданию. В добрый путь, Демиурги…
        Лицо Суллара приобрело нормальное выражение. Он вопросительно посмотрел на гостей и, выждав паузу, продолжил:
        — Ну что же, уважаемые, готовьтесь! Подготовьте предложения по необходимому оборудованию для экспедиции. Ну а от меня лично и от народа Теры — огромная благодарность за все то, что вы сделали! Итак, жду вас по мере готовности. Вот вам мой личный канал связи,  — Председатель набрал код на наручном коммуникаторе и несколько грустно улыбнулся:  — Свяжетесь, минуя все многочисленные инстанции…
        Корнелий и Каталин, поклонившись, направились было к выходу, но Суллар окликнул их:
        — Подождите, возьмите вот это… — Перед друзьями возник столик, на котором лежали два до боли знакомых меча и два великолепной ювелирной работы жезла.  — Это подарок Великих Бессмертных…
        Путь от дворца до аэра, ждавшего их на своем месте у границы купола, и потом до самого дома новоиспеченные Демиурги провели молча. Дома их ждали подруги, сгорающие от нетерпения узнать результаты разговора с Председателем Всемирного Совета. Как они отреагируют на новое задание своих любимых?

        Глава 11

        «…Видимо, я волнуюсь! Такого задания я еще не получал. Да что задание? Таких возможностей! Как звучит — Демиург?! Но, черт возьми, это же какая жуткая ответственность. Ответственность двух, пусть и весьма почтенных, людей (людей!) за целый зарождающийся Мир…
        Не выдержал и слетал в центр управления порталом Тера —Земля. Попросил канал связи. Меня, естественно, узнали, но попросили подождать до завтра. На следующий день примчался, еле дождался сеанса. Попросил Расена соединить меня с Митрой. Услышал голос и чуть не расплакался — как же мне их не хватает! Митры, Кима, Ункаса и, конечно, Нарайяны…
        Рассказал Митре о новом задании. Тот ошалел от восторга и заорал, что хочет лететь вместе со мной. На мой вопрос, как он себе это представляет, обещал подумать, но решить непременно. Потом успокоился, стал рассказывать о делах земных. Прощаясь, попросил не улетать, не предупредив его. Видимо, что-то уже задумал, чертяка электронная! А я, возвращаясь домой, вдруг вспомнил, что выболтал Митре звездные координаты Новой Земли. Ой-ей, что-то будет…
        Кстати, Каталин тоже ходит сам не свой. Подолгу торчит у Тиррена. Я не спрашиваю, понимаю его положение. Девчонки как-то легче переносят предстоящее испытание. Им это интересно, своего рода игра. Как бы не сломались, столкнувшись с реалиями жизненными. Хочется верить, что выдержат. А пока они шушукаются, списки составляют…
        А мы с Каталином распределили обязанности: я составляю список необходимого, от запасных пуговиц до сложнейших синтезаторов, а он обеспечивает размещение наших заказов на предприятиях обоих континентов. И разработкой проекта корабля-матки, на котором мы полетим и который останется на планете в качестве нашего убежища и портала, занимается тоже бывший кехаси. А кораблик-то у нас будет знатный! Первый корабль, который, по нашим расчетам, сможет выйти в иномерье! Сложность в том, что на Новой Земле пока нет портала-маяка. Поэтому рассчитать координаты точки выхода из иномерья весьма сложно. Но даже если мы и промахнемся на пару-тройку светолет, не страшно, дойдем на маршевых. На планете будет проще — наш корабль оснащен порталом. Конечно, большие крупногабаритные грузы через него не переправишь, а по мелочам что-нибудь или людей — пожалуйста. Но, боюсь, териотам, занятым эвакуацией, будет не до нас…
        …Ну вот, давно не «писал», занят был по горло. Сегодняшняя запись, наверное, последняя на Тере. На завтра назначен старт. Вкратце о том, что произошло за несколько дней до старта.
        Когда нам доложили, что корабль собран на орбитальной верфи и мы можем приступить к погрузке, мы еще и еще раз прогнали все наши списки. Вроде ничего не забыли. Каталин занялся размещением грузов, а я — его отправкой на орбиту. Девчонки бегали вокруг, путались под ногами — все твердили: «Ой, это не забыли? А это не забыли?». А за два дня до отлета меня вызвали к порталу на связь с Землей. Пока я долетел, связь, как мне сказали, прервалась, но была передана посылка. Посылка, на минуточку, представляла собой здоровенный контейнер с кодовым замком, и к нему пришпилена записка: «Открыть по прибытии на Новую Землю». Хоть меня и распирало любопытство, времени на разгадки загадок уже не было. Я отправил контейнер на орбиту под недовольное пыхтение Каталина, у которого все места были расписаны, а это одоробло никак не вписывалось в его идеальный порядок…
        Все! Мы с девчонками присели на дорожку. Аэр ждет во дворе, а на орбите — Каталин и наш «Арго» (оказывается, подобная легенда бытовала еще на заре Допотопной цивилизации!)…»

        Глава 12

        «Арго» начал плавный разгон перпендикулярно плоскости эклиптики. Пилотировал Каталин, Корнелий выполнял функции штурмана, девушки на всякий случай были отправлены в анабиозные камеры. Мерно работали маршевые двигатели. Вот уже скорость корабля достигла трети световой, Корнелий напрягся. Вот он, их путеводный луч. Луч супервысокой частоты, невидимый практически во всех диапазонах, должен «пробить» пространство. Задачей «Арго», точнее его пилота, было в определенный момент войти в луч, став с ним единым целым. И вот уже Каталин отработал маневровым двигателем и… пространство внутри корабля искривилось… свет в глазах померк…
        Корнелий пришел в себя мгновенно. Открыл глаза, увидел знакомую пилотскую кабину и кресло с трущим глаза Каталином. На обзорном экране светились звезды, и ни одного знакомого созвездия. По мельканию символов на мониторе бортового вычислителя по имени Арго было понятно, что киберштурман пытается сориентироваться в пространстве.
        — Живой?  — задал Корнелий риторический вопрос, больше с целью услышать свой голос.
        — Живее всех живых!  — Каталин ответил точно с той же целью.
        — Ты хоть что-нибудь помнишь?
        — Нет, ничего абсолютно! Только отвратительное состояние…
        — Арго, что там у нас с координатами выхода? Сильно промазали?
        — Не очень.  — Это уже механический голос кибер-штурмана.  — В пределах допустимой погрешности. Сорок четыре условных часа на скорости в половину световой — и мы у цели. Все системы в норме. Разрешите старт?
        — Разрешаю. Арго, а как пассажиры?
        — Пассажиры в норме, экселенц. Прикажете будить?
        Мужчины переглянулись, и Каталин ответил коротко:
        — Буди…
        Процедура пробуждения сама по себе короткая. Но вот сопутствующие ей процедуры, как то: умывание, причесывание, макияж, обмен мнениями о полете, одевание, смена прически, смена одежды, снова обмен мнениями, теперь уже о внешности… Короче говоря, когда девушки вошли в рубку, до финиша оставалось уже сорок часов.
        Вообще-то полет через открытый Космос — штука довольно скучная. Даже на околосветовой скорости. Если во время орбитального полета ты можешь наблюдать на обзорном экране меняющееся изображение планеты или перемещение звезды относительно корабля, то сейчас, как ни пялься в экран, ничего не меняется. Поэтому подружкам быстро надоело ничегонеделанье, и они, перемигнувшись, стали откровенно приставать к своим мужчинам с недвусмысленными намеками. Мужчины с честью продержались… полчаса и, подхватив любимых на руки, разошлись по каютам.
        По кораблю прозвенел сигнал — «Арго» начинал торможение. Каталин и Корнелий заняли свои места в креслах у пульта, а Илла и Зита — в креслах экипажа. Планета, очень напоминающая Землю — такая же голубая и в дымке белоснежных облаков,  — увеличивалась на экране с каждой минутой. А вот на экране появились и два небольших спутника. Снова позвучал сигнал — «Арго» вышел на геостационарную орбиту.
        Путешественники коротали время в кают-компании корабля. Делать было нечего, над планетой летали зонды-разведчики, а кибер Арго составлял подробную карту планеты. Они находились на орбите уже почти семь дней и сгорали от нетерпения. По всем расчетам, карту и рекомендации о месте высадки Арго должен был выдать с минуты на минуту.
        Звякнул сигнал, и на обзорном экране сменилось изображение — подробный глобус Новой Земли. Механический голос Арго дает разъяснения и указывает точку для посадки.
        — Арго, дай изображение места посадки на экран.
        Глобус стремительно приблизился. Создалось впечатление, что корабль уже снижается, пробивает облака, устремляется к поверхности… Холм высотой в десяток саженей с плоской вершиной. Под холмом спокойная, относительно неширокая река, за рекой лес или роща с темно-зеленой листвой. А с другой стороны холма — равнина, поросшая высокой и густой травой.
        — Что-то живности не видно,  — проворчал Корнелий.  — Да и следов аборигенов тоже… Арго, аборигенов видел?
        — Видел, экселенц. За лесом река поворачивает на запад, и там, в излучине, их стойбище. До него от предполагаемого места посадки не менее ста двенадцати даров.
        — Ну что, аргонавты, исследователи неизведанного, садимся?  — задал сакраментальный вопрос Корнелий и, услышав дружный утвердительный ответ, скомандовал:  — Принимаю командование экспедицией на себя! Всем занять свои места… «Арго», идем на посадку!
        Корабль совершил еще несколько оборотов вокруг планеты, «прицеливаясь», и, сбросив блок с маршевыми двигателями, вошел в атмосферу на планетарных. Еще через час «Арго» совершил мягкую и бесшумную посадку на столообразную вершину холма…

* * *

        После того как из корабля на поверхность своего нового дома, названного по взаимному согласию Геей, ступили люди, из трюма посыпались строительные автоматы. В первую очередь они смонтировали периметр, идущий по низу холма, чтобы избежать визитов незваных гостей. После этого автоматы вгрызлись в сам холм, роя туннели и оборудуя складские и производственные помещения. Все это время люди изучали окрестности, делая вылазки на бесшумных и малоприметных аэрах. С живностью на Гее оказалось все в порядке: тут водились и копытные, и грызуны, и, конечно же, хищники. Но все они были почему-то мелкими и не внушали опасений. А вот с птицами действительно было что-то не в порядке. За десять суточных циклов удалось увидеть, да и то издали, только три стаи по нескольку десятков особей. Зато рыбы в речке было, что называется, с избытком. Правда, Корнелий, чтобы не дразнить териотов, не воспринимающих белковую пищу, ни рыбу, ни мясо не добывал, питаясь за компанию безвкусными, но питательными таблетками.
        Наконец, после восемнадцатисуточной непрерывной работы, подземные коммуникации были готовы. Глубоко под холмом был установлен кварковый энергогенератор, рассчитанный на практически вечную эксплуатацию, так как изготовлен был из чистого углерода, золота, платины и иридия, а топливом для него служили подземные воды. Над энергоцентром располагались уровни производственные: пищевые синтезаторы, оборудование по производству нанитов, сборочные комплексы. Еще выше — транспортные боксы и склады, а над ними — научные лаборатории и жилые помещения для вновь прибывающих териотов или землян (по крайней мере, на это рассчитывали). Сами же «аргонавты» жили в корабле, где было вполне достаточно свободного места.
        Перегрузку привезенного с Теры оборудования пришлось начать с пресловутого контейнера, посылки от Митры. При помощи грузовых роботов контейнер перенесли в одну из подземных лабораторий, где Корнелий лично вскрыл кодовый замок. В контейнере оказался какой-то явно автоматический комплекс непонятного назначения. Но в сопроводительной записке стояла только одна фраза: «Включить и оставить на семьдесят два часа». Что, собственно, Корнелий и сделал…

        Глава 13

        Пока шла разгрузка «Арго» и оборудования подземных помещений, остальные члены экспедиции тоже времени не теряли. Зита и Илла взялись за изучение аборигенов, а кибермозг корабля по имени, естественно, Арго — за расчет местного календаря и единиц измерения.
        Девушки использовали для своих изысканий как автоматические зонды, наблюдавшие за двумя племенами аборигенов с воздуха, так и визуальное наблюдение, соблюдая максимальную осторожность и анонимность. Промежуточными результатами они делиться категорически отказывались, обещая предоставить Корнелию максимально полный отчет.
        Кибер Арго тем временем выдал и свои результаты. Теперь мерой длины на Гее стал «дар» (по аналогии с териотским), равный одной тысяче шагов взрослого человека, то есть (по аналогии с земной мерой) семистам тридцати метрам. Все остальные, меньшие и большие, единицы длины и, как следствие, объема и веса были кратны десяти. Сложнее было с календарем. Гея вращалась вокруг своего солнца, которое назвали Фебом, по практически идеальной круговой орбите, а ось ее вращения была перпендикулярна плоскости эклиптики. Таким образом, смен времен года на планете не было: на полюсах — вечная зима, на экваторе — вечное лето, в средних широтах — вечная весна. Время полного оборота вокруг оси — сутки — поделили на двадцать и получили местный «час», а привычным минутам и секундам соответствовали 1/10 и 1/100 часа. Полный оборот Геи вокруг Феба — год — вычислили теоретически. Он составил четыреста семь местных суток. Пришлось определить местный год как пятнадцать полных «месяцев» по двадцать семь «дней» плюс два дополнительных дня. Конечно же, дополнительные дни назвали праздничными, и ими стали дни высадки на Гею. С
этих дней и приняли начало отсчета «новой эры».
        У Корнелия была еще одна забота — охрана и оборона их базы. Коллеги никак не могли взять в толк необходимость этих мероприятий. Сказывалась избалованность многих поколений териотов и землян миром и отсутствием агрессии. Но старому бойцу и полководцу, коим являлся Корнелий Сармат, миролюбие и толерантность свойственны не были. Поэтому он, не обращая внимания на недоуменные взгляды и пожимания плечами коллег, взялся за организацию оборонных систем. Для них он использовал роботов-проходчиков, «вооруженных» плазменными резаками и мощными гипноиндукторами-суггесторами, собранными по его заказу (втайне от всех) перед отлетом с Теры.
        Холм, на вершине которого располагался основной комплекс базы — их корабль «Арго»,  — был накрыт колпаком силового поля, излучатели которого располагались по периметру пяты холма. Для входа и выхода с территории базы в поле открывались некие проемы в строго определенных местах. Оборонные орудия Корнелий частично расположил как раз в этих относительно слабых точках периметра и частично на подступах к входам в подземный «город». А когда Каталин, не выдержав, попытался выяснить, с кем этот целый Демиург собрался воевать, Корнелий отделался поговоркой «береженого бог бережет», не вдаваясь в подробности. Сложности у Корнелия возникли с определением задачи для Арго. Кибер никак не мог понять, что такое «опасность», «попытка несанкционированного проникновения» и тому подобное. Тем более ему никак не удавалось втолковать, что при попытке несанкционированного проникновения нужно, не ожидая команды, предпринимать предусмотренные специальной программой действия. После долгих препирательств обозленный Корнелий снял с запястья личный коммуникатор, в который еще перед отлетом с Земли Ким вложил отпечаток
личности хозяина, и подсоединил его к кибермозгу. Арго отреагировал на такую бесцеремонность возмущенным миганием всевозможных индикаторов и экранов, но где ему было тягаться с мощью внедренного интеллекта! Через несколько десятков минут механическим голосом Арго заговорил мини-Митра:
        — Экселенц, команду над управляющими системами базы принял. Телепатический канал связи установлен. Прошу дальнейших распоряжений.  — И после небольшой паузы:  — Экселенц, называй и меня теперь, если не возражаешь, Арго…

* * *

        И вот в один из вечеров, когда все работы по обустройству базы были окончательно завершены, «аргонавты» собрались в кают-компании, чтобы выслушать доклад девушек.
        Илла взяла в руки пульт и вывела на обзорный экран трехмерное изображение аборигена. С точки зрения представителей вида Homoвнешность вид его не внушала эстетического восхищения. Рост — около двух миллидаров, сутулый, весь, кроме четырехпалых ладоней и лица, покрытый короткой коричневой шерстью. Лицо — если это можно назвать лицом — плоское, безносое, с большим тонкогубым ртом и большими прижатыми к черепу ушами. Единственное, что отличало этого представителя геянской фауны от диких зверей,  — это его глаза. Большущие, в пол-лица, с осмысленным, умным выражением! В мускулистых руках изображенный на экране абориген держал явно искусственного происхождения орудия, а из «одежды» на нем присутствовала сплетенная из травы, кстати, весьма симпатичная, юбочка, держащаяся на бедрах при помощи пояса и перевязи. Судя по всему, это был самец (или все-таки мужчина?), так как на следующем изображении, появившемся на экране, была фигурка более миниатюрная, с длинными пальцами и неким подобием украшений на груди.
        Илла дала возможность коллегам полюбоваться изображениями и начала доклад:
        — Сначала о расселении аборигенов — живут они группами от двух до пяти десятков особей только в средних широтах Южного полушария и только на одном из трех континентов. Мы насчитали их суммарно порядка трехсот тысяч. Живут обособленными племенами, между собой племена не контактируют. Иногда, правда, возникают конфликты из-за контролируемых территорий, но обходится без кровопролития. Основные занятия — охота и собирательство. Наблюдаются и попытки приручения животных.
        Теперь о физиологии геян. Они млекопитающие, но рожают детенышей в достаточно прочной оболочке типа яйца. Это «яйцо» выгревается в специальном гнезде около полутора месяцев, после чего детеныш пробивает оболочку и таким образом рождается. Если детеныш слабый, он не сможет пробиться и погибает. В таком случае помощи извне ему не предоставляется — естественный отбор в действии. Рождаемость практически равна смертности, поэтому численность населения сохраняется на одном уровне.
        Илла вернулась на свое место, а слово взяла Зита:
        — Я расскажу о социальной и культурной жизни геян. Как уже отметила Илла, они живут племенами. Племя возглавляет вождь, избираемый не за физическую силу, а за мудрость. Это очень примечательный факт! И еще, у некоторых племен вождь — женщина. Внутри племени живут полигамными семьями. Может быть одна женщина и несколько мужчин, но чаще наоборот, один мужчина и несколько женщин. Детей после определенного возраста забирают на обучение и воспитание старейшины.
        Теперь о культуре. Геяне умеют пользоваться огнем, но не все племена умеют его добывать. Знают колесо и гончарный круг. Имеют чувство прекрасного — вы видели их украшения. Жить предпочитают в хижинах, а естественные или искусственные пещеры используют как склады. Может быть, конечно, и для укрытия от непогоды, но мы пока этого наверняка не знаем.
        То, что мы успели увидеть и изучить, говорит о самодостаточном, но явно стагнирующем обществе. Но мы с Иллой считаем, что перспективы у этого общества все-таки есть…
        В кают-компании возникла напряженная тишина. Присутствовавшие «переваривали» услышанное. Наконец Каталин с грустью промолвил:
        — Да-а-а, здорово нам не хватает той команды, что сформировалась на Земле и Тере…
        — Что значит «не хватает»? А мы как же?  — раздался вдруг голос от дверей.
        На пороге кают-компании стояли, улыбаясь и раскрыв объятия… Митра, Ким, Нарайяна, Тиррен и его сын и помощник Румата! «Аргонавты» остолбенели от неожиданности, но быстро придя в себя, с радостными воплями вскочили с мест и кинулись обниматься с неизвестно откуда взявшимися друзьями.
        — Откуда вы? Как здесь оказались?  — посыпались вопросы.
        Но пришельцы только хитро улыбались:
        — Подождите, подождите — это еще не все сюрпризы.  — Нарайяна выглянул в коридор и вернулся в сопровождении пяти молодых и прекрасных землянок:  —?Вот, познакомьтесь — это наши верные спутницы и подруги…
        Теперь уже завизжали от восторга Илла и Зита. Они накинулись на прибывших девушек, обнимая и что-то щебеча. Наконец, восторги и знакомство завершились, и вся, теперь уже многочисленная, компания расселась вокруг стола.
        — Так все-таки откуда вы взялись?  — не унимался Каталин, а Корнелий, который, кажется, обо всем догадался, с улыбкой наблюдал за окружающими.
        — Все вопросы к нему,  — Нарайяна кивнул в сторону Кима,  — и к Митре…
        — Ну да,  — Митра скромно потупился.  — Моя идея. Я как услышал от Корнелия о новой задаче, тут же собрал ребят и предложил клонироваться. Благо опыт у Кима уже был, а взять генетический материал и сделать копию личности, сами понимаете, отнюдь не проблема.
        — Но до вашего отлета оставалось мало времени,  — продолжил уже Ким,  — поэтому я собрал и запрограммировал тот самый агрегат, который вам перекинули через портал накануне отлета. А дальше…
        — А дальше — мы снова вместе!  — переглянувшись с улыбающимся Тирреном, воскликнул Нарайяна.  — И готовы горы перевернуть! Друзья, жизнь продолжается!
        В кают-компании зазвучал веселый смех и зазвенели хрусталем сдвинутые бокалы.

        Глава 14

        «…Что скажешь? События разворачиваются стремительно. Неожиданное и такое трогательное появление наших друзей растрогало меня чуть не до слез. Ай да Мирта, ай да сукин сын! А мне (мне, его матрице!) такое в голову не пришло. Старею, что ли? Ну, теперь нам сам черт не страшен. Такой командой действительно можно горы своротить…
        Я так до сих пор и не понимаю, что такое быть Демиургом. Как реализуются эти мои сверхвозможности? Ну не взмахом же волшебной палочки в виде меча? И текста волшебного заклинания типа «абра-кадабра» я не знаю. Надеюсь, что эти знания, как всегда, придут сами собой и в нужный момент. А пока вроде и без волшебства обходимся…
        С увеличением — да еще и каким!  — нашей команды работа пойдет быстрее и плодотворнее. Наша задача, прежде всего, определить план действий. И не на месяц или год, а на столетия вперед. Но для команды, имеющей в своих рядах таких долгожителей, как я, Каталин и Нарайяна с Тирреном, это труда не составит. Мне очень интересно, но стесняюсь спросить, сохранили ли Нарайяна и Тиррен свои свойства Просветленных? Я имею в виду левитацию, телекинез и телепортацию. Телепатия точно осталась — мы уже для пробы перекинулись парой фраз. Но это не главное! Главное, что сохранился их колоссальный жизненный опыт. Что у Кима сохранилась его гениальность, а у Митры и Руматы — их потрясающая работоспособность и неувядающий оптимизм…
        Не знаю, когда в следующий раз «возьмусь за перо». Наверное, уже в новой жизни…»

        Эпилог

        Четырнадцать человек стояли на открытой площадке на верхнем этаже базы. Четырнадцать на всю огромную планету. Но эти четырнадцать стоили многих тысяч, потому что они — самые выдающиеся умы человечества двух Миров, они — Демиурги.
        Малиновое солнце-Феб медленно уходило за горизонт. Лица людей овевал легкий вечерний бриз. С высоты были видны бескрайние просторы Геи, их нового дома…
        — Друзья,  — тихо промолвил Корнелий,  — я знаю, что мы должны сделать для геян в первую очередь. Мы должны привить им, точнее, развить в них только одно качество. Одно-единственное, но именно оно делает человека Человеком —
        НИКОГДА НЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ НА ДОСТИГНУТОМ…


        Конец третьей книги

        Приложение к Книге третьей

        I. Комментарии к Части первой


        II. Комментарии к Части второй

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к