Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Краснопевцев Михаил: " Триптих Знамение " - читать онлайн

Сохранить .
Триптих. Знамение. Ирина Владимировна Мира

        АННОТАЦИЯ:
        Стивену Рэю нет дела до закона, закону - до него. ...До тех пор, пора высшие властители не решают использовать его в своих целях. Его, как и ещё нескольких кандидатов, отправляют на младшую из трех планет в надежде, что один из этих людей помешает грядущей войне. Однако Стивен не спешит ввязываться в чужие дела и думает лишь о том, как вернуться домой.

        
        
        ПРОЛОГ
        
        Взрывы сопровождались лучами света и гремели со всех сторон. Крики людей смешивались в единый гвалт со звуками битвы.
        Очутиться в этом мире, было сродни погружению в хаос, где нет ничего кроме смерти и разрушения, и в то же время всего необъятно много. Люди и твари под разными знаменами безжалостно вырезали друг друга. Казалось в этой битве нет союзников, лишь бесконечные полчища врагов. Солдаты сменяли друг друга: на место одного убитого вставали десятки, будто им нет конца.
        Он догадался, что был здесь наблюдателем - прошло уже немало времени, а он все еще был жив и при этом сам никого не убил. У тех, кто участвовал в бою, такой возможности не было.
        Человек, что наблюдал за битвой, не принадлежал этому миру - вернее тому времени, в котором этот мир находился. Он видел будущее. И находясь в этом хаосе, он не мог пострадать, но не мог и помочь или как-то повлиять на все это безумие. Вот, рядом с ним, еще один солдат пал от ужасного удара мечом. Клинок перерезал горло, и буквально через миг самого убийцу поразила вражеская стрела.
        'Боги, что же происходит?' - спрашивал себя пророк. Он спешно пытался понять, что могло привести к таким последствиям. Желал нащупать тонкую нить причины, погрузившую его мир в пучину разрушения. Но все было тщетно. События, которые станут отправными точками в этой истории, могли ещё не произойти. Хотя, возможно, до них оставалось не так много времени, но пока, пророку не дано было знать каково будет начало конца.
        Видение было необычным. Он догадался, что и действовать надо не так как всегда. Пророк решил узнать, что именно пытается показать ему дар предвидения и, наконец, двинулся с места.
        'Это лишь видение. Можно предотвратить все жертвы. Ты спасешь мир от этого хаоса. Для этого тебе и дан дар', - пытался подбодрить он себя, но даже в голове это прозвучало не обнадеживающе. Туда где он стоял несколько мгновений назад, ударил магический сгусток, разорвав с десяток людей и покалечив еще столько же. Пророку лишь оставалось благодарить судьбу, за то, что он не находился там воплоти и не видел ужасной гибели солдат наяву. Но, не смотря на ужас, что творился кругом, пророк все же старался сосредоточиться на поисках того, чтобы могло бы помочь понять происходящее.
        Потихоньку все окружающее стало обретать более четкую форму: нескончаемые толпы убийц и жертв в одном лице, оказывались солдатами отдельных армий (если он не ошибался, их было три или четыре) большинство из которых явно не были союзниками. 'Раз есть армии - есть и предводители' - возникла мысль у чуждого этому времени свидетеля, и он поспешил ей воспользоваться. Он пытался рассмотреть сквозь битву воинов с отличительными приметами: будь то штандарт, особые доспехи или любой другой признак высокого положения.
        На некоторых были обычные байданы и кольчуги, на других бригантины, хотя в этом бою, казалось, ни один доспех не имел значения. Оружие также было самое разнообразное: от грубо выполненных топоров, алебард, бастардов и даже бичей, до эстоков и других мастерских мечей и кинжалов. Самое страшное, что всё оно не просто использовалось по назначению, но с особым рвением, отчего казалось, что от этой борьбы зависит не только жизнь, но и свобода, будущие родных и близких.
        И вот он, в своем красном балахоне, теряющемся на фоне окровавленной земли, шел никем не тревоженный, к разгадке. Он не был настолько стар, чтобы быть дряхлым и беспомощным, но все же выглядел ровесником большинства ветеранов. И сейчас пророк скользил сквозь море молодых людей, которым может быть, никогда не предстоит войти в тот возраст, на который выглядел он сам.
        'Если я хочу предотвратить это, то должен знать, кто поведет людей в бой! Кто поднимется на их защиту? Чьи земли станут оплотом войны? На моем ли веку это произойдёт? Сколько времени мне дано, чтобы найти ответы? Святые духи, сколько же вопросов, которых я не собирался задавать: почему именно мне выпала такая доля? Как я хотел бы оказаться сейчас дома, со старым добрым псом Чарльзом... хотя в каком-то смысле оно возможно, так и есть'.
        Через некоторое время, впереди, за конницей, магами и даже за лучниками, показались командиры двух армий. Этот вывод напрашивался сам собой: главнокомандующих хоть и не выделяло из общей массы окружение королевской гвардии, но их доспехи были явно не ровня доспехам остальных войск. Они держались на отдалении, да и было в них нечто, что отличало их от остальных. Казалось, минуты уже начали превращаться в часы, когда он добрался до своей цели.
        Их было двое. И только теперь, подойдя к ним вплотную, он понял, что их так отличало от всех остальных. Казалось, они столь же чужды этому миру, как и он сам. Нет, все же они были там, в тот момент, в том месте, но дом их был не здесь. Доспехи, что показались вначале иными, доспехами вовсе не являлись. На мужчине была странная одежда из кожи и железа. На втором всаднике (а точнее всаднице, что он заметил не сразу) нечто, что могла бы носить королева, заставь её судьба стать рыцарем. Её накидка выделялась ярким пятном, очерчивая покатые плечи, а костюм был бы напротив жесток и груб, если бы не красивейшие узоры.
        Пророк понял, что пришёл именно туда куда надо и узрел не более и не менее того, что предначертано его взору. Озарение будто спустилось к нему с самой горы Йараев - этих двоих он и должен был увидеть, и настанет день, когда он встретит их воплоти!
        Неожиданно, его внимание привлёк луч света, исходящий откуда-то слева. Он повернулся и пытался увидеть что-то сквозь неестественный яркий свет, двинулся по направлению к источнику и почти разглядел того, кто выпускал его. 'Не может быть...'. Его мысль прервал другой свет - тот, что испускало его родное светило, поутру освещая дом.
        Он лежал на кровати.
        Рядом, в ногах, валялся ещё сонный пёс Чарльз - верный друг и уникальный результат магических трансформаций. Казалось сейчас самое время забыть о кошмарном сне, но, увы, человек, что наблюдал подобное уже не первый раз за свои годы, знал, что его сны вовсе не являются снами.
        Его звали Филлириус.
        - И что же это было дружище Чарльз? - обратился он к псу.
        - Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос? - Пес лениво зевал. - Если да, то предположу, что у тебя опять было видение?! Которое, между прочим, вырвало меня из чудесного сна, чтобы там не думали многие умники о моей способности видеть сны.
        Филлириусу сложно было понять: все тот же эксперимент, что дал его лохматому питомцу дар речи был причиной своеобразного характера пса, или же Чарльз, обретя голос, просто смог изъяснять то, что всегда творилось в его голове? Впрочем, что бы ни послужило причиной, одно было ясно: иногда питомец соображал даже быстрее хозяина, с чем пророк всегда считался.
        - Нет, это не просто видение. Оно было сродни озарению. Величайшее из когда-либо увиденных мной, - ответил Филлириус, пропуская ворчания пса мимо ушей, - Я даже думаю, что это было 'то самое' видение!
        - Знамение?! - воскликнул Чарльз взбудоражено. Трудно было поверить, что ещё минуту назад он пытался отойти от сна.
        - Думаю да, друг мой, это оно, - Из глаз провидца потекли слезы. - Неужели и вправду... - он оборвался на полуслове, услышав гам за окном. - Я не помню такого шума со времен последней междоусобицы. Что же там происходит?
        Он направился к окну, откуда было видно шумную толпу. Происходило что-то непонятное и непривычное для размеренной жизни города. Больше всего это напоминало атмосферу перед линчеванием. Но как такое могло твориться в тихом городке?
        - Похоже, город сошёл с ума, - раздался голос снизу.
        - Как думаешь, что это?
        - Я думаю: имеет ли смысл гадать, если мы можем узнать это из первых уст, так сказать?
        - Ты как всегда прав.
        Прямое мышление пса вызвало улыбку пророка, несмотря на обстоятельства.
        - Пойдём.
        Они вышли на улицу. Как Филлириус и предполагал, все жители города (или, по крайней мере, большинство из них) направлялись к эшафоту. Спрашивать в таком гвалте о происходящем не представлялось возможным, поэтому он решил присоединиться к остальным и воочию увидеть причину поднятого шума. Кругом были слышны крики: 'Уничтожить ведьму' и 'Черная магия среди нас', а также само собой сетования на опасность для граждан, их детей и даже скота! Все это несказанно удивляло - вот уже много лет Филлириус не встречал запрещенную магию, что недалекий народ именовал 'черной', или тем более человека ее практикующего. Но даже если было бы и так, то привычнее в этой ситуации выглядело обращение с мольбами о помощи к представителям магического министерства, как всегда и поступали. Но самосуд и линчевание? Нет, похоже, здешние жители и вправду потеряли рассудок.
        Вскоре Филлириус оказался на старой эшафотной площади и то, что он там увидел, заставило его руки затрястись...
        - О! милостивый демиург! Началось!!!
        
        ГЛАВА 1. ВТОРОЙ МИР.
        
        'Ты сделаешь это!'
        Стивен стоял на краю обрыва, перед которым расстилалось озеро Болнви. Никакой страховки не было, а сзади уже поджимал следующий участник игры. Все ждали, когда Стивен сделает шаг и это лишь накаляло обстановку.
        'Давай, ты делал это уже не единожды', - подбадривал он себя. Но легче подумать подобное, чем обмануть такое элементарное чувство человека, как самосохранение. Люди вокруг суетились, делали ставки, записывали видео и делали фото. Те, кто посетили подобное мероприятие впервые, молчаливо ожидали самоубийственного прыжка. Да, в теории все игроки надеялись остаться в живых, но если бы так было на самом деле, то 'Магические игры' не вызывали бы такого интереса. В этот раз собралось сравнительно не много зрителей, и это, пожалуй, единственное, что радовало Стивена. Хотя конечно для подпольной сходки народа хватало.
        Он подошёл ближе к обрыву, всего на полшага, но здесь это было то расстояние, которое любое существо с инстинктом самосохранения себе бы не за что не позволило. Не прошло и минуты, но для человека, идущего на подобный риск, эти секунды растягивались на такое количество времени, что их можно было назвать разве что неопределённым понятием 'долго'.
        Стивен сам пошёл на участие в 'Магических играх' (не в первый, и если повезёт, то и не в последний раз). Он не обвинял в этом свою работу, на которой чересчур мало получал, не винил в этом общество, что позволило ему стать таким и затем воплотить в жизнь все свои эгоистичные мечты с помощью дара. Нет. Стивен - только он был ответственен за все происходящее с ним. И более того, сегодня он действительно намеревался остаться в живых, так что искать в этих событиях нечто трагическое, не имело смысла.
        Стивен выпрямился; толпа застыла в немом ожидании. Ещё секунда и... началось.
        Стивен оттолкнулся от края обрыва, покидая твёрдую почву и уносясь вниз, в свободный полет. Остались лишь он и его падение навстречу воде, с высоты, при которой обычный человек в лучшем случае поломает себе позвоночник, а скорей всего и умрёт (хотя можно конечно задуматься, что из этого является лучшим случаем). Уже на середине пути Стивен открыл путь к искре, и лишь затем, когда всего один момент отделял его от глади воды, воспользовался своим даром.
        Время остановилось.
        Для всех Стивен продолжал лететь, и единственное что изменилось - его окружение. Со стороны казалось, что его окутал свет, плавно переходящий в огонь, как будто метеорит проходил сквозь атмосферу. И в этом была доля правды: Стивен воспользовался чужеродной атмосферой, чтобы остановить время (хотя на самом деле время не остановилось, а замедлилось в такое количество раз, каковое человек со стороны уже не способен воспринять). После манипуляций со временем, он послал толчок силы в сторону воды, облегчил свой вес. Эффект как всегда не заставил себя ждать. Тело Стивена устремилось вверх быстрее, чем падало до этого вниз, и он полетел вперёд. В воздух взмыли шарообразные сгустки энергии, возвещая о начале гонки. Стивен уже взял свою энергию в руки и направился в сторону финиша. Один за другим, в полете, к нему присоединялись все новые участники игры. Борьба разгоралась. Все те же светящиеся сгустки энергии уже не просто безвольно весели в воздухе, а были направлены на летящих магов. Около Стивена пронёсся соперник, но лишь, для того чтобы поймать среагировавший на ускорение энергический шар. Тело
игрока загорелось белым сиянием, он начал падать, и только у воды успел воспользоваться даром и смягчить удар.
        'Одним конкурентом меньше, но расслабляться рано', - подумалось Стиву. И действительно, через мгновение перед ним возник ещё один участник. Он оказался более настойчив, и перед тем как вырваться вперёд решил устранить ближайшего соперника. Даже для Стивена было весьма не просто управлять пространством вокруг себя, уворачиваться от энергетических шаров, и при этом вести нападение (а он был в этом деле далеко не новичком). Как и следовало ожидать, такая самоуверенность не прошла для его соперника даром, и не успев толком навредить Стивену, он также пал жертвой энергетического шара. 'Ну вот, выскочки отпали. Началась действительно взрослая игра'.
        Их осталось пятеро. Если отнять новичка, который был не настолько глуп, чтоб лезть на рожон, и при этом не настолько талантлив, чтобы идти впереди всех, и поэтому держался в хвосте, то оставалось три соперника. Одним из них был Клайд Руган. Когда-то он подавал большие надежды, но сейчас никто не воспринимал его всерьёз. Стивену он был не конкурент, так что его можно тоже в расчёт не брать. В итоге, единственными достойными противниками остались Арник Нестор и Колл Борнз. Насчёт Арника ходили слухи, что он сдулся, но списывать его со счетов Стивен все равно не стал бы. Он помнил времена, когда Арнику не было равных. Одно его имя внушало страх всем соперникам. Он был резок, но использовал свою агрессивную тактику с умом - не чета сегодняшним молодым выскочкам. Ещё до начала гонки Стивен заметил, как Арник бросал в его сторону настороженный взгляд - он чувствовал, что не возьмет золото! Стивену было это знакомо, он сам не раз убеждался, что быть первым не всегда самый выигрышный вариант. Иногда лучше держаться вторых позиций и получить хоть что-то, чем лезть в бой, когда всё в тебе говорит, что
сегодня победит кто-то другой. Арник также знал Стивена не первый день, видел его талант и опыт, и видимо сегодня его посетило именно такое чувство. Оставался Колл. Вот это была настоящая заноза в мягком месте. Для такого быть вторым, это все равно, что быть никем. Деньги мало его волновали, в отличие от того же Стивена. Финансов от фирмы его отца более чем хватало, чтобы обеспечить еще не одно поколение Борнзов. Колл был одержим первенством. Он получал истинное удовольствие от 'игр' и стремился только к безоговорочной победе. И что самое плохое, у него хватало таланта, чтобы эту победу получить. Его магическую искру развивали не меньше чем у Стивена, только в отличие от домашнего обучения Стивена, Колла учили лучшие маги, которых можно было купить. Отец готовил Колла в верха 'Совета'. А с его желаниями считались. С такими деньгами нельзя было не считаться.
        Подводя итоги размышлений, Стивен поставил себе цель: в одном ему сегодня точно повезло - он знал, на что рассчитывать. Когда ничего не знаешь о своих конкурентах, достичь победы намного тяжелее, так что оставалось благодарить госпожу Удачу хотя бы за это.
        И вот прошло уже полпути от первого испытания. Стивен по-прежнему держал позицию, как ни старался настичь его Колл. Тот хоть и был озабочен победой, но он вовсе не дурак, и если уж ударит, то наверняка. А пока такой возможности ему не представилось. Однако, постепенно, Колл все же начал нагонять Стивена.
        Впереди ждал поворот 'водяных лезвий'. Перед этим испытанием энергетические шары выглядят пустышками. В повороте беспорядочно поднимались и опускались тонкие струи воды. Они били ровно настолько, чтобы не проткнуть человека (хотя известны и такие случаи), но достаточно, чтобы ему запомнилось это не на одну 'приятную' неделю. Там вполне можно нагнать излишне осторожного участника, если только самому повезёт пройти через поворот не подбитым. Стивен не знал, хорош ли в этом его главный конкурент. Увы, сам он терял прилично скорости на 'лезвиях'. Обычно это его мало заботило, но сейчас слишком уж близко был Колл. Да и как-то так выходило, что он прежде не воевал за лидерство прямо перед поворотом. Это случалось либо немного раньше, либо наоборот позже.
        'Да дорогой, ты, похоже, вляпался, - сказал себе Стивен и быстро сделал вывод: 'А к черту! Была, не была!'. Он резко устремился вперёд.
        Спустя миг он вошёл в поворот, и в каких-то сантиметрах от него ударило первое 'лезвие'. Затем показалось следующее. И ещё одно. Так продолжалось несколько минут, сколько точно, Стивен сказать не мог - для него это были целые часы. Когда он, наконец, осознал, что прошёл испытание, и при этом остался невредим, его захлестнуло чувство дикого восторга. Он редко полагался на случай, или тем более судьбу, и поэтому, остаться целым, казалось чудом. Но он быстро пришёл в себя. Лететь взбудораженным в такие моменты, все равно, что водить пьяным. Стивена отрезвил Колл. Он возник совсем рядом и не собирался отставать.
        'Гром на твою голову! Как же от тебя отвязаться?!'.
        Стивен прикинул расстояние до финиша и скорость, с которой шел Колл. 'Должен успеть', - понадеялся Стивен, но не он один рассчитал, что к чему.
        Будто бы в ответ на его мысли, Колл рискнул прибегнуть к своему 'внутреннему резерву'.
        У каждого мага есть, хотя бы небольшой, резерв, хранилище, которым он может воспользоваться, если судьба-злодейка не оставит выбора, однако рискует сделать это далеко не каждый смельчак. Освободить силу резерва, во время постоянного использования магии, да ещё когда все твоё внимание сконцентрировано на полёте - это может стать и покруче стихийного бедствия. Что там падение в воду со всего размаха с высоты полета! Были случаи, когда маг при этом просто взрывался! Тело человека не достаточно сильно, чтобы выдержать подобное, и только путем укрепления своей оболочки можно проделывать такой трюк, не боясь последствий вроде многочисленных переломов или летального исхода. На использование резерва требовалось время, которого у Колла не было, но в купе с его самоуверенностью и желанием победить, страх отходил на второй план. Стивен же хоть и участвовал в рискованных мероприятиях, все же дорожил своей жизнью больше чем Колл и поэтому отвечать ему тем же не стал, а просто добавил скорости.
        Как он и думал, вскоре силы начали иссякать. Но он был почти у финиша, а сзади все нагонял Колл. Тот превратился в размытое пятно и оставлял небольшой кровавый след: излишняя дерзость не прошла для него бесследно. До финиша оставалось совсем немного, силы все уходили, а соперник и не думал сдаваться, приближаясь с каждой секундой.
        'Давай же, давай!' - если бы кто-то мог услышать внутренний голос Стивена, то он отчетливо расслышал бы тот хрип и напор, с которым он себя подгонял. Вот до финиша остается: восемь секунд... семь... шесть... Колл уже почти сравнялся со Стивеном... пять... четыре... три... он встает с ним на один уровень... два...! Стив из последних сил делает рывок... Один... и с каким-то секундным разрывом выигрывает гонку!
        Еще некоторое время он висел над землей и наконец-то, обессиленный, встал на твердую почву. Со стороны на него налетели зрители: кто приставал с расспросами, кто поздравлял с победой, но Стивен ничего не слышал. Его занимало только осознание победы. И награда: пополнение кошелька и возможно, когда восстановятся силы, удовольствие с очередной восхищенной фанаткой. Чуть позади Стивен увидел Колла: из носа потоком текла кровь, которую пытались остановить местные умельцы, заменяющие на 'Магических играх' врачей, в глазах полыхала ярость.
        - Такого крепкого лося не каждый день сыщешь, - поймав взгляд Стивена, проговорил Майк - организатор игр, - Не волнуйся он быстро придет в норму.
        - Я и не думал. Колла и меня, знаешь ли, не назовешь друзьями. Просто меня удивляет, использовать резерв в таких условиях и отделаться так просто? - Стивен задумчиво помотал головой, - Нет, он определенно не тот, кого я хотел бы видеть своим соперником. Тем более лет этак через десять.
        - Да, он и вправду, весьма способный. И нельзя забывать о его колоссальной школе. Знаешь, сегодня на него было сделано очень много высоких ставок, и не могу сказать, что напрасно.
        - Да! И я для всех, кто эти ставки делал, стал настоящим бедствием, - Стив не мог сдержать улыбку, - Люблю оставлять, таких вот 'логиков' с носом!
        - Зная эту твою привычку, я и решил, что за мое разочарование сегодня тебе порадоваться не удастся, - Майк ответил Стивену с типичной ухмылкой.
        - О! Неужто кто-то сегодня ставил и на меня?
        - И не мечтай! Нет были, конечно, и такие, но я не один из них. - Они свернули с аллеи и направились к машине. - Почти равные силы, а денег мне хватило и с обустройства мероприятия.
        Они подошли к машине Майка.
        - Ну, я тут засиживаться не стану, и тебе не советую. В общем, поздравляю с победой! - Майк крепко пожал Стивену руку. - Твой приз будет лежать в обусловленном месте. Счастливо, и не забывай, что впереди еще четыре раунда и главный приз, Стив, так что до скорой встречи!
        - Счастливо, - ответил Стивен, после чего Майк сел за руль и уехал в направлении центра.
        'Ну что ж, раз Майк посоветовал, значит и вправду не стоит тут задерживаться...'
        - Стив! - К нему подбежала Нелли - давняя знакомая - милая девчонка с безумным цветом волос. Но в отличие от большинства, с ней можно было не только провести ночь, но и пообщаться днем.
        - Приветик Нелли, ты уж прости, но я спешу покинуть это наиприятнейшее местечко. Так что сегодня поболтать не получится.
        - Контроль?
        - Думаю да, они родненькие. Хотя точно сказать не смогу, я лишь действую по совету Майка.
        Поняв, что к чему, Нелли сощурилась и поджала губы.
        - Ну, если он посоветовал, то я тут тоже оставаться не стану. - Она остановилась и придержала Стивена. - Но мне от тебя времени и не требовалось. А вот моя подружка очень жаждет твоего внимания, - Нелли кивнула в сторону молодой красивой девушки.
        - Жаждет внимания именно от меня, или от сегодняшнего победителя?
        - А тебя разве это когда-нибудь волновало?
        - Тоже правильно, - Стивен улыбнулся подруге. Все-таки Нелли поистине была совсем нетипичной представительницей своего пола.
        - Пойдем, познакомлю, - улыбнулась Нелли, как бы подводя итог сказанному, и направилась к подруге.
        Все, что последовало за формальным знакомством, Стивен, как человек своего времени, да и не самого праведного образа жизни, никогда не запоминал просто потому, что не считал это важным (кроме того момента, когда девушка оказывалась у него дома)...
        
        * * *
        
        - Стивен!
        - Стив! - ' Ну почему никто никогда не запоминает с первого раза?'
        - Прости. Знаешь я хотела у тебя спросить, может ты сможешь замолвить за меня словечко в департаменте?
        - Сьюзи, если бы я мог, то непременно бы попросил за тебя! - не задумываясь, солгал он, - Но мое начальство - сущие звери. С ними даже говорить никто лишний раз не хочет! - Насчет 'зверей' он может и преувеличил, но о нежелании беспокоить начальство без важного повода, даже не врал, хотя попросить, конечно, мог. Но тогда пришлось бы остаться перед кем-то в долгу, а он этого совсем не любил. Да и стоило ли того девушка, с которой он едва знаком?
        - К тому же, ты уверенна в том, что хочешь этого? - продолжил Стивен, - Знаешь, сколько нам платят Сьюзан? А какие условия работы? Я ведь не просто так в 'играх' участвую! Нет, поверь мне, я варюсь на этой кухне не первый год, так что скажу как есть - паршивое это место, лучше забудь о нем!
        - Я даже не знаю. Мне всегда казалось это таким интересным. Вы там работаете с высшей материей, видите по-настоящему сильных магов, общаетесь с ними, наблюдаете за их работой....
        Услышав такое Стив, конечно, не дал ей закончить.
        - Сильных магов? Не этих ли старых бюрократов ты имеешь в виду? Да они трясутся за каждую частичку магии, как будто бы она должна вот-вот уничтожить мир! В тех же 'Магических играх' больше достойных магов, чем во всем департаменте! Настоящая магия она тут, прямо перед тобой, на улицах Утигулы!
        Резким прыжком он оттолкнулся от кровати и забежал, прямо по потолку, на противоположенную стену. Глаза Сьюзан округлились.
        - Ты что делаешь? А что если УМД засечет вспышку магии?
        - Брось детка! Что им до небольшой вспышки магии на окраине города? Они даже не могут быть уверенны, что кто-то сделал что-то противозаконное!
        - Но что если кто-то из них неподалеку? Он обязательно решит проверить, и тогда что же ты ему скажешь? Ты хоть задумываешься об этом?
        - ...?
        - У тебя не все в порядке с головой. Нет, серьезно, ты сумасшедший. Скажи мне, что я с тобой делаю? - скрестив руки на груди, сказала Сьюзи, хотя сама не могла сдержать улыбку.
        - Послушай дорогая... - продолжил Стивен, подошел к Сьюзи и начал медленно, но настойчиво укладывать ее, - ...ты со мной потому, что тебе нравятся победители; из-за того, что ты любишь магию; но никак уж не затем, чтобы я устроил тебя туда, где ты можешь проработать всю жизнь, медленно карабкаясь вверх по карьерной лестнице, а впоследствии тихо и спокойно отойти на пенсию. - Он начал целовать ее. - Это не твой путь, и мы оба это знаем!
        Девушка ловко вывернулась из объятий Стива, и пересела подальше (насколько позволяла кровать).
        - А почему же тогда там работаешь ты?
        - С моим-то образом жизни, я, Сьюзи, вынужден работать там! Где мне работать, чтобы скрывать свое 'хобби'? В Контроле? Так с их графиком в этом пропадает всякий смысл, нет УМД это определенно не то. Что тогда остается: департамент и Совет? Я думаю объяснять причину, по которой я не могу работать в Совете - лишняя трата времени. Вот собственно и остается департамент!
        - Я, конечно, понимаю, что устроиться в Совет не очень просто...
        - Невозможно! - перебил ее Стивен. - Пойми, поколениями туда входят сливки научного и политического мира. Семьи, что рождают на свет лишь избранных, и где ребенок без дара считается выродком (хотя последние столетия и в обычных семьях так же)! Раз за разом, тысячелетия подряд, на места отцов восходят их дети, а если таких вдруг оказывается недостаточно, то берут людей вроде Колла Борнза.
        - Твоего соперника?
        - Да, его самого! Для них мало просто быть хорошим магом. Богатство, положение в обществе и род - вот залоги места в Совете. Конечно, претендент должен быть как минимум неплохим магом, но таких достаточно много и в том же самом департаменте, так что ключевым моментом все же является место в обществе, а не успехи в магии.
        - Да справедливостью тут и не пахнет.
        - О какой справедливости может идти речь в мире, где правят себялюбивые маги, душащие менее удачливых на корню? - Стив придвинулся к Сьюзи, на этот раз заранее уверенный, что она не отпрянет. - В таком мире, моя дорогая, остается только одна справедливость - что ставит для себя каждый человек сам. И в этих условиях нужно жить так, как будто бы ты живешь последний день, иначе во всем пропадает смысл. Если ты ведешь себя не так, значит, ты согласился с Советом и навязанным им образом жизни. И лично я для себя решил, что никогда не буду настолько слаб, чтобы это принять.
        - Ну что сказать?! Ты знаешь, что хочет услышать девушка...
        - Я говорил правду, и не более...
        - Ну хватит, - прервала Сьюзи, - На сегодня мы оба наговорились.
        - Воистину так! - согласился Стивен, так как и сам понимал, что время разговоров на сегодня окончено...
        
        Будильник, заведенный на шесть тридцать 'проснулся' в срок, и посылал звуковые волны в сторону Стивена. Тот, еще по привычке, после старого будильника, который он хранил в память о старшем поколении, до его окончательной поломки, пытался отмахнуться, стуча по прикроватной тумбе, но конечно все было тщетно. Новый будильник реагировал на давление, сердцебиение и ещё, судя по инструкции, на десяток параметров, так что обмануть его было невозможно, и приходилось вставать. Очередное изобретение современного мира, без которого он не просто смог бы прожить, а радовался бы его отсутствию. 'И почему звенящие будильники, кроме как в антикварном нигде и не купишь?' - пожалел себя Стивен, в то время как ноги сами уже несли его к навороченному компьютеру. Одним глазом, который первым проснулся, Стивен глянул в окно.
        Утро уверенно брало вверх над ночью Утигулы. Солнце потихоньку выходило из-за домов, освещая прозрачным светом крыши и верхушки деревьев. Первый городской транспорт неспешно выезжал и вылетал из своих гаражей, направляясь к остановкам. Рекламные щиты на домах, буквально несколько часов назад переставшие транслировать гимны продуктов, компаний, торговых центров и прочего, начинали вещание вновь. На улицах появлялись люди, одетые в деловые костюмы. Эти ранние пташки были в основном работниками всевозможных палаток, необходимых многим по утрам: сканирующих салонов, где каждый за пять минут мог запомнить текст из ста-двухсот страниц, газетных лотков, уличных 'забегаловок', мгновенных транспортных каналов, и других мест необходимых по утрам, что требовали некоторого внимания своих хозяев.
        Компьютер бесшумно включился и спроецировал на стену экран. Стивен запустил несколько приложений, оставил машину работать вместо себя и пошел в свой спортивный уголок. Не то чтобы Стивен души не чаял в спорте, но тут, как и в других моментах жизни, брал свое долг его не самого обычного 'хобби'. Подпольные магические мероприятия требовали хорошей подготовки, как дара, так и тела, и с этим надо было считаться. Дальше все пошло по обычному расписанию: душ, приготовление завтрака на двоих (хотя Стивен боялся, что вскоре готовка станет не более часто встречаться, чем те же звенящие будильники), снова компьютер, где нужно было проконтролировать наработанные данные, и, наконец, подъем гостьи. Тут, в общем, тоже никаких сюрпризов не ожидалось: недолгий 'разговор за завтраком', постель, и, наконец, сам завтрак.
        Вскоре пришло время сборов на работу. Стивен забрал все подсчеты компьютера, надел, подобранную комплексным шкафом, одежду (пожалуй, единственное изобретение, что Стивен оценил по достоинству), и вместе со Сьюзи вышел из дома, чтобы отправиться на свою официальную работу.
        
        * * *
        
        Свет ламп, лишь немного разбавляемый солнечным, разгонял тени с высоких сводов Совета. Зал, объединивший два разных времени, был заставлен огромным количеством реликвий, времен зарождения Совета, и даже ещё более ранних, и при этом был оснащен современными технологиями.
        Саниму претила мысль о том, что реликвии предков вынуждены делить одни ниши с мини-телепортами, ультра-креслами и прочими удобствами, что обеспечивали магам Совета комфорт. По углам стоял контроль гравитации, а в центре транслятор Тарна для объемной демонстрации разных образов.
        Обычно Саним пытался избежать посещения Совета под любым предлогом, настаивая на своем присутствии лишь тогда, когда действительно было, что обсудить.
        И сегодня выдался как раз такой случай.
        Сегодня, главной темой Совета была предстоящая война! Большинство из присутствующих в зале прожили уже не меньше пятисот лет, и даже они успели стереть из памяти это слово. Последний раз война была в их мире не одно тысячелетие назад, и само - собой никто не имел ни малейшего понятия, что делать.
        - Господа, прошу Вас, сядьте! - слова Гонрода Младшего прозвучали над всем залом, оповещая о начале заседания, - Сегодня мы все собрались здесь, так как получили тревожные новости от почтенного старейшины Нимора. Его видение, обработанное нашими лучшими умами и техникой, предрекло войну! Я думаю, выражу общее мнение, если скажу, что с этим явлением мы не знакомы, и лично мне сложно представить как при нашем правлении это возможно. К счастью, при повторном анализе, и подсчете вероятности, мы пришли к выводу, что война грозит не нам, а Птэрху!
        В толпе поднялся шум. Как Нимор мог увидеть подобное? И как вообще это могло касаться их? Саним смотрел на своих коллег, которые уже разбились на два лагеря: озабоченных нелепыми вопросами и расслабившихся после отошедшей беды. И ни одна из сторон думать совершенно не собиралась.
        - Специалисты вычислили, почему Нимору было дано видение? - спросил за всех Саним.
        - Очень своевременное замечание! Рад, что хоть кто-то задался этим вопросом, - Гонрод осмотрел собравшихся магов укоризненным взглядом, - Похоже, остальные забыли, сколь тесна наша связь с Птэрхом!
        - О чем ты, Гонрод?! - вступил в разговор Немикус - один из высших магов Совета, - Связь миров существенна лишь по убыванию. События Атэрха влияют на нас, а наши - на Птэрх, но чтобы младшая планета сколь-нибудь сильно влияла на старшую...? Да, конечно, будь война у нас, для Птэрха это была бы катастрофа, но их бедствия у нас отражались в виде небольшого ветерка, а войны приводили к смерти пары десятков людей. Какой должна быть нынешняя война, чтобы заставить нас волноваться о чем-то существенном? Разве что, весь Третий мир разлетится на куски в буквальном смысле!
        - Конечно, вы хотели сказать о чем-то более существенном, чем о возможных жертвах, пусть и не многочисленных, но все же волнующих нас..., - подчеркнуто поправил Гонрод, а его слово звучало в Совете далеко не последним.
        - Конечно Гонрод, ты же прекрасно понимаешь, что именно это я и имел в виду, - Немикус говорил с улыбкой, хотя взгляд его в этот момент выражал обратные эмоции.
        - Похвально, что вы проявляете такую озабоченность, - Гонрод смог ответить даже не совсем саркастично, - И, увы, не безосновательно! Мы обязаны предусмотреть все возможные решения проблемы, даже если у нас это может привести к минимальным, но все-таки жертвам. Хотя если верить прогнозам, то в этот раз жертв должно быть немало. Возможно больше, чем принесла последняя война на Птэрхе.
        - Это война коснется и нашего мира? - выразил общую обеспокоенность один из младших в этом собрании магов.
        - Как я уже сказал - домом этой войны будет Третий мир, и о переходе ее на нашу территорию беспокоиться не стоит. Нас волнует другое: по нашим данным эта война может достигнуть таких размахов, каких Птэрх не видел доселе! Фактически каждый город, каждая деревня, будут вовлечены в нее! И самое страшное, вполне возможно, что в этой войне в игру вступит магия, что сможет поглотить Третий мир без остатка! И вот тогда, господа, - впервые за свою речь тяжело вздохнул Гонрод, - тогда-то это и отразится на нашем мире самым плачевным образом!
        Среди советников вновь поднялся нервный гам.
        Саним огляделся по сторонам. Кажется, наконец, нашлась новость, готовая пробить даже толстые шкуры главных магов Совета. Впрочем, сам он этим вопросом был обеспокоен не менее чем остальные. Как только шум немного улегся, Гонрод продолжил:
        - Господа! Я не знаю точно, к каким последствиям может привести подобная катастрофа. Но определенно, даже при несущественных бедах в Третьем мире, нашему миру все равно не избежать некоторых проблем. И мы просто обязаны как-то помочь нашим, так сказать... соседям, предотвратить войну!
        - И что же вы предлагаете? - во второй раз подал голос Немикус, - Мы не имеем право давать им оружие, так как это только даст их миру лишний повод сгинуть. Не можем воздействовать силами Совета, опять-таки, без губительных последствий. Все, что мы можем - это послать кого-то им на помощь! Но кто пойдет на такое? Это же самоубийство!
        - К сожалению, Неминус, вы правы. Ни один член Совета и вправду не пойдет на подобный риск, да и вправе ли мы вообще это предлагать? Каждый из нас является незаменимым для Совета, в том или ином вопросе, и поэтому терять кого-либо, пусть даже в столь благородных целях, мы не станем!
        - Кто же в таком случае? Новобранцы и стажеры...?
        - Не имеем права. Новобранец ли, старейший член совета, все одно! Каждый из нас имеет одинаковое право на защиту от магического влияния! Лишь одна жертва! - и сильные мира сего потеряют веру в Совет, и на наше место придут другие. Все мы знаем, что по ту сторону наших ворот встречаются маги, превосходящие по силе многих из нас, и остаются они там по причинам с магией не связанными. Среди них встречаются и такие, кто знаком с тем, что нам, потомкам славных родов, знать не доводилось: борьба за жизнь, как в прямом смысле, так и в переносном, 'магические игры' и преступность, и многие другие вещи, зачастую не самые законные, для которых они используют свой дар. У этих людей есть и силы и потенциал. И раз его некуда больше реализовывать... Нас же с самого детства, учили использовать магию совсем по-другому. Мы способы управлять, творить, уничтожать и многое другое, но в диких условиях Третьего мира, да еще и во время войны, ни один из присутствующих не протянет и дня! Нам нужен человек, способный приспособиться ко всем лишениям.
        - Да, но мы говорим о путешествии в Третий мир. И для поиска добровольца придется недвусмысленно заявить общественности о том, что это путешествие реально! Не для того Совет тысячелетиями скрывал возможность перемещения между мирами, чтобы мы с вами взяли да и раскрыли это! Представьте себе, какое потрясение для общества: 'Путешествие в Третий мир реально! Совет знал об этом с самого начала!'. Последствия этой новости затмят собой любую войну! Все захотят побывать на диковинном Птэрхе, сделать из него курорт, а мы, конечно, не может этого допустить. Тогда особые энтузиасты станут искать незаконные способы попасть туда. И когда в Третьем мире, где о существовании Второго знают только избранные маги, начнут сотнями появляться наши пришельцы, поднимется паника! - потрясая руками, оглядел всех собравшихся один из старших членов Совета, - Жители Третьего мира испугаются жителей Второго и, чего доброго, начнут их убивать. Тогда жители Второго мира сочтут жителей Третьего дикарями и агрессорами и, не приведи Боги, если это недопонимание закончится межпланетной войной! И это гораздо опаснее, чем можно
себе вообразить! А виной тому, будем мы с Вами, господа! Но! Даже если вышесказанного чудом не случится, разве мы не рискуем все равно создать панику среди жителей, если не найдем достаточно сильного мага-добровольца, согласного отправиться в Третий мир и предотвратить их войну?
        Эти вопросы пришли на ум и Саниму. Во время разговора он смотрел попеременно то на Немикуса, то на Гонрода и понимал, что ангельские замашки если у последнего и есть, то только по сравнению с первым (он хотя бы не был готов разбрасываться людскими ресурсами); и что сейчас, он произнесет слова, которые для кого-то станут путем в иной, чужой и незнакомый мир. Но он знал, что сегодня ничего не сможет изменить, так что оставалось только слушать...
        - Судьба целого мира стоит на кону. И безопасность ещё одного. Я согласен - мы не можем предать это огласке, как и не можем тратить время на проверку и подготовку каждого кандидата. Боюсь, все, что нам остается - это найти сильнейшего мага, не из наших рядов, и отправить его в тот мир, в область недалекую от очага войны. Так мы сможем ввести его в игру, дав понять, что от него требуется, и не оставив ему возможности отказаться.
        - ...Возможно, даже имеет смысл, отправить не одного человека...скажем так, для надежности! - снова заботливо вставил Немикус.
        - Мы продумали этот вариант, и вынужден согласится с вами Немикус. Возложив все надежды на одного человека, пусть и сильнейшего мага, мы можем не достичь нашей цели, а лишь потерять ни в чем неповинного гражданского! Поэтому было решено подобрать с десяток претендентов, дабы отобрать сильнейших для выполнения главной миссии. Мы не будет спешить с отправкой всех, но возможно все же, нескольких придется отправить сразу. Ведь им нужно будет время, чтобы освоится и, конечно же, вернуться в нормальную магическую форму!
        - Прошу прощения Гонрод, но не пытаешься ли ты случаем, утаить что-нибудь от своих коллег? - не зря при каждом слове Немикуса у его собеседников создавалось впечатление, что их жалит змея: он давил на слабые точки человека, впрыскивая яд, что та же кобра при нападении. - Не говорил ли ты случаем об одном определенном сильнейшем, что должен отправиться в Третий мир? Я думаю, если есть кандидат на столь ответственное задание, весь Совет имеет права знать его имя!
        - Немикус, ваша проницательность как всегда не оставляет шанса умолчать, о вещах, коими я не хотел обременять Совет до их окончательного подтверждения.
        - Напрасно, Гонрод! Члены Совета не должны ничего скрывать друг от друга, именно на этом построено наше доверие.
        - В любом случае, имя его вряд ли скажет что-нибудь кому-то из присутствующих. - Что-то во взгляде Гонрода стало определенно не так. Еще до того, как он начал говорить, Саним уже знал, что Гонрод солжет. Оставалось надеяться, что он сможет сделать это так, что чутье Немикуса обманет его хоть в этот раз.
        - Его зовут Хок Лоран, он выпускник М.И.И.С.В. и довольно сильный маг, - продолжил Гонрод, - Пожалуй, это все, что о нем можно сказать определенного на сегодняшний день.
        А вот это был и вправду умный ход! Все знали, что институт Виранди был для Немикуса больным местом: во времена его бурной молодости (крайне, надо сказать, далекой) он решил пробить себе дорогу не через свой род, а собственным умом. Еще особо ничего не умея, он попробовал свои силы в поступлении в М.И.И.С.В., где его не приняли из-за плохих результатов, после чего он до сих пор держал зуб на институт.
        - Неужели они еще способны выпустить хоть одного нормального студента? Можно ли положиться в таких важных вопросах на человека со столь сомнительной школой?
        - Как я сказал, это еще не подтвержденная кандидатура. Так что с вашего позволения, коллеги, я бы немедленно хотел начать действовать! Время не ждет и возможно от надвигающегося бедствия, нас отделяет уже не такой большой отрезок времени! Предлагаю дать нашим ученым задание отыскать лучшего мага: рожденного сильным, способного полностью использовать эту силу, и владеющего магическим наполнением и резервом. А также проанализировать каждого из кандидатов на его способность выживания в диких условиях Третьего мира! Кто согласен, прошу проголосовать 'за'!
        Саним наблюдал, как члены совета хмурили лбы, посылая мысли в 'Куб Райгнера', предназначенного для подобных целей . Но в этот раз, как Саним и думал, они могли прекрасно обойтись без очередного дитя магии и науки, так как буквально через секунду Гонрод объявил ожидаемое:
        - Единогласно! С вашего позволения господа, я покину вас и отправлюсь прямиком в лабораторию - оповестить ученных о принятом нами решении! Заседание окончено!
        Совет начал собираться. Гонрод поспешно убежал в направлении лабораторий. Саним проводил его взглядом и присоединился к остальным. Вроде бы все было решено. Совет принял предложение Гонрода, но что-то не давало Саниму покоя. Все же не только у Немикуса осталось чувство недоговоренности со стороны Гонрода. Но как Немикус был умен в одних вопросах, почти так же глуп и в других. Его удалось обмануть с помощью небольшого нажима на больное место, что само собой никак не коснулось Санима. Он - то точно понимал, что умалчивал Гонрод далеко не о зеленом выпускнике Института Виранди, а о ком-то (или чем-то) более существенном! Оставалось это только выяснить...
        
        
        * * *
        
        Прошло около двух часов с тех пор, как Стивен покинул дом. При лучшем раскладе, на собственной машине, до работы было немногим более часа пути, но сегодня этот срок вот-вот перевалит за два, а Стивен не преодолел и половины пути! Казалось бы, что проще - при наличии летательных средств избежать пробок? Но лично у Стивена складывалось такое впечатление, что мегаполис возьмет свое даже при обещанных в широкое пользование телепортов! И что самое ужасное - возобновления движения на дороге не предвещалось.
        Стивен оглянулся по сторонам. Впереди, метрах в двадцати, виднелся переулок. Стивен долго смотрел на него, оценивая, после чего решил, что переулок подойдет, тем более что он вроде бы был пуст. Там никто не помешает, а Сьюзи уже в общественном транспорте на пути домой. Немного погодя, Стивен направил машину в переулок. Чутье его не подвело - между стройками и вправду не оказалось ни души. Стивен взял из машины кожаную косую куртку, мотоциклетный шлем и оглянулся по сторонам. Убедившись, что никто не смотрит в его сторону, он резко выбросил руку в направлении выхода из переулка. Через считанные секунды, люди, проезжающие мимо, видели лишь пустой просвет между недостроенными домами.
        Стивен ещё подождал, сосредоточился и стал медленно направлять энергию на машину. Постепенно он окутал ее энергетической сетью и начал преобразовывать каждый атом в нужном направлении. Еще минута, и железо стало менять свою форму, сжимаясь как будто бы внутрь себя. Но на этом трансформация не закончилась: вскоре машина все более и более приближалась внешним видом к мотоциклу (весьма не маленькому, но все же). И по прошествии всего нескольких минут, перед Стивеном стоял блестящий байк около пары метров в длину с разукрашенным баком. На нем красовалась фигура, чем-то напоминающая череп мифического существа, обрамлённая огнем, и тонущая в потоке проклятых душ. Для Стивена не впервой были манипуляции с большими предметами, так что долго рассматривать свое творение он не стал, а сразу сел за руль. Для подобной трансформации всегда использовалось немалое количество магии, так что прибытие контроля было лишь вопросом времени. Стивен развернул своего 'коня' к трассе, надеясь прокатиться с ветерком через пробку, но дорогу ему уже преграждали две патрульные машины контроля.
        
        * * *
        
        Саним шел по коридорам здания Совета, направляясь в лабораторию. Он никогда не лез в интриги старших членов правления, хотя и сам обладал достаточным авторитетом, но сегодня что-то не давало душе покоя. Речи Гонрода были туманны, да и честностью этот человек никогда не отличался, и только обязательство перед Советом заставляло его говорить правду. Хотя иногда он и ее говорил не всю. Что сделаешь? - привычка, вытекшая со временем в жизненную позицию! Но в этот раз, каким бы это не казалось невозможным, по мнению Санима, Гонрод превзошел в скрытности сам себя. И Саним решил разобраться в происходящем. Он твердо вознамерился узнать, что же скрыл от совета Гонрод, и что так обеспокоило его самого. Он ещё не дошел до лаборатории, когда почувствовал небывалый запал магической энергии. Ее заряд буквально сотрясал пространство вокруг, исходя из лаборатории, что в теории вообще было невозможно, так как магия там должна запираться. Саним прибавил шаг. С каждой секундой идти становилось все сложнее - магия была настолько сильна, что в отдельных местах фактически обретала форму. Когда Саним дошел до двери,
ему почудилось, что он попал внутрь чей-то искры, в самое сердце чужого дара, так чувствовалась здесь чистая, магическая сила. Саним с усилием открыл дверь в лабораторию и увидел то, что скрыл от всех Гонрод. Увы, беспокойство оказалось обоснованным и оправдало худшие из ожиданий...
        
        * * *
        
        Участник магических гонок не просто человек обладающий даром и открывший в себе жажду приключений и азарта. Пару игр - и мышление меняется навсегда. Когда знаешь, что каждую минуту твоя гонка может стоить тебе свободы, здоровья, а то и жизни, становишься не столь чувствителен к обстоятельствам, которые для большинства людей являются экстремальными, бросают в пот и заставляют колени трястись. Нет, ты относишься к этому по другому и ищешь выход, а там где остальные люди видят только проблему, ты ищешь решение!
        Поэтому когда Стивен, против всякой логики, увидел перед собой две машины контроля, он не растерялся. А еще раз, не спеша, оглядел пространство вокруг, чтобы убедиться, в том, что он и вправду находится в тупике. Стивен не стал думать о стенах, что мешали ему сбежать, не стал думать о том, что же будет, если его все-таки поймают, а просто направил мотоцикл на стену здания. Сотрудники контроля, успев вылезти из машин, почти зачарованно смотрели, как мотоцикл Стивена грациозно принимает вертикальное положение и отправляется по стене прямо на крышу.
        
        * * *
        
        Это было окно между мирами. Саним наблюдал за явлением, которое в теории Совет мог сделать лишь общими усилиями. Окно, казалось, было закрыто: об этом говорило и то, что Саним каким-то странным образом чувствовал, что мир по ту сторону остается лишь видением. Гонрод стоял посреди лаборатории, вокруг сидели маги-ученные, от которых тянулись энергетические нити в его сторону.
        'Конечно, с подобной подпиткой, маг с силой Гонрода может быть и способен приоткрыть завесу между нашими мирами' - с сомнением подумал Саним.
        Он очень аккуратно пошел к Гонроду, но пройдя всего лишь несколько шагов остановился. В его голове заговорил голос - в нем не было узнаваемой интонации, но все же Саним каким-то образом понял, что это был Гонрод: 'Постой! Прежде чем ты попытаешься остановить меня, я должен тебе кое-что показать, и тогда ты решишь, стоит ли делать то, что ты задумал. Договорились?'.
        Саним только кивнул. То, что после ворвалось в его голову, вовсе не было речью. Он зрел своим внутренним взором, видения столь мощные, что голова казалось, разорвется от их силы. Он видел людей, слышал их разговоры, запоминал, и пытался при этом совладать с болью.
        Когда боль прошла, он посмотрел на Гонрода.
        'Теперь ты понимаешь? Мы не имеем права на риск. Все начатое должно быть совершено - это единственный выход!'
        'Понимаю. Единственный. Ты слабеешь, возьми и мою энергию'.
        'Спасибо брат. В этой миссии мне нужна любая помощь. Жаль, что есть так мало людей, которым можно доверять. Остается надеяться, что присутствующих хватит...и да прибудет с нами свет...'
        
        * * *
        
        Стивен летел с крыши на крышу. Он понимал, что очень скоро за ним направят технику, способную летать повыше, чем в пяти метрах над землей, и вот тогда-то на крышах будет уже не укрыться. Пора было спускаться. Еще пара крыш, и Стивен спрыгнул на более низкий ряд домов, и уже оттуда слетел в парковую зону, по другую сторону шоссе. Его байк разогнался свыше двухсот километров, так что потеряй Стивен контроль над своей искрой хоть на секунду, от него не останется и живого места.
        Только он заехал под ближайшие деревья, как сверху появились крупные машины, походившие скорей на вертолеты, чем на слабенькие, низко летающие куски железа, используемые обычными гражданами Утигулы. Но Стивен уже был под покровом деревьев, куда эти монстры никак не спустятся, и волноваться о погоне пока не стоило. Так что в запасе было время до того как прибудут машины поменьше. Просто вперед ехать было нельзя: как только закончится парк, Стивен будет в зоне видимости машин сверху, а это верная поимка. Оставалось влево, где должен начаться промышленный район, в котором Стивен знал, где укрыться. Он разогнался до предельной скорости и ехал уже достаточно долго, а погони все не было слышно. Деревья наконец-то начинали редеть - значит уже близко. Еще чуть-чуть и он попадет в промышленный район, а там затеряться не так сложно как на дороге, в парке или жилой части города. Он несся с бешеной скоростью, деревья вокруг становились все реже, пока совсем не остались позади. И вот впереди снова стали видны здания, за ними - лишь один пустырь, а потом - заветная цель. Стивен как будто бы опять участвовал в
'магических играх': время замедлилось, и он приготовился к своей очередной победе..., но вопреки всем законам, начал падать вниз. Это не падение с мотоцикла - он на сиденье, байк не перевернулся. Такое ощущение, что он летел с обрыва, но сметенные чувства отказывались воспринимать невозможное. Затем такой же резкий подъем, и вот, с сильнейшей тряской, он снова 'выпал' на дорогу, где уже на значительно сниженной скорости все-таки перевернулся, успев отлететь лишь немного вперед своего мотоцикла.
        Погоня должна была быть где-то рядом, так что выкинутый на дорогу Стивен пытался подняться, но тело отозвалось на его попытку дикой болью. Все же со второго раза у него получилось встать, но то, что он увидел, заставило его вновь опуститься.
        Стоя на коленях, Стивен осматривал заснеженные вершины гор, которых быть здесь просто не могло. Его взгляд скользил по деревьям, коих он никогда не встречал, и на недалекий пейзаж деревень, которые исчезли в его мире уже не одну тысячу лет назад...
        
        ГЛАВА 2. ПОЗНАТЬ ПРОШЛОЕ.
        
        Наконец-то она смогла оставить шум и суету города. Ни базарных криков, ни сплетней соседей, ни топота копыт и скрежета колес. Она впервые за много недель вырвалась из города и вернулась в единственное место, где ей спокойно - на величественный утес Дианы, скрытый лесами Антарэлла. Адэль приходила сюда каждый месяц, на несколько дней, совершенно без цели. Она ничего не искала, не надеялась получить ответы на свои вопросы, а просто закрывала глаза и часами слушала музыку природы.
        Резкие порывы ветра, доносились с моря и развевали волосы, обволакивали кожу прохладой. Адэль слушала песни ветра, открывала глаза и смотрела, как волны то разбиваются о неприступные стены утёса, то ласково омывают его гладкую поверхность. Ей было хорошо здесь, и большего она не желала.
        Постепенно солнце поднялось выше над горизонтом. Скоро оно накроет своим золотом весь мир. Ветер сильнее разгулялся и погнал голубовато-серые тучи далеко на юг, освобождая путь ослепительно яркому солнечному свету. Адэль стояла, глядя на рассвет, и тихо напевала балладу о древнем герое и его бесславной смерти. С каждой минутой ветер всё дальше уносил бесформенные мрачные облака. Вскоре они исчезли, и Адэль вновь устремила взгляд на море, укрытое искрящимся покрывалом, сплетенным из первых сентябрьских лучей.
        Птицы то и дело пикировали к самой глади воды, старались выхватить из неё неосторожную рыбёшку. Адэль стояла на утесе несколько часов, ноги устали, спина ныла. Девушка мельком окинула взглядом место вокруг. Ничего, на что можно было бы присесть, она не увидела, а здешняя земля была слишком холодной. Лошадь Адэль оставила в лесу, в нескольких километрах к югу - подъем к утесу был слишком крут для животного. Она решила пройтись вдоль обрыва. По дороге Адэль надеялась найти пень или корягу, что-нибудь, на чем можно сидеть.
        В мысли нежданно ворвался Локарт - город, где Адэль поселилась три года назад. Теплое, приветливое место, но настолько чужое, что Адэль хотелось бежать от него как можно дальше. Среди жителей Локарта у Адэль не было врагов, но её многие сторонились, да и сама Адэль не хотела ни с кем общаться. Вскоре горожане бросили попытки подружиться и перестали обращать внимание на чужеземку, пришедшую в их краях неизвестно откуда. Адэль была только благодарна за это. Она слишком давно отвыкла от общества живых и не хотела снова к нему привыкать. Ни на секунду она не забывала, кем была и откуда пришла, в город, ставший теперь её домом. Эти воспоминания давили на неё будто свод тесной пещеры: пригибали к земле, сбивали дыхание, лишали возможности видеть и чувствовать, причиняли немыслимую боль, приводили в панику и заставляли снова и снова ненавидеть свою нынешнюю участь. Но была и польза от этой ноши - Адэль всегда помнила, сколько знаний, сил и смирения принесло ей прошлое и ничто в будущем не отнимет этого. Прошлое... как Адэль ни старалась не думать о нем, оно из раза в раз напоминало о себе.
        Время будто сбилось и потеряло где-то несколько часов. Солнце уже безостановочно катилось по холодному склону небес, постепенно отнимая у всего живого последние крохи своего света, а Адэль всё брела по краю обрыва. Она совсем забыла об усталости и уже не чувствовала как ноет всё тело. Ей казалось, что она ходила не долго, но за это время, все вокруг успело перемениться. Цикады застрекотали свои песни, светлячки принялись танцевать, мелькая крохотными огоньками, вороны устало расселись на самых макушках деревьев. Только сейчас Адэль вспомнила, что устала ещё до полудня. Она огляделась по сторонам и не сразу узнала место, хотя и бывала тут прежде. Было трудно поверить, что затерявшись в собственных мыслях, она не заметила, как дошла до края обрыва и оказалась у самой восточной стороны гряды Норгадор - естественной границей между Валканой и Гароном. Грозные неприступные горы смотрели прямо на неё. На почти отвесных склонах ютились редкие деревья, способные выжить на каменистой почве. Адэль узнала северный Лисий пик - первый в горной цепи Норгадор и самый высокий. Даже в безоблачный день нельзя было
увидеть его вершины и некоторые говорили, что он вздымается в небо на десять километров от земли. Красоту и величие пика быстро затмили мысли об опасности, что таилась рядом с эфемерно-спокойными горами.
        Гончие. Ошибка демиурга, ошибка магии и природы. При перенесении образов из Второго мира в Третий, часть созданий смешалась с людьми, и появились гончие - ни люди и ни звери, но твари, лишь единицы из которых смогли найти в себе больше человеческого, чем чудовищного. Но они остались по ту сторону гор, в почти свободном от людей Гароне, а здесь правили бал монстры.
        Адэль спешно решила повернуть назад до того, как солнце окончательно сядет. Оглядев последний раз все вокруг, она было шагнула, чтобы наконец покинуть это место, но нога провалилась в выбоину и в лодыжку вступила сильная боль. Адэль вскрикнула, потеряла равновесие, но успела обхватить руками ствол ближайшего деревца.
        Адэль бросила короткий взгляд вперёд и увидела огромный, поросший мхом, камень. Она успокоила прерывистое дыхание, резко оттолкнулась от смолистого ствола. На пути к валуну, Адэль неуклюжа перепрыгивала с больной ноги на здоровую. Боль была настолько сильной, что из глаз невольно начали течь слёзы. Ногу беспрерывно дергало и несколько шагов до камня обернулись настоящей мукой. Пересилив боль, Адэль сделала последний шаг.
        
        Она сидела на валуне, возле самого края утеса, и провожала взглядом закатное солнце. Промелькнула первая после ранения пугающая мысль: 'Как же я пойду...'. Адэль аккуратно развязала шнуровку на невысоком кожаном сапожке. Она стиснула зубы и медленно стянула обувь, болезненно застонав. Адэль закинула ногу на ногу и принялась тщательно ощупывать и осматривать лодыжку. Ни перелом и ни вывих, но от этого не менее больно. Девушка не сомневалась, что несколько дней придётся в лучшем случае сильно хромать. Помогая руками, Адэль опустила раненую босую ногу на землю и потом принялась развязывать второй сапог. Адэль погрузила обе ноги в траву. Невысокая зелень начала мягко щекотать лодыжки. Откинув голову назад, Адэль оперлась руками о камень. Она мысленно считала минуты, что остались до того, как последний луч солнца скроется из виду. Мягкая вспышка света в последний раз озарила лес. Внезапно все вокруг начало сжиматься, закружилось. Горизонт, море, деревья - все слилось в единую полосу. В безумном круговом танце, реальность начала преображаться. В глазах потемнело. Ещё мгновение и все остановилось.
        
        Адэль стояла посреди огромного поля. Вокруг были лишь трупы.
        - Гарон..., - почти не разжимая губ, прошептала она.
        В глубине души Адэль понимала, где она и как оказалась здесь, но отказывалась верить. Её душа стала какой-то уставшей, словно потяжелела. Адэль упала на колени. Она ненавидела войны. Она их боялась.
        - Да как вы смеете! - крикнула она в пустое серое небо, - Зачем?!
        - Чтобы познать прошлое, прежде чем столкнуться с ним в будущем, - ответил голос, толи в голове, толи в пространстве.
        'Йараи...' - мелькнула её ответная мысль.
        Адэль осмотрелась. Тысячи трупов занимали все поле; остатками огня, полыхал дворец. Вокруг ходили воины, в крови с головы до пят, и искали живых.
        Адэль закричала, но её никто не заметил. И не заметит никогда - она находилась в событиях, которые минули сотни лет назад. В событиях, что унесли сотни тысяч жизней. Перед Адэль простирался Гарон, в эпоху Великой войны; те времена, когда власть повсеместно захватывали узурпаторы и самозванцы; когда страна была объектом охоты. Любой народ, даже самый мирный и беззащитный, безжалостно угнетался, если отказывался покориться целям очередного тирана. Лишь Противостояние Первородных и Эпоха Взывателя принесли людям больше горя, чем Великая Война. Травы, в те времена, не было видно за горами мертвых, горы покорялись легче, чем бастионы бесконечных врагов.
        Трофей, за который бился весь мир, был раздавлен жадностью безумцев. Гарон был уничтожен.
        Он принял на себя последний, самый мощный удар войны. Те люди, что остались в живых: солдаты разных армий, бывших врагами, простые люди и даже прежние короли, ушли жить за горы, в Валкану. Гарон провозгласили священной землей, центральный город Сарлакас - монументом памяти погибшим. Люди отказались от притязаний на эту землю. Брать было уже нечего. С того дня минуло пятьсот лет.
        Недалеко от дворца, Адэль увидела воина: высокого, широкоплечего. Его доспехи украшал синим с золотом узором. На круглом щите гордо блестел увенчанный короной лев - герб Ронарда - единственного истинного короля Гарона.
        Сердце замерло. Адэль наблюдала за всем, что мог охватить её взгляд. Человек в доспехах направился к левому крылу дворца; на ходу он выкрикивал имя своего товарища, искал его, но не слышал ответа:
        - Сигурд! Сигурд!
        - Ардал, - мужчина отозвался неуверенно, тихо, - Ардал, я здесь!
        Воин со всех ног бросился туда, откуда услышал голос.
        Ардал бежал так быстро, как только позволяли его усталые ноги, тяжелые латы и устланная трупами земля. Вскоре он остановился. Ардал огляделся по сторонам в поисках Сигурда, но не увидел его. Не теряя надежды, Ардал снова выкрикнул имя друга. Из-под груды мертвых, на миг взмыла вверх окровавленная рука. Ардал заметил мимолетное движение и шагнул вперед. Среди тел, прижатый к земле трупом гончей, лежал его израненный друг.
        - Держись, держись Сигурд! - голос Ардала дрожал.
        Он обошел гончую, схватил её за ноги, и что есть сил, потянул тушу на себя. Несколько рывков и Ардал смог стащить зверя с Сигурда. Он опустился на колени, приподнял голову друга и положил её к себе на колени. Сигурд слабо дышал. В уголках рта пузырилась кровь.
        - Ничего, все будет хорошо! - повторял Ардал, но сам он не верил себе и голос выдавал его. Сигурд потерял правую ногу, латы были распороты крепкими когтями гончей.
        - Ардал, - тихо обратился к нему Сигурд, - она была здесь.
        - Успокойся Сигурд. Всё кончено. Всё, - сквозь подступившие слезы проговорил Ардал.
        Он не смог солгать, будто раны заживут и все обойдется. Сигурд потерял слишком много крови, и он сам знал, что ему осталось совсем немного до встречи с хранителем душ. Сигурд с трудом посмотрел на шею Ардала. На ней должен был висеть медальон, но украшение скрывали доспехи. Тем не менее, воины поняли друг друга. Как рыба, Сигурд хватал ртом воздух, зная, что все равно умрет. В последний раз он вдохнул рассветной прохлады, и на одном дыхании прошептал:
        - Она искала... - после этих слов его глаза потускнели, а ровное дыхание навсегда прекратилось.
        Ардал снял перчатки и закрыл другу глаза. Опираясь рукой о сырую землю, он поднялся с колен. Доспехи издали резкий скрежет. Твердо встав на ноги, Ардал на мгновение поглядел на тело друга, тихо простился с ним и бросился бежать.
        Он перепрыгивал трупы людей, лошадей, пробегал мимо ещё живых воинов, но не замечал их. На бегу он снял перевязь и выкинул - сражаться было уже не с кем и оружие только мешало бежать.
        Адэль вскочила и побежала вслед (больная нога не мешала ей здесь, в призрачном прошлом). Вскоре Ардал на полном ходу остановился и чуть не повалился вперед. Перед лицом у него просвистела стрела. Ардал обернулся к лесу.
        Из-за деревьев мерным шагом вышел человек, облаченный в простую одежду, пригодную для дальних путешествий, но не для войны. Неизвестный был не высокого роста, хрупко сложенный. Простую одежду довершал тяжелый тканевый плащ. Капюшон прикрывал верх лица. Руки были плотно обтянуты кожаными перчатками. Каждая часть кожи, что не скрывалась под одеждой, была сплошь испачкана грязью и кровью. Щеки и подбородок были в крови. Человек положил стрелу на тетиву и выстрелил, но опять промахнулся. И третья стрела пролетела мимо цели. Стрелок плохо владел своим оружием. Ардалу нужно было лишь подобраться поближе и найти оружие. Незнакомец немедля водрузил четвертую стрелу на место боевой готовности. Конечно, он может снова промахнуться, но может и попасть.
        Ардал, петляя, стремительно побежал к стрелку. Он даже успел наклониться и подобрать меч. Казалось стрелку конец: Ардал уже был на расстоянии удара и занес меч. Но незнакомца не обременяли тяжелые доспехи. Юркий как муха, он увернулся и вытащил меч.
        - Война окончена! Уходи! - прикрикнул, задыхаясь, Ардал.
        Лучник на мгновение промедлил и слегка опустил меч. Ардал крепче сжал рукоять. Неизвестный тут же спохватился и снова принял твердую оборонительную позицию. По рукам стрелка прошла дрожь.
        - Я сказал, уходи! Пока жив! - голос Ардала громом прокатился по всему полю, и тут же лязгнула сталь.
        Клинки сошлись. Противники бились несколько минут, пока лучник не выбил меч из рук Ардала. Он направил остриё к шее врага. Ардал не мог пошевелиться, а противник застыл и смотрел ему в лицо одну минуту за другой.
        - Сними шлем, - дрожащим голосом, потребовал лучник.
        Ардал молча повиновался, стрелок вскрикнул и выронил меч. Ардал растерялся, но все равно вскочил, поднял меч и наставил на лучника.
        Легким движением враг стянул с головы капюшон. Увидев противника, Ардал опустился на колени. Девушка произнесла сквозь слезы несколько слов - проклятие на душу Ардала за смерть её брата.
        В тот день завершилась Великая война. В тот день пал великий воин.
        
        Грудь сдавило, и душа Адэль переместилась в другое прошлое, не такое далекое от настоящего как Великая война.
        - Найти её немедленно и привести ко мне! - Демиург с силой ударил по подлокотнику трона.
        Двери отворились и вошли четверо - три советника и за ними Адэль.
        Душа Адэль из настоящего, стояла по правую руку от демиурга. Она не могла понять, зачем йараи показывают ей эту часть прошлого. Адэль видела себя со стороны, и тосковала по тем временам, когда была йараем. Она, былая, гордо вышагивала вдоль зала, смотря демиургу прямо в глаза и не испытывая ни капли страха. 'Когда же это кончится?' - подумала Адэль и снова перекинула взор на себя в прошлом.
        Она подошла к трону демиурга и едва приклонила перед ним голову. Демиург посмотрел на Адэль и сквозь зубы заговорил:
        - Ты совершила преступление, которому нет оправдания!
        - И в чем же оно - моё преступление? В том, что я дала покой, незаслуженно проклятой душе? Я лишь свершила ту справедливость, по законам которой мы все существуем, по вашим законам! - Адэль не пыталась скрыть своих чувств.
        - Ты йарай, а не сестра милосердия! Наша задача помогать людям, направлять их и воздавать за грехи! Ардал совершил грех и его душу прокляли, а залогом свободы было прощение из уст потомков Нала Бъюкера, которого Ардал беспричинно убил! Иного не дано, и ты знаешь это! Только так он мог освободиться!
        - Ардал скитался почти пятьсот лет! За это время он спас тысячи людей и заслужил гораздо больше, чем любой из нас! Он потерял свободу, чтоб дать её другим. И он заслужил прощение! А я, властью данной мне вами, проводила его душу в вечный покой Горгота! Почему же, по-вашему, это не справедливо?
        - Ты не имела права! Ты не была проводником Ардала! Судьбу его души должен был решать другой йарай, назначенный ему с рождения! Я ошибся в тебе. Вопреки всем законам ты сохранила часть человеческого, но я думал, это не помешает тебе быть йараем. Я ошибся.
        - Вы много в чем ошиблись.
        Демиург продолжал говорить, Адэль возражать. Их голоса становились все громче.
        - Хватит! - голос демиурга резко стал гораздо спокойнее. Он наклонил голову на бок и подпер её левой рукой. Его тяжелый вздох был словно знаком смирения с болезненной усталостью, что не прекращалась ни на миг вот уже много тысяч лет.
        Повеяло леденящим ветром, и всех в зале передернуло от холода.
        - Может по вашим законам, став йараем, душа и должна лишаться всего человеческого, дабы оставаться непредвзятой. И пусть, вопреки этим же законам, с моей душой этого не произошло. Но так ли это плохо? Можем ли мы и вправду помогать людям идти по верному пути, не будучи сами человечными? Вы же были человеком. Вы должны помнить, - бросила Адэль, не волнуясь о том, что такое обращение к демиургу не дозволялось даже главе йараев: - Нет, вы предпочли человечности холодную рассудительность. Вот только нужно ли оно? Может вообще не стоило создавать мир, которой вы даже не в состоянии уберечь?!
        - Я - сказал - хватит!
        Небо озарилось молниями и посерело, гора Йараев сотряслась от беззвучного грома и пошла трещинами. Адэль не дрогнула.
        - Ты нарушила закон! Ты освободила проклятого, руководствуясь людскими чувствами, а не справедливостью йараев. Хочешь вести себя как человек? Так и будь человеком!
        
        ГЛАВА 3. СЛУЧАЙНЫЙ ГОСТЬ.
        
        Ноги будто сами волокли Стивена в сторону жилых домов. Мотоцикл он оставил в зарослях, недалеко от места падения, так как тащить его просто не было сил, а мотор никак не заводился. Впрочем, в любом случае, если его догадки были верны, то объяснить происхождение железного 'коня' местным жителям было бы не просто.
        Стивен всё пытался как-то объяснить себе произошедшее, но вывод напрашивался один: 'Я совершил скачек во времени... или в пространстве... или в том и другом одновременно... В общем, точно можно сказать, что я очень далеко от того места где (или когда?) я был, когда отрывался от погони'.
        Эти мысли хоть и давали некую определенность, но спокойствия не добавляли. Дома, что он видел впереди, на проверку, оказались немного дальше, чем он рассчитывал. Стивену приходилось заставлять свое покалеченное тело делать каждый шаг, чтобы приблизиться к ним. Прыжок во времени отобрал много сил и к тому моменту, когда Стивен достиг своей цели, ему было сложно не то, что идти, а даже стоять, хотя путь занял у него не многим более двадцати минут.
        Пятачок, на который он вышел, представлял собой пустое пространство, вокруг которого ютились дома. Стивен, конечно, не рассчитывал увидеть современные средства передвижения, но чтобы и вовсе не было видно ни лошадей, ни повозок, для человека, живущего в технически обустроенном мире, это было более чем странно. Стивен был искренне уверен, что в этом обществе лошадь и повозка есть у всех и каждого. Он уже было подумал, что деревня заброшена, но услышал крики в одном из ближайших домов. Стивен тут же направился к нему. Как он и думал - это был трактир: именно оттуда всегда стоит ожидать криков и гогота, даже в таком тихом месте. Теперь возникал вопрос: что делать дальше? Судя по людям, которых он увидел, догадки Стивена о том, где он находится, были если не верны, то, по крайней мере, близки к истине. На языке завертелось множество неприличных выражений, вперемешку с удивлением и эфемерным восторгом. Да он в Третьем мире! На Птэрхе! (Стивен прямо-таки присвистнул от удивления).
        Но как? Стивен достаточно знал о Третьем мире, ведь именно член Совета Диптиха - родной планеты Стивена - создал тысячи лет назад третью во вселенной планету - Птэрх. Его изучали в школах, читали о нем в научных и фантастических книгах, но о путешествии в Третий мир никто и не думал. Это считали просто невозможным, а Стивен взял и попал сюда, да ещё и против воли! Конечно, в теории увидеть своими глазами недосягаемый Третий мир очень интересно, но на практике веселого в этом мало: во-первых, деньги и кредитки Стивена здесь бесполезны; во-вторых местные наверняка говорят на другом языке, что ещё хуже. А ведь предстоит провести здесь какое-то время, хотя бы для того чтобы прийти в чувства и разузнать как вернуться обратно. Настала пора предпринимать хоть какие-то действия! Стивен зашел в трактир.
        - Здравствуй добрый человек, - чуть ли не по слогам начал Стивен, надеясь, что доброжелательный тон поможет перешагнуть языковой барьер. Мужчина за стойкой, судя по отсутствию за ней других людей и небольшой величины трактира, вполне мог быть хозяином, которого надо было непременно расположить к себе. Во всяком случае, Стивен надеялся, что у него это получится.
        - И тебе не хворать путник! Судя по одежде, ты не местный. А как тебя потрепали, Боги-создатели! Как же занесло тебя в наши края в такое время?
        - Да, время для путешествия я и впрямь выбрал не самое удачное, - нашелся Стивен и только сейчас, к своему удивлению понял, что язык собственной речи слышит впервые. Поборов изумление он продолжил: - Я действительно издалека, а тут был проездом, и по несчастию, нарвался на грабителей. Я сбился с пути и зашел искать помощи в единственный дом поблизости, но 'дружелюбные' хозяева меня опоили и ограбили. Теперь вот ничего за пазухой, а до моих друзей еще не один день пути. Так что и не знаю, что мне делать...
        Трактирщик, кажется, понял, куда клонит Стивен и осмотрел его с ног до головы, слегка перегнувшись через стойку. По местным меркам, одежда Стивена, пусть даже грязная и кое-где порванная после падения с мотоцикла, все равно смотрелась дороже, чем вещи из грубой выцветшей ткани трактирщика. И сейчас, видимо, в нем боролось опасение помочь за даром проходимцу, что возможно стащил эти вещи с уже мертвого тела некогда обеспеченного человека, и желание подать руку, вполне возможно, благородному мужчине, что смог бы, потом сполна отплатить. Подумав немного, трактирщик решился:
        - Да и нечего говорить - по нашим дорогам нынче одному ездить не стоит! А уж тем более в одиноких придорожных домах останавливаться. - На его лице появилась добродушная улыбка. - Но разве тут звери сидят? Оставайтесь у нас, что-нибудь да придумаем! В нашем городе хороших людей мы в беде не оставляем.
        - Ну, вот правду же говорят: когда вокруг хорошие люди, любая беда не так остро жалит! - Стив облегченно вздохнул, - Что бы я мог сделать для вас, чтобы расплатиться за приют и пищу?
        Трактирщик еще раз драматично осмотрел Стивена.
        - Я смотрю, бандиты тебя изрядно потрепали, так что вечером этим вряд ли ты потянешь труд больший, чем мытье посуды. Но разве это мужское дело? Ты давай располагайся, а завтрашним днем мы что-то да сообразим!
        
        После того как Стивен поужинал и выпил эля (или другого местного аналога пива, который он за него принял) его проводили в комнату. Он, конечно, был готов к тому, что хозяин может отправить ночевать его на конюшню, или попросту передумать, но осматривая помещение, что ему отвели, Стивен невольно проникся еще большей благодарностью к трактирщику. Комната была весьма скромная, но чистая, что очень удивило Стивена, который считал, что в Третьем мире чистоту вряд ли могут блюсти. Помимо этого в комнате имелись хорошая кровать, стул, и нечто вроде большого подсвечника, рядом с которым лежала коробочка с надписью 'Бытовая магия. Свечи'. Стивен достал одну свечу и как только установил её на подсвечник, она сама загорелась ярким светом. Около окна была дверь, а за ней лестница во внутренний двор, где вплотную стояли пять деревянных кабинок с табличками 'Уборная'. Удивительно, но если бы не таблички, Стивен и не понял бы, что перед ним туалеты - для столь незамысловатых мест справления нужды, они не источали соответствующего 'аромата'.
        'Ну, по крайней мере, отсутствие технического прогресса компенсируется наличием магического' - подумалось Стивену, так как иначе он не мог объяснить феномен непахнущих общественных туалетов. Но без надобности все равно не захотелось проверять их на гигиеничность. Перестав удивляться чистоте, Стивен вернулся к размышлениям, которые из-за боязни долго откладывал на потом. Он упорно отказывался от своих мыслей, переплетая ноги по здешней земле, во время трапезы, когда ему помогали с его ранами и даже, поднимаясь в свою комнату, желая выиграть хотя бы еще одну минуту спокойствия. И теперь пришла пора принимать решение. Нужно было понять, как он сюда попал, и главное как вернутся назад! Стивен сел на кровать и начал размышлять, заводя разговор с самим собой:
        - Не нужно быть гением, и так ясно - я в Третьем мире! Конечно, я могу и ошибаться. Вполне вероятно - это мое прошлое, в смысле не мое, и даже не моего прадедушки, а может вообще прошлое и вовсе другого места... Нет, так я точно ни к чему не приду! Посмотрим, что мы имеем: до технологий им еще, как нам до Первого мира, попал я сюда в сознательном состоянии... либо через портал, либо с помощью неизвестного 'доброжелателя', либо вообще из-за магических скачков во вселенной. С 'богатым, ограбленным путником' я попал в точку, - польстил себе Стивен.
        'А магии в воздухе... нет!' - испугался он, когда понял, что в атмосфера действительно не является здесь магическим источником, как в его мире.
        И как же ему тогда использовать дар?
        Если он не сможет прибегнуть к магии, то с обратным путем возникнут проблемы. Стивену хотелось рассчитывать на лучшее, но, как известно: 'Мы предполагаем, а судьба располагает!'. Завтра ему предстояло расплачиваться за ночлег и еду, и как он уже решил для себя, зарабатывать на последующий приют. Ведь в будущем ему может не так повезти с хозяином очередного трактира, так что надо получить максимум из сегодняшней удачи. Прежде всего, стоило поспрашивать людей, и наконец разобраться со здешним положением относительно магии, а там уже можно будет решать, что делать дальше. Стивен призвал дар и попытался затушить свечу. Ничего не произошло - прискорбно, но не удивительно. От былой магической силы (и не малой) не осталось и следа. Ничего, завтра он попробует снова. Или проснется за решеткой, арестованный контролем и окажется что Третий мир - побочное действие снотворного. С этими мыслями Стивен погрузился в сон, после, как ему казалось, бесконечного дня.
        
        Утро подкралось незаметно. Толи одной ночи было недостаточно, чтобы привести в норму душевные и физические травмы Стивена, толи дали знать о себе беспокойный сон и раннее пробуждение от шума на первом этаже. Но, чтобы там ни было, Стивену предстояло продолжить завоевывать благосклонность хозяина трактира, а для этого нужно было, как минимум, показать себя как ответственного работника - это был закон, который стоял выше времени и действовал для людей во всех мирах одинаково. Превозмогая свое желание отлеживаться дальше, Стивен заставил себя подняться. Ноги по-прежнему побаливали, но после такого падения, да без применения магии, даже небольшое исцеление казалось чудом. С другой стороны, вряд ли стоило так удивляться. Пусть единственное лечение, оказанное ему, заключалось в мазанье каким-то травяным кремом, в мире, который еще не познал химии с ее антисептиками и антибиотиками, не говоря уже об антитканимориях , но о том, каким растением можно убить тот или иной недуг, должно быть, знали немало!
        Одевшись, Стивен спустился вниз, где не смотря на ранее утро, собралось уже порядком народа. Взглянув еще раз на окружающее трезвым взглядом, не затуманенным свалившимся на него счастьем, Стивен, тем не менее, ничего нового для себя не подметил. Перед ним было общество хорошо знакомое по фильмам и книгам, что описывали либо достаточно далекое прошлое Диптиха, либо настоящее Третьего мира с его примитивными, но необходимыми вещами, без всяких прикрас, и соответствующими людьми, не познавшими машин во всех их проявлениях. Стивен увидел и трактирщика, которому явно сейчас было не до него. Место за стойкой занял молодой парень, как две капли воды похожий на самого трактирщика, не считая еще по-детски румяного лица, моложавой щетины и худощавой фигуры. Сам же хозяин трактира разговаривал с человеком в изысканной одежде, более дорогой, чем у любого из тех, кто здесь находился. Ухоженная, не изношенная ткань, вышивка и прочие элементы костюма, которым Стивен затруднялся дать определение, бесспорно, говорили о немалой стоимости. Человек, одетый подобным образом, несомненно, был для трактирщика важнее, чем
Стивен. У себя дома он не раз видел влиятельных людей и знал, что разговор с ними лучше не прерывать. Решив, что сейчас самое время обратить внимание на посетителей трактира, он направился за столик чуть поодаль от дружной компании, обсуждавшей что-то громко и оживленно. По счастью взгляды, направленные было в его сторону, достаточно быстро охладели, а потом и вовсе обратились в другом направлении. В гаме было достаточно сложно понять о чём говорят, но когда все же Стивен разобрал часть разговора, он в очередной раз поблагодарил судьбу за небывалое везенье, сопровождающее его здесь. Речь шла о магии. Увы, некоторые из опасений Стива себя оправдали. Группа молодых людей обсуждала слухи о ведовстве и черной магии. И пусть они называли их нелепицей, факт оставался фактом - подобные слухи вряд ли могли добавить магам положительной репутации. Что если Третий мир ополчился на магов? Перед Стивеном встала вполне определенная проблема, и её надо было разрешить. Расспрашивать случайных соседей совсем не хотелось: он не знал местных нравов, а единственный человек, который зарекомендовал себя как приветливый,
оставался трактирщик, с которым к тому же предстояло распрощаться, не отработав свой долг. Нужна была веская причина попросить о помощи, да еще и достаточно правдоподобная, чтобы обмануть трактирщика (как бы этого не хотелось). Оскорблять хозяина банальной ложью о благородной цели и плачущей любимой совсем не хотелось, но и всей правды говорить само собой было нельзя: кто знал, как тут поступают с умалишенными?! Стивен уже слышал название города, в котором ему стоило попытать счастья, но и этот пункт было не лишним уточнить у трактирщика.
        Прошло около часа, и трактирщик распрощался со своим важным гостем. У Стивена к этому времени урчало в животе от голода, но зато была готова легенда, собранная из частичек информации, подслушанной за это утро. Еще раз все обдумав и взвесив, Стивен направился к трактирщику:
        - С добрым утром тебя хозяин.
        - И тебе, - сходу ответил трактирщик.
        - Вижу, ты уже освободился. Я тебе не помешаю? - Стивен посмотрел на уходящего собеседника трактирщика. - Надеюсь, мой вопрос не смутит тебя, но кто был этот человек? - Стивену не хотелось об этом думать, но вполне возможно, что тот разодетый и напыщенный посетитель мог оказаться каким-нибудь придворным магом, если таковые здесь вообще существуют.
        Трактирщик похлопал по спине похожего на себя парня и махнул в сторону кухни, видимо, отпуская. После чего он обернулся к Стиву.
        - Тот-то? Да нет никакого секрета - это наш мэр и помощник лорда Хаксвилла. Скоро сбор налогов, вот он и пришел узнать, что тут у нас, да как.
        - А что тут узнавать? Разве налог не един? - поинтересовался Стивен уже ради приличия и любопытства, так как по-настоящему его могла заинтересовать лишь информация о магии.
        - Да так-то, оно так, но не все же есть и указ короля. Я-то думал во всей Валкане это знают.
        Трактирщик посмотрел на Стивена с нескрываем любопытством.
        - Слушай, а ты случаем не из Независимых земель? Я конечно сразу приметил, что ты не местный, но о таком варианте не подумал! А ведь и акцент у тебя и одежда для валканца не обычная... - высказал предположение трактирщик и тон его при этом приобрел недовольный оттенок. Стивену подумалось, что гостей из Независимых земель, где бы они не находились, здесь не очень жалуют. Он мгновенно воскресил в памяти название страны, подслушанной в одном разговоре.
        - Я из Медин-Дашира.
        - Правда? - трактирщик изумленно округлил глаза, и Стивен испугался, не 'приехал' ли он из худшего места, чем Независимые земли, - Как-то не похож. Они все там смуглые, черноволосые и ростом повыше будут, да и сложением покрепче. Ну, это как я знаю.
        - Мои предки перебрались туда из Валканы, - быстро соврал Стивен, уже жалея, что не принял на себя роль странника из Независимых земель. Следующего каверзного вопроса он мог не выдержать.
        - Ааа, вот как, ясно, - покачал головой трактирщик, видимо поверив, - Я всё таки, как ни как хозяин трактира и многих видал: и с твоей родины принимал, и с Северного материка даже, и Боги знают, откуда ещё. Всех уж не упомнишь. Хотя справедливости ради замечу, что среди прочих, похожих на тебя не встречал. Знаю народов много, всех и за жизнь не повидаешь... - Он улыбнулся, и принялся наполнять кружку одному из посетителей.
        - Ну да, все мы с этим встречались - судим по увиденному? - продолжил Стивен, не дожидаясь пока трактирщик сможет увести разговор в сторону его предполагаемой родины, - Ты, что-то говорил насчет указа короля?
        - Ну да, совсем недавно король Валканы принял закон, по которому провинившемся в своем деле (особенно это касается постоялых дворов, трактиров и крупной торговли) прощались их прегрешения, но в виде наказания повышался налог. Впрочем, сейчас с этим все вроде бы нормально. Сейчас самое ужасное - это нападение магов. Это началось недавно, и может о восстание речи не идет, но недовольство присутствует. Скажу больше, оно не просто присутствует, но и растет как на дрожжах! Так что боюсь, ты приехал не в самое удачное время!
        - Ну, я думаю, скорее время выбрало меня, а не наоборот. У вас хорошее место, но для меня, к сожалению, оно чужое и незнакомое. К тому же я лишился денег, отстал от друзей, которые направились на поиски магов. Мне кажется, сама судьба говорит, что мне здесь не место! - Лицо Стивена приобрело искренне грустное выражение.
        - Дам-ка я тебе дружеский совет: не упоминал бы ты лишний раз о магах. Ещё чего доброго, внимание ненужное привлечешь, в такое-то время! А касательно прочего, не скисай раньше времени! Как сам видишь, у нас может и не всё по-прежнему, но хорошие люди не перевелись ещё. - Трактирщик положил руку на плечо Стивена. - Было бы желание, и подработок тебе найдется на деньги, тогда и друзей своих сыщешь, да и на обратный путь домой наберется! Так, что не отчаивайся. Честным останешься, да приличных мест держаться будешь, не пропадешь!
        - Хочется верить. Кстати, а ведь я даже твоего имени не знаю! - воскликнул Стивен.
        - Что, правда, то - правда! Знаешь я не то, что доверчивый человек, да слуга демиургов из меня никудышный, так что не могу похвастаться таким уж большим количеством людей, коим оказал помощь. И что самое интересное я и не страдаю по этому поводу, ну ни на грамм! Но ты мне нравишься приятель! Поэтому я и решил тебе помочь, и поэтому же, с радостью, назову свое имя - я Хальстов!
        - Очень приятно. Я Стив! - Он протянул трактирщику руку, и после того как пожал ее, продолжил: - Мне самому очень приятно, что мне не пришлось сочинять нелепых историй, которыми я разве что оскорбил бы тебя. Так, что откровенность за откровенность! Ты сказал, что упоминать лишний раз магов, в нынешнем положении не стоит. Люди, что до сих пор горячо обсуждают происходящее у вас в королевстве, так же обмолвились о напасти в виде черной магии. Что же у вас происходит?
        - Люди, что горячо обсуждают волнующие их вопросы, делают это очень тихо, и за отдельным столом. Не будь я уверен в своих чувствах, то посчитал бы тебя шпионом, - Хальстов сказал это с улыбкой, хотя намек на угрозу в его голосе все равно угадывался без проблем, - Не знаю, что ты услышал от наших разговорчивых гостей, но дела с магией обстоят и вправду скверно. Уже сейчас почти каждый маг стоит на учете в министерстве, и ходят слухи, что появилось нечто, что заставит встать на него и всех оставшихся. Я не могу за это ручаться, хотя возможно, в этих словах и есть доля правды, потому что слишком уж многие об этом говорят. У нас пока никто не объявлялся, но народ напуган и вряд ли все это появилось из воздуха. Так что Стивен, если ты интересуешься неспроста, а хочешь найти мага, пусть и не конкретного, то тебе стоит поспешить с этим, ибо никто не скажет сейчас чем же все это закончиться!
        - А есть ли какие-нибудь догадки или слухи, что это за нечто, которое должно заставить оставшихся магов встать на учет? И если это произойдет, чем конкретнее им это грозит?
        - Слухи, конечно, есть, но люди чересчур любят обманывать себя, чтобы я им верил. Тем более половину слухов распускается как раз властями, чтобы направить мысли более доверчивых людей в нужное им русло. Но, чтобы там не было - магов ставят на контроль, и я не верю, что это делается лишь по той причине, о которой говорят нам власти. Что же касается твоего второго вопроса, то тут не надо богатой фантазии, чтобы вообразить к чему это может привести. Если всю магию возьмет в оборот министерство, то и пользоваться оно ей станет в своих целях. Представь - все, чем маги зарабатывали на жизнь они начнут делать не для народа, а для тех, кто более близок к министерству! Они будут вынуждены прекратить все свои эксперименты, заменив их на более полезные. При таком раскладе, в победителях останется лишь министерство, а простой народ в проигрыше, не говоря уже о магах, что станут фактически рабами для своих господ!
        - Хальстов, там откуда я родом, у меня было такое положение, что просить у кого-либо о чем-то мне приходилось редко. К сожалению, мне сейчас нечем подтвердить твое доверие, но я был бы твоим вечным должником, если бы ты оказал мне помощь в поисках мага! От этого зависит жизнь человека, без которого я просто не смогу жить!
        Стивен почти не солгал. Жить без самого себя он точно не сможет.
        - Увы, я не смогу направить тебя в конкретное место, но хотя бы в город где они могут быть, или к человеку, который может знать местоположение парочки из них, я тебе добраться помогу! Что же касается вечного долга - это конечно неплохо, но я скорей предпочитаю людей, что в долгу не остаются, - трактирщик вновь широко улыбнулся, - поэтому дам тебе шанс отработать свой ночлег и пару монет на будущее, не засиживаясь и не теряя при этом времени в моем дворе.
        Как только Хальстов начал говорить о своем друге, Стивен почувствовал, что тот ему не все договаривает, видимо еще не полностью доверяет. Но он решил не давить на него и продолжил, как ни в чем не бывало:
        - Верь, иль нет, но мне такая возможность тоже улыбается больше чем вечные долги, и тем более отработка в трактире! Что мне надо будет сделать? - Стивен говорил это с улыбкой, но он уже начал бояться, что ему все-таки придется поработать местным революционером.
        - Каждый год к нам приезжают купцы из Лиора, я веду с ними кое-какие дела, и послезавтра мой сын отправляется в самый большой поблизости город - Энвит, и везет туда товар. Бросать двор мне не с руки, а местные проводники просят за охрану чересчур уж много. Ты я вижу, парень крепкий, да и в росте вышел, - Хальстов с одобрением осмотрел телосложение Стивена, - Да и одет ты как-то по-боевому, столько кожи и железа всякого - мало кто связываться захочет! Ты главное больше не заходи в подозрительные дома, и не пей с незнакомцами, - шутливо вставил Хальстов. - Так что если согласишься сопроводить моего паренька, считай мы в расчете! Тем более что в Энвите как раз друг мой живет, глядишь он тебе, чем и поможет.
        - Честное предложение, - Стивен протянул для пожатия руку, - Так что по рукам!
        
        * * *
        
        Полтора дня до отъезда пролетели на удивление незаметно. Стивен помогал Хальстову в трактире; сидя перед сном в комнате, безуспешно пытался использовать магию; изучал образ жизни местных жителей; собирал информацию, какую мог услышать и старался составить из неё цельную картину, чтобы улучшить знания о Третьем мире. Хальстов понимающе объяснял, кого следует остерегаться, а кому наоборот можно открыться и довериться. При всем при этом, сам трактирщик не прекращал наблюдать за Стивеном. И в последний вечер, когда он поверил ему окончательно (насколько вообще можно поверить человеку, которого знаешь два с небольшим дня) познакомил с сыном. Причина такой неторопливости стала понятна при первом же разговоре: Марки был не только излишне разговорчив, но и излишне доверчив. В отличие от отца, который, похоже, разбирался в людях, Марки не отличался проницательностью. Он был очень улыбчив со Стивеном (наверное, чужим открываться Хальстов его все же отучил) и не менее приятен в остальных вопросах. С ним было о чем пообщаться, но, увы, это не мешало ему находиться где-то далеко от сути разговора, периодически
теряя нить беседы, и он был одним из тех людей, которые не замечают, когда диалог превращается в монолог.
        Знакомство прошло без неожиданностей, а Стивену стало ясно, почему Хальстов был к нему так добр - он явно решил приспособить сына к делу (хоть к какому-то) и ему нужен был человек, который мог в помочь, и при этом был бы чем-то обязан. Стивен подошел по всем пунктам.
        И вот, на двор опустилось утро третьего дня, как Стивен попал в Третий мир. Пришло время отбытия в Энвит. Хальстов привел двух лошадей. Стивен едва не упал, промахнувшись мимо стремени, но его оплошности никто не заметил. Перспектива ехать верхом привела его в ужас. Он садился на лошадь всего два раза за жизнь, и насколько помнил, то были даже не лошади, а пони. Если бы пришлось везти повозку, было бы куда проще, но весь товар вместился в седельные сумки и рюкзаки.
        Они стояли втроем, и только когда Марки залез на лошадь, Хальстов поманил Стивена и тихо шепнул:
        - Помни, лучше, чтобы Марки не знал о той вещице, что я дал - слишком он ещё легкомыслен, чтобы суметь не сказать лишнего, а о таких вещах лучше помалкивать, особенно, учитывая нынешнее положение с магией. Да, и к тому моменту, когда ты прибудешь на указанное место, сын уже должен быть на пути домой!
        - Конечно Хальстов, я же дал слово. Можешь не беспокоиться о сыне. Я привык держать обещания, тем более, когда идет речь о людях, к которым я могу еще когда-нибудь обратиться!
        Лицо Стивена в очередной раз озарила улыбка, после чего он пожал трактирщику руку. Стивену и Марки предстояла длинная дорога, а Хальстов как мог пытался не расчувствоваться, смотря как его сын покидает дом...
        Но все происходящее, к каким бы высотам или низам оно не могло привести, на время отошло на второй план. Поиски магов, перевозка ценного груза, вверенный ему Марки: в один момент все слилось в серую кляксу. Все дни Стивен пытался использовать магию, и когда он уже решил, что стал бессилен, судьба преподнесла ему неожиданный сюрприз. После того, как у него не получилась двигать мелкие предметы, развести огонек, или создать иллюзию, он вдруг смог сыграть с материей - создал из воздуха предмет, что вообразил у себя в голове, а это была далеко не самая слабая магия! Поэтому в путь Стивен двинулся с такой широкой улыбкой на лице, которой мог позавидовать даже Марки. Ведь осознав, что магия, которую он так боялся потерять, была по-прежнему при нем, пусть и глубоко внутри, Стивен снова смог почувствовать свою силу. А это вселяло надежду!
        
        ГЛАВА 4. ПРОСТО ЧЕЛОВЕК.
        
        Адэль почти не чувствовала рук и ног, голова раскалывалась. Путешествие в прошлое забрало все силы. И хотя там побывала только её душа, тело ныло, как после долгого сидения в тесном ящике. Наверняка прошла вся ночь и уже наступило утро. Адэль со страхом осознала, что ей просто повезло пережить ночевку у Лисьего пика. Перебарывая боязнь увидеть перед собой огромную морду голодной гончей, Адэль приоткрыла глаза. Рядом никого не оказалось и солнце не ослепило, как она ожидала. Вокруг было довольно темно. Над головой пробивался редкий тусклый свет, в нем кружилась пыль. Адэль была в крытой повозке. Пахло костром и лошадьми. По телу пробежала паническая дрожь. Адэль приподнялась и тут же упала обратно, потеряв равновесие. Вытянув голову, она увидела толстую веревку, вокруг запястий и лодыжек. Девушку охватил ужас.
        - Ага! Очнулась! Красавица!
        Адэль дрогнула от неожиданности. В открывшемся окне повозки красовалась почти беззубая физиономия.
        - Глядите-ка, новенькая пришла в себя! Чур я первый!
        Адэль вскинула брови и покрылась холодным потом. Сердце бешено забилось. Дыхание сорвалось. Взгляд лихорадочно заметался по всей повозке, ища хоть какую-то нить к спасению или защите. Сознавая безнадежность своего положения, Адэль застонала. На глаза навернулись слезы. В своей жизни она перенесла немало боли, но намерения беззубого и его дружков пугали Адэль хуже смерти.
        - Закинь её к остальным Кабрек! И пока не тронь! - раздался в ответ хриплый голос.
        - Ладно, - лениво промямлил Кабрек, и грубо выругался сквозь дыры между зубами.
        Адэль отчаянно взмолилась высшим силам.
        Заскрежетали петли. В повозку влился яркий поток света. Адэль сощурилась. Кабрек подошёл и наклонился к её лицу. На щеке у него краснела длинная рана, покрытая желтоватой коркой. Кабрек ухмыльнулся, обнажив полусгнившие зубы. В нос Адэль ударил зловонный запах, и она поморщилась от отвращения. Адэль посмотрела беззубому прямо в глаза и сделала глубокий вдох. 'Бывало и хуже'.
        - У меня есть кулон, в нем медин-даширский корунд размером с зуб. Он редкий и дороже бриллианта. Я отдам, если отпустишь.
        Кабрек натянул улыбку ещё шире, полез в карман и достал красивый серебряный кулон.
        - Этот что ли?
        Адэль задрожала. Кабрек хищно уставился на неё, изо рта, вытекла тонкая струйка слюней. Последовал глухой удар и Адэль потеряла сознание.
        
        Было светло. Адэль очнулась от тихого всхлипывания. Она открыла глаза и оглядела помещение: простой амбар, без пола, с восьмью вбитыми в землю столбами. Через обветшавшую кровлю проникало немного света. Повсюду валялись склеванные зерна, втоптанные в земляной пол - видимо по назначению амбар не использовали давно. Адэль была прикована цепью к одному из столбов. У остальных семи, сидели по две пленницы и в дальнем углу юноша лет двадцати. Женщины были всех возрастов: от юных до зрелых. Большинство было перепачкано в грязи, у некоторых одежда ниже живота пропиталась кровью.
        Адэль подергала цепи. Они были достаточно длинные, но со слишком узкими браслетами, которые больно впивались в запястья. Снова донесся всхлип. У одного столба, сжавшись в комок, лежала девочка, совсем юная. Вскоре она перестала плакать. В амбаре повисла тишина. Адэль продолжала бесцельно смотреть на несчастного ребенка, пойманного в жестокие лапы судьбы. Она поняла, что ей нужно вырваться отсюда любой ценой, даже если придется ради свободы расстаться с жизнью. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, когда перед мысленным взором развернулась картина: рожа Кабрека с отвратной ухмылкой, его здоровенные грязные ручища, которыми он будет шарить под рубашкой.
        Адэль только начала жить, только почувствовала искорку надежды, как её жизнь снова грозит бессмысленно оборваться, даже не начавшись. Адэль закусила губу, сдерживая слезы, а потом обратилась к не молодой, но красивой женщине, что сидела ближе остальных:
        - Что с нами сделают?
        - Одних продадут, других себе оставят, - ответила она безжизненным голосом.
        - А где мы находимся?
        - У подножия Норгадор, где-то недалеко от Энвита. Как твое имя?
        - Адэль... Энвит? Вы сказали Энвит?
        - Я Лона, а это моя подруга Нирта, - Она кивком указала на женщину рядом с собой, - Да, я сказала Энвит. Мы от него наверно в дне ходьбы, но это вряд ли помо...
        Адэль не дала ей закончить. Она нахмурилась и с холодной рассудительностью сказала:
        - Немыслимо. Я из Локарта. Когда меня схватили эти мрази, я была далеко за городом, в двух днях пути к северу. Оттуда до Энвита почти четыре дня. Я не могла быть столько времени без сознания. Мы должно быть сейчас недалеко от Локарта, но не дальше.
        Адэль с вопросом в глазах посмотрела на обеих женщин. Они неуверенно опустили глаза.
        - Я не права? - возмутилась Адэль.
        Лона взглянула на Адэль.
        - Не думаю, что ты была без сознания два дня. Мы не знаем всего, а то, что знаем, может оказаться неверным. Но есть кое-что..., - она замялась и накрутила на палец подол своего изорванного платья, - что я могу сказать наверняка.
        - И?
        - У них на службе гончие. Это они тебя нашли, и они быстрые. Вдвое быстрее, чем любая лошадь, - прочеканила Лона.
        - Гончие? Вы наверное перепутали их с собаками. Откуда у этого отребья гончие?
        Лона не обратила внимания на издевательский тон Адэль. Казалось, что её уверенность, не подлежит обсуждению и уж тем более не достойна насмешек.
        - Да, гончие! - Лона гордо выпрямила спину и с вызовом посмотрела на Адэль, - Уж не знаю, откуда, но они есть.
        - Я не совсем поняла тебя. Ты хочешь сказать, что гончие - непокорные кровожадные звери - ходят на поводке у каких-то варваров???
        - Я видела их!
        Адэль не удержалась и облегченно улыбнулась (будь Лона хоть на миг права, гончие уже давно бы разодрали всех на куски). Бедная! Она просто не понимала, о чем говорила: прирученные обычными людьми гончие? Такого абсурда Адэль не слышала в жизни. Гончими способны управлять разве что маги. Высоко одаренные маги, каких не много родилось за последний век.
        - Ничего в этом нет смешного! - рявкнула Нирта, которая судя по виду, была оскорблена откровенной насмешкой Адэль, над такой серьезной темой.
        - Смешного? Нет, Нирта, это не смешно, это невозможно! Гончие - создания магии, и приручить их может только магия.
        Женщины собирались начать протестовать. Адэль лишь отмахнулась от них, не желая подробно объяснять, почему она права. Внезапно Лона сильно ударила её ногой в бедро. Адэль ошеломленно взглянула на неё и уже собиралась возмутиться, как дверь амбара с шумом распахнулась. Вразвалочку, вошел широкоплечий разбойник и огненно-рыжими короткими волосами.
        - Какого демона вы тут разорались? - глаза разбойника сверкнули недобрым огнем, - Или может кто-то из вас, заскучал по настоящему мужику?
        Грубый смех мужчины, пошло схватившего себя между ног, залил всю конюшню. Адэль попыталась спрятаться за столбом, но цепи зазвенели слишком громко. Взгляд рыжего застыл на Лоне и Нирте. Широким шагом он подошел и остановился прямо перед ними. Адэль он даже не заметил и её это немного успокоило. Мужчина наклонился к пленницам и, схватив в охапку их волосы, резко потянул назад, вынуждая смотреть на себя. Лона и Нирта, жалобно застонав, подчинились.
        - Опять вы орете, да? Сколько раз вам повторять, чтоб сидели тихо как мыши!! Вы раздражаете их своим криком, - оскалился рыжий, небрежно затряс головы пленниц и добавил: - Ах, Лона, Лона - буквально пропел он, - скучает по мне твоё лоно?
        Грубо заржав над собственной шуткой рыжий повторил куплет ещё дважды. У Адэль от его юмора руки покрылись мурашками.
        Она заметила, что у рыжего, в отличие от Кабрека, все зубы на месте, и более того, блещут чистотой (неуместной на фоне душевного уродства). Одет он тоже был не в пример лучше первого разбойника. Видимо он стоял выше Кабрека и денег ему хватало не только на зубной порошок , но и на хорошую одежду.
        Мужчина вышел в центр амбара и достал нож. Он начал перекатывать его из руки в руку, подбрасывать вверх и подхватывать в воздухе то за рукоять, то за острие. С каждым его движением, женщины нервно всхлипывали и пытались забиться в углы или за соседок. Рыжий в очередной раз подбросил нож и, схватив его, направил в сторону одной из женщин. Последняя истошно заверещала. Мужчина ухмыльнулся своей маленькой победе.
        - Может взять сегодня тебя?!
        - Это она! Она разговаривала! - закричала несчастная, вытянула шею вперед, и в следующее мгновение побледнела и потеряла сознание.
        Адэль побледнела вслед за ней, но обморок её миновал. Внезапно все, кто желал избежать побоев и насилия (то есть вообще все), начали тыкать в сторону Адэль пальцами и орать 'Это она, это она!'. И хотя Лона и Нирта говорили куда громче Адэль во время их перепалки, они показали на неё одни из первых. Довольный эффектом, рыжий медленно повернулся и уставился на Адэль. Подошел, вздернул её вверх как пушинку и поставил на ноги.
        - Новенькая значит, - его голос прозвучал дерзко и расчетливо, - Они говорят, что ты нарушаешь тишину, - мужчина поцокал языком.
        Гнусная улыбка не сходила с его лица. Мысли в голове Адэль понеслись галопом. Её молчание, вывело рыжего из себя. Блестящее стальное лезвие скользнуло к щеке. Мужчина плотно прижал острие к коже и вниз побежал ручеек крови. Щеку стало покалывать.
        - Не стоит, - Адэль осторожно отстранилась от оружия, насколько позволял подпирающий сбоку столб.
        Гнев рыжего сменился праздным любопытством.
        - Интересно, от чего же? Боишься, я замараю твоё милое личико?
        - Вообще-то, да, - Адэль наклонилась к уху рыжего и тихо сказала: - Продай меня. В Энвите есть человек, работорговец из Медин-Дашира. Мы ведь недалеко от Энвита? - с надеждой спросила Адэль (вдруг Лона не ошиблась?) - На те деньги, что он за меня даст, сможешь купить больше удовольствия, чем принесет мое тело. Только он не берет искалеченных. Если ты сейчас меня изобьешь, придется ждать много дней, пока я поправлюсь. И все это время, тебе нужно будет меня кормить и выхаживать. А потом твои дружки продадут меня, кому сочтут нужным, а тебе за твои старания, достанется лишь мелкая ничтожная часть. Если вообще достанется.
        Адэль лишь немного изменила правду: несколько месяцев назад в Энвите действительно был работорговец (и это вызвало в городе настоящую панику), но он быстро уехал. Торговля людьми была запрещена по всему миру: в Медин-Дашире рабство использовалось только как мера наказания за тяжкие преступления. Но разве закон волнует тех, кто уже вне его? Поэтому работорговля продолжала существовать, но, слава Богам-Создателям, не процветала.
        Рыжий похоже заинтересовался, однако Адэль боялась, что ошиблась в его статусе среди других бандитов. Вдруг его обычная доля больше чем она рассчитывает? От этой мысли у неё затряслись колени. Весь её план - если первое, что пришло в голову, можно вообще назвать планом - был не просто ненадежным, но совершенно нелепым. Однако менять решение было поздно, а лучшей идеи все равно не приходило.
        - А тебе с этого какой толк? - так же тихо спросил рыжий.
        Судя по выражению лица: если на подобной, непробиваемо-тупой физиономии вообще могло быть хоть какое-то выражение, рыжему не терпелось услышать продолжение и в тоже время мучали сомнения - на одной чаше риск, на другой вероятно большие деньги! Мужчина прижал Адэль к столбу, немного надавив предплечьем на горло. Женщины с любопытством и ужасом изучали разыгравшийся немой спектакль. Говорить стало труднее, но Адэль продолжила:
        - У него лучше условия. Отвезешь меня в Энвит, продашь, зароешь добычу в лесу, а когда вернешься, скажешь своим, что я сбежала. А потом и сам сбежишь с кучей золота. Тебе деньги, мне хоть какой-то комфорт, - Адэль беззастенчиво давила на самолюбие и жадность рыжего, - За меня тебе дадут столько, сколько ты не получишь за всех них! - Адэль обвела взглядом женщин, сжавшихся от испуга, давая рыжему переварить ценность её слов.
        'И в твою тупую башку, можно вбить здравый смысл... если смысл касается денег', - Адэль стало немного спокойнее. Колени перестали дрожать. Рыжий принял такой вид, будто все понял и теперь прикидывал что к чему. Прошли не меньше ста ударов сердца, прежде чем он убрал руку с горла Адэль и развернулся к выходу. Адэль молчала. Все, что могла, она уже сказала. Оставалось надеяться, что рыжий настолько жадный до денег, что примет её слова за чистую монету. Вразвалочку, как и пришел, мужчина направился прочь.
        - Услышу ещё хоть звук...! Особенно от тебя! - Он посмотрел на Адэль и закрыл за собой двери.
        Адэль не теряла надежды и была почти уверенна, что рыжий сейчас сидит где-нибудь неподалеку и обдумывает план своего обогащения и побега. Её побега. Её свободы. В голове Адэль волчком крутанулись эти последние, приятные мысли, и сама того не желая, она погрузилась в легкую дремоту.
        
        К вечеру Адэль проснулась и больше не смыкала глаз, только притворяясь спящей. Поэтому, когда её рот зажала грубая рука, Адэль не испугалась. Над ухом засвистело горячее дыхание, и слова, сказанные шепотом, подготовили к дальнейшему:
        - Пикнешь - убью.
        Рыжий поднес к горлу Адэль нож.
        - Попробуешь слинять, тоже убью! - голос рыжего звучал твердо и уверенно.
        - Угу, - только и могла ответить Адэль. Рот все ещё был зажат.
        Доверяя скорее своему ножу, чем слову Адэль, рыжий убрал руку от её рта. Острие осталось у горла. Одной рукой он держал нож, другой достал из кармана ключ и, не отрывая глаз от Адэль, снял оковы.
        - Вставай, давай. Медленно! - тихо прорычал он.
        Поднимаясь, Адэль на мгновение оказалась без лезвия у горла. Она схватила кусок цепи и с размаха ударила в пах. Рыжий согнулся пополам. Боль была такой сильной, что он даже не смог закричать. Стиснув зубы, рыжий одновременно пытался прикрыть пах и наставить нож на Адэль, но от боли у него подкосились ноги, он потерял равновесие и начал валиться вперед, на Адэль. Она отскочила, перехватила его руку и согнула её. Лезвие вошло под подбородок. Рыжий прохрипел, давясь собственной кровью, и, дергаясь, упал на землю. Вскоре он затих.
        Адэль отдышалась. Она подождала, пока сердце успокоится и раненную ногу перестанет дергать, а потом села рядом с трупом. Ей едва верилось в собственное везение и до сих пор казалось, что рыжий вот-вот очнется и зарежет её. Поборов дрожь и приложив немалые усилия, Адэль смогла перевернуть рыжего на спину. Отвернувшись, Адэль вытащила нож, вытерла его, воткнув лезвие в землю, и засунула в сапог. К поясу рыжего были привязаны два кожаных мешочка. Один был совершенно пуст, а второй звенел монетами. Адэль сняла оба мешочка и распределила по ним деньги. Убрав за ухо прядь волос, Адэль забрала у трупа последнюю ценную вещь - связку ключей. Первым делом Адэль направилась к самой младшей из пленниц.
        - Милая, проснись.
        Девочка зашевелилась, повернулась к Адэль и посмотрела на неё большими сонными глазами.
        - Ты мой йарай-хранитель?
        - Йарай? - воспоминания больно ударили по Адэль. Да, когда-то она была высшим духом, но эти времена прошли.
        - Мне с первого дня здесь снится, как меня спасет мой йарай-хранитель. Ты на него похожа.
        - Нет, дорогая, я не йарай, я просто человек. Просто Адэль, - Она погладила девочку по голове и помогла подняться.
        'Уже не йарай. Хотя может это к лучшему? - Адэль взглянула на девочку. - Спасти тебя, это больше чем может любой йарай'. Она перестала верить в пресловутое благородство йараев задолго до того как её саму изгнали из их рядов.
        - А я Эмлит.
        Адэль улыбнулась девочке и обняла её за плечи. Потом она разбудила Лону. Женщина открыла глаза и ахнула от неожиданности. Адэль не стала растрачиваться на объяснения, просто вручила Лоне один кошелек с деньгами и ключи.
        - Освободи остальных, - коротко велела Адэль.
        Лона согласно кивнула. Краем глаза она увидела труп рыжего и едва не закричала.
        - Да тише ты, - шикнула Адэль. Лона попыталась что-то сказать, но Адэль приложила ей палец к губам. Велев Лоне не дать остальным женщинам поднять панику при виде трупа, Адэль взяла Эмлит за руку и повела к выходу.
        - Ты не поможешь? - голос Лоны дрожал, как и все тело.
        Адэль посмотрела на неё с укором.
        - Я уже помогла.
        Не дожидаясь благодарности, Адэль выскользнула вместе с Эмлит из амбара. Они ещё не успели углубиться в лес, как послышался женский вопль, хриплый вой гончих и крики разбойников. Превозмогая боль в ноге, Адэль крепче сжала руку Эмлит. Они бросились бежать.
        
        ГЛАВА 5. ЗНАКИ.
        
        В дороге один день сменял другой, приближая все ближе к цели. Стивен и Марк (как стал называть он своего спутника) шли без происшествий и неприятностей. Денег, что дал Хальстов, хватало на еду и ночлег. Стивен уже понадеялся на беспрепятственное прохождение всего маршрута, как на дороге показались двое всадников. Они вышли из леса, немного позади Стивена и Марка, и направили коней в их сторону. Они не подгоняли лошадей, но и не отводили взгляда от спутников, попутно о чем-то переговариваясь. Стивен предположил, что двое всадников не случайно задержались в лесу и вышли в тот момент, когда рядом проезжал он и Марк. Не отличаясь излишним героизмом и не боясь выглядеть трусом, Стивен пришпорил коня. Марк последовал его примеру. Увидев это, всадники тоже стали набирать скорость. Сомнений не оставалось - эти двое были охотниками до их добра. Стивен столько раз скрывался от облав Магического контроля, бегал в роли должника от уличных кредиторов, но вот от обычных воров убегать ему было впервые! Если бы он только знал, как контролировать свой дар в условиях Третьего мира, то расправится с двумя, пусть и
здоровыми, но все же обычными людьми, не составило бы труда. Но у него остался лишь невнятный намек на былые таланты, который никак не хотел развиваться до прежних высот. Дорога пошла в гору. Не смотря на хороших лошадей Хальстова, Стивен с Марком не могли оторваться. Толи разбойники были лучшими наездниками, толи их лошади не уступали Хальстовским. В любом случае время шло, а животные не могли скакать так вечно, и поскольку Стивен не горел желанием вступать в рукопашную, надо было действовать! Ему не в первой было концентрироваться, когда на хвосте погоня. И хотя его магия здесь не стабильна, попробовать стоило. Через минуту он уже был отрешен от происходящего настолько, чтобы творить. Нужно было создать или перенести нечто большое и отправить прямиком в преследователей. В голове начали появляться формы, Стивен перекинул поводья в правую руку, а в левой стал образовываться белый энергетический сгусток, обретая всё более четкую форму. Но, не дойдя до конечного состояния, шар начал терять плотность, а всадники всё нагоняли.
        
        * * *
        
        Тушеное мясо, хмель, пряные пироги, кислая капуста - воздух был перенасыщен запахами. Несмотря на позднее время, повсюду сновали люди. Слышались недовольные крики ребятни, которую родители разгоняли по домам, цокот копыт, скрип старых повозок - всё то, от чего Адэль спасалась на утесе Дианы. Энвит готовился к наступлению ночи. Мужчины толпами покидали трактиры, торговцы закрывали лавки. И все вокруг были суетливы, словно запуганы.
        - Мерти, дорогая, пойдем домой, уже поздно.
        - Но дедушка, ещё рано! Давай ещё погуляем. Я хочу к мисс Ларен, она обещала мне сиреневую ленту, если я с тобой приду!
        Старик посмотрел на внучку, угрожающе сдвинул брови и, неподходящим для него властным басом, произнес:
        - Забыла, что добрый дядя сказал: пока злых людей не поймают, домой надобно уходить до темноты.
        Девочка послушно потупила взгляд и пошла вслед за дедом. Тронутый обидой внучки, дед ласково потрепал её по голове:
        - Когда преступников переловят, тогда будем..., - старик не успел закончить. Его окликнула Адэль. Её волосы все были спутаны, а некогда красивая одежда была похожа на старую подстилку. Старик при виде неё откровенно поморщился от отвращения и рявкнул, что ни денег, ни еды у него нет.
        - Мне не нужны деньги. И еда не нужна, - голос её был уставшим, и она говорила отрывисто.
        Старик ещё раз оглядел Адэль с головы до ног, и сменил отвращение на подозрительность:
        - И чего тогда?
        - Оружейник. Вэнсен Кард.
        - Кард? - глаза старика округлились от удивления.
        - Да, Кард. Его мастерская закрыта, дом тоже. Он в городе? С ним ничего не случилось?
        Вэнсен Кард был видным человеком и известным мастером, в Энвите его знали все. Адэль надеялась и старик тоже.
        - А как же! Случилось, конечно!
        У Адэль едва сердце не остановилось, за тот миг, что прошел до следующей фразы старика.
        - Разбогател он, знаете ли! В центре города живет теперь.
        Адэль благодарно улыбнулась и с облегчением вздохнула.
        - По главной улице, последний дом, - объяснил старик и собрался уходить.
        - Извините, - задержала его Адэль, вспомнив, о чем он говорил с внучкой, - Я случайно услышала: вы упоминали преступников.
        Адэль стало интересно, что за преступники могли перепугать местных настолько, что они спешили спрятаться дома до наступления ночи.
        Старик остановился и, не поворачиваясь, со страхом, ответил:
        - Ты девочка от жизни видать отстала. На нас уж давно маги нападают: убивают, грабят! Ни король, ни министерство делать ничего не хотят. Маршал вот только прислал своих полукровок, разогнать этих магов, чтоб им...! - старик воображаемо плюнул и ушел.
        Адэль не поверила своим ушам.
        
        * * *
        
        Стивен наблюдал, как шар в его руках становиться все меньше и теряет материальность. Этот мир продолжал ставить свои условия и к уже готовым заклинаниям. При своей многолетней практике Стивен никогда не сталкивался с подобным. Неудавшиеся заклинания были нормой, но остановка материализации на середине пути могла произойти лишь при желании или иссечении сил того, кто составлял заклинание. Стивен же был полон и желания и сил, которых должно было хватить на вещи более существенные, особенно при том, что последние дни он почти не использовал магию, а значит, должен был накопить огромный резерв. Но сейчас некогда было разбираться почему магия так повела себя, поэтому Стивен сделал единственное, что мог в этой ситуации - отправил наполовину сформировавшийся сгусток в сторону разбойников. Он попал одной лошади в ноги, та споткнулась и упала. Второй грабитель остановил своего коня, а затем и вовсе повернул в обратную сторону. Стивен не видел, стал ли разбойник спасать своего товарища или просто поехал дальше, так как не сбавлял хода еще долго.
        
        Еще днем они проехали последний постоялый двор на пути к Энвиту, и к вечеру поняли, что ночевать им придется в лесу. Они решили проехать еще несколько часов, чтобы после ночевки выдвинутся с рассветом, и к полудню или даже раньше, прибыть в Энвит. Марки предложил место, которое не раз использовал его отец: лесной уголок, что защищал и от дождя и от ночного зверя. Предвкушая долгожданный привал, путники прибавили скорости, несмотря на усталость и сгущающиеся сумерки.
        
        * * *
        
        Адэль брела по почти безлюдным улицам и размышляла о том, что услышала от старика.
        Появилась первая звезда. Ставни домов закрывались, фонарщики зажигали белые магические огни. Адэль не смотрела за дорогой и вскоре запуталась в поворотах. Ничего вокруг не напоминало центральную улицу. Она вернулась на два переулка назад и продолжила путь оттуда. Ей нужно было увидеться с Вэнсеном Кардом, но голову занимали слова старика. 'Полукровки Маршала. Полукровки. Маршал. Какой ещё Маршал? Нападения магов... Какие нападения, что за чушь?'. Адэль не представляла, как ей реагировать. Зачем магам нападать на простых людей? Они изобретатели, помощники, образованные, культурные люди! Строят, творят, производят магические товары для всего мира, создают прогресс. И получают за это достойную плату! Для чего им грабить крестьян? Маги - часть жизни, и никогда в истории не было вражды между одаренными и не одаренными. Встречались и исключения, но редко. При королях есть советники магии, в большинстве стран - целые министерства, занятые контролем над магической стороной жизни, использование магии против людей и закона карается более чем сурово. Массовые нападения магов невозможны и лишены смысла! Разве
что мир сошел с ума. А Маршал...? Маршал - это мессия. Первый пророк демиурга. Тот, кого мир не видел очень давно и в ком похоже, отчаянно нуждался. Неужели высшие силы прислали первого пророка? 'Маршал! Немыслимо'.
        - Не поздновато для прогулки, милая? - спросил Адэль ласковый женский голос из темноты, - Нынче опасно после полуночи блуждать вот так в одиночку по улицам.
        Адэль едва не вскрикнула от испуга, а потом подошла ближе и увидела стройную немолодую женщину.
        - Я ищу дом оружейника Карда.
        - О, дорогая! так это ты совсем не туда зашла. До его дома отсюда добрый час ходьбы, а может и дольше. Отложила б ты это дело до утра, а то того гляди заплутаешь, - её голос звучал звонко, а 'Р' сливалась в единый звук со следующими гласными и порой походила то на 'х', то на 'г'. Она определенно была родом из Арлуа или Лиора.
        Адэль обдумала совет и мысленно согласилась. Сейчас действительно лучше отдохнуть, поспать, а утром найти Карда.
        - А вы не знаете где ближайшая гостиница или трактир? - Адэль огляделась по сторонам.
        Женщина широко улыбнулась и гордо сообщила:
        - Ты около него стоишь! Вот. - Она указала рукой на здание у себя за спиной. - Это наш с мужем трактир 'Добро пожаловать'. Говорят, он лучший в городе! Я-то, конечно, не настаиваю, но от постояльцев такое слышать одно удовольствие. Муж вообще-то не позволяет бродяг оставлять, но про тебя я ему не скажу. Можешь заночевать на заднем дворе. Уж больно вид у тебя жалобный.
        Адэль выгнула бровь, а потом сообразила, что действительно походит на нищенку.
        - Спасибо вам, но я бы не отказалась от комнаты, если есть свободная.
        Женщина, похоже, сочла подобное пожелание за наглость или, в крайнем случае, за шутку. Она раздраженно отвернулась, и фыркнула что-то себе под нос.
        - Я заплачу, - добавила Адэль, - У меня есть деньги.
        Хозяйка тут же начала приносить свои извинения. Адэль улыбнулась в ответ, и женщина предложила ей пройти в комнату, но только через задний вход (вид Адэль мог смутить посетителей).
        В трактире было все ухоженно и очень опрятно: полы вымыты, столы протерты, на окнах чистые занавески. Приглушенный свет ламп, придавал уюта. Женщина показала комнату, взяла плату, и пожелала хорошего отдыха, пообещав принести еду. Комната оказалась просторной. Дважды приходила молодая девушка и принесла теплую воду, мыло, поднос с едой и чистое бельё. Адэль вымыла руки, жадно накинулась на горячий томатный суп с индейкой и только насытившись, помылась в специальной комнате и выстирала одежду. В очередной раз Адэль вспомнила об абсурдных 'нападениях магов', когда развешивала вещи на магической 'Скоро-сушащей веревке' - одному из многих тысяч изобретений, созданных магами не для себя, а для блага простых людей.
        
        * * *
        
        Стивен сразу же почувствовал, что-то странное. Он был жителем другого мира. Мира, где нет такого количества девственных лесов и полей; где здания тянутся к небу, закрывая свет деревьям; где наука давно взяли вверх над природой. Попав в царство 'дотехнологического' мира, где люди еще не познали искусственный фотосинтез и чудо электричества (правда уже примитивного и устаревшего в мире Стивена), где стихийные бедствия не прогнулись под весом магической энергии, Стивен, с его прозаичностью современного человека, ощутил незнакомый трепет. И теперь у него возникло ощущение, что и этот мир все-таки идет навстречу чужому человеку, более высокоразвитому, чем кто-либо из тех, кто ходит под сводами здешнего неба. Стивен, с его привычкой подмечать детали и вести себя осторожно, за несколько дней путешествия стал видеть то, что Марк, обычно не слишком собранный, просто не мог заметить. Так и сейчас, когда они подошли к месту ночевки, Стивена пробрала дрожь. Он чувствовал опасность; это его пугало, но он ничего не мог поделать со своим страхом. Рискуя жизнью на 'магических играх' он знал, какие ловушки его
ждут, и учитывал возможные осложнения. Но тут нечто тянуло из самого нутра, заставляя сомневаться в безопасности этого места.
        Марк, увидев сосредоточенное лицо Стивена, замер, так как тоже подметил его интуицию в последние дни. И вот они стояли в метре от крыши из хвойных деревьев и края скалы, но никак не решались туда войти. Марк, занервничав, начал крутиться, высматривая разбойников, но не видел ничего кроме бесконечных теней в ночи леса.
        - Стив, почему мы стоим? - не выдержав, спросил Марк. Его глаза все продолжали бегать, ища опасность и по-прежнему ничего не находя.
        Стивен не ответил. Он вглядывался в полянку под скалой, после чего слез с лошади и поднял увесистую корягу. Сделав хороший замах, он кинул корягу на поляну. Земля обрушилась вниз. Медленно подойдя поближе, Стивен разглядел в образовавшийся яме нечто вроде капканов - только, рассчитанные явно на людей, а не дичь. Сомнений оставаться не могло, об этом месте все-таки узнали разбойники! Оставаться здесь и проверять, часто ли они проведывают свою яму, было бы глупо. Оседлав коня, Стивен повернул в сторону от злополучной полянки, но не успели они проехать и нескольких минут, как чувство тревоги вновь вернулось. В глазах помутилось, и реальность затмила картина: огненный камень, летящий на Стивена в одном из испытаний 'Магических игр'. Он по инерции поймал объятый огнем камень. Постепенно, видение рассеялось, и Стивен с удивлением осмотрел предмет, оказавшийся в руке.
        
        * * *
        
        Саним сидел на крыше своего дома. Маг очень любил это место. В привилегиях, данных членам Совета, было больше, чем он мог желать, но по-настоящему он ценил только то, чем наслаждался в данную минуту. Ни свободный доступ к магии, ни власть данная ему - ничто не могло сравниться с собственным уголком вдали от механических монстров мегаполиса и других детей техно-магической революции. Здесь на крыше, где он мог вдыхать чистый воздух, где не стоило беспокоиться о волнах, исходивших от летающих средств передвижения, он обретал покой. Но это случалось после суеты Совета, неудач в экспериментах, что конечно не шло ни в какое сравнение с тем, что снедало его сегодня. Он задавал себе вопросы: 'Как он мог поступить так?', 'В какие игры он взялся играть?' - но прекрасно понимал, что они лишены ответа. Чем он может успокоить свою совесть? Тем, что пошел на необходимый риск? Но ему ли об это судить?
        Он изменил мир... или, во всяком случае, участвовал в его изменение. И пусть вполне возможно это и могло стать преувеличением, но эти мысли снедали его изнутри. Он, кто всегда боролся за сохранение мира в его, чуть ли не первозданном виде, вполне мог послужить и его падению. И неважно сколь мизерной была возможность подобного исхода. В таком случае и одного шанса на миллион хватило бы, чтобы ответственность свела с ума. Хотя, конечно ничего бы не было без Гонрода.
        Гонрод. Тот, кого никто не ставил, как серьезную фигуру на шахматной доске Совета оказался не так прост. Кто знал, что в нем таиться такая сила? Да, его влияние было велико, ведь он был сыном одного из бывших глав Совета, в честь которого его и назвали, но Саним никак не ожидал от него действий за спиной вышестоящих магов. И, как оказалось, зря он судил о книге по обложке. Гонрод взялся за такое заклятие, которое не под силу большинству членов Совета, и кто знает, смог бы его завершить без подпитки Санима, но, как говорится: победителей не судят. Так что теперь оставалось надеяться на правильность принятых решений и следить за благополучным течением дел, так как, вмешавшись, он переложил эту задачу на себя. Конечно, Гонрод ни о чем не просил его - он был благодарен уже за то, что Саним помог ему в самый ответственный момент. Но Саниму этого и не требовалось, он и так понимал его положение. Сейчас Гонрод будет под прицелом, ведь подобные вещи не могут остаться незамеченными, и каждое его движение в сторону может стать началом конца, а они не имеют права на такую роскошь как огласка. Увы, любая
политика чересчур сильно замешена на знании, и поэтому каждый в Совете всегда пытается узнать любую тайну своих коллег, чтобы в будущем можно было использовать ее в своих целях. Так в Совете становились друзьями и врагами, так занимали высокое положение, так обретали власть. Так правили миром.
        По счастью Саним никогда не имел дел с Гонродом, и поэтому связать их было нечем. Именно это и давало Саниму возможность приглядывать за теми, кого они отправили в Третий мир. Поэтому он следил. День, ночь, все свободное время он посвящал погружению сознания в иной мир, пытаясь найти связь, и иногда ему это удавалось. Это было тем немногим, что он мог сделать для защиты миссии, та капля помощи, что могла стать необходим глотком для жаждущего.
        
        * * *
        
        Стивен шокировано смотрел на стрелу, зажатую в руке. Он не мог понять, как такое могло произойти. Ему даже не хотелось верить, что такое возможно, но пойманная стрела утверждала обратное. Стивен давно понял, что его дар никуда не пропал, а всего лишь не может приспособиться к источнику магии Птэрха. Но в этом-то и состояла главная проблема: его магия не могла синхронизироваться с магией Третьего мира, и поэтому давалась Стивену с трудом. А тут он вдруг поймал стрелу совершенно бессознательно! Это больше, чем он мог сделать у себя дома. Получается, его магия здесь возросла, но стала нестабильна и бесконтрольна?
        Не менее удивленно смотрел и Марк, для которого произошедшее все же выглядело более просто. Казалось, они прибывали в недоумении достаточно, чтобы враги сделали еще одну попытку, но второго выстрела не последовало. А когда Стивен повернулся в предполагаемую сторону нападения, он успел заметить лишь быстро исчезающие тени, освещенные бледным светом луны.
        - Да ты друг их напугал! - восторженный Марк готов был аплодировать.
        - Что? Но почему? У них же было оружие, они могли выстрелить снова. Пока б я до них добрался, успел бы получить как минимум две дырки! - последнее Стивен говорил уже шепотом, так как боялся, что, услышав, разбойники могут и последовать его совету.
        - Шутишь? Любой местный разбойник, не более чем вор или убийца! Куда им тягаться с магом? А маги, хвала Демиургу, до нас еще не добрались, - на лице Марка отразилось искреннее недоумение.
        - Возможно. Я об этом не подумал. Но как они поняли кто я? Хотя глупый вопрос: видимо, потому что я поймал стрелу...
        - Ну... поймать стрелу в принципе может и просто человек с очень хорошей реакцией, хотя и это маловероятно. - Марк многозначительно поднял руку, а затем и брови, и добавил с ученым видом: - Но стрелу, выпущенную из арбалета, фактически в спину, только маг! - гордо отрезал он, будто сам поймал стрелу.
        Улыбнувшись, Стивен развернул коня, чтобы вновь встать на путь к городу. Кто знал насколько испугались разбойники? Ведь наравне с вариантом побега, могло статься, что они просто пошли за подкреплением или решили обогнуть, чтобы найти место для засады. Ведомый нежеланием проверять эти варианты на личном опыте Стивен сдвинулся с места, выбрав из двух зол наименьшее - лучшее было рискнуть на ночной дороге. Ехать осталось не больше полусуток, но пока не наступит утро, Стивен и Марк все равно не смогли бы нормально скакать в пусть не сплошной, но все же вполне ощутимой темноте подлунного тракта.
        
        
        * * *
        
        
        - Доброе утро.
        - Доброе, дорогая. А вы...? - хозяйка немного оторопела, - О-о-о, вы та девушка, что сняла вчера комнату! - Она довольно улыбнулась и добавила, покачивая головой: - Вы выглядите прелестно.
        Адэль безучастно поблагодарила хозяйку, а та почти восторженно поинтересовалась, желает ли Адэль позавтракать.
        Адэль отказалась от еды и попросила только чашку чая.
        - Ну конечно, какие вопросы! - Хозяйка приоткрыла дверь на кухню, и отрывисто прокричала: 'Рене! Чай! Немедля!'.
        Пока Адэль ждала, сидя за столиком, неподалеку разговорились пятеро подвыпивших громил. Они возбужденно о чем-то перешептывались, пока расплачивались за выпивку. Адэль совсем не интересовала их беседа, но два слова, сказанные почти со страхом, не могли не привлечь внимания. Она обернулась в сторону мужчин, надеясь услышать ещё что-нибудь, но те уже собрались уходить.
        - Местные завсегдатаи. Не самые приятные люди, но зато регулярно платят, - сказала подошедшая хозяйка, и поставила на стол чашку горячего чая.
        Адэль не интересовали личности этих мужчин, которые к тому же были действительно малоприятны, её больше волновало, то, что она услышала из их разговора. Не имея возможности получить сведения из первых уст, она решила попробовать узнать хотя бы слухи, коими, несомненно, владела хозяйка трактира.
        - Что полукровкам нужно в городе?
        Женщину, похоже, этот вопрос напугал, она вздрогнула как загнанный волками ягненок, её губы сжались в тонкую струнку, что придало её и без того худощавому лицу пугающую бледность. Только после глубоко вздоха, она, наконец, ответила:
        - Они ищут магов. Нападают они на людей беззащитных, вот уж как последние месяцы: грабят, убивают, похищают. Совсем эти маги распоясались без должного контроля. И наши валканские, тоже их не лучше. Маршал пытается их остановить, Боги святые да хранят его душу, - кратко помолилась женщина, двумя пальцами очертив вокруг лица и поперёк груди. Положив руку на сердце, она продолжила: - Вот и разослал повсюду полукровок, чтоб на эту магическую свору охотиться. Хотя эти полукровки, скажу я тебе, тоже страху на кого угодно нагнать могут, ну они хотя б просто видом уж больно грозным пугают.
        'Нападения магов - правда? Мир точно сошел с ума...' - подумала Адэль, но вслух сказала другое:
        - И что с они делают с магами?
        - Клеймят.
        - Клеймят? Всех магов? - удивилась Адэль.
        Остатки тревоги испарились с лица хозяйки трактира.
        - Клеймят, милая, клеймят, чтоб следить за ними да в узде держать. Маршал, чистая его душа, заботиться обо всех нас, - восторгалась женщина довольным голосом, будто она ловила магов в паре в самим Маршалом (кем бы он был), - Знаю ещё что те, кто приходят к ним добровольно, получают клеймо безболезненное вроде бы, а потом уходят, их вроде как всех в Сарлакас отправляют, к Маршалу на службу, под его руководство. А вот те, кто сам приходить не хочет, тех они отлавливают и клеймят, так что крики слышны по всей округе, - торжественно закончила женщина и театрально вздрогнула со снисходящей улыбкой.
        Интерес Адэль все возрастал. Она не представляла, зачем все это нужно, и старалась оценивать информацию постепенно, чтоб мысли не превратились в кашу. Хоть она и знала мало, но и этого вполне достаточно, чтобы окончательно сбиться с толку. Раньше клеймо использовали для контроля только над теми магами, кто нарушал закон. Кровь мага смешивали с кровью того, кто будет его контролировать, и возвращали обратно в тело мага. Так, маг оказывался в полной зависимости от его 'следящего'. Клеймо сдерживало мага и позволяло использовать только не заклинания, которые утверждал 'следящий'. Но клеймить всех магов без разбора, отдав их под контроль неизвестно кого, пусть он и зовет себя Маршала?
        Адэль спросила, что делают с магами, которых клеймят насильно.
        - Не знаю, не знаю.
        - И что, во всем городе ни одного мага не осталось? И много таких, кто идет на это по своей воле?
        - Не имею понятия. А добровольцы - почти все. Как же ещё! Там и жалование говорят немалое, и Маршала повидать своими-то глазами можно, - женщина на секунду умолкла, с подозрением оглядела всех посетителей и проводила взглядом пятерых громил, - Больше ничего не знаю.
        Адэль слегка приуныла от того, что не узнает других новостей, но потом подумала: вдруг Вэнсен - её единственный друг - может знать ещё что-нибудь. Вэнсен ведь не просто оружейник, он изготовляет ещё и магическое оружие. Он маг, а магам о себе подобных известно многое. 'Вэнс - маг, - Адэль похолодела - Боги-создатели помогите'. Адэль испугалась за участь друга и его семьи. Он конечно не преступник, но и Маршал этот неизвестно кто, раз клеймит всех подряд. История мира ещё не забыла шарлатанов, что прикидывались мессиями ради корысти. Не теряя времени на дальнейшие раздумья, Адэль вскочила из-за стола.
        - Спасибо вам за всё, - заговорила она с сумасшедшей скоростью, - Мне нужно идти. Вещей у меня нет, комната свободна.
        Хозяйка ничего не ответила. Она стояла как статуя и смотрела на Адэль. Такая внезапная перемена поведения, вызвала у неё небольшой шок. Адэль уже собралась уходить, как вдруг, вспомнила, о кое-чём важном:
        - Вчера вы сказали, что знаете Карда. Где его дом?! Как быстрее дойти?!
        Хозяйка трактира, не понятно почему, побледнела. Она дрожала всем телом, слегка всхлипывала, глаза покраснели.
        - Где его дом? - повторила Адэль. Может быть, женщина приняла её за полукровку или за мага?
        Женщина взвизгнула, и через слезы, комкая и кривя слова, отчего её акцент стал совершенно невыносим, заговорила:
        - Ну л-л-лично я его не знаю. Но д-д-дом м-м-могу сказать г-г-где. Иди-д-дите п-переулк-ками рем-ремесленников. Через тор-торговые ряды, а по-по-том вдоль мастерских. В пятый пов-поврот свернет-т-те, между до-домами. И там недалеко, совсем недалеко. Выйдете на главную улицу. А там, там......
        - Дальше я знаю.
        Адэль вылетела из трактира и помчалась по указанному пути. Люди на улицах возмущенно смотрели ей вслед, но Адэль не было до них дела. Вскоре она устала и перешла на шаг. 'Пятый поворот, пятый' - думала она и искала взглядом нужную улочку. Она увидела конец улицы Мастерских. Прямо перед тупиком, влево уходил одинокий узкий переулок, пятый от начала улицы. Адэль спокойно дошла до переулка и свернула. Волнительное предвкушение встречи с Кардом сменилось ужасом. Адэль наткнулась на тех самых громил, которых видела в трактире. Двое из них держали девочку. В мыслях Адэль возникла Эмлит. Один громила, увидев Адэль, схватил её прежде, чем она успела сделать хотя бы шаг. Адэль выхватила нож - свое единственное оружие, и воткнула насильнику в плечо. Второй мужчина в мгновение ока подоспел на подмогу, и дернул левую руку так, что она вышла из сустава. Адэль вскрикнула от неожиданной боли, за которой сразу последовал удар коленом в живот, а потом в грудь. Она согнулась пополам и чуть не упала, но мужчина удержал её за покалеченную руку. Он занес кулак и со всей силой ударил.
        
        ГЛАВА 6. ПЕРВАЯ СЛУГА.
        
        Роналисса лежала в ванне и прислушивалась к разговорам в замке. Её слух не улавливал тишайших звуков, но различал многие беседы, что велись в восточном крыле.
        - Срочное донесение для госпожи Дарвейн, - сообщил посыльный двум блюстителям её покоев.
        Она представила себе, как охрана недовольно переглянулась - ведь она велела не беспокоить её и теперь ждала, что же ответят охранники.
        - Госпожа Дарвейн сейчас занята. Приказ никого не впускать, - сообщил один из них.
        Послышался звон. Это скрестились на пути гонца алебарды.
        Гонец напыщенно прокашлялся. Последовали мгновения тишины.
        Рона ослабила слух, уверенная, что стражники отправят гонца восвояси и дадут ей ещё немного отдохнуть от бесчисленных посетителей.
        - Видите печать? - прикрикнул гонец. Его раздраженный голос мог услышать кто угодно и без магически усиленного слуха.
        Рона начала переживать и злиться. Как же утомляли эти визитеры, вконец потерявшие всякие приличия! Она откинулась на спинку ванной, тяжело вздохнула и погрузилась в воду с головой.
        Едва слышно было, как открылись массивные двери покоев. Конечно, она отчитает охранников за бесцеремонное вторжение, но позже. Сейчас она в примыкающей комнате, а основная часть покоев пуста. Наверняка, они решат, что её здесь нет и выставят гонца за дверь. Да и сами уберутся подальше.
        Внезапно дверь ванной распахнулась настежь.
        Охранник не успел сделать шаг вперед, как навстречу выскользнул бич Сартраса и полоснул его по лицу. Он взвыл и повалился на пол. Из глазниц хлынула кровь. Второй стоял как окаменелый и боялся сдвинуться с места. Рона выскочила из ванной, её глаза удивленно раскрылись. Из-за стены долетел запах страха: гонца бросило в холодный пот. Он явно сожалел, что позволил себе ворваться в покои.
        - Да если бы сами боги благословили вас, это не дало бы вам права нарушать мои приказы. Я велела никого не пускать! а вы вломились ко мне в ванну? В ванну! Вы хоть понимаете это?! Исчезнете с глаз. Оба! И вы, - гораздо более мягко обратилась Рона к фрейлинам, - тоже идите. Можете отдыхать до полудня.
        Совсем забыв о гонце, Роналисса подхватила со стула полотенце и вышла в спальню.
        - Простите госпожа, - твердо проговорил гонец, и Рона подметила у него характерный сарлакаский выговор, - вы должны срочно прочесть послание.
        Рона на миг замерла, а затем медленно повернулась. С минуту она молчала и рассматривала гонца, после чего с презрением ответила:
        - Никому кроме Маршала, я ничего не должна. Кто твой господин, что смеет думать обратное?
        - Простите госпожа. Конечно госпожа, я забыл сообщить, - гонец выпрямил спину и прижал кулак к сердцу, - Я прибыл с донесением от самого Маршала, госпожа.
        Её глаза снова налились гневом. 'Идиоты. Все идиоты'. Рона занесла руку, но внезапно смягчилась.
        - От Маршала? - на вдохе спросила она, взмахнув ресницами и не дожидаясь ответа, всё же дала гонцу пощечину, - Есть указ: отдавать послания Маршала капитану гвардии Клептону Свайру. Он один имеет право ворваться ко мне без стука, если дело того стоит. Тебе же, - она схватила гонца за ворот камзола, - сидеть до конца дней за решеткой... или прозябать в нищете, ибо ты нарушил мою волю, а моя воля есть закон, покорный лишь его святейшеству Маршалу. Отдай послание.
        Она отпустила гонца, тот неуклюже принялся копаться в сумке и наконец, дрожащими руками, вытащил конверт и покорно протянул, склонив голову. Несмотря на его смертельный испуг, она видела, какими похотливо-алчущими глазами смотрел на неё гонец, и желание снести ему голову разрасталось с невиданной скоростью.
        Гонец затрясся, когда Рона поймала его взгляд.
        - Клянусь, я выколю тебе глаза, если ты сейчас же не перестанешь пожирать меня ими. Ты, по своему невежеству, застал меня в таком виде, но это не дает тебе права осматривать меня как базарную кобылу.
        - П-простите госпожа, - взмолился гонец, покраснел и отвел взгляд.
        Рона взглянула на конверт. Бумага была новой, но местами потрепалась. Прямо по центру, на ярко красном сургуче, стояла печать Маршала - золотой ворон - символ греха, под лапой гепарда - символа благородства. Некоторое время Роналисса внимательно изучала печать, и сорвала её лишь после того, как удостоверилась в подлинности. Внутри оказался клочок бумаги, а на нем, написанные красивым, но на скорую руку, почерком, всего два предложения:
        
        К полудню второго дня ты должна быть во дворце. Дело не терпит отлагательств.
        Маршал.
        
        Рона прочла послание несколько раз, скомкала и швырнула в камин. Бумага вспыхнула белым пламенем и исчезла.
        - Благодарение богам, - с мягкой улыбкой сказала Роналисса и указала гонцу на дверь, - Ты принес радостные вести, они спасли тебе жизнь.
        
        Насухо вытерев тело и высушив волосы сгустком горячего воздуха, Рона надела темно-серые штаны, сапоги без каблука с высокими голенищами, легкую льняную рубаху и длиннополый серебряный плащ с широким кожаным поясом. На плечах Роналисса аккуратно расправила капюшон-воротник и повесила на пояс два бича Сартраса - кнута, что служили не только обычным магическим оружием, но и проводником, через который Рона могла направлять магию.
        Из окна подул ветер, и Рону передернуло. Удостоверившись, что всё готово к отъезду, она в последний раз взглянула на себя в огромное зеркало. Собственные черты лица, хотя и были красивыми, всегда казались Роне недостаточно мягкими и даже дерзкими и надменными. Расправив плечи, Роналисса перекинула светлые волосы за спину и вышла в коридор.
        
        На нижнем этаже замка, как всегда, было полно народа: бегали слуги, ходили гвардейцы и обычные стражники, какие-то посетители, гонцы, послы, маги, наемники, лорды!
        Рона перешла через крытую галерею из замка в Храм, избегая всех, кто пытался пристать к ней с вопросами и прошениями, миновала помещение библиотеки, и попала в западный круглый зал.
        Четыре мраморные колонны, выполненные в виде потоков чистой магии, поддерживали расписной свод двадцатиметровых потолков; мозаика на полу, выложенная из тарнуанского белого и лилового мрамора, показывала пребывание душ в Долине Горгота и Сартраса. На стенах не было ни одного рисунка, но сверху донизу, их покрывало бессчетное множество различных символов, которые вместе составляли мощные заклинания. В куполе находилось небольшое отверстие и свет из него, ровным лучом, падал в центр мозаичного пола. Рона встала под луч и уже приготовилась сделать то, зачем пришла, как двери вдруг распахнулись, и в зал вошел человек, облаченный в ослепительно белую одежду.
        Рона гневно посмотрела на Взывателя.
        - Сегодня что, все обезумели?! Ты четвертый за утро, Эзарус, - нахмурившись, крикнула Рона, - кто решил, будто может входить ко мне без стука!
        Эзарус театрально поклонился и попросил прошения, заверив, будто пришел по своим делам и не знал, что Рона находится в зале.
        - Мне противен ты и весь твой род, но не настолько, чтобы даже в гневе убить тебя, - отрезала Роналисса, и левое крыло её носа приподнялось как от плохого запаха, - Хотя кого-кого, а тебя я убила бы с удовольствием, будь у меня такая возможность. Но твой дар служит тебе верную службу, как и мне... и Маршалу. Однако, - Рона жестом подозвала Эзаруса и вплотную приблизилась к его лицу, - твоя непревзойденная память и дар разделять границу между живыми и мертвыми, не дает тебе права нарушать законы живых: мои законы и законы Маршала. Ты уже давно не тот могучий Эзарус Взыватель, что подчинил себе когда-то весь мир. Эти времена минули много столетий назад. Эпохи Взывателя больше не будет. Твоей тирании больше не будет. Запомни это. Ты лишь слуга. Раб. И если ты не научишься, вести себя, как подобает с теми, кто выше тебя по рождению и положению, я превращу твоё служение в вечную агонию и лишу всего, что было тебе даровано великодушным Маршалом. Не забывайся Эзарус, а то не будет тебе ни вина, ни шлюх, ни золота в твоих карманах. При Маршале ты получаешь больше благ, чем заслуживаешь. Цени это. - Рона
отстранилась и окинула Эзаруса брезгливым взглядом. Она ненавидела его. - Но раз уж ты здесь... Иди и скажи, чтоб подготовили Люцирона. И запас воды... И охрану. Пятерых гончих хватит. Поторопись.
        Эзарус поклонился и поспешил покинуть зал. Рона взмахом руки закрыла за ним массивные двери. Свет из коридорных окон перестал проникать в помещение и на зал снова опустился приятный полумрак.
        Время тянулось слишком медленно, будто не хотело приближать миг возвращения. Рона села на пол и её захватили воспоминания.
        Ей было шестнадцать, когда Маршал отправил её учиться и жить в храм Элементов. С тех пор прошло больше шести лет. За эти годы она видела Маршала так редко, что точно помнила каждую встречу. Дни в храме были серыми и пустыми, высокое чувство одухотворенности утекало как песок сквозь пальцы. Учения Маршала, и сам он, казались далекими и недостижимыми. Всё что Рона испытала, находясь подле него, грозило исчезнуть будто сон. За годы, проведенные в обители высшей магии и потраченные на обучение, Рона истосковалась по тем долгим дням, когда её учителем и наставником был сам Маршал. Никто кроме неё, ни ранее, ни позднее, не удостаивался подобной чести. Не было большего счастья, чем получать знания от творца нового мира. Ей не терпелось увидеть его вновь, и она всей душой надеялась, что обучение в храме закончилось и теперь она вернется во дворец Сарлакаса, к Маршалу, уже навсегда. Больше всего Рона боялась, что этого не произойдет, что Маршал скажет, будто она не готова стать Первой слугой.
        Мысли от этого были беспокойны, и Рона чувствовала, как на виске пульсирует жилка. Одолеваемая страхами и сомнениями, Роналисса не выдержала и начала сбивчиво молиться Горготу и Богам-создателям. Жаль, рядом не было Бенджамина, он поддержал бы её.
        Вскоре вернулся Эзарус и доложил, что все готово к отъезду. Все, но не она сама. Рона чувствовала, что ещё не достаточно овладела своим даром, а из-за этого Маршал мог приказать ей продолжить обучение. Роналисса не хотела этого и решила пойти другим, более опасным, но и более коротким путем.
        Широким взмахом руки Рона открыла магические точки, каждая из которых, соответствовала одному Элементу. Эти точки были местом сосредоточения огромной энергии. Любой маг, допущенный в храм, мог открыть столько точек, сколько Элементов содержал его природный дар. Идущая из точек магия, давала благословение, восстанавливала силы и помогала развить дар, познать свои возможности, но тому, кто недостоин она могла причинить невероятную боль, а порой и лишить части дара.
        Рона владела всеми четырьмя Элементами и потому открыла все четыре точки. Из каждой заструился ровный свет. Чистая магия. Храм Элементов - одно из пяти мест на земле, где есть чистая магия, и единственное, сотворенное человеком. Остальные четыре - нерукотворные обители Элементов.
        Рона стояла неподвижно.
        Потоки магии были безупречны. Их цвет совпадал с цветами Элементов: прозрачно-белый, сине-голубой, зелено-коричневый и красно-рыжий. Заклинания на стенах начали испускать легкое золотистое мерцание, превратив зал в подобие сказочного замка. Рону заворожило эта красота. Она затаила дыхание, боясь слишком громким вздохом нарушить ту благодать, что снизошла на неё. За шесть лет жизни в Храме, она ни разу не заходила в этот зал. Она боялась.
        Лучи магии продолжали тем временем переливаться подобно густой краске. Рона отбросила последние сомнения и сделала первый шаг вперед. Шаг на встречу манящему и опасному. Она вплотную подошла к тому месту, где четыре магических потока соединялись и образовывали крест. Почувствовав близость человека, лучи слабо подернулись и словно раздвинулись, приглашая занять место среди них.
        - Я заслужила твоё благословение, - отогнав страх, произнесла Рона сильным голосом и вошла в центр креста.
        Храм содрогнулся. Из коридора донеслись панические крики людей. С потолка посыпалась краска. Воздух завибрировал. Линии магии начали извиваться, дергаться и расти. Через мимолетное мгновение тонкие ниточки энергии превратились в огромный поток и стали шире мраморных колонн. Их цвета потемнели. Заклинания на стенах погасли. Магия медленно окутывала тело Роны полупрозрачным туманом. Когда она добралась до лица, то какой-то миг помедлила, а затем с быстротой молнии впилась в глаза. Роналисса не могла сопротивляться, её тело изогнулось дугой. Голова безжизненно опрокинулась назад, волосы рассыпались водопадом, глаза широко распахнулись.
        Храм наполнился её криком.
        Магия не захотела помогать Роне раскрывать силу без проверки. Все чувства обострились до предела. Роналисса ощущала свою силу как никогда прежде. Её тело само творило магию, не дожидаясь команды разума. Магия Храма изучала её дар, проверяла, на что он способен. Рона слышала, как люди бросили свои дела, стали испуганно перешептываться, пытаться выяснить друг у друга, что происходит.
        Рона никак не могла перестать кричать. Её тело было в агонии, но разум оставался ясным. Будто тело и разум существовали в этот миг отдельно друг от друга. В ушах стояли крики десятка голосов:
        - Госпожа!!! - орали все наперебой, - Госпожа, откройте!
        Люди, наверняка охрана, со всей силой барабанили в двери, но закрытые изнутри на тяжелый засов, те не поддавались. 'Госпожа, госпожа' - не замолкали озабоченные голоса. Все бегали и суетились, били в двери, отдавали какие-то приказы. Зазвучал, неподвластный панике, голос капитана гвардии Свайра Клептона. Несколько пар солдатских сапог затопали по коврам. По команде Клептона, стражники приготовились, но дверь ответила на их усилия глухим звуком. Двери таранили больше четверти часа, но безуспешно. Храм был воистину неприступен, не только снаружи, но и внутри. А Магия Элементов, усиливала нерушимость Храма, чтобы её и Рону никто не мог прервать. Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Рона сама не сразу поняла, что уже перестала кричать.
        Засов сам собой ослаб. Двери распахнулись настежь. Стражники столпились у дверного проема, но войти никто не решался. Когда Эзарус прорвался через толпу напуганных, но любопытных людей, туман чистой магии начал рассеиваться. В тот же момент остатки магических сгустков подбросили Рону к самому потолку, а затем рассеялись окончательно. Обмякшее тело начало медленно опускаться. Когда до пола оставалось не больше метра, невидимые нити, что поддерживали тело, будто оборвались, и Рона упала на холодный мрамор. Эзарус бросился к ней. Он протянул руку к шее и попытался нащупать пульс. Зал наполнился глубоким ровным дыханием. Рона слегка пошевелилась. Эзарус подхватил её и, осторожно, словно у него на руках дитя, помог сесть.
        Рона тяжело дышала и вся озябла. Кожа похолодела. Горло болело. Она откашлялась, и на пол вылетели капли крови. Призвав магию исцеления, Рона заживила больное горло и ладони, которые, сама не помня как, изодрала до крови. Она вдохнула полной грудью и почувствовала, как в её спину упираются десятки глаз.
        - Прочь, - ей вторило долгое многократное эхо, - Все прочь!
        Людей отбросила назад невидимая волна. Они разлетелись по всему коридору. Кто-то в страхе боялся подняться, кто-то вскакивал и бежал, куда глаза глядят. Даже Эзарус, и тот отпрянул. Когда эхо поутихло, Рона взглянула на двери и те, повинуясь её взгляду, плавно затворились. По венам, светясь через кожу, пробежали серые искры. В глазах Эзаруса мелькнуло понимание и тень благоговейного страха. Он упал на колени, припал лицом к самой земле.
        -Благословенная, - прошептал Взывающий, голосом, полным покорности.
        Рона попыталась самостоятельно встать, но вялые ноги плохо её слушались, и вовремя протянутая рука слуги была как нельзя кстати.
        - Я готова к отъезду.
        Её силы, прежде наполовину сокрытые от неё самой, приливали к каждой частичке тела. Она почти целиком познала свой дар и наслаждалась тем, как он теплится внутри. Она была готова вернуться в Сарлакас. Рона отпустила руку Эзаруса, открыла двери и вышла. Некоторое время в зале ещё витало эхо её шагов. Потом все стихло.
        
        Во дворе храма Рону ждали пятеро гончих и мускулистый сивый жеребец. Его грива отливала золотом, как морская гладь в солнечный день, и струилась длинной волной почти до самых колен, в темных серых глазах мерцали огоньки. Каждый вдох коня был глубоким, благородным.
        Ученые маги создали этого зверя. В его крови текла магия Роны. Он слушал лишь её. Его силы превосходили десяток скакунов, и ему не было равных. Он был быстрее гончих.
        - Люцирон, - Рона остановилась около коня и погладила его по широкому крупу.
        При звуке своего имени, жеребец негромко заржал и копнул передними копытами землю. Рона мигом оседлала животное, похлопала его по шее и прошептала на ухо несколько ласковых слов на арлуанском. Конь встал на дыбы. Плотная кожаная привязь лопнула и вырвала часть массивной изгороди. Рона с восторгом улыбнулась. Жеребец опустился, земля дрогнула у него под ногами. Люцирон развернулся в сторону леса и поскакал во весь опор. Гончие последовали за ним.
        
        Облака выпустили из своего плена тонкий лунный серп. Слабым серебристым мерцанием он стал освещать узкую лесную дорогу. Лес стоял неподвижно. Деревья куполом раскинули свои кроны и укрывали землю. Тишину нарушал ритмичный топот копыт. Рона не делала привалов и постоянно подгоняла коня, заставляла нестись всё быстрее. Обычная лошадь не прошла бы и десятой части пути с такой скоростью, но Люцирон не был обычным. Он - творение магии Роны и умнейших магов. Он покрывал десятки километров без сна и отдыха, и сегодня скакал ещё быстрее, чем прежде.
        К рассвету второго дня Рона увидела за сплетенными ветвями бледные солнечные лучи. Лес резко обрывался, за ним начиналось Инисово поле. Трава на нем словно выгорела. Сухая и пожелтевшая, она волнами колыхалась под порывами прохладного утреннего ветра. Рона выехала из леса и окинула взглядом пустое безжизненное пространство, в центре которого возвышался исполинский, серебряно-синий дворец.
        Рона сняла с пояса Бич Сартраса и хлестнула им по обе стороны от коня. Гончие, жалобно взвыли. Сильный удар оставил на их шкурах кровавые раны. Рона велела им возвращаться и все пятеро тут же скрылись в лесной глуши. Легко ударив пятками, Рона направила коня в сторону дворца.
        Она прибыла на день раньше. Однако ждать ей не пришлось. Часовой сообщил, что Маршал готов принять её незамедлительно. Рона сухо поблагодарила часового, но от предложения проводить её отказалась. В одиночку она отправилась по тихим, нескончаемым коридорам и залам, чьи обитатели ещё спокойно спали в своих роскошных постелях. Не зная дворца, можно было бы заблудиться в нем в считанные минуты - настолько он был огромен и витиеват. Несмотря на десятки дверей и коридоров, что разбегались в разные стороны, Рона уверенно шла вперед быстрым и легким шагом. Она поднялась по парадному лестничному маршу, прошла центральный коридор и крыло Лордов, свернула в западный коридор и миновала комнаты Наследников, затем галерею Пэров, собственные покои и, наконец, ещё две галереи: белую и королевскую. Она могла бы воспользоваться тайными дверьми и магическими коридорами, но в тот момент ей хотелось просто пройтись по дворцу и полюбоваться им в те редкие минуты, когда вокруг никого нет. Для неё не составляло никакого труда найти во дворце дорогу - она в нём выросла.
        Скоро Рона увидела великолепные резные двери, которые уходили под самый потолок. Она постучала. Ответом ей послужило молчание, но двери едва приоткрылись. Рона взглядом открыла их шире и, пройдя через коридор, зашла в залитый солнечным светом бальный зал. У витражного окна стоял мужчина. Он был очень высок. Выше, чем запомнилось Роне; со статной, ровной осанкой. Квадратные ладони с длинными красивыми пальцами спокойно лежали на подоконнике. На указательном пальце левой руки искрилось массивное кольцо с драгоценным медин-даширским корундом. Полы длинного пурпурного гауна едва колыхались от сквозняка. На широких плечах лежал ворот из меха ирбиса. Прямые темные волосы, отпущенные ниже плеч, были перехвачены лентой.
        Рона стояла, затаив дыхание. На глаза навернулись слезы. Ей хотелось плакать и смеяться. С трудом она переборола желание кинуться ему на грудь и начать молить Богов за то, что она снова рядом с ним. Он не поворачивался. В зале царило безмолвие. Его нарушали лишь звонкие утренние трели птиц.
        - Я рад тебе, как никому из живущих, Лисса, - первым прервал он молчание своим безмятежным тихим голосом.
        Рона вздрогнула и опустилась на одно колено. С улыбкой на губах она прошептала:
        - Для меня это честь, что превыше жизни.
        Владис повернулся. На его красивом лице, заиграла теплая радушная улыбка.
        С того дня минуло больше года.
        
        ГЛАВА 7. ПЕРЕКРЕСТОК.
        
        После долгой и утомительной ночи, Стивен и Марк наконец-то добрались до города. Кроме неожиданного происшествия со стрелой, с ними ничего не приключилось, но и без этого путешествие дало о себе знать. Они были голодны и вымотаны. Одежда покрылась дорожной пылью, кони тоже устали, а у Стивена возникло жгучее желание вымыться. (К тому же, с непривычки, у него ужасно болели мышцы ног и спина - скакать на лошади впервые оказалось не так-то просто). Конечно, внешний вид Стивена и Марка, не особо отличался от вида большинства путешественников, вынужденных скакать сквозь пыль дорог. Но Стивену не так легко было привыкнуть к отсутствию ежедневного душа и других благ его мира, поэтому его не успокаивало то, что остальные выглядели не лучше.
        И вот, показались деревянные и каменные здания, а значит, появилась возможность привести себя и лошадей в потребное состояние. Отведенных Хальстовом денег вполне хватало на дополнительное, незапланированное посещение гостиницы, но Стивен чувствовал, что уже вряд ли заснет. И как не был бы велик соблазн осесть на пару дней в спокойствие съемной комнаты, Стивен решил отправить Марка на первый же постоялый двор, а сам пойти искать место, в которое ему предстоит наведаться, сделав дела, порученные Хальстовом. Как оказалось, Марк достаточно часто бывал здесь с отцом, и знал, куда следует ехать. Не теряя времени, они двинулись в сторону постоялого двора 'у Синзкафта'. В этом месте, по заверению Марка, было собранно все лучшее, что может быть у хорошего хозяина. И ещё, ему там всегда были рады. А где рады Марку, должно быть, будут рады и ему, Стиву. Так, что выбор был очевиден, ведь лишнее внимание, как и трата времени на поиски другого места, сейчас были абсолютно ни к чему.
        Проехав пару домов, Марк остановился и указал на достаточно крупную, отгороженную небольшим заборчиком, территорию, на которой свободно расположились три постройки.
        - Приехали, - сказал он, слезая с коня.
        - Тот самый постоялый двор? - Стивен осмотрел здания, которые, вероятно, были трактиром и чем-то ещё, - На вид, приветливое местечко.
        - Ты даже не представляешь насколько прав Стив! Если не считать наш двор, это мое любимое место! И пусть я не могу похвастать таким уж большим количеством изведанных мною городов, но постоялые дворы и таверны в них я изведал достаточно неплохо, так что знаю, о чем говорю!
        - Охотно верю твоему опыту, тем более что для меня это темный лес! В наших краях все абсолютно по-другому, - протянул Стивен и не соврал, хотя и говорил не о загадочном Медин-Дашире.
        - Хотел бы я посмотреть на это, - На лице Марка появилось мечтательное выражение, - Так и вижу шатры под восточным небом, сэль-тэль аминский дворец, и конечно золотой город Арант.
        - Ты так говоришь об этом... - Стивен пытался, но не смог подобрать подходящих слов, для чуждых ему чувств и мест, поэтому просто задал интересующий его вопрос: - Почему тебе не увидеть все лично?
        - Потому Стив, что не у каждого в судьбе пересекать границы. А я может, иногда, и кажусь несмышленым, но прекрасно понимаю, где мое место, -
        после этих слов Марк, взяв под уздцы коня, направился в постоялый двор.
        - И где же? Рядом с отцом? - помимо своей воли скривился Стивен.
        - Именно там. Пойми, для человека вроде тебя все пути открыты...ну или, во всяком случае, были до недавних пор. Хотя я думаю, ты из тех, для кого на магии свет клином не сошелся, так что и сейчас ты сможешь найти себе место. Но я другой, и судьба у меня другая, - с последними словами Марк уже передавал поводья конюху, - Так, что пусть мечты, остаются мечтами, меня это вполне устраивает.
        
        Поев в трактире, Стивен привел себя и одежду в порядок, а затем, как и планировал, оставил Марка отдыхать с дороги, а сам направился на поиски дома человека, о котором сказал ему Хальстов. Стивен прекрасно понимал, что лишь отправив Марка домой сможет как следует поговорить со своим возможным помощником, не опасаясь за все вверенное ему Хальстовом. А для того, чтобы отправить Марка ему потребуется разделаться с делами, порученными все тем же Хальстовом. Хвала демиургу, что ему не придется волноваться хотя бы об обратном пути Марка, так как денег везти он не будет. Стивен не знал каким путем покупатели Хальстова будут платить ему за полученное, но он сам поручил отдать товар, не беря ничего взамен, и лезть в его дела не было никакого смысла. И поскольку у Стивена появилось лишнее время, которое они с Марком 'сократили' на ночевке, он решил, что будет не лишним найти сейчас место, в которое ему предстоит наведаться, чтобы не тратить драгоценное время после того, как он покончит с делами.
        Прежде чем Стивен вышел с постоялого двора, он узнал где живет нужный человек: оказалось, что тот был фигурой заметной, и в городе его отлично знали, поэтому Стивену без лишних вопросов объяснили как к нему идти. Нужно было сделать поворот с улицы Проездной (где он и находился) на улицу Мастерских, пройти через переулок и оттуда прямиком до Главной улицы в последний дом. Стивен не интересовался у прохожих дорогой, так как был уверен, что он-то разберется в нехитром обустройстве местной городской планировки. После родной Утигулы, здешние города казались небольшими улочками, а Стивену было свойственно забывать, что иногда он мог заблудиться и в доме друзей. Так, что он уверенно шагал в указанном направлении.
        Пройдя до предполагаемого поворота с улицы Проездной на улицу Мастерских, он огляделся по сторонам. И с ним случилась единственная неприятность, что могла его поджидать: он все-таки заплутал, а впереди не было видно ни одного человека способного показать нужное направление, и, не смотря на свою уверенность, Стив все же решил посмотреть, нет ли позади того, кто мог бы помочь. Убедившись, что ему придется выкручиваться самому, он зашагал по улице Мастерских. Нельзя сказать, что улица выглядела совсем уж мертвой. Кругом были разбросаны свидетельства человеческого пребывания: от мусора на дороге, до мелких потерянных монет, ещё не прибранных к рукам. Типичная картина для любого города. Было слышно, как в домах начинается жизнь: первые стуки молота, судя по всему из дома кузнеца, женские напевы, видимо от швей, стряпух или других мастеров прекрасной половины, и прочие звуки, говорящие о начале рабочего дня. Стивен отогнал посетившие было мысли о том, чтобы зайти и спросить дорогу у кого-то из местных аборигенов, напомнив себе о решении справится самостоятельно.
        Пройдя еще около десяти минут, он услышал крики. Сначала показалось, что ему послышалась, так как первые звуки закончились, едва начавшись, но услышав их во второй раз, он понял, что ему не чудится - это был женский крик, разбавленный басистыми голосами и гортанным смехом. Прислушавшись, он понял, что в переулке мучают женщину, или скорей, даже девочку, так как взрослая женщина вряд ли могла бы так безотчетно кричать, не пытаясь позвать на помощь. Нет, это голос не взрослого человека, а запуганного ребенка, с которым происходят ужасные вещи, что могут сотворить только чужие люди. Не отдавая себе отчет в том, что его магия здесь не стабильна, а боец рукопашной он всегда был средненький, Стивен рванул на крик, не задумываясь о последствиях.
        Если по дороге у Стивена и оставались хотя бы остатки здравого смысла, то после того, что он увидел перед собой, они и вовсе пропали. Стивен никогда не был излишне благороден и не обладал рыцарской храбростью, но у него были принципы, которыми он руководствовался, идя по жизни. В эти принципы не входили обязательства перед всеми его девушками, следование букве закона, жалость к неимущим и бездомным, и другие благородные и бесполезные чувства, но Стивен не мог представить себе обстоятельств, при которых он смог бы издеваться над женщиной! И речь шла даже не о способности поднять руку на девушку, а о зверском отношении подонков, что насилуют и избивают, ради удовлетворения своих низменных желаний!
        Поэтому, когда Стивен увидел как компания грязных бугаев, рвет одежду на маленькой девчушке, и тащит за волосы девушку постарше, он, не помня себя от ярости, кинулся на обидчиков. Первым упал тот, что держал старшую. Стивен влетел ногой в его ребра, отчего тот отправился в небольшой полет, прихватив по дороге стоявшего сзади приятеля. Судя по характерному хрусту, он на время выбыл из драки. Вблизи остался один, и еще двое находились поодаль. Один из них, судя по всему, угрозы не представлял, так как еле сдерживал кровь, бегущую из раны в плече. Не теряя времени, Стивен выбросил кулак в лицо ближайшего соперника, но тот увернулся и сам нанес удар Стивену. Насильник оказался крепким, и от удара у Стивена перехватило дыхание. Он припал к земле, чем и воспользовался его соперник. Размахнувшись, он ударил Стивена ногой под дых, да так, что он, полетев назад, сделал кувырок. Пока Стивен поднимался, насильник подошел к нему в плотную, и лишь полная ладонь песка, отправленного прямо в глаза, дала Стивену возможность ударить коленом в пах врагу, а потом с размаху дать его головой об стенку. Но, увы, пока
он разбирался с ним, не только успел подняться насильник, снесенный товарищем, но и подойти тот, что держал девочку. Стивен еле успел ударить первому в лицо, но это уже его не спасло. Второй ударил под колено, отчего ноги подогнулись, и он открылся ублюдку стоящему впереди. Буквально через секунду Стивен уже лежал неподвижно, пытаясь закрыться, пока по нему наносили удары ногами. Безысходность накрывала его сознание мутной пеленой, но раньше, чем ушло сознание, появилась ярость. Она будоражила рассудок на протяжении всего боя, но лишь сейчас захлестнула с навязчивостью равной безумию. Из последних сил он выплеснул энергию, в форме близкой к огню, и насильники с криками, отлетели. Пока Стивен вставал, они успели отряхнуть, загоревшуюся было, одежду, но на этом их активность и закончилась. За всем происходящем Стивен не заметил, как успела подняться старшая из девушек и взять под руки младшую. Всего через несколько секунд они были уже рядом, и Стивен, вклинившись между ними и поддерживая обеих, помчался от места схватки. Вскоре девушки пришли в себя и уверенно бежали сами. На следующем повороте младшая
резко свернуло влево и скрылась.
        - Куда?! - крикнул Стивен, но было уже поздно: девчонка его не услышала.
        Он остановился, раздумывая бежать ли за ней, но в его размышления вклинилась вторая жертва насильников.
        - Пусть бежит, так она будет в большей безопасности. Да и одета она не плохо, вряд ли нищенка, думаю недалеко её дом.
        Посмотрев на нее, Стивен принял решение, и они вновь пустились в бегство. В таком ритме они провели еще минут пять и, забежав за очередной дом, вновь остановились.
        - Постой. Нам нужен план, нельзя же просто бежать, не зная куда! Ты знаешь местные дороги? Как бы не наткнуться снова на тех подонков? - заговорил Стивен, сквозь отдышку.
        - Я здесь тоже гость. Но, по-моему, мы на улице, параллельной Центральной, а там у меня есть друг. У него можно спрятаться. Раз ты здесь ничего не знаешь, я думаю нам нужно бежать к нему.
        - Меня такой план устраивает, - Стивен улыбнулся собеседнице, и выглянул за стену дома, посмотреть, не идет ли погоня, - Пока я никого не вижу, но желания задерживаться у меня нет.
        - Правильное желание, - сказала девушка, двинулась в проход между домами, и добавила уже на ходу: - Тут, похоже, есть выход на нужную улицу.
        Стивен сразу пошел за незнакомкой, и вскоре они оказались на противоположенной стороне. Улица, на счастье, была безлюдна. Убедившись, что на них тот час не свалятся враги, девушка начала всматриваться в дома.
        - Похоже, нам нужен вон тот дом. - Она показала на строение ближе к стороне, откуда они убегали, после недолгого изучения улицы.
        Быстрым шагом они направились к дому, так как бежать обоим было уже достаточно сложно, после сумасшедшего кросса. И когда они уже подходили к дому, то впереди показалась пара людей. Не став проверять, были ли это те самые бандиты, они свернули, не дойдя до двери каких-то пару метров.
        -Черт! - выругался Стивен, не задумываясь над тем, как на это отреагирует его неожиданная спутница. - И почему они не могли появиться хотя бы на минуту позже?!
        - Ваша правда, нам уже не подойти к двери незамеченными, а если это они, то я не хочу ненароком навлечь беду на своего друга. Есть предложения?
        - Это вы нас сюда привели, так что я выслушаю ваши мысли на этот счет... - Стивен так небрежно выделил это наигранно-вежливое 'вы', что ему стало немного стыдно. Все же не девушка была виновата в том, что произошло.
        Так они и стояли, теряя драгоценное время, за которое разбойники, возможно, приближались и приближались. Но внезапно девушка сорвалась с места. Стивен наблюдал, как она подбежала к забору, после чего на лице ее появилась улыбка.
        - Сюда! - прокричала она шепотом и повернула налево.
        Стивен вновь последовал за девушкой и оттого, что он увидел, улыбка озарила и его лицо. Дом, в который они собирались попасть не примыкал к соседним, как большинство других, а был окружен забором с небольшой дверью во внутренний двор. Вход туда был открыт, и девушка уже вовсю стучала в дверь.
        
        * * *
        
        Адэль с замиранием сердца ждала, когда Вэнсен откроет дверь. Да, она была неимоверно рада, что ей и ее спасителю так повезло с запасным входом, но могло так случиться, что ни Вэнса, ни его семье не будет дома. Поэтому расслабится она смогла лишь тогда, когда услышала за дверью шаги. Впрочем, не изменяя своим привычкам, дверь открыл сам хозяин дома.
        - Светлый лик демиурга! Адэль! - Вэнсен кинулся к ней с объятиями, но она вскрикнула из-за вывихнутой руки и легко отстранилась. - Сколько же времени тебя не было, подруга! Где же ты пропадала?
        Адэль пообещала все объяснить, но только когда они окажутся в безопасности, и предупредила, что за ними, возможно, идет погоня.
        Только после этих слов ее друг обратил внимание на состояние, в котором она была, и без вопросов жестом пригласил их войти.
        Вэнс провел Адэль и её спасителя в прихожую и указал на длинную скамью.
        - Прошу, присаживайтесь и расскажите, пожалуйста, что произошло.
        Адэль удивило то, что Вэнс не пригласил ее дальше прихожей, но потом она поняла, что эта осторожность вызвана скорей ее спутником, которого Вэнс видит впервые. И его можно понять, ведь притащив его с собой, она абсолютно не подумала, что ничего о нем не знает, кроме того, что он ее спас. И теперь предстояло как-то убедить друга позволить переждать незнакомцу хотя бы погоню...
        - Я пришла в город вчера ночью, вернее даже сказать меня почти привезли...впрочем, потом. Переночевала в трактире, а с утра я решила зайти к тебе, и по дороге увидела, как банда пьяных скотов напала на девочку, которой едва ли исполнилось шестнадцать!
        - И ты, конечно, решила помочь ей?! - возмущенно сказал Вэнс.
        - А что я должна была пройти мимо?! То есть может и должна была, то есть не пройти, конечно, а позвать на помощь, но я буквально столкнулась с ними. Завернула в переулок, а они там. Я и сама-то убежать не успела, - в голосе Адэль появилось недовольство, - В конце концов, Вэнс, это же был ребенок!
        - Я понимаю Адэль! И ты загорелась синдромом героизма и, безусловно, забыла, что и ты далеко не рыцарь! Что ты могла сделать для бедной девочки?
        - Да нет никакого синдрома Вэнс! Я же говорю, я даже сообразить не успела, как меня схватили. По крайней мере, собой я задержала насильников, пока не пришел... - Адэль посмотрела в серые глаза своего спасителя. Она ведь не знала, как его зовут!
        - Стивен. Стив! - закончил он за нее, и протянул руку, явно растерявшись.
        Адэль представилась в ответ, но руку не пожала, придерживая ею вывихнутое плечо.
        Появившаяся было улыбка, сразу стерлась с лица Адэль, когда она вновь посмотрела на Вэнса - тот явно был не так рад их знакомству, как она: он узнал, что его подруга привела к нему не только незнакомого для него человека, но и чужого ей самой. К тому же Стивен никак не хотел отрывать взгляд от незаконченных изделий Вэнса, что он хранил в прихожей, и это вызывало у того еще больше подозрительности.
        Когда Вэнс собрался прервать молчание, Стивен вдруг задал неожиданный для всех вопрос:
        - Скажите, а не тот ли вы оружейник Вэнсен Леонард Кард?
        - Можно полюбопытствовать, откуда вы узнали мое полное имя? - в глазах Вэнса появился недобрый огонек.
        - Вам привет от Хальстова, - сказав это, Стивен достал из кармана небольшой предмет, завернутый в ткань, и передал Вэнсу.
        Адэль с удивлением наблюдала, как Вэнс ощупывает сверток, и как недоверия к незнакомцу уходит с его лица.
        - Ладно, - махнул рукой Вэнсен, - проходите в гостиную, - он слегка помедлил и уже без сомнения добавил, - оба. Адэль, - Вэнс сделал в её сторону короткий кивок, смысл которого был только им двоим.
        Адэль встала и пошла в сторону гостиной, подпихнув Стивена вперед себя. Когда он скрылся из виду, затворив за собой дверь, Вэнсен в полголоса прошептал:
        - Пригляди за ним, мне нужно кое-что проверить. Я скоро.
        Адэль было шагнула вперед, но Вэнс ее задержал.
        - Постой, с рукой-то что? - Кард взглядом указал на неподвижную руку.
        - Я думаю - вывих.
        - А чего молчала? - на лице ее друга вновь появился упрек, - Давай-ка, прежде чем продолжить беседу, мы тебе ее вправим, договорись?
        - Спасибо! - Адэль улыбнулась самой теплой улыбкой и стиснула зубы. Буквально за мгновение Вэнс ее вправил, причинив лишь немного боли. После, Адэль пошла вслед за Стивом, оставив Вэнса одного.
        Оглядев гостиную, Адэль увидела Стивена, сидящего в самом углу. Он неотрывно смотрел в окно, и не обратил на Адэль ровно никакого внимания.
        Что-то внутри у Адэль больно кольнуло, и она почувствовала себя до крайности неуютно.
        - Я так и не поблагодарила тебя, - искренне сказала она, и сделала несколько шагов от порога в сторону Стивена, - Спасибо.
        Стивен не ответил, он разглядывал Адэль и явно витал в своих мыслях. Напряженное молчание окутало комнату. От неловкости Адэль спас Вэнс, вошедший как раз тогда, когда она попыталась во второй раз привлечь внимание Стивена.
        - Садитесь за стол, - бросил он гостям.
        Вэнсен вышел ненадолго, а когда вернулся, держал в руках большой поднос, заваленный таким количеством разнообразной пищи, что у Стивена и Адэль невольно округлились глаза. Вместе они расставили еду на стол, отодвинули стулья и сели. Однако, несмотря на голод, кусок ни кому в горло не лез: слишком много было важных вопросов, оставшихся без ответов. Первой заговорила Адэль:
        - Спасибо, что приютил нас. Мы...
        - А, потом об этом! - огрызнулся Вэнс, - Рассказывай всё с начала. Каким ветром тебя в Энвит принесло? - поинтересовался он, обращаясь к Адэль.
        Заметив, что интерес к столь неожиданному визиту, начал граничить с грубостью, Вэнс виновато добавил:
        - Прости Адэль. Не подумай, что я не рад. Просто с твоего последнего приезда все переменилось ещё сильнее прежнего, и я уже не знаю... - Вэнс тяжело вздохнул, - Святые духи! Да я вообще перестал что-либо понимать: одни сомнения остались, только и всего. Оставим погоню, тут все, в общем-то, понятно. Расскажи, что все-таки заставило тебя вернуться в Энвит.
        Понимая состояние друга, Адэль коротко, но не спеша, пересказала ему о том, как попала в руки к торговцам, намеренно умолчав о том, почему на самом деле она потеряла сознание на утесе: Адэль никогда не говорила с Вэнсеном о своём прошлом. Вэнс и Стивен слушали не перебивая. Когда рассказ подошёл к концу, Адэль запнулась. Её голос дрогнул, а в глазах помутилось от слез.
        - Когда мы вышли из амбара, - подсобравшись, снова заговорила Адэль, - все было тихо. А потом... Да сказать по правде я и не поняла, что было потом. Помню, что Эмлит закричала, поднялся шум, остальных я не видела. Я схватила Эмлит и потащила её за собой, но кажется я... кажется я в панике вышла обратно к их стоянке. В общем, я наткнулась на тело Лоны. Мы как-то убежали, шли пару дней, немного заблудились. Я... я никак не могла понять, где запад. Там такие деревья - солнца почти не видно. На второй день заночевали в лесу, а когда я проснулась, Эмлит не было. Не знаю, куда она пропала. Я искала её, но... - Адэль подняла взгляд к потолку и сморгнула одинокую слезинку, после чего продолжила гораздо спокойнее, - А потом, к следующему вечеру, я вышла к Энвиту. Может Эмлит... может она знала ту местность и убежала домой... Я переночевала в трактире, и на утро пошла искать твой новый дом. В переулке попала в очередную неприятность и Стивен, - Адэль одарила его такой благодарной и нежной улыбкой, какой только могла, - спас меня. Ну, это ты уже знаешь.
        Вэнс бросил на Стивена короткий одобрительный взгляд, в котором все же угадывалась некоторая подозрительность. От Стивена это не укрылось, но он предпочел не подавать вида. Адэль, читая по их лицам, поспешила прервать этот немой разговор:
        - Вэнс, что происходит в Валкане?
        - Валкана... - вздохнул Вэнс, и плюхнул ложку в суп, к которому так и не притронулся, отчего по столу разлетелись брызги и кусочки моркови, - Валканы, о которой ты говоришь, уже нет. Неужто ты и сама не знаешь? Хотя... до Локарта вести идут долго, может, и не знаешь. Изменилась наша страна, ох как изменилась. И не все эти изменения к лучшему.
        Адэль понурила взгляд и упрекнула себя в безразличие, которым отличалась в последние годы своего пребывания на горе Йараев. Она была членом высшего Суда и Совета, но в какой-то момент совсем забыла о народе и позволила собственным проблемам занять все время. Даже после изгнания из рядов йараев, и возвращения к людям, Адэль не изменилась. И сейчас никак не могла понять, должна ли она испытывать угрызения совести или нет.
        В полголоса Адэль попросила Вэнса все ей рассказать.
        - Ну что ж, - Вэнс уселся поудобнее, из чего Стивен и Адэль решили, что рассказ будет долгим и не преминули последовать примеру хозяина, - расскажу, раз тебе так интересно. Только учти, оговорюсь сразу: я что знаю, то и расскажу, и вовсе не обещаю, что мой рассказ будет верен. Хотя конечно за некоторые вещи я все же могу поручиться, ибо видел собственными глазами. Ну, так вот, - вздохнул Вэнс и поведал обо всем, что знал.
        Все началось три года назад, хотя, как утверждал Вэнс, истоки появились много раньше - не меньше десяти лет назад. Жизнь и тогда была не самой простой, но люди жили, и жили не плохо. Было лето, только чуть более раннее и теплое, чем в этом году. Тогда и началось самое главное: поползли слухи, что, эллитийские маги и маги-независимцы десятками стали стекаться в Валкану.
        - А вы же знаете, - пожимая плечами, напомнил Вэнс, - у Валканы давно и с Эллитией и Независимыми землями не ладно. Всё никак они между собой не договорятся. То в Эллитии война, то в Независимых землях. Благо в самой Валкане эти войны не ведутся, но молодые-то всё одно гибнут, да и на чужой земле.
        Адэль и Стивен одновременно кивнули, хотя у Стивена вид был потерянный, будто он не слушает или не знает о чем идет речь. Вэнс продолжил говорить неспешно, и многое из его рассказа давало ответы на те вопросы, которые волновали Адэль со вчерашнего вечера.
        Иноземные маги подняли в Валкане настоящую панику. Люди решили, что они пришли воевать, и не сильно ошиблись. Войны как таковой не началось, но стали пропадать люди, начался мор, погиб урожай. Вину возложили на магов. Король Филипп рискнул всенародно объявить Эллитию и Независимые земли в том, что они решили погубить Валкану изнутри, как трусы, испугавшиеся настоящей битвы. Паника не просто усилилась, но стала ещё худшим бедствием, что нападения магов. Есть стало нечего, работать было некому - люди попрятались, разъехались в деревни к родственникам и даже в другие страны.
        - У меня-то конечно дела только на лад пошли - немного виновато признался Вэнс, - враги на пороге, защищаться всем хочется и оружие даже на последние деньги покупали, а Его Величество оказался впервые не в силах спасти народ. Тут уж и на него гневаться начали, что, мол, он нас в дрязги с Эллитией и Независимыми землями втянул. Все, честно тебе скажу, уже просто молились. Молились о чуде. Мне и самому вскоре несладко пришлось. Крутился здесь, как мог, да и в соседних городах, а потом решил - была-ни-была, поеду в столицу, там спрос всегда есть. Собрался, поехал в Рэннес, продавать товар. Въезжаю уже в город, как меня городская стража останавливает, и говорит: 'Город сегодня закрыт для приезжих торговцев. Жди, либо езжай обратно'. Ну, я согласился ждать - не возвращаться же к семье без денег - и меня пустили чуть дальше, почти в центр города, но торговать запретили до следующего дня. А там! Духам неизвестно, что происходит: главная улица вся солдатами перекрыта, народ на неё не пускают, торговлю прекратили даже местные, даже из трактиров всех выгнали. В общем, улица была полностью от всех людей
очищена. Я, да и все вокруг, стояли в неизвестности полдня. А потом увидели вдалеке процессию. Приближалась она быстро. Я насчитал в ней человек сорок, а особенно приметил того, что впереди всех ехал. Статный был мужчина, взрослый - лет сорока-сорока пяти на вид, и судя по всему до безобразия богатый. Помню коня его! Как все изумились! Я в магии не первый день и с первого взгляда понял, что это необычный конь: огромный как тяжеловоз, мощнее любой лошади, но идет легко, будто плывет, видно, что благородный, не иначе как медин-даширский скакун. Ну да шут с ним, с конем. В общем, всю эту процессию пустили на территорию замка, а что уж там за каменной стеной было, этого я не знаю. Да и никто наверно не знает, разумеется, кроме того, кто говорил с королем и самого короля. Хотя и неважно это, главное - после этого все изменилось.
        У Адэль на языке завертелись десятки вопросов, но ей хватило такта не прерывать Вэнса. Ее спаситель к счастью также промолчал.
        После визита к королю Филиппу все изменилось: появились новые законы и указы, увеличилось число рабочих мест, и оплата труда, налог понизили, урожай собрали втрое богаче, чем в предыдущем году.
        - И конечно купцы! - воскликнул Вэнс, - Купцы из Независимых земель и соседних континентов! Они стали привозить более качественный и изысканный товар. При чем продавали его нам вдвое дешевле прежнего, а за наш давали вдвое больше. Все мигом позабыли, как маги-независимцы на нас мор напускали! Киле стал просто усыпан караванами! На улицах начали бесплатно раздавать хлеб, и только представьте себе, молоко, для бедных! Мо-ло-ко! Открыли новые дома для сирот, новые школы, куда могут пойти бесплатно даже крестьянские дети, несколько университетов! Святой демиург, да все стало лучше, все! Народ ликовал как никогда прежде, он был буквально покорен, почти безумен! Через несколько месяцев... да-да именно месяцев, - пояснил Вэнс, когда увидел изумление на лице Стивена и Адэль. Они абсолютно не понимали, как можно за несколько месяцев спасти от упадка целую страну, - по Валкане прошел голос короля. Тысячи людей съехались в Рэннес, когда узнали, что сам король произнесет речь. А кто не мог приехать слушали речь короля от своих суверенов. Дословно я, конечно, не перескажу, - покачал головой и рукой Вэнс, - но
суть заключалась в следующем: на всю страну, король объявил, что в новых благах народа почти нет его заслуги, что он лишь любезно принял предложение о союзе, с тем самым человеком, который побывал при его дворе минувшим летом. А в заключение король сказал, что этот человек не кто иной, как Маршал. За этим, приехал сам Маршал, приехал с триумфом и сказал, что война с Эллитией и Независимыми Землями окончена и, что, не поверите - Гарон возродится из пепла и снова станет процветающей страной как полтысячелетия назад. Это стало просто-таки бурей на ясном небе. Хорошей бурей.
        Адэль не знала, что и думать. Гарон - мертвый, заброшенный, павший, казалось, окончательно. Конечно, за пять столетий боль его земли поутихла, памяти об ужасах Великой войны поистерлась и успокоилась, и люди давно уже были готовы пересечь гряду Норгадор и вернуться на родину. Только вот не было никого, кто повел бы их за собой. Адэль не представляла, что почувствовал народ - внезапно появился человек, готовый, и что самое главное способный (по их мнению) возродить великую страну предков. Валкана преклонилась перед Маршалом, а вместе с ней и сам король.
        - ...и, пожалуй, весь мир..., - Вэнс тяжело вздохнул, и его взгляд помрачнел, - Все ведь начиналось с Гарона, все были с первых дней зарождения земли его народом. Единым, великим.
        - А потом? - подтолкнула его Адэль к продолжению. Она видела, что дальнейшее Вэнс расскажет с трудом, но не могла позволить ему уйти в тяжелые раздумья. Вэнс тряхнул головой, будто гоня из неё посторонние мрачные мысли.
        - Да опять набежали эти маги, прости меня боги. Вот уж не думал, что придется когда-то сетовать на себе подобных. На меня из-за всего этого тоже косо стали посматривать, будто я могу вынуть один из своих магических мечей и зарубить им кого-нибудь! Уже не знаю как скоро и мне клеймо наляпают. Мирно же всегда жили! Маг ты иль не маг, главное чтобы человек был хороший. Так раньше было... А теперь?! Повсюду грабежи, и людей в том числе, пожары, нападения... Смертей среди этого всего этого, судя по всему, немного, но народ сильно испугался. И винит он нас - магов. Говорят 'черная магия'! Ну, какая черная магия, скажи вот ты мне? Отродясь никакой черной магии нет, и не было. Какая же она черная... Магия она, просто магия. Тут все от человека зависит! А теперь всё не так - теперь во всех магах злодеев видят, - Вэнс с грустью отпил изрядный глоток, вытер усы и невесело продолжил: - Ну так вот, про беззаконие...
        Он рассказал, как Филипп спрятался в своем замке на юге и перестал что-либо делать, как впустую пытались поймать преступников и как вновь пожаловал тот, кто называет себя Маршалом, который, как он сам признался, тоже родился магом и рос среди них. Однако его никто не счел врагом, напротив. Филипп вернулся в Рэннес и объявил, что Маршал узнал о бедах народа, прибыл лично и привел с собой лучших солдат и ищеек, которые непременно отыщут преступников. Так и случилось.
        - Не прошло и недели, недели, клянусь вам(!) как по всей стране поймали почти сотню человек и почти все маги. Над ними устроили народный суд. Людей собралось! И Маршал присутствовал! Ну, они сначала отмалчивались, а потом признались: и в поджогах, и в грабежах, и в похищениях, а некоторые и в убийствах. Говорили: 'Магия - мощь. Маги должны управлять простыми людьми'. А Маршал им отвечал: 'Магия - есть средство для достижения общего процветания. Она не путь к власти, но путь к согласию между всеми и каждым. Все маги, кто считает иначе - вероотступники и пособники Сартраса, ибо сказанное мною о магии, не мои слова - это истинна, изреченная демиургом. И если мы не можем достичь согласия через переговоры, тогда нам не остается иного выхода: отныне каждый маг будет находиться под контролем'. Потом эти слова распечатали, их теперь все наизусть знают. Когда преступников спросили, для чего они все это делали, те заявили: 'Прежние порядки менять нельзя. Гарон восстанавливать нельзя. Никакой Маршал нам не нужен'. Как же, не нужен, что бы мы без него сейчас делали? Я знал, конечно, да и не только я, что
восстановить Гарон дело опасное. На его территорию кто только слюни не пускает. Земля-то гаронская - плодородная. Все на ней жить хотят, но восстанавливать, деньги и силы тратить никто не берется. - Вэнс вновь выпил, не забывая наполнять кубки Адэль и Стивена.
        Адэль слушала, ловя каждое слово. То, что рассказывал Вэнс, было для неё толи сказкой, толи откровением, она ещё сама не знала и потому решила дослушать до конца и только после этого делать выводы.
        Вэнс, осушив кубок, поведал о том, как взбунтовался народ после слов преступников. Всех, пойманных магов осудили на заточение, но до темницы их не довезли: толпа растолкала охрану и буквально порвала осужденных на куски.
        'Самосуд - вот, оказывается, до чего опустились люди. Во времена процветания Гарона подобного никогда не было', - опечалилась Адэль.
        После многие стали рассказывать, что маги собрали сопротивление и решили убить Маршала. Ходили слухи, будто на него напали, но покушение сорвалось. Случилось ещё несколько нападений магов на простых людей и тогда стороны разделились: одни решили, что быть сторонником Маршала опасно, другие наоборот верили, что он защитит их. Грабежи и поджоги переросли в зверские убийства, причем уже не простых людей, а все больше знати. Зарезали в собственной постели брата короля Филиппа: по слухам самого рьяного сторонника Маршала.
        - Ну вот, пожалуй, и всё, - Вэнс неоднозначно пожал плечами, - Опасное предприятие Маршал затеял - Гарон восстанавливать. Страна давно мертвая, былая слава в историю ушла. Хотя многие валканцы хотят туда вернуться, все-таки родина предков, душа тянется. Не знаю Адэль, Маршал человек деятельный, реформатор, обещания и идеи его интересны, думаю, они найдут отклик в народе. К тому же он Маршал... мессия как ни как. Правда эти вспышки восстаний... Как бы не началась революция: маги против неодаренных... Что тогда будет! Тяжелое время. Сартрас меня забери, если я хотя бы догадываюсь, чем всё это кончится!
        Адэль некоторое время смотрела на Вэнса, потом перевела взгляд на шумный город за окном. Вся эта история показалась ей необычной, странной. И дело было не в том, что она не верила словам друга, просто она сочла, что за всем происходящим кроется нечто большее, чем то, о чем знает Вэнс и все остальные. Какой человек, будь то Маршал или кто-либо другой, способен вернуть к жизни, заброшенный, превратившийся в руины, мертвый Гарон? На это уйдет не меньше сотни лет! Адэль сочла, что этот Маршал (а может он вовсе и не Маршал, а просто самозванец) играет на доверие простодушного народа. Адэль подметила одну особенную странность в рассказе друга и поспешила подтвердить (или опровергнуть) свои догадки:
        - Вэнс, - Адэль выдержала небольшую паузу и продолжила, - почему, когда король заявил, что этот неизвестный спаситель - Маршал, все тут же поверили?
        - Ну, - протянул он неуверенно, - поверили-то наверно не все, и не сразу. А как можно доказать, что ты мессия - избранник демиурга?
        - И как? - спросил уже Стивен, заинтересованный рассказом.
        Адэль окинула его удивленный взглядом, но потом решила, что этот вопрос скорее относится именно к этому Маршалу, а не ко всем Маршалам вообще - не может же человек не знать как Маршалы, коих было немало за историю, доказывали свою избранность?
        - Он дал людям чудо, - коротко ответил Вэнс, похоже, не придавший значению тому, как глупо прозвучал вопрос Стивена.
        - Чудо? - протянула Адэль. Ей с трудом верилось что человек, называющий себя Маршалом, и вправду может им быть, - Настоящее?
        Вэнс снова пожал плечами.
        - Он спас выжженные магами поля и остановил мор. Одним касанием к земле. Во всей стране.
        Адэль подскочила со скамьи и задела стеклянный графин, которой с грохотом разбился об пол.
        - Святой демиург! - Вэнс вылетел из-за стола вслед за ней - Адэль, ты чего?
        - Немыслимо! - только и выдавила из себя девушка и, переведя дух, добавила: - Этот человек - шарлатан.
        Вэнс смотрел на Адэль с полным непониманием, а она только встряхнула волосами и отошла к окну.
        - Адэль, - Вэнсен подошел, положил обе руки ей на плечи, и тихо, так чтоб услышать могла только она, сказал: - Однажды я пообещал не спрашивать тебя о твоём прошлом, и я не спрашиваю, но, во имя всего святого, нельзя вот так просто взять и обвинить человека во лжи. Тем более такого человека как Маршал.
        Адэль повернулась к другу, и, шепнув ему извинения, направилась к столу. У стола она наклонилась и начала подбирать осколки разбитого графина. Тем временем Вэнсен подошёл к Стивену, и негромко попросил его оставить их с Адэль наедине. Стивен лишь кивнул в знак понимания, и скрылся, плотно затворив за собой дверь. Не дожидаясь пока его шаги окончательно стихнут, Адэль заговорила:
        - Тебе придется поверить мне на слово. Я не могу открыть откуда знаю то, что сейчас тебе скажу.
        - Продолжай, - подбодрил её Вэнс, наливая стакан воды из второго графина.
        - Никакой этот человек не Маршал. С древних времен Маршалы - это мессии, пророки воли демиурга и Элементов. Они предсказывали появление Императора и делали всё, чтобы это появление не понадобилось, дабы не тревожить высшие силы и не заставлять их искать того единственного достойного, кто мог бы спасти мир. Но у нас не будет Императора, поверь мне, а значит и Маршала быть не может. И второе: для чуда, о котором ты говоришь, нужна почти беспредельная магическая мощь, ты и сам это понимаешь. Ни у кого из живущих магов, такой силы нет и быть не может. Подобный дар, воистину дар и великая редкость. И этот человек, что называет себя Маршалом, не обладает такой силой. Не знаю, какие у него намерения. Я даже допускаю, что он действительно хочет возродить Гарон, (хотя это ему никогда не удастся), но какие бы цели он не преследовал, он начал их достижение со лжи. Я могу поручиться жизнью, за истинность этих слов, - Адэль вздохнула после беспрерывного монолога, выдержанного почти на одном дыхании. Она посмотрела в глаза Вэнса и прочла в них сомнение и желание верить ей. Смущенный оружейник поспешно отвел
взгляд. Его глаза и уши, видели и слышали неоднократное подтверждение совсем иному, а слова Адэль могла подтвердить только она сама. Адэль не хотела заставлять друга выбирать между верой в неё и его собственными убеждениями, но и позволить ему верить в ложь, она так же не могла.
        - Не спрашивай, откуда я знаю Вэнс. Просто верь, - тон Адэль стал мягче, да и сама она заметно расслабилась - виноватый вид доброго друга остудил её пыл. Её глаза, наконец, перестали метать искры недовольства, и атмосфера в помещение тут же разрядилась. Адэль почувствовала лёгкий укол совести за то, что беспричинно ополчилась на Вэнса: ведь его вины не было в том, что Адэль посвящена в более древнее знание, чем он. Она попыталась принести извинения, но пока мысли в голове превращались в слова, Вэнс сказал все сам:
        - Я верю тебе, - ему было нелегко говорить. Он запутался, как и все остальные жители Валканы. - Я ведь и сам сомневался сперва кое в чем, но - вот ведь дурень - чуть не повёлся на свалившееся добро: купцы, караваны, снижение цен... Хотя знал же, что просто так благ не даётся. И что теперь? Быть революции? Без этого, что ли, никак нельзя начать жить лучше? Эх, времена...
        - Не знаю, может да, а может и нет. Ты только не упрекай себя, - улыбнулась Адэль, - у тебя семья, дети - их надо кормить.
        - Но это не повод верить всему, что рассказывают люди. Тут мне оправдания не сыщется, - на лице Вэнса уже играла широкая улыбка.
        - В пылу гнева я сказала тебе сверх того, на что имела право, но надеюсь, не зря.
        - Если ты о том, что никто не должен о разговоре знать, так это запросто. А если о том, что мне это должно пойти впрок, то и тут, будь уверенна, всё наладится.
        - Я никогда не сомневалась в тебе, но расскажи лучше как дела в семье? Почему никого нет дома? - Адэль огляделась, будто надеясь, что в гостиную вот-вот вбегут дети Вэнса.
        - Семья, - не прекращая улыбаться, протянул Вэнс, - здесь всё лучше некуда, - начал он и, как выяснилось, вскоре ему предстояло стать отцом в четвертый раз, отчего он был настолько счастлив, что это счастье сразу передалось и Адэль, заставляя забыть обо всем плохом.
        Они продолжили говорить, выходя в коридор. Позвав Стива, Вэнс повел обоих в мастерскую, по дороге рассказывая о последних проказах младших, и достижениях старших детей. Адэль переполняла радость за друга. Забыв недавнюю перепалку, она тоже не могла сдержать улыбку и иногда смех, вызванный веселой историей о младшей дочурке Вэнса.
        У оружейной комнаты, Вэнс пригласил Адэль войти внутрь, а сам окликнул Стивена. Они отошли обсудить какие-то свои дела, связанные с человеком по имени Хальстов. Что ж, ее спаситель дал им поговорить наедине, так что самое малое, что она могла сделать - дать ему такую же возможность.
        
        Стивен наблюдал, как Вэнсен Кард мечется из одного угла к другому, явно соображая с чего начать разговор. Стивен был бы рад помочь ему с этим, но сам пока не был уверен, что следует сказать. Удивительно, что судьба привела его к оружейнику таким неожиданным путем. Конечно, в этом были и свои плюсы: то, что он спас подругу Вэнса, дало Стивену дополнительные очки. Но не обошлось и без минусов: главный, что обратившись к Вэнсену сейчас, он не сдержит обещание, данное Хальстову, но и предлагать Вэнсу перенести разговор до того момента как Стивен разберется с делами и отправит домой Марка, было бы, как минимум, неприлично. Впрочем, Стивену все же не пришлось начинать разговор...
        - Откуда ты знаешь Хальстова? - спросил Вэнс, не став тратить время на ненужные церемонии, и сел за стол.
        Стивен последовал его примеру и рассказал, как мог, историю знакомства с Хальстовом. Во время повествования Вэнс иногда, кивал и улыбался, порой вставляя краткие замечания. Когда же Стивен закончил, Вэнс задумался, из-за чего возникла неловкая тишина. Так они и сидели, видимо дожидаясь момента, пока хозяин дома сделает выводы.
        - Доброта Хальстова иногда переходит все границы, но надо отдать ему должное - еще ни разу не видел, чтобы он ошибался в людях, - Вэнс улыбнулся Стивену, - Я готов предложить тебе любую помощь, в пределах своих скромных возможностей!
        - Спасибо Вэнсен! - Стивен был так рад выпавшему шансу, что выложил Карду все, что накипело в душе за последнее время. Стивен рассказал не только о том, в чем ему понадобилась помощь оружейника, но и о личных переживаниях, вызванных проблемами с даром, которые мог понять только другой маг. Стивена безмерно тронуло проявленное к нему доверие, и он даже не задумывался, что говорить стоит, а о чем лучше умолчать. Он признался, что не сказал всю правду Хальстову, и попытался, как мог, описать, что с ним случилось (избегая любых упоминаний о своем мире). Вэнс успел принести две кружки и бутылку с обжигающей жидкостью, которую они наполовину опустошили. Стивен закончил делиться своей историей. Вэнс пересел поближе, и стоило лишь обратить внимание на его сочувствующий взгляд, как стало ясно - при всем желании он не сможет помочь.
        - Пойми, я прекрасно понимаю твои переживания, - сказал он, приобняв Стивена, - Прости, но я никогда даже не задумывался о подобном! Магия такого уровня требует огромных знаний, а мои же таланты всегда ограничивались магическим оружием.
        - Хальстов предупреждал, что возможно так оно и будет, но еще он сказал, что ты сможешь указать мне нужного человека, - сказал Стивен с надеждой.
        - Да, у нас есть один общий друг! - довольно воскликнул Вэнс, - Возможно он-то и сможет тебе помочь. Он вправду очень сильный маг, хотя не знаю насколько он сведущ в вопросах, не касающихся пророчеств. И еще он точно знает других... Я понимаю, это лишь ниточка, которая может вести к следующей, но увы, большего я дать не могу...
        - Я очень надеюсь, что большего и не потребуется, - Стивен улыбнулся собеседнику, - но в любом случае я даже не знаю, как тебя отблагодарить! И если для Хальстова я смогу сделать хотя бы то дело, что он мне поручил, то насчет тебя я теряюсь в догадках.
        - Насчет меня не волнуйся, вся моя помощь - это лишь слова. А, что за дело поручил тебе Хальстов? Конечно, если ты не можешь об этом говорить...
        - Нет, нет! Тут никакого секрета. Я должен был помочь Марки довезти товар Хальстова, передать его и после отправить Марки домой.
        - То есть сейчас сынишка Хальстова где-то ждет тебя?
        - Я оставил его в постоялом дворе. А что у тебя к нему есть дело?
        - Нет, что ты. Я просто раздумывал, как лучше поступить с твоей отправкой.
        - И, что пришел к какому-то выводу?
        - Вообще-то да! Давай поступим так: сейчас поезжай в город, закончи все дела и возвращайся ко мне завтра, сразу как отправишь Марки. Тогда я дам тебе карту, и объясню, что к чему. Договорились?! - сказал Вэнс и протянул Стивену руку.
        - Конечно, - согласился он, отвечая на рукопожатие.
        После этого Вэнс разъяснил ему, как добраться до постоялого двора, где он остановился, более коротким путем, а сам отправился к Адэль. Стивен, еще раз поблагодарив за помощь, отправился по своим делам.
        
        В комнату Вэнс вернулся один, и Адэль не стала приставать с расспросами.
        - Куда ты потом, домой? - по-дружески поинтересовался Вэнс.
        У Адэль мелькнуло сомнение, но тут же исчезло. Её мысли вновь обратились к тому, что она увидела, побывав в прошлом. У неё осталось много вопросов, и она готова была пойти даже на риск, ради ответов.
        - Мне нужно к пророку, - ответила она, поняв, что на данный момент, провидец - единственный, кто может хоть как-то помочь ей.
        Вэнс предостерег её, как и от похода, так и от разговора с пророком, но готовностью указать дорогу все же ответил.
        - Но не думай, что я отпущу тебя просто так! - закончил он свои наставления.
        Адэль не без улыбки отметила про себя, что будь у них больше времени, Вэнс непременно бы растянул свой рассказ о напастях широких дорог ещё на целый час.
        - Просто так это как?
        - Без малейшей защиты, - заговорщицки намекнул Вэнс и кивнул в сторону стены у него за спиной: вся она, от пола до потолка, была увешана таким количеством разнообразного оружия, что глаза не знали на чем остановиться. Адэль обошла Вэнса, и начала бросать беспорядочные взгляды во все стороны. Приметив прекрасного вида меч, она, было, протянула к нему руку, но Вэнс резко одернул её.
        - Не голыми руками, - лицо его приобрело поистине серьезное выражение, - Оружие запоминает хозяина. Коснешься однажды, и никому кроме тебя оно уже не подчинится. Я сейчас принесу тебе перчатки.
        Вэнс вышел и вернулся обратно, неся в руке пару простых кожаных перчаток. Они были большого размера, но когда Адэль надела их, перчатки сжались, и обтянули руки так, точно были сшиты, прямо для нее. Вэнс, довольно улыбнувшись, поделился, что это - его недавнее изобретение, позволяющее свободно опробовать перед покупкой любое оружие, не боясь, что оно случайно привыкнет, к тому, кто не собирается им владеть.
        - Теперь можешь примерить любое. Хотя, подожди, пойдем, - Вэнс взял Адэль за руку и провел почти в самый конец комнаты, где в уголке стоял небольшой, наскоро сколоченный шкаф. Открыв шаткие дверцы, Вэнсен вынул из прочего хлама шкатулку, размером с толстую книгу. Он стер с неё слой пыли, и протянул Адэль.
        - Вот, открой, - в его голосе зазвучало неподдельное восхищение, - То, что по стенам висит - это не для тебя. Там выделка хоть и красивая, но грубая, под мужскую руку. А вот это, это... - не найдя слов, Вэнс просто фыркнул, - Открывай уже!
        Адэль открыла замок-петлю, и подняла, украшенную резьбой, крышку. Внутри, на бархатной подушечке, лежали два, с виду коротких, кнута. Свернувшись на манер змеи под теплым солнцем, они испускали легкий свет. Сделаны они были не из кожи, а из некоего неизвестного Адэль материала похожего на металл.
        - Из чего они? - задала Адэль первый же вопрос.
        - Из металла - усмехнулся Вэнс, за что получил от Адэль укоризненный взгляд, - Если бы я знал, - признался он мечтательно, - их сделал мой дед, а вот что за металл он так заковать смог, не знаю.
        - Здесь вырезаны слова на старогаронском, по всей длине.
        - Да, - подтвердил Вэнс, - это заклинания. Дед всегда говорил, что если заклинание запечатлеть на оружие, то сила его будет гораздо больше. Эта вещь обладает удивительными свойствами. Я и половины-то из них изучить не смог, - Вэнс сказал это с грустью и, приободрившись, добавил, - Они твои.
        - Вэнс! Это же твое наследство. Они перейдут твоим детям. Я не возьму.
        - Возьмешь, - запротестовал друг, да таким настойчивым тоном, что Адэль показалось, будто она стала ниже, а Вэнс неожиданно вырос, - Возьмешь ещё как! Это подарок! Давай, снимай перчатки, пусть они сразу запомнят тебя.
        Адэль замешкалась и неохотно, но с большой благодарностью, выполнила пожелание друга. Вытащив кнуты, она зажала по одному в каждой руке. Рукоять была мягкая, будто бархатная, и теплая. Стоило приподнять руки, как кнуты вдруг зашевелились и выпрямились, приняв форму шпаг, а потом укоротились и стали походить на тонкие, слегка изогнутые кинжалы.
        - Вот, - подытожил Вэнс, - это их самое полезное качество - одна мысль владельца, и они выпрямляются, становятся крепче любой стали и служат лучше любого меча. Они могут и укорачиваться и удлиняться и быть просто кнутами.
        Адэль улыбнулась и поблагодарила друга за бесценный подарок, пообещав брать на заметку любое его новое свойство, чтобы когда-нибудь Вэнс мог сам изготовить нечто подобное.
        Семьи Вэнса дома не было, и он предложил Адэль комнату его дочери. Девушка охотно согласила и, пожелав другу спокойной ночи, пошла спать.
        - Пусть до утра тебя ничто не беспокоит, - с улыбкой попрощался Вэнс.
        
        Солнце очертило полукруг над горизонтом и стояло в самом зените. Люди то и дело мелькали за окном и вели себя суматошно: неимоверная жара, несвойственная Валкане, тем более поздним летом, вынуждала всех торопиться быстрее доделать дела и попасть домой, где можно было укрыться от зноя. Адэль сидела в гостиной и обмахивалась какими-то старыми листами, тщетно пытаясь отогнать от себя изнуряющую духоту. Даже окна нельзя было открыть - дом Карда находился на главной улице, где не было продуху от вечной пыли.
        - Уже готова к своему небольшому путешествию? - В комнату вошёл весь мокрый от пота, но совершенно довольный Вэнс. На его лице расплылась, не по годам мальчишеская улыбка.
        Адэль усмехнулась привычке Вэнса переводить все шутку.
        - Если под "небольшим" ты имеешь в виду двухдневную прогулку под палящим солнцем, вот как сейчас, то да - готова.
        - Не переживай, жара спадет, - бросил Вэнс, и поспешно направил разговор в другое русло, - вообще-то я пришел к тебе с просьбой.
        - Я думала, мы все обсудили вчера, а что нет - сегодня утром, - Адэль вопрошающе выгнула бровь.
        - По правде сказать, нет. Кое-что я оставил напоследок, - признался Вэнс.
        Только сейчас Адэль заметила длинный сверток у него в руках. Вэнс поймал её взгляд и поспешно протянул Адэль неизвестный предмет.
        - Это меч, - не дожидаясь вопроса, объяснил Вэнс, - магический, не очень сильный, но... - Адэль успела открыть рот, но Вэнс отрицательно покачал головой, и она восприняла это как просьбу не перебивать. - Это для Стивена.
        - Для Стивена? - изумилась Адэль.
        - Вчера ты просила меня, теперь я вынужден просить. Так случилось, что Стивену по одной с тобой дороге, и к одному человеку - к пророку. Он придет сюда, прежде чем отправиться в путь, но меня может к тому времени уже не оказаться дома. Отдай ему этот меч ты. Я не спросил, умеет ли он обращаться с оружием, поэтому меч даю особенный. Если Стивен мечом не владеет, клинок ему сам поможет. Конечно, он не даст гарантий мастерства, но кое-чему обучит. Но просить я хотел не только об этом, - Вэнс немного промедлил, хрустя суставами пальцев, - Я хотел бы, чтоб вы поехали к пророку вместе - так мне будет спокойнее за вас обоих.
        Адэль в ответ тепло улыбнулась и пообещала другу выполнить обе его просьбы. В довершение оружейник дал Адэль удобную дорожную одежду: зеленые льняные штаны, простую белую рубаху с вышивкой по горловине, кожаную безрукавку его жены, сапоги и накидку. Кроме прочего, Вэнс до отказа набил заплечный мешок едой и гордо вручил все это Адэль. На этом он покинул дом и отправился в город. Адэль проводила его и осталась на заднем дворе, где был разбит чудесный сад с яблонями, вишнями и герберами. Перед долгой дорогой она хотела полюбоваться красотой этого маленького кусочка природы, посреди душного города, который невольно напомнил ей о прекрасных, и из-за того ещё более печальных, моментах прошлого.
        
        ГЛАВА 8. К ПРОРОКУ.
        
        Стивен, распрощавшись с Марки, дал ему обещание заглянуть, если предстанет такая возможность, (хотя и надеялся на то, что ее не появится). Встреча с товарищами Хальстова прошла без неожиданностей, и уже через пару часов Стивен был свободен. Хватило даже времени на устройство Марки в компанию знакомых Вэнса, что отправлялись в путешествие и проходили мимо постоялого двора Хальстова. Днем Стивен пошел к Вэнсену Карду выспавшийся, бодрый и довольный. Когда ему не открыли парадную дверь, он почему-то сразу догадался, что хозяина, перед отъездом, увидеть не удастся. Но прежде Стивен все же решил обойти дом и попытать счастье с входом, через который они попали в дом вчера. Когда на заднем дворе он увидел Адэль, которая явно ждала его, он лишь убедился в своих мыслях о встрече с Вэнсом. Адэль все объяснила, после чего вручила подарок Вэнса. Стивен с благодарностью принял меч из рук Адэль, сожалея лишь о том, что не сможет поблагодарить оружейника лично и надеясь, что этим подарком пользоваться не придется. Дальнейшие сборы заняли не более часа. Забрав лошадь, оставленную Вэнсом для Адэль, они были готовы
двинуться в путь. Еще до захода солнца, двое путников выехали из Энвита.
        
        Удушающая жара не спала и с наступлением вечера. С заходом солнца появился лишь редкий ветерок, от которого не было толка. Путники ехали медленно, молча: каждый был занят собственными проблемами. Когда Стивену стало невмоготу снова и снова задаваться одними и теми же вопросами, что мучали его с момента прибытия в этот мир, он поспешил обратиться к своей молчаливой спутнице. Адэль сидела на коне уверено, как подобает опытному наезднику и неотрывно смотрела вдаль. Стивен не знал о чем можно поговорить с ней, и потому решил начать с первого, что пришел на ум:
        - Я слышал кое-что из вашего разговора с Вэнсеном и... - начал Стивен, но Адэль его сразу же перебила. Она осталась неподвижна, даже её глаза не обратились к Стивену, и если бы не ехидный ответ, он бы подумал, что она его вовсе не замечает.
        - Подслушивал?
        Стивену подобное заявление показалось оскорбительным.
        - Трудно не услышать, даже заткнув уши, - парировал он, - и стоя за стеной, когда кое-кто, - Стивен подчеркнуто повысил голос на полтона, - выплескивает свои негативные эмоции так, что стекла дрожат.
        - Значит, ты уже знаешь все, - ответила Адэль, - Что ещё ты хочешь услышать?
        - Кто такой этот Маршал? - Стивен загорелся любопытством, но ни чем себя не выдал, боясь в случае отказа выглядеть глупо.
        - "Этот Маршал?" - переспросила Адэль, и Стивен испугался не выдал ли он себя, - Ты интересный человек Стивен...
        - Эээ... Спасибо, - сухо ответил он.
        - Это не комплимент, - В невозмутимости Адэль скользнуло подозрение, - Ты не похож на валканца.
        - Мне уже говорили. Мои родители отсюда, но родился я в Медин-Дашире.
        Стивен почувствовал, что скажи он это ещё несколько раз, и сам того и гляди поверит в собственную ложь.
        - На медин-даширца тем более не похож.
        Адэль говорила не без толики укора, но Стивен так и не понял, шутит она или нет, и продолжать эту тему не захотел.
        - Так что на счет Маршала? Ты, похоже, не в восторге от него.
        - Мне все равно, - после недолгого молчания сказала Адэль, - Человек живет дольше, чем его власть. Правители, мессии. Они как времена года - приходят и уходят. Некоторые суровы как зимы, другие пусты как осень или добры как весна. Любить их или ненавидеть - это всё бессмысленные эмоции. Их не к чему растрачивать на то, что рано или поздно само уйдет. На то, что нам не подвластно. Народы существуют тысячелетиями, правители и мессии - ничтожными годами. И этот не исключение.
        -То есть тебе все равно? - Стивен испытывал смешанные чувства после неоднозначного ответа собеседницы.
        - Да.
        - А если он тиран, если его цель угнетать людей? - предположил Стивен ради интереса, и сразу пожалел об этом: Адэль, наконец, посмотрела в его сторону, и взгляд её был более чем суровый. Голос же напротив смягчился.
        - Никто не может угнетать людей, если они сами того не позволят. По крайней мере, так было раньше. Но за много веков стойкость и вера людей притупились, и сейчас они позволят кому угодно управлять собой, даже тирану. Силой и величием всех народов уже давно перестала быть свобода, ныне их религия - жалость к самим себе. Они готовы до смерти уповать на это, винить всех вокруг за свою немощность, но не сделают ничего, чтобы что-то исправить. Они не достойны ни сочувствия, ни спасения. Если этот новый Маршал окажется самозванцем и тираном, то это будет не более того, что заслуживает этот мир.
        Закончив, Адэль вся обратилась в созерцание горизонта. Стивен не стал настаивать на продолжении беседы, тем более что его самого она не особо радовала.
        
        Так, в молчание, они провели целый день. Пускали лошадей то шагом, то галопом, сменяя аллюр по велению настроения. По дороге никто не встречался, и путников это радовало. Пейзаж от часа к часу не менялся, и всегда оставался до омерзения одинаковым: чахлые опушки старого березового леса и ковер из пожухлых одуванчиков вдоль дороги. Лишь изредка в черно-белую окраску леса вклинивались зелёные пятна мха, поросшего на стволах деревьев. Дневное светило давно скатилось к горизонту, и землю накрыло тяжелым плащом синеватого полумрака. Ещё до того как стемнело окончательно, и звезды усеяли небо, путники наконец подъехали к тому месту, где Вэнс велел им сойти с дороги и углубиться в лес. Впервые после дневного разговора, Стивен и Адэль переглянулись. Её взгляд ничего не выражал, а Стивен не мог скрыть удивления - на опушке леса стояли деревья, которые, как он считал, произрастают в совершенно разных климатических зонах: баобабы, тисы, буки, сосны и березы и даже пальмы! Природа собрала в этом лесу десятки разновидностей не только деревьев, но и растений. И самое удивительное, что все они прекрасно
гармонировали друг с другом, хотя и собрались с разных краев земли. Воздух около леса также был особенным, не таким как везде: он казался то приторным, горячим, то зябким и свежим. Путники снова обменялись удивленными взглядами и, не сговариваясь, направили коней под кроны деревьев. Со всех сторон их обступила приятная лесная тишина.
        Они не знали куда едут. В лесу было бесчисленное множество тропинок и все звериные.
        Адэль позволила Стивену ехать впереди. Сперва это напугало его, но потом он вспомнил, как отец водил его по выходным на пикники и учил ориентироваться на местности. Стивен определил стороны света и двинулся на юго-запад. Благо лес был не слишком густым, и сквозь кроны всегда были видны самые главные созвездия: Этида на юге и Литаврия на севере. Возможно, в Третьем мире они и назывались по-другому, но суть от этого не менялась - для всех трех миров Вселенной расположение звезд было одинаковым, и Стивен успешно вел в нужном направлении.
        Путники двигались по лесу несколько часов, и время давно успело перевалить за полночь. Стивен потянул поводья и спрыгнул с лошади.
        - Остановимся здесь, - произнес он, - слезай.
        Адэль послушалась и привязала коня к ближайшему дереву. Стивен видел, что она чувствует себя неловко рядом с ним и даже знал почему: ей предстояло провести ночь в лесу, рядом с человеком, которого она знает всего два дня, и которому, возможно, не совсем доверяет, пусть он и спас её однажды.
        - Знаешь, ты очень странный, - вдруг задумчиво заговорила Адэль, - Слишком простой, чтобы удивлять, и слишком удивительный, чтобы быть простым.
        Стивен коротко засмеялся и предположил, что, как и в первый раз, Адэль вряд ли сказала комплимент. Она с улыбкой согласилась и объяснила, что именно кажется ей странным, за что Стивен был очень благодарен девушке - впредь он будет думать, прежде чем что-то говорить или делать.
        - Я слышала от тебя несколько незнакомых слов, и даже затрудняюсь сказать из какого они языка, хотя языков знаю немало. - Стивен напрягся, моля богов, чтобы Адэль вдруг не начала говорить с ним на его якобы родном медин-даширском. - Ты случайно не горготианин? - посмотрела на него Адэль и Стивен, чтобы дать себе хоть один миг на раздумья, сделал вид, что сосредоточенно вслушивается в тишину леса. Выхода у него не было и пришлось согласно кивнуть, благо по тону Адэль нельзя было сказать, что это непроизносимое слово обозначает что-то плохое.
        - Ясно. Тогда понятно, откуда берутся твои глупые вопросы о Маршале. Не думала, что горготианские семьи ещё остались; странное у них отношение к вере. - Казалось, Адэль уже говорила не со Стивеном, а с самой собой, но стоило ему расслабиться, как она задала очередной ненужный вопрос: - Не уж-то вам и правда, разрешают изучать лишь то, что связано с Горготом? Разве можно жить, не зная историю своего мира и народа? Я плохо разбираюсь в ваших догмах, никогда не занималась этим вопросом, но, по-моему, это просто глупая трактовка духовных источников. Не обижайся.
        Стивен только кивнул и понадеялся, что на сегодня все разговоры окончены.
        Адэль уселась на выступающий из земли корень и стала молча наблюдать, как Стивен собирает хворост. Когда его набралось достаточно для костра, Стивен вырвал кусок мха, вырыл палкой неглубокую ямку и положил на дно несколько прутиков. Из заплечного мешка он достал поджигающий камень, подаренный Хальстовом, и чиркнул об него прутиком, который мгновенно загорелся. Костер вскоре разыгрался; в небо полетели веселые искорки; запахло смолой и сладко-пряным ароматом горящего дерева.
        Путники с удовольствием съели по нежнейшему куску копченого мяса, приготовленного женой Вэнса, выпили горячий мятный настой, умылись и приготовились ко сну. Адэль сидела, укутавшись в плащ, и вся дрожала.
        Стивен потянулся снять с догорающего огня котелок, но тот оказался ещё горячим, больно прижег руку, и Стивен, не думая, громко выругался самым обычным словом 'Дьявол'.
        Адэль мгновенно подскочила и сняла с пояса кнут, который сразу выпрямился на манер шпаги. Она сделала несколько шагов и приставила острие к горлу Стивена. Онемев от изумления, Стивен стоял не шелохнувшись. Он попытался заговорить, но Адэль не дала ему возможности.
        - Я так и знала, что ты лжешь! Ты наврал Вэнсу, его другу Хальстову! Кому ещё?! Ты даже не из Медин-Дашира! - Оружие в её руках затряслось, как и она сама, крупной дрожью, - Зачем ты спас меня от тех ублюдков? Чтоб польстить Карду? - голос Адэль начинал срываться. Она еле дышала. - Я позволила тебе войти в его дом, позволила слушать наши разговоры. Для чего ты спрашивал о моем отношении к Маршалу? Зачем ищешь пророка? Кто ты? - Адэль остановила поток слов, а Стивен лихорадочно рылся в мыслях и думал, как разъяснить все так, чтоб не вышло ещё хуже. Пока он искал хоть сколь-нибудь логическое объяснение, оружие в руке Адэль опустилось и упало на землю. Её колени подкосились, глаза помутнели, и она стала медленно падать. Стивен подхватил её у самой земли. Девушку трясло, причем так сильно, что Стивен едва сдерживал её; она бормотала что-то невнятное. Среди бессвязной ерунды Стивен смог уловить два слова: Рэй и Стивен - своё полное имя. Пока до его ошеломленного сознания доходил весь смысл увиденного и услышанного, Адэль открыла глаза. Её перестало трясти, взгляд был ясным. Когда она посмотрела в глаза
Стивену, ему почудилось, что вот сейчас, именно в этот момент, она знает о нём все, чего знать не должна: кто он, откуда и как попал в чужой мир. Ему не понравилось это ощущение, и он поспешно отвел взгляд. Адэль подняла руку, прислонила ладонь к щеке Стивена, и немного поведя кистью, вернула его внимание. Стивен неохотно окунулся во взгляд её глаз.
        - Я знаю, что ты из Диптиха, - прошептала она из последних сил.
        
        Когда Адэль потеряла сознание, Стивен само собой был вынужден остаться на страже, но вскоре заснул и сам.
        Во сне к нему вновь пришли призраки прошлого. Сон, как и всегда, начался там, где оборвался прошлый, смешиваясь с образами, уже долгое время сводившими с ума: отец, его потухшие глаза, герой, потерявший славу и честь. Следом - бегущие люди, паника на городских улицах.
        Стивен, еще совсем молодой, стоит посреди проезжей части, мимо него пробегают люди, топча упавших; везде машины брошены своими водителями. Начало катаклизма.
        Он всегда помнил первый день, изменивший столько в его жизни, помнил, хотя старался забыть, отказаться от всего плохого, но не так-то легко перечеркнуть свою жизнь. Особенно эту проклятую улицу, где все началось. Огромное облако, разрушающее все на своем пути, твари появляющиеся из него. Люди бежали от своих кошмаров, но Стивен не мог сдвинуться с места. Он смотрел, как его детские страхи раздирают людей на части, как дома рассыпаются, словно домики из песка, а посреди этого расцветает огромный цветок из света. Прекрасный, ярко сияющий на фоне крови и обезображенных от страха человеческих лиц. В этом кошмаре красота сюрреалистического цветка была одновременно мерзкой и притягательной, подчёркивая весь ужас, который происходил кругом и не теряя своей притягательности. Неожиданно цветок стал обретать материальность и пустил стебель, вокруг которого появилась ваза. Оглянувшись, Стивен понял, что он находится уже не на дороге, а в больничной палате. На плече лежала рука генерала Рудольфа, начальника отца.
        - Он герой сынок, и всегда будет таковым, чтобы не случилось!
        Слезы застелили глаза Стивена. Повернувшись к генералу, он увидел, что у него уже не лицо старого друга и соратника отца, а одного из монстров Катаклизма.
        Хриплое дыхание вырвалось у Стивена, и сон оборвался. После этого он уже не ложился, лишь смог пару часов вздремнуть.
        Рассвело, исчезли последние остатки сна. Голову сразу забили мысли о вчерашней ночи. Адэль знает, что он не из её мира. Но он и предположить не мог откуда. Да, конечно Вэнс, с которым Стивен был не в меру откровенным, мог догадаться и рассказать подруге, но он не выглядел человеком, способным понять столь многое из того, что сказал Стивен. Поэтому ответ мог крыться только в странном состоянии Адэль, вызванным не меньше чем магическими способностями. Правда, это казалось маловероятным. Ведь если Адэль могла читать мысли или обладать другим подобным даром, то уж с вызовом какой-нибудь мелкой пакости, чтобы отбиться тогда от насильников, она бы справилась.
        Адэль тем временем продолжала крепко спать. Стивена же это то тревожило, то радовало; он решил не ждать, пока его спутница проснётся, и сам собрал все вещи. Взошло солнце, и пора было продолжать путь. Стивен присел около Адэль, легонько тряхнул её за плечо. Девушка мгновенно открыла глаза.
        - Нам пора, - сказал Стивен, и скорее для собственного спокойствия, чем ради приличия спросил, хорошо ли Адэль себя чувствует.
        Адэль сначала удивилась, а потом расплылась в блаженной улыбке и заверила Стивена, что все прекрасно.
        - А почему ты спрашиваешь?
        Как Стивен и ожидал, Адэль застала его своим вопрос врасплох: вчера она догадалась, что он обманывал всех подряд, а сегодня у него есть шанс солгать снова и забыть тем самым о вчерашней истории. Но вдруг Адэль опять узнает? Стивену стало совсем неловко, но все же он решился идти до конца и продолжать стоять на своем:
        - Да нет ничего, просто ты бормотала во сне.
        Адэль лишь покачала головой. Стивен и не надеялся, что она всё забудет. Радость от того, что его история все ещё имеет силу, перевесила непривычное для Стивена чувство неловкости. Подкрепившись тем, что дал Вэнсен, Адэль и Стивен оседлали лошадей и продолжили путь через лес.
        Они ехали несколько часов. Время близилось к полудню и, казалось бы, прохладное утро уже должно было превратиться в жаркий день, но чем дальше они заходили в лес, тем окружающее все более напоминало вечер. Нет, деревья не стали выглядеть угрожающе, путь не преградили их стволы, но вот светило, словно вовсе сбежало с неба. Видимость все ухудшалась. И когда Стивен увидел как нечто, размером с небольшого мохнатого пса, пробежало впереди, он не сразу поверил своим глазам. Через минуту, оно же, побежало снова и вдогонку за ним бросилось огромное существо похожее на какую-то странную кошку.
        Не то, чтобы Стивен был защитником природы, но он вытащил нож, так как лохматик побежал в их сторону, а за ним и хищник, в глазах которого Стивен, несмотря на темноту, рассмотрел, вполне определенное желание позавтракать ещё и им, и Адэль, помимо неизвестного зверька. Не дожидаясь пока зверь начнет делать из них отбивную, Стивен метнул нож и попытался усилить мощь броска. И вот тут, случилось самое удивительное - это сработало! В первый раз, за все пребывание Стивена в Третьем мире, дар сработал так, как хотел Стивен. Траекторию полета выровнялась, и нож вонзился в массивную голову твари, которую казалось невозможно пробить и с удара мечом, не говоря уже о хлипком ноже. Зверь повалился на землю, проскальзывая еще несколько метров по инерции. Не успел Стивен перестать удивляться поведению своего дара, как на него обрушился новый сюрприз. Существо, которое он ненароком спас, подошло к нему и произнесло высоким голосом:
        - Стив.
        - Что? - Стивен автоматически оглянулся на Адэль, но она так же удивленно смотрела на зверька, как и он. Впрочем, Стивен сразу понял, что именно это лохматое существо назвало его по имени, каким бы это не казалось странным.
        - Ты знаешь, как меня зовут? - только и спросил Стив, так как ничего более путного в голову не пришло.
        - Стивен. Стив. Ачи видит, - вновь заговорил лохматик, срываясь в конце каждого слова на писк.
        - Липен, - произнесла Адэль.
        Она слезла с лошади и подошла немного поближе к зверьку. Стивен только решил спросить ее, знает ли она, что это за существо, и что значит слово 'липен', как вдруг оно начало повторяться.
        - Липен, липен, липены..., - со всех сторон высоким голосом как у лохматика доносились слова. Через некоторое время стало ясно и от кого они исходят. На поляну начали выходить, один за другим, сородичи маленького спасенного. Такие же лохматые и низкорослые. И все они твердили это слово.
        - Адэль! - окликнул Стивен свою спутницу, - Что это за зверинец? Ты знаешь, что это за существа? Что такое 'липены'?!
        Стоило Стивену произнести последнее слово, как лохматики вновь заверещали:
        - Липен, липены. Стив знает..., ли-пен...знают...липены..., - их становилось все больше. Стивен не на шутку испугался. С одной стороны создания выглядели довольно мило, с другой - вели себя чересчур настойчиво.
        - Липены - это они! Они не опасны. Они кто-то вроде садоводов и лесничих - создают новые виды деревьев и растений и помогают сохранять старые. Здесь они выращивают новое растение, и потом оно появляется за пределами леса. Их создал Элемент Земли, чтобы охранять всю флору мира. Люди считают их выдумкой, они никогда не показываются. Правда милые? - на лице Адэль заиграла широкая улыбка.
        Стивена же волновало только то, что зверьков становилось все больше и то, как Адэль выделила слово 'люди'.
        - А какие ещё возможности у этих 'выдумок' кроме угадывания имени и магической селекции?
        Адэль звонко засмеялась.
        - Твоё имя они подслушали, а не угадали! Они же хитрюги! Как любые лесные зверьки. А разной магии у них полно, но только в пределах Земной. Раньше они жили во многих лесах, но из-за вырубки перебрались сюда.
        - И конечно, куда податься таким прелестным лохматикам, как не в зачарованный лес?! - Стивена нервно ухмыльнулся. Непонятные зверьки уже успели приблизиться почти вплотную. - А они нас в цветочки не превратят?
        - Нет! Да не бойся ты! Поговори с ними, они добрые! Только береги сумку, а то мы останемся без еды. - Адэль протянула одному липену указательный палец, и зверек воодушевленно пожал его маленькими ручками. - И, кстати, они не подались в зачарованный лес. Они его создали. Внутри они не хуже, чем снаружи, и... - Адэль не успела договорить, как ее прервала тишина. Внезапная, навалившаяся хуже оглушительного шума, она окутала все вокруг. А потом вдруг липены снова заговорили:
        - Знающие.
        - Защитники.
        - Липены отведут вас на место, пока ветер не переменился.
        - Лесной дух поможет.
        Голоса липенов сменяли друг друга, но казалось, что говорит лишь один. Их высокие голоса сложно было отличить, и не один не начинал говорить, ровно до того момента, пока не закончит предыдущий.
        - Лесной дух...? - Адэль смотрела как будто бы мимо Стивена. - Нам надо пойти! Стивен, нам обязательно нужно пойти с ними, иначе... Лесной дух - хранитель всех лесов. Он часть Элемента Земли. Надо идти, или... возможно... в общем, это очень важно! - голос Адэль выражал явное сомнение, но Стивену и не нужна была ее уверенность. За свою жизнь он научился многому. И опыт подсказывал, что хозяин не любит, когда ему отвечают отказом на любезные приглашения; а в двойне плохо, если он при этом еще имеет возможность заставить тебя пожалеть о твоем решение. Стивен понятия не имел что такое 'Элемент Земли' (и не собирался спрашивать, боясь показаться круглым дураком), но звучало это сочетание внушительно. Он решил, что лучше потерять пару часов на поход к этому Лесному духу, чем попасть в его список недругов.
        Взяв коней под уздцы, путники двинулись за липенами вглубь леса. Не прошло и часа, как они вышли на небольшую полянку, освещенную странным красноватым светом. Стивену он напомнил свет от неоновых ламп. В центре полянки стояло одинокое огромное дерево, похожее на баобаб. На глазах путников, дерево пришло в движение. Его ветки начали опускаться к земле, листья колыхались и складывались в узор. Постепенно все это стало походить на человеческий силуэт. Зелень дерева становилась похожей на ткань, кора - на кожу. Исполинский ствол словно усыхал и вот, перед ними уже стояла красивая женщина, с ярко зелеными глазами, и прядями поседевших волос.
        - Дети судьбы. Вы пришли раньше, чем мы ждали. Сейчас мы не сможем дать ответы, к которым вы пока не знаете вопросов.
        - 'Дети судьбы'? - скривившись, повторил Стивен.
        - Вы не были избранниками. Ваша жизнь не была предопределена. Одни из многих на чьи плечи легла не легкая задача. Вы лишь случайные гости в игре мирозданий. Сейчас вам сложно понять, но ваша встреча не случайна. Она - результат и ваших собственных целей. Вы дети миров. На каждого из вас возложена задача.
        - Какая ещё задача?! Я не собираюсь ввязываться в ваши игры, я сам хозяин своей судьбе!
        - Как можно быть столь наивным, ребенку, выросшему бок о бок с великим количеством знаний? Не мы втянули тебя, а другие. Мы лишь желаем помочь. Ничто не может быть только своим властелином. Как стезя природы либо буря, либо тишь, суд человека может быть либо милосердным, либо справедливым! Все во вселенной следуют за свойственным ему, и не способно это преодолеть.
        - Значит, я буду лишь очередным, кто бросит вызов миру... этому миру! Я всегда рассчитывал только на себя! И все в моей жизни лишь подтверждало эту позицию! Я не какой-нибудь долбанный герой, и оказался я здесь тоже не для геройства. Вижу, во что вы пытаетесь меня втянуть, и скажу одно - у вас этого не выйдет!
        - Стивен, - голос Адэль был мягок, но в нем крылась такая настойчивость, что Стивен поневоле замолчал, - Ты же еще ничего не услышал. Зачем же тогда спорить с духом?
        - Слишком много историй, которые начинаясь вот так, заканчивалось не самым лучшим образом. Нет, дорогая, я не готов отдать жизнь во блага мира. Называй меня мерзавцем, но мне нет дела до него, если я им потом не смогу насладиться.
        - Твои слова причиняют нам большую боль Стивен Рэй. Но мы хотели говорить совсем не об этом. Ты должен помочь не нам; нам не нужна твоя помощь, она нужна тебе. Твои слова лишь доказывают это. Дело не в мире, дело в судьбе. В твоей судьбе. Мир справится без каждого из нас, но мы без самих себя - нет. - На лице лесного духа появилось печальное выражение. - Разве для этого ты стремился найти столько силы? Ты ждешь добра для себя, но сам не хочешь сделать даже меньшее, из того, на что ты сейчас способен - просто выслушать. Дело не в мире, дело в нас.
        - Я вообще не должен разговаривать с женщиной, вылезшей из дерева! Можно ли меня винить в том, что я отказываюсь принимать от нее советы?! Если вы дух, то должны понимать это. Мне в принципе здесь не место!
        - Жаль, очень жаль! Но вы еще не готовы. Я понимаю. На каждого возложена задача и дело не в мире, дело в нас, - с этими словами женщина начала растворятся в листве и ветках.
        Адэль оттолкнула Стивен и выкрикнула:
        - Ну, нет! У меня слишком много вопросов, чтобы вы могли просто так уйти и не ответить! Если он не слушает, выслушаю я! Вернитесь! - попыталась Адэль обратить на себя внимания духа, - Во имя демиурга и Элементов! Послушайте хоть минуту!
        Но отвечать и слушать было уже некому. Перед путниками стояло лишь большое дерево. Адэль бросила на Стивена взгляд, в котором ясно читалось обвинение.
        
        Стемнело. Пора было останавливаться на привал. С того момента, как липены вывели их с поляны, прошло много времени, но Стивен и Адэль так не заговорили друг с другом. Им обоим было о чем подумать. Да и сложно было начинать разговор после всего, сказанного лесным духом. Поэтому, они просто нашли место для ночлега, разожгли костер, поели и легли спать.
        
        ГЛАВА 9. ОТПРАВНЫЕ ТОЧКИ.
        
        Наступил последний день их дороги. К полудню они должны будут добраться до Тэрнса, где живет друг оружейника Карда, пророк Филлириус. И хотя, и Стивен и Адэль чувствовали, что никаких чудес лес им уже не покажет, они смогли расслабиться, только когда увидели, как расступаются впереди деревья, открывая вид на город. Тогда напряжение будто бы само собой спало, и они смогли уже не стесняясь переговариваться, пока их слова не вылились в продолжительную беседу. Они рассказывали о своих семьях, привычках и убеждениях, обо всем, что можно было затронуть в обычной беседе двух обычных людей. Казалось, что их секреты не остаются недосказанными, а просто уходят на второй план, не вызывая интереса. Так они и провели оставшееся время пути, пока не подъехали к Тэрнсу.
        
        
        * * *
        - Ваше святейшество, - Изабелла сделала реверанс и опустила голову.
        Не отрывая взгляда от бумаг и постукивая пальцами по столу, Владис отвлеченно спросил, зачем она пришла.
        - Тебе разве не сказали, что я занят?
        Изабелла рискнула посмотреть на мужа, но Владис сделал вид, что не заметил её взгляда.
        - Я давно не видела вас. Вот уже год, как вернулась леди Дарвейн, вы перестали относиться ко мне как к своей супруге. Вы не любите меня как раньше?
        - Все меняется. Скоро мир станет иным, и ничего не будет "как раньше". У меня много дел. Иди к себе. Я пришлю подарков, и тебе полегчает. Мне привезли их из-за моря, тебе понравится. Ткани, драгоценности и прочие женские безделушки.
        Изабелла пыталась заговорить, но у Владиса не было ни сил, ни времени на её жалобы, и он как можно мягче, не желая обидеть жену, велел ей идти. Владис давно не любил её, и для Изабеллы это не было секретом, но все его чувства к ней, все то, что за он ценил её как женщину, жену и мать, превращались в обузу, когда она начинала рассыпаться в мольбах и давить на долг и пресловутую клятву, что обязывала супругов хранить верность друг другу..
        - Ваше Святейшество! - начала она с мольбой и подошла ближе.
        - Я велел тебе уйти, Белла, - остановил он её, приподняв ладонь.
        - Владис, пожалуйста, выслушай меня, - взмолилась Изабелла.
        Он знал, что она хотела сказать, и только, чтобы в очередной раз не слышать эту просьбу, пообещал провести предстоящую ночь с ней. Его не тяготили супружеские обязанности, но в последние годы жена действовала на Владиса отталкивающе. И дело было даже не в том, что Владис принадлежал к долгожителям и после двадцати пяти лет стал стареть в пять раз медленнее, в то время как Изабелла старела так же как большинство людей и уже несколько лет как перешла порог сорокалетия; хуже было то, что она сама не понимала этого.
        Жена с благодарностью улыбнулась, и на миг почудилось, будто ей снова шестнадцать: на голове блестит бриллиантовая диадема, тонкие пальцы сжимают свадебный букет, на бледном лице полыхает застенчивый румянец, алые губы тихо повторяют за жрецом Агрейлы и Горгота брачную клятву... А ночью хрупкое тело будоражит своей неопытной страстностью.
        Видение прошло.
        Владис потер глаза и вздохнул - он всегда будет хотеть Изабеллу, но лишь такой, какой она была в тот день и несколько последующий лет.
        - Да кстати, Белла, - остановил Владис супругу уже на выходе, - Ходят слухи, что ты не хочешь принимать участие в предстоящей коронации?
        Изабелла покорно подтвердила эти слова, а Владис, разведя руки, попросил её объяснить, как она могла заявить подобное без его ведома и разрешения.
        Изабелла что-то пробормотала в полголоса.
        - Я жду, Белла, - сдержанно подтолкнул он жену к ответу, выделив интонацией её имя.
        - Ваше святейшество, я просто не понимаю. Вы - посланник высших сил. Вы служитель религии Небесного Триумвирата и предвестник прихода Императора. Зачем вам самому нужна коронация на этот титул? Для чего вам, человеку, к которому и так прислушивается почти весь мир, светская власть?
        Он заверил её, что быть Императором, не власть, а бремя и спросил, с каких пор это волнует её. Когда Изабелла не ответила, Владис объяснил:
        - Мир нуждается в переменах, иначе он сгинет. Я могу привнести эти перемены, но будучи простым Маршалом, мои возможности ограниченны. Став Императором, я получу достаточно сил, чтобы создать Сады демиурга на земле. Народы готовы назвать меня Императором мира. А теперь ты ответь мне: из-за этого ты не хочешь надеть вместе со мной корону и принять императорский титул? - в его голосе впервые скользнуло презрение.
        - Мои желания не имеют значения. Я ваша супруга и покорна вам во всем.
        - Что ж, отлично, - покачал головой Владис и поинтересовался, устроит ли Изабеллу, если он позволит ей не принимать вместе с ним корону.
        - Не принимать? - с надеждой и благодарностью Изабелла посмотрела на мужа, - Владис, но... разве такое возможно?
        - Почему нет? - Он улыбнулся губами, но глаза остались непроницаемы, - Ты моя жена, я не хочу принуждать тебя против твоей воли.
        Изабелла воодушевилась и, казалось, готова была броситься мужу в объятья.
        - Да, я позволю тебе остаться просто леди Изабеллой, со своими убеждениями и нравами, - закончил он.
        - Спасибо, спасибо родной, - Изабелла кинулась перед Владисом на колени и поцеловала его руки, - Благодарю вас ваше святейшество. Да хранят вас справедливые йараи, - на глазах Изабеллы блеснули слезы благодарности.
        Владис заверил её, что она получит все привилегии и его благосклонность, и кроме того, останется первой дамой при дворе.
        Очередной поток благодарностей жены, прервал его, но Владис все же договорил:
        - ... первой, после Императрицы естественно.
        - п-после Императрицы? - переспросила Изабелла, теряя всю радость.
        - Белла, дорогая моя, ты же далеко не глупая женщина и должна понимать: я стану не только Императором. Мне принадлежат права на два трона: Валканский, по праву рождения, и Гаронский, потому, что я возведу Гарон заново и в его новой истории, стану его первым королем. Пусть Императорская власть не наследная, но это не касается Валканы и Гарона. Я хочу, чтобы после моей смерти, мои дети, моя династия, встали во главе величайших стран мира. В Медин-Дашире я почти гарантировал правление своей династии. Сам я там хоть не царь, но им может стать мой внук, если конечно наша дочь окажется в состоянии родить сына от этого старика Мидаса. Пойми, дорогая Белла, я должен оставить не меньше двух сыновей, чтобы после меня они поддерживали империю. А какие сыновья без жены, без королевы и Императрицы?
        - Но ваша жена я! - в одно мгновение Изабелла оказалась на грани истерики.
        - Белла, Белла... Ты не пожелала, чтоб на твою голову возложили корону, потому, что не одобряешь мои идеи. Ты не родила мне сыновей, которым я мог бы передать свою власть... Ты не хочешь быть императрицей, королевой, не можешь быть матерью. Ты мне не жена, - он ненадолго замолчал и добавил: - Я возьму новую супругу. Молодую, которой будет по силам сделать то, что не удается тебе. Я говорю тебе это сейчас, напрямую и безо лжи, потому, что уважаю тебя и ценю те годы, что ты была мне верной женой. Ты должна быть благодарна. Прости, милая, но ты знаешь - я поклялся отдать все, что у меня есть во благо мира. Будь обстоятельства иными... Мне жаль.
        Владис встал и стремительно направился прочь из комнаты.
        - Владис! Владис не надо! - Изабелла резко подскочила и побежала за ним. - Ваше святейшество! Владис! Я же родила тебе двух дочерей!
        - Дочерей? - Владис резко остановился, - Когда это было, Белла? Двадцать пять лет назад? Тридцать? Да, тогда ты родила дочерей. Одна из них не может выносить для Медин-Дашира принца, а другая даже не обладает даром. А мне нужны сыновья, маги. И дать мне их может только жена, обладающая даром.
        Изабелла занесла руку и со всей силы ударила мужа по щеке.
        - Тебе нужны не сыновья, а только власть и твоя шлюха Дарвейн!
        От этих слов Владиса передернуло от шеи до поясницы. Он схватил жену под локоть и заставил опуститься на пол.
        - Раскрой глаза Белла. Мир умирал: войны, голод, нищета. Чем он становится теперь? Он ожил, задышал полной грудью, вернулся к истокам! Я нужен власти, не она мне.
        Он позвал ближайшего гвардейца и отдал приказ:
        - Отправьте людей в поместье юной леди Владиславы Вангорской и сообщите ей, что она отбывает к своей старшей сестре, царице Владосилене. Предложите её царю Мидасу от моего имени, в качестве третьей... или сколько у него там уже жен? Неважно. Выполняйте. Может хоть младшая родит наследника рода Вангор для медин-даширского трона.
        - Владис, не делай этого! - Изабелла схватилась за грудь и закричала, давясь слезами: - Ты погубишь свою дочь! Она же совсем молода!
        - Ничего, переживет. Её задача возвеличить свой род, как подобает любой благородной дочери. И Белла, - Владис взял жену за подбородок, - что касается леди Дарвейн... Воздержись называть шлюхой женщину, которая возможно скоро станет твоей Императрицей.
        Владис развернулся и прошел мимо жены. Она попыталась схватить его за подол гауна, но Владис лишь небрежно отмахнулся от нее. Когда он уже заходил в свой кабинет, Изабелла попыталась вновь взмолиться за себя и младшую дочь, но Владис закрыл дверь и не обернулся.
        
        * * *
        
        Путники не успели пройти по городу и десяти минут как наткнулись на возбужденную толпу. Сначала они подумали, что попали на какой-то базар или уличное представление: люди вели себя суматошно, кричали, но через некоторое время стало понятно, что ничем подобным здесь и не пахнет. Горожане обезумили, и причиной тому была совсем не распродажа.
        Толпа подалась в сторону, и Стивен увидел среди людей замученную и избитую девушку. Судя потому, как ее подпихивали вперед, ее куда-то вели. Крупный мужчина поднимал ее за волосы, когда она падала, и пихал дальше, только для того, чтобы она вновь упала под натиском разъяренной толпы. Забеспокоившись, Стивен подался вперед, но его остановила Адэль.
        - Лучше пойдем своей дорогой, - Адэль посмотрела на него понимающим, но настойчивым взглядом.
        - Но ее же разорвут на части! Не знаю, чем она это заслужила, но сейчас она, в любом случае, скорей жертва, чем преступница!
        - В том-то и дело, Стивен. Мы не знаем, чем она это заслужила, ну а если она заслужила за дело? Хочешь для всего города стать её соучастником? Сейчас она не большая жертва, чем остальные. Ты слышал о нападениях магов на мирное население? Если она к этому причастна, а мы вмешаемся, то первому, достанется тебе, как магу. Хочешь, чтобы тебя клеймили и отправили на каторгу? - Адэль рассуждала сухо, будто прогнозировала погоду.
        - Я не стану стоять и смотреть на это издевательство! - в мыслях Стивена заплясали безумные огоньки, неистовое желание сделать хоть что-то.
        - И не надо смотреть, надо идти по своим делам. Или безрассудное геройство просто мерило твоей самоценности?
        - Когда я спасал тебя, ты не сочла это безрассудством!
        - Когда-ты-спасал-меня, против тебя было четверо, и у тебя был шанс, - строго проговорила Адэль, сжала губы и приподняла брови.
        - Да, но тогда я был один, а сейчас нас двое, - его лицо осветила улыбка, и он рванул вперед.
        Поначалу под натиском лошади толпа была вынуждена уступать дорогу, но вскоре лошадь стала только затруднять путь, и пришлось оставить ее позади. Стивен с трудом пробивался к девушке, борясь за каждый метр пути. Когда он оказался рядом, девушку как раз никто не держал. Стивен быстро помог ей встать, пытаясь закрыть собой.
        - Что ты творишь?! - крикнул какой-то мужик, и это был один из многих криков неодобрения в сторону Стивена.
        Пинки и побои начались снова. Только теперь они приходились на девушку лишь с одной стороны, так как все остальные принял на себя Стивен. Внезапно удары прервались на какие-то секунды. Стивен обернулся и увидел Адэль, стоящую по ту сторону девушки и так же прикрывающую ее своим телом. По взгляду Адэль Стивен понял: она пришла помочь только в уплату собственного спасения, но был благодарен уже и за это.
        - Вы с ума посходили! А как же закон?! - пыталась докричаться она до толпы, но не слишком воодушевленно, - В чем вина этой девушки? За что она заслужила подобное?!
        Но на ее слова никто не обращал внимания, а если кто и ответил, то его не было слышно за остальными, речи которых сводились вовсе не к ответу на вопросы Адэль.
        Так они и стояли, получая удары и потихоньку, сгибаясь от боли и давления людей, которых казалось, не волнует ничего, кроме жажды убийства этой молодой девушки, а заодно и их - Стивена и Адэль - как её защитников. Всем было ясно, что долго они так не выдержат. Стивену оставалось уповать лишь на удачу.
        Он вложил все силы в свою искру и приготовился высвободить энергию, способную отшвырнуть толпу на несколько метров назад. Стивен надеялся успеть сбежать. И как раз, перед тем как он был готов атаковать, девушка подняла на него взгляд - в нем читались ужас и осознание того, что Стивен собирался сделать. Теперь стало ясно, за что ее пыталась разорвать толпа. В своем мире Стивен всегда находился в окружении сильнейших магов, но здесь все было совсем по-другому. Последние месяцы маги были гонимы, многим приходилось прятаться или жить под зорким оком Маршала. Но, увы, некоторые из тех, кто прячется, рано или поздно попадается. И именно такой была это девушка. В ее глазах Стивен увидел магическую силу и совсем не удивился, когда во время магической атаки ощутил стороннюю помощь.
        Толпа разлетелась по сторонам. У некоторых вывернуло руки, другие просто неудачно упали, и тогда Стивен, Адэль и девушка, за которую они вступились, вместе бросились прочь. Они мчались вглубь города, не зная, что ждет их там, но продолжая, уноситься вперед. Один поворот сменял другой, беглецы почти выскочили на большую площадь, но когда они увидели, что там происходит, радость быстро померкла.
        
        * * *
        
        Саним быстро семенил по улицам Утигулы. Увы, прогулка сегодня была не способна увести его от горестных мыслей, как впрочем и уединение на любимой крыше. Проблемы, снедающие его изнутри, были гораздо глубже, чем банальные нервы, что можно излечить прогулкой или красивой панорамой на город. Ни один из тех, кто был послан в Третий мир, не отвечал. Саним пытался найти их сознанием, но все безрезультатно.
        Совет, к счастью, так и не добрался до него, как и до его незаконных действий, но если посланцы погибли, все это уже не имело смысла. Они попытались спасти многих, но смогли лишь принести жертвы, пусть и не многочисленные.
        И все же сдаваться было рано. Как минимум двое послов проявляли свою искру сравнительно недавно, и пусть в данных обстоятельствах этот срок казался Саниму почти бесконечным, но если задуматься, все же он не был столь велик. И поэтому надо было любым способом, если они все же живы, восстановить с ними прежнюю связь.
        Сегодня Саним собирался увеличить свои шансы на успех, для чего ему предстояло снова нарушить закон. Он был на полпути к рынку нелегальных товаров, где маги могли приобрести действительно много полезных вещей, и члены Совета были не исключением, а поэтому можно сказать, что рынок работал на полузаконных основаниях. Но от этого Саниму было не легче, ведь посещение рынка - большой риск. Хотя у Санима и не было открытых врагов, ему совсем не улыбалось, что подобные сведения могли попасть к кому-то постороннему, и стать рычагом давления. Поэтому на свет он сегодня выбрался в обличье молодого человека со смуглым цветом кожи, пусть оно и было не очень убедительно. Хотя даже если кто-то и разглядит подделку, вероятность того, что он увидит того, кто под ней скрывается, была все же невелика. Это было единственное, что хоть как-то успокаивало.
        И вот он, в образе темнокожего парня, все-таки зашел в альма-матер 'уличных' магов - место, где за большие деньги каждый мог научиться запрещенным искусствам, а те, кто умел достаточно - найти уникальные предметы для их применения.
        Нужную вещь Саним нашел фактически у первого же продавца, и потратил на неё большие деньги, так, что неудивительно, что через какие-то пару минут он уже покидал территорию рынка, опасаясь, что продавец может натравить на него грабителей. Что ж, он купил то, что хотел. Оставалось надеяться, что этот предмет и вправду поможет...и при этом оставит его в своем уме.
        
        * * *
        
        Люди, заполнившие площадь, смотрели на беглецов и со слепой жаждой крови и со щенячьим страхом. Не трудно было догадаться, что взоры толпы обращены к переулку, из которого должны были привести девушку под бдительной стражей. Впереди их ждала такая же, мечтающая о расправе, толпа, как и та от которой они сбежали. Отступать было поздно. Оставалось лишь надеяться на то, что люди образумятся, или просто испугаются идти против силы девушки. Хотя судя по тому, как толпа смотрела, чудо не помешало бы.
        - Он тоже маг! - послышался крик из толпы, подоспевшей сзади.
        Как Стивен и думал, контроль над магами Третьего мира, дошел до самосуда, а вскоре может вылиться и в приравнивание магии к преступлению. Из-за этого он оказался в двойном тупике: если он не применит магию, о спасении девушки можно забыть, а если все же применит, то это лишь даст немного времени на отступление. Но с таким количеством соперников он вряд ли справится, и в итоге их все равно поймают. Так что они не только не помогут девушке, но и поплатятся собственными жизнями. Перспективы конечно не радужные, но Стивен уже знал, что он не отдаст без боя девушку, виновную только в том, что она родилась с силой, превосходящей всех в этом стаде. К сожалению, пытаться образумить толпу, было бесполезно и беглецам оставалось только применить силу.
        Стивен посмотрел на девушку. Она была напугана до истерики, но ради их общего спасения, он не мог сейчас оставить ее за своей спиной. Им нужна была любая помощь.
        - Там, - Стивен кивнул на выход из переулка, откуда они пришли, - Ты помогла мне усилить удар, сможешь повторить?
        Девушка, так же кивком, согласилась. Стивен не стал тянуть время. Он уже понимал, что тут действуют свои правила магии и поэтому попытался повторить все в точности, как в последний раз. Стивен сосредоточился на ощущениях, испытанных ранее, и вновь почувствовал участие чужого дара, только на этот раз более уверенное. Значит его неожиданная союзница на деле даже сильнее, чем он думал. Возможно, у них еще есть шанс. Тем временем толпа, заподозрив неладное, уже начала наступать.
        - Адэль, и... - тут Стивен вспомнил, что он не знает имени девушки, которою спасает, от чего на лице появилась улыбка человека не совсем осознающего, что он делает, - Как тебя зовут?
        - Эллисон, - обстоятельства этого знакомства казались настолько нелепыми, что даже девушка не удержалась от нервного смешка.
        - Хорошо. Адэль и Эллисон. Сейчас я попробую превратить все окружающее в сумасшедший дом. Пригнитесь и держитесь друг друга как следует. Потому, что если у меня всё получиться, пойдет небольшая взрывная волна. Она должна будет откинуть всех этих ненормальных людей подальше от нас, договорились? И потом - главная наша задача - бежать! Эллисон, поможешь ещё раз? Попытаемся немного увеличить наши шансы, и сделать эту толпу более медлительной. Идея ясна?
        Обе девушки покачали головами.
        - Хорошо, тогда начнем!
        Стивен закрыл глаза. На секунду все окружающее замерло, но лишь для того, чтобы через миг взорваться всплеском энергии, что отнесла окружающих людей на несколько десятков метров. Стивен посмотрел на Эллисон с немым приказом во взгляде. И тогда следующее не заставило себя ждать - вместо того, чтобы быстро подняться, люди начали двигаться так, словно на них надели кандалы. Ждать больше не имело смысла.
        - Бежим! - выкрикнул Стивен и сорвался с места.
        Девушки кинулись вслед за ним. Стивен искал свободный путь, среди десятков людей, но казалось, что в любом направлении их поджидала пара вновь прибывших людей, не попавших под заклинание.
        Стивен повернул к единственному переулку свободному от людей. Они почти добежали, но навстречу вылетела здоровая дубинка, которая попала точно в цель и оглушила Стивена. Он повалился на землю.
        Дальнейшее он видел будто сквозь густой туман: люди приходящие в себя, и хватающие его спутниц; растянувшийся поход в центр площади; попытки Адэль докричаться до граждан. И плаху.
        
        ГЛАВА 10. ПОСВЯЩЕНИЕ.
        
        "Посвящение! Посвящение! Посвящение!" - каждый житель Хэнсина - маленького городишки на границе Валканы - выкрикивал на бегу это слово, в унисон другим голосам. Толкаясь, пиная друг друга, крича и плача, десятки людей пытались прорваться через городские ворота.
        Хэнсин стоял на самой границе Валканы, на дне глубокого котлована, окруженного цветущими холмами, и местных жителей никогда не касались дела большого мира. Однако сегодня, из-за пика Рэйм, над которым всегда всходило солнце, освещая тихую жизнь города, вместе со светилом взошла беда - Свита Посвящения.
        - Выпустите нас, ублюдки! - крикнул мужчина начальнику оцепления, - Нас же перережут тут всех как скотину!
        Командир дал знак, и солдаты крепче сомкнули ряды, не давая людям возможности прорваться к воротам.
        - Генерал Дриор, мы не сможем долго их держать...
        - Знаю солдат, - раздраженно ответил командир, - надо их успокоить. Хотя бы до прибытия Свиты. Там они сами будут разбираться.
        - Но как их успокоить? Взгляните на них.
        - Похоже, солдат, ты боишься больше, чем следует, - подметил генерал и, не дожидаясь ответа, скомандовал: - Копья!
        По всему оцеплению мгновенно взмыли, а потом застыли параллельно горизонту, три сотни копий. Горожане ахнули и подались назад. Несколько отчаянных мужчин и женщин попытались проскочить мимо солдат, но были мгновенно остановлены и брошены назад в толпу. В это время генерал Дриор уже успел подняться на крепостную стену.
        - Тихо! - прогремел его тяжелый бас.
        Обезумевший от страха народ почти затих. Остались слышны лишь плач и дрожащие детские голоса.
        - Свита Посвящения будет здесь через полчаса, - начал генерал, стараясь придать своему голосу как можно более мягкий тон, - Никто не собирается вас убивать! Свита придет лишь затем, чтобы проверить слухи о готовящемся восстании. С вас только возьмут клятву верности и отпустят! Сейчас вы должны вернуться в свои дома и перестать оказывать сопротивление!
        - В Тамильсоне все были верны Маршалу! Как и здесь! Только это их не спасло! - выкрикнула какая-то женщина.
        - Да, там всех перерезали!
        - В Тамильсоне все живы, это... - попытался объяснить генерал, но его голос мгновенно утонул в выкриках толпы: 'Мы не хотим умирать как они', 'Свитой Посвящения руководит ведьма', 'Ведьма!', 'Она убьет нас'!
        'Да, да, да, да', - пронеслись негодующие подтверждения словно эхо.
        - Мы хотим выйти из города! - донесся очередной голос, которому сразу вторили все остальные.
        Снова поднялся невообразимый шум. Люди волной хлынули на оцепление. Генерал схватил за ворот одного аркебузира и притянул почти вплотную к себе.
        - Если потребуется, стреляйте солдат, - приказал он, и поспешил вниз, в самую гущу людского месива.
        - Генерал, генерал! - На встречу Дриору бросился копейщик, на ходу расчищая себе путь от напирающей толпы, - Что нам делать генерал?
        - Отбросить, - тихо сказал Дриор и его голос вновь был поглощен рёвом народа.
        - Что? - крикнул копейщик, - Генерал, какие будут приказы?
        Дриор обвел взглядом воцарившееся безумие: обычные горожане, которых страх перед неизвестностью превратил в зверьё; лучшие солдаты, не знающие прежде поражений, с застывшими на лицах масками растерянности. Все встало с ног на голову.
        - Генерал!
        Настойчивый голос копейщика вырвал Дриора из нирваны. Генерал помолился высшим силам и отдал приказ:
        - Отбросить назад! Любыми средствами! Отбросить! - голос Дриора сорвался на последней ноте и в завершение он прошептал: - Да сохранит Горгот наши души...
        Приказ пришел в исполнение без промедления: послышались стоны и крики, где-то полилась кровь. Не смотря на превосходство солдат перед простым народом, оцепление начало поддаваться натиску. Путь к воротам был почти расчищен свирепствующей толпой.
        В этот момент над пиком Рэйм словно вспыхнул с утроенной силой солнечный луч... грянул раскат грома, но небо осталось светлым - Свита Посвящения возвестила о своём прибытии.
        Бой затих. Горожане побросали лопаты, вилы и прочую утварь, которой сражались и бросились врассыпную. Город охватила паника.
        Одиннадцать фигур скользили над землей. Полупрозрачные, густо-лилового, почти черного цвета с багряным отливом, они не имели ни плоти, ни крови и походили на резкие послеполуденные тени. Ритмично забили барабаны. Десять жрецов начали читать нараспев заклинания.
        Во главе Свиты шла женщина. Тяжелый подол плаща колыхался вокруг её ног, обутых в белые сапоги с высокими голенищами. На белом камзоле, белой гладью был вышит знак Маршала. Женщина вела за собой две дюжины гончих на тонких, бледно-голубых цепях скованных из её магии.
        Ворота отворились, и Свита вошла в город.
        - Госпожа Дарвейн, - Генерал Дриор опустился на одно колено и поцеловал руку женщины. Он пытался не смотреть на неё, но не мог отвести взгляд.
        - Встаньте генерал. Мы не во дворце, а я не Маршал. Вам ни к чему передо мной чиниться.
        Генерал поднялся с сырой земли и посмотрел на женщину. Он запомнил её совсем другой, но сейчас она была ещё более прекрасна, чем в их последнюю встречу. Рона, казалось, разгадала его взгляд, подошла, и, поднеся губы к его уху, сказала:
        - Когда я закончу со всем этим сбродом, я намерена передохнуть день, прежде чем отправиться назад. Прикажи своим солдатам разогнать всех по домам после посвящения, и приходи в поместье мэра. Нам найдется, о чем побеседовать. Пять месяцев, Бенджамин... Я слишком долго тебя не видела.
        Генерал учтиво поклонился, и неожиданно для себя самого задал вопрос, ответ на который не хотел знать:
        - Госпожа Дарвейн, кто это? - Генерал указал на скользящие позади Роны призрачные фигуры.
        - Месяц назад, - гордо заговорила она, - Маршал удостоил меня чести управлять Спутниками смерти.
        Все солдаты, что стояли достаточно близко, чтобы слышать этот разговор, дрогнули и отступили не меньше чем на метр.
        - Это - Спутники смерти? - переспросил генерал Дриор, - Те самые Спутники Сартраса?
        - Да генерал, - Рона улыбнулась и, уходя, добавила, - Все одиннадцать, вместе.
        - Госпожа, - чуть не взмолился генерал, глядя на Роналиссу. Холод и жар, исходящие от Спутников пробирались в самые глубины души. - Госпожа, право же, в этом нет необходимости. Это... ведь это противоречит всем нашим стремлениям. Эти люди клянутся, что верны Маршалу, они...
        Рона резко обернулась, кинула на Дриора пронзительный ледяной взгляд, сменившийся взглядом, толи нежным, толи насмешливым. Однако то, как она ответила, всё объяснило:
        - Вы становитесь слишком мягкосердечны генерал и, к тому же, совсем не понимаете, о чем говорите. Маршал обладает огромной силой, и он смог подчинить Спутников своим целям. Они здесь не для того, чтобы извращать души праведных, а для того, чтобы забрать души, которые им уже принадлежат - души грешников, души пособников Сартраса. Неужели вы подумали, что мы пользуемся помощью Сартраса? Нет, генерал, мы используем силу Сартраса против него самого. Ради высшего процветания вполне допустимо принести несколько жертв, особенно если эти жертвы - несогласные.
        - Но эти люди...
        - Эти отбросы всегда клянутся, что верны!!! Но на деле, ни одному из них неведомо, что значит верность.
        Дриор не рискнул высказываться дальше. Роналисса, мотнув густой копной золотистых волос, приступила к делу.
        Посвящение продолжалось до самого вечера. Людей согнали на центральную площадь. Спутники смерти просматривали их души и, находя грешные, вытаскивали из тела и забирали себе, чтобы потом отдать Сартрасу. Чистых душой, но неверных Маршалу, брали под стражу - им предстояло отправиться в Ажшен'Раа или в Сарлакас, для 'перевоспитания и работы на благо Империи', как говорила Роналисса. Магов клеймили и отправляли в Сарлакас, трудиться над восстановлением Гарона, либо служить в магических частях армии. И все без исключений произносили клятву верности. По окончании посвящения город, наконец, смолк.
        
        Бенджамин отправился в поместье мэра и нашел Рону в главных покоях. Увидев его, Роналисса подошла и сказала:
        - Я жду клятвы и от тебя, Бен.
        Бенджамина кольнула горькая досада. Он и представить не мог, что вернется с войны и встретит Рону такой - готовой приносить жертвы ради неизвестного высшего блага и, после месяцев разлуки, первым делом требовать у него - Бенджамина - клятвы, в чьей верности она прежде не сомневалась целых семь лет.
        Бенджамин встал на колени и поклялся служить Маршалу. После этого Роналисса будто оттаяла, и крепко обняла его, а в уголках её губ появилась легкая улыбка.
        
        По окну постукивали капли дождя, солнечные лучи рассеивались в тумане. На улицу тайком выбегали горожане, надеясь найти родных, которые во вчерашней панике могли оказаться в других домах. Тем временем, Бенджамин и Роналисса заканчивали сборы, готовясь отбыть из Хэнсина.
        - Ты грустишь Бен, - неуверенно сказала Рона, - Я думала, ты будешь рад нашей встрече. Я скучала без тебя. Тебя не было почти полгода и в любой из тех дней, ты мог погибнуть, но не погиб. Ты должен радоваться, но на лице у тебя печаль. Почему?
        - Прости, что? - генерал оторвал взгляд от горизонта, и, слегка дрогнув, посмотрел на Рону.
        - Я сказала, что ты грустишь, и видимо не ошиблась. Что-то случилось Бенджамин?
        Генерал сглотнул ставший в горле комок: он не понял, выдал ли его взгляд, или Рона просто знала его лучше, чем ему казалось. Тем не менее, оправдываться не имела смысла, и генерал, набрав в грудь побольше воздуха, ответил:
        - Знаешь, я не жалуюсь, я был на многих войнах и привык убивать. Но не беззащитных людей! Пока ты не пришла, они пытались вырваться из города, несколько погибли. Я не понимаю, на чем Маршал собирается строить новую Империю, если мы убиваем его подданных - основу любого государства. Кто будет эту самую империю населять, если мы всех отправим на тот свет?
        Бенджамин не по слухам знал о безграничной преданности Роны Маршалу и, прежде чем она ответила, он успел сотню раз пожалеть о своей чрезмерной откровенности. Он посмотрел ей в глаза, готовясь увидеть в них гнев, но к своему удивлению встретил взгляд полный спокойствия.
        - Умрут единицы, а не все. Мы должны верить ему Бен. Только он знает, что следует делать и как. Страдают только неверные, но это их собственный выбор. Мы убиваем лишь тех, кто поднимает оружие на нас.
        Рона, конечно, поняла, что она единственная, кому генерал рискнул открыться, и решила предостеречь его. Она подошла ближе и, обхватив рукой его шею, сказала так тихо, что сама едва расслышала свои слова:
        - Никогда больше не говори о подобных вещах, это - измена.
        Рона коротко, но крепко поцеловала Бенджамина, и направилась в конюшню.
        
        - Эдриан! - позвала она человека, которому поручила подготовить своего коня.
        Никто не ответил. Рона осветила конюшню и увидела окровавленную руку, торчащую из стойла её коня. Люцирон нервно ржал и рыл копытом землю. Рона сняла с пояса кнут.
        Сразу после этого, из-за угла, выскочил взлохмаченный мальчишка, лет пятнадцати, с вилами в руках, и кинулся прямо на неё, крича 'ведьма'. Разозлившись, Рона взмахнула кнутом. Ей потребовалась бы лишь доля секунды, чтоб понять случившееся, но она не успела. Все произошло слишком быстро, слишком неожиданно. Острая боль в боку; её собственный крик боли; мальчишка, все ещё крепко сжимавший вилы. Он хотел вогнать их глубже, но Рона откинула кнут в сторону и взмахом руки подняла паренька в воздух. Подтянув к себе, она сжала пальцы на тонкой мальчишеской шее. Глаза расширились, он брыкался, бил руками и ногами. Рона сковала его тело. По её венам на руке поползли белые ленты магии Воздуха. Достигнув ладони, они перекинулись на мальчишку и за миг лишили его дыхания.
        На крик сбежались солдаты. Последним в конюшню ворвался генерал Дриор. Он растолкал своих солдат и кинулся к Роне, украдкой взглянув на тело мальчишки. Все вокруг закружилось, сознание начало ускользать. Рона посмотрела на свой живот, залитый кровью. Её кровь? Она не видела своей крови очень давно. Так давно, что даже забыла её цвет: ярко-красный, блестящий словно шелк. Ноги подкосились. Она падала. Кто-то подхватил её.
        - Бен, - легко слетело у неё губ.
        Очертания людей превратились в черные пятна, звуки голосов стали далекими, и Рона, тщетно стараясь ухватиться за реальность, лишилась сознания.
        
        - Родная! Иди скорее! Отец пришел!
        - Папа!
        Девочка со всех ног заспешила домой, задевая подолом длинного желтого платья цветущие нарциссы. Она бежала, смеялась, радовалась предстоящей встрече с отцом, которого не видела несколько недель.
        - Она чудо, правда, - По щекам матери бежали слезы гордости и горечи.
        - Да, чудо, - тихо отвечал отец.
        Девочка вбежала в дом и кинулась в объятья отца. Он поднял её на руки и крепко расцеловал в обе щеки.
        - Уже такая взрослая, целых пять лет, - сказал мужчина, вошедший в комнату. Он был одет в богатый наряд, ухожен. Девочке он показался слишком знатным гостем, для их низко титулованной семьи. Отец опустил дочь, и она тут же спряталась за матерью.
        - Кто вы?
        Отец попытался объяснить дочери, что она ведет себя не культурно, но мужчина прервал его. Он широко улыбнулся девочке и сказал:
        - Я твой новый друг дитя моё.
        - У меня уже есть друзья, - обиженно возразила девочка, - Вы слишком взрослый для моего друга.
        - Лисса, милая. Веди себя прилично. Этот дядя - князь Вангора. С ним нужно быть вежливой, как с нашим королем.
        - Вангор, - в раздумьях протянула девочка, - Это который...?
        Мать присела и нарочито начала поправлять дочери платье, избегая её проницательных детских глаз.
        - Вангор за Лиором, а Лиор рядом с нами, с Арлуа. Ты скоро побываешь там. А потом может быть ещё много где. Ты же мечтала путешествовать, когда вырастешь...
        Мать залилась слезами и в порыве любви прижала дочь к себе. Пока она плакала, мужчина стал говорить с отцом девочки.
        - Срок уже пришел, - его голос был мягок, в нем чувствовалась теплота и забота, - Я дам вам проститься.
        Мать девочки захотела что-то сказать, но отец опередил её:
        - Но мы думали, срок наступает завтра.
        - Сегодня, - отрезал мужчина, - У нас договор: я спасаю вашу жену и дочь от смерти, а вы через пять лет отдаете девочку мне на воспитание. Она не родилась мертвой благодаря моей помощи. Я мог забрать её в тот же день. Но я дал вам пять лет. У этой девочки великая судьба. Она должна поехать со мной.
        Мать девочки кинулась на мужчину. Отец, задействовав дар, попытался выкинуть его из дома. Сверкнула вспышка, отец упал на пол, мать тоже, из дома с визгом выскочил перепуганный кот.
        
        - Роналисса!
        Рона открыла глаза, тряхнула головой, прогоняя остатки дурного сна, и увидела склонившегося на ней Бенджамина. Она попыталась приподняться, но в боку больно кольнуло.
        - Мерзкий гаденыш, - ругнулась она, моментально вспомнив причину ранения.
        - Позовите лекаря! - крикнул генерал и повернулся к Роне, - Как ты? Тебя всю трясло.
        - К демонам этих лекарей. Они же бездари, ничего не умеют. Бен!
        - Что?
        - Вы что, во всем этом захолустье не нашли ни одного врача? И к чему все эти тряпки?
        Пока Рона срывала повязки с раны, глаза Бена бегали из стороны в сторону, будто он что-то искал или обдумывал, и, наконец, он сказал:
        - Когда тебя ранили, первое что я сделал, послал за врачом, - генерал замолчал, не решаясь говорить дальше.
        - И? Ну дальше Бен, не тяни, - настойчиво подтолкнула его Рона.
        - Среди населения мои люди нашли двоих. Они оба отказались.
        - Ну, так надо было их заставить! Или они что, сказали вам 'Нет, спасибо' и вы их отпустили?
        - Мы пытались, но они... убили себя.
        - Убили себя? Чтобы не лечить меня? - распахнула глаза Рона, - Боги-создатели... Не думала, что могу убивать людей, находясь без сознания. Ну, я, конечно, знала, что простолюдины, да и маги, меня не особо любят, но чтобы так... Глупцы... Ладно, помоги мне встать.
        - Тебе нельзя вставать, швы разойдутся! - начал было протестовать Дриор, но остановился, увидев, что на месте ран остались лишь мелкие рубцы.
        - Забыл обо всем, пока воевал? - ласково улыбнулась ему Рона, - Когда я в сознании, я способна исцелить себя сама, - напомнила Роналисса, - К следующему посвящению буду внимательнее. Маршал предупреждал, что мне будут не рады до крайности...
        Генерал подал Роне руку, помог одеться и протянул два черных кнута. Рона брезгливо взяла оружие и после первой же попытки заставить его подчиняться, поняла, почему мальчишка чуть не заколол её вилами - кнуты не слушались.
        - Видел? - спросила она Бенджамина, не надеясь, что он поймет природу поведения магического оружия, - Когда на меня кинулся этот ненормальный мальчишка, кнут сам дернул меня навстречу вилам, вместо того, чтоб выбить их у него. Такого раньше не случалось. Их надо починить. Вторые такие я не найду, их делали под заказ. А мастер умер месяц назад... В Гароне никто больше не изготовит подобное. Пошли кого-нибудь из своих людей к пограничным воротам. Пусть там посмотрят в переписи, есть ли в Валкане маги-оружейники.
        Генерал отвесил Роне поклон и исчез за дверью.
        
        Спустя три дня гонец отчитался перед генералом, и Бенджамин поспешил сообщить всё Роне. На границе, в переписи, были записи о трех магах, работающих с магическим оружием: один из них, по слухам, был уже мертв, второй - слишком стар и почти слеп.
        - ...последний, знаменитый Кард, живет в Энвите, - закончил генерал, - Говорят он лучший.
        - Энвит? - переспросила Рона, постукивая пальцами по крышке стола, - Где это?
        Генерал прикинул расстояние, и сказал:
        - Отсюда - чуть больше, чем сорок дней, на Люцироне - вдвое меньше.
        - Значит, пусть седлают Люцирона.
        Бенджамин ушел исполнять распоряжение, а Рона, оставшись одна, ещё раз удостоверилась в неисправности оружия, съела приготовленную для неё свинину с овощами, восстановила одежду с помощью дара, очистила её от крови и грязи, села на подоконник, и, глядя на унылую жизнь Хэнсина, стала ждать возвращения Бена.
        - Все готово, - сообщил генерал, возвратившись.
        Рона бездвижно стояла у окна, и не сразу заметила, что кто-то вошел.
        - Лисса, - Генерал подошел и обнял её за плечи. Она вздрагивала. - О чем ты думаешь?
        - О Маршале, - ответила она чуть погодя, - Сегодня мне снился день, когда он забрал меня от матери и отца.
        - Ты тоскуешь? - задав этот вопрос, Бенджамин, наверное, надеялся, что Рона, наконец, откроется ему, не выдержав многолетнего молчания.
        И она открылась, но не так как он того хотел.
        - Конечно.
        - Почему ты не встретишься с ними? Они ведь живы.
        Рона в ответ засмеялась и повернулась.
        - Ты шутишь? - издевательски спросила она, - Зачем мне с ними видеться? Их дочь забрали, когда ей было пять. Восемнадцать лет у них нет дочери, а у меня только один отец - Маршал. Я им не дочь. Они мне чужие. К тому же я даже не знаю где они. Четыре года назад, после того, что я сделала с валдахской 'Северной Эльей', они уехали из Шабо, вообще из Арлуа. Сбежали. От стыда. Там ведь все знали, что я их дочь. Владис знает, куда они переехали, он сказал, что расскажет мне, если я захочу, но я не хочу. Да и они вряд ли скучают: у них ещё ребенок, возможно даже не один.
        - У тебя есть брат? Или сестра?
        - Брат, сестра, какая к Сартрасу разница. Я не знаю. Когда Владис забрал меня, она была уже беременна. Нет у меня ни брата, ни сестры, потому, что тем людям, я не дочь.
        - Но ты страдаешь. Если не из-за них, то из-за чего?
        - Я боюсь Бен. Боюсь, что в один прекрасный день, окажусь ему не нужна, - Рона обхватила лицо генерала руками, и испуганно затараторила: - Бен, что будет, когда он станет Императором? Что? У него будет абсолютная власть, он будет создавать новую империю. Надобность в посвящение исчезнет, на коронации ему и так присягнет весь мир! Надобность в моей защите и совете исчезнет! Он перестанет нуждаться во мне.
        Бенджамин неотрывно смотрел Роналиссе в глаза и не мог поверить, что видит в них неподдельный страх. Медленно, будто боясь спугнуть, генерал привлек Рону ближе, и крепко прижал к себе. Он не представлял, что ей ответить и сказал только, что есть один человек, который никогда не перестанет нуждаться в ней. Она лишь усмехнулась.
        
        Рона уехала поздней ночью, ни с кем не простившись, а Свиту посвящения отослала обратно в Сарлакас. Владису она отправила письмо:
        "Прости за задержку, но возникла непредвиденная ситуация. Надеюсь на твое понимание и снисхождение".
        До Энвита, как и говорил Бенджамин, Рона добралась за двадцать дней. По пути она несколько раз интересовалась о личности оружейника-мага, к которому её направили, поэтому искать его дом долго не пришлось - мастер был известен далеко за пределами своего города.
        
        - Хозяин, - громко позвала Рона, барабаня кулаком в дверь.
        Послышались торопливые шаги, скрипнул засов, дверь отворилась, и хозяин с приветливой улыбкой пригласил Рону войти.
        - Вы к моей жене? Подождите, сейчас её позову.
        Рона крепко схватила Карда за руку.
        - Не надо. Я к тебе Вэнсен Леонард Кард, - с этими словами Рона отпустила оружейника и вытащила из-под плаща оба кнута.
        - Святая горготова обитель! - не удержался от восклицания Кард, - Откуда это у вас?
        - От Маршала.
        - Вы значит, госпожа Роналисса Дарвейн, - с деланной вежливостью предположил Вэнс и приклонил голову.
        Рона коротко кивнула.
        - Идите за мной.
        Вэнс резко развернулся на каблуках и стремительно пошел по длинному коридору, к самой дальней двери. Когда они вошли в комнату, он плотно затянул засов и закрыл все занавески.
        - Что вам угодно?
        - Они перестали подчиняться. Исправь это, - без предисловий ответила Рона.
        - Не могу, - с ходу ответил Вэнс.
        Рона, было, подумала, что грубая сила заставит оружейника пересмотреть его ответ, но тут же отбросила эту мысль.
        - Я спрашивала о тебе многих Вэнсен Кард, и многое узнала. - Рона начала прохаживаться по комнате и рассматривать интерьер. - Если не можешь починить эти, сделай новые. Или, отдай те, что у тебя уже есть.
        - Не могу, - повторился Кард, - Я продал их.
        - Продал, значит? - Уголки рта Роналиссы слегка дрогнули, и она посмотрела оружейнику в глаза.
        Сперва, ноги Вэнса оторвались от пола, а затем хрустнули позвонки от удара об стену. Рона подошла к нему вплотную, и не отрывая взгляд, уточнила:
        - Во всем мире, ты Вэнсен Кард, единственный маг-оружейник, хранящий у себя одну из двух неповторимых пар оружия - Бич Горгота. И ты говоришь мне, что продал то, что не имеет цены? Говоришь, что продал сокровище? От чего же ты тогда ещё не богат как Мидас? Такую бесценную вещь могли разве что украсть...
        Вэнс попытался заговорить, но Рона приложила ладонь к его губам:
        - ... или они до сих пор у тебя, или ты отдал их, что более вероятно. Верно?
        Рона ослабила давление, и Вэнс, буквально отлипнув от стены, повалился на пол.
        - Ты починишь мою пару и скажешь, где Бич Горгота. Я хочу, чтобы бичи имени обоих демонов были у меня. У тебя полдня.
        Движением руки Рона открыла дверь и исчезла в темном коридоре.
        
        Как и было обещано, Рона вернулась ровно через двенадцать часов. Вэнсен за это время смог починить её оружие, и прочитать сотни молитв богам. Он удивлялся своей работе, и гордился бы ей, будь обстоятельства несколько иными, а так, лишь корил себя за выбранное им когда-то ремесло, способное теперь обернуться бедой для многих. Вэнсен был честным человеком, и ему вряд ли хватило бы того времени, что дала Рона, на вторую часть приказа. Бичи Горгота он отдал Адэль, и теперь у него было полдня, чтобы выдать друга! Да и можно ли вообще подготовиться к такому? Он мог сбежать. Забрать семью и покинуть Энвит. Но куда бы он сбежал? Целая семья, с детьми, в противовес Роне Дарвейн, на самом быстром скакуне континента? Далеко ли они уехали бы? А если бы и уехали, что бы они делали? Прятались? Магическое оружие - единственное, чем Вэнс мог заработать достаточно, чтоб прокормить родных. Кроме того, в этом ремесле он был лучшим. Они могли бы жить безбедно в любом городе мира, но, с таким ремеслом себя не утаишь. Значит, придется остаться. Оставшись, можно солгать. Сможет ли он обмануть женщину, которая прослыла
способной распознавать любую ложь? Остается сказать правду; надеется, что с Адэль ничего не случится и верить, что она поймет - у Вэнсена не было выбора.
        "Уповаю на вашу справедливость!" - закончил молиться Вэнс, когда в коридоре послышались легкие шаги, по которым он сразу узнал гостя. В следующие минуты он поведал Роне обо всем, что она требовала: об Адэль, о Стивене, о том, куда они отправились и кого ищут...
        - Я все тебе сказал, - подытожил Вэнс, и, собрав последние остатки храбрости, добавил: - А теперь убирайся из моего дома, змея.
        - Не торопитесь, почтенный маг-оружейник.
        Рона улыбалась, и Вэнс чувствовал всю мерзость, исходящую от этой притворно-добродушной улыбки. Роналисса закрыла глаза и обошла его кругом, разглядывая силовые волны, которые излучал дар каждого мага.
        - Да ты оказывается не клейменный.
        Рона провела пальцем по коже Вэнса и своей, оставив маленькие ранки. Из её раны заструилась бело-зеленая магия. Она подхватывала кровь Роны и переносилась в тело Вэнса через его рану. Когда кровь Роны смешалась с кровью Вэнса, оружейник испытал обжигающую боль по всему телу. Он опустился на колени и сжал зубы. Струйка магии стала красной и начала исходить из указательного пальца. Рона прислонила палец к плечу Вэнса и принялась выводить, прожигая кожу через рубаху, герб Маршала.
        - Ты отправишься на службу в Сарлакас, клейменый маг-оружейник Кард и будешь заниматься вооружением армии Маршала.
        
        ГЛАВА 11. ЗНАМЕНИЕ.
        
        Постепенно, с темнотой, пришел сон, и Стивен полностью погрузился в свои воспоминания.
        Зеленые луга и мощеные городские площади, начали сменяться бетонными дорогами и железными вышками. Вместо простых домов возникли небоскребы и ультра-дома, пришедшие им на смену, лошади обросли металлом, впустив свои силы в стальные коробки.
        Ему было меньше пятнадцати, когда он остался один, но до сих пор помнил лица, прикосновения, подаренную нежность. И вот теперь он вернулся на улицы своего детства, где отец учил его магии. Они вместе бросали огненные шары, создавали нечто из ничего, вызывали других магов с помощью нити, занимались всем, что отец мог показать сыну. Его отец был великим магом. Ему завидовали члены Совета, его боялись враги, его боготворили обычные люди, коим он не раз спасал жизнь.
        Отец был и по сей день остается для Стивена героем. Его возвышал до небес доверчивый подросток, которым Стивен был десятки лет назад, и уважал нынешний Стивен - циник и потребитель. Кто знает, каким он был бы сейчас, если бы отец и мать были до сих пор с ним? Если бы ежедневная борьба за существование, с помощью единственного, что у него было - дара - не научила бы верить только в себя? Будь родители рядом, Стивен, несомненно, был бы другим. Каким? Неизвестно. Но матери давно нет, а отец, после её гибели, замкнулся в себе и потерял интерес ко всему, даже к сыну.
        Неожиданно, лицо отца начало таять, и к Стивену пришел другой сон, не менее знакомый. Гудели сирены, люди кругом создавали хаос, казалось, город сошел с ума. В тот день шел проливной дождь, который не дарил мегаполису спокойствия, как это происходило всегда. В тот день, последнее, что волновало обезумевших от страха людей, было плачущее небо. У каждого хватало более насущных проблем, чем промокшая одежда. И среди потоков бегущих, медленно шел подросток, на которого никто не обращал внимания. Так уж вышло, что в городах, где людей чересчур много, некому обратить внимания на горе одного. И возможно, именно поэтому, он был единственным, кто смог лучше остальных разглядеть происходящее. С дрожью он смотрел, как здания накрывает тень, как бегущие люди замирают на месте, а прячущиеся, начинают бежать. И появляется нечто, что будет являться ему во снах, по сей день...
        - Стивен! Очнись!
        Выкрик Адэль вырвал его из бессознательного состояния и, оглядевшись вокруг, он глубоко пожалел об этом. Пока Стивен был без чувств, его со спутницами успели связать и отнести к эшафоту. Он пытался сотворить заклинание, чтобы разбросать или хотя бы на минуту заморозить людей, но ни магические, ни физические потуги не давали плодов. Руки были плотно связаны, плечи сжимали как тисками. Стивен начал впадать в отчаяние, но вдруг почувствовал нечто знакомое, то же, что ощутил в лесу, перед тем, как поймать стрелу.
        Лица окружающих стали меняться. Поначалу это было не очень заметно, но любой опытный маг не мог не приметить подобного. Адэль и Эллисон продолжали попытки освободиться, значит, они тут были не при чем, а Стивен не мог и предположить, кто помимо его спутниц стал бы им помогать. Единственное на что он надеялся - кем бы ни был неожиданный помощник, у него будет достаточно сил, чтобы вытащить их из неприятностей!
        
        * * *
        
        Филлириус смотрел как тех, кто явился ему в знамение, ведут к эшафоту. Обычно рассудительным и спокойным, Филлириусом сейчас овладевала паника. Он не знал, что делать. К его словам часто прислушивались, но в этом гвалте он не мог даже окликнуть кого-нибудь, чтобы расспросить о том, что происходит. Да и не тех советов, которые он мог сейчас дать, от него хотели бы слышать эти люди. Для них он был обычным лекарем - Филлириус перебрался в Тэрнс недавно, покинув родной город, как только началась охота на неклейменых магов, и стал тщательно скрывать свой дар. Его считали мудрым, не смотря на далекий от преклонного, возраст, но все же... в общем, словами здесь делу не помочь. Для начала он решил пробиться поближе, где может представиться хоть какой-то шанс помочь. Он толкался через толпу, от обычного спокойствия граждан не осталось и следа. Каждый хотел быть как можно ближе к центру площади, в их глазах полыхало безумие. Как слепые фанатики они все шли вперед, наседая друг на друга, и отпихивая более слабых. Казалось, с каждым шагом людей становилось все больше, хотя Филлириусу в принципе было сложно
представить такое количество людей в Тэрнсе. Но факт оставался фактом - пробиться к цели ему не дадут. Поэтому он решил применить дар, чтобы помочь себе пройти вперед, но вдруг ощутил присутствие интересного заклинания. И, кажется, у Филлириуса новый появился план.
        
        
        * * *
        
        Пузырек поблескивал темно-зеленым. Саним ещё не вынул пробку, но от жидкости уже шла волна приторного запаха,. Не столь резкого, чтобы раздражать, но все же чуть более навязчивого, чем было бы приятно для нюха. Но совсем не запах был важен в этом напитке - зелья порой могли вызывать и рвотный рефлекс, но вот их действие было действительно неоценимым. Запрещенные Советом еще около ста лет назад, как вызывающие привыкание, они, тем не менее, оставались сильнейшим стимулятором искры. А то, что держал в руках Саним, было одним из мощнейших зелий, даже в то время когда ими было принято пользоваться повсеместно. Увы, как любое искусственное средство оно имело побочные эффекты: сумасшествие, дезориентацию и потерю памяти. Конечно, далеко не каждый раз зелье вызывало подобные эффекты, но процент был достаточно велик. Из-за этого его даже стали использовать как наркотик, от чего оно и получило свое говорящее название 'зеленая искра'. Маги же могли использовать 'искру' самым разным способом. По сути, единого применения у нее не было с самого появления, а для чего ее создавали, уже никто не помнил.
        И вот, Саним, один из заслуженных членов Совета, собирался воспользоваться средством нелегалов и наркоманов, (обладая при этом своей огромной силой) для действия, которое само по себе было преступным.
        Связь с Третьим миром не работала уже больше недели, а с учетом того на чем она прервалась, их с Гонродом подопечные могли быть в беде. Даже один из двух главных претендентов мог потерпеть поражение, будучи еще так далеко от конечной цели. Саним не мог этого допустить. Нужно было преодолеть барьер, разделяющий Диптих и Птэрх, причем как можно скорее. Это было необходимым риском, и уже не первым, на который Саним пошел ради этого дела, так что его колебания длились не долго. Он опрокинул пузырек, осушил до капли, и его борьба началась.
        Постепенно зелье захватывало его тело, затем начало впиваться в сознание. Картина окружающего мира поблекла. Появились размытые горизонты. Один пейзаж сменял другой. Там, где только что были здания, выросли горы. На место гор пришли моря. Саним знал - нужно было ухватиться хотя бы за одно видение, чтобы уже от него вести нить к нужной для него реальности. Как только вокруг вырос лес, Саним максимально сосредоточился. Под его ногами расстилалась красновато-коричневая почва. Посмотрев вверх, Саним увидел, как на небе спорили солнце и луна. Он находился на тропе, начинающейся ровно с того места где он стоял и уходящей в лесную чащу. Саним решил двигаться по ней. С каждым движением, пространство вокруг обретало все более четкие контуры, приобретало формы, которыми он невольно стал восхищаться: деревья, чьи ветки срастались друг с другом, были словно единым целым. Между стволов бегали звери, чей вид вызывал, то восхищение, то удивление. Белоснежные лошади бежали вровень с вороными, у которых сквозь кожу, можно было разглядеть скелет. Существо, похожее одновременно и на кошку, и на белку, медленно
прошло мимо, не отрывая взгляда от странного гостя. Этот мир притягивал. В нем можно было увязнуть, как в топи, с той лишь разницей, что тут, наперевес темноте и сырости, не хватало глаз на окружающие чудеса. Но как бы интересно ни было окружающее, Саним заставлял себя идти вперед, зная, что, дав слабину, его разум останется здесь до тех пор, пока тело не погибнет от жажды и голода. И вот, спустя какое-то время, он вышел еще на поляну, казалось точную копию предыдущей, только на месте где он стоял, находилось большое дерево. Саним смотрел на дерево, но как будто бы видел что-то совсем другое, и это что-то было дверью к заветной цели. По непонятной, для самого себя, причине, Саним встал перед деревом на колени. После, нечто, уже лишь отдаленно напоминающее дерево, улыбнулось ему, и с этой улыбкой лес исчез. Перед Санимом появилась площадь, забитая людьми, и эшафот, где собирались предать смерти одного из посланных им в Третий мир людей. И, похоже, у Санима было не так много времени, чтобы помочь.
        
        Дезориентация, после видения, продлилась не долго, и Саним быстро оценил ситуацию: Стивен был связан и оставались минуты до того как его лишат жизни. В голове крутились десятки вариантов, но Саним понимал, что даже его сил не хватит, чтобы прямо воздействовать на такое количество людей сразу. Да, возможно он и смог бы немного раскидать их в стороны, но Стивен со спутницами все равно связанны и убежать вряд ли успеют. Саним удивился, почему Стивен не прибег к дару и не попытался разорвать веревки, но предположил, что либо те могут быть защищены от магии, либо дар Стивена ещё не восстановился после перехода через Межпространство, так что оставалось придумать что-то другое. Иными, более мощными, заклинаниями, он боялся задеть самого Стивена, так что был, похоже, лишь один выход. Саним собрал все свои силы, направил их на всех кроме Стивена и двух девушек и стал шептать слова заклинания. Конечно, главные усилия происходили в его голове, но священный текст Совета был обязательной частью данного заклинания.
        Саним решил, что самое полезное, что он сможет сейчас сделать - воздействовать на людей Третьего мира на психологическом уровне. Правда при этом они никуда не денутся, но обмануть их, постаравшись, сможет и подросток. Не говоря уже о том, что уйдет и их неимоверное желание кровопролития. Главное, чтобы Стивен правильно растолковал ситуацию и успел воспользоваться шансом.
        Вскоре толпа начала затихать. На лицах людей появлялось непонимание. Некоторые расходились по сторонам, и вскоре вся толпа замолчала, бессмысленно глядя перед собой.
        Саним открыл глаза, и на его губах заиграла улыбка:
        - Получилось!
        
        * * *
        
        Люди успокаивались. Их взгляды становились стеклянными, а из ртов доносилось все меньше криков. То, что сначала Филлириусу привиделось как ложная надежда, которую он мог себе надумать, оказалось вовсе не плодом его воображения. На него, как и на всех окружающий направили неимоверно сильную магию, и если бы он, как пророк, не был защищен магией вселенной от любого психологического давления, то сейчас стоял бы столбом со всеми остальными. Филлириус огляделся в поисках возможного спасителя, но увидел лишь бесконечное число мутных взглядов. Маг, что сделал это, явно был не здесь. Увы, размышлять, где он сейчас, времени не было. Неизвестно насколько хватит подобного заклятия. Нужно было срочно действовать. Потихоньку, чтобы не особо беспокоить окружающих, Филлириус стал пробиваться к эшафоту. Иногда люди бросали на него злые взгляды, но как только он исчезал из виду, тут же о нем забывали. Филлириус зашел на эшафот и посмотрел на человека из видения: невысокий, с длинными волосами, убранными в хвост, на вид не старше тридцати лет. С виду обычный и ничем не примечательный молодой человек, даже немного
заурядный. Но маг. Филлириус уловил силу, исходящую от него. Пока лишь глаза этого молодого мужчины выдавали в нем небывалый потенциал. Судя по всему, у него впереди был еще долгий путь. Одна из девушек показалась ему не знакомой, поэтому он сразу перевел взгляд на вторую. В отличие от своего спутника в девушке уже сейчас можно было признать правительницу, возможно даже более самоуверенную, чем ту, которую он видел на поле боя. Что ж, время часто сбивает с самых сильных спесь. Впрочем, все это он отметил быстрым взглядом, так как сейчас было не время для подробного изучения. Филлириус повернулся к народу и заговорил:
        - Люди! Что происходит с нашим городом?! Почему славные жители Тэрнса, нарушая закон, противясь воли государя, занялись самосудом? А как же лорд Хаксвилл, почему вы не обратились к нему? Или к министерству магии, если вы обвиняете этих людей в черном колдовстве? Почему не справедливый суд решает судьбу этих несчастных, а мы - простой люд? Или вы перестали доверять королю? Возвысили себя настолько, что считаете, будто бы решите мудрее мудрых? Справедливее суда?
        - Но... - подал, было, кто-то голос, но Филлириус не дал ему договорить:
        - Что 'но'? Ты считаешь себя умнее Его Величества? Есть закон - провинившихся магов судят представители министерства!
        В глазах того, кто пытался недавно возразить, появился страх. Он бешено завертел головой. Его ноги начали подкашиваться, казалось, что он вот-вот упадет на колени.
        - То-то же! Мы не можем ставить себя выше закона, так что я заберу этих людей и отведу их туда, где они смогут рассчитывать на справедливый суд. Надеюсь, ни у кого нет возражений?
        В толпе молчали. Некоторые стояли столбом, другие стыдливо прятали глаза, но желающих возразить не нашлось. Филлириус быстро снял веревки и велел спасенным идти за ним.
        - Давайте скорее, - прошептал он, - неизвестно, сколько еще на них будет действовать заклинание.
        Выйдя с площади, они ускорили шаг и вскоре оставили толпу далеко позади. Филлириус отвел их в свой дом, где, он был уверен, их какое-то время точно не будут искать.
        
        * * *
        
        Стивен, Адэль, Эллисон сидели в комнате, в которой, как заверил их спаситель Филлириус, можно было, не боясь, переждать этот день. Помещение было небольшое и, похоже, служило и местом работы, и гостиной, и спальней одновременно. Комнатку заполняли кладези мелкой утвари, листов и прочего, на первый взгляд, хлама, сдвинутого в угол, чтобы освободить пространство для небольшой кровати и нескольких стульев, поставленных вокруг громоздкого стола. Хозяин принес каждому гостю незамысловатый, но вкусный обед и кувшин с компотом. Пожелав приятного аппетита, он начал свой рассказ.
        Как оказалось, Филлириус и был тем самым магом, о котором говорил Вэнсен Кард. Стивен редко верил в случайности, тем более в такие, но тот факт, что человек, которого они искали, сам нашел их, и даже более того - спас им жизнь - казался не иначе как волей судьбы. Стивен внимательно посмотрел на Филлириуса: ему едва ли было больше пятидесяти, но выглядел он так, словно прожил, по меньшей мере, дважды по пятьдесят лет.
        Они еще не завели разговор о самом важном, что волновало Стивена, но уже стало понятно - Филлириус не тот человек, что сотворил заклинание на площади, а значит и не он помог ему в лесу. Конечно то, что Филлириус не поддался заклинанию на площади, говорило о его силе. Но окажись он тем, кто на расстояние мог так воздействовать на людей, как тайный покровитель Стивена, это существенно увеличило бы шансы на возвращение домой. Впрочем, Стивен не собирался пока сбрасывать Филлириуса со счетов. Слишком уж удачными оказались обстоятельства их встречи, для того, чтобы это не принесло своих плодов. И как бы безопасно не было в месте, где они находились, Стивену не хотелось терять ни минуты, и он решил не тянуть с важным лично для него разговором.
        - Я бы хотел поговорить с Вами наедине, - обратился к Филлириусу Стивен.
        В комнате повисла недолгая тишина. Адэль подошла к Филлириусу и Стивену, оставив немного позади Эллисон, и попыталась произнести так, чтобы слышали только они:
        - Я помню, что сказала тем вечером в лесу, - она серьезно взглянула на Стива, и продолжила: - Наутро я предпочла не вспоминать об этом... по собственным причинам. Я решила, что будет лучше, если я сделаю вид, что ничего не помню. Ты можешь говорить при мне.
        Филлириус не понимал о чем идет речь и просто слушал. Стивену же стало не по себе: он обманул Адэль дважды, и она об этом знала, с самого начала. Увидев сожаление в глазах Стивена, Адэль накрыла его ладонь своей:
        - Я благодарна, что ты тогда не заговорил об этом, но сейчас, раз я всё равно всё знаю, и если ты конечно не против, я предпочла бы остаться.
        После этих слов, Стивен невольно ощутил облегчение и понял, что улыбается.
        - Что ж, тогда можно попросить проводить нашу спутницу, буквально на пару минут, пока мы будет обсуждать личные вопросы, - Стивен обернулся к Эллисон. - Надеюсь, вы не против?
        - Что вы Стивен! Вы с Адэль меня спасли! Не докучать вам, это меньшее, что я могу сделать.
        - Спасибо за понимание девочка. - Филлириус позвал своего пса, Чарльза и как только тот подошел, обратился к нему с просьбой: - Не мог бы ты уделить нашей юной подруге немного своего времени, пока мы обсудим дела?
        Пес с умным видом проследовал в другую комнату, обернувшись лишь на пороге, как бы дожидаясь Эллисон, и девушка пошла за ним. Как только они скрылись за дверью, Стивен продолжил:
        - Филлириус, меня направил к тебе Вэнсен Кард. Он сказал, что ты достаточно сильный маг, и возможно сможешь помочь мне.
        - Я тебя слушаю. - Лицо Филлириуса, стало серьезным.
        - Ну что ж, Адэль уже знает, потому скажу как есть: я попал сюда из Второго мира, - Стивен сделал паузу, чтобы его собеседник осознал сказанное, но тот, похоже, был не сильно удивлен. - Слышишь подобное не впервые?
        - Нет, нет, что ты! Ты первый человек из другого мира, которого я встретил, если ты об этом.
        - И тебя это совсем не удивляет? - насторожился Стивен.
        - Скажем так: гости из второго мира у нас... редкость, но все же маги, в силу своего происхождения, изучают устройство вселенной и конечно знают о других мирах. В магических книгах, о пришельцах кое-что сказано. Как ни как наш демиург был из Второго мира, а с учетом того, сколько всего я повидал с этих страниц, пришелец из другого мира кажется мне не столь невероятным.
        - А в этих магических книгах... - Стивен боялся произнести следующую, фразу, так велика была его надежда на положительный ответ, - В них случаем не сказано, как можно вернуть пришельца, то есть меня, назад?
        - Ну, насколько я помню, несколько теоритических вариантов пересечь Межпространство там было, - увидев обнадеженный взгляд Стивена Филлириус поспешно добавил: - Однако ни один из них мне в одиночку не под силу. Кроме того, это рискованно. Всегда были высокоодаренные маги, практикующие перемещение между мирами. Отправляли туда всяких мелких тварей, но ведь толку-то от этого никакого, понимаешь? Никто не мог сам переместиться в другой мир и проверить удался ли эксперимент. К тому, же между мирами есть договор... А чтобы переместить человека... - Филлириус призадумался, - для этого нужно задействовать силу всех четырех Элементов. А в моем распоряжении, к сожалению, всего два. Можно конечно, если будут работать два мага, с разными Элементами...
        Слова об Элементах, Стивен разобрал не до конца, но достаточно, чтобы понять - нужно два мага с разной магией. И где взять второго? Стивен в бессилии оперся спиной об стенку.
        - А большинство магов уже на службе у Маршала, так? - скорее подтвердил, чем спросил он.
        - Ну, зачем же так: все? - Филлириус улыбнулся. - Я же не у него на службе. Еще достаточно многие держатся. И есть среди них, по крайней мере, один человек, вместе с которым мы сможем помочь тебе!
        - А почему нельзя сделать этого с двумя, этими, Элементами? Ну, или в паре со мной? - не унывая спросил Стивен.
        - Твой дар питается из другого источника - из атмосферы твоего мира, верно? - заговорила Адэль и прежде, чем Стивен кивком, подтвердил её слова, задумался, откуда ей известны такие подробности, если она не маг. - Маги же в этом мире, - продолжила она, - получают дар от четырех Элементов: Огня, Воздуха, Земли и Воды. Магия разных источников просто не сможет работать друг с другом стабильно, без долгой и серьезной подготовки. А подготовка эта может занять годы. Перемещение в другой мир требует огромной мощи, и обеспечить её могут только все четыре Элемента.
        - Которые сейчас уже не так жалуют людей... - с грустью добавил Филлириус, - Достаточно сложно сказать по каким причинам стали так редко появляться люди с одной и более с тремя сторонами дара. Из-за этого, естественно, особо сложные заклинания стали для многих недоступны. В твоем же случае, речь как раз об особо сложном заклинании, Стивен. Я бы даже рискнул сказать о беспрецедентно сложном.
        - Но Вы...
        - Мы чересчур откровенны друг с другом для того, чтобы обращаться на 'Вы', - вновь улыбнулся Филлириус, - К тому же я ещё не настолько стар!
        - Хорошо, - сразу согласился Стивен, - Ты сказал, что есть человек с двумя другими сторонами? Кстати, а какие у тебя?
        - Земля и Воздух. А речь о моем старом товарище Кладире. Мы прошли с ним, во времена моей юности большой путь, и так как мы вместе владели всеми четырьмя сторонами дара, мы могли очень многое. К несчастью он предпочел знаниям заработок, и хотя он никогда не стремился к власти или чужому добру, все же жить он привык на широкую ногу, так что стал продавать свои услуги за большую сумму.
        - В таком случае ничего не выйдет, - приуныл Стивен, - Мне нечего предложить ему... да и тебе.
        - Друг мой, если бы я упустил возможность поработать с магом из другого мира, я был бы ничем ни лучше Кладира, потерявшего всякое представление об истинных ценностях! - Филлириус сказал это с нотой грусти, но мигом приободрился, - А, что касается Кладира..., думаю где-то в глубине души в нем остался тот любопытный паренек, которого я знал когда-то. А если нет, то мы уж найдем, как с ним договориться!
        Стивену показалось, что Филлириус хотел сказать что-то ещё, но не решился. Что ж, у каждого свои тайны, и Стивен не собирался их выведывать.
        - Даже не знаю, как тебя отблагодарить! - искренне порадовался Стивен. Пусть он не знал Филлириуса, пусть тот был движем и какими-то своими интересами, но он готов был отправить Стивена домой, а это было главным.
        - Ну, в качестве платы, я не прочь узнать больше о твоем мире, - хитро улыбнулся Филлириус, - Кладир живет в Гароне, в графстве Наланг. - Вспомнив, что Стивен совершенно не знаком с географией этого мира, Филлириус подвел его к карте и пальцем проложил путь от Тэрнса до графства. Взгляд Стивена упал на надпись с масштабом карты, затем он произвел в голове примерные подсчеты километров и присвистнул.
        - Сколько же здесь идти?
        - Ну... если идти каждый день, то месяца три. Со сменными лошадьми немного быстрее, но вряд ли мы найдет столько денег. Не отчаивайся, Стив, - с улыбкой подбодрил Филлириус, - У нас впереди будет очень длинный путь, в котором, я надеюсь, мы оба сможем многое дать друг другу. И ещё одно, - добавил пророк со всей серьезностью, - дом Кладира в недели пути от Сарласака, считай под носом у Маршала, поэтому лучше не высовываться с магией. Ну, об этом, подробнее в дороге уже расскажу! Так, что будем считать твой вопрос, мы решили, а заодно и в наших дальнейших планах определились.
        Стивен немного приуныл, глядя поочередно на точки с надписью 'Тэрнс' и 'Сарлакас'.
        - А почему нельзя проплыть по морю? - радостно удивился Стивен и ткнул пальцем в северо-валканский порт.
        Филлириус в ответ разочаровал его, сказав, что все водные границы Валканы закрыты для гражданских Маршалом, и Стивен снова поник.
        - Не переживай. Филлириус прав, Стивен. В этой долгой дороге есть свои немалые плюсы, - начала Адэль и Стивен мгновенно обратился во внимание, ожидая услышать смягчающие обстоятельства, которые, однако, совсем его не приободрили: - Ты вернешься в свой мир с уникальными знаниями. Поверь мне, никто во втором мире не будет знать о третьем столько, сколько ты.
        Стивен неоднозначно пожал плечами и натянул кривую улыбку, будто эта перспектива ему польстила. Выбора у него все равно не было и пришлось смириться с тем, что домой он попадет не раньше, чем к зиме. Снова и снова ища хоть какие-то плюсы от заточения в чужом мире, Стивен устало подпер рукой подбородок и ушел в себя.
        
        Адэль смотрела на Стивена: несчастный, расстроенный, он был похож на безнадежно больного и сам не понимал сколь необычно, невероятно его пребывание в Третьем мире. Зато Адэль хорошо это знала, хотя не представляла, что за сила сообщила ей в тот вечер об истинном происхождении Стивена. Именно поэтому она захотела остаться и послушать, что он скажет. Пока она была йараем, она получила много знаний, в том числе и о других двух мирах вселенной: Диптихе и Атэрхе, и она совершенно точно знала, что был лишь один человек, что пересек в свое время границу Второго мира - демиург. После него, никто из жителей Второго мира не попадал в Третий, таковы были условия договора между мирами. И если Стивен действительно пришел из Второго мира, в чем Адэль ещё сомневалась, то это могло означать что угодно, но только не хорошее. Теперь ей хотелось узнать всё, как есть, прибегнуть к знаниям, что она получила, будучи йараем и выяснить истину. Она так и не привыкла к тому, что уже не одна из них.
        От мыслей о Стивене Адэль отвлек Филлириус, спросив, чем он может помочь ей.
        - Ты пророк, - с уважением сказала Адэль, - Ты владеешь магией 'зем-ока'?
        - Ну, хоть кого-то я смогу сегодня обрадовать! - Филлириус потер руки. - Да, я умею читать 'путь'. Только ты знаешь, что после этого ты как минимум день будешь нуждаться в поддержке - 'путь' очень выматывает, и физически и душевно.
        - Знаю, спасибо.
        - В таком случае предлагаю не терять время. Готова?
        - А к этому вообще можно быть готовым?
        - Вряд ли, но думаю, мой вопрос понятен.
        Лицо Филлириуса стало таким серьезным, что Адэль постыдилась за свою иронию.
        - Да конечно, прости, можешь начинать! - улыбнулась Адэль, и Филлириус немедля приступил к делу.
        Адэль пыталась сдержать себя, зная, что все, что она чувствует, всего лишь кажется ей. Ее одолевало отчаяние, нападала паника, тело мучили то жажда, то голод. Она понимала, что ей предстоит, когда соглашалась на прочтение ее 'пути', и уже не могла бесцельно проживать день за днем, так что была готова пойти на любую жертву, лишь бы получить ответы на вопросы. К тому же все ее чувства на данный момент находились лишь в ее сознание, просто сама ткань времени, равно, как и ее восприятие отказывались отдавать нужную ей информацию, и приходилось ее извлекать силой. Как сказал Филлириус Стивену: 'Чтение пути - это когда пророк вторгается в жизненный путь человека и искусственно формирует о нем видение. А это не может быть легко'.
        Вдруг Адэль почувствовала, как все ушло. Ещё до того как Филлириус начал говорить, Адэль уже знала чем завершилась его попытка.
        - Невероятно! - всплеснул руками Филлириус, - Я приложил все силы! Адэль, твой 'путь' не доступен, а будущее и прошлое скрыто под такой мощной завесой, что мне ни за что не пробиться! Но ты ведь не обладаешь даром, как такое возможно?!
        - Заклятие. Его наложили три года назад, - сказала Адэль, расценивая собственные слова как далеко не полную, но все-таки, правду.
        Адэль догадывалась, что ее прошлое йарая, вряд ли позволит простому пророку увидеть её 'путь'. Ведь на её пути было столько знаний о высших материях, сколько не дано знать ни одному из людей. Изгоняя Адэль из рядов высших душ, демиург, конечно, скрыл её путь от всех, кто мог ненароком узнать о нем. 'Что ж, раз ты так решил, - обратилась она к демиургу, не надеясь, что он услышит, - Тогда я узнаю ответ у силы, стоящей выше тебя!'
        - Мне скажет Озеро, - вслух закончила она, сама того не желая.
        - Святой демиург! Адэль ты понимаешь, что говоришь?! - На лице Филлириуса отразилась неподдельная тревога, а Стивен, приподняв бровь, тщетно пытался понять, о чем речь.
        - Озеро? - тихо спросил он.
        - Ты глубоко ошибаешься, считая его святым, - невозмутимо ответила Адэль Филлириусу, пропустив вопрос Стивена.
        - Какое Озеро?
        - Озеро Элемента Воды - обитель одного из Элементов, на которых построен наш мир. Озеро, как и обители других Элементов, вместилище чистой магии, знающей суть всего бытия, - отвлеченного прочеканил Филлириус, не отрывая глаз от Адэль, - Адэль, там погибли сотни и сотни людей, ты хотя бы знаешь, о чем говоришь?
        - Знаю Филлириус. Может быть даже лучше, чем хочу. Я пойду с вами.
        - Но тебе надо восстановить силы после... после... этого 'ока'! - обеспокоенно возразил Стивен.
        - Ей в любом случае с нами по пути, - успокоил Филлириус, - Нам идти вместе почти полдороги. Почти до самых Валканских врат. Вход во владения Озера в дне оттуда.
        - Вот и хорошо, - Адэль вымученно улыбнулась, - Можно позвать Эллисон. Бедная девочка наверное ужасно проголодалась, пока мы тут разговаривали. Я если честно тоже не откажусь подкрепиться. Уже наверно все остыло, - Адэль потрогала тарелку с едой и убедилась, что есть придется холодное.
        - Тогда решено. И да помогут нам Светлые Духи! - Лицо Филлириуса вновь осветила улыбка, - А сейчас еда!
        
        
        ГЛАВА 12. ПРОЩАНИЕ.
        
        Он был в бешенстве! Вчера он потерял долгожданную добычу - три не клейменых мага! Это было сложно представить в нынешнее время, но к своему счастью он знал, что неклейменые маги есть, и за донесения на них можно получить огромные деньги. Но прежде чем доносить, нужно точно знать, куда они идут. Делать было нечего, оставалось следить, и быть готовым в любую минуту сообщить о них первым же полукровкам Маршала! Он не мог упустить этот шанс! На кону его будущее!
        
        * * *
        
        Белёсые лучи солнца проникали в дом, рассеиваясь через тонкие занавески.
        Путники были готовы к отбытию. Шумиха вчерашнего дня забылась, будто её и не было, и граждане, как это часто бывает, предпочли не вспоминать ни о магах, ни о своей неудачной попытке самосуда. Воспользовавшись случаем, Филлириус привел лошадей для всех лошадей.
        В городе всё было по-будничному безопасно, но путники и не думали уходить из Тэрнса через главные ворота. Было решено покинуть город по старой торговой дороге, где люди встречаются редко.
        И вот теперь, вчетвером и с псом Чарльзом, они ехали по заброшенному тракту, оставляя Тэрнс далеко позади. Бодрые, веселые, путники вскоре разговорились, и каждый остался доволен новыми знакомыми. Молчала только Адэль, предпочитая слушать других и держаться поодаль. По пути, сменяли друг друга одинаковые города и деревеньки. Стивен постепенно привык путешествовать верхом и уже не промахивался мимо стремян. Наблюдая как Филлириус учил Эллисон подтягивать подпругу, распрягать и запрягать лошадь, Стивен и сам вскоре научился обращаться с диковинным видом транспорта. Он даже дал своему жеребцу имя, но Адэль строго предостерегла его от этого:
        - Неизвестно что будет дальше. Может случиться так, что нам придется продать лошадей, или оставить. Не привязывайся сам и ему не позволяй.
        Согласно кивнув, Стивен впредь называл коня по имени, только когда Адэль не слышала. Ему по-прежнему было тяжело видеть вокруг себя то, что прежде ему могло разве что сниться. После того как с детства привыкаешь к компьютерам и техно-магическим разработкам, очень сложно потом свыкнуться с миром, где девственных лесов больше чем городов; где люди живут и мыслят совсем иначе; транспорт едва ли преодолевает больше полсотни километров за день и где даже врожденный дар отказывает в помощи.
        Стивен знал, что предстоит долгий путь и не мог заставить себя думать ни о чем, кроме цели. Наконец-то, он идет ни за призрачной надеждой, а к определенному человеку, с определенной целью.
        Спустя неделю пути, Адэль стала более разговорчивой, и Стивен решил расспросить её и Филлириуса о том, что для него пока оставалось расплывчатым пятном - о магии Третьего Мира.
        - Я тут думал... - обратился он к ним, - Вы говорили о четырех Элементах, и об их роли в магии, но я не совсем всё понял. Какие Элементы способны давать магию? Понимаю, во мне говорит происхождение, но мне этот источник магии кажется, как минимум, странным!
        - Ты маг и не знаешь об Элементах? - неожиданно вступила в разговор Эллисон.
        Это был промах Стивена. Он так расслабился из-за того, что Филлириус и Адэль знали о его тайне, что совсем забыл об Эллисон, хотя пророк и предупреждал ещё в начале пути: 'Она не успела доучиться и не знает о других мирах'. К счастью, ситуацию спас Филлириус, у которого, похоже, всегда было наготове, что сказать. (И, к счастью, Стивен не рассказывал Эллисон о 'своем прошлом')
        - Что ты Эллисон! Стивен вырос в семье горготианцев и людей без дара и долго не знал кто он по рождению. Магия в нём проснулась очень поздно. Он не имел возможности поступить в университет и вообще изучать что-либо кроме Горгота, отсюда и незнание, - Филлириус перевел взгляд на Стивена и спокойно объяснил: - С магией, Стивен, все просто. Её дают Элементы: Земля, Огонь, Воздух и Вода. Элементы существовали ещё со дня сотворения Вселенной, за бесконечное количество лет до появления мира. Они стали основой для создания мира и с тех пор обеспечивают его существование. Кроме того, Элементы ещё и одаривают некоторых людей частичками своей силы. Так и появляются маги. А стороны дара и их количество, зависят от того, какие Элементов одарят человека. Например, меня одарили два Элемента - Земля и Воздух. Иногда Элементы дают одну сторону, а иногда и четыре. Хотя сейчас уже все меньше людей получают больше двух сторон, крайне редко одну и совсем редко четыре. Сила она, видишь ли, не всегда зависит от количества. Так, самой сильной врожденной магией, обладают маги с одной и с четырьмя сторонами. Стороны дара
ещё делятся на формы, и у магов с одной стороной дара эта форма отлична от той, что дается тем, у кого сторон дара две и больше. Именно поэтому одна сторона дара уникальная и редкая, она единственная не похожа на другие формы. А вот маги с... Да Чарльз? - Филлириус подмигнул своему псу.
        Чарльз гавкнул, хотя справедливости ради надо заметить, что лай получился у него слишком наигранный, какой-то не собачий. Филлириус сказал ему несколько слов и вновь обернулся к Стивену.
        - То есть по крови дар не передается? - с живым интересом спросил Стивен.
        - Тут нет единой схемы. Магия Элементов слишком древняя, чтобы её можно было изучить до конца. Конечно, в большинстве случаев, если оба родителя маги, то ребенок родится одаренным; если родители без дара, то и дети, скорее всего, не будут обладать силой, но везде есть исключения и их не мало. Тут все очень приблизительно. А вот если один родитель маг, а другой нет, то без сомнения родится полукровка, без дара как такового, но с возможностью чувствовать магию и её силу. Тут уже без исключений. Потому-то магов и ищут полукровки. Они чуют дар. Это своего рода стремление к равновесию: одаренные, неодаренные и те, кто между ними - полукровки.
        - Исключения бывают, - серьезно поправила Адэль, глядя вдаль, - Порой полукровки рождаются с полноценным даром.
        - Ну, это редкость! - отмахнулся Филлириус, видимо считая замечание Адэль пустяком.
        На этом все замолчали. Толи больше нечего было сказать, толи ни у кого просто не возникло желания, но разговор был закончен. Воспользовавшись случаем, Стивен подъехал поближе к Адэль и предложил немного подождать. Когда Филлириус, Эллисон и Чарльз проехали вперед, Стивен спросил:
        - Можно поинтересоваться, зачем тебе нужна личная встреча с Элементом?
        - Филлириус забыл упомянуть тебе еще одну возможность Элементов: они помогают людям не только тем, что дают дар и поддерживают мир. Они могут помочь человеку раскрыть себя, выбраться из трудной ситуации, ответив на вопрос.
        - Как психолог что ли?
        - Что? - сощурившись, спросила Адэль.
        - Да так. Не важно. А о каком вопросе речь?
        - О любом. Знания Элементов всеобъемлющи. Чтобы ни спросил человек, Элемент ответит.
        Стивен задумался, поглаживая гриву коня, и поинтересовался, почему тогда люди не знают все обо всем, если от Элементов можно получить любое знание.
        - Элементы - магия первородная, созданная Богами. Они - обладатели невероятной силы. Когда человек оказывается рядом с Элементом, его магия давит на человека и тот зачастую просто не может выдержать этого давления. Элементы делают это не из зла. Просто они не могут сдерживать то, что является их сущностью. Они как шторм, невиновный в том, что он топит корабли. Тоже с Элементами и всеми кто приходит к ним за ответами. Человеческая воля должна быть достаточно сильна, чтобы вынести давление Элемента на разум. Многие называют это испытанием, но это не совсем так. Это скорее... - Адэль внезапно замолчала и покосилась на Стивена, - Не хочу об этом.
        - Хорошо, конечно. В любом случае я получил ответ на свой вопрос, - Стивен улыбнулся.
        - Надо догнать наших, а то отстанем, - безрадостно сказала Адэль, подгоняя коня.
        Стивен, все еще улыбаясь, молча последовал примеру Адэль и вскоре они поравнялись с Филлириусом, Эллисон и Чарльзом. После этого они долго болтали 'ни о чем', не касаясь двояких вопросов, пока не наступила ночь, и путники не устроились на ночлег.
        
        В последующие дни путники просто наслаждались дорогой. За все двадцать дней до Ровмалы им пришлось не раз останавливаться в ближайших городах и деревнях. Порой приходилось и поработать. Хотя у Филлириуса и были деньги, тратить их он не спешил, сберегая на крайний случай. Так что еду и ночлег путники отрабатывали своими руками: трудясь на кухне, на заднем дворе на заготовке дров, и даже за чисткой стоил на конюшне. Усерднее всех, ка ни странно, себя проявил Стивен. Он успевал буквально везде! Филлириус не участвовал в хозяйственных работах, но вовсе не из лени. Он предпочел заработать, помогая людям тем, что умел лучше всего (не считая прорицания) - целительством. Свой дар он открыто не демонстрировал, маскируя его под разнообразными травами и настойками. В итоге карманы путников даже немного пополнились, и друзья позволили себе провести один из вечеров, потягивая разные хмельные напитки.
        Устроившись за самым дальним столиком, они ели, пили и болтали в своё удовольствие после долгого дня и тяжелой работы.
        - Ну, уж нет! - внезапно услышали друзья возмущенный голос... Чарльза.
        Стивен, у которого был полон рот, едва не подавился от неожиданности, и часть пива пролилась на его бородку. Никто бы не подумал, что пес заговорил, если бы друзья не смотрели в этот момент прямо на него, обсуждая как избавить шерсть от репейника. Как только Чарльз произнес первое слово, сперва все застыли, а потом замотали головами, всматриваясь то в Чарльза, то в Филлириуса, и, пытаясь осознать то, что сейчас произошло. Вдруг раздался дикий хохот.
        - Я как чувствовал, что с этим псом не все так просто! - выдавил Стивен сквозь смех, - Уже начал беспокоиться, не схожу ли я потихоньку с ума, подозревая собаку в том, что она 'неестественно лает'. И почему же ты молчал до этого, лохматый друг?
        - Просто некоторые из нас относятся к слову с большим почтением, - объяснил Филлириус, - и Чарльз у нас именно такой.
        Эллисон чуть не заверещала от радости и, очаровано глядя на Чарльза, спросила его, есть ли ещё на свете говорящие псы.
        - Это, вы - люди, говорящие, а я предпочитаю называться мыслящим, - обиженно поправил Чарльз, - Видите ли, дело в том, что вы - люди, первым делом учитесь говорить, и только спустя много десятилетий мыслить. А некоторые из вас и вовсе, учатся только говорить и никогда мыслить. У нас, собак, все наоборот. И нет, я лично, не знаю других псов, способных обличать свои мысли в слова.
        Эллисон в ответ погладила Чарльза по голове, и пес довольно, совершенно по-собачьи, завилял хвостом. И так, собеседников стало пятеро.
        
        Дальше дорога пролегала сквозь леса, вдоль год Норгадор, где путники могли не беспокоиться о полукровках, и других людях, жаждущих переклеймить всех магов. Когда поблизости не было деревень, где можно купить еды, ловили и готовили дичь. Филлириус рассказал, что в молодости увлекался охотой и после научил Стивена и Эллисон устанавливать магические капканы и свежевать туши. Ночевали у костра, под открытым небом, порой часами разглядывая звезды, и слушая рассказы Филлириуса о легендарных моментах истории. С рассветом вставали, снимали лагерь и шли дальше, изо дня в день, находя всё новые темы для бесед и потому, никогда не скучая. И так они путешествовали до самой Ровмалы - первого и последнего большого города, который ожидал их на пути к границе.
        
        По прибытию в Ровмалу, двадцать первого августа, они застали праздник - Ежегодное Празднество Света. По приданиям, с первого дня праздника и в течение целой недели, с Горы Йараев спускались высшие духи, а Спутники Жизни Горгота прощали все грехи раскаявшимся. С древних времен, в эти дни повелось прощать друг другу все обиды, просить прощения и исправлять дурные поступки. Каждый день проводились веселые соревнования, турниры, ставились пьесы. Дома наряжали самыми яркими украшениями. По улицам шествовали процессии артистов, певцов, устраивались карнавалы.
        Праздник шел второй день, и люди еще не успели перейти к простому кутежу. Их улыбки светились искренним задором и радостью. Как сказал Филлириус: 'В городе не стоит задерживаться, потому что через пару дней эти лица будут расплываться уже не от радости, а от количества выпивки'. Остальные вняли совету и порадовались возможности поглядеть на лучшую часть праздника Света.
        Гостиницу искать не пришлось. У Филлириуса в Ровмале жил знакомый, и путники сразу же направились к нему.
        Дом оказался настоящим небольшим поместьем на окраине города. Дверь открыл высокий крепкий мужчина, на вид чуть старше Стивена, и, увидев Филлириуса, сомкнул на нем объятия так, что даже немного оторвал от земли.
        - Филис! друг мой! Уже, поди, больше года прошло, как ты нас посещал в последний раз!
        - Прости Клайв, - вырываясь из объятий, радостно сказал Филлириус, - Ты же знаешь, особо не попутешествуешь... в нынешнее время.
        - Да можешь и не говорить! - досадливо согласился хозяин дома и оглядел остальных, - Не представишь нас?
        - Ох, да! Извините! Это - Клайв Баллер, мой старинный друг! Клайв, это - Стивен, Адэль и Эллисон, мои новые друзья, которым я, однако, полностью доверяю.
        Стивен и Адэль переглянулись с немым вопросом, но их тут же схватил под руки Клайв.
        - Тогда чего вы ждете?! Друзья Филлириуса, мои друзья! Проходите!
        Клайв затащил их в гостиную, следом вошли Филлириус и Эллисон. Последним, виляя хвостом, вбежал Чарльз. Он уже хотел свернуться клубком у одного из кресел, как увидел неудержимый порыв Клайва кинуться к нему и начать трепать по шерсти. Чарльз ловко проскользнул между нескольких пар человеческих ног и побежал на кухню, крича, что 'не пристало тискать разумных говорящих собак наравне с обычными дворнягами'. Друзья от души расхохотались горделивости пса, и Чарльз, шутливо подыграв им, сделал совершенно собачий кувырок.
        Все кроме Филлириуса с интересом рассматривали дом. Он был не только богато обставлен и идеально прибран, но отделан с большим вкусом. На стенах висели гобелены, деревянные панели и лестничные перила украшала резьба. Кем бы ни был друг Филлириуса, жил он не бедно, и, судя по всему, любил принимать гостей. Все с благодарностью ответили на его приглашение остаться на день, и Клайв распределил между гостями комнаты. Чтобы, как он сказал, 'не терять зря времени', он сразу похитил Филлириуса, а остальных оставил на попечение слуг, которых в доме было не меньше пяти.
        Вновь все встретились только на праздничном ужине, устроенном в честь гостей, в большом обеденном зале.
        - Позвольте произнести тост! - громогласно сказал Клайв, вставая с места, - За моего друга Филлириуса и его славных друзей! Вы очень обрадовали меня, посетив в столь светлый праздник!
        - За хозяина дома! За Клайва! - выкрикнул Стивен.
        Дружно, они опрокинули свои бокалы с вином и осушили их до дна. Чарльз, сидя возле стола, наслаждался большим куском мяса и непрерывно сетовал на весь человеческий род, неспособный сдерживать свои эмоции после первой же порции спиртного. Довольные, все преступили к еде, периодически произнося дружественные тосты и обмениваясь комплиментами. Гости восторгались домом, хозяин же не раз дивился красоте дам и смелости Стивена (Адэль рассказала как Стивен спас её и девочку от насильников). Позже Стивен сообразил, что Клайв воспринимал его, прежде всего, как не клейменого мага, а Стивен давно понял, что все друзья Филлириуса, как и он сам, явно не сторонники происходящих здесь перемен. После простой беседы, Клайв открыл столь неожиданную для него тему.
        - Филис рассказал, что произошло во время вашей первой встречи. Признаться, я удивлен! Какими же сильными союзниками надо обладать, чтобы выбраться из подобной ситуации?! Впрочем, не воспринимайте это как вопрос! я не столь бестактен, чтобы на правах хозяина, вызнавать то, что меня может и не касается. Но чего я не могу не спросить, так это, на чьей же вы стороне?
        Вопрос, казалось, повис в воздухе, но ответила Эллисон.
        - Я на стороне старых порядков. Из-за новых законов я чуть не погибла! Конечно, я понимаю, что всё началось именно с магов и их преступлений, но нельзя же всех под одну гребенку! Да и не доверяю я этим новым законам, если уж быть честной до конца! Ни на грош!
        - А вы какого мнения? Оставаться в стороне сейчас крайне сложно, даже если и ввязываться не хочется, - говоря это, он смотрел на Стивена и Адэль, но потом снова обернулся к Эллисон. - Но я рад, что ты, Эллисон, держишься нашей стороны!
        Стивен и Адэль воспользовались интересом Клайва к Эллисон и промолчали. К тому же тема принимала опасный поворот. Одни маги начали нападения на неодаренных; неодаренные обвинили сразу всех, кто владеет даром; король Филипп решил придерживаться нейтралитета, свалив все заботы на неизвестного человека - Маршала, у которого не ясно, что на уме на самом деле; Маршал решил клеймить всех магов; маги против; неодаренные за! И какие могут быть стороны? Выбирать между старыми законами и новым Маршалом? Между магами и неодаренными? По-своему правы все. По-своему ошибаются и те и другие. Ясно одно: миру не будет покоя, если эти две стороны сочтут друг друга настоящими врагами.
        Компания друзей, понимая всю двоякость своей беседы, поспешили прекратить её.
        - А, Эллисон! - ещё скованно проговорил Клайв, - Филлириус сказал, в Тэрнс ты вернуться не можешь и тебе надо обосноваться где-то. - Видя, что девушка собралась возражать, Клайв поднял руки, призывая ее к молчанию. - Я понимаю, что ты благодарна своим спасителям и хочешь им как-нибудь отплатить, помочь, но, по словам Филлириуса, в дальнейшем пути ты, увы, вряд ли чем-то поможешь, и возможно даже...
        Клайв неуклюже замолчал и зарделся. За него без обиды, закончила сама Эллисон:
        - Стану помехой. - Она опустила взгляд. - Но я и не могу повесить себя на тебя...
        - Стой, стой! - Клайв улыбнулся. - Я, безусловно, добрый, но речь не идет о содержании, если ты об этом волнуешься. У меня найдется для тебя работа. Сейчас все мы нуждаемся все в большем количестве сторонников, чтобы отстаивать свою правоту перед новыми рабскими законам! Нам не хватает людей, которые доносили бы до всех наши слова! Чтобы вернуть равноправие между магами и неодаренными, надо напомнить обществу, сколько маги делают для блага всех! Так что, тебе будет предостаточно выбора, чем ты сможешь зарабатывать на жизнь, чтобы не от кого не зависеть, идет?
        У Эллисон увлажнились глаза, но говорила она с искренней улыбкой.
        - Я даже не знаю, как тебя благодарить!
        - Брось, этот плут во всем найдет свою выгоду, - рассмеялся Филлириус, - так, что он тебя еще загоняет! Но в любом случае я рад, что мы решили этот вопрос! Поэтому предлагаю закрыть неприятные темы, и просто наслаждаться замечательным ужином!
        Так они и поступили, окончательно оставив серьезные темы, и проведя остаток застолья в дружеских беседах и рассказах своих историй, которые ещё больше сблизили людей, буквально недавно бывших друг другу совсем чужими.
        
        Наутро настала пора прощаться. Лошади были оседланы, вещи в дорогу собраны и больше ничего не задерживало спутников.
        Вся компания стояла на заднем дворе Клайва и обменивалась последними наставлениями и добрыми пожеланиями. Стивен и не заметил, как успел всей душой проникнуться к Эллисон и не ожидал, что прощание будет ему в тягость. Он крепко обнял девушку и поцеловал в щеку.
        - Береги себя. И попытайся больше не попадаться со своей магией на глаза безумной толпе, договорились?
        Эллисон улыбнулась и снова обняла Стивена.
        - Я буду по вам так скучать! Спасибо за то, что пришли мне на помощь! Вы очень хорошие и добрые! И я надеюсь, что вам будет сопутствовать Келегор, во всем, чтобы вы не делали!
        Филлириус мельком заметил недоумение Стивена, и, прикрыв рот рукой, тихо шепнул ему слова 'Бог удачи'. Стивен в ответ кивнул и отметил, что нужно будет непременно узнать у Филлириуса, почему одни и те же боги в двух мирах зовутся по-разному.
        Довольный напутствием Эллисон, Стивен просиял и заулыбался ещё шире.
        - Спасибо Эллисон. Я тоже надеюсь, что тебе здесь будет хорошо. По-моему из всех мест, которые я видел в этой стране, это - единственное, где я готов оставить своего друга.
        Они еще раз улыбнулись друг другу, и к ним подошла Адэль.
        - Да охранит тебя Горгот. Я рада тому, что Стивен спас тебя, - коротко и как-то официально, сказала Адэль, и было видно, что большее ей на ум не приходит.
        - Вы все спасли меня, - Эллисон, сверкающими от слез глазами, посмотрела на Филлириуса, Стивена и Адэль, а затем и на Клайва, - Спасибо за добрые слова Адэль, пусть добрые духи помогут и в твоем пути!
        Эллисон в порыве чувств, обняла Адэль. И только им стоило разомкнуть объятия, как на Эллисон налетел Чарльз. В дороге Эллисон много игралась с псом, и они очень сдружились.
        - Я буду скучать! - проскулил он.
        - Боюсь, эти слова ты произнес напрасно... - с толикой грусти улыбнулся Филлириус.
        Пес внимательно смотрел на своего друга, пока тот не продолжил:
        - Понимаешь, там, куда мы идем, делать тебе будет нечего. Да и на границе ты привлечешь к нам лишнее внимание. А здесь замечательное место и помочь тут ты сможешь намного больше, чем нам в дороге. И заодно присмотришь за Эллисон, - дружески подмигнул пророк.
        Чарльз подошел к Филлириусу и прижался мордой к его коленям.
        - Я чувствовал, что вскоре этот день настанет друг мой. Столько лет мы жили бок об бок? И мне будет сложно без тебя, но ты прав, в дальнейшем пути я буду лишним. Лучше останусь. Пригляжу одним глазом за Эллисон, другим за Клайвом и помогу ему, а то сам он не справится.
        Филлириус улыбнулся, и с трудом удержался на ногах, когда Чарльз неожиданно закинул лапы ему на плечи. Со стороны это казалось только объятием, но на самом деле Чарльз прошептал Филлириусу всего два слова, которые заставили мага о многом задуматься:
        - Скажи им!
        Он кинулся прощаться со всеми остальными, с грустными глазами, но радостно виляющим хвостом.
        
        * * *
        
        'Да найдет ищущий...!' Как-то так говорилось в одной умной книге? Впрочем, не важно. После того как он уже отчаялся, и решил караулить неклейменых магов у ворот, в Ровмале судьба вновь улыбнулась ему. Он застал их явно в сборах, а до границы оставалось не так много дней пути, за которые надо будет ещё найти и предупредить полукровок Маршала. Впрочем, сейчас он уже был уверен, что путь магов лежит именно к границе, а это очень упрощало дело. Надо было лишь опередить их, прибыть к валканским воротам раньше и только дождаться пока маги сами явятся ему прямо в руки.
        Судьба любила его, и скоро люди Маршала увидят всю его ценность. И вот тогда, он сможет получить все, о чем мечтал!
        
        * * *
        
        Друзья ехали немногим больше двадцати дней, и вскоре им предстояло разойтись. Ближе к границе стали все чаще попадаться города, где можно было найти приют и хорошую работу. В одном трактире Стивену довелось побывать вышибалой. После праздника Света не все перестали гулять, а племянник хозяина просто не справлялся с буйными развеселыми посетителями. К счастью, Стивен выглядел внушительно и с ним предпочитали не связываться. В компании Стивена, племянник трактирщика стал увереннее и охотно помогал выволакивать напившихся кутил. Он был еще более волосатый, чем Стивен, и в целом казался неуклюжим. Кроме того, он еще питал страсть к музыке и выпивке. Ричард, так его звали, играл на инструменте, напомнившим Стивену гитару с рогами, который назывался киннор. Каждый вечер он радовал гостей своей игрой, и на несколько минут успокаивал посетителей красивыми звуками, что лились из его инструмента. Стивен разговорился с Ричардом, когда услышал, что тот, не скрывая, поддерживает сопротивление новым законам. Они долго беседовали, и Стивен поймал себя на мысли, что стал больше симпатизировать сопротивлению.
        Так они и провели последний совместный вечер в трактире 'У ГРАНИЦЫ', общаясь, иногда успокаивая посетителей и наслаждаясь замечательной музыкой. Трудно было представить, что совсем скоро их останется только двое, бродящих по пустынным землям мертвой страны Гарон. Стивен смотрел на Адэль и понимал, что по ней он будет скучать даже больше, чем по Эллисон. Они были знакомы меньше полутра месяцев, а успели пережить вместе столько всего...
        Во время заключительного выступления Ричарда, Стивен пригласил Адэль на танец. Она подняла на него взгляд, полный теплоты и шепотом спросила, когда он научился танцевать местные танцы.
        - Ещё не научился, - признался Стивен, подал Адэль руку и позволил ей вести.
        Стивен знал, что хоть ему и предстоит еще не малый путь, и может случиться что угодно, но вернувшись, домой, из всех дней, проведенных в Третьем мире, он будет чаще прочих вспоминать именно этот.
        
        С того вечера прошло два дня, но друзьям до сих пор казалось будто неподалеку звучит киннор Ричарда, а они сидят в маленьком уютном трактире, наслаждаясь песнями и разговорами.
        Адэль придержала коня и остановилась у поворота на тропу, уводящую в лес. Здесь, в дне пути от валканских врат, им предстояло расстаться.
        - Я понимаю, это маловероятно, но может, произошло чудо, и ты передумала, дорогая? - с надеждой спросил Филлириус.
        - Ты же знаешь, что нет, - ответил за Адэль Стивен, - Наша Адэль так уверенна во всем, что передумывать просто не умеет.
        Он спрыгнул с лошади и помог спуститься Адэль, подхватив её за талию.
        Они прощались недолго, напутствуя друг друга скупыми словами и не чувствуя той теплой тоски расставания, что бывает лишь у тех, кого после прощания, ожидает радость новой встречи.
        Адэль первой вскочила в седло и направила коня вглубь леса. Стивен и Филлириус молча смотрели ей вслед, до тех пор, пока её не скрыла густая зелень деревьев, едва тронутая сентябрьским золотом.
        
        * * *
        
        До валканских ворот оставалось меньше десяти километров пути. Стивен и Филлириус не стали останавливаться на ночлег, и решили продолжить свой путь в темноте. Чем ближе они подъезжали к воротам, тем больше на дороге было людей. Кто-то путешествовал пешком, кто-то верхом, многие ехали в экипажах и повозках, встречались даже кареты с кортежем, которых пропускали вне очереди. Друзья остановились в километре от ворот и Филлириус тихо присвистнул. Очередь тянулась от самых ворот, а за друзьями уже выстроились не меньше пятидесяти человек.
        - Похоже на массовый побег из страны. Не припомню прежде таких очередей на границе. Ну... считай мы почти в Гароне, - начал разговор Филлириус, так как остаток пути обещал растянуться.
        - Как ни странно я заметил, - устало улыбнулся Стивен, - может пора спешиваться?
        - Не спеши! Время позднее, границу могут закрыть до утра. Может ещё придется ночевать здесь. Пограничные постоялые дворы и десятой части людей не вместят. Подождем с час, потом посмотрим.
        - Как думаешь, нас здесь не могут ждать неприятности?
        - Все возможно, но надеюсь, мое заклинание сработает. Полукровок, не смотря на их особую силу, тоже можно обмануть.
        - Уже придумал как? - немного нервничая, поинтересовался Стивен.
        - На самом деле все достаточно просто. Самое главное - это заставить их верить в то, что в тебе есть лишь немного больше, чем самая маленькая частица магии, и ты будешь им не интересен. Короче я, можно сказать, утрамбовал наш с тобой дар до размеров дара младенца. Это особая привилегия пророков - прятать иногда дар, чтобы он не мешал жить, и теперь наша магия покажется полукровкам очень-очень маленькой. А на случай если это не сработает, то вот, - Филлириус закатил рукав и к удивлению Стивену показал нечто вроде татуировки - поддельное клеймо.
        - Такое же у тебя. Магию чуют полукровки, но клеймо, как вещь магическую, могут поставить только маги. На проверку подлинности им понадобится час, не меньше. Не думаю, что они станут тратить на это время.
        - То есть нам бояться нечего?
        - Будем надеяться, - не стал обманывать Филлириус.
        
        * * *
        
        Вот и настал его час! Теперь в его распоряжении будут оружие, солдаты и даже полукровки! Командир пограничного отряда выслушал его, и оказалось, что донесения об этих магах ждали! Сама первая слуга Маршала - госпожа Дарвейн, назначила награду за поимку двоих из четырех путников, но он был уверен, что остальные ей тоже были бы интересны, узнай она о них. Его ожидания стали еще более невыносимы, а фантазии о будущем еще более сладки. Его мысли прервал командир Гроси:
        - Молись богам, чтобы твоя информация была точной, юнец! Иначе, если ты соврал, знаешь, что тебя ждет за ложное беспокойство пограничных отрядов? Каменоломни и рудники Ажшен'Раа!
        Он побледнел и поперхнулся комом в горле, но взял себя в руки, уверенный в успехе:
        - Не сомневайтесь сэр, уже сегодня... ну или завтра, двое из этих четырех не клейменых магов будут здесь!
        - Госпожа Дарвейн ещё около трех недель назад отправила сюда птиц и предупредила, что трое могут объявиться на границе! Если ты говоришь правду, то награда тебе достанется из её личных денег - триста золотых и пост соглядатая за неклеймеными. Госпожа Дарвейн щедра...
        Он натянуто улыбнулся. С одной стороны благодарность от Первой слуги и вправду давала большие привилегии, но он не мог успокоиться и перестать нервничать, когда упоминали ее имя. По слухам, она была равно щедра с полезными людьми, сколько сурова с бесполезными...
        
        * * *
        
        Очередь с трудом двигалась вперед, а к полуночи и вовсе остановилась. Стивен отправился разузнать о местах в гостиницах и вернулся ни с чем. В ожидании утра, люди заняли все, даже конюшни. Не унывая, друзья спешились, и по очереди дремали, облокотившись на свои заплечные мешки.
        С рассветом очередь оживилась, и пропуск людей в Гарон продолжился. Так, за половину дня, Стивен и Филлириус преодолели почти весь километр, отделяющий их от ворот. Перед ними осталось не больше сотни людей, и друзья надеялись успеть пересечь границу до ночи.
        Вечерело. Над головой кружили вороны, слишком большие, чтобы быть обычными. Спросив о птицах Филлириуса, Стивен получил краткий, но исчерпывающий ответ: 'Соглядатаи и доносчики. Ничего хорошо от них ждать не приходится'. Взгляд Стивена упал на тощую фигуру, мелькнувшую впереди. Он долго силился понять, не кажется ли это ему, но без магии было никак не разобрать, прав он или нет. Стивен уже хотел попросить Филлириуса замаскировать его, чтобы он мог совершить небольшое заклинание и остаться незамеченным, но магии не понадобилось. Фигура приблизилась, Стивен узнал осунувшееся лицо и заулыбался - как здорово встретить знакомого человека!
        - Эй, Ма...
        Филлириус резко оборвал друга, буквально заткнув ему рот. Жестом он велел Стивену пригнуться, и сам молниеносно припал к спине лошади.
        - Ты чего? - недовольно шепнул Стивен, - Я его знаю!
        - Тсс! Он говорит с полукровкой! - предостерег Филлириус, закрыл глаза и ушел в себя.
        Стивен подумал, что они верно не поняли друг друга и говорили о разных людях. Он повернул голову и приподнялся. Филлириус, похоже, не ошибся. Стивен снова кинул взгляд на пророка. На его лице, которое вначале было просто сосредоточенным, начала появляться тревога. Стивен, то ерзая в седле, то постукивая ногой по боку коня, еле сдерживался, чтобы не начать засыпать друга вопросами, но чувствовал, что прерывать Филлириуса не стоит.
        - Идем, - пророк резко развернул коня и направился вдоль очереди прочь от ворот.
        - Да объясни же ты в чем дело? - все ещё шепотом возмутился Стивен, - Там же был Марки, сын Хальстова. Ты же знаешь Хальстова!
        - Знаю, и мне жаль его. Мальчонка разговаривал с полукровкой!!! Я слушал, о чем они говорят. Не расслышал все полностью, но мне хватило имен. Нам нужно бежать, и как можно скорее!
        - О чем ты? Какие имена?!
        - Бедный Хальстов... - чуть не плакал Филлириус.
        - Филлириус, что это за имена?!
        - Твое и Адэль. За вас объявили награду, а сын Хальстова выдал вас; и меня; и Эллисон заодно. Похоже, он следил за нами. Как же так... А Хальстов... Он же...
        Филлириус только тяжело вздыхал. Стивен сжал виски пальцами и сквозь зубы выдавил одно слово 'не верю!'.
        - Чему не веришь, - в сердцах огрызнулся Филлириус, - моим словам?
        Стивен мотнул опущенной головой.
        - Марки он.... Как он решился.... Зачем?
        'Деньги. Жадность. Отчаяние', - подумал Филлириус, но Стивену этого не сказал.
        
        * * *
        
        Марк со всех ног бежал к командиру Гроси.
        - Что там происходит?
        - Где? - удивленно спросил Гроси, проследив за взглядом Марки.
        - Вон же! Двое на лошадях! Скачут на север!
        - А! Да вижу, а в чем дело?
        - Как в чем?! Это могут быть они! Кому взбрендит уезжать, когда всех почти пропустили!
        Гроси со злостью ударил кулаком по воротам.
        - Где эти проклятые птицы! Пошлите их в сторону тех двоих!
        Вскоре ворон спикировал к земле, и, коснувшись её, обрел получеловеческие черты.
        - Один из них тот, кого искала госпожа, - произнес он.
        Последнее, что подчиненные услышали от своего генерала в этот вечер, был оглушительный, надрывный крик, который он издал в ту же секунду:
        - В погоню!!!
        
        ГЛАВА 13. ЗА ОТВЕТАМИ.
        
        Адэль брела по лесной тропе в поисках входа в обитель Элемента Воды и тщетно пыталась понять, для чего она это делает. Она понимала, что даже если выдержит давление магии Озера, то ответ на один, пусть даже самый важный вопрос, ничего не даст и ничего не изменит. Её прошлое перечеркнуто, и ни исправить его, ни вернуть уже нельзя. Это было не её время, и теперь даже не её мир. И все же она убеждала себя, что нет другого выхода, что она обязана узнать истину, от которой убегала больше трех лет. Истину, найти которую Адэль подтолкнула встреча со Стивеном и Филлириусом.
        'Интересно, где они сейчас? Что делают? О чем говорят? Что с ними будет дальше? А что будет со мной?' - спросила себя Адэль.
        Не найдя ответа, она в отчаяние уселась на первый попавшийся корень. Она была почти у самой цели, но многонедельное путешествие, которое она совершила ради получения ответов, на самые, как ей казалось, важные вопросы, теперь представлялось глупым и бессмысленным.
        Она хотела было повернуть назад, вернуться домой, или поселиться в Энвите, недалеко от Вэнса, но случайный взгляд, брошенный на уходящие в небо пики Норгадор, заставил её на мгновение задуматься.
        Ведь он где-то здесь - вход в подземные владения первородной магии Воды. Нужно только найти его, спуститься... и там будет Озеро. Оно всё знает, оно ответит.
        Адэль посмотрела на восток, мысленно пересекая горы Норгадор, где далеко от неё, возвышалась в своем величие гора Йараев.
        А что потом? Даже если Озеро ответит, даже если Адэль выживет после встречи с Элементом, как вернуться к жизни, когда прошло столько лет? когда мир изменился, а прежний дом погребен в руинах? Как жить во второй раз, когда помнишь каждую минуту первого? Когда знаешь то, чего человек знать не должен? Эти знания - пытка.
        Адэль упала на колени и взмолилась. Она просила йараев помочь ей, умоляла не отказывать той, кто была когда-то одной из них, взывала к Даррелу - своему хранителю и проводнику из первой жизни, но никто не отвечал.
        Не в силах больше говорить, Адэль растянулась по земле и просто плакала. Плакала так, как не плакала никогда, плакала до тех пор, пока не скрылось солнце и усталость, душевная и физическая, не взяли вверх и не позволили ей забыть обо всем не несколько кратких часов.
        
        Сквозь закрытые веки пробилась яркая вспышка света. Адэль открыла глаза. Увиденное настолько удивило её, что она резко вскочила в земли, сделала пару шагов назад и, не заметив корень, на котором ещё днем сидела, споткнулась и снова оказалась на земле.
        - Святые Боги... - прошептала она, и, взмахнув перед собой рукой, попыталась прогнать видение.
        - Здравствую Адэль.
        Видение протянуло ей руку и помогло подняться.
        Нет, это было не видение - это был Мэйс, молодой йарай.
        Адэль была потрясена до дрожи. В глубине души она не ждала ответа на свою мольбу.
        - Почему пришел не Даррелл? - она спросила первое, что пришло в голову, и сразу пожалела об этом. Мэйс помрачнел.
        - Потому, что Даррелл больше не твой проводник, - ответил он.
        - А кто же тогда? Ты ещё слишком молод, чтобы иметь подопечных.
        - Да, - в голосе его сквозила тоска, - У тебя нет проводника.
        От шока, понимая и то, что подобного просто не может и то, что Мейсу никогда не пришло бы на ум шутить о таких вещах, Адэль нервно рассмеялась: не бывает такого, чтоб у человека не было проводника. Проводник есть у всех и у каждого. Ведь без проводника, человек не сможет получать знаки, которые будут направлять его в его судьбе, без проводника некому будет после смерти проводить душу человека в обитель Горгота или Сартраса.
        - Но это ведь немыслимо, - на высокой ноте вскричала Адэль, - Что значит 'нет проводника'? Это что, идея демиурга? Изощренная часть моего наказания? Согнать на землю и проверить как человек справиться без высших сил? А что станет с моей душой, когда я вновь умру?
        Адэль стала аккуратно пятиться назад.
        - Я пришел без ведома остальных, даже демиург не знает. У меня не так много времени, выслушай меня, - теперь тон Мэйса походил на мольбу.
        Адэль подошла к нему и взяла его призрачную руку в свою. Он весь был полупрозрачным, светился изнутри, но рука его была так же ощутима как плоть живого человека. Адэль втянула запах кипариса, который окутал Мэйса. Кипарис - древо демиурга, его символ, первое дерево, созданное им на земле. Им всегда пахло на горе Йараев.
        - Всем йараям, - начал с горечью Мэйс, - строго запрещено тебе каким-либо образом помогать. Демиург не назначил тебе проводника. Он... он сказал, что ты пришла в этот мир во второй раз, и если пришла не как все... то и жить тебе ни как всем. Он сказал, что помощь йараев и их покровительство предназначено только для людей, пришедших в этот мир через рождение.
        Руки Адэль дрожали, она сжала зубы, к лицу прилила кровь.
        - Но. Он. Сам. Сделал. Меня. Человеком. А теперь, он что, хочет сказать, будто я не человек? Что я... кем он меня называет? Существом? Созданием? КЕМ?!
        Мэйс крепко сжал руку Адэль, стараясь унять её дрожь.
        - Я не знаю. Я подслушал его разговор с верховными судьями и старшими йараями, но ничего полезного не услышал. Он говорил ещё кое-что, правда я не знаю, что это значит. Поэтому я и пришел, чтоб передать это тебе. Может быть, ты поймешь.
        Адэль молча ждала продолжения.
        - Демиург сказал, что лишает тебя привилегий обычного человека не из злости, а за ненадобностью этих привилегий тебе самой, - Мэйс, наверное, ждал возгласов понимания, но их не последовало, - О чем это?
        Адэль покачала головой и спросила, как Мэйс смог спустить на землю.
        Впервые Мэйс улыбнулся, и Адэль пожалела, что мир видел его радушную улыбку так не долго: теперь она похоронена вместе с его телом, а среди йараев, одарённых силой и мудростью, но лишенных чувств, её приходится скрывать, чтоб не разделить судьбу изгнанницы и предательницы Адэль. Кроме неё, Мэйс стал вторым йараем, сохранившим человеческие чувства, и знала об этом только Адэль. Она была благодарна Мэйсу за появление, но боялась, как бы его не постигла её участь.
        - Я нарушал кое-какие правила и при жизни, - Мэйс рассмеялся, - Что мне стоит обдурить кучку тысячелетних мудрецов во главе с демиургом!
        Адэль закусила губу и слабо улыбнулась способности Мэйса радоваться жизни, даже когда жизнь уже кончена.
        
        Адэль проснулась в темноте. Она лежала на том же месте где уснула: Мэйс явился в её сознание во сне.
        Она встала, стряхнула с одежды и волос листья, и умылась в ближайшей лесной речушке.
        'За ненадобностью мне самой человеческих привилегий?'
        Она осмотрела своё отражение в воде.
        - Я человек! Ясно тебе, я - человек! И достойна того же, что и другие люди! - обратилась Адэль к демиургу, который, как ей было прекрасно известно, всё равно её не услышал.
        Адэль запустила бурдюк в реку, разбив, ставшее ненавистным, отражение и набрала воды. После, она наполнила ещё шесть бурдюков и аккуратно сложила их в заплечный мешок. Путь до Озера и обратно должен был занять не менее шести дней дороги по подгорному туннелю, а вся вода там, даже самая малая капля, принадлежала Элементу Воды, и пить её было слишком рискованно из-за огромного количества магии, которая в ней содержалась. После разговора с Мэйсом, Адэль решила рискнуть и всё-таки обратиться к Озеру. Тем более, что у неё появился новый вопрос.
        Адэль взглядом простилась с поляной и пошла вдоль подножия Норгадор, на юг. Вскоре она увидела то, что искала: с высоты не менее десяти метров, падал сплошной стеной широкий водопад. Под ним раскинулось небольшое озеро, дающее начало крохотной реке Илии. Озеро окружали плакучие ивы, погрузившие концы своих веток в воду.
        Адэль спустилась по крутому склону и дотронулась кончиками пальцев до теплой водной поверхности. Водопад стал постепенно раздвигаться и вскоре образовал небольшую арку. Из-под воды появился огромный лист кувшинки. Когда Адэль встала на лист, он превратился в прекрасную белоснежную ладью с зелеными прожилками и украшениями из живых цветов и растений по бортам. Адэль с изумлением рассматривала прекрасное творение. Ей так хотелось прикоснуться к этому воплощению чистой, абсолютной магии, ведь она столько слышала о ней, столько знала, но не видела никогда и никогда не ощущала. Адэль протянула руку и едва коснулась синего, мерцающего цветка, который мгновенно рассыпался. В испуге Адэль резко одёрнула руку. Лепестки полетели к воде и, коснувшись её, обернулись стайками маленьких блестящих рыбок. Адэль наблюдала, как рыбки резвятся, гоняясь друг за другом. Иногда они выпрыгивали и, пролетая несколько сантиметров, снова прятались в своей стихии. Адэль не сразу заметила, как ладья медленно проплыла под водопадом и пристала к каменным ступенькам. Осторожно покинув ладью, которая снова превратилась в
кувшинку, Адэль поднялась по ступенькам. Как только она ступила на каменный пол туннеля, водопад захлопнулся с оглушительным звуком и, Адэль обдало брызгами. Вызывающая восторг магия, испарилась. Адэль стояла на пороге кромешной тьмы туннеля, под ногами было скользко, от стен исходил холод, с потолка капали зеленые капли.
        "Вот она - обратная сторона магии".
        Ей вспомнилось как демиург однажды зачитывал ей отрывки из Семи Священных книг Мироздания. Первая была посвящена сущности самого мира, его созданию и существованию, остальные шесть - четырем элементам магии и всему, связанному с ними.
        - "Она и зло и добро, она и свет и тьма, и ничто из этого. Она - основа мира, но не его центр, она даёт жизнь, но не распоряжается ей. Она всемогуща в силе созидания своего, но бессильна в стремление разрушения чужого. Она испытывает, но не пытает. Она повсюду, но она таится. Она понятна, но не постижима. Она сильна, но беззащитна. Она - магия, она - основа основ. Она - всё, что есть, и всё чего нет. Она - источник жизни. Она - сама жизнь", - читал демиург, и всегда добавлял в конце:
        - Не забывай эти слова Адэль, в них истина, и видят Одиннадцать Богов создателей, когда-нибудь эти слова дадут тебе гораздо больше чем ты думаешь. Чем все мы думаем.
        Адэль долго стояла у входа в туннель. Тяжелые воспоминания нарушил непонятный звук. Адэль обернулась, но в глубине туннеля было слишком темно и ничего не видно. Звук стал ближе. Тяжелое дыхание вперемешку с сопением и рыком.
        'Она испытывает'... и в эту секунду Адэль сбило с ног.
        
        * * *
        
        - Где этот вход, ты знаешь? - кричал на скаку Стивен.
        - Точно нет, но мы узнаем, когда увидим.
        Стивен саркастически усмехнулся:
        - Лучше бы мы узнали его поскорее. - Он обернулся. Погоня была совсем близко. Если они не найдут вход в подземелье сейчас, то рискуют попасться. - Времени у нас в обрез! А ты уверен, - снова закричал Стивен, - что они не пойдут за нами туда?
        - Да, - успокоил Филлириус, - чертоги Элементов священны. Они побоятся ступать туда!
        - Думаешь, это их остановит? - Стивен не унимался.
        - Это нет, само Озеро - да.
        Дорога немного расширилась и Филлириус смог поравняться со Стивеном.
        - Направо!
        Стив повернул голову, но увидел лишь нескончаемое подножие Норгадор, но потом:
        - Водопад! - Стивен так воодушевился, что прибавил ещё скорости, хотя скоро следовало спешиваться.
        - Поворачивай! - Филлириус сильно заволновался, что Стивен проскочит дорогу, но он легко повернул коня.
        Меньше чем через минуту они спешились. Филлириус наложил на лошадей простое заклинание, которое заставило животных скакать дальше в разные стороны, но без наездников. Он надеялся, что преследователи пойдут по лошадиному следу, и не станут заглядываться по сторонам. Спустившись вниз, Филлириус дотронулся до воды.
        - Что ты делаешь? - взбесился Стив, - Здесь красиво, но сейчас не время рыбок рассматривать!
        Филлириус медленно вынул пальцы, стряхнул с них капли, и обратился к Стивену:
        - Стивен Рэй, я живу в этом мире, а не ты! В это озеро нельзя нырнуть и переплыть на другую сторону! Мы должны дождаться ладьи для переправы!
        Друзья резко затихли: с той стороны водопада кто-то кричал. Они переглянулись, решив, что голос им почудился, но крик повторился, и сомнений не осталось.
        - Ст-и-и-и-в-е-е-е-н! - истошно заорал голос.
        - Адэль? - у Стивена мгновенно отлила от лица вся кровь.
        Водопад образовал арку, и друзья на секунду уловили в темноте копну волос.
        - Стив!
        Опомнившись от неожиданности, Стивен скинул мешок и снял с пояса меч и бурдюки.
        - Ты что творишь?
        - Собираюсь спасти её!
        - Ты с ума сошел? Это священное озеро в него нельзя нырять!
        Стивен не слушал Филлириуса. Он взглянул вверх. На небе кружила стая ворон - погоня близко. Трюк Филлириуса их не провел. На поверхности воды появился лист кувшинки.
        - Подожди! - взмолился пророк, - Он превратится в ладью и...
        Голос Филлириуса перекрыл очередной крик. У входа в туннель появилась Адэль: она вся была в крови и еле держалась на ногах, нечто держало её за руку и тянуло назад. Её испуганный взгляд перебегал с Филлириуса на Стивена.
        - Плевать на твою ладью!
        Стивен отступил на несколько шагов. Адэль ещё более испуганно воззрилась на него и, прежде чем огромная синяя чешуйчатая лапа схватила её за плечо и увлекла обратно во тьму, она успела прокричать только одно:
        - Ни смей!
        Но Стивен уже был в прыжке, и через секунду он исчез под водой. Филлириус, не зная, что ему ещё делать, подхватил вещи Стивена и свои, и наступил на лист кувшинки.
        - Меч, - услышал пророк голос друга. Стивен вынырнул на противоположной стороне.
        Филлириус сидел в ладье, и она медленно плыла по озеру. Пророк вытащил из-под мешков оружие и, что было сил, кинул его Стивену. Филлириус не рассчитал бросок. Меч стал падать вниз, недолетая нескольких метров. Неожиданно поднялась волна, подхватила его, и понесла прямо в руки Стивена. Схватив оружие, Стивен взбежал по ступенькам и скрылся. По озеру мирно продолжала плыть ладья.
        
        В туннеле было слишком темно, и глаза никак не могли привыкнуть. Стивен сосредоточился, не думая о возможной неудаче, и создал золотой шар. По помещению разлился мягкий свет.
        Адэль лежала без сознания, а над ней стояло огромное шестилапое существо.
        Его синяя чешуя отливала черным; узкие глаза сосредоточились на Стивене; зрачки то сужались, то расширялись; мощные передние лапы, превосходящие обе пары задних вдвое, рыли каменистую землю. Стивен высматривал слабые места твари, но все ее тело казалось подобно камню. Оставались глаза, что внимательно наблюдали за каждым движением. К ним было рискованно подходить - между глаз у твари торчал витой рог, длинной с человеческую руку. К тому же, Стивен плохо владел мечом, невзирая на то, что меч был магическим.
        Его дар. Магия. Только с ней Стивен мог победить. Влив силы в меч, Стивен двинулся вперед. Зверь поднялся на дыбы, с силой ударил перед собой передними лапами и пошел на встречу. Подпрыгнув, Стивен приостановил на мгновенье ход времени и ударил, заостренным магией клинком, в голову зверя. Рог твари распорол ему кожу на груди. Стивен откатился в сторону. Занес меч и нанес второй удар по голове зверя. Раздался стон боли. Зверь повалился на бок. Из расколотого черепа полилась вода. Секунда, и чудовище целиком обратилось в воду, словно его и не было.
        Стивен бросился к Адэль. Он пытался привести ее в чувства, но она не реагировала. В отчаяние он стал будить ее магией, ведь только что он полностью контролировал дар, но теперь магия снова не хотела подчиняться. Адэль едва дышала.
        
        В туннель вбежал перепуганный Филлириус. Стивен сидел на полу. На его руках лежала Адэль.
        - Она жива?
        Стивен слабо кивнул.
        - Вылечи её...
        Филлириус присел рядом с Адэль и осмотрел раны.
        - Не знаю, - заключил он, - я всё-таки пророк. Для врачевания я использую специальные медицинские настойки. Их делают опытные маги-врачи. Без них... собственными силами? Вряд ли получится. Но вдвоем у нас больше шансов. Тем более, это место, видимо к тебе благосклонно, раз позволило безнаказанно нырнуть в его воды.
        Стивен снова кивнул, и попросил Филлириуса расстелить на полу какие-нибудь вещи. Заботливо положив Адэль на тонкий плед и свою куртку, Стивен приготовился задействовать искру. Филлириус кратко объяснил, как следует направлять силу и, убедившись, что Стивен все понял, они взяли Адэль за руки. К их немалому удивлению, через минуту стараний, все раны исчезли. Адэль открыла глаза.
        - Стивен, - она говорила тихо, на лице появилась болезненная полуулыбка, - Филлириус. Как вы тут...?
        - Потом об этом, - прервал Филлириус.
        Стивен приподнял Адэль и положил ей под голову заплечный мешок.
        Девушка глубоко вздохнула сквозь зубы. Стивен стал аккуратно гладить её по волосам.
        - Всё болит, - призналась Адэль, - Когда я зашла сюда, я так испугалась идти дальше. Просто стояла и всё. Никак не могла решиться. А потом меня схватила эта тварь. Я даже понять ничего не успела. Отбивалась, как могла, а потом услышала ваши голоса. Стивен.... тебя из-за меня ранили, - Адэль посмотрела на глубокий порез на груди, - Прости, - шепнула она и лишилась сознания.
        - Она много крови потеряла, её восстановить мы никак не сможем. Сил не хватит. Ей нужен отдых.
        - Да, - сосредоточено согласился Стивен, - Надо вытащить её наружу, там хотя бы не так холодно.
        - Ну-у-у, - протянул пророк, - вытащить мы её вряд ли сможем. Посмотри сам.
        Стивен подошел к водопаду, и через просветы смог рассмотреть засевших по ту сторону озера преследователей.
        - Дурацкий день! - Стивен стукнул кулаком по каменной стене пещеры и взвыл от боли в груди, - Ничего. До утра подождут и уйдут, тогда и вылезем из этой дыры.
        Филлириус громко выдохнул, и удрученно объяснил:
        - В нынешние времена, неклейменый маг, да ещё и бегущий от 'правосудия' - государственный изменник. К тому же я сказал тебе про разговор у ворот - они ждали тебя и Адэль уже давно. У них на ваш счет какой-то приказ. И на твоем месте, я бы не сильно стремился узнать какой именно. А раз у них приказ, то они будут ждать до тех пор, пока мы либо не выйдем отсюда сами, подыхая с голоду, либо не умрем прямо здесь. Выбор у нас невелик. Есть один выход, хотя я бы сказал, что риск там не меньше.
        - Что уж хуже? - полюбопытствовал Стивен.
        Филлириус повернулся и указал в непроглядный мрак туннеля.
        - Пройти сквозь Эдру, мимо Элемента Воды.
        Стивен посмотрел в темноту. Он содрогнулся при мысли о живущих в ней ужасах, подобных тем, что он сегодня убил.
        
        Тьму туннеля едва рассеивали бледные солнечные лучи. Стены и пол были настолько холодными, что даже солнцу не под силу было впитаться в камень и согреть его изнутри. Адэль очнулась. когда уже совсем расцвело. Её разбудили сильный озноб, пробирающий до костей, и дразнящий запах пищи.
        - Очнулась! - Стивен подскочил, опрокинув пустую миску, - Филлириус, Адэль очнулась!
        Из темноты вынырнуло бледное лицо пророка, озаренное улыбкой. В холодном свете он казался старше, чем обычно.
        - Давно пора, - заметил он, - еда почти остыла.
        Стивен подошел к Адэль и помог ей сесть. Плечи девушки он заботливо укутал в шерстяной плед.
        - Ничего не болит? - Стивен потянулся за миской, в которой лежали две, почти остывшие, колбаски, и подал её Адэль, - Ешь, - сказал он настойчиво.
        Адэль оторвала кусок колбаски и отправила его в рот.
        - Холодно. Какими судьбами вы здесь?
        Стивен с Филлириусом переглянулись. Они не рассчитывали рассказывать всё с ходу, но пытливый взгляд Адэль дал понять, что она твердо настроена услышать всё прямо сейчас. Филлириус присел рядом с ней и по порядку поведал обо всем, что произошло после того как они разошлись. Стивен иногда дополнял его рассказ некоторым деталями.
        - Понятно. То есть на самом деле, конечно, ничего не понятно. Почему они вообще ждали нас на границе?
        - Да что там ждали! - с досадой поправил Филлириус, - Сперва понять бы откуда о вас вообще кто-то узнал. Ты, - он указал на Адэль, - буквально появилась из неоткуда всего три года назад и сама не знаешь как оказалась в Валкане, Стивена вообще нигде не найти, ни в одной книге переписей. Вас обоих словно не существует!
        - Может это и привлекло к нам внимание...? - рассудил Стивен. - Только один человек знал, откуда пришел Стивен, и куда мы направлялись, - заявила Адэль.
        Стивен и Филлириус посмотрели на неё, ожидая услышать сенсационное открытие, объясняющие все их беды.
        - Ты Филлириус.
        Вот и вправду, открытие! Филлириус всегда был рядом, и его магия была не настолько сильна, чтоб провернуть что-то даже близко подобное. Адэль и сама понимала это, поэтому быстро успокоила друзей, предотвратив ссору.
        - Но это не возможно, я знаю.
        Мужчины облегченно вздохнули, и каждый погрузился в свои мысли, пытаясь найти объяснение.
        - Был ещё один, - после долгих раздумий сказала Адэль, и друзья снова внимательно воззрились на неё, - Вэнсен. Он не знал откуда ты, но знал что ты маг и ищешь другого мага.
        - Вэнс? - Стивен не удержался от смеха, - Ты хочешь сказать, что Вэнс сообщил о нас полукровкам? Да он мухи не обидит! К тому же он сам неклейменый.
        - Нет! - Адэль поднялась с земли и отряхнула одежду. - Я хочу сказать, что кто-то расспросил о нас Вэнса, потом на границе предупредил, что мы можем появиться!
        - Вопрос остается открытым, - не согласился Стивен, - Почему ты думаешь, что он мог рассказать о нас первому встречному? К тому же, не забывай, выдал нас этот придурок Марки!
        Глаза Адэль расширились, челюсти сжались. Она сделала глубокий вдох, борясь с собой, но все же решила поступить так, как велели чувства.
        - Марки было известно, что мы скоро будем на границе, но сообщили о нас, ещё до него. Ты что, действительно не понимаешь?! На Вэнса могли надавить! Его-заставили-рассказать-о-нас, - чеканя каждое слово, прокричала Адэль, - А ты, Стивен, настолько неспособен держать язык за зубами, что наговорил Вэнсу достаточно лишнего, и тот, кто его расспрашивал, сам смог догадаться, что ты захочешь покинуть Валкану. Конечно, непонятный маг, разыскивающий другого непонятного мага! Представь только, что они подумали! Да со стороны это похоже на заговор против власти! У них наверно волосы сединой пошли! Поэтому нас и ждали на границе! И этот твой Марки тут вообще не причём! Благодаря именно его глупости, вы вообще смогли сбежать! Иначе вас схватили бы у самых ворот, и не было времени подслушать и смыться оттуда! Кто такой вообще этот Марки? Неважно! Это твоими стараниями, Стивен Рэй, нас теперь ищет вся страна! По твоей милости я стала соучастником неизвестно чего! Ты просто...
        - Хватит! - Стивен крикнул с такой силой, что Адэль невольно вздрогнула, - Хватит. Мы оказались в этой передряге по вине случая, чьего-то злого умысла, жребия судьбы или черт знает чего ещё! И никто из нас в этом не виноват! Сама-то ты кто? Откуда? И что означает 'буквально появилась из неоткуда всего три года назад'? - повторил Стивен случайно обронённые Филлириусом слова.
        Адэль грозно посмотрела на пророка. Как-то за разговором, на пути в Ровмалу, Филлириус спросил, откуда она. И Адэль наскоро соврала, сказав, что очнулась однажды в лесу близ Локарта и ничего не помнила. Тогда она не была готова сказать правду, слишком сложную и для неё и для других.
        Стивен тяжело вдохнул, готовясь возобновить гневную тираду, но поймал укоряющий взгляд Филлириуса, и от продолжения ссоры отказался. Переведя взгляд на Адэль, Стивен понял, что она вот-вот заплачет.
        - Я была йараем, - покусывая губы, призналась она.
        - Кем? - встрял Стивен. Он не успел успокоиться, и вопрос прозвучал грубо.
        Филлириус же побледнел и несколько раз попытался что-то сказать, но не смог.
        - Йараем, - повторила Адэль, - Высшей мерой правосудия этого мира, проводником человечества в его судьбе. Высшим духом, существом, называй, как хочешь. Я родилась пятьсот двадцать пять лет назад.
        - Пятьсот двадцать пять? У вас столько живут?!
        - Ты дослушаешь или нет? - Адэль кинула на Стивена озлобленный взгляд, - Когда мне было четырнадцать, до наших краев добрались очаги Великой Войны. Сражались все кто мог. Все, кто хотел жить. И я в их числе. Я ушла из дома и через семь лет оказалась в Гароне. А ещё через год, в последний день войны, я умерла. Мне было тогда двадцать два. Но вместо того, чтобы попасть в одну из обителей душ - Горгота или Сартраса - моя душа, предстала перед демиургом. Он сделал меня йараем - высшим духом, задача которого оберегать живых. Следующие пятьсот лет я провела на горе Йараев, во дворце демиурга, направляя и оберегая человеческие судьбы, и провожая души умерших в обители вечного благоденствия или вечных страданий.
        Адэль внимательно смотрела на Стивена.
        - То есть - провожая души умерших?
        Адэль потупила взор. Ей совсем не хотелось об этом говорить.
        - То есть я, данной мне властью, решала, заслужил ли человек после смерти покоя, или нет. Если заслужил, добрыми поступками и честной жизнью, то я провожала его душу в обитель Горгота. Там души обретают спокойствие и умиротворение. А если человек не заслужил, если жил во грехе и пороке, то его дорога была прямиком в вечный огонь Сартраса.
        Стивен старался никак не реагировать, ограничиваясь только вопросами. Филлириус без стеснения смотрел на Адэль со смесью неверия и какого-то благоговейного страха. Он-то знал кто такие йараи, и для него это признание звучало как откровение. Он, как и все люди в мире, и представить не мог, что йараи могут снова стать людьми, особенно спустя пять сотен лет. Адэль же решила честно ответить на любой, или почти любой, вопрос.
        - А высшая мера правосудия и оберегание судеб - это что значит? - буркнул Стивен.
        - Я... то есть мы, они..., - оговорилась Адэль, - Все йараи, посылают знаки людям, которые им вверены. Направляют их на верный путь, помогают избежать вечной агонии во владениях Сартраса. Люди - подопечные йараев, а йараи - проводники и хранители людей. Если йарай считает, что человек сбивается с пути, или уже сбился, то... они могут послать человеку испытание, или наказание.
        - Значит, ты решала за людей?! - Подскочил Стивен. - За нас сейчас тоже кто-то решает что ли?
        Адэль подбежала к Стивену и сжала его плечи.
        - Никто ни за кого не решает! - громким шепотом возразила она, - Человек тяготит к одному пути, и если этот путь кажется йараю неверным, он посылает человеку знаки, предложение другого выхода. Выбор же остается за человеком. И не йараи виноваты в том, что люди не могут даже с их помощью, поступать правильно! - Несмотря на собственную ненависть, Адэль инстинктивно защищала тех, с кем она провела пятьсот лет, и не только потому, что они были когда-то её семьёй, но и потому, что Адэль верила в свои слова. - Йараи действуют только так; только знаками; только предоставляя другие пути. Прямо вмешиваться в судьбы людей запрещено, - Адэль поникла, - А что касается нас... тебя и меня. Нам некому помочь. Каждый йарай следит за несколькими судьбами. От десяти до нескольких сотен. Каждому человеку, как только он рождается, демиург назначает проводника - йарая, который будет следить за его судьбой. Ты не родился в этом мире, у тебя проводника нет, здесь ты сам по себе, и это вдвойне тяжело.
        - И слава богам. Ещё не хватало, чтобы мертвые говорили мне что делать! Сейчас ты... человек. Как это получилось? И почему "нам некому помочь", у тебя тоже нет этого...
        - Проводника, - напомнила Адэль.
        - Да, проводника. Так что?
        - Нет, у меня его нет, - Адэль собрала все душевные силы, и сказала то, что не говорила никому и никогда, - Чуть меньше трёх лет назад, демиург изгнал меня и вернул плоть, сделал снова человеком. Но проводника он мне не дал.
        Адэль была уверена, что Стивен хотел узнать причину изгнания, но промолчал. Он понимал, что уже и так вынудил Адэль сказать гораздо больше чем она того хотела и видел, что эти воспоминания отнюдь не радовали её.
        Все молчали. Адэль и Стивен, осознав все, что наговорили, старательно избегали взгляда друг друга.
        - Дарвейн, - нарушил гнетущую тишину Филлириус.
        - Кто? - в один голос переспросили его путники.
        Филлириус неотрывно смотрел на водопад.
        - Я вспомнил, - он взвешивал каждое слово, припоминая как всё было, - когда мы со Стивеном были у ворот, кто-то из солдат или может полукровок, не знаю, упомянул её. Сказал: 'госпожа Дарвейн предупредила, что трое могут объявиться на границе'!
        Адэль встрепенулась. Она подбежала к Филлириусу, и крепко схватила его за плечи.
        - Дарвейн? Роналисса Дарвейн?!
        - Ты знаешь, кто это? - насторожено спросил Стивен.
        Адэль повернула голову, но дыхание перехватило, и она долго не могла сказать ни слова.
        - Когда родилась Роналисса Дарвейн, - начала Адэль и её плечи передернуло, - вся гора Йараев буквально сотрясалась от предположений и споров. Она одаренная полукровка.
        Стивен, упомянув рассказ Филлириуса о полукровках, уточнил, что они не имеют дара, кроме способности чувствовать магию других.
        - Вспомни, после я сказала, что бывают и исключения. Не часто, но бывают. Роналисса Дарвейн получила дар. И дар не малый - все четыре Элемента. Сама сила Элементов в её крови невелика, но в сочетание с магией полукровок она возросла и обрела новую, неповторимую форму. Не скажу, что Роналисса Дарвейн самый сильный маг из всех, что рождались на земле. Нет. Но в нынешнее время, она, по крайней мере, одна из сильнейших, точно. И одна из самых опасных. Её магия уникальна, а значит непредсказуема.
        Наступила тишина. Каждый обдумывал новости, пытаясь осознать угрозу.
        - То есть за нами открыла охоту могущественная ведьма, - безрадостно подытожил Стивен, - И что ей от нас надо? Разве что я и Филлириус неклейменые маги, но ты-то тут причём тогда?
        Адэль пожала плечами.
        - Не знаю, но лучше сделать все возможное, лишь бы не попасться ей.
        Филлириус молчал.
        - Не понимаю, - пророк, наконец, вышел из своей задумчивости, - Рона служит Маршалу. Я много об этом слышал. А если вы, или мы все, нужны не лично ей, а ему?
        Вопрос остался без ответа.
        Адэль попыталась сделать несколько шагов, но ноги подкосились, и она чуть не упала. Стивен вовремя успел подхватить её.
        - Я хочу посмотреть кто на той стороне Озера.
        Стивен помог Адэль дойти до водопада.
        - Ох, - застонала она, - их так много, как же мы прорвемся?
        - Мы не собираемся прорываться... - пояснил Филлириус и поведал Адэль о плане: пройти через туннель Эдра.
        Адэль внимательно слушала, а потом вдруг налетела на пророка с отчаянными воплями:
        - Ты выжил с ума! Вы оба! Единицы могли пройти Эдру, и они были куда мудрее нас!
        Филлириус подошел и обнял Адэль за плечи.
        - А какие ещё есть варианты? Выйти и сдаться им на милость? Не думаю, что она у них есть.
        И Адэль в своём молчание согласилась.
        - Нужно торопиться. - Она наклонилась и подхватила свой заплечный мешок. - Путь на другую сторону займёт не один день. Придется идти быстро. Еды и воды в обрез, я рассчитывала только на себя, и набрала достаточно, но теперь нас трое. Придется экономить.
        Стивен и Филлириус собрали вещи и переглянулись. Они оба улыбались.
        - Я думал, она смягчится, после вчерашних ранений, но она всё так же невыносима, - шепнул Стивен Филлириусу, когда Адэль уверенно двинулась в темноту туннеля.
        Они оба посмеялись, и Филлириус добавил:
        - И, тем не менее, я рад, что мы вместе.
        - Я тоже.
        Стивен подтянул лямки мешка и в один шаг скрылся в темноте. Филлириус последовал за ним.
        
        ГЛАВА 14. МУЗЫКА ТИШИНЫ.
        
        На возвращение в Сарлакас Роне понадобилось чуть больше недели. От Энвита она добралась до Северо-Валканского порта и на корабле доплыла до Гарона. Люцирон без устали скакал по суше, на воде Рона обеспечивала парусам попутный ветер, но остаток путешествия вымотал её. Времени на отдых не было - Маршал ждал.
        Рону целыми днями не оставляли беспокойные мысли.
        Каким бы простым не казалось поначалу, то, что она услышала от оружейника Карда, с каждой новой мыслью о его словах, услышанное представлялось всё тревожнее. Кто такая эта Адэль? Девушка, которую этот болван знает три года? Девушка, которая таит от лучшего друга всё своё прошлое; которая, сама не обладая даром, знает о магии больше многих и может с лёгкостью управлять самым неподатливым магическим оружием? Безумие! И ей известна история глубокой древности, о которой забыли даже самые старые из живущих.
        Кроме Эзаруса. Он помнит и знает многое.
        Кто она? Откуда? Может она последняя из рода Сотхат, как и Эзарус? Может она та, кого он не смог настигнуть и убить, подобно остальным его соплеменникам? Рона терялась в догадках. Подходила к решению то с одной, то с другой стороны, но какие бы доводы она не приводила, всё равно неизбежно возвращалась к самому главному и пока безответному вопросу: Кто она - Адэль Кэрролл?
        А этот парень? Рона вспомнила о Стивене. Ему нужен пророк! Но ведь все пророки во дворце, в Сарлакасе, служат Владису! Однако оружейник отправил Стивена в Тэрнс! Да, там вполне мог остаться пророк. На секунду Рона пожалела, что отказалась от преследования: странная девушка, такой же странный, и судя по словам Карда, сильный неклейменый маг и пророк! Можно было бы привезти Владису не дурной урожай. И всё же эта мысль задержалась ненадолго: у Роны были другие дела, и они требовали скорейшего возвращения в Сарлакас. Она и так уже позволила себе лишние три недели, ушедшие на путь в Энвит. Больше медлить было просто нельзя. Об этих троих позаботятся другие. Она оставила распоряжения на их счет везде, где могла.
        
        Роналисса прибыла во дворец до рассвета, и поблагодарила духов, за то, что тот ещё крепко спал, давая ей возможность отдохнуть хотя бы несколько драгоценных часов. На пути к своим покоям, она украдкой заглянула на кухню и взяла оттуда кусок жареного мяса и какой-то салат с огромным количеством мидий. Еда была уже подпорченной, но чтобы утолить голод, можно съесть и худшее блюдо и чувствовать себя при этом счастливым. Можно было дождаться завтрака, но ещё несколько часов без пищи грозили свести Рону с ума. На ходу она с удовольствием опустошила тарелку, поставила её на один из подоконников и, едва переступив порог покоев, бросилась на кровать, где моментально забылась глубоким сном.
        Наслаждаться беспечным спокойствием долго не пришлось - в полдень на главной башне зазвонил колокол. Рона открыла глаза, и беспощадное солнце ослепило их. Сощурившись, она накрылась одеялом с головой, мечтая продлить минуты отдыха. Раздался стук в дверь.
        "Сартрас забери этих стражников, уже всему дворцу растрепали, что я здесь!"
        - Войдите, - буркнула Рона тихо, в надежде, что её не услышат.
        Дверь приоткрылась, и в щель протиснулась голова фрейлины. Рона уже сидела на кровати, не выказывая никаких признаков усталости.
        - Добрый день, госпожа Дарвейн. Стража сообщила, что вы прибыли несколько часов назад. Я не стала беспокоить вас раньше, полагая, что вам нужен покой. Я бы ещё дольше не пришла, но Маршал хочет вас видеть.
        Писклявый голос фрейлины раздражал.
        - Подготовьте мне ванну, - сказала Рона, - и потом уходите. Я сама помоюсь.
        Служанка поклонилась и пошла в помещение, отведенное под ванную.
        - И да... леди...
        - Милинда Мидлтон, госпожа.
        - Да, леди Мидлтон, и принесите мне мою одежду, - Рона оглядела себя критическим взглядом, - а то белый наряд Посвящения подрастерял свою белизну в пути.
        Леди Мидлтон, крупных размеров, молодая особа, дочь графа Дарсера, залилась густым румянцем, отчего стала похожа на детскую куклу глупого вида. Она выдавила из себя подобие смешка и, уткнув глаза в пол, прощебетала:
        - Госпоже сегодня велено одеться, как подобает всякой даме, живущей во дворце его святейшества.
        - Кем велено? - Роне этот вопрос казался глупым, так как ответ был ясен, но она не могла поверить, что Владис требует, чтобы она влезла в одно из этих безвкусных, обвешанных рюшечками, и сдавливающих грудь, платьев.
        - Маршалом, моя госпожа.
        - Да знаю я, - небрежно отмахнулась Рона, - И зачем нужен этот маскарад, он, конечно же, не объяснил.
        Последнее Рона сказала скорее самой себе, но фрейлина кивком подтвердила её слова.
        - Его святейшество подозревал, что вам это не понравится. Ему известна ваша нелюбовь к современной моде, и он заранее приобрел медин-даширский шелк. Пока вы отсутствовали, для вас пошили наряды по восточному фасону. Ни тугих корсетов, юбки не огромные как у нас и без каркаса, и... - леди Мидлтон смущенно опустила глаза, - ...и без нижнего платья. Вам понравиться.
        Восточная мода считалась на Центроокеанском материке чуть ли не развратом, но леди Мидлтон настольно раскраснелась от возбуждения, будто всё это барахло сшили для неё. Она долго тараторила, описывая все достоинства новых нарядов, и говорила бы ещё столько же, если бы Рона грубо не прервала её, напомнив об обязанностях.
        - Сию минуту, госпожа, ванна сейчас будет готова.
        И, пылающая восторгом, леди Мидлтон скрылась в соседнем помещении. Рона искренне позавидовала её способности радоваться всякой ерунде.
        "Ну что ж, - подумала она - Влад знает, как добиться своего. Раз не может впихнуть меня в местное тряпьё, впихнёт в иноземное. Да и какая разница! Совсем скоро и иноземное станет нашим. Его взор видит гораздо дальше нашего континента. Простирается на Восток, уже почти завоеванный, - источник драгоценностей, специй и шелков; на Север - родину мехов, леса и железа. Даже на пустынный юг. Скоро люди увидят в нем не только мессию, указывающего путь, но и предводителя, способного вести по этому пути. И все люди опустятся на колени".
        Рона улыбнулась своим мыслям, в которых Владис занял главное место. Её позвала леди Мидлтон, изрядно запыхавшаяся после приготовления ванны. Когда Рона вошла в помещение, у неё перехватило дыхание.
        Комната стала больше. Вместо привычной маленькой ванны, в полу был небольшой бассейн, способный вместить не меньше десяти человек, но недостаточно глубокий, чтобы плавать. По углам были изящные спинки в виде дельфинов. Под воду уходили мраморные ступеньки, на поверхности плавали лепестки роз. От воды, вместе с паром, поднимался нежный аромат ванили. Подарок Владиса.
        Рона передумала оставаться в одиночестве и попросила леди Мидлтон остаться. Фрейлина помогла ей раздеться и спуститься в бассейн. Времени на долгое расслабление не было, но и коротких минут хватило, чтобы Рону окутало наслаждение. Леди Мидлтон бережно растерла тело хозяйки мочалкой с душистым мылом и маслами, вымыла волосы, и после купания окутала мягким полотенцем. Пока Рона вытирала оставшиеся капельки воды, фрейлина ушла и вернулась с целой кучей платьев. Но выбирать Роне не пришлось: Владис уже выбрал сам.
        - Вот это, - сказала леди Мидлтон и показала верхнее.
        Она помогла Роне одеться, хотя простая конструкция и крой этого наряда, не в угоду здешним платьям, позволяли женщине одеваться самой. При всей нелюбви Роны к платьям (из-за их непрактичности), даже она не могла не признать, что данный случай можно назвать прекрасным исключением. Струящийся шёлк, несколько слоев юбки с разрезом почти до самого бедра. Осмотрев себя в зеркале, Роналисса гордо приподняла голову.
        
        Стражники распахнули двери зеркального зала. Рона никогда не была здесь прежде. Овальная комната, со стеклянным куполом вместо потолка, через который лился нескончаемый поток солнечного света. На стенах, от пола до потолка, висели четыре зеркала в золочёных рамах. В остальном зал был полностью пуст. Богатство и великолепие, простота и изящество. Рона, не скрывая восторга, осматривала это сокровище. Резьба на широких рамах передавала невообразимое количество сцен из жизни самых разных людей: от возлюбленных, сидящих под сенью разлапистых деревьев, до войн древности. Роналисса увидела Владиса. Он стоял, прислонившись спиной к стене между зеркал, и наблюдал как Рона, купаясь в лучах света, взирает на его творение. Рона поспешила поклониться, но Владис жестом попросил её оставить официальный тон.
        - Ты прекрасна сегодня, - шепотом сказал он.
        - Благодарю Ваше....
        - Тише, ты спугнёшь её.
        Рона мельком оглядела весь зал, ища ту, которую она могла спугнуть, но никого не увидела.
        - Кого, Ваше Святейшество?
        Владис прижал палец к губам и снова прошептал:
        - Тишину, дорогая. Тишину. Тишина - это благоговение, перед редкими минутами спокойствия, которых нам дается так мало. С ней нужно расставаться постепенно.
        Владис взмахнул рукой. Появилась, и медленно поплыла по воздуху, стеклянная скрипка с разноцветными нитями магии вместо струн. Рона бережно взяла подплывший к ней инструмент, и ухватила тонкими пальцами возникший рядом смычок.
        До слуха донеслась трель колокольчиков. Их высокие голоса будто шептались и чём-то, делились некими, известными только им, тайнами. Рона вслушалась в чарующие слух звуки.
        - Подыграй им, - Владис посмотрел Роне в глаза, - Помоги отпустить тишину.
        Рона сжала скрипку и провела смычком по струнам. От инструмента, тонкими спиралями, поднялись разноцветные искрящиеся ленты. Рона начало медленно играть незнакомую мелодию: пальцы сами ложились на струны. Невидимые колокольчики помогали ей. Каждая тронутая смычком струна, вместе со звуком отдавала всему окружающему свой цвет. Темп мелодии постепенно увеличивался. По всему залу кружились исходящие от скрипки цвета: они были похожи на сотни маленьких сказочных фей, настолько маленьких, что их самих никогда никому не увидеть, но оставляемый ими след, способен разглядеть каждый. Когда цветов стало невообразимо много, они собрались под куполом и начали преображаться в самые разные фигуры: замки, леса, лица... Рона стала играть быстрее, и в пальцах, зажимающих струны, что-то кольнуло. На полированный мраморный пол упала красная капля. Струны стали нещадно резать подушечки пальцев. Рона подняла взгляд на Владиса, но тот молчал. Цвета, тем временем, создали очередную фигуру: дворец Сарлакаса, во всем его великолепие. Стеклянный гриф скрипки начал окрашиваться красным. Рона призвала дар, и раны залечились.
На их месте появились новые порезы, которые так же быстро затянулись, освободив место для следующих. Излечить мелкие раны было легко, но потерянная кровь, уже оросившая пол крупными каплями, восстанавливалась медленно, как у всех.
        Темп всё ускорялся.
        Голова у Роны начала кружиться, и перед глазами появился неясный туман. Когда сил совсем не оставалось, Рона посмотрела под потолок. Огромный разноцветный шар красок, водопадом устремился вниз, завис над полом, превратился в ураганную воронку и взметнулся вверх. Все цвета радуги отражались от четырех исполинских зеркал.
        В следующую секунду всё случилось одновременно. Воронку разорвало на четыре части, и каждая на всей скорости устремилась на зеркала и разбилась о них на миллионы искр. Скрипка вырвалась из рук и заиграла самостоятельно; к ней присоединились другие невидимые инструменты; с позолоченных рам сошли призрачные пары и по всему пространству залу, до самого купола, закружился танец.
        Рона почувствовала себя легче воздуха. Она поднялась вверх, туда, где на расстояние нескольких метров от пола, с вытянутой рукой, парил Владис.
        Рона положила кисть в его раскрытую ладонь, и он привлек её к себе. Свободной рукой он обнял её за талию. Дурнота отступила, но туманная дымка продолжала застилать глаза. Сейчас она была вызвана уже совсем другим чувством - сладкой истомой и восторгом.
        Цветные искры кружились как снежинки.
        Музыка играла.
        Они начали танцевать.
        - Ты Богиня, - голос Маршала прозвучал прямо над ухом Роны, но ей он показался далеким.
        - А ты - Бог, - ответила она, и прижалась к его телу.
        Они кружились в танце то у самого пола, лишь изредка касаясь его, то под куполом.
        - Этот зал твой, - с любовью сказал Владис, - Я хочу подарить тебе ещё кое-что.
        Он недолго молчал, поглаживая полуоткрытую спину Роны.
        - Я хочу подарить тебе Империю. Ты станешь Императрицей. Матерью моих детей. Я дарю тебе мир.
        Рона остановилась. Несколько инструментов дали фальшивые ноты, но тут же вернулись в ритм.
        - Ты не рада?
        Музыка, из тонкой и мелодичной, перешла в более отрывистую и резкую, но красоты своей не утратила. Скрипка бешено заиграла, звуки стали ниже, быстрее.
        Он дернул Рону за руку, и крепко сжал талию.
        - Почему?
        Владис рывком опрокинул её назад, подставив руку под спину. Повёл пальцами, очерчивая купол, и небо нам ними потемнело. Из золотого, оно стало пурпурным, а затем - глубоким синим. Выглянул молодой месяц, зажглись звёзды и свечи поплыли по воздуху в серебряных светильниках. Обоняние одурманил тяжелый запах сандала.
        - Не пристало женщине, не королевской крови всходить на престол. Ваш престол.
        - Скажи это как подобает! - голос Владиса погрубел, крылья носа широко раздувались, глаза расширились, открывая покрасневшие сосуды на белках.
        Рона знала, чем может обернуться отказ от оказанной чести, и молила духов дать ей время хотя бы на объяснения.
        - Ты отказываешься быть моей женой, моей императрицей? Скажи это!
        - При всем уважении и любви к тебе, я смиренно благодарю, но не могу принять эту честь, - спокойно сказала Рона, скрывая страх, - Я не могу быть той, кем ты предлагаешь.
        - Ты будешь тем, чем я захочу!!!
        Его голос, усиленный стократ, разбил зеркала. У Роны лопнули барабанные перепонки. Божественная магия дня и ночи в один миг исчезла. Цветные искры растворились в воздухе, призрачные танцоры испугано вернулись на рамы. Вместо них, по всему залу и вокруг Роны, закружились миллионы осколков. Они пролетали стремительно, задевая то одну щеку, то другую, то спину, то ноги, и оставляя после себя десятки и десятки маленьких порезов.
        - Ни смей! - крикнул Владис, когда Рона попыталась излечиться.
        - Выслушай меня Влад! Я отказываюсь не потому, что не считаю это великой честью и не потому, что не люблю тебя, - Рона остановилась, ожидая очередного гневного выкрика, но его не последовало, - Ни один человек в мире не присягнет тебе, если рядом с тобой на коронации буду стоять я. Люди ненавидят меня, считают что я попираю тебя, посягаю на твою власть. И даже ты не в силах переубедить их. Если ты наденешь на меня корону, пойдут такие толки, что ты потеряешь доверие народа. Тебе нужна другая жена.
        Владис смягчился, но не до конца.
        - Какая?
        - Чтобы её любил народ, но не больше чем тебя, иначе за всё, что создал ты, начнут восхвалять её; чтобы она была умна, но не так как ты, иначе она посягнет на твою власть; чтобы была щедра, но не настолько, чтобы раздать все богатства, случись ей остаться регентом; чтоб была верна тебе всецело. И чтобы могла спокойно вынашивать для тебя наследников, не беспокоясь о том, кто будет защищать тебя от врагов пока она в положение.
        Осколки продолжали резать, но Рона терпела.
        Музыка не умолкала.
        - И ты не хочешь быть такой женой?
        - Хочу, - глядя в глаза и, погладив щеку Владиса, шепнула Рона, - Но ты сам знаешь, что не могу. Ты вырастил меня для другого. Я должна делать то, что умею - охранять тебя, твои цели и твои творения.
        Владис ничего не ответил. Он взмахнул рукой. Воздух под ногами Роны потерял плотность, и она полетела вниз. Она бы ударилась об пол, но успела вовремя призвать дар и ловко приземлиться. Как только её ноги коснулись земли, руку Владиса, от плеча до кончиков пальцев, охватило синее пламя. С размаха он стряхнул пламя, и оно устремилось к Роне. У самой груди Роны, пламя столкнулось с бело-голубой стеной магии воды и погасло. Роналисса улыбнулась - они часто устраивали с Владисом поединки и когда он злился, то всегда выплескивал эмоции в сражении. Улыбка погасла, когда Рона не встретила ответную у Владиса. В Рону полетели черные, заостренные сгустки магии земли. Она поймала их с огненную сеть и отправила обратно. Владис встал спиной, раскинул руки. Сеть ударилась о тяжелую ткань гауна, превращенную Владисом в невидимую каменную преграду. Смешав воедино магию огня, воздуха, воды и земли, Рона создала два кнута, похожих на её бичи Сартраса и замахнулась. Владис повернулся, кнуты захлестнули его запястья. В спину Рону толкнул поток воздуха и бросил вперед. Владис поймал Роналиссу. Взял посередине кнуты,
накинул их петлей на плечи Роны, поставил её на ноги и притянул к себе. Теперь он, наконец, улыбнулся. Рона не вздохнула с облегчением - она знала, что Владис не причинил бы ей вреда. Кнуты перестали сковывать Рону и исчезли. Руки Владиса заскользили вниз, приспуская короткие рукава платья, губы начали покрывать шею и плечи поцелуями.
        За всё время, вплоть до настоящей ночи, что они провели вместе, наедине друг с другом, он не сказал ни слова. Рона обмолвилась лишь однажды, и её шепот, отразившись от стен, эхом разлетелся по залу, неоднократно вернувшись к ней и к нему: 'Владис'.
        
        Восставшей на несколько страстных часов магии, было суждено снова испариться. Рона сидела на полу, а Владис уже надевал зеленый, расшитый серебряной нитью, гаун.
        Он так ничего и не сказал ей. И лишь уходя, бросил через плечо обреченно:
        - Как, женщина, подобная тебе, может быть настолько лишена тщеславия?
        - Все мое тщеславие уже нашло отражение в служение тебе.
        - Ты заботишься о благе империи. Я сам научил тебя этому. Я принимаю твой отказ... и твои советы тоже. Спасибо, Лисса.
        Он вышел, оставив некогда блиставший великолепием, а ныне разгромленный зеркальный зал, и Рону, истово благодарившую духов за всё, за что только может благодарить женщина и первая слуга величайшего из смертных.
        
        ГЛАВА 15. ОТКРОВЕНИЯ.
        
        На следующий день Владис вызвал Рону на официальный доклад. Он принял её в тронном зале, и задал вопросы о прошедшей поездке в Хэнсин. Рона отвечала кратко, не желая вдаваться в подробности. Когда вопросы иссякли, Рона услышала собственный голос:
        - Зачем это было нужно?
        - Что именно? - не понял Владис.
        - Задание в Хэнсине. Всего несколько человек имели непокорные мысли против вас и вашей политики. Хэнсин стоит на самой границе Валканы, он отрезан от остальных городов, туда даже никакие слухи не доходят. Хэнсин не представляет угрозы, даже если все жители разом поднимут бунт.
        Рона стояла неподвижно, ожидая ответа. Владис долго молчал.
        - По-твоему это допустимо? - наконец сказал он, проведя пальцами по бровям, - Значит, ты считаешь возможным закрывать глаза на тех, пусть даже немногих, кто способен разрушить всё, к чему мы стремимся?
        Рона опустила взгляд и тихо ответила:
        - Нет.
        - Повтори, - приказал Владис.
        - Нет, я так не считаю, - сказала Рона несколько громче.
        На лице Владиса появилось непонимание, он встал с трона и пожал плечами.
        - Тогда почему ты задаешь такие глупые вопросы?
        - Потому, что ты считаешь это возможным - не обращать внимания на нескольких непокорных.
        По залу пронесся сдержанный смех. Владис подошел к Роне, приподнял её подбородок и, глядя в глаза, сказал:
        -Ты права. Я послал тебя туда по более важной причине. У Кассалины было видение. Она сказала, тебе непременно нужно побывать в Хэнсине, что там случится нечто важное. Поэтому я должен тебя спросить: кроме того, что ты сказала, было ещё что-то?
        Рона молчала, вспоминая, но ничего не приходило в голову.
        - Нет, Кассалина не могла ошибиться. Наверняка, ты просто не заметила чего-то важного.
        "Кассалина... - эхом отдавалось у Роны в голове, - Конечно, могущественная Кассалина не могла ошибиться!'
        - Тебе не о чем переживать, - откликнулся Владис на немые размышления Роны, - Она не ровня твоим талантам, но её пользу не можешь отрицать даже ты, - искренне сказал Владис, но о том, что видела Кассалина, промолчал.
        Владис провел пальцами по щеке Роны. Долго и внимательно он вглядывался в плавные, но дерзкие черты, а потом обхватил шею Роны, поднес свои губы к её губам, и ещё долго целовал.
        
        Весь оставшийся день, до самого глубокого вечера, Рона провела в своих покоях, за изучением карт.
        Гарон. Когда-то он был центром всего, главной державой мира. А теперь... Мертвый, забытый пятьсот лет назад, он только начинает возрождаться. Мало отстроить дома и разбить сады. Люди, самозабвенно верующие в Маршала, покидают родные страны и перебираются жить в его резиденцию - Сарлакас. Но и им надо есть, одеваться, услаждать себя экзотическими товарами, а торговля не развивается.
        Порт Киле - туда прибывают все торговые суда из Эллитии и Медин-Дашира. Совсем недавно Медин-Дашир прекратил регулярные поставки своего товара, ссылаясь на повышение пошлин из-за противостояния магов с властями. Конечно, на охоту за магами, из казны Валканы были выделены огромные средства. Денег осталось мало, и пошлины действительно сильно возросли. Но ведь Маршал, ради привлечения людей в Гарон, обеспечил всё для успешной торговли, включая беспошлинный ввоз на его территории! Почему бы Медин-Даширу не торговать с Гароном?
        - Потому, что эта страна мертвая и там слишком мало людей, а большинство из них живут в Сарлакасе, слишком далеко от порта Киле, - так оправдывается царь Мидас, правитель Медин-Дашира.
        Однако всем известно, что Мидас просто ненавидит Маршала, несмотря на их родство. А дочь Владиса - жена Мидаса, царица Владосилена - настолько глупа, что даже не пытается уладить разногласия между мужем и отцом, хотя именно ради этого её и выдали замуж за престарелого царя.
        Так и получается, что Медин-Дашир отказывается поддерживать торговые отношения с Маршалом. Что ж, в таком случае Медин-Дашир постигнет та же участь, что Эллитию, а до неё Северный материк. Сперва, и они отказывались от добровольного присоединения к будущей империи. Владис, в ответ, высадился с армией сначала на Севере, а потом и в Эллитии, и в рекордно короткие два года, завоевал оба континента, прекратил их междоусобицы и сделал их вассалами Гарона.
        'Правда, Эллитию покорил скорее Бенджамин, - подумала Рона и поспешила про себя добавить: - От имени Владиса, конечно'.
        Два месяца назад, Рона направила в Медин-Дашир посла, и сегодня днем он вернулся с грубым отказом!
        А ведь не за горами коронация Владиса на императорский трон! Мир готов, а они нет. Опасно начинать войну с Медин-Даширом, это может поколебать веру остальных стран, но и без верности Медин-Дашира нельзя. По древним законам Императором может быть лишь тот, кому присягнут все страны мира (хотя Владис сам отверг часть старых законов, отказавшись подписывать Международный мирный договор, эту формальность он все же решил соблюсти и получить от монархов устную присягу).
        Рона оказалась в тупике. Подготовка к коронации давно началась. В Сарлакас уже везли всё необходимое со всего мира: от мехов, драгоценностей и золота, военного снаряжения и боевых машин для охраны города на время самой коронации и последующих недельных празднеств, до пленных северных вождей и царей Эллитии, которые во всеуслышание объявят о верности своих стран Владису. Нет, все это не должно пойти прахом! Задержки и проволочки всё испортят! Надо добиться от Медин-Дашира хотя бы временной лояльности, а уже после коронации подчинить его полностью!
        Рона раскатала на полу очередную карту. Она сама отправится к царю Мидасу и решит всё по-своему.
        В дверь постучали.
        - Я занята.
        - Госпожа Дарвейн, - послышался из-за дубовых дверей приглушённый голос, - я Аюрт, посланник с валканских ворот.
        Рона не отрывала взгляд от карты ещё несколько минут.
        - Открыто, - наконец сказала она, позволив посланнику пройти.
        В покои вошла фигура в плаще, шею которой венчала горделиво приподнятая воронья голова.
        Посланник ждал, а Рона продолжала изучать карту.
        - Что тебе? - голос Роны не выражал никакого интереса.
        - Я Аюрт, прибыл от валканских...
        - Это я уже слышала, - оборвала его Рона, - говори по существу, у меня много дел.
        Аюрт утвердительно кивнул, и спокойно, неторопливо изложил суть своего послания:
        - Через Валканские ворота, - Его "р" противно дребезжало, - пытались пройти двое мужчин: молодой и постарше - пророк, по сведениям нашего доносчика, его имя Филлириус. Один из них тот самый человек, о возможном появление которого вы предупреждали. Стивен Рэй.
        - Угу, - отрешенно буркнула Рона.
        Аюрт настойчиво окликнул её.
        Рона повернула голову и чуть не столкнулась с массивным птичьим клювом.
        - Именем Горгота! Сколько раз говорила всей вашей пернатой секте, чтоб не размахивали своими каркалками направо и налево, - Рона брезгливо отвела клюв в другую сторону, - Ну, что у тебя?
        - Стивен Рэй, госпожа.
        Рона задумчиво закусила губу. Она держала в голове столько имен, столько названий, что вспомнить какое-то сходу просто не могла. После непродолжительного раздумья, её глаза округлились.
        - Стивен Рэй, - вскричала она, - И что с ним?
        Аюрт пересказал Роне события, произошедшие у ворот до его отлета.
        -... но есть одна проблема госпожа Дарвейн, точнее сказать две проблемы.
        - Какие ещё проблемы?
        - Во-первых, полукровки не смогли определить есть ли дар у Стивена Рэя. Половина утверждает, что дар есть, и что он крайне велик, а другая половина говорит, что этот человек не маг.
        Рона взмахнула ресницами. Как такое возможно? Полукровки всегда чувствуют дар! Не может сразу половина из них ошибаться! Аюрт помолчал, а потом преподнёс ещё более весомый сюрприз.
        -И во-вторых, - на секунду он запнулся и опустил глаза, - оба человека, и пророк Филлириус и Стивен Рэй, сбежали от ворот.
        - Что?! - крикнула Рона. В ней боролись сразу несколько чувств. Мысли метались.
        "Да кто они?! Как смогли бежать? А эти идиоты! Упустили! Они их упустили! Когда я велела доставить их ко мне! А где эта Адэль? О ней Аюрт ничего не сказал. Куда они отправились?'
        - Когда это было? - только и спросила она успокоившись.
        - Четыре дня назад, - ответил Аюрт, - погоня пошла прямиком за ними. Им некуда бежать, их поймают. Обязательно.
        - Хорошо. Ты хорошо выполняешь свой долг. Если по пути назад, встретишь своих сородичей с новостями, скажи им, чтоб сообщали всё немедля, сразу по прилету.
        
        * * *
        
        На небе сгущалась тьма... а может быть вставало солнце и грело плодородные земли. Друзья этого не знали. Они брели в бесконечной тьме, и золотистый шар, созданный Стивом, едва рассеивал мрак. Они были уставшие, немытые, голодные, мучаемые жаждой, но твёрдые в своём решение пройти через Эдру. Они часто падали - пол туннеля был скользким от сырости; обдирали колени; ударялись о потолок, который становился то высоким, в два человеческих роста, то таким низким, что двигаться приходилось на четвереньках.
        - Ничего, всё отлично, - заверила Адэль после очередного падения, но и она и остальные знали, что всё далеко не хорошо. Филлириус помог Адэль подняться, а сам был готов свалиться с ног.
        - Надо сделать привал и разжечь костёр, у меня есть немного щепок.
        Адэль издала некое подобие смешка.
        - Стивен, да нельзя здесь жечь костры! Это - территория Элемента воды, я же говорила.
        В ответ Стивен с досадой вздохнул и расстроенно протянул 'точно'.
        Друзья вынули и расстелили пледы, и уселись плотнее друг к другу.
        - Попейте, - Филлириус достал из мешка бурдюк и протянул сначала Адэль, потом Стивену.
        Все запасы воды, подготовленные Адэль, почти иссякли. Из еды осталось несколько колбасок, да сушеные грибы и фрукты.
        - Надо было брать больше, - упрекнула себя Адэль.
        - Ничего, - подбодрил её Стивен, - откуда тебе было знать, что на твою голову свалятся два лишних едока!
        Адэль деланно рассмеялась.
        - Да уж, этого я точно знать не могла, и всё же... Сколько мы уже идем?
        Стивен и Филлириус задумались.
        - Может быть дня три - четыре, - высказался пророк.
        - Да, - согласился Стив, - скорее всего, не меньше, - А сколько вообще идти до этого Озера и после него?
        - До самого Озера ещё около суток, а после... не знаю. Мало кто выходил с той стороны и ещё меньше вышедшие рассказывали об этом. Может ещё столько, может больше... Да и какая разница, всё равно воды осталось меньше чем на день. Даже если Озеро пропустит нас, мы умрем от жажды раньше, чем увидим свет. А своей водой оно вряд ли поделится.
        - Перестань, мы выйдем отсюда, и выйдем со дня на день. Я обещаю.
        - Стивен! - Адэль посмотрела на него с нежностью, - Ты пытаешься успокоить меня, я знаю, но ты не можешь обещать такие вещи. Ты никогда не был в Эдре. Ты в нашем-то мире всего ничего и почти ничего не знаешь. Как ты можешь обещать подобное?
        - Ну-у-у-у, так расскажи.
        Адэль удивлялась способности Стивена всегда сохранять бодрость духа.
        - Что рассказать?
        Стивен вопросительно посмотрел сначала на Филлириуса, затем на Адэль.
        - Ну не знаю! - он с досадой всплеснул руками, - Вы оба живёте в этом мире, не уж то не знаете никак интересных историй о нём? Или, - обратился он к Адэль, - ты боишься, что если что-то расскажешь мне, то тогда уже не сможешь попрекнуть в том, что я ничего не знаю? И, кстати, - добавил Стивен с улыбкой, - кое-что я знаю.
        Он наспех перечислил то, что смог вспомнить, перепутав половину, и приписав природу одних свойств другим, чем искренне рассмешил друзей.
        - Вот, - воскликнул Стивен, - придумал. Когда ты рассказывала о йараях, ты говорила какие-то два имени, или названия, не знаю что это. Что-то связанное с обителями душ.
        - Сартрас и Горгот? - подсказала Адэль
        - Да, да, они. Расскажи о них. Кто они? Я так понял один злой, другой добрый?
        Стивен залез в мешок, извлек оттуда колбаску и разломал её на три части.
        - Вроде того. Пусть Филлириус расскажет, - попыталась отвертеться Адэль, и откусила кусок от угощения.
        Филлириус, смачно причмокивая, помотал головой.
        - Нет, - твердо сказал он, - про Сартраса и Горгота я знаю только легенду. Лучше ты расскажи, поскольку тебе наверняка известна не легенда, а факты.
        Адэль вытянулась вперед, чтобы увидеть Филлириуса (между ними сидел Стивен).
        - Легенду о первородных братьях-демонах, которые решили исследовать верхний мир? - спросила Адэль.
        - Угу, - ответил Филлириус, смакуя колбаску.
        - Отлично, - Адэль откинулась на каменную стену и устроилась поудобнее, - это не легенда, это - факт. Рассказывай.
        Филлириус разочарованно вздохнул, проглотил остатки еды, потер руки и начал рассказ:
        - Наш мир возник из тени второго мира - в легенде об этом, разумеется, не говорится. О существование других двух миров вообще мало кто знает, кроме магов, и непосвященные люди рассказывают, что демиурга сотворили Боги, а демоны просто жили среди звезд до появления нашего мира. Так вот..., - Филлириус приспустился вниз, пытаясь удобнее устроиться на твердом камне, и рассказал такую историю, подобной которой Стивен никогда прежде не слышал.
        За миллионы лет, до того как демиург дал материальность пустоте и превратил её в мир, на месте, где позже появился Птэрх - Третий мир - жили только магия Элементов и первородные демоны. Когда тень стала миром, демоны поселились внутри, в центре земли. У них был свой вождь Саргот, а два его сына - Сартрас и Горгот, мечтали увидеть поверхность мира. Среди их народа ходило много легенд, о том, что располагается над ними, но никто не решался подняться на поверхность. Они боялись, что Боги-создатели могут наказать их. Конечно, они знали, что на поверхности, ведь они первородные существа: всезнающие и всесильные. Но, как сказал Филлириус: одно дело, знать, другое - видеть своими глазами.
        Сартраса и Горгота манила наземная жизнь, и они исполнили свою мечту. Они стали первыми, и единственными демонами, которые увидели поверхность планеты Птэрх: магию, животных, деревья и цветы, реки и моря и, конечно, людей. Они были очарованы и решили лучше узнать 'верхний мир', как они его называли, чтобы вернувшись, поведать об этой красоте своему народу. Их влекла жажда знаний. Они провели на земле три столетия (для демона ничтожно малый срок). Изучили людей, узнали какие они. Тогда, по словам Филлириуса, и случился переломный момент: Горгот видел, что люди ещё слабые, что им можно помочь узнать их истинную силу, увеличить их знания. Он стал делиться с людьми своей мудростью, надеясь сделать верхний мир ещё более прекрасным. Учение людей так увлекло его, что поначалу он не заметил, что и его брат Сартрас увидел слабость людей, но более всего замечал не лучшее, а самое порочное, что есть у человечества. Люди стали ему противны. Они были лишь вторыми детьми Богов, намного слабее демонов, но дано им было куда больше. Сартрас решил воспользоваться силой и знаниями по-своему. Он знал, сколь велика
магия Элементов, которой стали обладать люди, и он не понимал, почему столь слабые и презренные создания, обладают этой великой мощью. Как и Горгот, Сартрас обладал собственной магией и стал использовать её против людей. Он хотел уничтожить людей, но сила Горгота во много превосходила его собственную, и Сартрас знал - брат остановит его. Сартрас решил действовать скрытно. Он обещал людям невероятное счастье, исполнение любых желаний, помогал им воплотить все самые сокровенные и смелые мечты. Деньги, слава, всесилие, месть, похоть... Мало кто просил не для себя, а Сартрас получал всё больше людей, погрязших в пороках, все больше зависимых от его магии. Так наступила Эпоха Упадка. Мир стал мрачным.
        Горгот поздно заметил беду. Людей перестали интересовать знания и добродетель. Они отвернулись от Горгота и его идей, предались разврату и греху. Греха стало столько, что Сартрас уже не мог справиться сам. Тогда он вырвал у себя душу, разорвал на одиннадцать частей, и каждая стала воплощать грех и порок. Горгот пытался уговорить Сартраса прекратить, но тот не захотел слушать. Тогда Горгот сказал, что остановит брата силой, если он не оставит людей и не вернется домой. Сартрас только посмеялся. Он уже был напитан столькими человеческими грехами, дающими ему силу, что легко мог одолеть Горгота.
        С болью в сердце, Горгот напал на брата. Их схватку назвали Веком противостояния первородных. Их сражение длилось сто лет. И в конце, Горгот победил, но не сумел изгнать брата обратно в центр земли и заточил его в горе. А сам остался у её подножия, охранять Сартраса. И заточил не только брата, но и себя самого.
        - Ни Горгот, ни Сартрас не могут сами освободиться, - договаривал Филлириус, - за одним исключением: если все до единого люди в мире не станут соответственно либо добродетельны, либо грешны. Но это, понято, невозможно. Темницы демонов заперты на магические замки и только их сила может отпереть их, но сделать это изнутри невозможно.
        - То есть они никак, никогда не смогут выйти?
        - Да. Горгот создал замкнутый круг. Они не могут открыть темницу изнутри, а снаружи это может сделать только их магия, но для этого им нужно выйти, а выйти они не могут. Горгот всё предусмотрел так, чтобы люди ненароком или со злым умыслом не выпустили их. После победы, Горгот сумел растопить сердца людей и очистить их души. Он создал в противовес Спутникам Смерти Сартраса, Спутников Жизни, которые воплощают одиннадцать добродетелей.
        - А эти Спутники Жизни и Смерти разве не обладают силами Горгота и Сартраса? - с живым интересом спросил Стивен.
        - Обладают. Ты к тому что, почему они не могут освободить их?
        Стивен кивнул.
        - Спутники Жизни и Смерти, видишь ли, обладают только силой душ демонов, точнее сказать они и есть их души, с той лишь разницей, что Спутники Смерти - это разорванная на части душа, а Спутники Жизни - единая, но воплощенная в разных ипостасях. А для снятия магических замков, нужна ещё и сила разума, которой ни те, ни другие Спутники не обладают.
        - Ну ладно, и что дальше, Горгот запер себя и брата..., - напомнил Стивен.
        - А дальше всё. Победа случилась осенью, в тысяча пятисотый год второй эпохи. В честь того дня, Элементы растопили снег, и с тех пор в тысяча пятисотом году каждой эпохи нет зимы. Как и в этом году. Он тысяча пятисотый в шестой эпохе. Несмотря на победу Горгота, власть Сартраса оставалась сильна, он всё ещё властвовал над душами тех, кто отдавался порокам, хотя и не мог уже так навредить. Сартрас стал получать в свою обитель души всех умерших грешников, а Горгот взял на себя обязанность хранить души честных людей. Теперь их негласную борьбу поддерживают сами люди, перевешивая то одну чашу весов, то другую. Для поддержания сил Горгота, демиург создал союз...
        - Не надо, пожалуйста! - взмолилась Адэль.
        Филлириус не обратил на её мольбу внимания.
        - ...высших духов, состоящий из душ самых честных, добрых и справедливых людей. Они помогают Горготу направлять живых на правильный путь, и не позволяют Сартрасу взять вверх. Этих высших духов назвали словом 'йарай', что на языке демонов значит "чистая душа". А саму гору, где заточены Сартрас и Горгот - горой Йараев. Так и повелось: Сартрас получает души грешников, Горгот - праведников, а йараи помогают людям идти по верному пути.
        Филлириус завершил свой рассказ. Стивен не сводил с Адэль глаз, с тех пор как Филлириус заговорил о йараях и девушка это заметила. Краснея от стыда, Адэль подтянула к себе колени и спрятала в них пылающее лицо. Она наверняка боялась, что Стивен уже спрашивает себя, какое чудовищное деяния она совершила, что её выгнали из рядов "самых честных, добрых и справедливых" и чистых душ. И Стивена действительно очень интересовал ответ, но он не задал вслух ничего подобного.
        - Ты видела их? - спросил он, хотя это было далеко не первое, что он хотел узнать.
        - Кого?
        - Этих демонов - Сартраса и Горгота.
        Стивен взглянул на Филлириуса: пророк, судя по виду, сгорал от нетерпения и желания узнать все в подробностях.
        - Да, видела.
        - На кого они похожи? - спросил пророк.
        Адэль пожала плечами, в знак того, что ничем интересным друзей не порадует.
        - На людей, - сказала она, - но на величественных людей, таких, какими были Императоры древности. И намного выше, и больше. Во много раз. Их окутывают тоги. Тога Сартраса из багряно-лилового тумана, а Горгота - из бело-серебристого света. Это цвета тех душ, хранимых демонами.
        Других вопросов друзья не задали. После долго молчания, Стивен услышал равномерное дыхание: Филлириус и Адэль уснули. Прислонившись к холодному камню, Стивен ещё долго размышлял над рассказом Филлириуса. В его мире подобных историй никто не рассказывал, будто их и не было. А может, и в правду не было? Стивен взглянул на Адэль: вот она здесь, так близко, с виду - обычный человек. А ведь всего три года назад она была кем-то вроде богини, способной пусть и косвенно, но управлять судьбами целого мира. Стивен представил призрачную душу Адэль, охваченную светом. Величественную, прекрасную. Какого это? Что она ощущала? Что ещё такого она знает, чего может не знать никто из людей? За что её изгнали? Стивен всерьёз не верил, что Адэль способна совершить что-то настолько ужасное, чтобы перестать быть 'чистой душой'. Пятьсот с лишним лет... По сравнению с ним, она видела вечность. Какие тайны ей известны? Наверно самые древние, могучие, - подумал Стивен, и внезапно его осенило. Он начал будить Адэль, тряся её за плечи. Когда девушка раскрыла сонные глаза, Стивен сразу спросил:
        - Кто ещё знает кем ты была?
        
        * * *
        
        Ночь заволокла сад под окнами дворца, и яркие цветы ушли в синеву. Рона потушила все лампы, предоставив звездам и месяцу самостоятельно осветить своим мерцанием покои. Время шло. Распустились ночные цветы. Их запах раскрывался постепенно, усиливаясь от лёгкого, как утренний бриз, в пике входя в приторно-сладкий, и завершаясь глубоким терпким. Рона лежала за задернутым пологом кровати: сотканный из тончайшего восточного шёлка, он пропускал свежий воздух ночи, при дуновение ветра по ткани пробегала мелкая рябь. Шёлк рассеивал падающий на него лунный и звездный свет, но мягкое серебристое свечение не отгоняло беспокойные мысли.
        - Эзарус! - во внезапном озарении выкрикнула Рона, подскочив на кровати.
        "Как я раньше о нём не вспомнила?!"
        Эзарус материализовался прямо на пороге комнаты. Он тупо таращил сонные глаза, пытаясь привыкнуть к внезапному, пусть даже неяркому, свету.
        - Госпожа что-то желает? - язык его заплетался на зависть любому заядлому пьянице.
        Рона встала в кровати, подошла к Эзарусу и дала ему пару крепких пощечин.
        - Проснись идиот! Ещё даже не поздняя ночь!
        Эзарус встряхнул головой, словно ставя на место, сбитые пощечинами, мысли. Его взор постепенно прояснялся, и вот он уже в изумление осматривал комнату.
        - Госпожа, - спохватился слуга, столкнувшись взглядом с Роной, и низко поклонился.
        Он упал на колени, готовый молить о прощение за свою нерасторопность, но Рона, схватив Эзаруса под руки, и усадив на ближайший стул, жестом велела ему замолчать. Ошарашенный слуга попытался встать, однако навалившаяся на его плечи внезапная тяжесть, не давала даже приподняться.
        - Сиди, - приказала Рона.
        Она отозвала магию, которой сдержала Эзаруса, и его плечам сразу стало легче. Рона семенила по комнате, щёлкая ногтём большого пальца об зубы.
        - Ты ведь читал все родовые книги Валканы?
        Эзарус удивился содержанию вопроса, но ответил:
        - Конечно госпожа. Я читал родовые книги всех стран.
        - Это хорошо, - сказала Рона скорее самой себе, а после снова обратилась к Эзарусу, - И ты конечно все их помнишь наизусть!
        Рона стремительно пересекла покои и опустилась на корточки прямо перед Эзарусом.
        - Найди в них записи о нескольких людях.
        - С удовольствием госпожа, - согласился Эзарус, - Какие имена мне искать?
        - Мне нужно знать всё, всё слышишь, что ты сможешь найти о Стивене Рэе, пророке Филлириусе и женщине - Адэль Кэрролл, - Рона приложила палец к виску Эзаруса и передала ему образы, которые вытянула из памяти оружейника Карда, когда он рассказывал о Стивене Рэе и Адэль Кэрролл. Потом она начала ожидающе сверлить Эзаруса взглядом и напряженно щелкать ногтем об зубы.
        За минуту Эзарус вспомнил каждое слово из всех родовых книг. Рона нетерпеливо тряхнула слугу с такой силой, что он больно ударился головой о стену.
        - Ну? Нашел?
        Эзарус встряхнулся, прогоняя остатки магического оцепенения и ответил:
        - Порок Филлириус, родился около ста двадцати лет назад, точная дата неизвестна, обладает даром от двух Элементов: Воздуха и Земли. Проживал в Рэннесе, недавно оттуда исчез и где поселился потом, неизвестно.
        - В Тэрнсе он поселился, - вставила Рона, - Что дальше?
        - С Филлириусом всё. Адэль Кэрролл... Такое родовое имя - Кэрролл - носит тридцать тысяч человек в одной только Валкане. А именем Адэль вообще не зовут ни одну женщину. Даже детей с таким именем нет. Оно считается проклятым и так не называли девочек уже много столетий.
        Рона находилась в полном замешательстве. Нельзя исчезнуть из родовых книг. Избежать попадания в них тоже нельзя. Туда занесены все до единого! Все!
        - Дальше, - сухо сказала Рона, надеясь, что хотя бы загадочный Стивен Рэй прояснит ситуацию.
        - Десять Стивенов, но никто не подходит под образ. Либо старые, либо молодые... Рэев нет ни в Гароне, ни в Валкане. В Независимых Землях трое Рэев. Один ещё младенец, другие двое вообще женщины. Мне жаль, госпожа, но видимо, вы неверно осведомлены на счет этих людей. По крайней мере, двоих из них зовут по-другому.
        Рона, наконец, поднялась и, встав во весь рост, посмотрела на Эзаруса сверху вниз.
        - Можешь идти...
        После ухода Эзаруса, Рона бессильно повалилась на кровать. Она не знала что делать. Её самый мощный дар - интуиция - подсказывал ей, что услышанное от Аюрта и Эзаруса только легкий бриз, перед настоящей бурей. Три человека, идущие так далеко неизвестно зачем. Двое из них, неклейменые маги, дерзнули попытаться пройти через границу. Только нечто крайне важное могло заставить их так рисковать. Адэль Кэрролл... её образ, взятый из памяти оружейника, стоял перед глазами и смутно напоминал кого-то, но Рона не могла вспомнить кого. Филлириус - пророк. Как он смог избежать клейма, когда все остальные пророки давно его получили? Стивен Рэй. Полукровки не смогли определить есть ли у него дар. Но ведь это невозможно... Эти двое ускользнули из-под носа у лучших стражников и полукровок континента. Куда они пошли? Что будут делать? У неё не было ответов. "Ничего, - подумала Рона, - когда их поймают, я узнаю всё".
        Оборвав последние мысли, сон потянул Рону за собой и увлек в свой абсурдный мир.
        
        * * *
        
        - Стивен, во имя отцов, что ты делаешь? - Филлириус проснулся и изумленно смотрел, как Стивен с силой впивался пальцами в плечи Адэль.
        Девушка, оцепенев, смотрела на Стивена испуганными глазами.
        - Никто. Никто не знает, что я была йараем. Кроме вас, - прошептала она.
        - Это точно? А Вэнс? Что тебя связывает с ним? Ты на земле три года, и никому не сказала? Только нам? Ты же знаешь нас едва больше месяца! С чего такое доверие, которого не удостоился даже Вэнс?
        Адэль воззрилась на Стивена ещё более удивленно. Она резко встала с земли и грубо оттолкнула от себя Стивена.
        - Ты обвиняешь меня? Думаешь, я сдала вас полукровке Дарвейн? Да ты сошел с ума!!!
        - Ты была высшим существом пять столетий! Откуда мне знать какие у вас там принципы?! Я допустил, что этой Роне нужна ты. Знания, которые тебе доступны, могут быть огромны, разве не так? Я думаю, что Роне нужно что-то, что можешь знать только ты, - Стивен перевел дыхание, - Я не обвиняю тебя, нет. Просто я хочу понять к каким ещё сюрпризам мы должны приготовиться, благодаря твоим недоговоркам.
        - У меня нет недогов...
        - А ещё это твоё изгнание из рядов высшей добродетели, - в сердцах высказался вслух Стив.
        В холодном туннеле повисло молчание. Адэль не сводила глаз со Стивена, её губы еле заметно подрагивали. Филлириус не знал, что он может сказать или сделать: ведь он сам хранил одну тайну, которая могла стать немалым сюрпризом. Он не мог вступиться за Адэль, так как и сам грешил недомолвками, но и Стивена поддержать не мог. Стивен же оказался совершенно раздавлен, своим внезапным порывом. Он знал, что этой темы касаться не прилично, но было уже поздно.
        В размеренную тишину прокрался звук, падающих с потолка, капель воды.
        - В последний день Великой войны, - тихо разбавил его голос Адэль, - был проклят великий воин - Ардал Салтас. Ему было суждено не знать покоя ни в жизни, ни в смерти, пока он не искупит вину перед душой, несправедливо убитого им человека - Нала Бъюкера. За убийство Нала, он должен был получить прощение из уст человека из рода Бъюкеров. Следить за Ардалом Салтасом, и за тем, как он искупает вину согласно проклятию, было поручено мне. Я стала его проводником и хранителем. Он скитался почти пятьсот лет - проклятие дало ему очень долгую жизнь, дабы он сумел исполнить то, что ему поручено. Судьба была не на его стороне: все дети, внуки, правнуки Нала Бъюкера, умирали до того как он находил их. Но однажды случай забросил его на Восточный континент, где он освободил несколько сотен рабов. Среди этих рабов был мальчик, к тому времени уже дальний родственник Бъюкера. Ардал узнал об этом и поспешил снять с себя тяжкое бремя проклятья. Он нашел мальчика, но прежде чем он успел получить долгожданное прощение, ребенок умер от лихорадки. Этот мальчик был последним из рода Бъюкеров. Прощение было получать уже не
у кого.
        Когда Ардал убил Нала Бъюкера, шла война, умирало много людей. Война сама не справедлива, какими бы благими намереньями она не руководствовалась. Именно поэтому я считала само это проклятье глупостью. Я часто просила демиурга снять проклятье, но он был непреклонен. Тогда я сама, данной мне властью, освободила Ардала от проклятья. Демиургу это не понравилось. Он заявил, что я превысила свои полномочия, что не имела права снимать проклятие. Он счёл условия проклятия неисполненными и отменил данное мной прощение. Освободив Ардала, я нарушила закон йараев. И я сама это знала. Хотя, по правде говоря, я и нарушила-то закон только частично. В книге Законов, в отношении проклятий, сказано: "Человек не вправе проклясть другого человека, не имея на то справедливых причин. Справедливость проклятия определяют йараи. Во имя спасения любое проклятье должно выполняться беспрекословно. Все условия освобождения должны быть выполнены в точности со слов проклятья. Проклятье нельзя отозвать. Проклятье нельзя снять ни одним магическим или иным способом, кроме случая, когда на то есть воля демиурга".
        У йараев нет эмоций, ничего кроме чувства долга и справедливости. Они могут быть как мягки, так и в равной степени жестоки. Они поступают согласно словам закона и воле демиурга, и ничего при этом не ощущают. Это их главное отличие от живых людей и обычных человеческих душ. Я... мне довелось стать исключением: когда меня сделали йараем, я не утратила то, что присуще лишь человеку. Я могла чувствовать, как чувствуют люди, хотя это и заметно уменьшало мою силу йарая. Поэтому я не могла не освободить Ардала - мне было больно видеть, как он несправедливо страдает, хотя демиург считал, что Ардал проклят по справедливости. И именно поэтому, демиург был зол, и удивлен одновременно: он не ожидал, что моих сил хватит на снятие проклятья. Их и не должно было хватить, и никогда бы не хватило, если бы... демиург счёл мою излишнюю человечность в купе с неповиновением достойной наказания. "Хочешь вести себя как человек? Так и будь человеком". Так он сказал мне. А потом я оказалась в лесу. Человеком.
        Адэль тяжело вздохнула. Её лицо ничего не выражало, словно она рассказала не личную тайну, а обычную историю из фольклора.
        - А Ардал? - мягко спросил Стивен, - Что с ним?
        - Демиург вернул снятое мной проклятье. Может я и ослушалась его воли, но когда я стала человеком, появилась одна вещь, непротиворечащая закону, и изменить этого не мог даже он. Когда я оказалась на земле, я простила Ардала за убийство Нала.
        - Как?! - в один голос удивились Стивен и Филлириус.
        - Я простила его на правах последней из рода Бъюкеров. На правах родной сестры Нала Бъюкера. Пока я была йараем, я не могла воспользоваться этим правом, потому, что не была жива. Когда демиург изгнал меня, я смогла простить Ардала. Демиург больше не пытался мне помешать, хоть и мог.
        - Зачем ему было тебе мешать?
        - Такого закона нет, но теоретически считается, что проклятье... не может... снять тот..., кто его наложил.
        - То есть? ты прокляла его?
        Адэль посмотрела Стивену прямо в глаза. Раньше он не замечал, каким холодным и одновременно величественным может быть её взгляд. Сейчас, зная о ней так много нового, Стивен смотрел на Адэль совсем по-другому.
        - Да. За несколько дней до встречи с тобой, некая сила, не уверена точно, чья именно, вернула меня на пятьсот двадцать пять лет назад, и показала последний день Великой войны. Тот самый день, когда это произошло, - Адэль посмотрела на друзей и решила рассказать им всё с самого начала, - Нал умер, когда мне было пять. Через девять лет, я ушла из дома, чтобы найти человека, который это сделал. У меня было ещё два брата, но Нал... Его я любила больше всех. Даже больше родителей. Наверно потому, что он один видел во мне обычного ребёнка, а не обузу, которую надо кормить, когда кругом идет война и не удачную партию для какого-нибудь вельможи. Из того дня, когда он умер, я помнила мало: только его тело, обмякшие руки и человека в красивых доспехах, с синим гербом Гарона и изображением королевских регалий на накидке. Я не запомнила лица того, кто убил Нала. Только эти доспехи и были моим ориентиром много лет. Они были отмечены личным гербом короля, я не сомневалась, что найду их владельца. В храме Богов-создателей, я поклялась, что отомщу за Нала. Через три года тщетных поисков, я попала в лагерь врага.
Оттуда меня вытащил мужчина. Он назвался Уильямом и сказал, что служил королю, но заговор при дворе запятнал его репутацию и его приговорили к казни за измену правящей короне. После этого он смог бежать и стал свободным, но продолжил сражаться за короля, устаивая налеты на вражеские лагеря, с небольшим отрядом верных ему людей. Я осталась с ним, полагая, что рано или поздно он, возможно, приведет меня к убийце Нала. Тогда мне было семнадцать. Меньше чем через год совместных странствий, он предложил мне, по окончании войны, стать его женой, - Адэль едва заметно улыбнулась уголками губ и покраснела, - Я любила его. В день моего двадцатилетия, я, он и все его люди, попали в западню. Мы потеряли друг друга. Я видела только, как на него обрушился удар меча. Потом меня чем-то ударили, и очнулась я уже в повозке в окружение наемников из армии Независимых земель. Меня и других пленных, собирались переправить на Восточный континент и продать в рабство. В торговом порту Киле, вражеский отряд разгромила небольшая группа солдат короля. Пленных освободили и отвезли в поместье лорда Миарката, ближайшее: они были
очень плохи, сами никуда бы не добрались, а графства и герцогства были последними рубежами в надежде на победу Гарона над Независимыми землями и Союзом. Там были и врачи, и еда, и всё... Предводителем, спасшего нас, отряда, был лорд Брендон Эйвери, герцог Баррена. Те, кто мог остаться с ним и сражаться, остались. И я среди них. Мы отправились в герцогство Баррен, что граничило на востоке с Кирией и Арлуа - одними из сильнейших стран Независимых земель и как могли, удерживали границы. Правда больше оружие в руки я не брала, да и боец из меня всегда был слишком заурядный, чтобы продолжать сражаться оружием. Я готовила для отряда, стирала одежду вместе с другими женщинами. Потом Брендон и его отряд вернулись в его главную резиденцию, в замок Ладрен, готовиться к обороне. Ходили слухи, что независимцы хотят нанести удар именно там. Замок после месяцев осады так и не взяли и именно благодаря этому не пал весь Гарон, герцогство Ладрен удержало восточную сухопутную границу с Независимыми землями.
        Мы провели там почти два года, а ситуация за это время резко переломилась в сторону Гарона. Почти вся армия Независимых земель была согнана на Инисово поле в Сарлакасе. Оставался последний удар, последнее сражение.
        Брендон попросил моей руки. Я согласилась.
        - Ты была замужем? - протянул Стивен.
        - Была. А ты... женат?
        - Был, - безразлично ответил Стивен, опустил голову и спешно вернул тему к рассказу Адэль, - Так что там было потом?
        - Я была обязана Брендону жизнью и свободой. Отказать ему, значило бы оскорбить его честь и его чувства, а он этого совсем не заслуживал. К тому же выбор у меня всё равно был не велик: тот, за кого я хотела выйти замуж всем сердцем и душой, был наверняка мертв, а герцог был на редкость хорошим человеком, добрым и порядочным. Я испытывала к нему очень теплые чувства, и часто жалела, что эти чувства не могут быть глубже. Всё шло к лучшему: Гарон почти одержал победу, я была почти счастлива.
        Для меня всё переменилось примерно за месяц до того дня, который сейчас называют "последним днём Великой войны". Я сидела у окна, и увидела Брендона. Он разговаривал с человеком, одетым в доспехи, которые я видела семнадцать лет назад на убийце Нала. Я побежала во двор, но не успела. Этот человек сел на коня и уехал. Когда я спросила у Брендона, кто это был, он сказал, что это Ардал Салтас - командир кавалерии Гарона, талантливейший стратег, на которого возлагают самую большую надежду в последней битве. Я бросилась в конюшню, взяла лошадь, и погналась за призрачной надеждой на отмщение. Брендона я с того дня больше не видела. Я... бросила его ради старой ненависти, нужной только мне одной. Я даже не попрощалась с ним. Убийца Нала не знал, что я следую за ним, но он двигался так быстро, так спешил. Я никак не могла догнать его. Ни у меня, ни у лошадей, просто не хватало на это сил. Через месяц, погоня привела меня на Инисово поле, где спустя несколько часов, остатки армий Гарона и Независимых земель, сошлись в последней битве. Я не успела найти убийцу до битвы и признаться рада этому. Представить
не могу, чтобы бы было, если бы я убила командующего кавалерией прямо перед сражением. Мне пришлось участвовать в сражении, хотя, признаться, я больше бегала по полю в поисках Ардала, чем сражалась. На поле битвы я встретила старого друга, он сказал, что Уильям, мой Уильям, жив. Что, он, бьется. Я пыталась отыскать и его, и убийцу Нала. Много часов прошло, прежде чем выжившие закричали 'Победа. Слава Гарону!'. Инисово поле всё было устлано трупами. И тут я увидела бегущего человека в тех самых доспехах. Я, наконец, смогла догнать его и совсем забыла про Уильяма, который спас мне жизнь и которого я столько лет любила, а ведь он мог быть среди мертвых. Мы долго бились, с убийцей Нала. Воин из меня, как я уже сказала, заурядный и не самый умелый, не представляю, как он не убил меня с первого же удара, - Адэль запнулась, по её телу пробежала дрожь, - Мне оставалось только одно движение, чтобы убить его. А вместо этого я велела ему снять шлем, как будто почувствовала что-то... Это был Ардал Салтас, человек, против которого много лет назад выдвинули нелепое обвинение в измене и казнили бы, если бы он не
сумел бежать. Ему пришлось выдумать себе новое имя, скрываться от преследования и при этом продолжать бороться за свою страну. Перед последней битвой его вернули и простили, потому, что только он знал, как победить. Для меня его звали просто Уильям Грэй. Я не могла убить его. Тогда я по глупости прокляла его и отпустила. Потом только я поняла, что совершила ошибку. Поняла, что Нал бы простил, не захотел бы, чтоб я выбирала. Я собралась догнать Ардала, снять проклятье. Я не успела. Не успела потому, что умерла.
        Йараи не помнят своей смерти. Их души просто оказываются перед демиургом. Я не знаю, как умерла, помню только боль, но от чего она была... Демиург счел мой поступок верхом справедливости и захотел сделать высшим духом. Я обрекла Ардала на бессмысленные скитания. Я боялась, что ему может так и не представиться возможность исполнить условия проклятья. И тогда ему останется блуждать вечность, пока мир не изменится, свет моей души не померкнет, отобрав у меня последний шанс помочь ему, и проклятье не падёт само собой, уничтоженное новыми законами и порядками, и не унесет его душу туда, где она станет свободна.
        Спокойствие Адэль испарилось. Она вспомнила ради чего начала рассказывать всё это. Её взгляд медленно переместился от Филлириуса к Стивену.
        - Мои отношения с Уильямом... Ардалом... были моей единственной тайной. Твоё любопытство удовлетворено, Стивен Рэй? Меня изгнали за человечность. Демиург дал мне это понять, но он неумелый лжец, - голос Адэль источал что-то жуткое, холодное, сдержанное, без малейшего намёка на интонацию.
        Что-то, что Стивен не мог себе объяснить. "Наверно так говорят йараи, - подумал Стив, - наверно так говорят все, кто стоит выше земной власти". Власть. Да, именно властность сейчас воплощала Адэль. Властность и величие. В этом образе было что-то отталкивающее, пугающее, и одновременно манящее, притягивающее словно магнит. Этой власти хотелось коснуться, но её холод обжигал даже издалека. Стивен невольно содрогнулся, когда осознал, что сидящая перед ним женщина имела смелость ослушаться демиурга - великого мага сотворившего целый мир.
        Адэль коснулась руки Стивена, и он почувствовал, как окружающий её холод исчезает. Перед ним вновь была обычная девушка - с тяжелым прошлым и неизвестным будущим. Стивен подивился, как в одном человеке могут уживаться нежность и бесчувствие.
        - Прости, - сказал он, - Ваши духи знают, что я не хотел причинить тебе боль. Можно задать один вопрос?
        Адэль молчаливо согласилась.
        - Я так понял, демиург сказал тебе, что изгоняет за человечность, но ты считаешь, что он сказал неправду, - Стивен не решился называть слова творца мира ложью.
        - Не считаю. Знаю. В истории были случаи, когда йарай нарушал закон. И в самом законе об этом сказано: '... в наказание за прегрешение против закона и справедливости, йарай лишается своей полубожественной силы, высылается в обитель Горгота и становиться обычной душой. Крайняя мера, за непростительное преступление - обитель Сартраса'. Меня могли изгнать, к Сартрасу, Горготу, неважно к кому из них, но только туда. Я должна была остаться простой душой мертвого человека. Демиург же вернул мне тело. Сделал человеком. Его магия огромна, но мое тело пролежало в земле пятьсот лет, от него остались одни кости. Он создал меня заново, а на это нужен не один месяц и не одна сила демиурга. Ему помогли. Скорее всего, другие йараи, или Горгот... Мое, так называемое, неповиновение закону, произошло гораздо позже, чем он начал возрождать моё тело, а будущее он видеть не может. Возвращение к человеческой жизни слишком трудное в выполнении, а для многих слишком желанное наказание. Он бы не стал так стараться только ради того, чтобы наказать меня, хотя и знал, что худшей кары для меня нет. Незаконное освобождение
души Ардала лишь предлог. Он возродил меня по другой причине, и по какой именно я могу узнать только у одной силы, которая стократ могущественнее него. Элементы.
        - Прости, что заставил тебя вспоминать. Но почему ты рассказала, ты же не обязана была...?
        - Полагаю, - вмешался Филлириус, - она рассказала это потому, что хотела показать, что она доверяет нам, гораздо больше, чем мы думаем, и считает себя нашим другом.
        Адэль тепло улыбнулась пророку: она была благодарна, что он избавил её от необходимости подбирать нужные слова.
        - Спасибо Филлириус, - сказала Адэль и обратилась к Стиву, - Тебе не за что просить прощения Стивен. Твои вопросы справедливы, не твоя вина, что ответы на них так сложны. Я сама прожила свою первую жизнь так, как теперь вынуждена о ней рассказывать, - она сделала небольшую паузу и с улыбкой закончила, - И Филлириус прав, я действительно считаю себя вашим другом, и надеюсь это не...
        - Нет, - заверил Стивен, - Конечно нет. Ты тоже мой друг. Вы оба мои друзья.
        - Вот и отлично. Конечно, дорогая, мы все друзья, как же иначе, - подхватил довольный Филлириус, - Не будь я вашим другом, сидел бы я тут с вами в сыром туннеле! Правильно Стив?
        - Да я и в компании друзей не особо хочу тут сидеть, - ляпнул Стивен и тут же удостоился укоряющего взгляда друзей за глупую шутку. Он потупил взгляд и краем глаза увидел, как губы Адэль растягиваются в улыбке. Девушка не выдержала и рассмеялась смущению Стивена, обняла его и поцеловала в щеку.
        - Стивен Рэй, ты - болван! - шутливо обругала его Адэль.
        - Ну, хватит тут болтать, нашли время и место. Пора уже идти. Собирайтесь, лентяи, - поторопил Филлириус так же широко улыбаясь.
        Друзья надели заплечные мешки и продолжили поход по бесконечному мраку Эдры. Филлириус шел позади и с тяжелым сердцем смотрел в спины друзей. Его тайна тяготила его. Ради кого он её хранит? Ради них? Ради закона Пророков? Или ради самой тайны? Можно ли вообще хранить тайну ради тайны?
        - Лир, не отставай, - услышал Филлириус голос Стивена и, отбросив мрачные мысли, ускорил шаг.
        "Всё разрешится своим чередом, - убедил он себя"
        
        ГЛАВА 16. ВЕЛИКОЕ ОЗЕРО.
        
        Солнце заливало покои резким светом, душный дневной воздух давил своей тяжестью на легкие. Всё это мешало спать, но Рона упорно боролась с настойчивым утром. Прошедшей ночью ей спалось хуже обычного: всплывающие в сознание образы двух мужчин и женщины, не давали успокоиться.
        - Госпожа! Госпожа!
        Кто-то тряс Рону и орал прямо над ухом. Поборов искушение выгнать наглеца прочь, Рона резко села, моментально отогнав навязчивый сон.
        - Аюрт? - удивилась она, увидев перед собой длинный клюв, - Что ты... Который час?
        - Третий час после полудня госпожа Дарвейн. С вашего позволения, я не Аюрт, но я встретил его, и он передал ваш приказ - сообщать новости сразу, без проволочек.
        Рона протерла глаза, прогоняя остатки сновидений. Она внимательно посмотрела на посланника и признала его разницу с Аюртом: у последнего клюв был значительно меньше, перья тусклее, и над левым глазом не было шрама.
        - Я Итин госпожа, я по поводу беглецов, ушедших от ворот Валканы.
        Движением пальца раскрыв окно, Рона велела посланнику докладывать кратко, но точно.
        - Охотники, в том числе гончие и несколько представителей моего племени, преследовали беглецов почти сутки, и нагнали их в тридцати километрах от ворот, у подножия Норгадор. Там же они присоединились к белокурой женщине, вероятно той самой Адэль, о которой вы так же говорили. Мы зажали их всех в тиски со всех сторон, но они ушли.
        Несколько секунд Рона сидела неподвижно, уставившись на Итина настолько удивленным взглядом, что можно было подумать, будто она не понимает о чём идет речь, кто перед ней стоит и где она находится. Наконец Рона сглотнула комок в горле, и спокойно переспросила:
        - Как это понимать 'ушли'?
        - Они скрылись в Эдре.
        Роне с каждой секундой становилось всё сложнее выдавить из себя хоть слово. Пока дар речи не ускользнул окончательно, он тихо сказала:
        - Эдра? Подгорный проход Озера Элемента Воды?
        Кровь отлила у неё от лица, по рукам прошла мелкая дрожь.
        - Да госпожа, он самый. Когда я вылетел к вам с донесением, стражники, гончие и полукровки осадили вход туда. Как только у беглецов закончатся вода и еда, что вероятно уже произошло, они выйдут оттуда и их ср-р-азу схватят.
        - Сколько они уже там, если предположить, что они ещё не вышли из Эдры? - поинтересовалась Рона.
        - Почти четыре дня госпожа, но вряд ли они ещё там. Я думаю, они уже вышли и были схвачены. В любом случае было решено направлять к вам гонцов каждый день и уже завтра прилетит следующий. Может быть, у него будут очередные новости.
        Рона посмотрела в окно, ненадолго забыв об Итине.
        - Не надо.
        - Не надо что, госпожа?
        Рона повернулась к Итину и сжала в кулаке кончик его клюва.
        - Не надо больше никого присылать. Эти трое не попадут в вашу ловушку.
        Итин только и мог, что хлопать своими птичьими веками с длинными ресницами. Подобное предположение было безумием. Рона и сама это знала, но, тем не менее, верила в то, что говорила.
        - Подумай только, - начала Рона вдохновленно, будто рассказывала великолепную захватывающую историю, - неклейменый пророк и с ним вероятно сильный и тоже неклейменый маг, пытались пройти через ворота Валканы и попасть в Гарон. Это грубейшее нарушение закона, сущее безумие, верная смерть, после продолжительных пыток. Однако они решились. Решились, но не смогли, - Рона отпустила клюв Итина, - Скажи, Итин, Валканские врата единственный способ попасть из Валканы в Гарон, не считая морского пути?
        Итин утвердительно кивнул.
        Рона рассмеялась.
        - Да нет же, глупая ты птица! Это лишь самый лучший, известный и самый используемый путь. Но он не единственный. Он - один из двух. Они хотят пройти под горами, пройти сквозь Эдру, мимо Великого Озера, и выйти по другую сторону гор, в Гароне. Им что-то очень нужно в Гароне, раз они так неистово стремятся сюда попасть. Они сошли с ума, - Рона снова ухватила птичий клюв, и повернула к себе, - Лети туда, где вы устроили засаду и сообщи своим сородичам, чтоб немедленно перелетели гряду и засели наблюдать за выходом из Эдры. Только вы успеете вовремя туда добраться... Проклятье, - громко выругалась Рона, - задержать вы их всё равно не сможете!
        Она замолчала, но скоро левый уголок её губ натянулся в плутоватой полуулыбке.
        - Ничего. Я знаю, кто встретит их, когда они окажутся в нашей стране. Лети, - сказала Рона Итину и, отпустив его клюв, позволила человеку-ворону убраться восвояси выполнять её поручения.
        
        Рона наскоро привела себя в порядок, и выскользнула в коридор. Она добежала до библиотеки, где обычно работал Эзарус, и нашла его на обычном месте: за огромным столом, с ножками в виде львиных лап, на котором высилась груда старинных фолиантов.
        - Эзарус, - воскликнула Рона необычайно довольным голосом, - друг мой, ответь-ка мне на один вопрос!
        - Д-добрый день госпожа. Д-да, госпожа, конечно, спрашивайте всё, что вам угодно, - голос Эзаруса дрогнул, ибо он никак не ожидал, что Роналисса придёт сама, и к тому же будет так притворно довольна.
        - Эзарус, дорогой, - Рона ворковала над ним, как над любимым мужем, - скажи мне вот что, - Рона зашла сзади, положила руки на плечи слуги и стала ненавязчиво их массировать, - вчера, когда я просила тебя проверить по спискам из родовых книг имена, ты проверял их за последние двести пятьдесят лет, верно?
        - Верно госпожа, - почти промурлыкал, расслабившийся, Эзарус.
        Внезапно острая боль сковала все его тело.
        - А тебе не приходило в голову проверить ещё несколько столетий, идиот! Среди магов полно таких долгожителей, которые живут и более трехсот лет! Боги, какой же ты кретин Эзарус, как так вообще случилось, что ты едва не подчинил весь мир?
        Эзарус безуспешно пытался что-то сказать, но вместо слов изо рта у него вылетали и лопались, пачкая белоснежный воротник, пузыри крови.
        Рона ослабила действие магии. По прошествии двух минут Эзарус сказал:
        - Да, госпожа, я нашел. Про Стивена Рэя ничего, но вот Адэль...: единственная женщина с таким именем, за последнюю тысячу лет, родилась в девятьсот семьдесят пятом году этой эпохи. Участвовала в Великой Войне, погибла в её последний день. Однако её фамилия была не Кэрролл, а...
        - Тише, - оборвала Эзаруса Рона, - возможно, это она.
        - Но госпожа, это не возможно. Она не зарегистрирована в книге долгожителей! Если это, та самая женщина, то в этом году ей должно исполниться пятьсот двадцать пять лет! Это больше, чем на сотню лет выше всех известных пределов долгожительства! Это абсурд!
        - Твоя излишне долгая жизнь и короткий ум абсурд, - сказала Рона, но сама понимала, что прожить столько лет, могут разве что люди рода Сотхат. Она сомневалась. Хотя... это могла все же быть именно эта женщина.
        Рона окончательно сняла воздействие магии на Эзаруса и тот начал обильно откашливаться кровью.
        
        Через полчаса после разговора с Эзарусом, Роналисса спустилась в подземелья дворца и, пройдя по сложной системе коридоров, оказалась в самом мрачном крыле. Стражников здесь никогда не было: обычным людям было не под силу находиться здесь. Рона сама отперла тяжелые двери, и на скрипучий звук засовов к ней обернулось одиннадцать темных фигур. На полу валялись трупы разной давности: от одних костей, на шейных позвонках которых всё ещё висели драгоценности до совсем свежих, ещё не тронутых трупными червями. Рона поморщилась от отвращения.
        - Вы отправитесь к туннелю Эдра, со стороны Гарона. Будете ждать там троих, которых я хочу видеть здесь, во дворце Сарлакаса. Двое мужчин и женщина.
        Фигуры учтиво поклонились и стали проплывать мимо Роны в коридор, издавая странные звуки, похожие на шелест сухих листьев.
        - И кстати, - остановила их Рона, - держите свои грязные сущности подальше от них. Я хочу поговорить с ними, а для этого они должны быть живы и телом и душой. Если вам захочется удовлетворить свои мерзкие потребности, то питайтесь пороками кого-нибудь менее значимого. Ясно?
        Они снова поклонились и исчезли в темноте коридора.
        
        * * *
        
        Адэль уверенно шла впереди, пока вдруг резко не остановилась и не обернулась к Стивену и Филлириусу.
        - Мы почти пришли, - сказала она, - Озеро - это древняя магия Элемента Воды, великая магия. Её нужно уважать. Оно будет испытывать нас, мощь его магии будет давить всей силой. Вам захочется много чего спросить, но ни в коем случае не задавайте более одного вопроса, как бы этого ни хотелось. Кроме того, если мы хотим не просто получить ответы на свои вопросы, но пройти мимо Озера на другую сторону, нам потребуется и самим ответить на вопрос. Я, - Адэль заколебалась, - я не слышала, чтобы простые люди могли пройти. Это под силу только очень мудрым, сильным духом.
        Стивен подошел ближе к Адэль и, взяв её лицо в свои руки, попытался подбодрить девушку:
        - Значит, когда выйдем, сможем по праву называть себя мудрецами. Мы сможем.
        Адэль улыбнулась уверенности Стивена и посмотрела на Филлириуса.
        - Стив прав, девочка моя.
        - Я знаю, - не твердо прошептала Адэль, - знаю.
        
        Через полчаса друзья уперлись в тупик. Дальнейший путь преграждала огромная каменная глыба.
        - Тут есть зазор, можно попробовать сдвинуть её.
        Стивен потянулся за мечом, но Адэль остановила его руку на полпути.
        - Не надо, дай бурдюк с водой.
        Стивен вопросительно покосился на Филлириуса, но пророк лишь коротко кинул. Пожав плечами, Стивен снял с пояса бурдюк и протянул Адэль.
        - Отойдите немного назад, - попросила Адэль и, убедившись, что товарищи на безопасном расстоянии, капнула несколько капель воды на камень.
        Глыба пришла в движение. По всей её поверхности неспешно проявлялся причудливый узор из тонких струй воды ярко-голубого цвета. Стены затряслись, с потолка посыпались мелкие камни. Стивен дернул Адэль за руку, увлекая подальше от опасного места. После нескольких минут камень сам собой стерся в порошок и проход открылся. Не сговариваясь, друзья вошли в проем, и их взору предстало нечто, чего они не ожидали увидеть.
        Огромную сводчатую пещеру заливал солнечный свет, потолок был настоящим небом: с длинными перистыми облаками и, кружащими среди них, птицами. В центре, на расстояние не менее двух километров в каждую сторону, простиралось Священное Озеро. Под ногами пружинила густая зеленая трава. Повсюду росли исполинские деревья. Цветы, всех видов: от малюсеньких цветов-росинок, прячущихся среди травы, до огромных кувшинок, плавающих по воде. Стволы деревьев обвивало растение похожее на виноград - такие же листья, стебель, только на месте ягод восхитительные фиолетовые бутоны с серебристой сердцевиной. По земле и деревьям прыгали причудливые животные и птицы. Водопады, мостики через небольшие речки, зелёные холмы, крохотные норки и гнёзда. Синий, зеленый, красный, желтый - каких только красок здесь не было. Миллионы возможных цветов всех оттенков. Яркие, пастельные, матовые, блестящие.
        Над цветами кружили сотни видов бабочек. Пустое пространство над Озером заполняли звуки медленной, словно плывущей по спокойному течению, песни. Ей щебетанием подпевали птицы, шелестом - листья, ударами - водопады. Голоса невидимых певцов были высокими, с придыханием, они лились в такт музыке, соединяясь с ней в единую композицию. Слова звучали на древнем языке магии, мягком и мелодичном.
        Сотни запахов, цветочных и древесных, витали в воздухе, но не перебивали друг друга, не давали ощущения тяжести и перенасыщенности. Можно было легко уловить один, и несколько, или все сразу, составив любое желаемое сочетание.
        Казалось, это место было создано, чтобы пробудить одновременно все пять чувств: глаз поражало разнообразие красок, слух - прекрасная песня, вкус услаждали земляника и черника, растущие на полянах, обоняние ласкали запахи то сладкие, то свежие, осязание - мягкая трава.
        Адэль наклонилась и подставила руку под черничный куст. В раскрытую ладонь упали несколько зрелых ягод. Стивен подошел к ближайшему дереву, и потянулся, чтобы сорвать налитое солнцем яблоко. Адэль остановила его.
        - Не срывай, просто подставь руку. Оно само отдаст тебе всё что нужно.
        В воде что-то зашевелилось. Друзья посмотрели на зеркально-чистую поверхность, и увидели как из-под неё поднимаются пять человеческих фигур с плетеными корзинами в руках. От людей они отличались тем, что состояли полностью из воды. Когда водяные создания приблизились, они поставили корзины перед Адэль. Ягоды, фрукты, овощи, грибы, коренья - корзины были доверху наполнены самыми разнообразными яствами, что могла преподнести природа. Адэль низко поклонилась и произнесла слова на древнем языке. После этого фигуры удалились, и усталые путники опустились на траву. Филлириус и Адэль ели не спеша, а Стивен стал с голоду набрасываться то на одно, то на другое. Адэль шепотом остановила его:
        - Не жадничай, - сказала она, - обычного времени здесь нет, и пища насыщает по-особому.
        После продолжительной трапезы, когда все почувствовали себя бодрыми и отдохнувшими, корзины исчезли, и на небе солнце сменили звезды и стройная дуга молодой луны. Несмотря на то, что казалось, наступила ночь, вокруг было светло - почти все цветы и растения, бабочки и многие другие создания засветились изнутри. Теперь всё наполнилось сотнями разноцветных огней. Их свет был мягким, убаюкивающим. Засветилось даже Озеро, благодаря множеству рыб и других его обитателей. На противоположной стороне, там, где как предполагали Филлириус и Стивен, должен находиться следующий отрывок туннеля, ведущий в Гарон, появилось сияние. Оно меняло цвет, переходя от оттенков красного, к оранжевым, потом к желтым, и так по всем цветам радуги.
        - Пора, - тихо сказала Адэль, - Проход за этим сиянием, - подтвердила она общую догадку.
        Троица медленно приблизилась к самой кромке воды. Адэль опустилась на колени, окунула руки в воду и начала произносить какие-то слова.
        - Что она делает? - шепотом спросил Стивен у Филлириуса.
        - Просит Великое Озеро явить нам свой человеческий образ, чтоб дать ответы на наши вопросы, если оно сочтёт нас достойными.
        Адэль вынула руки из воды и стала ждать. Совсем скоро вода поднялась, закружилась, и из неё появилась женская фигура, подобна тем, что приносили корзины с яствами. Только эта была прекраснее, грациознее, и гораздо величественнее. Адэль поклонилась водяной женщине, и Стивен с Филлириусом последовали её примеру. Женщина долго рассматривала друзей и наконец, сказала самым мягким и чистым голосом, какой только доводилось слышать:
        - Я не ждала вас так рано, но вы все же здесь. Спрашивайте всё, что пожелаете, но помните: многие знания могут быть так же опасны как незнание.
        Адэль, не оборачиваясь, нащупала позади себя руки Стивена и Филлириуса и притянула друзей к себе.
        - Оно предупреждает, - шепнула Адэль, - Мы будем говорить по очереди, я пойду первая. Никто из вас не услышит моего вопроса и её ответа на него, как и я не услышу вашего разговора с ней. Поэтому будьте осторожны. Особенно ты Стивен. Оно будет испытывать, предлагать самые сокровенные знания, самые желанные ответы на самые важные вопросы. Не поддавайтесь. Один внезапный порыв узнать слишком многое, будет воспринят как жадность и слабость, и тогда мы рискуем остаться здесь до смерти.
        Адэль отпустила руки друзей и уверенно двинулась вперед. Водяная женщина подала ей руку, и Адэль вошла на озеро. Её ноги не погрузились в воду, она стояла на воде так же твердо как на земле. Вместе они ушли на середину озера и сели на скамью, стоящую прямо на воде и укрытую ивовыми ветвями, подсвеченными изнутри.
        - Что ты хочешь знать? - ласково спросила женщина.
        Адэль посмотрела в её водянистые глаза, и поняла, что не знает нужного вопроса. Когда-то она хотела знать, зачем демиург вернул её, но теперь знание этого испугало её.
        - Я не знаю, - честно призналась девушка, - Когда я шла сюда, у меня был выбор из множества вопросов. А теперь...
        - А я думаю, сейчас у тебя есть один вопрос.
        Адэль окунулась в свои мысли и всё, что она хотела прежде узнать, теперь потеряло смысл. С какой бы целью демиург не изгнал её, это либо свершится само собой, либо не свершится никогда, будет об этом знать Адэль или нет. Так к чему тревожить и без того встревоженную душу?
        - Что за чудовище жило у входа в туннель? - внезапно спросила Адэль с искренним интересом.
        Женщина вздрогнула, и Адэль показалось, что она увидела, как несколько капель упали из водяных глаз.
        - Это чудовище было порождением моего страха. Я благодарна Стивену Рэю и его отваге. Его желание спасти твою жизнь, помогло ему уничтожить это ужасное воплощение моего страха и вселить в меня надежду. Я стала бороться со страхом, жаль, что его слишком много. Вам повезло, что вы встретились лишь с одним из них. Сейчас мои подземелья кишат ими, и скоро этот ужас доберется до моего пещерного леса.
        Адэль хотелось спросить, откуда у великой перворожденной магии может появиться страх, но промолчала.
        - Я отвечу на второй твой вопрос.
        Адэль вскочила со скамьи.
        - Я не задавала второго вопроса, - запротестовала она, боясь поддаться искушению.
        Женщина поднялась вслед за ней и коснулась теплой мокрой рукой сердца Адэль.
        - Ты задаешь его здесь. И я отвечу на него. Ты хочешь знать кто ты. Ты живешь и мыслишь, значит, ты - человек. Ты умеешь сострадать и прощать, ты - добрый человек. Ты хранишь в себе великие знания, ты - достойный человек. Но ты не ценишь себя, ты - напуганный человек. Однако, не одинокий. - Женщина кивнула в сторону берега, где стояли Стивен и Филлириус. - Как ты считаешь? Ты не просто человек, ты важный человек. Именно поэтому демиург выбрал тебя. Твоя душа благородна, только ты должна осознать это сама. Иди.
        Адэль шла до берега, спрашивая себя, зачем демиург выбрал для изгнания на землю именно её. В отличие от некоторых йараев она не желала этого. Дойдя до друзей, Адэль сказала Филлириусу, чтобы он шел следующим. Когда он вернулся, очередь оставалась только за Стивеном.
        
        - А что хочешь знать ты Стивен Рэй? - спросила женщина, когда Стивен сел рядом с ней на скамью.
        - Я хочу знать то, чего не знаю, - слукавил Стивен.
        Водяная линия бровей женщины от удивления поднялась вверх, и она засмеялась.
        - Ты интересный человек, о таком меня никто ещё не спрашивал! Что ж, хоть я и считаю это странным, однако ответить обязана. Я скажу тебе то, чего ты не знаешь. А в награду за твою находчивость, и в благодарность за избавление меня и твоей спутницы Адэль от чудовища на границе моих владений, я не стану обманывать тебя. Я могла бы дать любое знание, в ответ на твой вопрос, например, сказать, что мне более ста миллионов лет. Ведь ты не знал этого, верно?
        Женщина улыбнулась, и Стивен не удержался от ответной улыбки.
        - Но я хочу быть честной с тобой, - продолжила она, - я дам тебе не стороннее знание, а то, что пригодится тебе, и будет про тебя самого. Слушай.
        Женщина взяла руки Стивена и заглянула ему в глаза. Он ответил на этот взгляд и будто провалился в него и погрузился в транс. В этот миг казалось, что вокруг не осталось ничего. Стивен мог поклясться, что боковым зрением видел, как исчезает и озеро и берег и его друзья, а вместо них проступает черно-синяя тьма, устланная серебристыми точками, и расходится так далеко, что ей никогда не будет конца. Он словно был в открытом космосе и вдруг увидел несколько светящихся контуров, человеческих очертаний. Видения казались Богами, восхищенно подумал Стивен, а женщина Элемента Воды тем временем, не отрывая взгляда от глаз Стивена, мягко заговорила:
        - Небо и Земля, Солнце и Луна, Свет и Тьма. Твоё возвращение будет сопровождать одиннадцать и два начала для двоих. Мольбы и плач звезд. Ключ от двери, ведущей в конец пути, ты найдешь в смерти ключа, ведущего в его начало.
        Женщина опустила взгляд и добавила:
        - А теперь идём к твоим друзьям. Сейчас ваш черёд ответить на мой вопрос, если конечно вы всё ещё желаете пересечь мои воды и выйти на другой стороне.
        Стивен предложил водяной женщине руку и та не отказалась. Он провел её по водной глади до самого берега, но на землю ступил один.
        
        Женщина осталась на воде. Полы её водяного платья мягко переходили в гладь озера, волосы водопадом струились по плечам.
        - Вы все ещё хотите пройти дальше?
        Спутники переглянулись. Никто не возразил и за всех ответил Филлириус:
        - Хотим, Великая.
        Женщина улыбнулась уже знакомой приветливой улыбкой.
        - Тогда я задам вам вопрос, и если вы ответите на него правильно, тогда сможете пройти. Если же нет, вам придется повернуть назад.
        Адэль подошла ближе к друзьям, но женщина велела ей остаться на месте.
        - Вас трое, и отвечать вы должны как трое, а не как один. Если из всех ответит правильно только один, значит пройдет один, если ответят двое, пройдут двое. Ответите все, пройдёте все.
        Адэль испуганно покосилась на Филлириуса и Стивена. Она знала, что вопрос может быть коварен и многозначен, ведь он - последнее испытание, значит, сложен вдвойне.
        - Мы ответим на твой вопрос, - сказала Адэль с дерзким вызовом.
        'Сама ведь говорила быть учтивыми', - прочитала она укор на лицах друзей.
        Однако озёрная женщина, казалось, не обратила на тон Адэль никакого внимания. Она всё так же ласково улыбалась.
        - Хорошо, - сказала она, - слушайте. Без чего человек ни есть человек?
        - Без сочувствия, - первым ответил Стивен.
        - Без души, - сразу следом предположил Филлириус.
        Адэль закатила глаза: уже два ответа не совпадают. Всё рухнуло! Всё! Адэль знала, что не сможет соврать и повторить ответ Стивена или Филлириуса, если сама не считает так же.
        - Ну, а ты Адэль? Без чего, по-твоему, человек ни есть человек?
        Терять уже было нечего, и Адэль сказала первое, что пришло в голову:
        - Без человечности.
        Женщина улыбнулась её игре слов, развела руки в стороны, и на воде появилась большая ладья.
        - Там есть еда, и вода из этого Озера. Всего три её капли утолят жажду на весь день. Я разрешаю забрать и еду, и воду с собой. Ладья доплывёт на другой берег, где продолжается туннель. Удачной дороги.
        Женщина начала погружаться под воду. Адэль громко окликнула её:
        - Кто поплывёт на тот берег? Какой ответ правильный?
        Женщина протянула руку и погладила Адэль по волосам, на которых от прикосновения остались мерцающие капли воды.
        - В отличие о вас, я не знаю правильного ответа, ведь я не человек. Я спросила то, что мне не ведомо и важно, так же как вы спрашивали то, что неведомо и важно вам.
        - Но как же тогда... - Адэль окончательно была сбита с толку.
        - Для каждого человека есть своя правда в ответе на этот вопрос, и каждый из этих ответов верен. Главное говорить от сердца. Вы можете плыть все.
        
        Путники минули Озеро, и вновь оказались в пещере, но на этот раз все было по-другому. В этом туннеле было достаточно светло и не так сыро. Воздух был не затхлым, свежим. И вот, оставив позади последнюю часть пещеры, они наконец-то выбрались из Эдры, и глаза ослепил свет солнца. Впереди до самого горизонта раскинулись равнины и леса, где-то виднелись заброшенные одинокие дома и целые деревни, полуразрушенные замки и покинутые дороги. Стивен, наконец, узнал, как выглядит мертвый Гарон.
        - Приятно оказаться на свежем воздухе, - заметил он, вздыхая полной грудью.
        Друзья улыбнулись ему, бессловесно соглашаясь. Дав себе недолго отдохнуть, путники двинулись вдоль подножия Норгадор.
        Не прошли они и пять минут, как Адэль и Стивен заметили, что с Филлириусом происходит нечто странное. Он резко остановился, издал глухой стон, согнулся пополам, а затем упал на колени. Его глаза округлились, в них проступили слезы и отчаянный страх. Стивен подбежал к пророку. Адэль стала оглядываться кругом, боясь, что состояние Филлириуса вызвала чужая магия. Она ожидала увидеть магов, полукровок, саму Роналиссу Дарвейн, но то, что она увидела, было стократ хуже.
        - Боги, помилуйте, - сказала она, стоя в оцепенении.
        - Что случилось? - испугано спросил Стивен, поддерживая Филлириуса.
        Адэль молча указала пальцем. Её руки тряслись. Тряслось всё тело. К друзьям приближалась смерть.
        
        ГЛАВА 17. ГЕРЦОГИНЯ.
        
        Проследив за взглядом Адэль, Стивен увидел то, что едва не ввело его в ступор. Темные багряные и лиловые тени, от которых веяло то сверхъестественным холодом, то жаром, будто невесомые плыли в их сторону. Стивен, содрогаясь от страха, мог лишь догадываться, что это за твари.
        С неохотой он оставил Филлириуса и бросился в сторону фигур. В его крови начала закипать сумасшедшая ярость, и уже где-то на краю затуманенного сознания он услышал крик Адэль:
        - Стой! Их нельзя убить!
        Не сразу, но Стивен осознал эти слова, хотя магия тварей не давала ему воспринять их как следует, скрадывала опасность. Стивен попытался воспротивиться им, задействовав дар, но у него ничего не получилось. Тогда он начал отступать. Одна из одиннадцати теней, быстро скользя по воздуху, приближалась. Стивен пятился назад, ближе к Адэль, выставив перед собой меч, хотя, по словам Адэль, клинок был бесполезен, но все же Стивен чувствовал себя с ним хотя бы немного увереннее. Не успел он дойти до Адэль, как тварь нагнала его. Его ярость стала еще больше, мозг перестал соображать. В голову лавиной ворвался голос: 'Я боюсь. Я не могу биться. Надо бежать'. Рука Стивена затряслась, он едва удержал меч; колени подкосились. Он чувствовал страх в каждой частичке тела и хотел только одного - сбежать как можно дальше, забиться в самую глубокую пещеру и молиться, молиться, молиться. Он оглянулся, ища путь к отступлению, и тут увидел Адэль. Как же он забыл о ней и Филлириусе? Ведь он чуть было не сбежал, бросив друзей одних! Теперь Стивен понял: он был напуган до смерти, но никогда бы не струсил и не оставил
друзей. Твари усилили его страх и довели его до безумия. Стоило ему понять это, и магия твари ослабла, но Стивен не смел надеяться, что безотчетный страх снова не валится на него. Вторая тварь летела прямо на него, и вдруг отклонилась влево и устремилась к Адэль. Стивен прыгнул, преградил дорогу и с ненавистью воткнул лезвие в черный силуэт. В ту же секунду невероятная боль пронзила все его тело, он упал на колени, с ужасом в глазах он наблюдал, как меч покрывается черной коркой, которая медленно, но неумолимо ползла в его сторону. Он собрал все силы и попытался выдернуть меч, но пальцы слушались еле-еле, мышцы совсем ослабли. Тогда Стивен решил отпустить меч, но безымянный и мизинец словно приклеились к рукояти: черная корка доползла до них и боль стала настолько нестерпимой, что Стивен готов был умереть, только бы она закончилась. Оба пальца почернели, Стивен перестал их чувствовать. Из носа потекла кровь, полопались сосуды в глазах, каждый вздох давался с болью, из горла рвался крик. Стивен услышал голос Адэль и обернулся. На мгновение он увидел себя их глазами: он все так же кричал, стоял на
коленях, держась за рукоять меча двумя пальцами, но они не почернели, он снова чувствовал их, из носа не шла кровь, не налились ей и белки глаз. 'Боль - иллюзия, - прочел он в испуганных глазах Адэль, - Гони её'. Адэль успела дать бой врагам, но её окружили со всех сторон и уже ставили на колени. Стивен заставил себя поверить в иллюзорность боли и в этот момент его дар пришел на помощь и стал вытеснять чужеродную магию. Тварь отскочила и направилась к Адэль, за ней последовали ещё трое. Стивен поднялся на ноги и направил волну силы в сторону врагов. Но очень слабо почувствовал столкновение. Присмотревшись, он увидел, что твари только пытаются сомкнуть круг вокруг Адэль и Филлириуса, но что-то не дает им это сделать. Каждый раз, когда они оказывались на определенной черте, они с воем отскакивали назад. Стивен не мог понять откуда пришло спасение: от его дара или от Филлириуса, который уже очнулся, но это работало! Подбираясь со всех сторон, твари продолжали натыкаться на невидимую стену, и с воющими стонами отшатываться от нее. И когда у одной из них в очередной раз не получилось прорваться через
спасительную ограду, они собрались вместе, и немного повисев в воздухе, быстро уплыли.
        
        * * *
        
        Близился конец второй декады сентября. Утро вышло погожим и теплым, хотя последние дни нескончаемо лил дождь. Сарлакас и весь Гарон, активно подготавливали к двенадцатому ноября - дню, когда пятьсот лет назад, Гарон выиграл Великую войну, но все равно пал, более не способный обеспечить людям жизнь. Владис, зная, как народ любит символичность, страстно желал успеть с коронацией и возрождением страны к этому дню. Гарон восстанет из пепла и праха, спустя пятьсот три года, в тот же день, что и пал. В Сарлакасе, столице Гарона, творилось нечто невообразимое: возведенные за прошедшие несколько лет дома и здания, всех размеров и видов, доводили до ума, заканчивая с такими мелками деталями, как резьба на окнах и внутреннее убранство. Только в один Сарлакас (не считая другие крупные города Гарона) предполагалось сразу заселить около полутра миллионов жителей, для которых уже были построены жилые дома, пока скрытые магией от всякого любопытного глаза. Каждому, кто мог по родословной подтвердить, что он потомок гаронцев, дома давались бесплатно.
        Владис уже начал формировать верхнюю палату парламента - палату Лордов. Она будет помогать ему вести государственные дела и состоять из знатнейших людей Валканы, Независимых земель и других стран. В Сарлакасе, и многих других городах, уже есть почти всё, что нужно для жизни. Больницы, школы и университеты с раздельным обучением магов и неодаренных, здания районного управления, библиотеки, храмы Йараев и Одиннадцати Богов-создателей Вселенной. Не обошли вниманием и всевозможные ремесла: улицы Красильщиков, Портных, Оружейников, Ювелиров. От людей требовалось только прийти, и поселиться в новом доме рядом с работой. Владис не боялся, что возникнет неразбериха, споры за дома и недовольства. Много лет подряд его люди искали лучших людей и семьи, что заселят новый Гарон. Им высылали специальные бумаги, где значилась улица и дом, в котором они будут жить, их имена и род занятий вносили в учрежденные Владисом 'книги переписи возрожденного Гарона'. Триста тысяч человек были отобраны с особой тщательностью. Остальные могли приходить и селиться в любом доме, не превышающем стоимость их дома, который они
оставят в Валкане, Независимых землях и любой другой стране мира. Нескончаемый наплыв людей, желающих поселиться в новой стране и жить за счет Владиса и честных граждан, контролировался на всех границах Гарона. Войскам и переписчикам на границах было дано строгое указание - в Гарон не должно попасть более пять миллионов человек. Пока. Потом, со временем, города начнут расширяться, и их население, несомненно, возрастет. Всё было продумано и давно решено. Многие не верили в способность Владиса возродить Гарон, тем более что все работы скрывала магия, и люди продолжали видеть только голую землю. И хорошо, ведь когда Гарон возродиться на их глазах, они - простодушные и недалекие - решат, что столь великое дело свершилось всего за несколько минут. И пусть оно на деле свершилось за десять лет, что тоже ничтожный срок, но людей гораздо проще удивить, если дать им поверить, что чудо вершится на их глазах. Многие не верили. Но они все равно шли в Гарон. Кто-то из любопытства, кто-то из желания вернуться на плодородную родину своих предков. Всем им предоставлялись временные жилища в сотнях постоялых дворов,
трактиров, гостиниц, выстроенных вдоль основных дорог, ведущих в Сарлакас (единственное изменение открытое всеобщему взору). Так люди могли спокойно добраться до своих будущих домов, увидеть коронацию и возрождение страны.
        Над возрождением Гарона трудились десятки тысяч магов самых разных профессий и бесчисленное количество простых работников, каждому из которых уже был предоставлен дом в этом новом мире блаженства и процветания.
        
        После продолжительного осмотра города, порученного Владисом, Роналисса, усталая и измученная, вернулась во дворец. Она смыла с себя всю грязь, привела в порядок растрепавшиеся волосы и переоделась. Из-за работ, непрекращающихся даже ночью, весь город был в пыли, опилках, каменной крошке и прочем строительном мусоре. Единственное место, не подвергшееся массовому застрою, был лес, который, однако, пришлось вырубить, поскольку Инисово поле не могло, по мнению Владиса, вместить всех людей, желающих явиться на коронацию. Это поле - то самое где пол тысячелетия назад произошло решающее сражение Великой войны - Владис так же решил оставить нетронутым, как памятник и напоминание людям о том, что Гарон восстал из пепла ради блага своего народа. Страна расцветала на зависть самым изысканным и прекрасным цветам, ведь ей было дано один раз расцвести и не увянуть более никогда. Подобно городам далекой древности, ныне похороненным временем, Гарон должен был стать мировой жемчужиной своего и последующих времен.
        - Великие боги, - вздохнула Рона глядя на себя в зеркало, - неужели я увижу этот день?! - Она была погружена в мысленное созерцание нового, великого Гарона, - Неужели мы все его увидим?
        Рона распахнула окна и глубоко втянула в себя смесь диковинных цветочных ароматов: спальня выходила окнами на северо-восточную оранжерею, и запах городской пыли сюда не доходил.
        Как хорошо чувствовать эти ароматы после вони тягловых лошадей и потных рабочих!
        В дверь постучали. Рона знала, что это посыльный от Владиса. Он ждал от неё отчета о восставших в Киле. Рона мельком бросила последний взгляд на своё отражение и отправилась к Маршалу.
        
        - Добрый день дорогая, - поприветствовал Владис, когда Рона вошла в тронный зал, который будущий император почти не покидал, заваленный государственными делами.
        Рона по обыкновению поклонилась и поцеловала перстень Владиса.
        - И вам добрый, - мягко отозвалась она.
        Владис улыбался.
        - Из твоих уст это звучит совсем по-иному, нежели от других. В тебе нет фальши, - он вдруг замолчал, предавшись каким-то раздумьям, но снова почти сразу заговорил, - Как тебе город? Как идут дела?
        Рона начала докладывать, но Владис, махнув рукой, перебил:
        - Не важно, об этом позже. Этот город никуда не убежит, а вот Киле может убежать, при чём, очень далеко за море, и вместе со всеми нашими трофеями с Востока, и не только с ними. Этот старый дурак Мидас, отказывается торговать с нами, а половина товаров восточного материка поставляет именно Медин-Дашир. Без торговли с ним, Киле потеряет свой статус, а половине людей уже негде работать. Что бы ты предложила?
        Рона замялась, решая задать ли интересующий её вопрос или не задавать.
        - Ваше святейшество, - решилась она, - почему этим не занимается генерал Дриор? Все переговоры, какие только можно было провести с Мидасом, я уже провела. Он будет тянуть до последнего и ему наплевать на то, что творится в Киле, а там, тем временем, ситуация близка к восстанию. Все хоть сколько-нибудь военные конфликты - задача Дриора, я свою работу выполнила. Мне же вы всегда поручали дела более индивидуального характера, нежели усмирение толпы пьяных недовольных рыбаков, грузчиков и портовых шлюх.
        Владис добродушно усмехнулся, приподняв верхнюю губу.
        - Дорогая, генерал Дриор сейчас занят в Нарбене - резиденции монархов Независимых земель. Там, как тебе известно, не всё так радужно как в Валкане. Их неоправданные притязания на Гарон, сильно туманят их представление о будущих перспективах, которые предлагаю им я. Им не нравиться, что валканцы получили столько же приглашений и домов в возрожденном Гароне сколько и они. Независимцы все ещё настаивают, что они победили в Великой войне и требуют больше. Поэтому генерал, чьи предки доблестно сражались во время Великой Войны на стороне Независимых земель, сейчас находится на переговорах от моего имени.
        - Значит мы понялись работой? - саркастично начала Рона, - Дриор теперь ведет переговоры, а я должна вместо него потрясать мечом и надрывать глотку перед взбесившейся чернью? Да и думаете, его послушают?! Короли внемлют словам безродного солдата? - удивилась Рона, а про себя улыбнулась, вспомнив Бенджамина, - Не помню, чтобы Дриор был хорошим оратором. И к тому же, какой толк вести переговоры в Нарбене? Там заседают монархи и первые лорды всех независимых стран. Клятву верности они вроде и дали, но вы ведь знаете их стремление к независимости от всего остального мира. Вряд ли они с воодушевлением примут ваши предложения и проявят большое желание к сотрудничеству. Тогда ведь им придется свыкнуться с тем, что они окажутся под вашим протекторатом, а это - потеря их абсолютной власти и возможности творить все, что их душе угодно. Почему не переговорить с валдахским князем Александром? Он не дурак и, насколько мне известно, один из лучших монархов нашего времени, невзирая на возраст и... сомнительную репутацию, а Валдахия - самая стабильная страна мира и самая влиятельная в Независимых землях. Её без
вопросов поддержат Карпания и Вангор, Арлуа так же не откажет: король Анри женат на сестре Александра. Валдахия, Вангор, Карпания и Арлуа - это уже больше половины Независимых земель. За ними последуют и остальные.
        - Идея не дурна, но это исключено, - с ходу ответил Маршал, - я могу сперва, договориться с Александром, а он без сомнения согласится и склонит на мою сторону всех остальных. Но это лишь один из исходов, равный по шансам другому. Вполне может случиться так, что прочие монархи решат, будто я подкупил Александра и пообещал ему лучшие условия. Это может привести к расколу и тогда у меня не останется иного выхода, кроме как подчинить Независимые земли силой. А это война, которая, будет короткой, кровопролитной и не в их пользу. Я не хочу прослыть тираном. Прежде я достаточно воевал, и теперь хочу добиться мира, исключительно мирными средствами. А именно для того, чтобы не допустить лишних потерь и убедить все Независимые земли присоединиться к нам и вернуться во времена Империи на равных условиях, генерал Дриор ведет переговоры не только с монархами, но и с народом. Ведь народ стоит против моих идей, только потому, что боится своих королей и их мщения. Наш уважаемый генерал пришёл туда один, не в буквальном смысле разумеется: на границе Независимых земель стоит его армия. Люди почувствуют себя в
безопасности, под охраной могучей руки генерала и выскажутся открыто. И я не сомневаюсь, что это открытость будет в нашу пользу. А мнимая удаленность армии не напугает монархов, но и заставит задуматься над моим предложением и волей народа. Генерал Дриор и в правду не лучший оратор, но он говорит от сердца, верит в свои слова и умеет вдохновлять. Думаю, этого будет вполне достаточно.
        Рона довольно усмехнулась: ей нравился этот план и то, как Владис отозвался о Бенджамине.
        - Ну, хватит, ближе к делу о восстании.
        Рона подвела Владиса к карте, висящей на стене, и начала излагать свои планы. Однако не успела она дойти и до середины, как в зал ввалился весь промокший от пота и трясущийся от страха стражник ворот. Его глаза от ужаса таращились наружу, а низкий голос сильно дрожал:
        - Г-господин, т-там, - Он указал рукой куда-то позади себя, - они п-прошли, через эти...г-главные... в-вход.
        Рона и Маршал, недоумевая, переглянулись.
        - Кто прошел?
        Бедняга оттёр со лба обильный пот, его била крупная дрожь, волосы на руках встали дыбом. Роналисса шагнула вперед.
        - Говори, - приказала она твердо, но не грубо.
        Стражник, глубо вдохнув, выдавил:
        - С-спутники с-смерти госпожа.
        - Проклятье! - Рона кинула на пол длинную указку, которой показывала расположение пристаней в Киле, - Я же велела этим тварям ходить с северной стороны, прямо в подземелья! Они распугают половину дворца! Иди к Эзарусу, пусть передаст, что я спущусь позже.
        Стражник ударил кулаком в грудь и удалился. Рона хотела последовать прямо следом за ним, но ей не позволил Маршал.
        - Постой, - его тон был настойчив, - Зачем Спутники смерти покидали подземелья?
        Рона почувствовала, как от лица отхлынула кровь. Сжав кулак, она на секунду прижала его к губам и повернулась к Владису лицом.
        - По-моему приказу, господин, - твердо отчеканила Рона.
        - По какому?
        Рона рассказала Владису о последних новостях с границы Валканы, и о трёх неизвестных путниках. Он внимательно выслушал рассказ Роны.
        - Так ты послала за ними Спутников? Одиннадцать Спутников смерти за тремя людьми?
        Рона утвердительно ответила.
        - Пусть Спутников приведут сюда.
        Рона присвистнула, и в зал тут же вошел стражник. Она отдала ему приказ и обратилась взглядом к Владису.
        - Пока мы ждем, - Его голова склонилась набок, и он посмотрел на Рону прищурившись, - Ответь: почему я ничего не знал?
        - Я не сочла нужным беспокоить вас подобными мелочами в такое важное для вас время.
        Владис покачал головой, а потом на Рону внезапно обрушился обжигающий удар. От неожиданности она не удержала равновесия и повалилась на пол.
        - Ты не сочла нужным?! - взорвался Владис, - Я решаю что нужно, а что нет! Выскочка с неопределенным даром, не клейменый пророк и пятисотлетняя девка не мелочь! Не мелочь, если я не сочту иначе! Поняла?!
        - Да, господин, - тихо ответила Рона.
        - Вот и отлично.
        Владис подал Роне руку и помог подняться. На месте, куда пришелся удар, проступил синяк. Владис положил туда ладонь и синяк исчез.
        - Прости, - сказал он взволнованно, - я всегда веду себя сдержанно, но с тобой... С тобой не могу. Ты слишком много порой себе позволяешь. Не делай так больше. Моё терпение в отношении тебя не железно. Ты пример, пример для всех остальных. Значит и твои ошибки, даже самые маленькие, важнее и заметнее. И караться должны суровее. Учти это. Эти люди, у тебя есть их лица? - с интересом спросил Владис, говоря о способности Роны приникать в чужой разум и вытягивать оттуда различные образы.
        - Да, - произнесла Рона, довольная, что может порадовать Владиса, - Я немного покопалась в голове этого Вэнса, пока ставила ему клеймо.
        - Хорошо, хорошо, - Владис несколько раз кивнул, погрузившись в свои мысли, - покажи мне их.
        Рона поколыхала пальцами воздух, вытерла запотевшие ладони и положила тонкие пальцы на виски Владиса. Она закрыла глаза и позволила своему дару раскрыться, направила хранящиеся в её памяти образы в мысли Владиса. Одновременно, внутренним взором, они увидели сначала Адэль, беспокойно объяснявшую что-то оружейнику Карду; затем Стивена, говорящего всё с тем же оружейником. Рона позволила образам появиться ещё дважды, чтобы Владис мог лучше разглядеть их.
        - Принесите портрет из Белой галереи. Девятый слева, - распорядился Владис, подозвав стражника.
        Вскоре в зал вошли двое слуг, неся огромный, в полный рост, портрет. Они бережно поставили картину, и остались поддерживать её сзади. Владис жестом пригласил Рону взглянуть на портрет.
        - Итак, - казалось без интереса начал он, - эту женщину ты видела в голове этого оружейника?
        - Да эту, только волосы у неё здесь чёрные, а у той они были совершенно белыми. Это ведь... - Рона указала на портрет, но не смогла договорить.
        Владис громко рассмеялся и одними губами воздал кому-то молитву. Внезапно его смех оборвался, и он надрывным громким голосом отчеканил:
        - Да! Именно, - он широко развел руками, будто пытаясь обнять воздух, - Это, - Владис небрежно ткнул пальцем в сторону портрета, - миледи Адэль Баррен. Урожденная леди Бъюкер, дочь лорда Эдварда Бъюкера, маркиза Ниторн, и жена последнего герцога Баррена. Это, - Владис подошел к портрету и уперся пальцем туда, где был изображен подбородок, - последняя герцогиня Баррена. Предположительно она погибла в последний день Великой войны. Это - женщина, которой со дня на день должно исполниться пятьсот двадцать пять лет!
        - Но ведь... это ведь невозможно, - неуверенно протянула Рона, хотя сама недавно была готова поверить в это.
        - Невозможно? - не выдержал Владис, - Посмотри на меня! Посмотри на себя! Ты - полукровка с даром, Лисса! Может ли быть что-то более невозможное? Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты уверенна, что это она? С ней общается оружейник Вэнс? С ней?
        - Господин, - Рона заговорила мягко, надеясь успокоить Владиса, - если только судьба не распорядилась так, что спустя столько времени родилась точная копия этой женщины, то да, я уверенна, что это - именно она.
        Разговор прервался. В зал медленно вплыли одиннадцать Спутников смерти. Слово взял только один - Предательство.
        - Они ушли мой господин, - его низкий голос лился плавно, - Они заметили нас, смогли увидеть. Не должны были увидеть. Но увидели. Не все, только двое. Те, что моложе. Пророк не увидел. Мы смогли почти воздействовать на них, но женщина, она достала оружие. Сильное оружие. Бич Горгота, господин. Она ранила некоторых из нас. А мужчина смог сбросить власть Боли. Никто не мог прежде. - С плащей нескольких спутников капала вязкая фиолетовая жидкость, отливающая багрянцем - их сущность, впитанные человеческие пороки, - Но нас было много господин, мы могли взять их. Что-то нас остановило. Появилась стена. Невидимая, плотная стена. Горячая стена. И мы не смогли пройти. Пришлось оставить троих. Они не по силам нам. Прости господин.
        Спутники поклонились и уплыли назад в подземелья.
        Рона посмотрела на Владиса. На его лице она увидела странное выражение, которого никогда не видела прежде. Она не сразу осознала, что это выражение - подлинное удивление.
        - Они ускользнули от лучших ищеек. Прошли мимо Элемента Воды. Обманули время. Победили само воплощение смерти и порока, - Владис затих, пытаясь представить себе этих людей. На его лице засияло любопытство, - Неужели эта женщина та самая герцогиня Баррена? Как непредсказуемы проказы судьбы... Я хочу видеть её. Забудь о Киле Рона. Я пошлю туда и Мидасу кого-нибудь из дипломатов и пару отрядов. Найди всех троих. Но главное - её, эту женщину. Ей будут рады здесь.
        
        
        * * *
        
        Подходила к концу вторая неделя пути от пещеры, а идти до старого товарища Филлириуса оставалось ещё не меньше месяца. На следующий день после нападения Спутников смерти, друзья набрели на деревушку и смогли купить хороших лошадей за гораздо меньшие деньги, чем те стоили (возможно, животные были ворованные у проходящих южнее караванов и одиноких путешественников). Верхом, друзья рассчитывали успеть за месяц и закончить путешествие в конце октября. Все это время, пользуясь спокойной дорогой, Стивен учился у Филлириуса заново управлять своим даром. После нападения Спутников смерти он стал опасаться того, что в самый нужный момент дар может не сработать, и тогда уже ни о каком доме не может быть и речи. Как оказалось, Филлириус не видел нападавших. Жертвы Спутников слепы перед ними. Друзья не могли понять, как же получилось, что их видели Стивен и Адэль, ведь вряд ли Спутников послали только за Филлириусом. Стивену же не давали покоя два его пальца. Несмотря на иллюзорную боль, насылаемую Спутниками, последствия её были не иллюзией.
        - Ты сделал это сам. Или это сделал твой дар. Спутники заставляют людей всем существом поверить в происходящее, и иллюзия может стать реальностью. Поверь ты в боль ещё больше, мог бы совсем лишиться пальцев, - объяснила Адэль.
        Стивена успокоили её слова, но пальцы от этого функционировать как раньше так и не стали. Каждое движение мизинца и частично безымянного пальца, давалось с трудом и притупленной болью, но это все же было несравнимо лучше, чем лишиться пальцев вовсе. Стивену пришлось учиться делать многие вещи левой рукой, но он не унывал: если с ним, под давлением Спутников, это сотворил его же дар, то когда он снова сможет его контролировать, то, вероятно, сможет и всё исправить.
        Путешествовать по Гарону оказалось гораздо сложнее, чем по Валкане. Филлириусу приходилось тратить собственные сбережения (он настоял, чтобы Стивен и Адэль поберегли свои деньги), так как в редких трактирах, что встречались раз в пять дней, в наполовину пустых деревнях, никому не были нужны наемные работники по хозяйству или лекари. В Валкане рассказывали, что новый Маршал возрождает Гарон, но ничего подобного друзья не увидели. Здесь, ютясь поближе к лесам и гряде Норгадор, жили, на грани нищеты, небольшими поселениями отшельники, осужденные и все, кто не смог прижиться на родине. В большинстве своём это были хорошие люди (видимо, вынужденная жизнь на чужбине, среди таких же ненужных и отвергнутых, делала людей если не добрее, то хотя бы спокойнее). Правда, ни у кого из друзей все равно не возникло желания останавливаться в подобных деревеньках без острой необходимости. К счастью, лес обеспечивал их достаточным количеством дичи и других даров природы, и избегать серых, полумертвых поселений было не трудно. У Стивена с охотой было туго, но на удивление всем, в тот день, двадцать девятого сентября,
он смог в одиночку добыть нескольких жирных куропаток, мяса которых хватило на сытный ужин и на запас. В ближайшей деревне Стивен раздобыл муку и яйца; собрал в лесу ягоды; украл, не найдя хозяина, в каком-то саду яблок и груш; замешал тесто и, используя вместо печи свой дар, запек огромный пирог с фруктами и ягодами. Получился он немного недопеченным.
        - А вы сами попробуйте поддерживать в руках нужное тепло, когда собственный дар тебя не слушается и норовит изжарить пирожок в пепел! - без обиды возмутился Стивен в ответ на замечание друзей о сырости теста.
        И все же, пирог оказался невероятно вкусным, а жаркое из куропаток и картошки (Стивен так и не признался, откуда её взял) просто восхитительным. А причиной его стараний был неожиданный праздник, о котором случайно проговорилась Адэль. Она была именинницей.
        
        ГЛАВА 18. ДОМОЙ.
        
        Несмотря на то, что Адэль поначалу наотрез отказывалась праздновать свой день рождения, Стивен и Филлириус все же смогли уговорить подругу позволить им устроить ей праздник.
        - Мы, за прошедшие пару месяцев, натерпелись всякого. Сейчас нам вдвойне нужен этот праздник! - Привел Филлириус последний довод, который и стал решающим.
        Они устроились недалеко от ручья, чтобы иметь легкий доступ к воде. Чуть ниже того места, где они набирали воду, был небольшой водоем, и друзья могли помыться и постирать вещи. Полянка, на которой они устроили лагерь, была надежно укрыта со всех сторон густым лесом и друзья могли спокойно расслабиться.
        Стивен достал бутылку лучшего вина, что смог купить в трактире, где друзья ночевали три дня назад. Вино это, однако, оставалось далеким от даже более или менее неплохого, но все пили в удовольствием.
        Стивен поднял деревянную кружку, которая сохранилась еще с того момента, когда его снаряжал Хальстов.
        'Будто уже много лет прошло', - подумал Стивен, вспомнив день своего прибытия в Третий мир. Он уже давно не вспоминал о том, что это не его мир.
        - Предлагаю тост! За самую замечательную подругу, которую могла послать мне судьба в любом из миров! - С этими словами Стивен пристально посмотрел на Адэль, - Желаю найти тебе то, что ты ищешь, и чтобы на этот раз поиски завершились удачно, и судьба больше не обременяла тебя своими капризами!
        Все дружно заулыбались, и хотя улыбки был не без толики грусти, это не мешало их искренности.
        - Спасибо Стивен! Спасибо вам обоим! Только сумасшедшие могли бы устроить пир с такой легкостью посреди леса, вдали от дома, и особенно после того, что мы прошли! Я рада, что эти сумасшедшие рядом со мной! За вас!
        Адэль подняла деревянный кубок, с грубой пародией на художественную резьбу, который, однако, в данных обстоятельствах смотрелся ничуть не хуже хрусталя в руках королевы. А сама Адэль, как заметил про себя Стивен, сияя улыбками и краснея от бесконечного потока комплиментов в свой адрес, выглядела даже лучше любой королевы. Они дружно выпили кислое вино, на дешевый вкус которого никто не обратил внимания. Стивена, Адэль и Филлириуса интересовало в тот момент лишь общество друг друга. И то, что сблизило трех разных людей, оставив в душе след, который не сотрет ни время, ни даже возвращение одного из них в другой мир, приближающееся с каждым днем. Они все были рады, что сегодня могут забыть о скором расставании.
        
        Поляну накрыли косые лучи утреннего солнца. Друзья затушили костер, горевший всю ночь, собрали остатки еды и со смехом вспомнили, как вчера учили друг друга песням своих миров. Стивен так и не смог запомнить слова веселой, быстрой как скороговорка, песни по липенов. Скоро они выехали из леса. Вокруг расстилались поля, солнце мягко согревало, и от этого путь казался друзьям еще более простым и беспечным.
        Стивен так проникся окружающей атмосферой, что серьезно задумался, пусть и на мгновение: не остаться ли здесь, со своими друзьями, которых во Втором мире, у него, по хорошему счету, никогда не было, и вероятно никогда не появятся? Увы, он прекрасно понимал, что здесь он чужой, так же как чужое для него все вокруг, и то, что он здесь обрел, не сможет заменить родного мира, даже если ему этого хотелось... В эту минуту, когда солнце уже клонилось к закату, Стивену хотелось просто мечтать.
        
        На оставшуюся часть пути, как и предполагали друзья, ушло немногим больше месяца. К счастью на этот раз, приключения обошли их стороной. Поэтому самое яркое, что произошло за месяц, был день рождения Адэль и напоминание о том 'почему уже октябрь, а погода совершенно летняя', как спросил Стивен. К давнему соратнику Филлириуса - Кладиру - друзья подходили в приподнятом настроении.
        Место, где много лет назад, обосновался Кладир, было в двух днях пути по реке Нейре от города Сарлакаса, бывшего некогда центром могучей державы - Гарона. Город уже много сотен лет был заброшен, а редкие домишки, вроде того где жил Кладир, прятались по областям, далеко от самого Сарлакаса.
        За полтора километра до места, Филлириус стал ощущать магическое воздействие и узнал почерк товарища, знакомый еще с юности.
        - Постойте! - обратился пророк к своим спутникам, остановившись перед магическим препятствием, - Очередное предупреждение...это уже становиться странным, - добавил он чуть погодя.
        - Почему же, - удивился Стивен, - по-моему, вполне логично обеспечить свою защиту большим количеством ловушек. Это же страна тех, кто вне закона, мало ли кто поздним вечером набредет на дом и захочет поживиться.
        - С этим я согласен, но зачем все эти предупреждения? Я не обнаружил ни одной ловушки, о которой он не предупредил бы заранее, так что они годятся только для неодаренных людей, которые итак вряд ли станут приближаться к дому Кладиру. Он живет слишком близко к Норгадор.
        - К горам? Да их отсюда даже не видно, - воскликнул Стивен, хотя знал что на самом деле гряда Норгадор не так уж далеко: всего-то в четырех днях пути верхом.
        - Это мы можем не видеть гор, Стивен, а горы видят нас всегда, - шепнула Адэль, выжидающе наблюдая за пророком.
        - А разве Кладиру стоит остерегаться сейчас других магов? - поменял ход своих рассуждений Стивен, - Ведь они все вроде бы как под кулаком этого Маршала.
        - Возможно, ты прав, хотя выбор у нас все равно небольшой, так что придется идти к этому пройдохе!
        
        Филлириус был на стороже, но так и не заметил ни одной ловушки, о которой не предупредил бы Кладир. Толи его старый товарищ и вправду не боялся никого из магического круга, толи он стал настолько искусен, что смог обмануть Филлириуса, и поставить такую ловушку, которую он заметить не смог. В любом случае путь друзьям ничто не преградило, и они свободно дошли до небольшого, но хорошего построенного каменного дома с черепичной крышей, где и жил Кладир.
        Сердце Стивена сперва забилось учащенно, а потом вдруг успокоилось, и он не ощущал ни капли волнения, словно с часа на час не сбудется его мечта вернуться домой, а произойдет что-то обыденное и привычное. Может он свыкся с тем, что придется вернуться? Или просто боялся поверить в то, что это все-таки произойдет, и он снова увидит шумные, но унылые улицы Утигулы, а бескрайние просторы третьего мира останутся только воспоминанием?
        Филлириус постучал в дверь, и все обратились в слух. За несколько секунд ожидания пророк уже успел надумать себе самых разных гипотез: включая смерть старого товарища, или переезд, что было, вполне возможно. Что тогда они станут делать? Об этом Филлириус никак не думал. Но, к общему облегчению, через минуту дверь открылась, и на пороге появился человек, которого Филлириус совсем не ждал увидеть.
        - Клэр? - выдавил из себя маг.
        - Добрые духи! Филлириус! - имя мага она произносила, уже кидаясь ему в объятия, - Как ты здесь очутился?
        - Я... Мы пришли к твоему брату, - промямлил Филлириус, но казалось, он хотел сказать совсем не это.
        - О нет! Неужели и ты туда же? - ее глаза начали изучать спутников старого знакомого, - И к какому лагерю вы хотите попытаться перетянуть моего брата?
        - Брось, Клэр, ты же знаешь, я никогда бы не заставлил Кладира рисковать своей жизнью..., даже если бы хотел, - добавил он нехотя.
        - Тут ты прав! Мой братец никогда не искал лишних приключений в отличие от своего друга, - голос Клэр смягчился, - Ладно проходите, коль проделали такой путь. Я думаю, он будет рад тебя увидеть Лирис, с чем бы ты не пришел. Как впрочем, и я.
        
        * * *
        
        - Вот примерно так и обстоят дела, - подвел черту своему повествованию Филлириус.
        По рассказам пророка Стивен представлял хозяина дома совсем иным, нежели на самом деле оказался Кладир. Более того, совсем неожиданными оказались и отношения двух старых приятелей. Несмотря на некоторое осуждение Кладира, Филлириус был, очевидно, рад увидеть товарища, и прежде чем перейти к делу, вовсю обменивался с ним воспоминаниями и шутками, понятными только им двоим. И даже позже, когда Филлириус принялся описывать события и причины, приведшие друзей к Кладиру, он особо ничего не скрывал от старого товарища, несмотря на то, что тот был клейменным. И Кладир не обманул его ожиданий.
        - Я думаю, мы можем это сделать, - задумчиво ответил он, а потом махнул рукой и заулыбался, - Нет, Сартрасова ты сила, мы непременно сделаем это! Да такого веселья у меня с самой молодости не было; помнишь когда мы искали Скользящие... Да Сартрас с ними, нет! У меня, пожалуй, НИКОГДА не было такого веселья!
        - Не поминай имени этого демона в нашем доме, - упрекнула рассудительная Клэр.
        - Мы все равно сделаем это, - шепнул пристыженный Кладир и озорно, как мальчишка, подмигнул Стивену и Филлириусу.
        Стивен не верил своим ушам. Он уже настолько привык, что каждый новый человек лишь перенаправляет его к следующему, что уже помимо своей воли приготовился услышать 'нет', потом все ожидал каких-то 'но', но ничего подобного не последовало.
        - Это достаточно сильная магия Кладир. Такой выплеск энергии не укроется от твоих 'хозяев', - посерьезнел Филлириус.
        - Я сам себе хозяин, магистр Филлириус! - рассержено обратился Кладир к другу по его ученой степени, - То, что марионетки Маршала меня клеймили, еще не значит, что я их собачонка! Клеймо не позволяет делать некоторые направленные заклинания вот и всё: на людей нападать, голову им дурить, и ещё по мелочи. Оно, кстати, не так уж сильно ущемляет наши магические права, скорее моральные, как думают некоторые идиоты. Мне вот оно никакого вреда не принесло, а покоя хоть отбавляй, и не надо бегать от полукровок по всему миру. Откровенно говоря, Маршала больше волнуют неклейменые маги, чем действия клейменых. Клейменые что - сотворил заклинание поперек закона, общего, кстати, для всех, и тебя тут же нашли и в кандалы, а потом может и на плаху. Какой дурак так рисковать станет? А вот те, за кем есть темные делишки, те и бегают от клейма как от Сартраса. А нам с тобой прятаться незачем, и перенос в другой мир законом не запрещен. - На лице Кладира появилась озорная улыбка.
        Конечно, Кладир был прав - магических прав клеймо не ущемляло, но ведь давно все привыкли, что клеймят только магов преступивших закон, а на Восточном материке всех преступников, независимо от наличия дара. Но в одном Кладир ошибался: от клейма бегали не те, кому есть что скрывать (хотя и такие, несомненно, были). Заклеймить всех магов как скотину, уподобив преступникам? Многие почтенные, достойные маги сочли унизительным такое обхождение.
        Филлириус серьезно посмотрел на Кладира.
        - Чего бы ты хотел за свою помощь друг?
        - Ты меня обижаешь! Я не нуждаюсь в деньгах, сейчас их предостаточно. Но если ты настаиваешь, я с удовольствием приму от тебя магическую помощь. В делах, с которыми я не могу справиться в одиночку, так же как ты не можешь в одиночку отправить своего друга домой.
        - В 'делах' где нужно применить все четыре стороны дара?! Не пожалею ли я потом о том, что воспользовался твоей помощью Кладир?
        - Обещаю, если ты сочтешь эту помощь для себя неприемлемой, я не стану требовать от тебя идти наперекор совести! Клянусь именем Горгота!
        - Уж не подменили ли тебя, Кладир? Больно не привычно слышать от тебя подобные слова.
        - Тебя долго не было здесь, Лирис, - вмешалась Клэр, - Неразумно судить о человеке по его делам двадцатилетней давности! Мой брат изменился...как и все мы. Поэтому оставь свои сомнения, пожалуйста!
        Пророк покосился на Кладира, ожидая услышать как тот взорвется негодованием (раньше от кипел от бешенства, когда младшая сестра принималась его защищать), но Кладир только гордо улыбнулся. Вряд ли его буйный нрав охладило присутствие гостей, он улыбнулся искренне.
        '...как и все мы, - мысленно согласился Филлириус с Клэр'.
        - Конечно, ты права Клэр, прости! Просто иногда очень сложно отвыкнуть от старых мнений и привычек!
        Извинившись перед подругой, Филлириус вновь обратил свое внимание на хозяина дома, чтобы задать вопрос, которым задавался Стивен на протяжении всего их спора:
        - В таком случае, когда же мы сможем приступить?
        
        
        * * *
        
        Услышав аккуратные шаги за спиной, Филлириус сразу догадался кто это.
        - У них уже все готово Клэр?
        Пока Кладир разыскивал все необходимое для отправки Стивена домой, Филлириус решил ненадолго уединиться со своими мыслями, и Клэр застала его на крыльце у входной двери в дом.
        - Кладир и сам может тебе об этом сказать, не маленький, а лично я пришла сюда поговорить со старым другом, - Клэр села на скамейку рядом с Филлириусом.
        - Девочка моя, боюсь...
        - Из-за такого обращения, ты кажешься стариком Лирис, - прервала его Клэр.
        - А разве это не так? Мне уже сколько...? Ста двадцать кажется.
        - Пф... Побойся взора йарайского! Тоже мне, нашелся старик! Сто двадцать мне, - передразнила Клэр, - Мне-то голову не морочь. Здоровье и вид у тебя как у обычного человека в пятьдесят, не больше. Сколько женщин ты сменил за последние годы, старик? - посмеялась Клэр. Не успел смущенный Филлириус ответить, как Клэр вновь продолжила: - То-то же! Я всего на ничего тебя младше, и старухой себя не чувствую.
        - Ты младше меня на двадцать четыре года.
        - Какой же ты, а! Это по нашему возрасту я тебя на двадцать четыре младше, но и жить нам по двести с хвостиком, а для тех кто долгой жизнью не одарен, я младше тебя всего на ничего. В таком возрасте ещё детей заводить можно. У тебя, вон, даже волосы ещё не все посидели, поэтому не смей вести себя как чей-нибудь дедушка, не такого человека я когда-то полюбила!
        - Клэр...
        - Я прекрасно понимаю, что если наше время когда-то и настанет, то не сейчас. - На ее лице появилась одинокая слеза. - Просто ты пришел и вернул все воспоминания юности. Кладир так и не женился, ты тоже, а я не замужем. Так мы и останемся что ли, до старости, словно юнцы, которых увлекают сплошные приключения и ничего больше? Не хочу, конечно, отказывать себе во всем, что мы испытали многие годы назад, кое-что я не прочь не менять. Кто знает, что ожидает нас завтра? Поэтому, я хочу, чтобы прежде чем ты уедешь, ты пообещал, что задержишься хотя бы на один день, который посвятишь мне!
        - Я бы мог найти причину, по которой не могу этого сделать, но скажу лишь, что не представляю, как смогу потом уйти.
        Он обнял подругу, которая с годами так и не исчезла из его сердца.
        - Сможешь, ещё как сможешь. Ты же в душе как мой брат: приключения, открытия... Поэтому и уйдешь Лирис, как уходил и раньше, много раз, но я знаю, что не сегодня. Поэтому, что ты ещё любишь меня. А я тебя.
        Голос Клэр затих, когда ее губы прикоснулись к губам любимого.
        
        
        * * *
        
        - Ну что, готов вернуться домой Стив? - Душу Филлириуса разрывали волнения, но он заставил себя улыбнуться. Видение, предшествующее их знакомству, говорило о совсем другой участи пришельца, ставшего для него, за это время, другом, но Стивен не должен был об этом знать.
        И вот Стивен направился к кругу, где для него поставили кресло. Поначалу он хотел отказаться от подобных излишек, но Филлириус настоял на своем, объяснив, что после перемещения ему понадобится много сил, и в этот момент лучше будет сидеть.
        - У нас есть пара минут? - обратилась к Филлириусу и Кладиру поникшая Адэль.
        - Конечно, дорогая! И даже немного больше. В данном случае приготавливаться наспех не стоит, - Филлириус наградил ее сочувствующей, но ободряющей улыбкой.
        
        Адэль взяла за руку Стивена и повела его в соседнюю комнату.
        По коже Стивена пробежали мурашки, когда прохладная ладонь Адэль сжала его руку.
        - Я..., - начал было Стивен, но Адэль его перебила.
        - Постой. - Она дала ему небольшой сверточек. - Попрощаться мы успеем, а пока я хочу, чтобы ты взял это.
        - Что это? - Стивен развернул сверток и там оказался небольшой красивый кулон. Откуда его взяла Адэль, было не сложно догадаться, так как Стивен легко признал бархатистый шнурок, что охватывал шею подруги с самой первой их встречи. Несколько раз, по ночам, он замечал, что Адэль не спит, и через рубаху сжимает кулон в кулаке. Она никогда его не показывала.
        - Я не возьму..., - заговорил Стивен, но ему вновь не дали закончить.
        - И тем обидишь меня. Послушай... Когда ты вернешься, тебе предстоит прожить долгие годы, прежде чем твои дни подойдут к концу, - Адэль посмотрела в глаза Стивену, - и этот дар будет единственной нитью, связывающей тебя с этим миром. Со мной. - Опустив глаза, она шепотом добавила: - Я не хочу, чтобы ты забывал.
        Она аккуратно поцеловала Стивена в щеку, и когда уже была готова уйти, он сжал ее в объятиях, чтобы так и простоять, делясь теплом и глуша в себе слезы, до самого прощания.
        
        * * *
        
        Быстрыми шагами Саним приближался к своей лаборатории. Сегодня случилось непредвиденное, несмотря на уверенность в том, что посланные на спасительную миссию, не смогут вернуться домой пока не выполнят то, зачем их послали, либо не умрут. Но тот, на кого возлагали самые большие надежды, смог найти лазейку. Сейчас Саним понимал, что человек способный в чужом мире избежать преследования местных властей, заручиться помощью сильных людей, да еще и найти себе далеко не последних по силе дара друзей, сможет преодолеть любое препятствие. Когда он наблюдал за Стивеном, он не обратил особого внимания на их путешествие к некоему Кладиру. Тогда этот путь казался долгим и не надежным, но сейчас, просчитав со своим коллегой все варианты, он стал почти уверен, что у них получиться осуществить задуманное. Столько стараний, чтобы вести посланцев выбранным за них путем, могло просто-напросто, пойти прахом. Если Стивен Рэй, по возвращению, обратиться в Совет, их затея не просто пропадет даром, но и утащит их самих на дно. И тогда, чтобы не лишиться всего, Совету придется устраниться Стивена Рэя и все свидетельства
его пребывания в третьем мире. А если он вернется после того как справится с задачей? Тогда Совет все равно не допустит, чтобы человек, побывавший в третьем мире, мог обо всем этом рассказать. Нужно было что-то делать, и в данном случае никакие меры не казались крайними.
        С такими мыслями Саним дошел до лаборатории. Ему вновь предстояло принять зелье, но на этот раз его цель будет заключаться совсем в другом. Сегодня он попытается сделать очередную вещь, о которой ранее даже не мог подумать. Волновало Санима другое - возможно в этот день он станет причиной смерти невиновного человека...
        
        
        * * *
        
        Спустя некоторое время приготовления были окончены, и настал столь долгожданный для Стивена час. В тот момент секунды растянулись для него на минуты, минуты на часы, а если бы ему пришлось побыть здесь еще час, он оказался бы для него подобен вечности. Словно в тумане, он вновь обнял Адэль, попрощался с Кладиром и Клэр, затем обнял и Филлириуса. Стивен чувствовал каждый удар сердца, словно барабанной дробью отдавалось оно у него в ушах. От нервов на лбу проступил пот, глаза начали закрываться. Он откинулся на кресло и попытался успокоиться, но из этого ничего не вышло. Уже погружаясь в состояние близкое ко сну, Стивен услышал прощальное напутствие Филлириуса.
        - Не поддавайся на соблазны; иди к конечной цели; чтобы тебя не отвлекало! - повторял он инструктаж, сказанные уже не единожды, - Межпространство не терпит слабости и ошибок. Попадешься на приманку и можешь остаться там на свою личную вечность! - продолжал свое наставление друг, но Стивен знал это и сам, ведь свойства вселенной в его мире изучали ещё в подростковом возрасте.
        Он помнил, что между мирами находится, так называемый, защитный барьер - Межпространство. Это было место, охраняющее миры друг от друга и не позволяющее энергии разных миров сталкиваться и вызывать разные катаклизмы. В теории (так как на практике никто не рисковал проверять) если человек, магия одного из миров, или живое существо оказывались в Межпространстве, оно всеми силами пыталось избавиться от чужеродного тела. Людей оно прельщало их собственными желаниями и фантазиями, и если они, по незнанию и слабости, поддавались, их ждал неминуемый плен, тюрьма между мирами с заключением в вечность. Так, что Стивен четко осознавал опасность и пытался продумать свои действия, как бы сложно это ни было с учетом того, что все знания о Межпространстве были лишь теорией, а на деле все могло оказаться по-другому. Один раз он попал прямо из одного мира в другой; в этот раз, по мнению Филлириуса и Кладира, его, скорей всего, ждало Межпространство.
        'Сто дней. Я пробыл здесь сто дней'.
        За волнительными размышлениями прошли последние минуты, и два старых товарища вновь стояли с магическими книгами в руках, соединив свой дар. Все было готово.
        - Прощайте, я никогда не забуду вас и того, что вы для меня сделали. И Филлириус, - Стивен повернулся к магу, - надеюсь, знания, что я передал тебе, помогут как-нибудь. И передавайте привет Чарльзу, - Стивен улыбнулся и, увидев кивок Филлириуса, закрыл глаза.
        Путешествие началось.
        
        * * *
        
        То, что представилось Стивену вначале, было просто неописуемо. Череда образов пронеслась мимо него с такой скоростью, что он даже не успел осознать увиденное. Только что, он еще слышал последние слова Филлириуса, чуть позже тихое 'прощай' Адэль, и вот он уже летит толи над пустотой, толи в чём-то заполненном настолько, что невозможно осознать. И когда благоговение перед окружающим начало сменяться страхом, его путь неожиданно оборвался.
        Стивен ступил на начало тропы, ведущей вглубь леса. Медленно, шаг за шагом, он преодолевал километр за километром, пока внезапное озарение не заставило его остановиться. Это было Межпространство!
        Как бы ему не хотелось, чтобы это оказался лес Второго мира, Стивен понимал, что он уже не там, но еще и не дома. Межпространство будет пытаться выгнать Стивена из своих пределов, обратно туда, где должен находиться человек, а если не получится, оно просто избавится от него, или выкинет куда-то в космос. Стивена начало мутить и подташнивать. Он представил, как кто-то в его мире смотрит в телескоп и видит, как человек ходит между звезд (если конечно это возможно).
        Он вновь двинулся вперед. Очень скоро его страхи начали таять, однако искра, которую он не переставал подпитывать, сеяла в нем тревогу. Он искал глазами причину своего волнения, все оглядывался по сторонам, ища опасность, но ничего не видел. И когда он уже решил, что это всего лишь беспочвенный страх, который он сам себе накручивает, пришло новое прозрение.
        - Так вот как ты хочешь добиться моей смерти! - крикнул он в пустоту, - Какой же я дурак - так быстро успокоиться!
        Теперь Стивен четко понимал, каким образом его собираются сломить. Он чувствовал, как его захватывает чужая воля, но сдаваться не собирался. Подкошенный невыносимой головной болью, поразившей его неожиданно, он сделал последнее, что мог, и упал на колени.
        
        ГЛАВА 19. ВОЗРОЖДЕНИЕ.
        
        После возвращения Стивена, Кладир пригласил Адэль и Филлириуса провести несколько дней в его доме, прежде чем они снова пустятся в путь. Друзья охотно согласились: дорога до Кладира заняла у них три месяца, и они были совершенно измотаны и отчаянно нуждались в хорошем отдыхе. Да и прощание со Стивеном оставило горький осадок и ощущение, будто из жизни исчезло нечто невосполнимое.
        Филлириус целиком погрузился в мысли о знамении, задаваясь вопросом, к чему оно было нужно, если без Стивена всё равно не имеет смысла. Адэль весь день просидела, просто глядя в окно. Клэр хлопотала по дому, отказываясь от помощи Адэль, отчего девушке было ещё хуже, Кладир пытался разговорить старого друга и новую знакомую.
        - На коронацию вы не останетесь? - спросил Кладир на следующее утро, попутно разливая гостям свежее жаркое.
        - Коронацию? - удивился Филлириус.
        - Ага. Она через две недели. Символическая коронация: Маршал коронует на новое царствование возрожденный Гарон. Многие хотят видеть его Императором. Людям окончательно приелись эти бесконтрольные короли. Говорят, если его провозгласят Императором, то будет как в древние времена - все короли, вообще все монархи будут отчитываться перед Императором за каждые свой шаг. Раньше при таком правлении был порядок. Во всяком случае, так в анналах пишут.
        - Это всё чушь, - послышался уверенный голос Адэль с кухни, - Он пудрит людям мозги. В Гароне почти ничего не изменилось за пятьсот лет. Как можно верить и говорить, что он возродился? Даже если допустить, что это - правда, то Маршал, по сути, основывает новое государство и 'коронует' не Гарон, а себя, ведь он на всех правах станет королем. Чем тогда он будет отличаться от других королей? Только если станет ещё и Императором, но это уже слишком. Маршалы предвещают приход Императоров, а не сами становятся ими. Да и в мире давно не рождались люди подходящие для императорского трона. Просто фантазии, слухи. В любом случае все это не возможно: Гарон разрушали почти пятьдесят лет, а потом ещё пятьсот он гнил, а Маршал заявляет, что возродил его, за сколько там...?
        - Меньше чем за десять кажется, - ответил Кладир.
        Адэль вошла в комнату и поставила на стол поднос с ягодным морсом и ломтями свежего хлеба, поджаренного на меду.
        - Вот именно. Меньше чем за десять. Это не возможно. Страну, которая процветала веками, чтобы достигнуть своего апогея, целиком разгромили. После Великой Войны в Гароне не осталось ничего кроме дворца в Сарлакасе и... - Адэль запнулась и нехотя досказала: - и замка Ладрен. Нельзя заново создать целую страну за какой-то десяток лет. Этот Маршал просто кормит людей красивыми сказками, чтобы получить корону последнего короля Гарона.
        - Я слышал, что Маршал великий маг и магистр четвертой степени к тому же, что вообще редкость среди ученых-магов, - поделился своим мнением Филлириус, - вполне может быть, что то, что он говорит - правда. Может ему удалось то, что не удавалось другим и то, что все считают невозможным. Такое бывает, хоть и не часто.
        Последнее Филлириус адресовал Адэль, напомнив, что они тоже совершили невозможное: прошли через Эдру и отбились от Спутников смерти. Адэль сочла подобное сравнение неприемлемым и презрительно фыркнула.
        - Вот уж не думала, что ты, - ответила она Филлириусу, - идеалист.
        - Я не идеалист, - парировал пророк, - Это ты - скептик.
        Они смерили друг друга шутливо-сердитыми взглядами.
        - Я согласен с Адэль, - Кладир расставил перед гостями тарелки с едой и уселся за стол, - Несколько недель назад я был в Сарлакасе и не увидел там ничего нового. Вообще ничего. Такие же развалины, как и последние пятьсот лет, а то и хуже, словно там Сартрас пробежался. Уж не знаю, что Маршал имеет в виду под возрождением, но, на мой взгляд, никаким возрождением там даже не пахнет.
        - Там может и нет, а здесь ещё как. Здесь пахнет потрясающей едой и возрождением моего аппетита. С вашего позволения, я бы начал есть, пока это чудное жаркое не остыло, - Филлириус наполнил ложку наваристым бульоном и с довольным видом запустил его в рот.
        
        Адэль и Филлириус покинули дом Кладира ранним утром. Маг нагрузил их заплечные мешки едой, так что они стали просто неподъёмными.
        - Кладир, оставь, - отказывалась Адэль, - нам не надо столько.
        - Надо, надо, - в один голос уверяли Кладир и Филлириус - оба любители сытно поесть.
        В конце концов, Адэль сдалась под натиском двух магов и, тепло простившись с хозяевами, две друзей двинулись в путь. Когда они отъехали всего на пару километров от дома Кладира, Филлириус вдруг предложил сделать приличный крюк и заглянуть в храм Элементов.
        - Это всего неделя пути, - настаивал пророк, - Ты домой не торопишься, да и мне тоже спешить теперь не надо. Знамение всё равно потеряло смысл, значит, времени у меня навалом. И к тому же нас наверняка всё ещё разыскивают и...
        Адэль посмотрела на Филлириуса широко открытыми глазами.
        - Какое знамение?
        - Какое знамение? - тупо переспросил пророк. Он сам не заметил, как ненароком проговорился, и вопрос Адэль для него прозвучал странно.
        - Филлириус, - строго обратилась к нему Адэль, - не пытайся. Мы условились - никаких секретов. Ты, только что сказал, что некое знамение потеряло смысл. Что за знамение?
        - Знамения предвещают скорое исполнение пророчеств... - попытался закрыть тему пророк, когда, наконец, понял, что выдал свою тайну.
        - Я знаю, что значат знамения. Когда доходит до вранья, ты совсем никуда не годишься.
        Филлириус сделал глубокий вдох и понял, что на попятную уже не пойдёшь. Он рассказал Адэль о том, что увидел за несколько минут до встречи с ней и со Стивеном.
        - ... а потом ещё одна вспышка и знамение растворилось. Почти сразу после этого я увидел вас, во плоти.
        Привыкший к вспыльчивости подруги, Филлириус приготовился к гневной тираде.
        - И ты всё это время молчал...? - голос у Адэль был расстроенный, - Объясни.
        Филлириус почувствовал болезненный укол в сердце: крики ему было бы сейчас гораздо легче слышать. Он видел разочарование Адэль и не мог вымолвить ни слова.
        - А как я должен был это сказать? - сдавленно спросил пророк, - Как бы вы отреагировали? Я живу на земле больше ста лет, но ни разу не видел ничего подобного. У меня бывали знамения, но такие сильные, такие четкие... и такие значимые - никогда. Я сам не знал, как на это реагировать.
        Адэль пришпорила коня и развернула его в противоположную сторону.
        - Поворачивай Филлириус, поедем к реке, а по ней доберемся до Сарлакаса.
        - Сарлакаса? По реке нельзя, Кладир сказал, она перекрыта перед коронацией.
        - Тогда верхом. Ты уже говорил об этом с Кладиром? Не важно. Вероятно, в твоём знамении были не я и Стивен, а кто-то похожий нас. Стивена в этом мире больше нет, значит, ты видел точно не его. Но сам факт того, что ты видел сражение под стенами сарлакского дворца, кто бы это сражение ни возглавлял, уже настораживает. Со времен окончания войны, весь Сарлакас священен. Проливать там кровь - преступление. Нужно съездить туда и посмотреть, что там вообще происходит. По дороге заедем в храм Элементов и найдем пророчество к твоему знамению, если оно вообще есть. То, что ты видел - важно. Может важнее всего, что произошло после Великой Войны. Нужно понять, что это значит.
        - Ты не забыла, что нас ищут? - как бы невзначай напомнил Филлириус.
        - Конечно, нет, но ты ведь маг, ты нас прикроешь, - серьезно сказала Адэль и подмигнула с улыбкой.
        
        Филлириус указал на храм Элементов, возникший на горизонте:
        - Ну вот, приехали. Может, повернём на восток и сначала заглянем в Сарлакас?
        Адэль отрицательно покачала головой:
        - Пророчество важнее. Сначала в храм.
        Они пришпорили коней и вскоре подъехали к храму. Величественное сооружение уступало в своём великолепии только дворцовому комплексу Сарлакаса, и будоражило воображение. Арки, витражи, статуи... Храм был выстроен в виде креста. Через первые ворота, Адэль и Филлириус въехали на территорию храма, и двинулись вдоль северной галереи. Друзья остановились перед огромными дверьми, инкрустированными перламутром и серебром, спешились и зашли внутрь через один из четырех главных входов - северо-восточный, находящийся, как и остальные три, по четырем сторонам от центра креста. Каждое крыло храма принадлежало одному Элементу, а на перекрестии, в круглом зале, куда первым делом попадал всякий кто входил в храм, все Элементы соединялись в один, образуя под потолком точную копию земного шара. Весь храм был сделан из четырех видов белого мрамора с разными, словно узорными, прожилками и оттенками: крыло Элемента Земли с коричнево-черными, Воды - с сине-голубыми, Огня - с красно-рыжими, и только мрамор в крыле Элемента Воздуха был ослепительно белым, без единой примеси. Сводчатые потолки в пять человеческих ростов
были изящно украшены росписью и лепниной.
        Друзья направились к крылу Воздуха, где на самом верхнем, третьем этаже, располагалась библиотека пророчеств. Вход в крылья храма охраняли жрецы Элементов. Филлириус ещё не успел сказать и слова, как один из жрецов, выставив руку вперёд строго произнес:
        - Храм закрыт на время коронации и празднеств.
        Адэль обошла Филлириуса и встала перед жрецом.
        - Ты не можешь отказать пророку в желании видеть книги пророчеств, которые находятся в этом храме. Впусти.
        Второй жрец, низкорослый и горбатый, задрал голову и посмотрел на Адэль заплывшим глазом.
        - По приказу его святейшества, избранника Элементов, Маршала, храм закрыт на время коронации и празднеств. Вам, как и всем прибывшим в Гарон в это славное время, надлежит, через пять дней, находится на коронации на Инисовом поле. Покиньте территорию священного храма и возвращайтесь через десять дней. Храм будет открыт.
        Адэль и Филлириус молча ушли, коротко воздав хвалу Элементам, забрали у храмового конюха лошадей, вышли за ворота и остановились.
        - Теперь в Сарлакас? - спросила Адэль, отрешенно глядя куда-то в сторону.
        - Наверно. Интересно, какие там могут быть праздники, когда там даже ни домов, ни таверн нет? Голая земля, да и только. Один дворец остался. Не собирается же Маршал всех поселить во дворце?
        - Нет, наверно не собирается. На пути к Сарлакасу есть небольшая полоса леса, можем ночевать там.
        Филлириус посмотрел туда же, куда вглядывалась Адэль.
        - Ты из-за чего-то расстроена? - спросил Филлириус, когда понял, что Адэль не смотрит ни на что конкретное, а просто разглядывает пространство.
        Адэль убедила пророка, что всё хорошо и направила коня в сторону леса.
        
        Филлириус и Адэль не поверили своим глазам: полоса леса, что тянулась от храма Элементов до Сарлакаса, на протяжении пятисот километров и отделяла дворец Сарлакаса и Инисово поле от основной части огромного города, была подчистую вырублена.
        - Хорошее место для ночлега, особенно если хочешь укрыться от рыщущих в небе ищеек под зелеными кронами прохладного уютного леса, - съязвила Адэль, скорее в свой адрес, помня, что именно она предложила устраивать ночевки в лесу.
        Филлириус не разочаровался и быстро нашел выход.
        - Смотри, - он указал чуть в сторону от леса, ближе к реке, - Там вроде бы есть небольшой березняк, переночуем там.
        Адэль издала протяжный страдальческий стон, но согласилась.
        Доехав до редкого скопления деревьев, Адэль и Филлириус разбили лагерь. Костёр разжигать не стали: слишком заметное место, а лишнее внимание им сейчас ни к чему. Поужинали копчёным мясом, солеными овощами и лепёшками со специями - малая часть из того, что дали Кладир и Клэр. Адэль мысленно поблагодарила их за хорошую еду.
        - Ну, так, - сказал Филлириус, дожевывая мясо, - точно не хочешь ничего сказать?
        Адэль проглотила кусок лепешки, и вопросительно взглянула на пророка.
        - Сказать что?
        Филлириус вытер руки, придвинулся ближе к Адэль, и обнял её за плечи.
        - Думаешь, я не вижу? Последние дни ты подавленная, говоришь мало и ешь, кстати, тоже мало. Почему ты грустишь?
        Адэль долго молчала, а потом внезапно заплакала, уткнувшись лицом в плечо Филлириуса. Пророк начал гладить девушку по волосам, и нашептывать слова утешения.
        - Я... не хотела... чтобы он уходил, - выдавила Адэль сквозь слезы.
        - Ну, ну, ну, успокойся дорогая, я тоже тоскую по Стивену. Но сейчас он дома и у него всё хорошо. И он помнит нас. Всё наладится, вот увидишь. Поспи.
        - Филлириус, - взвыла Адэль, - как что-то может наладиться, его же с нами нет!
        Филлириус уложил Адэль и укрыл её пледом, а сам, дождавшись пока девушка уснёт, тоже расстелился на мягкой земле и задремал.
        
        * * *
        
        Боль - первое, что достигло сознания. Туман застилал глаза. Стивен огляделся, и каким-то образом понял, что потерял сознание лишь на мгновение. Попытался подняться, и это далось ему с большим трудом. Время как будто бы перестало течь, каждое движение ощущалось бесконечно долгим, но постепенно становилось легче.
        Когда он попал в Межпространство, то с одной стороны осознал опасность, что таилась здесь, но с другой чувствовал себя все более и более безразличным к ней. Вероятно благодаря зажженной искре, что не дала ему потерять рассудок, он понял, что на него пытаются воздействовать извне. Все, что он когда-либо слышал об этом месте, сводилось к тому, что оно испытывает человека, предлагая ему соблазны, и пытается тем самым выгнать чужака из своих владений. Но сейчас нечто (а благодаря своему дару, Стивен чувствовал, что это нечто не Межпространство) напало на его волю, подобно Спутникам смерти. Его пытались не выгнать из Межпространства, его пытались убить.
        И тут, Стивен, наконец, понял - он попал в Третий мир не просто так - кто-то нарочно отправил его туда и теперь не хочет, чтобы он вернулся обратно. Он уловил вокруг себя чужую искру. Теперь, понимая, с чем имеет дело, Стивену стало легче сопротивляться чужой воле.
        Твердой поступью он двинулся вперед. Он чувствовал, как на разум давят, но не пропускал противника в свои мысли. Вот он прошел несколько метров, затем ещё, и с каждым шагом чувствовал, как приближается к цели. Но тут он увидел двери. Из-за каждой на него смотрели знакомые лица, друзья: как старые, с кем уже давно была потеряна связь, так и новые: Филлириус и Адэль. Но самое невероятное ждало его за поворотом тропы. На него смотрели отец с матерью.
        - Не может быть... - прошептал он.
        Из глаз потекли слезы, он пытался внушить себе, что все это не реально, но они стояли перед ним, оба живые, и они звали его.
        - Выбирай дверь сынок, отсюда ты можешь пойти куда захочешь, - шептали призрачные голоса.
        Но Стивен заставлял себя не поддаваться, он отвел взгляд и сосредоточился, чтобы не видеть и не слышать эти видения, и, воспользовавшись этим, в образовавшуюся брешь, проник неведомый враг. Стивен еще пытался сопротивляться, но в этот раз соперник прилагал все возможные усилия, так как знал, что это, вероятно, его единственный шанс. Стивен вновь упал на колени, напротив той двери, откуда на него смотрели Филлириус и Адэль, и потянулся к ним.
        Становилось трудно дышать. Он расстегнул воротник... и наткнулся на кулон Адэль.
        Стивен понимал, что когда силы оставят его и он лишится сознания, то потеряет и свою жизнь; но умирал он, в отличие от того как жил, с мыслями не о себе.
        - Пусть хоть твоя жизнь сложится счастливо..., - сказал он с последним вздохом.
        
        * * *
        
        Друзья добрались от храма до Сарлакаса за четыре дня. Утро коронации выдалось погожим и более теплым, чем вся предыдущая неделя. Будто сама погода радовалась этому дню и воздавала долгожданному возрождению. Адэль и Филлириуса разбудила утренняя птичья возня: крохотные синички прыгали с ветки на ветку, гоняясь друг за другом и напевая свои трели. Друзья проснулись в хорошем настроении, позавтракали и приготовились в обычному, мало чем примечательному дню. Коронация представлялась им скучной и глупой. Однако раз храм Элементов откроется только через шесть дней, они решили остаться и посмотреть каким представлением этот Маршал собирается пускать людям пыль в глаза.
        - Так, от "делать нечего", - как выразилась Адэль на счет решения остаться на коронацию.
        Пока Филлириус собирал вещи и умывался в ближайшей речушке, Адэль прошлась по лесу, набрала земляники, размяла её в маленькой ступке и смешала с жирным молоком, которое дал друзьям Кладир.
        - На, попробуй, - Адэль протянула Филлириусу угощение.
        - М-м-м, - пророк довольно заулыбался, отпив глоток, - Земляника! Где ты научилась делать такой бесподобный напиток?
        - Нал часто делал его для меня. С разными ягодами, но здесь я нашла только землянику.
        - М-м-м, - вновь промычал Филлириус, - Вкусно.
        Он выпил до половины и предложил Адэль, но девушка отказалась и со смехом наблюдала как пророк, причмокивая, залпом осушает кружку.
        Все вещи были собраны, и друзья, ведя за собой коней, направились вверх по холму. Поднявшись на вершину, откуда открывался вид на Инисово поле и дворец Сарлакаса, Адэль и Филлириус даже не успели переглянуться, как застыли в недоумении.
        - Что. Это. Такое? - медленно проговорила Адэль.
        Пророк поджал губы, покачал головой из стороны в сторону, будто прикидывая более разумный ответ и сказал:
        - Полагаю, это - толпа, дорогая.
        - Очевидно, что это - толпа. Откуда здесь столько людей?
        Удивление друзей было вызвано отнюдь не той толпой, что собирается на площади в базарный день. Та толпа, что предстала перед ними, была огромна: она тянулась от горизонта до горизонта, во все стороны, заполняла всё Инисово поле, теснилась под стенами замка и разрасталась на весь Сарлакас. Где она кончалась, на сколько километров растянулась?
        Друзья посмотрели вокруг, и поняли, что всё превратилось в сплошное скопление людей. Вся видимая территория, насколько хватало глаз, пестрела от людского разнообразия. Люди стояли так плотно, что казались единым целым. И вся эта огромная масса постоянно шевелилась, создавая впечатление, что двигается сама земля.
        - Да здесь тысячи людей, - воскликнула Адэль, не веря тому, что говорит.
        - Скорее уж десятки тысяч, - протянул пророк, удивленный ничуть не меньше его спутницы, - А то и сотни...
        - Немыслимо... - Адэль вертела головой из стороны в сторону, силясь объять взглядом всех этих людей, но безуспешно. - Как это возможно? - спросила она просто так, не ожидая узнать ответ.
        Филлириус усмехнулся.
        - Да легко! - радостно заявил он, - Здесь нет ни домов, ни леса, ни сараев, ничего. Сплошная голая земля. Хоть весь Гарон людьми заполни.
        - Но как они все смогли прийти сюда?
        - Вышли загодя, - ответил Филлириус, - Мы двигались по подножию Норгадор, по лесу, и не могли их видеть. Зато теперь понятно, почему около Валканских ворот было столько людей - все хотели выйти из страны, чтобы попасть сюда. Полагаю здесь и жителей Независимых земель не меньше, и других народов.
        - Немыслимо, - прошептала Адэль, в очередной раз, тщетно, пытаясь увидеть, где заканчивается этот муравейник.
        
        * * *
        
        Рона бежала по коридору, расталкивая на ходу мельтешащих слуг и других обитателей дворца. Такого оживления как сегодня, во дворце не было никогда. Все помещения: покои, обеденные и бальные залы, оранжереи, готовили к прибытию высокопоставленных гостей: пэров и лордов Валканы, Арлуа, Лиора, Кастельверо и Идэльмии, князей Валдахии, Вангора и Карпании, знати других стран, магов, и всех, обличенных хоть какой-то властью. В пределах дворца планировалось разместить почти пятьсот высоких гостей с их свитами. Рона прекрасно понимала, что пытаться разогнать толпящихся в коридорах слуг невозможно и от этого ещё больше злилась, а для применения силы был не лучший момент. Наконец она проложила себе дорогу и стремглав бросилась к тронному залу.
        - Пошли прочь, - запыхавшимся голосом потребовала Рона у стражников, стоящих на охране зала.
        - Его святейшество занят. Велено никого не впускать.
        Рона перевела дыхание и оглядела стражников.
        - Новенькие что ли?
        Оба утвердительно кивнули.
        - Кто у него? - Рона откинула со лба прядь волос и подошла ближе к дверям.
        - Генерал Дриор, - отчеканили они в один голос.
        - Дриор? - Рона привстала на цыпочки, будто это могло чем-то помочь, - Давно он во дворце?
        - Только что прибыл.
        Роналисса едва заметно улыбнулась, и уперла руку в бок.
        - Отлично. А теперь отойдите, - сказала она и сходу попыталась оттеснить стражу.
        Недоумевающие мужчины не отступили, схватили Рону под локти, и попытались отодвинуть назад.
        - Да уберите вы руки, Сартрас вас забери! Вы что, с ума все посходили? Я Роналисса Дарвейн! Я вхожу в этот зал, тогда когда мне нужно, а не когда два идиота решат меня впустить! Вон!
        Стражники перекинулись испуганными взглядами.
        - Велено никого не... - начал один из них, но приказ из-за дверей прервал его:
        - Впустите госпожу Дарвейн, - низкий звучный голос принадлежал Владису.
        Стражники расступились и открыли двери зала. Рона вошла внутрь. В центре зала, на простом, но красивом троне, сидел Владис. Рядом с ним стоял генерал Дриор. Рона бросила короткий, но пылкий взгляд на Бенджамина и опустилась перед Владисом в почтительном поклоне. Встав с трона, Владис обратился к Дриору:
        - Можете идти отдыхать генерал. Вы отлично справились. Я рад вашим успехам.
        Генерал поклонился и, выходя из зала, на секунду задержался около Роны.
        - Госпожа Дарвейн, - скудно, соблюдая правила, поприветствовал её Дриор.
        - Генерал, - сухо отозвалась Рона и, не оборачиваясь, проследовала к Маршалу.
        Двери закрылись, и Рона услышала, как стражники сами себе повелели никого не впускать. Маршал подошел к окну и посмотрел вниз.
        - Ты видела, сколько людей? Через несколько часов этот мир изменится. Генерал Дриор блестяще справился со своей задачей - люди пошли за ним, перестав бояться своих порочных королей, а короли поняли, наконец, что и над ними есть закон. Сегодня мы изменим историю, Рона. С чем ты пришла?
        - Ваше святейшество, мне только что доложили, что двоих из трех, интересующих вас людей, видели в числе пришедших на коронацию.
        - Что значит, 'видели в числе пришедших'? Я думал они уже давно здесь, во дворце. Прошло почти два месяца. Я дал тебе поручение найти их семь недель назад. Я освободил тебя от поездки в Киле, ради этого. Чем ты занималась всё это время?
        По телу Роны пробежала дрожь. Последнее время она всё чаще испытывала перед Владисом не благоговейный страх, а самый настоящий ужас, в котором не было ничего возвышенного. Рона списывала всё на тяжесть последних месяцев (чем ближе была коронация, тем нервнее становился Владис), но боялась от этого не меньше.
        - Господин, я искала их. Я задействовала всех. Велела прочесать весь Гарон с севера на юг и с запада на восток, и найти их, но...
        - Что но? - Владис сказал это таким тоном, что у Роны подкосились ноги.
        - ...но, их так и не смогли найти. Они словно растворились. Шли какими-то неизвестными путями. Ни один из моих слуг не смог даже заметить их, или указать хотя бы на примерное их местоположение. Я сожалею господин. Но сейчас они здесь. Мы можем...
        Владис подошел к Роне и взял её за руку.
        - Ты сожалеешь, - повторил он слова Роны, - Я знаю, что ты сожалеешь. Ещё ты разочаровываешь меня Роналисса Дарвейн.
        Рону передернуло. Она отлично помнила, когда Владис называл её полным именем, и хорошо это никогда не заканчивалось.
        - За три недели, ты - самая сильная и одаренная женщина-маг, не смогла отыскать трех простых путников? - голос Владиса то возвышался, то почти полностью затихал, - Хотя, - он неопределенно взмахнул рукой, - ты права. Сейчас они здесь, и следует пригласить их во дворец, пока они снова куда-нибудь не исчезли.
        Рона поклонилась и хотела поблагодарить Владиса за оказанное доверие.
        - Но этим займешься не ты, - пояснил он холодно, - Я пошлю генерала Дриора. Жаль отрывать его от отдыха, он только вернулся после долгого отсутствия, но... разве не все мы устали и не все хотим спокойствия и умиротворения? Извести генерала о моей нижайшей просьбе.
        Рона снова учтиво поклонилась, хотя изнутри её грызло нечто, что заставляло почти ненавидеть саму себя и даже Бенджамина и Владиса. Никогда раньше он не отправлял её как какого-то посыльного, никогда раньше не поручал важные задания кому-то кроме неё, а теперь Рона чувствовала как медленно, но верно превращается из фаворитки в обычного слугу. Нет, он не выгонит её и не лишит титула Первой слуги, она и её дар слишком ценны, но её слово может перестать быть решающим, а действия свободными. Владис же вел себя как обычно, и ни чем не показывал, что в эту минуту что-то изменилось.
        - И да, Лисса, подожди. Есть ещё кое-что. Мне нужно чтобы ты послала Спутников смерти к вот этим людям. - Владис взял со стола свиток и протянул его Роне.
        Развернув свиток, Роналисса пробежала по нему глазами: это был внушительный список людей Валканы, Независимых земель, Пиллонии, Эллитии, Медин-Дашира, Ажшен'Раа и ещё нескольких стран. Почти все люди в списке - знатные.
        - Нужно сделать всё быстро, до начала коронации. И прямо сейчас пустить глашатаев в Сарлакас с объявлением об этом происшествии. И пусть сообщают по громче, чтоб всем было слышно.
        Рона вроде бы покачала головой в знак согласия, но потом встрепенулась и, округлив глаза, посмотрела на Владиса:
        - В этом списке сто пятьдесят самых влиятельных ваших сторонников. Несколько магов, первые аристократы многих стран и даже несколько международных министров, которые активно поддерживали вашу политику. Они все ваши верные сторонники. Зачем избавляться от них?
        - Затем, что они больше мне не нужны, а их смерть может сослужить хорошую службу. Добавить последний штрих к сегодняшнему дню. В противном случае они могут создать почву для больших проблем.
        Владис достал из стопки бумаг очередной лист и отдал его Роне.
        - Это для глашатаев, - пояснил он, - Отправь их сразу, не жди, пока вернутся Спутники.
        - Вы хотите, чтобы я отправила глашатаев с этим, - Рона потрясла бумагой перед собой. Текст на бумаге показался ей до дрожи подозрительным.
        - Да, всё верно. Приступай. И не подведи меня на этот раз.
        Рона сделала всё в точности, как велел Владис, но на сердце у неё было беспокойно. Она боялась, как бы столь кардинальная мера не аукнулась им в будущем. Она переживала. За Владиса. За себя. И, сама не понимая почему, за Бенджамина.
        
        * * *
        
        - Филлириус, смотри. - Адэль толкнула пророка под бок, обращая на себя внимание.
        Филлириус залез на лошадь и стал вглядываться туда, куда показывала Адэль. Он увидел, как через толпу, верхом, прорывается человек и что-то выкрикивает. Применив дар, Филлириус попытался расслышать о чем идет речь. Через какое-то время его лицо помрачнело и он слез с лошади. Не смотря на то, что человек был от них очень далеко, по толпе уже успела разойтись его речь и достигнуть друзей.
        - Убийство, - сказал Филлириус Адэль, - Несколько членов валканского парламента, люди из знати, высокопоставленные маги. Около ста пятидесяти человек в общей сложности. Все ярые сторонники Маршала.
        - В Валкане? - спросила Адэль.
        - И в Валкане и в Независимых землях и даже на восточном материке. Больше всего досталось Валдахии: дядя Великого князя Александра убит. Глашатай объявил, что на нескольких местах преступления пойманы слуги короля Филиппа и некоторых правителей Независимых земель и востока. Поиски остальных убийц продолжаются. Я послушал ещё обрывки разговоров... Люди не сомневаются, что этих людей убили их монархи, за поддержку Маршала, и вспоминают, как раньше правители были послушны закону, когда над ними стояли Императоры.
        - Что ж, - заключила Адэль, - похоже, сегодня люди променяют старых королей на одного нового. Ведь, по сути, этот Маршал, пытается узурпировать всю возможную мировую власть. Не верю, что он сделает то, что обещал, по-моему, он просто пытается дорваться до гаронской короны. А законным Императором ему не быть. Его не выбирали ни Элементы, ни демиург. И, кроме того... - голос Адэль внезапно утонул в радостных возгласах толпы.
        Звук был таким громким, что резал барабанные перепонки. Ничего не было слышно, кроме этого нескончаемого гама. Филлириус снова влез на коня, и жестом велел Адэль сделать тоже. Когда Адэль уселась в седле, Филлириус показал на некоторые части толпы. Адэль с трудом разглядела, что кое-где люди начали расступаться, пропуская длинные вереницы обозов под охраной солдат и магов. Вскоре в воздухе что-то заблестело, и народ хлынул прочь со своих мест, пытаясь пробиться ближе к обозам. Адэль смогла расслышать звон.
        - Золото, - наконец поняла она.
        Народ толкался, лез друг другу на головы, орал, дрался, делал всё лишь бы прорваться к вожделенным монетам. Кто-то выронил монету. Адэль спешилась и осторожно подняла её с земли.
        - Взгляни только. - Она показала монету Филлириусу. - Здесь чеканка с замком Сарлакаса, а на другой стороне, - Адэль перевернула монету, - Не понимаю, что это?
        Она отдала монету Филлириусу. На ней был изображен профиль человека, без видимых признаков определенной личности. Нос прямой, широкий, глаза обычные эллипсы, без зрачков, волосы отсутствовали.
        - Это Безликий, - подытожил Филлириус, внимательнее рассмотрев монету, - Лик всего народа. Лик человечества. Маршал отчеканил на этой монете всех людей и каждого в отдельности. И судя по другой стороне, запечатлел он их всех как граждан Гарона. Ловко. Правда, сомневаюсь, что все поймут. Да им, пожалуй, всё равно, что здесь изображено. Посмотри на них, - Филлириус обвел рукой тысячи и тысячи обезумевших от жажды денег людей.
        
        * * *
        
        - Они напуганы. Чего Вы добились?
        - Напуганы? - Владис больно схватил Рона за руку и подтащил к окну, - Взгляни на них! Они, по-твоему, напуганы? Они готовы убить друг друга. Резать, кромсать, рвать, и всё ради горстки золота! Это сброд жалких... Чего я добился? Того, что теперь никто из них не захочет вернуться туда откуда пришел. Того, что они и раньше не до конца доверяли монархам, а теперь возненавидят их. Они захотят остаться здесь, в Гароне. Это - и есть моя цель. Сегодня они встанут на колени, и больше не поднимутся с них.
        - На колени? - Рона решила, что не поняла Владиса, но его взгляд говорил за него, - Вот как? На колени, Влад? Ты же мечтал о великой Империи без греха и порока, о процветании. Ты, завоевал Восточный континент, чтобы отменить на нем рабство. Ты боролся за свободу для всех, - Рона перевела дыхание. Она говорила громко, почти кричала, совсем забыв о том, что не имеет на это право, - Я убивала ради твоих идей, веря, что это во благо мира. Я таскала за собой в Свите Посвящения этих мразей и гордилась этим, потому, что ТЫ сказал мне, что этим нужно гордиться. Я позволяла этим тварям высасывать из людей душу! Я...
        - Спутники Смерти воплощенное человеческое зло. Они зло и зло их притягивает. Они зло и они питаются злом, грехом и пороком. Они убивают тех, кем питаются. Убивают тех, кто и так уже на полпути в логово Сартраса.
        - Неужели, - всё наседала Рона, - а как же их способность взращивать и напитывать грехами тех, кто непорочен? Не смотри на меня так, Влад, - упрекнула Рона Владиса, поймав его вопросительный взгляд, - Не уж-то ты считал, что я не знаю? Что я вообще могу не знать обо всех способностях тех, кем управляю? Я прекрасно знала, что Спутники способны совращать чистые души. Я никогда не приказывала им использовать эту сторону их магии, но полагаю, они всё равно делали это, и вероятно по твоим приказам. Я нечего тебе не говорила и просто делала, что должно. А ты даже не объяснил мне. Маги-наемники из Независимых земель и Эллитии, зачем ты посылал их похищать людей, устраивать какие-то поджоги и ограбления и насылать мор. А в Валкане в итоге дошло до того, что эти дикари начали убивать! Зачем?
        Владис посмотрел на Рону. Его взгляд был безмятежен, спокоен.
        - Как ты узнала, что эти люди действовали по моему приказу? - спросил Владис, но не дал Роне ответить. Он и сам знал откуда - кому, как ни ей, Первой слуге, полукровке с даром, знать обо всем? - Сначала я пришел к людям и показал, что во мне их будущее, их благополучие. Однако людей нелегко сдвинуть на хорошее место с плохого, если они сидят на плохом слишком долго. Они не пойдут потому, что им это будет в тягость - покидать насиженное место. Особенно ради призрачного лучшего будущего. Тогда у меня не было, готового принять их, отстроенного заново, Гарона. Значит тогда, я должен был дать им что-то, что заставило бы их захотеть пойти за мной. И я дал. Я дал им лучший урожай, лучшие товары, лучшее всё. Но ты видела их. Люди жадные существа. Когда я поступил так, они только ещё больше захотели остаться там, где они есть и продолжить получать с моей помощью всё самое лучшее. Конечно! Зачем им идти неизвестно куда, на голые земли Гарона, если у них и так есть всё что нужно в собственных городах и странах. Тогда я создал им врага. Наемники, действующие, будто от собственного имени, начали вселять в них
страх, создавать иллюзорную действительность того, что нельзя спокойно выйти из дома, не попавшись в их грязные варварские лапы. Они похищали людей, грабили, убивали. И люди стали бояться. Их короли ничего не могли сделать, не могли защитить их. И люди начали терять веру в своих вождей. Сначала люди терпели эти налеты, боясь просить меня о помощи, потому, что, по их мнению, я мог перестать ублажать их жадность. Но они не могли бы терпеть вечно, а я не хотел потерять их тогда, когда они были почти у меня в руках. И тогда, - Маршал прикрыл глаза, и по его лицу пробежала короткая улыбка удовлетворения, - тогда я, заставив их сперва подождать, пришел, чтобы спасти их от страшного врага. Я спас их, показал, что только я могу в будущем защитить их от всего, и что их короли недостойны и неспособны править без контроля. В тот момент, я всем своим существом почувствовал, как они потянулись ко мне, и уже в своих мыслях поклялись мне в вечной верности, и готовности пойти за мной куда угодно. В начале, я даже не думал, что их можно будет так легко купить, раздав им денег и совершив небольшой подвиг. Я думал, что
люди благородны, думал, что их любовь и доверие нужно будет завоевать, и только после этого пригласить их в возрожденный Гарон, который стал бы их новым домом. Видят великие Боги-создатели, я никогда не был святым, и ради общего блага всегда считал возможным принести некоторые жертвы. Иногда я был слишком жесток, корыстен, и я мечтал, всегда честолюбиво мечтал, править... но я хотел, чтобы этот мир был чист и благороден, и я знал, что если это кому-то и под силу, то мне. Не просто так Элементы одарили меня как никого за много сотен лет, не просто так ко мне приходили спутники Жизни. Я избрал себя сам, но высшие силы лишь подтвердили то, что я сам всегда знал.
        Когда я счел себя готовым, к тому, чтобы приступить к возрождению Гарона, я отправился в Независимые Земли, а затем в Валкану. То, что я увидел... Тебе этого не понять Роналисса, это нужно почувствовать. Люди оказались совсем не такими, какими должны быть. Они были алчными, озлобленными, жестокими. Проезжая по городам, я готов поклясться, я видел все возможные пороки. Люди были насквозь пропитаны ими. Тогда я понял, что мои стремления не более чем иллюзия до тех пор, пока каждый человек не примет те ценности, что стояли в основе древних империй. Я не сторонник святости, нет. Я сам не безгрешен, но все те люди, не знают равновесия. Они утопают в пороках, и их пороки не имеют ни цели, ни оправдания. Можно солгать, можно предать, можно даже убить, но у всего этого должна быть цель, и если эта цель благородна, то грех оправдан. Люди не знают меры, ими движет прихоть. Они мерзки, и получат то, чего сами хотят. Ложь, ненависть, зависть, тщеславие, похоть, алчность, трусость, предательство, гордыня, лицемерие и боль. Спутники смерти, Лисса - вот чего люди хотят и к чему стремятся. И я решил дать им это.
Они были почти на дне. Что вернуть их обратно, на поверхность, я должен был, сперва, дать им упасть в самую бездну, чтобы они, наконец, поняли, как им оттуда подняться и сами захотели этого.
        Как только коронация и возрождение завершатся, я закончу последние дела и тогда... - Владис замолчал и закрыл глаза, а потом внезапно взглянул на Рону, - Тогда, я сделаю мир совершенным.
        В зале воцарилась тишина. Рона думала над всем, что сказал Владис, и ей казалось, она начинает понимать его.
        - Почему Боль? - глядя в окно спросила она, - Я никогда не понимала этого. Ведь боль не грех и не порок. Почему она среди Спутников смерти? Почему она преследует всё, что мы делаем?
        - Боль... - Владис недолго молчал, а потом ответил: - Боль ещё иногда называют Болезнью. Ты права, это - не грех. Это - итог. Недаром боль - последний Спутник, одиннадцатый. Пороки давят на мир, и он начинает гнить. Под давлением пороков мир заболевает. Боль - это итог. Если в действие вступает Боль, мир погибает. Это - цель Сартраса. Его мечта утопить мир в пороках и вырваться из-под тени Горгота. Я не позволю ему этого. Это мой мир. И если я не смогу спасти его, то скорее сам уничтожу, чем отдам под власть Сартраса.
        Рона снова посмотрела на людей, которые устроили на Инисовом поле и за его пределами, кровавое месиво ради денег.
        - А как же эти трое, - спросила она, вспомнив о Стивене, Адэль и Филлириусе, - Ты ведь хочешь убить их.
        - С чего ты взяла? - Владис искренне удивился, - Я хочу сделать именно то, что приказал - пригласить, - он нарочито выделил это слово, - их во дворец. Эти люди должны обладать редкими знаниями и умениями, чтобы сделать то, что они сделали. А ты знаешь, как велика моя жажда к знаниям. Я всего лишь хочу знать то, что знают они.
        - Влад, я заранее прошу простить меня, но какие бы планы у тебя не были на счет этих людей, я бы на твоем месте не стала бы вредить им. Меня настораживают их поступки и их... существование.
        Владис улыбнулся Роне.
        - Ты о герцогине Баррена? Да, меня действительно интересует, каким образом она смогла прожить пять сотен лет. Хотя пророк и этот Рэй не менее интересны. Тайна долгой жизни Эзаруса и его рода пока скрыта от меня. Эту тайну хранят все четыре Элемента магии. У меня их нет, - на последних словах Владис громко огрызнулся и ударил кулаком по столу, - Я помню, что может сделать с миром человек одаренный вечной жизнью. И я не хочу, чтобы такие люди ещё когда-нибудь рождались. Они опасны. Я благодарен богам, что я ни один из них. Вечность - тяжкое бремя. Люди слишком слабы для него. Даже я, - он перевел дыхание, - Ты права, лучше не вредить им. Возможно, их благословили великие силы, а я не хочу гневить богов, обижая тех, кому они благоволят.
        Владис вышел из зала и позвал Роналиссу за собой. Они прошли почти все Большое западное крыло, и оказались у гобелена с ложной дверью. Владис откинул полотно, открыл дверь и пригласил Рону войти вслед за ним. Помещение было тесным, с круглыми стенами и множеством заклинаний, высеченных на каменном полу. Владис и Рона простояли внутри не более пяти секунд, и Владис снова открыл дверь. Они оказались на верхних этажах дворца. Владис провел Рону через главный коридор и вывел в просторный зал, что соединялся с огромным балконом, выходящим на Инисово поле. Он обхватил лицо Роны руками, поцеловал её, и тихо произнес:
        - Пора, сердце мое. Приведи их.
        Рона вышла из зала. Вскоре вернувшись, она привела с собой двух мужчин и одну женщину. Владис подошел и стал внимательно рассматривать их, иногда касаясь ладонью лбов.
        - Они блекнут, - сказал он с горечью, - Их тела не выдержат долго. Они рассыплются в прах меньше чем через год, если я не достану последний Элемент и не перенесу эту магию в себя. Сразу после коронации, нужно будет заняться этим, иначе все наши труды перестанут чего-либо стоить.
        Рона медленно повернула лицо Владиса к себе. Уставший, измотанный, он почти не спал и не ел, заботясь о будущем тех, кто разрушил его мечты, а он продолжал надеяться на возрождение этой мечты, работать во имя её исполнения. Владис даже сам не понимал, сколь значим этот момент. И не тем, что вот-вот он станет одним из величайших людей в истории, а тем, что за прошедшие две минуты он невольно признался в том, что годы тому назад в нем сломалось то единственное, что делало его по-настоящему счастливым. День, ради которого он жил, настал, но не было ни торжества, ни радости в его усталом взгляде.
        - Не теряй веру, Влад, - шепнула ему Рона, - Я буду с тобой, я помогу. Ты все изменишь. Снова.
        Владис мягко отстранил от своего лица руки Рона, сжал их и поцеловал.
        - Надеюсь, сердце мое. Чтобы спасти мир от того, что мне ненавистно, я сам успел стать тем, что презираю, но я все ещё готов умереть за веру, которой у меня самого давно нет. Я пойду до конца.
        С этими словами Владис отворил двери балкона и вышел на дневной свет, чтобы произнести народу решающие слова.
        
        * * *
        
        Битва за золотые монеты мгновенно прекратилась и народ, волной, от первых рядов, стоящих под стенами дворца до последних, уходящих к самому горизонту, зашелся в приветственном крике. Балкон, на котором стоял Маршал, находился на головокружительной высоте. Его одинокая фигура, на фоне огромного дворца, казалась поистине властной. Маршал медленно воздел руки, и люди разом затихли.
        У Адэль перехватило дыхание: десятки тысяч людей безропотно повиновались одному единственному жесту. Вот оно - истинное величие. Как и Филлириус, Адэль сидела в седле, но никак не могла разглядеть лицо Маршала.
        - Ничего не вижу, - буркнула она себе под нос и несколько людей впереди повернулись и пригрозили ей пальцем, призывая к тишине.
        - Одет богато, но не вычурно. Я бы сказал, - шепнул ей Филлириус, обладающий острым зрением, - что он весьма красив. Благородные черты, невозмутимые и как-то смутно знакомые. Думаю, он принадлежит к достаточно древнему и уважаемому роду.
        Как только Филлириус договорил, зазвучал голос Маршала. Адэль сразу напрягла слух, чтобы уловить хотя бы какие-нибудь обрывки фраз. Филлириус призвал дар, усиливая слух, но оказалось, что это без надобности. Маршал всё предусмотрел и, высвободив немного магии, распределил звук своего голоса так, чтоб он был слышен всем пришедшим, словно он разговаривает с каждым лично. Люди изумились и одобрительно закивали головами.
        Адэль передернуло от его голоса, по коже прошел холодок и смутная догадка, которая прежде почему-то не приходила ей в голову, теперь обрушилась градом. Адэль спешно отогнала все свои мысли и обратилась в слух.
        - Приветствую Вас. К сожалению, я вынужден напомнить, что сегодняшний, праздничный день, омрачен ужасной трагедией. Как вы все наверно уже знаете, сегодня погибли сто пятьдесят, ни в чем не повинных, человек. Их вина была лишь в том, что они были моими верными союзниками и добрыми друзьями, желавшими вам, - Маршал обвел рукой толпу, - счастья и процветания. За что их так жестоко убили? Кому это нужно?
        Ответом ему послужили выкрики многих голосов: 'Король Валканы!', 'Король Гетрих!', 'Король Анри!', и имена многих других монархов, которых люди обвинили во всех бедах. Народ рокотал и жаждал крови.
        - Прошу, прошу вас друзья. Тише, - попросил Маршал, и народ замер, - Не будем опускаться до низких обвинений. Виновных почти нашли, и с ними поступят по закону. Сейчас же, прежде чем сказать главное, я смиренно прошу вас, воздать должное уважение хотя бы некоторым из покинувших нас сегодня, нашим общим друзьям, - сказал Маршал и начал перечислять погибших господ:
        - Герцог Эскила.
        - Мира и спокойствия герцогу Эскила в обители Горгота - на распев, в один голос, заговорили люди.
        - Граф Адэна, - прозвучало следующее имя.
        - Мира и спокойствия графу Адэна в обители Горгота.
        - Лорд-канцлер Валканы, Уайет.
        - Мира и спокойствия лорду-канцлеру Уайету.
        - Посол Гарона в Независимых землях барон Нортон.
        - Мира и спокойствия послам Нортону и Стафату в обители Горгота.
        Маршал продолжил оглашать погибших, назвав в общей сложности двадцать человек, а люди произносили в их честь первую строку из молитвы за умерших. Адэль и Филлириус внимательно наблюдали за всем происходящим. Когда поминание закончилось, в воздухе ещё некоторое время витала тишина, а затем Маршал продолжил свою речь:
        - Благодарю вас. Души этих людей не забудут ваши молитвы и будут беречь вас от невзгод. Смею уверить вас, что в дальнейшем, такого не повторится. Не будет больше расправ с невиновными, ибо на нашей земле воцарится справедливость. Все вы будете защищены. Люди севера, - обратился Маршал, и часть толпы снова зашлась в приветственном крике, - Люди запада! Люди востока и юга! Сегодня я обращаюсь ко всем вам. Пять столетий назад, в этот же день, двенадцатого ноября, закончилась кровопролитная война. Великая война, как мы её с вами называем. Но что в ней великого?
        Люди начали недоуменно переглядываться и перешептываться.
        - Правители, - сказал твердо Маршал, - Короли ваших стран развязали эту войну. Короли Независимых земель считали Гарон своим. Король Гарона - своим. Их поддерживали другие самодержцы. Они пытались делить землю, которая им не принадлежит. Эта земля, - Маршал сделал жест, указывая на весь Гарон, - ваша. Радовались бы вы на месте ваших предков, отправляя своих сыновей и даже дочерей, проливать кровь ради безумства и жажды власти ваших монархов? Разве нужна была вашим предкам эта война?
        Люди с рокотом поддержали слова Маршала.
        - Нет, - согласился Маршал, - и вы правы. Ваших предков, простых граждан своих стран, мечтающих лишь о покое и мире, вынуждали воевать ради обогащения и удовлетворения порочных властителей.
        Со всех сторон донеслось одобрительное "да".
        - Разве ваши предки, своим старанием и благочестием, заслужили подобное?
        Прозвучало единогласное "нет".
        - Тогда что же великого было в той войне? Ничего, отвечу я вам. Вы и сами понимаете это. - Маршал дал людям возможность почувствовать, что он лишь озвучивает их собственные мысли, хотя во многом это было не так. - А теперь, я хочу, чтобы вы снова услышали ту ложь, которой вас, всех вас, кормили ваши государи. Что они говорили вам, граждане Валканы? Что ваши соседи, Независимые земли, враги? Что они воры и нечестивцы? - получив подтверждение своим словам, Маршал обратился к людям Независимых земель: - А вы? Вам говорили, что Валкана, ваш враг? Говорили, что люди в ней жадны, и хотят присвоить себе Гарон, по праву принадлежащий вашим королям? - спросил Маршал и напомнил о разногласиях других стран.
        Толпа вновь согласилась.
        - Что ж, вы верили этому тогда. Сейчас, вы прозреете. Все вы, каждый из вас, посмотрите вокруг себя, посмотрите на тех, кто стоит рядом с вами? Я открою вам истину. Что вы видите? Вы видите рядом с собой таких же людей, как и вы. А ведь сейчас, валканцы стоят рядом с независимцами, эллитийцы рядом с медин-даширцами и тарнуанцами. Все народы сейчас стоят бок о бок и голоса ваши звучат как один!
        Люди стали судорожно озираться по сторонам.
        - Взгляни друг на друга! Разве вы враги? Сегодня, вы все вместе, стоите на этой великой земле и все желаете одного. Враги вы после этого? Могут ли враги стоять так, как стоите здесь вы? Были вы когда-то врагами или это ложь, изливаемая устами и волей ваших повелителей, заставляла вас так думать? Ответьте же мне здесь и сейчас! Выскажите свою волю! Здесь, где вы сами себе хозяева и нет над вами иной власти, кроме власти вашей совести! Скажите!
        В порыве воодушевления люди стали обниматься, хлопать друг друга по плечу и кричать что они все друзья. Поднялся невообразимый гул. У Адэль заложило уши, Филлириус перестал различать какими ещё гнусными словами люди начали поносить своих королей. Адэль вспомнила, как на её глазах разрастались очаги Великой Войны, поглощая всё живое. Бесконечные смерти, которые этот огонь оставлял после себя, не прекращались много лет. Правители посылали все новые и новые войска, собранные порой из новобранцев, совсем юных. Солдаты часто голодали, из-за задержек караванов с провизией, которые сначала посещали королевские склады, оставляя там все самое лучшее, и только потом отправлялись снабжать армию. Филлириус заметил, как помрачнела Адэль, при упоминании войны и взял её за руку. Адэль широко открыла глаза, позволяя слабому ветру высушить проступившие слезы. Он прав, подумала она, и невольно вспомнила, что прежде слышала подобные слова только от одного человека.
        Маршал поднял руки, призывая к молчанию.
        - Довольно друзья мои, - спокойным тоном произнес он, - Не станем опускаться до сквернословия и оставим их прегрешения на их совести. На них лежит тяжкое бремя власти, непосильное простым людям - таким как мы. Нам следует не бранить их, а указать им верный путь.
        Задолго до Бесполезной войны, задолго до того власть королей стала главной властью над народом, в нашем с вами мире был другой порядок. Как часто за последнее столетие случались войны внутри ваших стран? Как часто наследники престолов устраивали в ваших городах, в ваших деревнях, кровавые стычки друг с другом ради единственной цели - властвовать над вами? Кто из вас не пострадал, не потерял урожай или скот, оттого, что эти властолюбцы жгли и разоряли ваши фермы и ваши дома, стараясь урвать кусок больше соперника. Сколько принцев, претендентов на трон, лишило вас покоя и заставило бояться собственной тени, прежде чем получить вожделенную корону? Сколько ваших сыновей погибло, вынужденные сражаться против друг друга, против братьев и отцов, в угоду королям и их отпрыскам? Что дали вам потом эти принцы, став королями? И что они отняли у вас, борясь за свою корону в страшных гражданских войнах? Что испытали ваши дочери, ставшие жертвами пьяных насильников из королевских армий? Что испытали вы, став рабами короны? И что должны вынести ещё ради их удовольствия?
        Снова поднялся невообразимый шум. Люди буйствовали, выказывали своё недовольство, роптали и проникались всё большей ненавистью к своим правителям.
        - Прежде, прежде друзья мои был другой порядок. Прежде все помнили, что Империя вечна и мир тогда был един. Прежде высшие силы и люди, такие же граждане как вы, сами выбирали того, кто будет помогать правителям идти по верному пути в особенно трудные времена. Прежде и над королями был закон, и имя этому закону было - Император! И тогда мир был спокоен. Тогда мир процветал. Так почему, спрашиваю я вас, зная и помня лучшие времена, вы вынуждены терпеть тех, кто не заслуживает самостоятельно нести бремя правления?
        Толпа вновь и вновь отзывалась согласием.
        Чувствуя настроение народа, Маршал уже не пытался угомонить их, и позволил кричать не переставая. Он продолжил говорить и его голос едва прорывался через рев народа.
        - Какое право они имели, убить честных и благородных людей, стоящих на вашей стороне?! - Маршал отбросил прежнюю позицию и стал словами потакать прихоти людей: - Они хотят сдержать вас, оставить своими жалкими рабами! Поэтому они убили ваших сторонников, тех, кто поддерживал ваше право! Людей, которые боролись за вашу свободу! Людей, которые не побоялись их изуверства! Как вернуть к закону таких как они? Кто должен восстановить прежний порядок? Кто способен вернуть вам свободу?
        - Император! Император! Император! - скандировала толпа, топча землю тысячами ног.
        - Император, - подтвердил Маршал.
        
        Адэль взглянула на Филлириуса.
        - Немыслимо... Но он прав...
        Маршал говорил что-то ещё, а тем временем, организованные группы солдат разделяли людей и огораживали разные участки пустой земли. Постепенно люди стояли уже не толпой, а рядами и колоннами, образуя квадраты, похожие на улицы.
        Адэль увидела недалеко расплывчатые очертания людей в военном обмундирование, но не в таком как у тех, кто расчищал территорию. Они прокладывали себе дорогу к холму.
        - Филлириус, - позвала она, силясь перекричать сотни тысяч голосов, - Филлириус!
        Пророк услышал её только с третьего раза и повернулся. Адэль показала на прорывающихся солдат. Они двигались к вершине холма. Филлириус вскинул голову вверх и увидел, парящих прямо над ними, воронов. Он сделал Адэль небольшой кивок. Они оба слезли с лошадей и оставили их - пытаться ускакать было бессмысленно. Люди-вороны уже заметили их и теперь могут потерять из виду, только если друзья смешаются с толпой. Адэль и Филлириус направились в противоположную сторону от солдат. Проталкиваться сквозь такую толчею (ещё далеко не все люди стояли стройными рядами) было невероятно сложно, но друзья не без оснований - Филлириус мельком заметил, как один солдат показал на них пальцем - решили, что идут за ними, а значит, надо было спасаться.
        - Мы не прорвемся и за неделю! - кричала Адэль, стараясь удержать руку Филлириуса.
        Внезапно Филлириус увидел длинный просвет и рванул к нему, но перед самым его носом просвет закрылся, и люди снова перекрыли дорогу плотной стеной.
        - Миледи, господин Пророк, - друзья услышали громкий голос позади себя и замерли, боясь повернуться.
        Когда голос окликнул их во второй раз, Филлириус и Адэль развернулись и увидели перед собой группу солдат.
        - Миледи, господин Пророк, - повторил человек, что выглядел солиднее всех, и, несмотря на молодость (на вид ему было не больше сорока) носил генеральские погоны, - Вас, - продолжил он официально, - приглашает во дворец его святейшество Маршал.
        - Нас берут под стражу? - уточнила Адэль.
        - Нет, Ваша светлость, вас приглашают погостить во дворце, где для вас уже приготовлены покои и всё необходимое.
        - Значит, берут под стражу, - краем рта сказал Филлириус Адэль и громко ответил генералу, - Что ж, мы рады принять приглашение его святейшества и благодарим его за оказанную честь, - с фальшивой улыбкой закончил пророк.
        Генерал поклонился и предложил следовать за ним. Друзья покорно пошли, понимая, что иного выхода у них нет. Магия здесь была бесполезна: можно было ненароком напугать толпу и после этого умереть в давке.
        - Ты слышал, как он меня назвал? - Адэль была настолько взволнованна, что ели выдавила из себя эти слова.
        - Не обратил внимания.
        - Филлириус, он назвал меня 'миледи' и 'ваша светлость'.
        Пророк не понял намека Адэль и спросил:
        - И что?
        - То, что только ты и... - Адэль не смогла произнести имени Стивена, - только вы знаете, кем я была пятьсот лет назад и что я вообще была тогда!
        Филлириус прищурил глаза и потер рукой подбородок.
        - Думаешь, он знает, что ты последняя герцогиня Баррена?
        - Надеюсь, что нет, но другого объяснения этой учтивости у меня просто нет.
        Филлириуса и Адэль провели через толпу к западному входу во дворец. Они поднялись на верхний этаж, и проследовали в зал, примыкающий к балкону, с которого говорил Маршал. Адэль услышала через стену его голос, не искаженный магическим усилением, и её впервые стало по-настоящему страшно встречаться с тем, кто называл себя Маршалом.
        Солдаты ушли и генерал, поклонившись Адэль, попросил подождать окончания речи и тоже вышел. Адэль подошла к окну и с высоты дворца по-новому оценила количество людей внизу. Даже отсюда она не видела, где кончается это человеческое скопление. Вместе с Филлириусом они начали прислушиваться к дальнейшим словам Маршала.
        - Люди Валканы! Люди Независимых земель! Люди севера и востока, юга и запада! Забудьте сегодня привычные порядки и войдите в новую эру. Сегодня и отныне, вы все независимы. Независимы от старых догматов и чужих мнений! В этот день я призываю вас вступить в новую эру и самостоятельно избрать свою судьбу. Сегодня, вы и я, вместе коронуем Гарон на новое, светлое и долгое царствование. С сегодняшнего дня вы все станете свободны! Решите свою судьбу!
        Маршал замолчал. Адэль увидела, как люди одновременно начинают опускаться на колени, и в унисон кричать одно слово: 'Император'.
        'Свершилось', - пронеслось в голове у Адэль, а потом в памяти всплыли слова демиурга: 'Императором он не станет никогда!'. 'Неужели это он...?' - широко раскрыв глаза, спросила себя Адэль.
        - Свершилось, - услышала она голос Императора, обращенный к самому себе. Адэль поняла, что её глазам и ушам предстал настоящий переворот. Народ единогласно избрал Императора - главу всех свободных стран четырех континентов, и в одночасье сделал его законом над всей мировой монархией. Теперь короли лишились права делать все самостоятельно. Отныне всем заправляет Император и если он скажет 'нет', любой правитель обязан подчиниться, а если не сделает этого... Филлириус не обратил внимания на коленопреклоненный народ. Он увидел в дальнем углу, в тени, трех человек, которых не замечал ранее. Он направился в их сторону.
        - А теперь, узрите будущее, - произнес Император.
        Филлириус не дошел до странных людей нескольких шагов. Они встали со стульев, и от их тел начали струиться потоки магии. Ни Филлириус, ни Адэль никогда не видели ничего подобного: потоки были плотными, густыми, совсем не похожими на те, что создают маги. Эти потоки были похожи на чистую магию. Филлириуса мелко трясло - он с трудом переносил их силу. Магия просачивались под дверь балкона. Адэль стало плохо, будто сердце пробивалось наружу, разрывая кожу.
        - Филлириус... О чем бы ты сейчас не думал, оно того не стоит.
        Пророк подошел к окну и посмотрел вниз, туда же, куда и Адэль. Их глазам предстало... будущее. То, чего никто и никогда не видел за всю историю мира.
        Адэль распахнула окно и вытянулась вперед. Филлириус сделал то же. Краем глаза друзья увидели как потоки, что идут от двух мужчин и женщины, вливаются в Императора, стоящего к друзьям спиной. От Императора магия спускалась по стенам дворца и впитывалась в землю.
        Люди расступались, и было видно, как дрожит земля под их ногами. В сотне мест земля поднималась, превращаясь в небольшие холмы. Из-под почвы, на одном из сотен пустых участков, расчищенных от людей, появился шпиль, за ним башня, следом - белокаменный храм. Повсюду буквально вырастали здания. Вскоре друзья поняли: из-под земли поднимается город Сарлакас. Они не знали, но догадывались, что то же самое происходит во всем Гароне. Дома, улицы, фермы, поля, дороги, храмы, сады, колодцы, мосты, стены. Жалкие, считанные минуты и сотни тысяч людей стояли не на голой почве, а посреди многочисленных городских улиц, выложенных белым камнем, с фонтанами и площадями, садами и храмами.
        Гарон возродился. Города ожили. Пятьсот лет мертвой истории закончились.
        - Сарлакас и весь Гарон восстал, - тяжело произнес Император, - Это ваш мир. И вы вправе в нем остаться. Добро пожаловать в Новый Гарон, друзья мои.
        Люди долго, с неописуемым восторгом, страхом и изумлением, разглядывали новое чудо.
        Адэль не верила тому, что видит.
        Филлириус не верил тому, что видит.
        Никто не верил.
        Но то, что они видели было. И было величайшим из того, что сотворил человек, со времен демиурга.
        - Немыслимо... - прошептала Адэль. Она схватилась за подоконник, чувствуя дрожь в ногах. - Это не возможно. Это не под силу человеку нашего мира. На это способны лишь...
        - ...Элементы, - закончил за неё Филлириус и повернулся в сторону трех человек, из которых до сих шли потоки магии, но уже гораздо более слабые.
        Адэль просто смотрела и понимала, что ничего не может сказать.
        
        ГЛАВА 20. ИМПЕРАТОР.
        
        Несколько мгновений затянулись на часы. Адэль и Филлириус неотрывно смотрели на людей, которые были вместилищем магии Элементов. Мысли друзей метались, словно человек объятый огнем. Скрип дверей отвлек их, а неожиданный голос заставил обернуться.
        - Боги храните эту землю! Я готов отдать вам свою душу, чтобы уберечь её от всякой тьмы! - шепотом взмолился Император.
        В зал вбежали слуги. Один из них кашлянул, обращая на себя внимание.
        - Ваше Императорское Величество, - Слуга приклонил голову, - Позвольте представить: Её Светлость, Благороднейшая герцогиня Баррена и достопочтенный пророк Филлириус!
        Император вышел из тени, приветствуя гостей. Адэль подняла беспокойный взгляд на его благородное лицо. В уголках рта Императора затаилась легкая улыбка, а в глазах отражалась та сокровенная сила, которая с рождения отличала его от всех других людей на земле.
        - Владис? - беззвучно проговорила Адэль, дрожащими губами.
        
        * * *
        
        Весь мир был открыт взору. Лежащий словно на ладони, он манил и притягивал своей жизнью. Адэль с грустью отметила, что какую бы власть демиург и йараи не имели бы над этим миром, он все равно не принадлежит им, и они, все постепенно, становятся чужими для него. Они - йараи - лишь духи. Бесплотные, бесчувственные, ни живые, ни мертвые, обреченные беспристрастно наблюдать за красотой жизни, но не смеющие её коснуться и почувствовать. Адэль была йараем уже четыреста лет. Дни текли размеренно, неспешно, как серые будни одинокого человека. Человек - это слово эхом отдавалось в голове, каждое мгновение. Она взглянула на свои полупрозрачные руки и вздохнула с сожалением по тем дням, когда эти руки, были руками человека, а не бестелесного йарая. Какой бы тяжкой не была её жизнь на земле, все же это была жизнь, а сейчас её существование лишь бледная тень жизни, а тело - бледная тень человеческой плоти.
        - Адэль Бъюкер, - долетел до слуха Адэль приказной тон одного из старейших, - Предстань перед советом и демиургом.
        Адэль снова вздохнула и подавила болезненные воспоминания. Пройдя в зал Совета, она обнаружила, что Высший Суд и Совет собрался в полном составе. Его члены были старейшими из йараев. Адэль входила в Нижний собор Совета - менее обличенный властью и обремененный проблемами, и её удивило, что Высший Суд и Совет собрался целиком. Среди йараев это был редкий случай. Адэль поклонилась и приготовилась выслушать причину, по которой её сюда позвали.
        - Адэль Бъюкер, - заговорил глава Совета, - Ты член Нижнего собора, и являешься йараем четыреста лет. Сегодня Совет собрался, чтобы решить, готова ли ты к вступлению в ряды старейших.
        Адэль резко вскинула голову: предложение стать членом Высшего Суда и Совета, являло собой огромную честь и её удостаивались единицы, тем более в таком юном для йарая возрасте, как у Адэль. В Высшем Совете всегда состояло ровно девяносто йараев (всего йараев было несколько тысяч и все остальные представляли Нижний собор), и стать одним из старейших, йарай из Нижнего собора мог лишь тогда, когда свет души действующего члена Высшего совета начинал меркнуть и его отпускали на покой во владения Горгота, освобождая место для следующего достойного. Адэль из-под ресниц, стараясь скрыть своё любопытство, оглядела зал Совета. Она насчитала ровно девяносто, как и должно быть.
        - Простите меня, но я не поняла вас, - сказала она, обращаясь сразу ко всем, - Все члены Высшего Совета в сборе, и пополнения, взамен покинувших свой пост, не требуется, ибо покинувших пост нет. Я вижу занятыми все места и всех девяносто старейших на них. Как я могу стать членом Совета? Тем более учитывая мой возраст...
        Со своего места встал демиург.
        - Это не имеет значения Адэль Бъюкер. Сложилась ситуация, которая требует изменения некоторых доктрин, и в ней - это возможно. Вынужден поправить уважаемого главу Совета, и пояснить, что Совет, собран не для того, чтобы определить, достойна ты или нет занять пост среди старейших, а для того, чтобы известить тебя, что ты уже занимаешь этот пост и должна приступить к выполнению своих обязательств.
        Бесплотное сердце Адэль затопил гнев. Она хотела, чтобы гора под ногами демиурга разверзлась и он упал сквозь неё прямо в лапы, заточенного в её центре Сартраса. Демиург же знал, как Адэль страшилась места в совете. Знал, что для неё нет ничего хуже, чем принимать часто бездушные, но справедливые, как утверждали и верили все йараи, решения. И всё же он сейчас вынуждал её стать тем, на кого возложены наиболее трудные задачи, которые - она знала - она не способна принимать без оглядки на свои чувства. У йараев нет чувств. Они ничего не испытывают провожая души в огонь Сартраса, посылая людям тяжкие испытания, воспитывая новых йараев, ещё не утративших человечность. Хотя Адэль не могла спорить с тем, что методы и средства йараев не имеют себе равных и это как ничто другое, позволяет удерживать Сартраса в его темнице, все же она, единственная за всю историю йарай, сохранивший человеческие чувства вопреки всем законам, не могла спокойно выносить те душевные муки, которые порой насылались на людей. В своем сердце Адэль была твердо уверенна, что если дать людям шанс, то они докажут, что сами способны
противостоять сущности Сартраса - порокам и грехам. Но в этом мнении её поддерживала лишь она сама. И от того, приказ стать членом Высшего Суда и Совета, ещё сильнее давил на Адэль. Она не была готова судить людей.
        Демиург не заметил её душевных стенаний. Или сделал вид, что не заметил.
        - Подойди ближе, - скомандовал он, - Глава совета покажет тебе, в чем будет состоять твоя первая и главная задача.
        Адэль приблизилась к призрачному гранитному столу в центре зала, на котором обычно демиург наблюдал за жизнью на земле. Глава Совета провел рукой по воздуху, и от поверхности стола поднялось изображение женщины с младенцем на руках.
        - Это - Эльза, вдовствующая королева Валканы, - пояснил демиург, - У неё на руках её сын - новорожденный принц. Тебе вероятно неизвестно, что король Варнон умер ещё до того как королева узнала о беременности. Трон по праву перешел его брату Белмерту, так как иных наследников у умершего короля Варнона не было. Этот мальчик - его единственный ребенок. В свете этих событий могут возникнуть проблемы. Нынешний король Белмерт не признает легитимность этого ребенка. Он не позволит посадить младенца на трон, несмотря на то, что это - его племянник и законный наследник его брата Варнона. И Белмерт не согласится на роль лорда-протектора при регентстве королевы-матери Эльзы. Вероятнее всего, король Белмерт попытается избавиться от ребенка, как только узнает о его рождении. Мы уже создали необходимые условия и послали королеве Эльзе соответствующие знаки, чтобы она позаботилась о безопасности принца и отправила его в Гарон.
        Адэль подняла взгляд на собравшихся.
        - Какое дело Высшему Совету и демиургу до обыкновенного дитя? - исполненным сарказма голосом спросила она. Притворно-заботливые речи демиурга о судьбе ребенка изливались ядом на душу Адэль. - Вам же всё равно, чьи руки держат королевские регалии. Какая вам разница убьют мальчика или нет. Разве наш долг не приписывает нам лишь сохранять равновесие между силами Горгота и Сартраса, дабы сдерживать порывы к власти последнего.
        - Ты права, - спокойно заметил демиург, - И жизнь новорожденного принца не наша забота. Йараи были созданы для того, чтобы оберегать души, а не тела. Однако, - демиург сделал паузу, будто хотел ещё раз убедиться во всех деталях своего плана, - Однако здесь есть один момент... Он заставляет меня и Высший Совет сделать исключение из правил. Такое же исключение как в случае с тобой, - добавил он как бы между прочим, будто вынуждая Адэль гордиться этим. - Ребенок обладает даром.
        Эти слова удивили Адэль и на секунду заставили забыть о гневе, закипевшем после слов демиурга о том, что до жизни обычного ребенка ему нет дела. Коснувшись изображения младенца, Адэль увидела прошлое его предков и поняла, зачем всё это нужно: родители мальчика, и многие поколения его предков не обладали даром в наказание за пособничество Сартрасу. Уже много столетий род ребенка был лишен магии и прощения не предвиделось. Мальчик так же не должен был получить дар, но воля Элементов рассудила по-своему.
        'Слишком много всего исключительно за один день'.
        - Ребенку даны все четыре стороны дара. Каждый из Элементов одарил его и одарил щедро. Эти дары уже не замедлили проявиться.
        Ещё один удар по обычным порядкам: дар и его сила проявляются в возрасте не раньше пяти лет, а всеми четырьмя сторонами Элементы одаривают редко. Настолько редко, что хватит пальцев на руках, чтобы пересчитать всех магов, когда-либо обладавших такой силой. Одна, две, три стороны... но четыре?! Адэль с трудом верилось, что подобное возможно. И демиургу, судя по его поведению, похоже тоже.
        - В Гароне нет хорошей жизни, особенно для принца крови. Гарон давно пал и сейчас его населяют лишь несколько тысяч жалких отшельников. Сплошные преступники и ещё неизвестно кто. Вы готовы отправить мальчика в сосредоточение подобной мерзости? - Теперь Адэль не знала что для ребенка лучше: смерть или подобие жизни в Гароне.
        При воспоминании о родной стране, некогда великой и прекрасной, Адэль поникла.
        - Только там мальчик сможет вырасти, и дать нам возможность увидеть, как раскроется его сила. Отшельники и преступники, живущие там, не находятся ни под чьей властью. Они сами себе хозяева и ни Валкана, ни Независимые земли не властны над ними. Гарон - единственное место, куда не дотянутся руки короля Белмерта. Только там мальчик будет в безопасности. А ты, Адэль, йарай Высшего Суда и Совета, будешь хранителем и проводником мальчика.
        Адэль посмотрела на демиурга с недоверием и осуждением.
        - Я не смею противиться воле Совета, - холодно приняла она неизбежное, - Однако теперь, как член Высшего Совета, хочу заметить, что вы называете безопасным место, где нет ни единой капли того, что вы защищаете. Нынешний Гарон - земное воплощение обители Сартраса, - в голосе Адэль засквозило отвращение, - И если, видя это, вы отправляете туда невинного ребенка, то лучше поступить с ним так, как бы вы поступили, не имей он дара, и дать королю Валканы убить его. С вашей стороны это было бы куда милосердней. Как вообще вы можете помогать Горготу сдерживать его брата, если единственное оружие против Сартраса - это то, чем вы даже не обладаете. Вотчина Сартраса - грехи, Горгота - добродетель, - Адэль едва сдерживала себя, чтобы не перейти на крик, - Вы же руководствуетесь лишь справедливостью. Она, по-вашему, единственная добродетель? Нет, конечно, не единственная, но "...самая верная. Она не туманит разум, подобно другим чувствам и в отличие от них не дает сбиться с пути. Она одна способна держать Сартраса в его плену вечно", - процитировала Адэль строки из книги законов Йараев, - Вы вбили себе это в
головы и следуете этому подобно кучке слепцов! Или вы уже забыли, что сами когда-то были людьми? Помимо справедливости есть множество других чувств, других добродетелей: любовь, сострадание, самоотверженность, доброта, искренность! Милосердие!
        Адэль круто развернулась и, покидая зал, вынесла Высшему Суду свой вердикт:
        - Нельзя помогать человечеству, не будучи человечным.
        
        Семь лет минуло со дня, когда Адэль поручили быть проводником. Семь лет Адэль не видела демиурга и не получала от него никаких указаний.
        - Он ушел? Это так? - успевший стать чужим, голос демиурга отвлек Адэль от созерцания мальчика на её столе.
        - Да, - спокойно произнесла Адэль, хотя в её тоне все же угадывалось удовлетворение, - И это верное решение.
        - Но ведь ему всего семь, он ещё слишком мал. Куда он бежал из Гарона? В независимые Земли?
        Адэль помотала головой, и поджала губы пытаясь скрыть улыбку.
        - Нет. Он никуда не бежал. Ему незачем бежать. Он ушел туда, где его мысли найдут отклик первыми - в Вангор. Его дар уже как два года начал раскрываться. Он невероятно силен для своих лет. Он станет великим магом.
        Демиург был удивлен. Он не ожидал такой смелости (или безрассудства?) как попытка найти своё будущее в чужой, далекой стране, от семилетнего мальчика. Адэль показалась, что от демиурга не укрылась её слишком явная гордость за мальчика.
        Демиург жестом пригласил Адэль пройтись.
        - Твое отношение изменилось? - решил он коснуться темы семилетней давности.
        - С тех пор, как вы ввели меня в состав Высшего совета, я получила возможность увидеть куда больше, чем за все четыреста лет до этого. Я должна извиниться перед вами за свою глупость, - Адэль сама не знала, обманывает она или нет, - Действовать во благо людей можно лишь посредством справедливости. Раньше я не понимала этого. Теперь я это знаю. Я видела их. Видела, чем они живут и ради чего. Во времена, когда Гарон был жив, люди были другими. Вам стоит чаще наблюдать за мальчиком, - Адэль захватил восторг, - Он следует всем нашим законам как будто они его собственные. Он ищет справедливости для всех.
        Демиург улыбнулся и исчез. Адэль показалось, что она заметила тень грусти в его улыбке. В следующий раз они встретились нескоро. Годы шли. Адэль внимательно следила за всем, что происходит с подрастающим магом и часто использовала свою силу, дабы направлять его. Когда он не мог выбрать верное решение, когда ему было просто одиноко, он подолгу гулял по лесу и спрашивал высшие силы как ему поступить. Адэль всегда отвечала ему, посылая разные знаки и подсказки, а он с радостью прислушивался и благодарил за помощь. Каким-то загадочным образом он чувствовал, что кто-то сверху наблюдает именно за ним и помогает именно ему. Он знал, что это йарай, расстраивался, когда не мог узнать какой, и хотел как-то отблагодарить. Изучив все, что только известно о йараях, он не узнал ничего нового, но сам понял, что многие столетия йараи в одиночку несут бремя, помогая человечеству и от того, им, наверняка, часто бывает одиноко. Тогда он стал читать для Адэль книги, написанные людьми, рассказывать ей истории о жизни. Адэль, бывало, переворачивала своей силой страницы и заставляла капельку дождя или росы упасть на
строчку, прося тем самым повторить тот или иной отрывок. В один из дней, мальчик частично понял, как действует сила йараев - почти так же как у людей, благодаря Элементам. 'Его друг и хранитель', как он называл Адэль, мог переворачивать невидимой рукой страницы его книги, и он решил воспользоваться этим. Он создал маленькую книжку, на каждой странице которой были несложные и распространённые слова и фразы. С помощью этой книги он хотел узнать у своего хранителя все о йараях, но Адэль дала ему понять, что это невозможно по закону и мальчик не стал обижаться и перечить. Но они все равно общались. Бывало утром, Адэль открывала книгу на странице со словом 'Здравствуй', а потом переворачивала на 'Счастливого дня'. Мальчик всем сердцем любил своего хранителя и часто мечтал, что когда придет его время, он встретится с ним и тогда они смогут поговорить по-настоящему обо всем том, что пока запрещено. С годами ему все реже требовалась помощь, и он все чаще не просил совета, а просто рассказывал о своих достижениях и приносил слова благодарности.
        - Вы стали очень близки, - заключил демиург, навестив Адэль после долгого отсутствия, - Твоя ментальная связь с ним невероятно сильна. Гораздо сильнее, чем у других йараев с их подопечными. Я слышал, что он закончил Вангорский Институт с отличием. Магистр Магии, верно?
        Адэль кивнула в знак согласия.
        - Наша связь уже не так сильна как прежде. Он давно стал самостоятельным.
        - Да, мальчик силен, но он все равно нуждается в тебе, - сухо напомнил демиург.
        Адэль пристально посмотрела на него, пытаясь угадать настроение.
        - Он уже давно не мальчик. Он женился на дочери валканского герцога, заработал состояние..., собрал армию для похода на Восточный и Северный континенты и прекратил их междоусобные войны.
        - Да... - протянул демиург, - Мальчик стал мужчиной. 'Властитель двух континентов, Владис Вангорский', так его теперь называют?
        Адэль послышалась усмешка в голосе демиурга.
        - Он талантливый полководец. Он упразднил на континентах рабство, - принялась Адэль защищать своего подопечного.
        - А как же его законное место? - демиург напомнил о его правах.
        - Валкана? Нет, ему претит мысль о королевском троне. И да, он знает кто он по рождению. Он поддерживает старые традиции, когда над всеми монархами стоял закон Империи.
        - Значит, он не претендует на трон Валканы?
        Адэль не совсем понимала, что хочет услышать демиург и к чему он клонит.
        - Это - его законное место, вы сами сказали. Конечно, он претендует на него. Но не как король...
        - Император? - перебил демиург.
        - Возможно, - без тени смущения солгала Адэль, хотя сама не была уверена, что Владис хочет быть Императором, но если и так, демиургу об этом пока знать незачем. - Он чтит старые традиции. Он - самый верный союзник йараев и их дела на земле. Он мыслит как мы, поступает как мы. Он мечтает о мире, над которым будет не властен Сартрас и его Спутники смерти... он даже нашел способ приручить их, - осторожно проговорила Адэль, - Он достоин, возглавлять народы. Вы... могли бы указать на него... Время пришло. Мир в упадке... Ему вновь нужна помощь Императора.
        Демиург украдкой взглянул на мраморный стол, где колыхалось объемное изображение мага.
        - Да, ты помогла вырасти великому человеку. В нем живет часть тебя, часть твоей души. Впрочем, как и его в тебе. И, по-твоему, он способен реализовать свои амбиции? Тебя не удивляют некоторые его методы?
        Адэль смерила демиурга грозным взглядом.
        - Вас же, ваши методы не удивляют, - бросила она, - Он действует, так же как и мы.
        Демиург, улыбнувшись, кивнул, но Адэль решила, что он согласен далеко не со всем, что она сказала.
        
        После этого Адэль видела демиурга лишь однажды.
        - Я думал, ты изменилась и стала понимать! - орал он в бешенстве, - Но твоя любовь к этому Ардалу Салтасу совсем затмила твой разум! Ты не способна в полной мере быть йараем.
        - Но как же... - в отчаяние попыталась возразить Адэль, понимая, что если перестанет быть йараем, то лишится единственной связи с миром живых и единственного друга. Тогда она ещё не знала, что ей предстоит вновь стать человеком.
        - Владис Вангорский уже давно обходится без проводника. Обойдется без него и дальше. Благо он способен жить самостоятельно. Когда придет его время, о его душе позаботится глава Совета! А Императором он не станет никогда! - добавил демиург, разгадав мысли Адэль, - Никогда!
        - Вы опять ошибаетесь, - гневно выпалила Адэль, но не смогла обмануть саму себя.
        Она потеряла надежду. Без воли демиурга Владису действительно не быть Императором, а ведь он единственный кто может спасти мир. И в крушении надежд Владиса, её собственных и целого мира, виновата она, Адэль.
        В тот день Адэль стала человеком и спустя три года, когда она впервые услышала о появление Маршала - мессии, что в древние времена порой предвосхищал приход Императора, она ни на миг не подумала о том, что это окажется Владис. И о том, что он всё же станет Императором. Ей казалось, что эта возможность безвозвратно утеряна.
        Неужели демиург все же указал на него?
        Неужели забыл о своих словах или это Владис рискнул посягнуть на его волю, высказанную тысячи лет назад, о том, что Императоров избирают не только Элементы и народ, но и сам демиург? Отныне больше всего на свете Адэль хотела знать ответ на эти вопросы.
        
        * * *
        
        - Во имя всего святого, - вскричал Император на слуг, - дайте герцогине хотя бы стул! Она устала с дороги! Не стойте столбом!
        Молодой слуга засуетился и подтащил небольшое кресло. Филлириус помог Адэль сесть, а сам встал за спинкой стула и знаком попытался узнать у Адэль отчего она стала белой как полотно.
        - Ваше Императорское Величество, - задыхаясь, произнесла Адэль, неотрывно глядя в проникновенные глаза Владиса, - чем мы обязаны такой чести?
        Император охотно отвечал на взгляд Адэль.
        Адэль сто лет наблюдала за становлением этого человека, но сейчас впервые видела его по-настоящему. Лицом к лицу, глаза в глаза. У Адэль вспыхнули и вперемешку пронеслись все связанные с ним воспоминания. Они увлекли её глубоко в недра сознания, вызывая череду противоречивых чувств. Ей хотелось возразить, скрыть от него своё прошлое, но слова сами рвались наружу, и она сдерживала их через боль. Когда-то он клялся, что настанет день, и они поговорят обо всем. Догадывается ли он, что этот день, может быть тем самым? Сила Владиса, не магическая, но некая внутренняя сила души, его воли, заставляла Адэль говорить, не допуская лжи. Она была перед ним словно открытая книга, и рассчитывала лишь стереть со своих страниц воспоминания о том, что была йараем. Адэль хорошо знала, как далеко простираются знания и сила Владиса, и у неё не было не малейших сомнений, что он знает достаточно, чтобы быть уверенным, что Адэль - та самая герцогиня Баррена, родившаяся более пятисот лет назад. И Адэль не стала этого отрицать, понимая тщетность лжи.
        - Как вы узнали? - спросила она, не дав Владису ответить на предыдущий вопрос.
        Они продолжали смотреть друг другу в глаза, а Филлириус, стоящий позади Адэль, нервно переминался с ноги на ногу, понимая, что происходит что-то ему не ведомое.
        - Вас трудно не узнать, миледи. У меня есть ваш портрет, единственный, написанный при вашей... написанный много лет назад. И кроме того ваше имя - Адэль, прекрасное, но крайне редкое. После вас так не называли ни одного ребенка. Я располагаю всеми родовыми книгами пятой и шестой эпох и в них я не смог найти ни единого подтверждения тому, что вы можете быть кем-то другим, кроме той кем являетесь. Не разочаруете ли вы меня, сказав, что я ошибся?
        Адэль прошептала еле слышное "нет", и Император тепло улыбнулся.
        - Вы последняя представительница знати старого Гарона. Кроме вас ни осталось даже потомков благородных семейств. Почти все погибли в Великой Войне, а те кто выжили не оставили наследников, либо же эти наследники затерялись среди простолюдин и в итоге все благородные роды прекратили своё существование. Когда остатки жизни Гарона утвердились в Валкане, там было положено начало новым высокородным семействам. Но это в Валкане. А мы здесь - в Новом Гароне. И Гарону нужны свои титулованные люди. Дабы соблюсти традиции правления, при Императоре должен быть Международный парламент, парламент самого Гарона, а также рыцари Императорской короны и Суд монархов. С последними двумя проблем не возникнет, а вот парламент. В палату общин, членов изберет народ, но парламентариев для палаты лордов должен назначить я. А кто будет заседать в верхней палате от имени Гарона, если в стране нет пэров? Я намерен восстановить все прежние титулы и даровать их наиболее достойным и мудрым гражданам нового Гарона, а так же, желающим улучшить своё положение, пэрам Валканы и некоторых стран Независимых земель. Они и составят
парламент. Но вот в чем проблема - я хотел начать с присвоения титула герцога Баррена, ибо раньше герцогство Баррен, было самым влиятельным, и я хотел бы видеть его таким и в нынешние времена. Но потом я узнал, что последняя герцогиня Баррена живет и здравствует, и подумал, что надобность в назначение герцога новой креации отпало. Конечно, вы женщина, но раз мы уже меняем мир, почему бы не изменить ещё несколько устаревших правил. Я хочу, чтобы вы стали герцогиней по праву и распоряжались бы всеми сопутствующими правами. И, конечно, я попрошу вас об ответной услуге - заседать в парламенте и моем Тайном совете, в качестве полноправного его члена.
        Адэль не смогла ничего ответить. Она слушала речи Императора, но не слышала слова. Только звук его голоса, проникающий в самую глубину сознания. Как ни старалась, Адэль не могла спокойно и беспристрастно оценивать человека, для которого она была незримым другом и проводником целых сто лет.
        - Я не смею торопить вас с ответом. Чтобы вы не решили, герцогство Баррен и его титул останутся вашими. Подумайте над этим миледи, - попросил Владис и отдал Адэль жалованную грамоту, - А пока, - он подошел и, занеся одну руку за спину, поклонился. Другой рукой он взял пальцы Адэль, коротко поцеловал тыльную сторону её ладони, - отправляйтесь отдыхать. Для вас и достопочтенного пророка приготовлены покои. Вас проводят. - Он снова поклонился и посмотрел в глаза Адэль. - И, Ваша Светлость, умоляю вас простить меня за Спутников смерти. Когда они напали на вас, я не мог даже предположить, что вы существуете. Если я могу как-то загладить свою вину, я с превеликой радостью сделают всё, что в моих силах.
        - Уверена, в этом нет вашей вины, - мягко заверила Адэль, - Но если груз вины так сильно давит на ваше императорское величество, я с удовольствием приму от вас в качестве извинений аудиенцию за обедом, - выпалила с улыбкой Адэль и мгновенно пожалела об этом. Что она станет говорить, оставшись с Владисом наедине?
        Филлириуса передернуло от её слов.
        Император дал слугам знак, и те подошли к друзьям, предлагая, со всей учтивостью, следовать за ними. Адэль с трудом поднялась с кресла: её всё ещё мутило от неожиданной встречи и ноги отказывались слушаться. Филлириус заботливо поддерживал её под руку. Перед тем как за ними закрылась дверь, пророк заметил, скользнувшую в зал, женскую фигуру, одетую в облегающее синее платье.
        
        * * *
        
        Император был порядком измотан. Самый счастливый день в его жизни, вытянул из него все силы. Он сидел, устало откинувшись на спинку кресла, подперев голову рукой, и пристально глядел в прекрасное лицо на портрете, не изменившееся за пятьсот с лишним лет. Его глаза заболели, веки опустились, но Роналисса ясно видела, как движутся под тонкой кожей глазные яблоки.
        - Ты знаешь, что надо делать. Только без крови Лисса. И без боли. Я хочу получить её знания. А чутье говорит мне, что эти знания выше моих. Но приносить её в жертву я не хочу.
        Рона переступила с ноги на ногу, обдумывая надобность своего вопроса.
        - Вы хотите дать ей то, что предложили? Место в парламенте?
        Император тяжело вздохнул. Рона поняла, что утомляет его.
        - Разумеется. И не только это. Я хочу дать ей гораздо больше и столько же получить взамен. Ты знаешь, я люблю одаривать людей, которые не такие все. Но тебе не о чем переживать, Лисса: в моём сердце есть место лишь для одной женщины.
        - А если она как Эзарус? - поинтересовалась Рона.
        - Благословлена вечной жизнью? Я хочу истребить таких, как Эзарус, ты знаешь это. Он на своем примере доказал как опасны для мира бессмертные. Но если она одна из них... Выбирая между ней и уничтожением бессмертных..?
        
        * * *
        
        Адэль и Филлириуса провели в их покои и оставили у дверей стражу. Друзей это не удивило, особенно Адэль: как только она узнала в Императоре своего бывшего подопечного, и поняла, что ему известно (хоть и частично) о её прошлом, ей стало очевидно, для чего она здесь. К своему ужасу, или восторгу, она не была против. Скоро потрясение пройдет и она расскажет ему все, что знает, как они друг другу и обещали. Если кто-то и достоин, нести в себе эти знания, то только он. А что касается тайн йараев, и её клятвы хранить их от людей... Что ж она давала её пока сама была йараем и на том условии, что йараем и останется. Теперь она человек и больше им ничем не обязана.
        Ближе к ночи дверь скрипнула, и вошел Филлириус. Адэль хотела стереть с лица маску мучения и улыбнуться, но улыбка вышла вялой и натянутой.
        - Меня не хотели выпускать. Похоже мы самые настоящие пленники в этом дворце. В чем дело, дорогая? - участливо спросил пророк, когда увидел подавленное состояние подруги.
        Перебарывая себя, Адэль посмотрела ему в глаза и солгала:
        - Ни в чем. Я смертельно устала.
        Филлириуса это ложь не убедила.
        - Устала... Да на тебе лица нет, с тех пор как этот Император заговорил с нами. Ты чуть с обморок при виде него не упала. И это ты сейчас объясняешь простой усталостью?
        Адэль было тяжело врать другу. Единственное, чего она сейчас желала - остаться наедине с собой. Настойчивость Филлириуса сильно давила на неё, и она как могла, старалась сдержаться, чтобы не нагрубить.
        - Смертельной усталостью, - попыталась отшутиться Адэль, но её попытка снова провалилась.
        Филлириус присел рядом, на край кровати. Адэль видела в его взгляде сочувствие, и ей ещё больше становилось тошно, оттого, что она не могла признаться.
        - Ты стала бледной как смерть, когда увидела его. Я, сперва, подумал, что ты знаешь о нём что-то такое, что напугало тебя. Но потом...
        Мерзкое чувство от осознания того, что даже Филлириус, всегда умевший угадывать настроение, не мог подобрать слов для описания состояния Адэль, захлестнуло девушку. Даже сейчас она ощущала слабину, прореху, открывающую её сущность Императору. Необъяснимое желание скрыть от Филлириуса правду.
        - Дорогая, ты смотрела на него с восхищением. И радостью. Будто вы старые друзья...
        'Так и есть'.
        - Когда я была... - Адэль не произнесла вслух "йараем", боясь, что повсюду могут быть 'уши' Императора. - Ты знаешь кем, меня... - и вновь, думая сказать правду, она резко сменила направление, - В общем, я слышала об этом человеке.
        - Что ты слышала? - мягко спросил Филлириус, но Адэль уловила в его тоне только любопытство.
        - Мало чего. - На глаза девушки навернулись слезы. Она доверяла пророку, но сказать правду не могла. Она всем своим существом тянулась к любой возможности скрыть подробности от Филлириуса. Хотя он и был её другом, но ведь она провела пятую часть жизни, наблюдая за Императором. В эти долгие и одинокие годы, сознание того, что на земле есть человек, который в ней нуждается, вселяли в Адэль надежду. Он был её единственным другом целых сто лет. Его мечты, были её мечтами. Она разделяла его стремления, его мысли. Она направляла его, помогала ему. Их ментальная связь была сильнее, чем у любого другого йарая с его подопечным. Адэль была его мыслями, его сознанием, его направляющей, его сестрой. Рассказать всё это Филлириусу? Адэль не могла. Она знала, как он относится к Владису.
        - Он могущественный маг. Дважды магистр магии четвертой и третьей степеней. Ему даны все четыре стороны дара.
        Филлириус понимающе покачал головой.
        - А Элементы? Ты читала книги о них, ты должна знать. То, что мы видели в зале, то, что помогло Императору поднять город из-под земли - это были Элементы?
        - Элементы... обладание их силой было его сокровенной мечтой. - 'И никто кроме меня не знал этого, даже демиург'. - Так говорили другие, - будто безразлично добавила она, боясь выдать свою причастность.
        - Что ему нужно от тебя? - Филлириус упорно продолжал допрос.
        - Всё. Полагаю, он считает, что все пятьсот двадцать пять лет я была жива. Он думает, что мне дана долгая жизнь. Бессмертие. Подобно людям из рода Сотхат.
        - Он хочет управлять Элементами и быть бессмертным?! - Филлириус не сдержался и подскочил с кровати, - Великие духи! И я так долго из тебя это выуживал? С чем мы столкнулись, великие йараи?! Что свалилось на наши головы?!
        Адэль подняла на Филлириуса озлобленный взгляд - как он может обвинить человека в стремлении к бессмертию, даже не подозревая, что этот человек сделает все, чтобы уничтожить всех бессмертных.
        - Ему нужно не бессмертие! А знания, которые я обрела, благодаря, как он думает, бессмертию.
        Филлириус удивленно посмотрел на Адэль. В его глазах то и дело загоралось подозрение и любопытство.
        - Значит, нам следует благодарить духов, за то, что он считает тебя всего лишь бессмертной и сделать все возможное, чтобы так и оставалось.
        
        * * *
        
        Голова взорвалась приступом боли. В ушах звенело, череп просто раскалывался на части. Владиса всего колотило, холодный липкий пот намочил простыни. Как ни старался, он не мог унять эту дикую боль. Владис взревел, проклиная саму землю. На его крик в спальню ворвалась полураздетая, сонная Рона. Силуэт её стройного тела расплывался. Она стрелой подлетела к кровати и обхватила его, пытаясь унять судороги. Когда это не помогло, Рона освободила дар и направила целебную силу. Не прошло и нескольких секунд, как сила Роналиссы начала затухать. Владису не стало легче, а магия Роны просто угасла. Она выбежала в коридор и стала звать на помощь, сама не зная кого: ведь если не помогла её магия, то, что поможет? Внезапно боль отступила и Владис стал судорожно, короткими вдохами, схватывать воздух. Почти мгновенно он провалился в сон и запомнил лишь то, как Рона сменила ему одеяло и вытерла его лицо и шею своими нежными, ласковыми руками.
        
        * * *
        
        Злость безжалостно рвала душу Адэль на куски, ни оставляя живого места. Девушка металась по спальне, как загнанный зверь, молотила кулаками по стенам, срывала гобелены. Вдоволь излив гнев, Адэль в изнеможение повалилась на кровать. Она ненавидела себя за то, что солгала Филлириусу. Прошло не более часа, с тех пор как он ушел, и всё это время Адэль исходила в отвращение к самой себе. Только успокоившись, она искренне пожалела, что не сказала всё сразу. А потом вновь сказала себе, что никогда ни признается в том, что связывает её с Владисом. Он для неё словно брат, родная плоть и кровь. Она не переживет, если эта связь оборвется. Зарывшись лицом в подушку, Адэль изо всех сил постаралась забыть о событиях дня и уснуть.
        
        * * *
        
        Темный силуэт человека, стоящего у окна в её покоях, заставил Рону встрепенуться и выхватить кнуты. Являясь продолжением мыслей хозяйки, оружие мгновенно метнулось к незнакомцу, готовое снести ему голову при малейшем неверном движении. Когда силуэт повернулся, и Рона смогла с помощью дара разглядеть лицо нежданного нарушителя, она улыбнулась своей настороженности. Ведь она в стенах дворца Императора: что может здесь случиться? Рона небрежно кинула кнуты в угол, и те послушно свернулись словно змеи.
        - С момента моего прибытия нам ещё не довелось увидеться дольше, чем требуют приличия.
        Рона не переставала улыбаться.
        - Мы все были слишком заняты Бен. Но, - лукаво добавила Рона, - сегодня вечером мы можем послать приличия к Сартрасу.
        Генерал сделал несколько шагов навстречу Роне, и она кинулась в его объятия. Ослабив стальную хватку Бенджамина, Рона приподнялась на носках и прильнула своими губами к губам генерала. Она молила высшие силы, чтобы этот поцелуй не прекращался, но Бенджамин подхватил её на руки, прервав столь долгожданное наслаждение. Он подошел к кровати и осторожно уложил Рону на мягкое покрывало.
        - Боги, как я ждала твоего возвращения. Я так рада, что ты снова здесь, Бен, - на одном дыхании вымолвила Рона и, приподнявшись на локте, ухватила ворот его рубахи. Медленно опускаясь, она потянула Бенджамина за собой. Оказавшись на Роне, Бенджамин глубже утопил её в воздушных складках покрывала. Приблизившись, покрыл легкими поцелуями лицо, тонкую шею и, потянув за шелковые тесемки, развязал верх сорочки. Потом его рука заскользила по ноге Роналиссы, поднимая подол.
        - Не хочу, чтобы ты снова уходил.
        - Не уйду, - впустую пообещал ей Бенджамин, зная, что как только Император скажет, он, Бенджамин, поедет туда, куда ему велят.
        
        Уставшие и счастливые, они отдыхали после долгой ночи. Рона положила голову на грудь Бенджамина и стала вслушиваться в его размеренное дыхание. Бен обнял её и притянул ближе к себе.
        - Что с теми людьми, - спросил он, - которых я привел во дворец? Герцогиня и маг.
        Рона лениво потянулась. У неё не было ни малейшего желания говорить о делах. Недовольно закатив глаза и вздохнув, она всё же ответила:
        - Да ничего. Пока ничего. Как только Император выяснит, откуда у герцогини бессмертие, тогда и будем что-то решать. Пророка клеймят и отправят домой, наверно, или оставят служить здесь.
        - Герцогиня бессмертна? - удивился Дриор.
        - Ты не узнал её? Это - знаменитая герцогиня Баррена. Та самая, что пыталась убить Ардала Салтаса в последний день Великой войны. Предполагалось, что она умерла в тот же день, но как видишь... А раз она жива уже полтысячелетия, то естественно, что она - бессмертна, предел жизни долгожителей четыреста, редко четыреста пятьдесят лет.
        - Я не узнал её. Император уверен, что это она?
        - Ну конечно, - с вызовом заверила Рона, - Во-первых уверен, во-вторых она сама не отрицала. Хотя конечно вряд ли она согласилась бы с этим, если бы знала, что её ждет.
        Бенджамину послышалось в голосе Роны скрытое недовольство.
        - Если выяснится, что её бессмертие может передаваться потомству, Император, скорее всего, убьет её. Бессмертные опасны и он не может позволить им плодиться. А если нет, то она останется при нем, как член его тайного совета, - Рона презрительно фыркнула.
        - Тебе это не нравится?
        - Я не желаю ей смерти, - Рона перевернулась на живот и жадно поцеловала Бена, - Но я не хочу, чтобы она оставалась. Он восхищается ей, и надеется, что она не может передавать бессмертие, потому, что хочет оставить ей жизнь и видеть подле себя.
        - Ты ревнуешь?
        Рона погладила Бена по щеке и низко рассмеялась.
        - Ты ставишь меня в неловкое положение. Если я скажу 'да', тогда ревновать будешь ты, а если скажу 'нет', это будет ложью. Я скажу вот как: мне все равно, если он будет с ней спать, он любит женщин и у него их много, а выше меня всё равно не станет ни одна из них, даже Императрица. Но мне не все равно, если она окажется на моем месте. Первая слуга я, и я ей останусь до самой смерти. Я говорю так не только из-за моего честолюбия, но и потому, что знаю - никто кроме меня не сможет выполнять мои обязанности. Так что если она умрет, мне будет все равно, а если останется - тоже. Главное, чтобы это не отразилось на мне. И больше не задавай мне вопросов, которые ставят меня между ним и тобой.
        Воцарилась тишина. Бен не знал, как ему реагировать на слова Роны.
        - Значит совсем всё равно?
        Рона приподнялась и заглянула Бена в глаза с вызовом.
        - Пойдем со мной. Поднимайся, - приказным тоном сказала она.
        Бенджамин не стал спорить, он видел, что Рона расстроена. По её примеру он накинул халат и позволил ей вывести себя во внутренний двор, где находился королевский сад. Петляли лабиринты из живой изгороди, повсюду были высажены цветы, вместе составляющие разные узоры и порой даже картины.
        Рона скинула туфлю и поставила голую ногу на аккуратно подстриженную траву. Освободив дар, она послала потоки магии в землю. Бенджамин увидел, как под слоем земли они засветились перламутровым цветом, и стали расползаться в разные стороны. Пробившись через почву, как побеги, потоки начали обвивать стебли цветов, стволы небольших деревьев, основание живой изгороди. Постепенно, каждая травинка, каждый бутон и лист, обволакиваемые магией, начали светиться изнутри, как светлячки, приглушенным мягким светом. Многие цветы, ещё не готовые расцвести в полной мере, раскрыли свои бутоны; увядшие растения напитались целительной силой и ожили. Невесть откуда прилетели ночные бабочки и начали кружить в воздухе, описывая круги над цветниками.
        Бенджамин не мог оторвать глаз от этой красоты.
        Рона надела обувь и обратилась к генералу:
        - Ты думаешь, я лежала и врала тебе, а сама только и мечтала, как убить эту девку? - без стеснения озвучила она мысли Бенджамина, - Мой дар может не только убивать Дриор. - Она смотрела на Бена почти с ненавистью. - Я лишаю жизни единицы ради блага миллионов. Я выполняю приказы Императора и никогда не убиваю из прихоти или ревности. Как и ты. Меня не волнует эта женщина, будь она хоть самой Императрицей. Она никто и ничто. Грязь под моими ногами. И такой будет всегда. Потому, что на земле нет никого, кто мог бы занять моё место; потому, что сильнее меня, кроме Владиса, никого нет. Это не пустые слова и не бахвальство. Элементы одарили меня великой силой, а не я сама. Я та, кто я есть, не более и не менее и изменить это может, разве что моя смерть. И Император знает это. Надо бы знать и тебе. Если я с тобой сплю, это ещё не значит, что ты можешь говорить все, что вздумается и обвинять меня во всякой мерзости. Я первая слуга Императора. Не ты, не она, а Я! Я делаю то, что он велит и никогда, никогда, я не опущусь даже до мысли убить кого-то из собственной ненависти, если жизнь этого человека угодна
Императору! - Рона ткнула пальцем в воздух на воображаемого человека. - Если он скажет, что человека, который тебе дорог; нужно убить, значит, нужно убить. А если он велит осыпать врага розами и целовать ноги; значит нужно осыпать розами и целовать ноги. И благодарить за это! Он всегда просчитывает все наперед, всегда знает, что и как должно быть. Мы не заслужили право на сомнения. Личные амбиции ничего не значат, Бен. Верность, преданность и послушание. Мы получаем сверх того, что достойны. И в благодарность должны беспрекословно выполнять ту малость, которую от нас требуют. - Роналисса отвернулась и тяжело задышала. - Прости.
        Бенджамин обнял Рону и прижал к себе.
        - Прости ты. У меня нет права высказываться. Ты выше по положению и я дол...
        - Да при чем здесь положение, Бен! - Рона вырвалась из объятий и пошла к дворцу. - Я просила прощения за то, что сама коснулась темы твоего положения, - Рона говорила то тихо, сквозь зубы, то высоким голосом, почти крича, - потому, что время с тобой, единственное, когда ни ты, ни я, можем не думать о положении. И я ценю это время!
        - Прости, что усомнился в тебе, - крикнул Бенджамин вслед Роне, и она остановилась.
        Вернувшись назад, Рона взяла Бена за руку.
        - Так лучше, - шепнула она, - Пойдем обратно, здесь холодно.
        После разговора в саду, они вернулись во дворец. Они не разошлись каждый по своим покоям но, даже оставшись рядом, более не сказали друг другу ни слова. Оба в те минуты слишком ясно понимали, что она никогда не сможет в полной мере дать ему то, чего он хочет, а Бенджамин никогда бы не рискнул поставить её перед выбором.
        
        * * *
        
        Наступило утро тринадцатого ноября тысяча пятисотого года. Холодное утро, морозное. Земля покрылась инеем. С севера дул ледяной ветер. Небо затянулось серыми тучами.
        Рона проснулась на рассвете и сразу пошла к Императору. Она застала его в тронном зале. Отдохнувшим он не выглядел, и Рона сильно встревожилась.
        - Владис, - первой заговорила Рона, - вчера тебе было плохо. Среди ночи у тебя случился странный приступ. Что произошло?
        - Ты приходила? Я уже и не помню. Я не знаю, - растерянно бормотал Владис, - Всё было в тумане. Я чувствовал только боль. Было ощущение, что во мне живут два человека и один из них сходит с ума. Раньше у меня иногда возникало подобное, но не так сильно. Прежде это походило на какие-то мимолетные вспышки, почти безболезненные. Но вчера... Клянусь великими йараями, Роналисса, не будь я так силен, я бы не смог пережить вчерашней ночи. А сейчас ещё этот проклятый снег!
        Удивленно, Рона посмотрела в окно. И действительно: за окном было все белое, ничего не видно, кроме стены падающего снега. Рона ахнула.
        - Быть не может! Что это?
        - Успокойся, - приказал Император, - я и сам не понимаю этого.
        - Прогрей землю. Пусть снег растает. Или растопи его в тучах. Преврати в дождь. У тебя же есть Элементы! Всё кроме материнских долей, всё остальное твое. Твое! Снега быть не должно, это нарушает порядок вещей!
        Император встал в кресла. Подойдя к Роне, он до боли схватил её за руку и потащил на балкон. Вытащив из-за пояса кинжал, Владис уколол им палец Роны и крепко сжал его. Единственная капля крови, размером с горошину, полетела вниз. Когда она упала на снег, Император грубо повернул лицо Роны к себе.
        - Кровь, пролитая на Инисово поле - преступление. Преступление и нарушение порядка вещей - не осквернять священное место. А теперь, - Владис убрал кинжал, намотал на руку волосы Роны и, дернув, заставил смотреть на каплю её крови на снегу. - Смотри! - крикнул он, - Там внизу, твоя кровь, пролитая мной.
        Приподняв Рону за волосы, он швырнул её обратно в зал. Роналисса беспомощно распласталась по полу. Глаза Владиса горели гневом.
        - Мне плевать на порядки! У меня всего три Элемента! Три! Я могу сколько угодно растапливать снег и превращать его в дождь! Какой от этого толк? Земля, Огонь, Вода - вот все чем я располагаю. Этими тремя Элементами я владею. Сейчас время Воздуха! Его сильнейшая часть - ветер, всегда гнал снеговые тучи в море Пустот, и не давал наступать зиме в тысяча пятисотый год каждой эпохи. Он и сейчас должен делать это! Но он не делает! Я хочу выяснить причину! Мне плевать на то, что идет снег, мне нужно знать, почему Воздух, впервые за семь тысяч лет, не делает то, что должен. Мне нужен последний Элемент. Мне нужен Воздух. Надо найти седьмую книгу.
        Выговорившись, Владис успокоился и опустился в кресло. Он дал Роне знак подняться, и она, видя, что гнев Владиса утих, рискнула подойти к нему поближе.
        - Время пришло Роналисса. Выпусти своих гончих и Спутников. Воронов отправь на границы, с сообщением войскам. Никто не должен покидать Гарон. Позволь Спутникам вдоволь насладиться этим днем. И всеми последующими, пока они не завершат дело. Но напомни им вести себя благоразумно. Хотя они и подчиняются мне, все же они - душа и сущность Сартраса, и нам нужно держать их в узде постоянно. Поэтому вели им не трогать чистых. Пусть жрут всю падаль, преступившую черту Горгота. Пусть упиваются всеми грешниками континентов. Пора избавить мир от его безумия.
        Рона вздрогнула: сегодня она, во главе своей Свиты, должна начать всемирное Посвящение.
        
        Рона покинула зал. Заглянула в свои покои, переоделась в белый костюм Посвящения. Через личного секретаря, она передала приказ вывести на Инисово поле всех гончих. Поднялась на верхний этаж, на балкон, откуда накануне Владис произносил речь. Открыв двери балкона движением руки, Рона вышла под мокрый снег. Мысленно она призвала Спутников смерти и велела им встать позади неё. Когда тысячи гончих согнали на поле, Рона сняла с пояса кнуты и, держа их перед собой, сказала:
        - Сегодня, Император даровал Свите Посвящения особую честь. Сегодня вы должны делать то же, что обычно, но полем вашим стал теперь весь Гарон, а после него Валкана, за ней Независимые Земли и потом восточный и северный континенты. Император велит вам очистить мир от всех, кто тяготит душой к Сартрасу. Вы, - Рона обратилась к гончим, - лишь сопровождаете и помогаете найти грешников. Их судьбу оставить Спутникам! Даже последний грешник достоин большего, чем быть убитым таким зверьем как вы. Если узнаю, что ваши клыки изведали человеческой плоти, вы умрете. Все. Вы же, - сказала она Спутникам, - забирайте себе все души, что окрасились красным и лиловым.
        Рона ощутила смятение Спутников Смерти: они не знали радоваться им количеству душ, которые получит Сартрас, или бояться, того, что все грешники переведутся за несколько месяцев, и Император, исполнив все свои планы, оставит Сартраса без пищи.
        Гончие подняли головы и затянули ликующий вой.
        - Животные, - с отвращением, сжав зубы, сказала самой себе Рона и, не оборачиваясь, приказала Спутникам: - Не трогайте невинных. Их души принадлежат Горготу.
        Услышав их заговорщицкий шепот и голос Боли, она пригрозила:
        - Это приказ, а не просьба, мразь. Нарушите его, и я лично препровожу вас к Горготу на растерзание. Не забывай, кому ты служишь.
        Боль вытянул руку и схватил Рону за плечо.
        - Мы служим Сартрасу! - прошипел Боль, не признававший над Спутниками иной власти, кроме власти демона.
        Рона почувствовала на своем плече жар, потом холод, но вместо того, чтобы упасть и закричать от боли, она вцепилась пальцами туда, где было бы горло, если бы Спутники имели плоть, и выпустила дар. Багряно-фиолетовая вязкая сущность Боли хлынула из него потоком, забрызгав остальных Спутников.
        Рона не знала, может магия Владиса с помощью, которой он подчинил Спутников, или её собственная, давали ей возможность так воздействовать на них, Владис не объяснял ей этого и всегда переводил разговор, когда Рона спрашивала, но Рона могла причинить Спутникам вред и не пострадать сама. Сегодня она не преминула этим воспользоваться.
        Боль начал трястись - Рона вытягивала из него все грехи, что он впитал за последний месяц.
        - Ты. Служишь. Мне!
        - Госпожа... - прохрипел Боль.
        - Теперь ты голоден и может, будешь лучше проводить посвящение, но мой приказ о чистых остается в силе.
        Боль не успел ответить - Рона подняла его и швырнула с балкона. Спутник приземлился среди гончих. Рона велела ему не двигаться с места.
        Освободив всю мощь своего дара, Рона раскинула руки в стороны и направила магию на гончих и Спутников. Тонкие нитки магии касались их и оставляли святящийся след. Рона устанавливала связь. Она высвобождала магию в огромном количестве и от перенапряжения у неё лопнули сосуды и глаза буквально налились кровью. Рона стояла неподвижно более часа, пока связь не была полностью установлена. Прервав поток магии, Рона проверила результаты тяжелой работы. Она удостоверилась, что может чувствовать всех гончих и Спутников, посылать им приказы, и получать немедленное выполнение. Повелев нескольким гончим схватиться друг с другом, остальным она приказала оставаться на месте, подавляя их самый сильный инстинкт - единство. Широко улыбнувшись, Рона осталась довольна: гончие подчинялись превосходно.
        'Идите. И покажите Императору всю силу Свиты Посвящения!', - мысленно велела Рона.
        Гончие, стоящие стройными рядами, одновременно повернулись, словно хорошо обученная армия и начали движение к сердцу Гарона - Сарлакасу. Спутники Смерти обогнули Рону, по воздуху спустились на поле и возглавили "армию" гончих. Боль присоединился к ним, отвесив Роне почтительный поклон. Роналисса проводила глазами Спутников и отметила, что они все же были скорее довольны, чем расстроены приказом.
        - Ликуй Сартрас, - шепнула она, - Сегодня ты начнешь пожинать свой самый богатый урожай.
        Рона сделала движение рукой, и на балкон подъехало широкое кресло. Устроившись поудобнее, и создав невидимый шатер, защищающий от снегопада и холода, она приготовилась к долгим и утомительным бессонным дням: внутри дворца было слишком много посторонней магии. Чужая магия начнет перекрывать связь Роны со Свитой, а ей требовался полный контроль (особенно над Спутниками).
        - Ликуй Сартрас, - повторила Рона.
        В её голове зазвучал радостный вой Спутников - первая кровь души пролилась, властитель заблудших получил первую душу. Свита приступила к делу.
        - Плачь человечество.
        В ответ, до ушей Роны, издалека, приглушенные расстоянием, донеслись истошные крики.
        
        * * *
        
        Кассалина вошла в тронный зал гарцующей походкой. Лукавая улыбка прорицательницы игриво блуждала на дерзком, но красивом лице. Кончик языка постоянно выскальзывал изо рта и облизывал губы.
        - Вы вызывали меня, Ваше Императорское Величество? - промурлыкала Кассалина слащавым голосом, поглаживая складки ткани каменной статуи.
        Владис скривился от её манер. Прорицательница была полезна, но абсолютно непотребна для нормального общества. Типичная плебейка, из семьи разбогатевшего мясника. Кассалину Владис нашел в Сэль-Тэль Амине. Обычная восточная красавица, с необычным для медин-даширских женщин базарным воспитанием. Но в работе она была незаменима.
        - У меня для тебя задание Касс.
        Владис подробно изложил суть приказа и дал напоследок несколько наставлений:
        - Хотя тебя и называют прорицательницей, ты не имеешь к пророчествам никакого отношения. Ты всего лишь видишь прошлое и будущее, и то недалекое. Поэтому не пытайся провести пророка. Ты изворотлива, но далеко не умна, Кассалина. Чтобы ты не придумала, и как бы не действовала, убеждая герцогиню раскрыться, не прибегай к лжепророчествам в присутствии Филлириуса. Он расколет тебя как орех, а мы не можем допустить промаха. И пророк и герцогиня сильны духом. Не думаю, что они сдадутся под пытками, если твердо решат скрыть от меня правду, да и не хочу лить понапрасну человеческую кровь. Лучший для нас способ - дипломатия. Обещай им всё, что угодно. Мои ресурсы неограниченны. Найди способ, но будь осторожна. Влезь герцогине в душу, прочти её прошлое, найди там брешь. Она у неё есть, я уверен.
        Кассалина низко поклонилась, пробежала пальцами по груди Владиса, погладила его губы, опустила руку ниже, но Владис только отмахнулся он неё и велел убираться. При всей красоте Кассалины, Владис никогда не хотел её. Его мысли твердо занимала одна женщина. Та, что сейчас выполняла своей силой его волю, сидя на балконе, на фоне бесконечных белых снегов.
        - Лисса, - задумчиво шепнул он и улыбнулся тому, как звучит её имя.
        
        * * *
        
        - Нелегко пройти мимо этих стражников, - сетовал Филлириус, - Пришлось изобрести нечто особенное, чтобы добраться до тебя. Ты все ещё не пришла в себя?
        Адэль ничего не ответила.
        - Дорогая, скажи хоть что-нибудь. Я не могу просто так смотреть, как ты терзаешься. Почему ты не расскажешь?
        Адэль молчала, просто глядя перед собой.
        - Что-то неладное происходит, - перешел пророк к теме, что волновала его больше состояния Адэль, - Я это нутром чувствую.
        Филлириус, все время держащий свой дар наготове, услышал в коридоре шаги. Он не успел ничего сделать, как дверь приоткрылась и в комнату пролезла хрупкая женская фигурка.
        - Добрый день Ваша Светлость, - сказала она и присела в низком реверансе, - Господин пророк. Моё имя Кассалина. Я здесь по приказу его величества Императора.
        Филлириус указал нежданной гостье на стул, и та легким движением буквально запрыгнула на мягкое сиденье. Поигрывая пальцами в густых темных волосах, Кассалина обшарила пытливым взглядом карих глаз комнату и, наконец, остановила свой взор на Адэль.
        - Ваша Светлость, - обратилась она к Адэль чересчур льстивым тоном, - Император шлет Вам своё почтение и уважение. Он благодарит вас за то, что вы оказали ему честь быть гостьей в его дворце.
        Филлириус усмехнулся, услышав слово "гость". Кассалина бросила на него ядовитый взгляд.
        - Ваша Светлость, могли бы мы поговорить наедине?
        Без лишних слов Филлириус удалился в дальние комнаты покоев, не забыв при этом усилить слух магией. Хотя он и оставил Адэль одну наедине с этой непонятной женщиной, он и не думал оставлять подругу беззащитной и потому сразу приоткрыл путь к дару, готовый к любым неожиданностям, и стал слушать.
        
        Адэль молча ждала, когда эта женщина начнет говорить по делу. Владис не стал бы присылать слащавую девицу ради светской беседы.
        - Ваша Светлость, - заворковала Кассалина, убедившись, что пророк ушел, - как я уже сказала, наш возлюбленный Император шлет вам...
        Адэль подняла на Кассалину угрожающий взгляд.
        - Я точно знаю, что помимо почтения, Император шлет мне прорицательницу.
        Кассалина подпрыгнула на стуле, когда Адэль сняла с пояса серебристый кнут, сразу принявший форму шпаги, и направила его на горло прорицательницы.
        - Не очень учтиво с его стороны.
        Кассалина воспользовалась отвлеченностью Адэль, и магия мгновенно вклинилась в её воспоминания.
        - Ещё раз полезешь в мою голову, я снесу твою, - зазвучал полный уверенности голос Адэль. Она даже не подумала, как узнала, кто такая Кассалина, и что она читала её прошлое. Все происходило будто само собой, словно все так и должно быть.
        Кассалина испугалась и мгновенно прервала контакт.
        - Император не сказал, что вы обладаете даром, если дело в даре, - пряча в притворной дрожь губ, пролепетала прорицательница, - Что ж, - сказала прорицательница, прокашлявшись, - В таком случае можно обойтись без дифирамб. Скажу кратко: Император великодушно предлагает вам дар.
        Адэль отвела острие от горла Кассалины, и повесила оружие обратно на пояс.
        - Дар? - Адэль хорошо знала Владиса. Она была полностью готова к тому, что у неё попросят, но не к тому, что предложат.
        - Всё, что угодно, - в точности повторила Кассалина, слова Императора, и продолжила: - У Императора есть один друг и смеренный раб, - Кассалина сделала свой сахарный голос на полтона тише, - Мудрый и сильный. Ему подвластно то, над чем не имеет силы даже сам Император. Имя его - Эзарус.
        Глаза Адэль широко распахнулись. В памяти вспыхнули рассказы демиурга и собственные воспоминания о человеке, родившемся в Арлуа под именем Эзар Рилье. Позже, он стал просто Эзарусом Взывателем - самым опасным человеком, которого когда-либо носила земля. Теперь он слуга Императора. Слуга. Адэль не могла поверить, что ещё пять минут назад недооценивала силу Владиса. Он поражал её.
        - Может быть, Ваша Светлость пожелает вновь увидеть трагически потерянного и несправедливо проклятого Ардала Салтаса? - добила прорицательница.
        Напряженные губы расслабились, глаза увлажнились. Проклятье на эту Кассалину! Эта тварь знает! Как она посмела! Это её, Адэль, и только её. А эта мерзкая гадина влезла, вырвала, а теперь использует! Тварь! Тварь! Тварь!
        Один кнут, изогнувшись в саблю, в секунду оказался зажат у Адэль в руке. Второй прыгнул в ладонь, "оттолкнулся" от рукоятки и с первого броска обвил шею Кассалины. Прорицательница вцепилась в кнут и попыталась разжать мертвую хватку своими хрупкими пальцами, но от магического оружия нельзя было так просто сбежать.
        Кассалина тщетно, как рыба без воды, хватала ртом воздух. Адэль немного разжала хватку оружия и потянула кнут на себя. Кассалина покорно подошла.
        - Император сделает то, что ты сказала? Прикажет Эзарусу призвать душу Ардала?
        Кассалина смогла лишь хрипнуть, и Адэль услышала это как "да".
        - Отведи меня к Владису!
        В комнату влетел побледневший Филлириус. Адэль обернулась и прочла во взгляде пророка ужас.
        'Ты что делаешь? Одумайся! Он убьет тебя, если ты не отплатишь взамен' - читалось в обезумевшем взгляде друга, но вслух он высказаться не успел. Адэль уверенно посмотрела на него и, не имея возможности ответить вслух при Кассалине, подумала в ответ, надеясь, что и пророк поймет её намерения без слов: 'У меня есть чем платить'.
        Филлириус понял, и еле устоял на ногах. Адэль собиралась отдать Императору знания йараев. Если к Элементам, Взывателю и природному дару Императора добавить и тайные знания йараев, он не уступит в силе самому демиургу в его бытность человеком. Филлириус ринулся к Адэль, надеясь вытрясти из неё эту чудовищную идею. Но его задержал кнут. Адэль выставила его перед собой, вынудив ошеломленного пророка сделать шаг назад.
        - Не подходи Филлириус, - уверенно отрезала Адэль.
        Двигаясь спиной вперед, Адэль вышла из покоев и вывела за собой Кассалину. Идя по коридорам дворца, Адэль вела прорицательницу, подобно собачке на поводке. Люди шарахались от неё в стороны, и бросали испуганные взгляды. Миновав несколько этажей, Адэль и Кассалина дошли до тронного зала. Протолкнув прорицательницу вперед, Адэль вошла следом и, не останавливаясь, подошла к Императору.
        - Как ты смел, прислать ко мне эту дрянь? - потребовала она ответа, не заботясь о чрезмерно личном обращении. Она знала Владиса слишком давно и не боялась говорить с ним на равных.
        Император пристально посмотрел на неё из-под бровей.
        Кассалина вся задрожала: очевидно Владиса она боялась больше, чем любых угроз от Адэль.
        - Она перешла границы дозволенного? - поинтересовался он на удивление спокойно, - Что ж. Это ей свойственно. Убери оружие Адэль, - попросил он.
        Рука Адэль затряслась, а затем резко дернула кнут. Голова Кассалины упала на пол. Когда глухой звук удара тела об пол, достиг ушей Адэль, она вздрогнула. В её голове рассеялся какой-то мрак, засевший там в последние минуты. Что она сделала? Прорицательница? Филлириус!
        Кое-как Адэль совладала с остатками некой силы, помутившей её рассудок. Она виновато взглянула на Императора и поняла, что его присутствие успокаивает её.
        - Я не бессмертна, - заявила Адэль, зная, что Император поверит.
        - Я знаю, - ответил он, и, судя по тону, он действительно знал, хотя вряд ли понимал откуда, - Присядь Адэль.
        Она села и подняла на Владиса взгляд из-под ресниц.
        - Ты обдумала моё предложение? - спросил Владис и ответил за неё: - Думаю, ещё нет. Прости меня за Кассалину. С недавних пор я разучился выбирать друзей. Когда-то, - он потянулся за графином и налил себе и Адэль вина, - у меня был друг. Я доверял ему больше, чем кому бы то ни было, но его уже нет, и я чувствую тоску. В прочем не важно. Я хочу, чтобы ты приняла моё предложение. Мне нужны такие люди.
        Бросив короткий взгляд на обезглавленное тело Кассалины, Адэль встала и покинула зал.
        - Я скоро дам тебе ответ, - сказа она, стоя в дверях.
        После ухода, Адэль долго не могла избавиться от ощущения, будто они видели друг друга насквозь: все чувства, стремления, желания. Будущее их теперь казалось неразрывно связанным.
        
        * * *
        
        На дворец опустилась ночь. Он метался в залитых мраком покоях, ходил кругами, нервничал. Сегодня он снова видел новых пленников, хотя они и не сидели в темнице. Он не мог оставить их на произвол судьбы: женщину наверняка убьют, а пророка непременно заклеймят и отправят в Асторию - башню пророчеств, оторвав от семьи и друзей. Он должен был что-то сделать! Он остановился и, постояв немного, резко направился к комоду.
        - Конечно! - выкрикнул он, но тут же умолк. Нельзя сегодня привлекать внимание.
        Достав из комода пергамент, он бережно расправил его и положил на кровать.
        - Всегда есть выход.
        Он зажег свечу, чтобы лучше рассмотреть карту. Огонь заплясал неровный танец от сквозняка и осветил беспокойное лицо человека. Ему предстояло сделать то, что считалось невозможным...
        
        * * *
        
        - Нам надо сматываться отсюда, и как можно быстрее, - расставил все точки Филлириус.
        После возвращения Адэль они потратили целый час на прощения и извинения, и в итоге Филлириус пришел к выводу, что это магия Императора довела Адэль до самозабвения и безумства. Пророк охотно простил её, твердо убежденный в её невиновности. Адэль не стала отрицать, хотя была уверенна, что чужого вмешательства в её необъяснимое поведение не было.
        - Сбежать? - искренне удивилась она, - Нет, Филлириус, нет.
        'А как же Владис? - мысленно закончила она фразу, которую когда-то ей не дал сказать демиург, - Как я могу оставить подопечного? Ему нужен проводник. Всем людям нужен проводник. Я не могу бросить его'.
        Адэль серьезно решила остаться. А куда ей ещё идти? Если Владис жаждет её знаний, он рано или поздно получит их. От Адэль зависит только каким образом. Она будет снова герцогиней, сможет прижиться среди людей. Может быть даже выйдет замуж. Она расскажет всё Владису, и они будут долгими вечерами вспоминать, делиться знаниями. Когда Филлириус приподнял подбородок Адэль и заглянул в глаза, мысли немного прояснились, но едва ли от этого стало легче. Адэль пристально смотрела на друга, ища в нем утешение и пытаясь понять, о чем он думает.
        
        Филлириус больше всего переживал за Адэль, глядя как она мучается, угасает, словно последний всполох пламени, среди тлеющих углей.
        - Дорогая, что же с тобой происходит? Какая злая сила мучает тебя?
        Филлириус отчетливо улавливал нечто неясное, исходящее от Адэль. Молчаливая, вся в себе, со странными вспышками то ярости, то страха - Адэль никогда такой не была. Да, она была вспыльчивой, требовательной, излишне подозрительной, но безумной?
        'Нет, никогда, - твердо решил Филлириус, - Магия Императора так на неё действует'.
        Ещё более он поразился, когда понял, что 'нечто', сидящее в Адэль, он улавливает не интуицией, не каким-либо другим чувством, а своим даром.
        'Даром не чувствуют душу человека, только если ты не Спутник смерти, конечно. Даром чувствуют дар', - в страхе мелькнуло в мыслях.
        Но он чувствовал это не так, как полукровки чуют дар, досконально зная, какой он и на что способен, а так, как обычные маги, когда на них действует чужая магия, а значит, мог ошибаться.
        - Надо выбираться отсюда, - повторил Филлириус.
        - Нет, - шепнула Адэль, - Нельзя... - её голос затих и совсем пропал.
        - Надо бежать, надо, - сказал пророк уже сам себе в страхе за судьбу подруги.
        - Надо, - бессмысленно вторила ему Адэль.
        
        * * *
        
        Почти. Он был уже на полпути к цели. По дороге ему встретилось препятствие - магический щит, надежнейший и нерушимый, но для него он ничего не значил. Обрадованный, он уже подходил к комнатам одного из пленников, как вдруг остановился. Дело оставалось за малым: убедить обоих в том, что он на их стороне и после этого вывести из дворца. Последнее было просто. Любые магические препятствия от проходил, будто тех и не было; как миновать встречи с гвардейцами он знал, но вот как убедить пленников, что он хочет помочь? У него было не более двух минут, потом вернутся стражники.
        В конце концов, он и вправду пришел с добром, поэтому отбросив все волнения он решительно открыл дверь, но капюшон не снял - если что-то пойдет не так, лучше чтобы его лица никто не видел.
        - Тише, лишний шум ни к чему, - быстро проговорил он, увидев, что пленники напряглись, - Я пришел помочь.
        - Где охрана? - спросила девушка, посмотрев за его спину.
        - Я позаботился о них. Не спрашивайте как. Никогда объяснять. Времени нет.
        Герцогиня, после недолгого раздумья, повернулась к пророку.
        - Что скажешь?
        - Я скажу 'а есть ли у нас выбор?'. Сам Император вряд ли нас так просто отпустит, так что бояться, что мы попадем в плен, нам уже не стоит.
        - Светлая мысль, - сказал он и улыбнулся под капюшоном, - Идем.
        И друзья последовали за своим нежданным спасителем.
        Очень скоро они поняли, что их помощник до странности хорошо разбирается в устройстве дворца. Он уверенно вел их бесконечными коридорами, постоянно меняя направление, то поднимаясь по лестничным пролетам, то спускаясь. И так, пока они не пришли к очередной двери, по сторонам которой никаких поворотов не было.
        - Это последнее место, где еще можно говорить. Вход прямо в конюшню. А за ней свобода.
        - И вы хотите сказать, мы можем вот так взять и уйти?
        - Не могу обещать, что вас снова не начнут искать, но если пытаться бежать, то сейчас. Второй раз я помочь не смогу.
        Герцогиня казалось, колебалась, толи от недоверия, толи от... нежелания уходить.
        - Я дам вам двух стойких лошадей, но не лучших, иначе меня могут раскрыть. Скачите минут двадцать на северо-северо-запад, вдоль Нейры, там есть лодка. Лошадей оставьте на южном берегу. Ты маг, - обратился он к Филлириусу, - сможешь создать лошадям след, будто они с всадниками? - Филлириус кивнул. - Тогда пусти их через Северные районы, пусть скачут за горы Вайдвал.
        - Почему ты помогаешь? - настороженно спросила Адэль.
        - Не могу сказать, - с этими словами он открыл дверь и вошел в конюшню.
        Они старались идти как можно тише, но то и дело наталкивались на какие-то предметы. Свечей в конюшне никто не оставлял и беглецы пробирали вслепую, но вскоре он вывел друзей, вернулся и привел двух статных лошадей.
        - Не медлите, - сказал он и быстро зашагал обратно во дворец.
        Адэль хотела было что-то сказать, но передумала. Она села на лошадь. Им предстоял не длинный, но тяжелый путь, с постоянной оглядкой назад. Лишь на секунду промедлив, чтобы обменятся взглядами, друзья пришпорили лошадей и отправились в путь и только тогда он смог спокойно вздохнуть.
        
        ГЛАВА 21. ТАЙНЫ ДУШ.
        
        Снеговые тучи отступили. Ветер, появившийся неизвестно откуда, погнал их за собой, как непослушное стадо, слишком загулявшееся на поле. Тучи безропотно подчинились воле ветра и уныло поплыли вдаль, освобождая небо от своей угрюмости. На какой-то миг могло даже возникнуть ощущение, что с уходом туч, уйдет и зима. Однако земля оставалась холодной, снег не таял, деревья зачахли и стали похожи на сухие бревна - им не хватало воды. Вода в реках опустилась так низко, что казалось, вот-вот иссякнет. Природа, поддерживаемая магией Элементов, играла с миром злую шутку: толи была зима - лежал снег, было холодно, толи знойное лето - вода исчезала из рек, озер, из почвы, превращая мир в бесплодную землю, подобную пустоте Шэлы. Совсем немногие знали, что причина упадка крылась в одном единственном человеке.
        Император забрал всю силу Элементов, за исключением той, что отвечает за существование самой планеты, висящей посреди огромного, усыпанного звездами, пространства. Именно эта сила, держащая землю, вращающая её вокруг солнца, и не дающая ей взорваться под градом падающих звезд и комет, давала основу всему сущему. Остальное же, все что во все времена давало и будет давать до конца времен магию людям, принадлежало Императору Владису. И Императору не было дела до того, сколько деревьев или рек погибнет. Несколькими движениями рук, он мог создать новые реки и целые леса. А сейчас его мысли занимало нечто совсем иное, куда более важное дело.
        
        Рона отчаянно била в двери покоев Бенджамина. Она была в полном смятение, в гневе и страхе одновременно. Ревела навзрыд, задыхалась от слез уже два часа и никак не могла успокоиться. Случившееся могло погубить её в одночасье и, несмотря на то, что Рона первым делом была обязана доложить обо всем Императору, страх перед наказанием, подтолкнул её к покоям Бена. Она колотила по двери больше получаса, совершенно не думая, что если бы внутри кто-то был, ей бы уже давно открыли. Вскоре остановившись, Рона бессильно сползла по двери и уселась на пол. Сжав кулаки, она попыталась собраться с силами. Единственное, что её поддерживало - не допустить, чтобы Император узнал о произошедшем не от неё. В этом случае, и без того суровое, наказание покажется муками в обители Сартраса. Небрежно вытерев рукавом слезы, Рона решила не искать Бенджамина и отправиться прямо к Владису. Несмотря на, казалось, укрепившуюся волю, её шаг был настолько медленным, что зала, где работал Император, она достигла лишь через полчаса, вместо обычных мгновений, когда пользовалась магическими коридорами. Рона едва осознавала, что идет
не напрямик, а окольными путями, лабиринтами, оттягивая неизбежное. Руки и ноги пробирала крупная дрожь. Рона еле заставляла себя держаться прямо, дабы не вызвать у кого-нибудь подозрений, и постараться сохранить хотя бы видимость своего обычного спокойствия. Однако эти попытки были слишком жалкими, и люди с крайним интересом разглядывали её побледневшее лицо с красными от слез глазами. Обычно редко кто решался открыто поднимать на неё взгляд, но сейчас люди не только смотрели, но и тыкали пальцами и даже перешептывались. Порой слишком громко. Рона намеренно не обращала на них внимания, но все же запомнила лица тех, кто вел себя слишком нагло, и наказание этих людей поставила первым в списке дел, если ей удастся пережить сегодняшний день. Обычно Рона старалась избегать кровопролития, но сегодня была готова убить всех и каждого.
        Пока Рона, минуя бесчисленные коридоры дворца, неумолимо приближалась к тронному залу, она попыталась всё обдумать. С одной стороны, герцогиня Баррена оказалась вовсе не бессмертной, и убивать её уже не надо, но с другой, оставался вопрос: почему она тогда жива? Очевидно, что раз герцогиня не бессмертна, то её воскресили из мертвых. Кто? И самое главное - зачем? Подобное не под силу человеку, учитывая, что до воскрешения её тело гнило в земле пятьсот лет и от него давно остались только кости. Её не просто воскресили, а буквально создали заново. Такое могли совершить только высшие силы. Йараи? Вероятно. Только зачем? Может она какой-то посланник, мессия? А может Император ошибается, и она вовсе не та самая герцогиня? Да, она сама не опровергла эту версию, и абсолютно неотличима от портрета герцогини Баррена. Но это может быть совпадение, а её согласие с этим статусом - попытка продлить себе жизнь или получить привилегии. Происхождение и значение Адэль Бъюкер стали загадкой. Рона знала, как Император любит головоломки подобного рода. К тому же, ещё оставалась возможность, что герцогиня (если она
все-таки герцогиня), обладает некими знаниями, которыми хочет обладать и Владис. В любом случае, она была нужна ему, и переубедить Императора в обратном Рона даже не надеялась. Оставалось смериться и надеяться, что он простит.
        Гораздо позже Рона задалась вопросом о том, как Адэль и пророку удалось сбежать из дворца. Везде была расставлена охрана: люди, полукровки, маги, гончие, магические заклинания, созданные как Роной и Императором, так и те, что сохранились в стенах дворца с древних времен. Свободные люди могли ходить и жить здесь спокойно. Пленники же, какими являлись пророк и Адэль, были под постоянным, незримым наблюдением. Дворец жил самостоятельно - сами его стены были глазами и ушами и подчинялись воле их хозяина. Человек, который помог пленникам сбежать, должен был быть либо магом с силой равной дару Роны, что совершенно невозможно, либо иметь достаточно высокое положение, которое позволяло свободно распоряжаться судьбами пленников.
        Подавляя жгучее желание кинуться на поиски беглецов, не уведомив Императора, Рона постучала в двери тронного зала. В ответ спокойный голос пригласил Рону войти, и она, на слабых ногах, но неизменно легкой походкой вошла. Владис сидел за массивным деревянным столом и внимательно изучал какие-то документы. Когда он поставил подпись на одной из бумаг, отложил документ в сторону и поднял взгляд своих проницательных глаз на Рону, ей уже не потребовалось слов - Император всё знал, и приход Роны был символическим признанием вины. Он специально не посылал за ней, ожидая, придет ли она сама или попытается скрыть побег. На Рону разом нахлынуло и облегчение, и ужас: её появление означало непоколебимую верность и честность, но то, что Император узнал о побеге не от неё, могло сыграть более важную роль, чем признание. Рона смиренно опустилась на колено, ожидая решения господина.
        После недолгой беседы и рассказа о том немногом, что известно Роне о побеге, Владис позвал стражников и велел им отвести Рону в дальние камеры подземелья. При упоминании о дальних камерах Рону замутило. Она плохо помнила это место, потому, что была там всего единожды и с того раза ни за какие сокровища не пожелала бы снова вернуться. В дальних камерах, скрывшихся глубоко под дворцовым садом, содержали самых опасных и сильных людей. Туда сажали изменников высших сословий, магов и всех, кого нельзя было отнести к обычным преступникам. Император насмешливо называл эти камеры "привилегированными", хотя они не имели ничего общего с высоким положением заключенных. Со стороны преступников, которым предстояло поселиться в этой части подземелья, первой ошибкой было считать, что "привилегированные" камеры комфортно обустроены под стать положению приговоренных. Мнение Императора на этот счет было однозначным - чем выше власть, тем выше и ответственность, тем суровее наказание за преступление. И бедняг (хотя вернее сказать богачей, слишком заигравшихся со своим богатством и влиянием), кидали в самое мрачное и
самое загадочное место - дальние камеры подземелья. Эти камеры, как и весь дворец, жили и мыслили самостоятельно, но подчинялись Императору. Замурованная в их стенах магия, взывала к самым потаенным страхам заключенных, раздевая душу, обнажая её. Это была магия темного промысла Сартраса - только она, как и Спутники Смерти, способна была влиять на сознание и душу изнутри, пробуждая страшные видения.
        Глаза Роны хорошо помнили, казалось бесцельно, метавшихся по камерам заключенных. Уши её помнили разговоры с видениями и крики от незримых пыток. Она боялась дальних камер и никогда не пыталась скрывать это. И вот, ей самой предстояло сесть в одну из этих клеток. Рона отчаянно разрывалась между желанием упасть к ногам Владиса и молить о снисхождение, и собственной гордостью, что не позволяла ей пасть так низко в присутствии четырех стражников, которые поведут её в камеры. После минутного колебания, гордость взяла вверх, и Рона покорно последовала за стражниками, молясь высшим духам. Сердце её упало, и она поняла, что йараи глухи к её молитвам, когда Император, на прощание, напомнил ей, что она должна продолжать удерживать связь со Свитой. Сидя в дальних камерах, контролировать гончих и Спутников невозможно. Требование было невыполнимо, и он это знал. Рона покорилась неизбежному и поклялась себе сделать всё, чтобы не оборвать связь со Свитой. Перед её глазами встала картина дальней камеры, с вытекающей из пола и стен магией Сартраса. В этот момент Рона осознала, что магия этих камер - её самый
страшный кошмар. Она никогда не думала, что окажется здесь пленницей.
        
        Замки, которых было не меньше дюжины, не считая ещё трех магических, заскрежетали высокими противными нотами, и толстая дверь, отделила Рону от реальности. Первые минуты было тихо. Только приглушенные стенами, голоса других заключенных, слабо долетали до слуха. Рона осмотрела помещение, сама не зная зачем, а потом камера пропала и Рона оказалась перед Императором в тронном зале.
        Стоя на коленях, со слезами на глазах, она слушала, как Император рассказывает ей о последних успехах: он получил последний Элемент, все прислужники Сартраса уничтожены, мир окутала справедливость, почти равная утопии. Перед тем как Рона почувствовала, что её душа разрывается на тысячу мелких кусков, Император сообщил, что больше не нуждается в ней, и велит ей начать другую жизнь, подобно обычным людям. Боль длилась всего мгновение. Голые стены камеры вернулись, а потом снова исчезли, вытесненные другим видением.
        Рона сидела на окраине Инисова поля. Её руки были в крови, а на коленях покоилась голова бездыханного тела. Неподдельный ужас застыл на лице, когда она узнала мертвого человека. Рона подскочила, выхватила бичи Сартраса, ставшие вдруг серебристо-черными, и кинулась куда-то в сторону. Всё расплылось, и Рона с изумлением обнаружила, что сидит в камере все на том же месте. Рона не знала наверняка, как работает магия в этом месте, но сомневалась, что так: сейчас перед ней предстали два самых жутких события, которые могут случиться в её жизни, но она практически ничего не почувствовала. И длились эти ведения всего несколько секунд. По началу Рона пришла в замешательство, но её вдруг осенило. Она удобнее уселась на пол, скрестила ноги, сконцентрировалась и попыталась проверить свою удивительную догадку. Когда из стен и пола начали вылезать сгустки магии, Рона широко улыбнулась - её предположение оказалось верным.
        
        Разъяренный, Владис бегом спустился в подземелья и проследовал к дальним камерам. В коридоре словно туман, стояла пыль. На полу проглядывались какие-то обломки камня и железа. Использовав дар, Владис разогнал пыльную завесу. Когда дымка рассеялась, его взору предстало небывалое зрелище: дверь одной из камер была буквально вырвана с корнем, часть стены отсутствовала. Там где массивные засовы не выскочили из крепких пазов, дверь была просто выкорчевана и куски бесполезного металла торчали в разные стороны. Дверь казалось, выкручивали как пробку из бутылки, только хлопок от игристого вина не такой сильный - от слетевшей двери вздрогнул весь замок до самой вершины. Хотя дело было конечно не в самой двери, а в магии, растоптанной и разорванной, кем-то или чем-то, выбившим дверь. Владис осторожно заглянул внутрь камеры: она оказалась полностью уничтоженной до самого основания. Пол, так же как потолок и стены, разлетелись вдребезги, и внизу чернела часть фундамента. Владис порадовался, что отделил камеры друг от друга магическим барьером: при любом сильном воздействии, будь то землетрясение или чья-то
магия, если пострадает одна камера, с остальными ничего не случится. Не наложи он этого заклинания и соседние камеры, а может даже и половина подземелья, превратилось бы в руины.
        Спустя некоторое время Владис услышал чьи-то дерзкие голоса, выкрикивающие ругательства. Судя по тембру, они были мужскими, хотя и несколько высоковатыми для сильного пола. Император пошел на голоса, и они привели его к самой углубленной камере, в конце коридора. Войдя внутрь, он увидел то, от чего пришел в ужас: Рона была подвешена за запястья к потолку, одежда вся изорвана. Около неё, нагло ухмыляясь, бегали двое стражников и по очереди наносили удары тяжелыми плетьми из плохо продубленной кожи с небольшими острыми крючками на конце. После очередного удара, Владис увидел, как Рона слабо вздрагивает, но не издает ни единого звука. Она беспомощно болталась на цепях и не могла излечить свое истерзанное тело - только хозяин дворца мог использовать магию в дальних камерах.
        Куски кожи висели, кровь залила пол. Владиса прошиб холодный пот при мысли, какие мучения Рона испытывает под свист плетей, зажатых в грязных руках охранников. В его сердце, трепетно болеющем за Рону, закипел неудержимый гнев. На секунду он испугался, что она мертва, но Рона тяжело вздохнула, и Владис испытал небывалое облегчение. Пронизывающим взглядом он выбил плети из рук и пришпилил стражников их к стене. Увидев перед собой повелителя, стражники запаниковали.
        - Чьим указом вы вытащили заключенную из камеры, перевели сюда и устроили истязание? - Владис буквально выплюнул эти слова через силу.
        Он не считал этих существ достойными для разговора, но боялся, что никто кроме них ничего прояснить не сможет. Рона выглядела слишком слабой и вряд ли была в состояние произнести хоть слово.
        Стражники переглянулись. Они поняли недовольство хозяина, и теперь каждый из них думал, как лучше свалить вину на товарища. Да, у них был приказ - сурово наказывать каждого, кто нарушит в подземелье порядок, но никто не предупредил их, что есть исключения. Для Владиса же все было очевидно - Первая слуга всегда исключение и это обязан знать каждый.
        В итоге оба охранника снабдили Императора какими-то обрывками несуразицы, и он понял, что от них мало чего добьется.
        - Вы сознаете на кого подняли руку? - поинтересовался Император. Его губы дрожали от гнева, и он едва сдерживался, чтобы не убить этих двоих.
        Стражники снова обменялись взглядами и в один голос заявили, что это - госпожа Дарвейн, но:
        - Ваше величество, вы же не говорили, что прежние приказы её не касаются...
        - В этом не было нужды, если бы у вас были мозги! Эта женщина, второй человек во дворце и за его пределами. А вы, двое ничтожных червей, не достойных даже стряхивать пыль с её плаща, посмели не только коснуться её, но и раздеть и избить?
        Стражники молчали. Император раскрыл ладонь и ему в руку прыгнул один из кнутов Роны, который валялся в углу.
        - Какое бы преступление она не совершила, она не заслужила нести наказание ни от чьей руки, особенно вашей. Только от моей, - сказав это Владис взмахнул кнутом и с оттяжкой нанес удар.
        Грубые плети стражников не шли ни в какое сравнение с магическими бичами Сартраса. Не выдержав силы собственного оружия, усиленного магией Владиса, Рона сдалась и позволила себе неистово закричать. Когда крик прекратился, Владис, взмахом пальца снял Рону с цепей и на руках вынес из камеры. Стражники хотели было пойти за ним, но дверь камеры захлопнулась перед их носом, и старые, но крепкие замки скрипнули, заперев обоих наедине с их собственным ужасом.
        
        Император отнес Рону в свои покои. Она была без сознания и потеряла слишком много крови. Владис знал, что Рона не сможет излечиться сама, пока не очнется. Он призвал силы Элементов. Владис не учился искусству исцеления и не был уверен, что справится без Элементов. Время было дорого. Уловив колебания Элементов внутри себя, Владис немедленно приступил к лечению. Минуты текли долго, будто оттягивая выздоровление. Наконец раны начали затягиваться. Владис с грустью понял, что кое-где останутся рваные продольные шрамы: когда Рона исцелялась сама, сразу после ранения, все следы исчезали, и её кожа оставалась гладкой. В этот раз до начала лечения прошло слишком много времени. На спине почти не осталось кожи и её пришлось наращивать заново. Пять часов мучений, и почти все следы побоев затянуло новой кожей. Роне стало легче дышать. Она приоткрыла глаза и тихо позвала Владиса.
        - Эзарус, - прошептала Рона, когда Император склонился над ней, - Позовите Эзаруса.
        Император подумал, что Рона бредит. Она была ещё слишком слаба, и едва произносила слова. Тем не менее, попытка проигнорировать просьбу не удалась: Рона успела схватить Владиса за руку, прежде чем он встал с кровати, и в этот раз голос её прозвучал увереннее:
        - Позовите Эзаруса, если хотите знать, кто эта женщина.
        Владис не сразу понял намека Роны, но когда догадался, его удивлению не было предела - она под пытками думала о делах и нашла ниточку к ответу на один из самых интересных вопросов. Владис нахмурил брови: ему стало больно от того, что он отправил Роналиссу в дальние камеры.
        'Никогда впредь', - поклялся он себе.
        Он громко позвал Эзаруса и затем обратился к Роне:
        - Прости меня. Я был зол и глуп. Одним Богам теперь известно как я жалею.
        Рона как могла крепко сжала руку Владиса и через боль улыбнулась:
        - Ничего, ничего.
        - Что случилось в камере? - спросил он ласково, протирая лоб Роны.
        - Магия, - Рона хрипло кашлянула, - магия там не совершенна. Она видит не все страхи. Только те, что сильнее всего занимают человека в один определенный момент. Она видит их, и создает из них ведения. Когда вы посадили меня туда, больше всего я боялась той магии.
        Глаза Владиса расширились, а потом он улыбнулся.
        - Она явила тебе себя? Ты видела её? - с трепетом спросил Владис.
        - Она не понимала до конца, что случилось, - подтвердила Рона слова Владиса и дополнила их: - Являть страхи - её задача, но она не думала, что кто-то боится её саму. Она заметалась, и вот тогда я уже не знаю что случилось. Все просто громыхнуло, - настроение Роны сменилось, когда она вспомнила, что было потом: - Очнулась я уже в компании этих мерзких ублюдков. Кстати где они?
        Владис проигнорировал вопрос о стражниках. Он сделал над собой одно из самых больших усилий за последнее время. Он знал, что рано или поздно этот день наступит. Знал, что ему придется всё сказать, но надеялся, что к этому моменту у него будут ответы. Недаром он боялся посылать Рону к дальним камерам, не говоря уже о том, чтоб сажать её в одну из них. Но поздно было жалеть о своей неосмотрительности и списывать всё на бесконечные государственные дела. Всё слишком затянулось. Его планы заняли гораздо больше лет, чем он предполагал, и теперь приходилось вешать на себя и окружающих всё новые и новые загадки, на которые нельзя было дать ответ без последнего, четвертого Элемента. А его у Владиса, вопреки планам, не было.
        Тщательно всё обдумав, он сказал:
        - Ваши силы столкнулись. Надо было давно тебе сказать, но я хотел прежде сам во всем разобраться. Не получилось. Ты владеешь магией Сартраса и Горгота, Лисса. Магия в камерах порождена от сил Сартраса. Она узнала в части твоего дара и себя, и своего врага - Горгота. Это напугало и смутило её. В одном твоем теле она видела и друга и врага, и решила избавиться от тебя, так и не поняв, кто ты на самом деле. Видимо она хотела тебя убить, но сила Горгота в твоем даре защитила тебя.
        Рона не могла вымолвить ни слова. Владис понимал её, он слишком долго молчал об этом.
        - Не говорите так. - Она будто не поверила его словам. - У меня нет ничего общего с этой мерзостью.
        Владис погладил Рону по волосам, и заговорил так, как разговаривал с ней, когда она была ещё ребенком:
        - Не стоит забывать, что у тебя есть ещё и дар Горгота. А силы Сартраса... Его жизнь и сама его сущность давно существуют только за счет людей, в чьих душах живут порок и грех. Он питается злом людей, а не люди его злом. Не питается он и тобой, если ты сама ему не позволишь. Ты обладаешь частью его могущества, но это не значит, что ты принадлежишь ему. С магией камер тебя связывает источник силы, но не метод её использования. Если ты останешься на верном пути, ты сможешь повернуть эту часть силы против него. Наказывая его приспешников, его же силой, ты очищаешь мир от его последователей. Таким же образом мы используем Спутников смерти. Они забирают души нечистых, и пусть Сартрасу это пока кажется поддержкой его угасающей власти, скоро он поймет, что мы истребляем всех его слуг без пощады, с помощью его же разорванной на куски души и части той его силы, что живет в тебе. Пока он сейчас наедается досыта и не замечает, что пища его стремительно иссякает. Когда в мире не останется грешников, мы защитим всех праведных, и Сартрасу станет негде взращивать свои плоды на нашей земле. Когда пища его
закончится, голод возьмет свое. Тогда он просто сгинет. Мы используем его силу против него.
        Рона скривилась. Казалось, она только сделала вид, что новость об этой части дара не расстроила её, на она была в смятении. Знать, что в тебе есть отвратительная магия чего-то низкого и грязного, словно вынашивать ребенка от насильника. Видно было, что Роналисса стала противна самой себе, но, как всегда говорили люди, дар не выбирают (правда, никому из людей не доставался дар Сартраса). Слова Владиса не принесли ей облегчения, и ему было так жаль её, так хотелось сказать что-то, что утешило бы, придало бы ей сил.
        - Откуда этот... эта сила? Такое вообще случалось когда-нибудь?
        Слова полились из Роны. Она стала тараторить и запинаться. Владис, быстро утомился от её нелепых предположений. Он остановил поток слов, прижав палец к её губам. Может быть, он расскажет ей то, что знает, а Рона найдет окончательный ответ сама? Владис не исключал такую возможность, и ему пришлось подготовиться, прежде чем произнести слова, которые он не говорил очень давно:
        - Если бы я знал. В тебе прижились две силы, цель которых - уничтожить друг друга. Это не Элементы, существующие в гармонии. Сартрас и Горгот смертельные враги, и я не могу понять, как тебе достался от них единый дар. Сартрас любит грехи. Он любит, когда люди исполняют их красиво. Он предан этим грехам как мать своему дитя. Они - его фанатичная любовь. Он не терпит, когда к ним относятся без восторга и трепета. Для него истинный грех - настоящее искусство. Горгот и те люди, что живут его учениями - соперники Сартраса. Он знает им цену и уважает, невзирая на вражду. Было время, когда он сам, в своих руках, взвесил доблесть, честность, целомудрие. Он не отрицает, что добродетель - великая сила. И оттого его азарт ещё острее. Горгот - полная его противоположность. Я боюсь подумать, как силы двух демонов слажено живут в тебе. Разве что, их подавляет и приводит к согласию дар от Элементов.
        Рона перебирала пальцами складки покрывала, а потом спросила, почему демоны одарили её.
        - Мне, да и никому другому, пожалуй, неизвестно о мотивах. Сартрас и Горгот не заключали сделку ни о чем подобном. Сделка, или какая-то ни было договоренность, между ними вообще невозможна. Они сделали это одновременно, но не сговариваясь, а может это вообще произошло как-то случайно и без их ведома. Мне это неизвестно. Даже Элементы не знают зачем - я спрашивал - или они скрывают это знание. Когда я понял, что Адэль Бъюкер не бессмертна, я подумал, что она сможет разрешить эту загадку, уж не знаю почему. Я могу и ошибаться.
        - Эзарус! - заорала Рона, вспомнив о Взывателе.
        Неспешно Эзарус появился из воздуха.
        - Нам с Императором нужно, чтобы ты вызвал сюда душу одного человека. Надеюсь, тебе не составит труда это сделать - этот человек умер более пятисот лет назад.
        Эзарус заверил, что проблем не возникнет, уточнил имя человека и принялся за дело. После недолгого ожидания, во время которого Взывающий становился похожим на свежий труп и бормотал под нос заклинания на языке рода Сотхат, воздух завибрировал, температура резко возросла, густой бело-красный туман расползся по спальне, и из него поднялась призрачная мужская фигура.
        - Ты Взыватель? - строго спросил мужчина у Эзаруса, - Горгот не доволен, что одну из его душ призвали. Ты давно утратил право получать от нас знания по нашей доброй воле. Говори, что тебе надо и верни меня обратно.
        - Спрашиваете. Госпожа Рона, Император, - сказал Взыватель.
        Подтянувшись, Рона присела на кровати и обратилась к духу:
        - Ты последний герцог Баррена? Твоя жена герцогиня Баррена Адэль Бъюкер?
        Дух кивнул.
        - Что с ней стало после Великой войны? - перехватил инициативу Владис, поняв замысел Роны.
        - Она умерла.
        - После, - певуче протянула Рона, - Сейчас она ходит среди людей, живая и такая же, как прежде. Что стало с ней после смерти?
        Дух заколебался. Владис соединил свой дар с Элементами и направил на бесплотное существо поток всепроникающей боли. Дух не дернулся, но Владис увидел, как вздрогнул от боли уголок губ. Прошло не меньше половины дня, когда дух герцога, наконец, не выдержал:
        - Она стала йараем, - провыл он, - Была им пятьсот лет, а три года назад её вернули на землю. Она была проводником В... - дух начал исчезать.
        Владис и Рона угрожающе уставились на Эзаруса, но Взыватель лишь пожал плечами и сказал, что Горгот вмешал напрямую, забрал душу обратно и он, Эзарус, ничего поделать не мог.
        Наступила утомительная тишина.
        - Она была проводником Владиса Вангорского.
        - Она?! - вскрикнула Рона, - Вашим проводником?!
        Владис прогнал Эзаруса и заговорил.
        - Наша ментальная связь каким-то непостижимым образом, сохранилась. Я почувствовал это, когда она была здесь, во дворце. Та боль... В первую ночь, когда она была здесь. Я чувствовал тогда гнев. И печаль. Но не мои. Помнишь, я сказал, что во мне словно жили два человека. Вторым была она. На следующий день она убила прорицательницу, и я прочувствовал каждое её желание, каждую эмоцию. А её взгляд, когда она увидела меня. Я думал что угодно, но только сейчас понял - она узнала меня. Она... Это она. Мой проводник. Моя вторая сила, мой второй разум, моя вторая душа. Мы обязаны найти её. Я хочу, чтобы эта женщина была рядом. Я хочу знать всё, что знает она. Отдохни пару дней, и отправляйся за ней. Пророка, и всех кто окажется рядом с ней, можешь убить, если будут мешать. С тобой отправится генерал Дриор и его люди. А я буду продолжать искать книгу. А когда найду, сразу за Элементом. Слишком много событий вмешивается в мой план. Странных событий. Меня это и радует и тревожит. Не думаю, что это череда совпадений. Я не хочу рисковать.
        
        ГЛАВА 22. ВОЗВРАЩЕНИЕ.
        
        Какой-то шум, короткий блеск и голос друга возникли там, где дежурил Филлириус. Адэль оставила лагерь и как могла быстро - было уже темно - побежала туда. Она шепотом спросила, что стряслось, и получила весьма достойный ответ: пророк просто указал пальцем на темную фигуру вдалеке. Фигура направлялась в сторону друзей. Руки Филлириуса, от плеч до пальцев, окутала полупрозрачная магия воздуха. Он был уже готов послать потоки на неизвестного, но Адэль остановила его.
        - Адэль, - попытался одернуть её пророк, но девушка бегом устремилась навстречу неизвестному человеку.
        Не зрение позволило ей догадаться, что он не враг - Филлириус видел куда лучше неё, и было почти полностью темно - Адэль почувствовала это.
        Адэль знала, что Филлириус стал сомневаться в ней после событий во дворце, но все же он побежал за ней, хотя и не ослабил дар. Незнакомец мог быть кем угодно: прислужником Императора, Роной, Спутником смерти, даже Марки, или случайным путником. Однако, когда друзья приблизились к неизвестному, увидели едва освещенное лицо и услышали тихий знакомый голос, у Филлириуса пресеклось дыхание, и готовый к бою дар погас. Перед ними стоял Стивен.
        
        Адэль сделала шаг навстречу Стивену, но пророк преградил ей путь рукой и мотнул головой, призывая не терять над собой контроль и не поддаваться эмоциям. Филлириус счел, что перед ними наваждение, насланное Императором или Спутниками смерти. Нельзя было так легкомысленно рисковать. Пророк снова разжег дар и уловил слабые колебания чужеродной магии. Стивен ли это или иллюзия Спутников Смерти? Ощущение было знакомым. Природа магии, что он чувствовал сейчас, была так похожа на ту, что излучал дар Стивена. Но Филлириус не полукровка, он может с легкостью ошибиться. Заметив краткое смятение друга, Адэль проскочила под его рукой и едва успела подхватить Стивена. В одиночку Адэль его было не удержать, а ноги Стивена совсем отказали и он начал падать. Волей неволей Филлириус пришел на подмогу. Вместе, они уложили друга на заснеженную землю. Филлириус послал прозрачный пузырь воздуха к костру, где тот набрал в себя огня и вернулся обратно. При свете, друзья смогли лучше рассмотреть Стивена и оба потеряли дар речи. Глаза глубоко впали в глазницы и поблекли; верхние веки отяжелели; в уголках губ залегли
глубокие морщины; щеки осунулись; бледная кожа плотно обтянула кости и словно иссохла. Если бы не проникновенный добрый взгляд и легко узнаваемый голос, шепчущий что-то неразборчивое, Филлириус вряд ли бы узнал Стивена. Хотя и сейчас пророк всё ещё сомневался в том, что это их друг, а не какая-то хитрость. Потребовав от Адэль отойти, Филлириус склонился над Стивеном и приложил палец к его лбу.
        - Боги лишили нас своего милосердия... - вздохнул пророк.
        - Что? - громким шепотом сказала Адэль, скрывая дрожь в голосе, - Что не так? Что с ним? Это не Стивен?
        - Нет, нет. Это - наш Стив. Точно.
        Адэль вздохнула с облегчением. Учитывая то, что Филлириус почувствовал, он начал сомневаться хорошо ли, что это их друг или было бы лучше, чтобы это была какая-то засада врага.
        - Дорогая. Он... умирает.
        - Что? Как это умирает? - Адэль удивленно смотрела на Филлириуса, а пророк чувствовал, что просто не может вновь повторить то, что уже сказал, - Что ты молчишь? - Её лицо вдруг изменилось, будто только сейчас она поняла, что сказал Филлириус. Адэль упала на колени и вцепилась в пророка.
        - Так спаси его! - сжав зубы, велела она.
        - Я не могу. Он почти не дышит. Что-то не пустило его в его мир, не дало ему вернуться, просто выкинуло сюда. Но его душа не здесь. Я могу ошибаться, но признаки сходятся.
        - Но он не может умереть, - возразила Адэль, - Во всяком случае, в обычном смысле! - Адэль пододвинулась к пророку, ухватила его за ворот и наклонила вплотную к себе. - Его душа не принадлежит этому миру, - затараторила девушка, глядя Филлириусу в глаза, - Горгот не примет его душу, демиург тоже. Если жизнь покинет его тело, что станет с душой? Что? Она не сможет вернуться в свой мир, если сам Стивен до этого не смог. И здесь остаться тоже не сможет. Он застрянет между мирами! Понимаешь? Будет вечно блуждать в пространстве. Это пытка. А Стивен? Как ты можешь обречь его на подобное?! Вылечи его!
        Адэль брезгливо оттолкнула от себя порока.
        - Спаси его, - сказала она безразличным тоном.
        Поднявшись с земли, Адэль сняла с себя шерстяной плащ и кинула его перед Филлириусом.
        - Надо на этом оттащить его к костру, пока он не замерз. Иначе тебе будет сложнее его вылечить.
        Не вынеся желание Адэль слепо делать вид, что все под контролем, Филлириус вскочил и осыпал подругу гневной тирадой:
        - Ни костер, ни тепло ему не помогут! Гораздо раньше ему станет совсем сложно дышать, и он задохнется! Я маг, а не Бог! Я знаю свою силу, и на что она способна. Это, - Филлириус указал на Стивена, - мне не по силам! Это не по силам даже Императору! Стивен умирает от магии Межпространства, равной по мощи самим йараям! Его тело невредимо, мне нечего там лечить! Он умирает потому, что в теле нет души! А я не могу влезть в Межпространство и вернуть его душу! Перестань делать вид, что я всемогущ! Я тоже боюсь за него, но теперь его жизнь завит от воли нам неподвластной! Ты не спрячешь свою боль за маской! И тебе не станет легче, если ты притворишься, что я могу что-то исправить! Я! НЕ! МОГУ! Но это не значит, что я не хочу! - Филлириус выговорился, но ему не полегчало, - Если б я только мог, что-то сделать, я бы сделал...
        - Отнесем его к костру. Пожалуйста, - дрожащим голосом взмолилась Адэль.
        Филлириус понимал, что Адэль сейчас просто бредит. Её захватила безысходность, и она пыталась сделать для Стивена хоть что-нибудь. Пророк поднял бездвижное тело в воздух, и оно поплыло к их лагерю. Адэль забрала плащ, отряхнула его, и заботливо укрыла Стивена.
        
        - Мы наделали много шума, - сказал Филлириус, когда они дошли до лагеря и уложили Стивена поближе к огню, - Я пойду, проверю окрестности, а ты побудь с ним.
        - Хорошо, - согласила Адэль, зная, что Филлириус просто хочет побыть один.
        Филлириус начал уходить, но Адэль задержала его.
        - Он слышит нас?
        - Не знаю дорогая, - с горечью признался пророк. Он не мог утешить даже себя, - Клянусь тебе, не знаю.
        Он посмотрел на болезненного, словно постаревшего на сотни лет, Стивена и осознал насколько ему мучительно тяжело, видеть медленную смерть друга, и не иметь никакой возможности, помочь, или хотя бы облегчить затянувшуюся агонию.
        - Филлириус, - окликнула Адэль, когда пророк уже почти скрылся в темноте, - Когда он...
        - Утром. Максимум на следующий день. Может и меньше, - послышался ответ, - Я... не знаю.
        Пророк окончательно исчез за деревьями.
        
        Адэль приобняла Стивена и положила голову ему на грудь. По её щеке скатилась одинокая слеза, когда дыхание Стивена стало ещё тяжелее.
        - Не умирай, не умирай, не умирай, - молила Адэль, понимая, что её слова всё равно ничего не изменят.
        Прошло не больше получаса. Состояние Стивена не улучшилось, хотя Адэль и не ждала иного. Она плотнее укутала друга в плащ и поправила под ним плед. Адэль легла рядом со Стивеном. Он, хрипя, втянул немного воздуха. От безвыходности Адэль начала считать промежутки между вдохами, вздрагивая всякий раз, когда вдох или выдох задерживался. Начав отсчет после очередного хриплого выдоха, Адэль в панике подскочила, когда после десяти ударов сердца Стивен не сделал вдох.
        - Стивен! Стивен ты слышишь? Стивен! Стив дыши!
        Стивен так не сделал вдох. Адэль быстро наклонилась к нему, зажала нос, раскрыла Стивену рот и, предварительно сделав глубокий вход, выдохнула воздух в рот Стива. Адэль сделала это ещё дважды, или трижды. Стивен всё ещё не дышал. Она попыталась прощупать пульс, но его не было. Адэль, рывком сбросив со Стивена плащ, и разорвав рубаху, уперла руки над сердцем, и всем весом сделала несколько нажатий. Снова вдохнула ему в рот, снова потрогала пульс, сделала несколько толчков над сердцем, и опять вдох... Пять, десять, двадцать раз: сколько Адэль проделала это, она не знала. Выбившись из сил, она так и не смирилась с тем, что её жалкие попытки тщетны.
        - Филлириус! - заорала она на весь лес, - Филлириус! Стивен! Очнись!
        Но крики на бездыханное тело были бесполезны.
        
        До слуха Филлириуса, эхом донесся крик Адэль. Ни секунды немедля, пророк кинулся к лагерю. 'Дурак', - обругал он себя, когда понял, что ушел слишком далеко. Сломя голову, несясь через лес, Филлириус был готов к худшему. Перед его взором мелькала страшная картина: бездвижное тело и рядом Адэль.
        И всё так и оказалось, когда запыхавшийся пророк достиг лагеря. За одним исключением: Стивен и Адэль парили в воздухе в двух метрах над землей, внутри шара из снежинок и пожухлых листьев. Костер погас, но от шара исходило белое свечение. На всей поляне растаял снег, открыв ковер из зеленой травы и мха. Филлириус не посмел сдвинуться с места. Даже приблизительно он не представлял что перед ним. Подобной магии ему за всю жизнь не доводилось видеть, слышать, или хотя бы находить о ней упоминания в книгах. И что он должен предпринять, даже не зная хорошо происходящее, или плохо? Поэтому пророк просто стоял, зачарованный красотой этой магии. Вся магия, что он видел прежде, была серой и тусклой в сравнение с этим великолепием, которое, возможно, спасет жизнь его другу. Филлириус вдруг понял, что это благословление, а не кара. На душе у него полегчало, а вокруг стало теплее. Словно весна отвоевала своё законное место в череде времен года, и гнала прочь ненавистную зиму, пришедшую не в срок.
        
        Адэль осмотрелась по сторонам и увидела Стивена. Он выглядел так же, как в тот день, когда Филлириус и Кладир отправили его домой. Ни морщин, ни впалых щек, ни единого следа смерти и старости не было на его лице. На Адэль снизошло понимание. Как она, неодаренная, попала сюда, была совершенно неважно. Здесь, рядом с ней, был Стивен. И он был живой.
        - Я, признаться, думал, пройдет больше времени, прежде чем я умру, - сказал он. Его голос был далеким, но одновременно таким близким.
        Адэль подошла и обняла Стивена за талию.
        - Ты не умер, - ответила она, преисполненная уверенности в этих словах, - Ты никогда не умрешь. Я - твоя вечность.
        Стивен нежно, но с недоверием, заглянул в глаза Адэль.
        - Я, наверное, тронулся умом. Ты не можешь быть здесь. Я не дышу, душа застряла тут. Я мертв, я знаю. Я умирал три дня, помню как оказался в двух местах сразу. Тело... блуждало где-то в лесу, кажется, но чувства остались здесь. А потом осознание смерти. Я не могу выйти отсюда.
        Адэль дотронулась рукой до щеки Стивена.
        - Дыши.
        С этими словами Адэль коснулась своими губами губ Стивена и слабо выдохнула. Приложив ладонь к его груди, Адэль закрыла глаза и почувствовала уверенное биение сильного сердца.
        
        Прошло много часов. Уже рассвело, и через густые кроны пробивались теплые солнечные лучи. Всю ночь Филлириус не смыкал глаз, ожидая, что будет с друзьями. Наконец шар начал опускаться, аккуратно вернул их на землю, а сам исчез. Адэль подняла голову с груди Стивена. Со стороны это могло показаться обычным пробуждением, но Филлириус знал, что Адэль возвращается из гораздо более запутанного и опасного мира, чем мир снов. Изможденность сошла со Стивена, вернув его молодой облик. Он закашлялся, несколько раз судорожно схватил ртом утренний воздух. Его дыхание выровнялось.
        
        Адэль прочла по губам Стивена своё имя, и он потерял сознание. Филлириус с опаской, медленно приблизился, ещё не до конца веря в то, что видит.
        - Ему нужно спать, - ласково сказала Адэль, в отличие от пророка, совершенно ничему не удивленная.
        Филлириус не ответил. Он отошел от лагеря, так чтобы Стивен оставался в пределах видимости, и подозвал Адэль.
        - Когда я вернулся на твой крик, мои глаза видели бездыханное тело, а уши слышали биение только одного сердца. Твои глаза и уши видели и слышали то же? Стивен был мертв? - настороженно спросил Филлириус.
        - Да, он был мертв.
        - Дорогая, ты хоть отдаешься себе отчет в том, что сделала? - взволнованно спросил пророк громким шепотом.
        - Конечно. Я спасла ему жизнь, - ответила Адэль так, как будто всё было в порядке вещей.
        - Ты не спасла ему жизнь, ты вернула ему жизнь. Это абсолютно две разные вещи. Мертвых вернуть нельзя, а Стивен был мертв. Ты слышишь, что я говорю?
        - И что в этом плохого, - взъелась Адэль, - Ты предпочел бы хоронить его сейчас?
        - Ты знаешь, что нет! - всплеснул руками Филлириус, - Я не меньше тебя рад, что он жив. Но я теперь боюсь за тебя! Ты должна понимать - то, что ты сделала, неестественно. Людей не воскрешают из мертвых. Некромантия - это легенда, придуманная людьми, возжелавшими возвыситься на уровень высших сил. Нам, людям, она не доступна. Сколько ты знаешь вернувшихся из мертвых, Адэль, а сколько видов магии, способных оживить мертвеца?
        Адэль не могла ничего сказать. Слова Филлириуса заставили её вернуться к реальности и согласиться с тем, что её действия на самом деле противоестественны для человека.
        - Вернувшихся из мертвых теперь я знаю двоих, как и ты. Кто вернул нас не важно. Стивен жив.
        - Адэль! - надавил Филлириус.
        - Хорошо. Демиург и йараи, - резко ответила Адэль, - Ты доволен? Они могут воскресить человека. Они воскресили меня. Но моё тело они создали заново и поместили в него душу, со Стивеном всё по-другому. Его плоть не гнила в земле пять сотен лет, а душа не была высшим существом. Магия для его воскрешения, вполне может быть гораздо слабее, чем у йараев или демиурга.
        - Нет, не может, - возразил пророк, - Вот, если бы это был не Стивен, а человек из нашего мира, и если бы его душа блуждала в пределах мира, а не между мирами, вероятно тогда, для такого человека, и хватило бы магии, более слабой и то, смотря, что в данном случае считать магией 'более слабой'. Но ни в случае Стивена, нет.
        - Слишком много "если", - огрызнулась Адэль.
        Пророк закатил глаза и воздел руки к небу.
        - О, Боги, образумьте эту женщину! - поумерив свою излишнюю тягу к театральности, Филлириус сделал серьезное лицо. - Да о чем мы вообще говорим? Ну, давай допустим хотя бы на минуту, что ты не обладаешь силой йарая, хотя я уже убежден в обратном, и что это не сила высшего духа помогла тебе спасти Стивена...
        - Силой йарая? Ты думаешь, у меня осталась сила йарая? Да это какой-то бред! Немыслимо!
        - Не перебивай, - пригрозил Филлириус, - Если у тебя нет силы йарая, остается сила демиурга, но тут уж точно подобное исключено. На крайний случай, я могу допустить, что с этим мог бы справиться Император. Но даже у него есть для этого четыре стороны дара, в то время как у тебя - ни одной. Ты не маг Адэль! У тебя нет дара, даже самого малого! Будь это не так, я бы знал! Я бы давно почувствовал твой дар, если бы он у тебя был! Какая ещё сила могла помочь тебе оживить Стивена? Из всех трех вариантов, возможен только один. Не знаю, зачем и для чего, но демиург оставил тебе силу йарая. И это не мои выдумки, дорогая, это уже факт, который ты сама подтвердила, воскресив Стивена!
        Филлириус ушел, не желая продолжать спор, а у Адэль в памяти всплыл день, когда к ней пришел Мэйс.
        "Демиург сказал, что лишает тебя привилегий обычного человека не из злости, а за ненадобностью этих привилегий тебе самой', - так тогда объяснил Мэйс отсутствие проводника у Адэль.
        Проводников дают всем людям (за исключением Стивена, но только потому, что он из другого мира). Если у Адэль нет проводника, это равносильно тому, что она не человек. "И в правду, - с сарказмом подумала Адэль, - зачем йараю проводник в лице другого йарая?". Значит Филлириус прав, и она всё ещё йарай, только в человеческом теле?
        Адэль вспомнила, как явно ощущала эмоции бывшего подопечного - Владиса. Это так походило на связь, что существовала между ними, когда она была его проводником. Ещё одно доказательство теории Филлириуса. Но Озеро назвало Адэль человеком... хотя оно говорило о чувствах, об отношение к миру и Адэль к себе самой. Нет, на своём личном примере Адэль знала, что умение чувствовать - не привилегия только лишь людей. Будучи йараем она тоже могла испытывать эмоции. Что же, и даже слова Озера не опровергают приговор пророка? Ни найдя ничего, что могло бы разрушить теорию Филлириуса, Адэль поймала себя на том, что успела смириться.
        
        Стивен боролся с искушением подслушать разговор друзей, но совесть не позволила ему. До этого он был где-то далеко, и не мог контролировать свой слух. Обрывки голосов Филлириуса и Адэль доходили до него, и он смог частично понять смысл бесед. Конечно судя по тому, как громко и пылко его друзья разговаривали, это можно было назвать скорее руганью, а не беседой. Стивен насторожился, когда тон Филлириуса начал грубеть, а Адэль плавно перешла на бесконтрольный крик. Наконец Стивен не выдержал.
        - Может вы прекратите без конца орать друг на друга? Клянусь, за прошедшие сутки я слышал от вас больше криков, чем за всю жизнь!
        От неожиданного пробуждения друга, Филлириус поперхнулся едой, а Адэль, дернулась и случайно опрокинула котелок, висевший над огнем, в котором помешивала длинной деревянной ложной что-то наподобие супа. Они ждали, что Стивен скоро очнется, но не думали, что он мог слышать их все время, пока был без чувств. Филлириус и Адэль залились густой краской.
        - Ты наверно хочешь поесть. - Адэль вскочила с места и полезла в мешок в поисках миски и ложки. Только когда она потянулась к котелку, вспомнила, что минуту назад разлила все его содержимое. - Я, - запинаясь, начала Адэль, и ещё больше покраснела, - я сейчас что-нибудь придумаю. У нас, кажется, осталось ещё немного хлеба и пара кусков вяленного мяса, вроде бы была.
        Адэль так отчаянно начала копаться с двух заплечных мешках, что Стивен невольно представил, как она сейчас засунет туда голову, а потом и вовсе исчезнет в куче вещей, набитых внутри.
        - Адэль, - окликнул Стивен, но она так увлеклась поиском еды, что ничего не слышала. - Адэль! - повторил Стивен громче и настойчивее, и на этот раз добился нужного результата. Адэль вскинула голову и уставилась на Стивена скромным виноватым взглядом.
        - Я не хочу есть, - заверил её Стивен, - Я ел два часа назад, у Кладира.
        Филлириус подавился во второй раз, а Адэль застыла.
        - Я хочу только знать, что происходит, - продолжил Стивен и не замечал выражения лиц друзей, - Почему я здесь? - Стивен оглянулся по сторонам и нахмурился, - Почему вы здесь? Откуда снег? Где Кладир? И какая муха вас обоих укусила, что вы стали лаяться как две дворняги?
        Филлириус вздохнул, а Адэль жалобно простонала. Пророк встал со своего места и подошел к Стивену. Усевшись рядом, он подозвал Адэль. Подруга неохотно устроилась рядом.
        - Тебя не было две недели. Почему сейчас зима, никто не знает, возможно, потому, что Маршал забрал вторые доли Элементов. То есть Император, - начала Адэль без предисловий, - Маршала провозгласили Императором. Он поднял Гарон из-под земли и знает, что я была герцогиней Баррена.
        Стивен зашевелил губами, пытаясь что-то сказать, но слова не шли. Он не понимал, как столько всего могло произойти за два часа. Он даже не понял половины того, что свалила на него Адэль. Его не было две недели... Две недели? Доли Элементов... Что значит ''доли? Стивен огляделся: кругом снег, глубокий, белый, деревья зачахли, покрылись толстым слоем льда и клонятся к земле под его тяжестью. Слишком сурово для обычной зимы. Да и разве может наступить такая зима, пусть даже за две недели, когда совсем недавно была теплая-теплая осень?
        - Я вообще ничего не понял, - признался Стивен.
        Филлириус мягко взял руку Адэль и попросил позволить ему рассказать обо всем. Друзья показались Стивену подавленными и измотанными. Начиная подозревать, что рассказ будет долгим, Стивен даже представить себе не мог насколько. Он приготовился выслушать Филлириуса, но за время рассказа ни один раз пожалел, что не попросил друга отложить столь тяжелое повествование.
        Филлириус, видя, как утомлен Стивен, пытался по возможности не говорить лишнего. Больше того, Стивен не сомневался, что осталось нечто, о чем пророк умолчал: когда разговор зашел о том, как они встретились с Императором, Филлириус покосился на Адэль и та, ели заметно, повела головой. Стивену это не понравилось, но он решил, что, возможно, дело слишком личное и Адэль, когда решит, сама расскажет обо всем.
        
        Адэль уже солгала однажды. Она не сказала Филлириусу, о том, что связывает её с Владисом. Теперь ей снова надо начинать увиливать и придумывать нелепые оправдания. От мысли, что придется лгать Стивену, у Адэль все внутри опустилось. Но как можно сказать правду Стивену и не выдать себя перед Филлириусом? Ещё немного, поняла Адэль, и она обрастет паутиной лжи. И всё же, даже эта причина, не заставила её отказаться от первоначального решения: ни Филлириус, ни Стивен, не должны ничего узнать. Никогда.
        - Дорогая, - ворвался в мрачные мысли Адэль голос Филлириуса.
        Стряхнув отрешенность, Адэль вопросительно посмотрела на него.
        - Расскажи Стивену про Эзаруса, - сказал пророк, и, по тону, Адэль поняла, что эта просьба звучит уже во второй раз.
        Филлириус встал с бревна и ушел из лагеря, на прощание одарив Адэль взглядом, в котором ясно читалась надежда, что она поделится своими переживаниями хотя бы со Стивеном и не станет увиливать.
        
        Стивен приподнялся на локте и поправил подобие подушки, которое соорудила для него Адэль. Она смотрела на него каким-то странным неловким и виноватым взглядом, будто боялась, что он вот-вот начнет ругать её за что-то. Стивен мысленно улыбнулся. Только сейчас он понял, что совсем недавно уже попрощался с ней и не думал когда-либо увидеть вновь. Но он был рад оказаться рядом, взглянуть в её глаза.
        - Эзарус последний потомок древнего рода, - перебила его мысли Адэль, обещанным рассказом, - Сотхат - так их называют. Люди, принадлежащие к этому роду, были с начала времен призваны хранить все человеческие знания. Они знали все. Кроме, разве что, будущего. Могли в точности запоминать всё: что увидят, услышат, прочтут, и потом оберегать эти знания бесконечно долго. Вечно. Как сама их жизнь. Сотхат бессмертны. Но около трех с половиной тысяч лет назад члены рода начали по неизвестной причине умирать. Народ этот буквально вымирал. Никто ничего не мог сделать. Все считали, что совсем скоро род Сотхат исчезнет с лица земли и унесет с собой все знания.
        - Откуда такое название - Сотхат? - воспользовался Стивен кратковременной паузой в рассказе, - Звучит не совсем по-местному.
        Адэль приковала взгляд к глазам Стивена. Казалось, будто она говорит с трудом и отчаянно хочет сказать нечто совсем не имеющее отношение к какому-то там древнему роду.
        - Они произошли от людей с восточного материка, - пояснила Адэль и продолжила историю рода: - Когда известие об угрозе вымирания Сотхат дошла до правящего тогда Императора, он попытался найти решение. Императора звали Маиф-а'Хьен. Он был царем Медин-Дашира и Императором мира. И одним из самых великих магов истории.
        - Постой, - вмешался Стивен, не скрывая удивления и тревоги, - Императоры правят всем миром?
        Адэль снисходительно улыбнулась. Она постоянно забывала, что Стивен не знает и малой части о третьем мире.
        - Они не правят миром. Только страной или странами, главами которых они являлись до того, как получили право зваться Императором. Миром они не правили никогда. Император это как Совет в твоем мире. Он нейтральное лицо, обязанное поддерживать существующие законы и мир между всеми странами и континентами. В случае разногласий, он - высший суд, наместник демиурга и его воли на земле. Помимо обычных законов, различных во всех странах, устанавливаемых местными королями, царями или князьями, есть один общий, Мировой закон. Так вот Мировой закон - единственное, над чем властен Император. На основе этого закона Император помогает соблюдать мир и вмешивается только тогда, когда от его решения зависят судьбы многих. Титул Император, скорее значит 'судья' и 'защитник', чем 'король'.
        Стивен понимающе покачал головой. Такая система была знакома ему: Совет в его мире играл такую же роль. Когда-то. Последние столетия они как-то забыли, что им не все позволено.
        - Ясно. Так что там сделал этот Маих-Фенхель?
        - Маиф-а'Хьен, - поправила Адэль и вернулась к основной теме, - Он сделал единственное, что можно было сделать. Спасти род уже не представлялось возможным. Но знания Сотхат можно было сберечь. Он выбрал ребенка. Мальчика десяти лет. Одного из Сотхат. Маиф-а'Хьен использовал все магические силы, какими только располагал и ценой собственной жизни отгородил ребенка от недуга, постигшего род мальчика. Просто спасти мальчика от смерти было недостаточно, нужно было как-то остановить знания, уходящие вместе с жизнями людей Сотхат. Маиф-а'Хьен сделал нечто, чего я не могу объяснить. Он создал новый вид магии. Точнее, новый вид... магического существа, - Адэль поморщилась от отвращения, - Ни до него, ни после, никто не делал подобного. За исключением демиурга, создавшего наш мир и несколько новых видов. Маиф-а'Хьен дал мальчику способность вызывать души умерших. Демиург позволил ему. Не будь ситуация так опасна он ни за что не поддержал бы Маиф-а'Хьена. Этот новый дар был противен природе смерти и жизни. Но выхода не было. Вызывая души мертвых этот мальчик - Эзар Рилье, или как его назвали на востоке
Эзарус Дже'Нэф - что значит Взывающий - мог вернуть все утерянные знания и получить новые. Миссию Сотхат удалось спасти. Болезнь, унесшая жизни многих тысяч людей этого рода отступила. В живых остались не более двух сотен. Эзарус вырос ни тем на кого надеялся его род. Поняв, какой властью его наделил Маиф-а'Хьен, Эзарус...
        Глаза Адэль увлажнились. Стивен остро ощутил её состояние. Она была йараем пятьсот лет и чтобы ни говорила, страдания народа - всего народа, со всего мира - врезались ножом в её сердце. Боль людей была и её болью. Через день Адэль забудет об этом, и снова скажет, что ей плевать на людей, но сейчас Стивен видел правду по её глазам, по трясущимся рукам и побледневшему от жалости и бессильной злобы лицу. Он знал - она любит... любит, как бы ни старалась показать иное, но что-то давно сломило её, и теперь ненависть была её защитой. Стивен придвинулся ближе к подруге и подхватил упавшую с её ресниц слезинку. В это мгновение ему почудилось, что он, наконец, понял её по-настоящему.
        - Эзарус использовал свой дар для дел безмерно жестоких. Он стал великим человеком. Поистине великим и могущественным. И чудовищным. Тысяча семьсот лет, почти целая эпоха, прошли под властью бессмертного Взывателя, сумевшего найти способ подчинять души умерших. Эзарус Взыватель создал армию мертвых. Он бы на вечность подчинил себе мир, если бы не вмешались Сартрас и Горгот - истинные хозяева душ. Как бы сильно они не ненавидели друг друга, в одном они единогласны: мертвые принадлежат им. Альянс праведности и греха. Единственный союз Сартраса и Горгота. С поддержкой демиурга и сильнейших магов того времени было решено уничтожить Взывателя. Все было готово, только Эзарус вдруг исчез. Он повелевал мертвыми и от них, вероятно, узнал планы на свой счет. Его не нашли. Он пропал, спрятался. Демиург знал где он, и мог сказать магам, но прямое вмешательство высших сил в жизнь людей может привести к катастрофе. Общаться путем знаков и намеков, как обычно делают йараи, не имело смысла. Слишком долго - ведь человек, к которому обращаются йараи или демиург, должен увидеть эти знаки, понять их, а это сложно.
Знаки туманны, поскольку чуть более четкий намек и может случиться трагедия. Эзарус без сомнений успевал бы ускользать и решение о его убийстве сошло бы на нет само собой. Да и где бы он ни прятался, он вел себя тихо и пропал почти на девятьсот лет. Только потом демиург понял, что Эзарус всего лишь ждал удобного момента, - Адэль буквально выплюнула эти слова, вложив в них все своё отношение к Взывателю, - Этим моментом для него стала Великая война. Многолетняя, кровопролитная война, во время которой до него никому не было дела. Правда, он ошибся, считая, что о нем успели забыть. Как только Эзарус объявился, надеясь захватить господство над ослабленными Независимыми землями и Гароном, Сартрас и Горгот сразу возобновили свой план. Они нашли новых магов, самых сильных, и передали им заклинание. Суть этого заклинания была в том, что после ритуала его исполнения Эзарус должен был стать рабом первого, кто призовет его. Заклинание Лишения воли, созданное Сартрасом. Второй отчаянный шаг демиурга, противный природе, и снова из-за Эзаруса. По плану, призвать Эзаруса должен был один из членов его рода. Так
Взыватель оказался бы под вечным контролем и ничего не смел бы сделать самостоятельно.
        Стивен уловил разочарование в голосе Адэль и понял в чем дело.
        - Не вышло.
        Адэль прикусила щеку, надеясь сдержать слезы.
        - Да. Лучше бы демиург перестал быть таким... таким безразличным и приказал бы кому-нибудь убить Взывателя, но нет, наш создатель стремился сохранить знания, которыми обладал Эзарус! Заклинание прочли, ритуал исполнили. Тело и душу Взывателя подготовили к подчинению. Но призвать Эзаруса не удалось. Человек из Сотхат, который должен был призвать его, подчинить себе, умер. Маги пошли к другому члену рода, и тот был мертв. И третий, и четвертый и все... Все кого они находили. Все. Эзарус выискивал членов своего рода и убивал их. От отчаяния они решили передать секрет как призвать Эзаруса смертному. Из поколения в поколения, отец передавал бы сыну это знание и пост тюремщика, но это, к сожалению, не давало точной гарантии. Достойного смертного нашли, но всех четырнадцати магов, участвовавших в этом, Эзарус убил раньше, чем они успели сказать, как завершить ритуал. Тайна подчинения Взывателя умерла вместе с теми магами. Во всяком случае, так думали все, в том числе сам Эзарус. Он снова скрылся, наверно не хотел искушать судьбу. А сто лет назад родился Владис Вангорский, который недавно стал
Императором. Он оказался умнее Взывателя и... вероятно могущественнее. Не знаю, как и откуда, но он узнал всё, что нужно для завершения ритуала и подчинил Взывателя. Теперь Эзарус служит ему, называет своим господином и трепещет перед ним словно раб. И он не в силах вырваться из рабства, иначе давно бы уже сделал это. Один сильнейший маг превратил в своего раба другого, того, кто когда-то правил миром и это при том, что на самом деле Император и на десятую долю не так опасен, тщеславен и жесток, как был Эзарус, но похоже в сотни раз умнее, а теперь и сильнее. Эзарус же - неиссякаемый источник знаний. Есть всего три вещи, которые он, а значит и Император, не в силах получить - знания йараев, демиурга и, отчасти, Богов - суть бытия.
        Адэль замолчала. Подняв с земли еловую ветку, закинула её в костер и проводила взглядом, взлетевшие в небо искры.
        - А что будет, когда Император умрет?
        Внезапный вопрос Стивена прогнал тихий лесной шепот и напугал Адэль.
        - Тогда Эзарус может стать снова свободным. Когда это случится, мир содрогнется. Он уже содрогается. Но этого не случится. Нет, конечно, Император умрет, рано или поздно, но не раньше, чем Эзарус. Когда Император завладеет последним Элементом, вместе с ним он получит безграничную мощь, завладеет секретом Эзаруса призывать души, уничтожит последнего из Сотхат и положит начало новому роду - роду Вангор, более могущественному, чем тысяча, таких, как Эзарус.
        Адэль словно зачитывала смертный приговор: монотонно, без эмоций. Неожиданно на её губах появилась слабая улыбка - ответная насмешка над злой иронией будущего.
        Стивен продолжал смотреть на Адэль, как бы давая ей понять, что его вопрос ещё в силе.
        - Но если Император вдруг, все же умрет раньше, чем Эзарус, то мы все, скорее всего, станем рабами Взывателя.
        
        Филлириус вернулся из леса и первым делом задал немой вопрос Адэль. Девушка бесцеремонно отвела глаза, сделав вид, что не поняла мысли пророка. Этот жест подтвердил опасения Филлириуса - Адэль не рассказала Стивену ни о причине своего срыва во дворце Императора, ни о самом срыве. Филлириус заподозрил в скрытности подруги неладное, но промолчал. Может он все ещё надеялся на откровенность, хотя в душе чувствовал, что Адэль не собирается ничего рассказывать. Стивен задал ещё несколько вопросов, и друзья, рассевшись вокруг костра, наконец озвучили друг другу главную проблему:
        - Что теперь? Куда дальше?
        Разве много было вариантов? Друзья и до того как попали в плен к Императору были в розыске, а теперь, когда они сбежали их наверняка ищут тщательнее прежнего. Вернее, ищут не их, а только Адэль. Филлириус тактично молчал об этом. Рано или поздно Адэль всё расскажет. И все же по какой-то причине этого может не произойти... Что ж, тогда Филлириусу самому придется заставить Адэль. Но вдруг то, что она скрывает - личное, и не имеет никакого отношения ко всему происходящему? Он рискует разрушить их дружбу зря? Что ж, все это будет потом, он ещё подумаем об этом как следует.
        А пока им следовало выбрать укрытие, хотя бы временное. Гарон теперь возрожден. Его пустые равнины стали городскими улицами, и по ним не пройти незаметно. Ближайшее убежище - дом Кладира. Они пойдут туда.
        
        ГЛАВА 23. СЛОЖНЫЕ РЕШЕНИЯ.
        
        - ...ну, и мы не придумали ничего другого, кроме как вернуться к тебе, - закончил рассказ Филлириус, - Я понимаю, теперь мы будем для тебя не столь желанными гостями. Ты всегда старался держаться подальше от проблем, только если не создавал их сам, но нам просто некуда больше пойти...
        - Успокойся старина. - Кладир положил свою руку на плечо Филлириуса. - Между нами было много недопонимания и недоговорок, но я всегда считал тебя больше, чем просто соратником, так что я не выставлю вас за порог, и уж конечно не сдам людям Императора. Сартраса меня забери, если я хотя бы не попытаюсь помочь!
        После слов Кладира, обстановка в комнате стала более спокойной - прежде друзья не были уверены, что он станет рисковать ради них.
        - Однако, - продолжил хозяин дома, - ты умолчал о том, как же с вами оказался, тот которого мы отправили немного-немало в другой мир!
        - Я и сам задаюсь этим вопросом, у меня ещё не было возможности расспросить... Не расскажешь подробней о том, что случилось в Межпространстве Стив? - попросил Филлириус, повернувшись к другу.
        Стивен подробно описал, как все происходило, и не забыл сказать о том, что кто-то или что-то не пустило его во Второй мир намерено и хуже того, пыталось убить, вовсе не выпустив из Межпространства. (О том, как он спасся, Стивен ничего не помнил, а Адэль и Филлириус ему не рассказывали, как и Кладиру).
        Какое-то время друзья молчали.
        - Допустим, действительно есть человек, который не хочет твоего возвращения, - принялся размышлять вслух Кладир, активно жестикулируя с каждым своим словом, - Насколько я могу судить, мы сделали все правильно. Конечно, мы не каждый день отправляем людей в другой мир, но мы не раз проделывали с Филлириусом самые сложные заклинания в свое время, и у нас все получалось. Да и в конце концов, ты же все-таки оказался в Межпространстве, значит, мы все сделали верно.
        - И по здравому размышлению у него должно было быть два пути, - закончил мысль друга Филлириус, - либо во второй мир, либо в вечное блуждание по Межпространству, так?
        - Ну да! - согласился Стивен, - И какого демона я здесь тогда?
        После долгих размышлений и обсуждений друзья пришли к одному выводу, которой рискнул озвучить Кладир:
        - Кто-то, для чего-то отправил Стивена в Третий мир, возможно ради эксперимента, и, похоже, не ждал его возвращения, но Стивен все-таки попытался вернуться, видимо, не выполнив того, что от него хотели, или выполнив, но его возвращение вообще не входило в планы того, кто его отправлял, и тогда этот кто-то решил убить Стивена в Межпространстве, потому, что не мог позволить ему вернуться и испортить планы, а странная помощь, которая не раз спасала вас, была заслугой все того же (или тех же) 'некто', желающего таким образом направить Стивена по нужному руслу.
        - Если не знать о чем речь - становится похоже на бред сумасшедшего. - Вид у Стивена при этом был будто слегка удивленный, словно ему сказали, что коровы едят траву, а он никак не мог уловить весь скрытый смысл этого откровения. - Кто-то, что-то, да как-то, да черт с ним! Иными словами мы понятия не имеем кому я наступил на хвост, что был так любезно сослан сюда, хотя, если по правде, я много кому в своей жизни наступал на хвост... Короче, я лично не хочу знать ответы на все эти 'почемучки', мне наплевать на причины и следствия. Главное, что само заклинание было правильным, так? Значит, вы можете повторить его, и значит я, могу-таки вернуться домой? - изложил Стивен.
        - Ни за что! - вскричала Адэль и все удивленно посмотрели на неё, - Это может опять... слишком большой риск. Это может убить тебя. Это ведь может убить его? - растерянно спросила она, взглядом подталкивая Филлириуса к поддержке.
        - Боюсь, она права, - сухо протянул пророк, - Это безрассудно. Лишний риск. Вряд ли тот, кто тебя пытался убить, не знает, что ты спасся и проглядит, если ты опять попытаешься вернуться домой.
        Стивен опустил голову, буркнул что-то себе под нос, а потом спросил можно ли как-то узнать, что хочет от него 'некто'.
        Кладир развел руками, мол - вряд ли.
        - Не согласен, - с неохотой произнес Филлириус, - Не хотел затрагивать эту тему раньше. Жизнь Стивена принадлежит ему, и я не собирался повлиять на его решение вернуться домой, но суть в том, что я видел знамение о нем. Вернее не совсем о нем, конечно, но с его непосредственным участием. Возможно этому некто в мире Стивена было дано похожее видение.
        Неловкую тишину, которая повисла уже не в первый раз, нарушил Кладир:
        - Не хочу тебя обвинить в недоверчивости и скрытности, но насколько я понял не для меня одного это новость?
        - Что такое знамение?
        - Причем здесь недоверчивость Кладир?! - Филлириус стукнул ладонями по столу и встал. - Прошли бы мы весь этот путь, стал бы Стивен так отчаянно искать путь домой, если бы узнал о знамении, и о том, что оно предсказало его дальнейшее пребывание здесь?
        - Ты предсказал, что я останусь здесь? Навсегда?
        - Я принял решение, что расскажу о знамение тогда, когда придет время, - продолжал отстаивать себя перед Кладиром Филлириус, пропуская все прочее мимом ушей, - и нисколько об этом не жалею! Кстати Адэль знала.
        - Узнала недавно, - тихо ответила девушка. Она одна сохраняла хладнокровие.
        - И что же ты там увидел?! - с сарказмом спросил Кладир, скрестив руки на груди, - Что такое незначительное показала тебе Вселенная, что ты решил просто забыть об этом и не обременять своих друзей подобной ерундой, м?
        - Я здесь пророк, магистр Кладир, - тыча себя в грудь закричал Филлириус, - мне лучше знать, как распоряжаться подсказками Вселенной об уготованном нам будущем!
        - Ха, ему лучше знать! - передразнил Кладир, - А если бы пока ты молчал себе тихонько, стало бы слишком поздно?
        - Ничего не поздно!
        - ДА НЕ ОРИТЕ ВЫ!!! - взбешенно закричал Стивен и на этот раз его услышали, - Что такое знамение?
        Филлириус еще раз внимательно обвел взглядом друзей, кивнул, и сказал:
        - Что такое пророчество, ты знаешь, в наших мирах они очень схожи. А вот главное отличие между ними, как раз знамения. У нас очень много пророчеств, и являют они пророкам в виде слов, без образов и часто не разобрать о чем в них вообще идет речь. К тому же свою роль играет время - пророк может сделать пророчество, которому суждено исполниться может на следующий день, а может через много эпох, а сам пророк даже не узнает об этом. И чтобы во всех них не запутаться и не пропустить какое-то важное событие, пророкам так же являются зрительные образы - знамения - предупреждение о приближении какого-то пророчества и подсказка какого именно, ведь их накопилось тысячи и тысячи!
        - То есть, возможно, - неспешно начал Стивен, растягивая слова, - давным-давно жил в Третьем мире пророк, который однажды проснулся и изрек пророчество о том, что я как-то раз я свалюсь с неба и через пару месяцев получу в вашем мире вид на жительство? Чертовски весело... И какое же это пророчество? Где эти грозные слова?
        - Вот это нам и предстоит выяснить, - ответил за Филлириуса Кладир и повернулся к старому другу, - Хотя есть вероятность, что мы найдем это пророчество очень и очень не скоро, - с упреком в сторону Филлириуса подметил Кладир.
        - Это ещё как? - с натянутой сдержанностью поинтересовался Стивен.
        - Возможно, это пророчество изрекли не много лет назад, а, допустим, что скажешь, - как бы между прочим бросил Кладир Филлириусу, - за день до того, как ты получил знамение? Тогда получается, если я правильно помню твои жалобы многолетней давности, нам придется ждать не меньше полугода пока министерство занесет его в Общую библиотеку пророчеств, отметит в каталогах, проверит на вероятность и допустит до публикации, м?
        Филлириус бросил гневный взгляд на Кладира. Конечно, Кладир злился - прежде между ними не было секретов по части магии, а если и были, то со стороны самого Кладира. Филлириус же постоянно его за это пристыжал, напоминая как опасно иметь в магии тайны. Теперь старые товарищи поменялись ролями, и Кладир не стеснялся припомнить другу его же собственные слова и убеждения.
        Филлириус в ответ решил промолчать, демонстративно не замечая тона Кладира.
        - Отлично. Моя судьба может оказаться в руках канцелярской волокиты. - Стивен устало закинул ноги на пустой стул. - Я попал сюда, сидя на мотоцикле, когда удирал от Контроля, из-за того, что создал этот самый мотоцикл из своей машины. Знай я тогда, чем мне придется за это превращение поплатиться, я бы давно стал законопослушным гражданином.
        Никто из присутствующих, Филлириус был уверен в этом, не понял ничего, кроме общей сути того, что сказал Стивен, но это было и не важно, потому, что Стивен был прав: какая-то сила или чья-то игра втянули его против воли в то, чего он никогда бы не пожелал. Поэтому Филлириус и не сказал о знамении сразу и долго умалчивал о нем потом, в чем сейчас и признался. Стивен уверил друга, что ни в чем его не винит и только хочет, чтобы все это как можно скорее разрешилось.
        - А что же ты видел в своем знамении? - с ухмылкой вновь спросил Кладир и добавил с нажимом: - Друг?
        Филлириус подробно рассказал о битве на Инисовом поле, о людях, что в ней участвовали. И о том, что он увидел последним: Адэль и Стивена, рядом с шатром командира.
        - Это все. Теперь надо отправиться на поиски пророчества, которое относится к этому знамению, - подвел итог Филлириус.
        - Похвально, что, не смотря на годы, ты все еще стремишься в путь. Но где же его искать, по-твоему? - ухмыляясь, подхватил Кладир, - Коллекции пророчеств есть в каждом крупном городе, которые ты за всю жизнь не объездишь, а сведения обо всех них только в Международном министерстве магии, куда тебя на порог если и пустят, то только ради того, чтобы схватить и доставить к новоявленному Императору. Не собираешься же ты штурмовать Министерство, м? - с азартом поддел Кладир, и Филлириус не смог удержаться от улыбки. В юности, не будь обстоятельства столь суровыми, он с Кладиром пошел бы и не на такое. Тогда для них не было преград, но теперь оба друга достаточно поумнели, чтобы начать больше ценить то игристое, что можно пить, не рискуя всякий раз жизнью. Отпустив ностальгию по прошлому, Филлириус подыграл Кладиру:
        - И что ж предлагаешь нам ты? Позволить наведаться в Министерство тебе, раз тебя, в отличие от нас не ищет Император?
        - Да ну, - махнул рукой Кладир, - мне там тоже, знаешь ли, рады не будут, я же не пророк, никто пророчество мне и не даст.
        - И что тогда? - полюбопытствовал Стивен.
        - Тогда предлагаю сперва не проглядеть то, что у нас под носом, прежде чем ввязаться в очередные неприятности.
        - Объясни, - взяла слово Адэль.
        - Пророчества являются великой силой, а я, как вам, наверное, рассказывал мой старый друг, - с этими словами Кладир вновь посмотрел на Филлириуса, - всегда был не прочь обладать оной. Уже много лет я занимаюсь копированием пророчеств, относящихся предположительно к нашему времени и потому как раз и поселился недалеко от храма Элементов...
        - Копируешь и продаешь, помогая лентяям и проходимцам избегать официальных процедур в министерстве? - покачал головой Филлириус.
        - Копирую и иногда продаю, достойным, занятым людям, помогая избегать ненужных, утомительных и бесполезных процедур в министерстве, - довольно поправил Кладир и отпер массивный шкаф, - Кроме того, я сам люблю перечитывать их на досуге. Есть даже те, которые просто предсказывают повышение какого-нибудь выскочки-лорда или смерть какого-нибудь короля. Однажды мне попалось пророчество о разливе Нейры!
        'Ну и пройдоха же ты, Кладир', - улыбнулся Филлириус и даже немного позавидовал тому, как его друг всегда умудрялся ухватить удачу за хвост, не оторвав его. Самому Филлириусу с этим везло куда меньше.
        - Ага! - победоносным кличем выпалил Кладир, - Насколько могу судить - это именно то самое пророчество, что говорит о вас! Ага...
        Кладир достал из шкафа книгу и протянул Филлириусу.
        Пророк на несколько мгновений замер, только глаза бегали по строчкам.
        - Милостивые духи, - выдохнул Филлириус, - Это и вправду оно! На лицо все знаки! - И начал зачитывать пророчество вслух: 'Когда над возрожденной землей, не в своё время, пойдет белый знак перемен, ознаменуется новая императорская эпоха. Человек, выбранный высшей силой и этой силой овладевший, принесет необратимые изменения в мир и станет зваться Императором. В тот год, священное поле снова окропится кровью войны'.
        - Как ты смог так быстро определить его? - Филлириус с восторгом посмотрел на Кладира.
        - Все пророчества, что я копирую, я не только изучаю, но и знаю наизусть.
        - Честно признаться, я поражен - раньше ты не был готов тратить время и силы ради столь специфических знаний! Это точная копия? Ошибок нет? Какого года это пророчество?
        - Точная, точная. А год вот. - Кладир указал в угол страницы. - Пять тысяч триста тридцать пятый от первой эпохи или тысяча семьсот тридцать третий Третьей эпохи.
        - Это больше пяти тысяч лет назад! - восторженно воскликнул Филлириус, - Третья эпоха... Ты меня удивляешь, и год записал!
        Кладир пожал плечами.
        - Времена меняются, и с тем, как меняется мир, пророчества стали не просто пустым призвуком прошлого Филлириус, хотя и сора среди них появилось порядочно. Возможно, именно благодаря этому знанию, мне удастся спастись в будущей войне, о которой я узнал опять-таки благодаря ему. Но, Сартрас меня забери, сейчас мне любопытно другое - каково подлинное значение этого пророчества? Ты можешь объяснить его?
        Филлириус потер пальцами подбородок, перечитывая пророчество.
        - На самом деле, на первый взгляд оно мне кажется не столь сложным. Возрожденная земля - это явно Гарон, заново отстроенный Императором. '...не в своё время, пойдет белый знак перемен...'. Тут все ещё проще. Речь о том, что белый знак перемен - это снег, который пойдет тогда, когда ему идти не следует, то есть в этот год. '...Выбранный высшей силой...'. Высших сил у нас пять, но из-за этого пояснения: '...и этой силой овладевший...', подходят только Элементы. Император, избран Элементами, потому, что при рождении ему были даны все четыре стороны дара, а потом он присвоил и всю силу Элементов.
        Филлириус оторвался от своих размышлений и пришел к мрачному выводу:
        - Речь идет о войне с Императором.
        Адэль успела погрузиться в свои мысли и забыть о разговоре, но вдруг негодующе посмотрела на друзей.
        - Вы с ума сошли?! Что за бред? Какая война с Императором?!
        К ней обратились удивленные лица.
        - Император самый сильный маг на всех четырех континентах! У него есть войска под командованием одного из лучших полководцев - генерала Дриора. Армия гончих, Спутники смерти и полукровка Дарвейн! А ещё десятки, если не сотни, клейменых магов! Какому идиоту придет в голову начинать с ним войну? Пересмотрели бы вы своё пророчество. Тот, кто его написал, видимо лишился рассудка! Да и что он вам сделал, чтобы вообще начинать с ним войну?
        - Думаю, для клейменых смерть Императора большой потерей не станет, - сохраняя невозмутимость, сказал Кладир. - Они навряд ли стану вмешиваться.
        - Какая смерть?! Он владеет Элементами, тремя из четырех, и пока вы обсуждаете, как бы его убить, он ищет последний! И с чем вы собираетесь выступить против него? Может быть Стивен, который даже не разобрался со своей магией в этом мире, должен одолеть его? О чем говорит пророчество по этому поводу? Хотя нет, к Сартрасу пророчество! Мало того, что там нет ни намека на Стивена, так там даже не сказано, что Императора нужно убить! Там нет ни слова о войне! Ты пророк, тебе не хуже меня известно, что наше будущее связано с тем, что мы сделали в прошлом. В связи с этим тебе не приходило в голову, что знамение было дано тебе, чтобы предостеречь ото всего, что может спровоцировать войну, в том числе от тебя самого и твоей близорукости. Ты не думал, что войну, которую ты видел, ты вот-вот создашь сейчас сам? У тебя просто разыгралось воображение, Филлириус! Остановись.
        - Там сказано, что он принесет необратимые изменения в этот мир, - мягко заметил Филлириус.
        - И что? Что? Необратимые, не значит катастрофические! Он возродил Гарон, это тоже необратимое изменение, но в нем нет ничего плохого! - настаивала Адэль, в упор глядя на Филлириуса.
        - В пророчествах, 'необратимые' - всегда значит 'катастрофические'! Хватает уже и того, что после его прихода привычный порядок природы сбился! Люди сейчас умирают с голода и холода! Какие ещё намеки тебе нужны? И ты не берешь в расчет сопротивление, Адэль, - с упреком заметил Филлириус, - Хотя сама имела возможность видеть сколь велико количество недовольных!
        - Недовольны только маги!
        - Кладир говорил, после зимы уже не только они, - не уступал пророк, - А его новое посвящение, или ты о нем забыла? Он вырезает недовольных как скотину!
        - Он дело говорит. Сопротивление пополняется неодаренными, - поддержал друга Кладир.
        - Он избавляет мир от убийц и вероотступников! А ваше сопротивление - кучка крестьян с вилами, что они сделают с обученными войсками?! - грубо ответила Адэль.
        - Ты недооцениваешь силу, что стоит за сопротивлением! Они отбивались от гончих из Свиты с настоящим оружием в руках! Неужели ты думаешь, что кучка крестьян, как ты их назвала, способны на это? Есть знатные люди, которые так же недовольны Императором как сопротивление, я считаю, что у нас есть шанс получить их помощь. Но даже если нет, что ты скажешь насчет клейменых магов Кладир, - Филлириус повернулся к старому другу, - Я знаю, что на самом деле некоторые из них соглядатаи сопротивления! Как ты думаешь, насколько далеко они смогут пойти?..
        - Хватит! - высоко крикнула Адэль, - Остановите это безумие! Зачем следовать какому-то идиотскому пророчеству? Что вы несете?
        - Да не собираемся мы слепо ему следовать! Мы хотим всего лишь подготовиться! Пророчество дало нам шанс быть готовыми к неизбежному! Война будет Адэль, ты сама это знаешь.
        - Нет! Не знаю! И знать не хочу! Ваша 'подготовка' и есть путь к исполнению этого бреда, который вы зовете пророчеством! Вы сами сейчас делаете его неизбежным!
        - Ты не права. Суть пророчеств... - начал Кладир и Адэль переключилась на него:
        - Я знаю суть пророчеств, не учи меня, маг! Император - избранник демиурга и Элементов, утвержденный народом, на твоих, Филлириус, глазах. Ты видел, как люди опускали перед ним на колени. Император - священен, или вы забыли древние законы и традиции, написанные самим демиургом?!
        Стивен отодвинулся подальше от друзей и молчал, будто его и нет.
        - Нет. Но суть... - попытался было заговорить Филлириус.
        - Да плевать мне на суть пророчеств! Я была йараем пять сотен лет не для того, чтобы сейчас слушать, как вы мараете священные традиции!!! ОН-ИМПЕРАТОР! Говорить о его смерти равносильно обвинять Элементы в том, что они ошиблись и выбрали недостойного. Думать о его смерти - богохульство!
        Кладир застыл, у него не осталось слов, чтобы ответить на то, что он сейчас услышал от девушки. Филлириус вскочил из-за стола и крикнул прямо в лицо Адэль:
        - Он не демиург!
        - Он избранник демиурга!
        - Он - тиран! Предлагаешь закрыть глаза и забыть о том, что он убивает людей?!
        - Не взывай к жалости Филлириус! У йараев её нет. Есть только закон, который ты пророк, не смеешь нарушить даже в мыслях!
        У Адэль сбилось дыхание, она отступила назад и без сил опустилась на лавку. Кладир пришел в себя и переспросил Адэль, кем она была, но его не услышали.
        - Вы не понимаете, - тихо сказала она, через подступающие слезы, - Мы - подданные избранника высших сил. Мы не смеем даже думать об измене.
        Филлириус так и не смог успокоиться. Его ноздри широко раздувались, руки дрожали, лицо покраснело.
        - В знамение, во главе армии, я видел Стивена. Он, не его подданный. - Филлириус указал на Стивена.
        Стивен замотал головой и руками.
        - Вот только меня сюда не надо приплетать, пожалуйста.
        
        Дальнейшее Адэль слушала в пол уха, если вообще слушала. Все что она хотела сказать, уже сказала. И её доводы не умерили рвение друзей уничтожить Императора. Стивен относился к решению Филлириуса и Кладира нейтрально и не выражал особого интереса, главное, чтобы их решение не касалось его. И видимо, именно на Стивена уповала Адэль, когда тихо позвала его выйти в сад. От Филлириуса это не ускользнуло, но остановить Стивена он не решился.
        Плотно закрыв входную дверь, Адэль повела Стивена на задний двор.
        - Что ты спросил у Озера? - внезапно заговорила Адэль.
        Стивен сперва удивился, но отреагировал холодно.
        - Ничего особенного.
        Адэль сжала запястье друга и потянула на себя. Вместе они сели на скамью под ветвями березы.
        - Я спросил что-то, чего я не знаю.
        - И что оно ответило?
        Стивен замялся. Выдернул руку и отвернулся в сторону.
        - Что оно ответило? - настаивала Адэль.
        - Сказало, сколько ему лет, - ответил Стивен.
        - Что оно сказало на самом деле? - ласковым шепотом надавила Адэль.
        Стивен не выдержал. Зачем Адэль знать об этом? Слова Озера чушь, полная ерунда! Бестолковый набор слов, глупая загадка!
        Стивен встал. Адэль поднялась следом, обхватила его сзади за плечи и, наклонившись к уху, так что Стивен ощутил её теплое дыхание, сказала:
        - Стивен... Ответь мне...
        На лица друзей налетел слабый порыв ветра. В зимней стуже он тысячей иголок вонзился в кожу и обжег легкие.
        Стивен хорошо помнил тот день, когда друзья пообещали не хранить друг от друга секретов. И Стивен решил держать данное им слово.
        - Небо и Земля, Солнце и Луна, Свет и Тьма. Твоё возвращение будет сопровождать одиннадцать и два начала для двоих. Мольбы и плач звезд. Ключ от двери, ведущей в конец пути, ты найдешь в смерти ключа, ведущего в его начало.
        Не успел Стивен добавить, что эти слова не имеют никакого смысла, и он не понимает их значение, как Адэль отпрянула от него. Стивен обернулся к подруге и увидел на её лице смешанное выражение страха и... отвращения.
        В следующий миг она буквально накинулась на Стивена, вцепилась в его руки и сквозь зубы заговорила:
        - Почему ты не сказал раньше? Почему не сказал сразу? - Она отпустила Стивена и принялась ходить вперед назад, теребя бело-серебристые локоны. - Небо и Земля, Солнце и Луна, Свет и Тьма - это три символа единства, целостности и продолжения жизни. Одиннадцать, одиннадцать, одиннадцать... - Адэль говорила, будто сама с собой и вообще не смотрела на Стивена, а он стоял в совершенной растерянности и не понимал что делать.
        - Ведь я могла ошибиться, - начала она рассуждать в слух, - Нужно понять значение каждого слова, только тогда удостовериться, что последнее предложение истолковано верно. И если я не ошиблась, тогда мир воистину содрогнется... Стивен отошел на несколько метров в сторону тропинки, ведущей к дому, и сказал, что пойдет за Филлириусом и Кладиром. В ответ Адэль сорвалась с места, задержала Стивена и приказным голосом велела ему остаться.
        - Одиннадцать... два начала для двоих...
        Адэль сжала пальцами виски и с силой надавила. После минутного молчания она вновь заговорила сама с собой:
        - Единица - это символ начала пути. Любого пути: жизненного, смертного, временного или постоянного. Одиннадцать, то есть две единицы - это два новых пути. Два начала для двоих. Оно имело в виду два новых пути для двоих... двоих кого? Не могу! У "одиннадцати" слишком много значений. Одиннадцать как две единицы, одиннадцать Богов-создателей Вселенной... Одиннадцать Спутников смерти, столько же Спутников жизни. О, Боги...
        Стивен стоял неподвижно, почти не дышал и не мог уловить ход мыслей Адэль.
        - Я поняла! - возликовала Адэль, - Звезды - это люди. Это из древних писаний. Их авторы сравнивали людей со звездами. Мольбы и плач людей... Это война. Значит, она, все-таки, будет. Война, о которой говорят Филлириус и Кладир. Из-за нее будут плакать миллионы, о её прекращении будут молиться миллионы. Будет одиннадцатый Спутник смерти - Боль. Война не бывает без боли. Это война ознаменует два новых пути - для тебя и для нашего мира. Исход этой войны благословят одиннадцать Спутников жизни! Боги, помогите нам. Я права...
        Адэль без сил опустилась на скамью и спрятала лицо в ладонях. Стивен терпеливо ждал.
        - Ключ от двери, ведущей в конец пути, ты найдешь в смерти ключа, ведущего в его начало. Есть две двери и два ключа от каждой из них. Первая дверь приведет в конец пути на этой земле - ты вернешься домой. Войдя во вторую дверь, ты начнешь новый путь в нашем мире - останешься здесь до самой смерти и никогда не сможешь вернуться в свой мир. Чтобы получить ключ от первой двери, должен умереть ключ от второй. У себя дома ты был сильным магом. И одиноким человеком, о котором некому будет спохватиться. Потом ты оказался здесь. Когда попытался вернуться, кто-то тебя не пустил. Не пустил потому, что ещё рано. А рано, потому, что этот кто-то - один из членов вашего Совета, или весь Совет, отправил тебя сюда, чтобы ты уничтожил ключ от второй двери. Ты не сделал этого и поэтому не смог вернуться. Им нужно чтобы ты уничтожил второй ключ. Ключ он... Понимаешь, миры влияют друг на друга. Если начнется война, это может отразиться на твоем мире. Совет никогда бы не допустил этого и поэтому отправил сюда того, кого не жалко потерять, но кто в силах предотвратить беду. Они отправили тебя. Только они не поняли, что
сами подтолкнули эту войну, поставив тебя перед выбором. Они сделали то, в чем я обвинила Филлириуса: своими руками создали то, чего хотели избежать.
        Впервые за прошедшие минуты Стивен захотел заговорить, невзирая на близость ответа, который он почти понял сам.
        - Что за второй ключ? - с опаской спросил он.
        Адэль закрыла глаза и с благоговейным трепетом, словно слово было музыкой, шепнула:
        - Владис Вангорский. Император...
        Стивен с трудом верил, что его послали в другой мир ради этого, а ещё он знал, что это невыполнимо. Все его надежды, все желания. Все рухнуло. Скорее земные полюса поменяются местами, чем он сможет тягаться с сильнейшим магом этого мира.
        - Нужно сказать Филлириусу и Кладиру.
        Стивен беспокойно заторопился к дому, Адэль преградила ему путь, её лицо исказилось от ужаса, и она стала умолять молчать. Мягко отстранив подругу, Стивен напомнил Адэль об обещании не оставлять секретов.
        - Я должен сказать. Ты сама дала понять насколько это важно!
        - Ни смей, - пригрозила Адэль, - Нельзя следовать по этому пути, мы рискуем надорвать ткань мироздания. Забудь об этом.
        Стивен наклонился, поцеловал Адэль в лоб и прошептал:
        - Прости, но я скажу им. От этого, как ни как, моя жизнь зависит...
        Отойдя на шаг назад, Адэль вдруг занесла руку и с силой ударила Стивена по лицу. Замахнулась другой рукой, но Стивен предотвратил вторую пощечину. Настойчиво, но не до боли, он сжал обе руки Адэль, свёл их за её спиной и крепко прижал девушку к себе. Первые мгновения он даже не представлял что произошло, но шок быстро сменился злостью и точно Стивен знал лишь одно - если Адэль немедленно не объяснит, чем он заслужил от неё этот унизительный удар, их взаимное доверие окажется под большим вопросом.
        Внезапно она заплакала, зарыдала, захлебываясь слезами, ослабела и буквально повисала в руках Стивена. Прежде её слезы свели бы его с ума, но сейчас он слишком хорошо понимал их истинную причину, чтобы жалеть - это были слезы стыда не только за пощечину, но и за ложь, которую Адэль не собиралась развеять, за тайны, которые не думала открывать. Стивен был слишком хорошо знаком с такими слезами и прекрасно знал, чем заканчиваются подобные тайны.
        - Что-то мне подсказывает - ты не обо мне волнуешься, - с тоской проговорил он, когда плач Адэль стал тише, - Похоже, ты решила не следовать своим обещаниям.
        - Стивен... - едва протянула Адэль, и прислонилась щекой к груди Стивена.
        Он приподнял Адэль, развернулся, опустил её сбоку от тропинки и пошел к дому, а она закричала ему в след:
        - Стивен не надо! Ты не понимаешь, что делаешь!
        
        Из-за угла дома выбежали Филлириус и Кладир. Стивен остановился прямо перед ними.
        - Она знает то, что может нам помочь, - плевком выговорил он и вернулся к Адэль.
        Взяв девушку под локоть, Стивен повел её в дом. Он закрыл двери и занавесил окна. Друзья сели за стол. Адэль осталась стоять.
        - Скажи им.
        Кладир и Филлириус обменялись вопросительными взглядами.
        - Стив, послушай, может... - попытался вступиться Филлириус.
        - Не надо, - оборвал его Стивен, - Скажи-им-то-что-ты-сказала-мне, - отчеканил он.
        Адэль стояла бледная, но выражение лица говорило за неё - она не собиралась говори. Она упорно молчала, пока...
        - ДА ГОВОРИ ЖЕ! - Стивен ударил кулаком по столу.
        Пустые тарелки подпрыгнули, Адэль вздрогнула и на миг закрыла глаза, но не сказала ни слова. Стивен пошел к ней, но Кладир предусмотрительно придержал его и вежливо попросил Стивена рассказать всё самостоятельно. Подробно передав ответ Озера и толкование Адэль, Стивен гневно добавил:
        - Она не хотела, чтобы я говорил.
        Повисло недолгое молчание. Всем было интересно, почему Адэль хотела скрыть это, но никто не решился спросить. Филлириус ритмично постукивал пальцами по крышке стола, Кладир разглядывал Стивена и, наконец, спросил:
        - И ты сможешь это сделать - убить Императора?
        Утешительного ответа не нашлось ни у Стивена, ни у Филлириуса, и все взгляды обратились к Адэль. Поняв, что от неё ждут, Адэль гордо вскинула голову и со всем присущим ей достоинством заявила:
        - Во втором мире Стивен был очень сильным магом. Очень. Если он сможет достигнуть единства между своим даром и природной магией Элементов, то его дар наберет прежнюю мощь. Магия его мира и нашего, различны, но первоначальный источник у них один - Боги-создатели.
        Никто ничего не высказал, и тогда Адэль сказала то, что мнению остальных было похоже на правду:
        - Это возможно.
        
        Последующие четыре часа Филлириус, Кладир и Стивен разрабатывали подробный план обучения. Адэль не вмешивалась. Хотя и Филлириус и Кладир были достаточно одаренными магам, они не знали об Элементах столько, сколько нужно для обучения Стивена. Адэль молчала бы и дальше, если бы не мысль, что недостаточная подготовка может стоить Стивену жизни. Она разрывалась между тем, кого искренне любила и тем за кого несла ответственность, и это не давало ей покоя. Стивен рассказывал о принципах работы магии в его мире, Филлириус и Кладир - об Элементах. Вместе они искали схожие черты в магиях разных миров, но все четыре часа безрезультатно. Им требовалась единственная особенность, одинаковая для обоих миров, достаточная для того, чтобы уровнять две магии в одном теле. Адэль уже давала им подсказку. Ту самую ниточку, ухватившись за которую можно было найти ответ.
        - Даже если этими сомнительными методами, он достигнет магического равенства с Императором, у вас все равно ничего не выйдет.
        Бурное обсуждение мгновенно смолкло. Адэль привлекла внимание друзей, и у неё появился шанс. Ещё один.
        - У Вашей Светлости есть идеи? - наигранно учтиво поинтересовался Стивен.
        - Как впрочем, всегда, - парировала Адэль без тени негодования, - Если я не в состоянии отговорить тебя от самоубийства простыми словами, тогда выслушай по порядку все, что тебе действительно следует знать. Может после этого, ты подумаешь, прежде чем умирать.
        Она вышла из своего темного угла, в котором просидела все это время и изложила свои мысли:
        - Так, вот, даже если ты приспособишься к нашей магии, шансов у тебя нет. И я сейчас подробно расскажу тебе почему. Во-первых, ты был в своем мире сильным магом, но Император - не просто сильный, он сильнейший человек, что рождался в этой эпохе. Даже из-за одного этого твои шансы уже сомнительны. Во-вторых, у Императора есть Элементы. Пока не все, только три, но и они способны на то, что тебе вряд ли хотя бы снилось. Все кроме тебя, Стивен, видели, как Император поднял страну из-под земли. Или я не права? - посмотрела она холодно на Филлириуса и Кладира и тем, к своему огорчению пришлось молча согласиться, - А скоро он получит и четвертый Элемент... Сейчас, у него нет только книги и самого Элемента естественно. Книг всего семь: "Общие понятия о происхождении и существовании Элементов", четыре тома о самих Элементах в порядке создания на их основе нашей планеты, то есть сначала Земля, потом Вода, следом Огонь, затем Воздух. Последним идет Воздух, хотя он появился первым, потому, что он мощнейший из четверки. Воздух - главная основа жизни и он самый весомый. Я уверена, что у Императора нет как раз
Воздуха. Прежде чем пытаться научить Стивена тому, чему никого никогда не учили, он должен понять саму суть Элементов и то, для чего были созданы семь книг о них, - вновь обратилась она к Филлириусу и, выдержав короткую паузу, продолжила: - После четырех томов об элементах идет "Изъятие и управление". Изъятие, о том, как вырвать основную силу Элементов из их первородных сосудов и переместить эту силу в промежуточный сосуд - человеческий. Управление, о том, как управлять промежуточным сосудом. Последняя книга "Владение и уничтожение". Владение позволяет переместить силу Элементов из промежуточного сосуда в новый, постоянный сосуд. Уничтожение... для того, чтобы уничтожить Элементы.
        - Уничтожить, - встрял Стивен, - для чего?
        - Слушай, и не перебивай, - велела Адэль, - Это важно. Элементы двудольные. Каждый из них, состоит из двух частей, двух долей. Первая доля - основа мироздания. Она неприкосновенна ни при каких обстоятельствах, так как живет и мыслит самостоятельно и является источником самого существования нашего мира и всех форм жизни на нем. Эта доля была изначально в пространствах космоса, на её основе демиург создал этот мир. В шести из семи книг начиная со второй по седьмую, речь идет только о второй доле. Вторая доля, можно сказать, родилась, у каждого Элемента после того, как появился мир. Она служит для того, чтобы давать людям магический дар, и только. Но при создании мира, произошло столкновение энергии. Во вселенной пробудилась магия, которая ранее спала - магия Элементов. Магия Диптиха и Атэрха не сразу поняли происходящее и восприняли активность магии Элементов как опасность. Магия обоих миров, первого и второго, выставила защиту, из-за чего все три магии столкнулись. Произошло, как я уже сказала, столкновение энергии. Из-за этого столкновения вторые доли Элементов родились нестабильными, - Адэль
посмотрела на Стивена и впервые за последние часы не увидела в глазах злости, - Стивен, ты видел гончих и людей-птиц, они - результат этого столкновения. Их не должно было быть. Такая форма жизни противоестественна. В нашем мире есть ещё примеры столкновения, например, Скользящие острова. В твоем, на ум приходят только Триады.
        Стивен кивнул, подтвердив, что понял, о чем говорит Адэль.
        - Вторые доли стали нестабильны и из-за этого опасны. В чем конкретно их нестабильность точно сказать нельзя. Знаю только, что вторые доли способны совершать огромные магические перепады, из-за которых могут пострадать люди. Эти перепады выражаются в резком увеличение отдаваемой магии. При одном сильном перепаде все люди в мире могут разом получить дар в сотни раз превышающий дар Императора. Но человеческое тело неприспособленно для такой силы и она просто начнет убивать своих носителей. В этом случае все люди на земле могут умереть. Когда демиург понял это, он создал противовес - семь книг, о том, как уничтожить вторую долю Элементов. При её уничтожении мир, скорее всего, навсегда останется без магов и магических существ, но люди, большинство людей, уцелеют. Проблема одна - уничтожить вторые доли можно только изнутри, из самого их сердца. Для того чтобы это сделать, человек должен превратиться во вместилище для всех четырех долей. Оторвать вторые доли от первых, поместить их в промежуточные сосуды, дабы они привыкли к телу человека, а потом перенести эти доли в себя. И, кроме того, этот человек
должен быть самоубийцей, потому, что когда все четыре вторые доли Элементов окажутся внутри него, он должен провести ритуал уничтожения Элементов вместе с сосудом, то есть с собой. Не имея постоянного сосуда, каким к моменту ритуала уже будет являться человек, вторые доли потеряются в пространствах вселенной и станут безвредными клочками энергии. Так в случае сильного магического перепада можно будет уберечь мир.
        - Ты ведь не ради праздного издевательства устроила мне экскурс в вашу историю? В этом рассказе о том, насколько сильной магией завладел Император должно быть скрыто нечто, что может мне помочь? - с тревогой, но полный решимости спросил Стивен.
        - Скрыто, - кивнула Адэль, - И оно может помочь, но я не уверена, что поможет, - глядя прямо на Стивена честно сказала Адэль, - Кладир, у тебя есть карта мира?
        Маг тут же выбежал из комнаты и через секунду вернулся с метровым тубусом, из которого достал новую карту. Адэль поблагодарила его и все вместе, друзья раскатали карту на столе.
        - Чтобы дойти до финальной точки - уничтожения вторых долей Элементов - нужно сперва, добыть семь книг, без которых ритуал невозможен. После написания книг, демиург запрятал их по всему миру, поместив первую подсказку для поиска первой книги в храме Элементов, здесь, недалеко отсюда. Получив первую подсказку, можно найти первую книгу. Спрятаны они не в порядке написания, а в том порядке, в каком их следует использовать. Первой идет "Общие понятия", она хранится в храме Наар - Богини Мудрости - в Лиоре. Внутри этой книги вторая подсказка к поиску второй книги - книги Огня. В каждой книге, подсказка для поиска следующей.
        Адэль обмакнула перо в чернила и обвела в кружок надпись 'Лиор'.
        - Книга Огня, вот здесь, - Адэль нарисовала ещё один кружок вокруг города в Ажшен'Раа.
        - Далее книга Воды. Она в Никберге, на Северном материке. Потом Земля в Медин-Дашире. Следующая, "Изъятие и управление", на Южном материке в Храме Богов-создателей. "Владение и уничтожение" на острове Вайн. И последняя, после её находки ритуал можно начинать. Это Книга Воздуха, самого сильного Элемента, она спрятана надежнее всех остальных. Она постоянно перемещается. Я не знаю, от чего зависит перемещение, но последние восемьдесят лет её местонахождение неизменно - она здесь, в Гароне, в герцогстве Баррен.
        Плавным движением Адэль обвела последнюю точку.
        - Получив последнюю книгу, можно получить и последний Элемент. Четыре Элемента обитают на четырех континентах. На Центроокеанском, на нашем материке, Элемент Воды, его вместилище Озеро в Эдре. На Южном материке Земля, воплощенная в Трех холмах. На Северном - Огонь в образе вулкана Эгнетор, и Воздух на востоке в виде Древа ветров на горе Секхем-бен-эль-Самир. Император не знает где книга Воздуха. И, похоже, он ищет её уже около двух лет.
        - А ты знаешь... А с чего ты взяла, что он не знает? И почему около двух лет? - удивленно поинтересовался Филлириус, - Может она уже у него, а не знает он, как провести ритуал.
        Адэль сжала губы, прикрыла глаза и помотала головой.
        - Ритуал совсем не сложен. Трудно найти саму книгу. Если бы у него была книга вчера, сегодня у него уже был бы Воздух, - образно объяснила Адэль, - А его нет. Значит, нет и книги. А около двух лет потому, что такими, какими мы их видели - словно иссыхающими - промежуточные сосуды выглядят в начале предсмертной фазы, а начинается она после двух лет. Живут они не больше трех. Значит около двух лет назад, Император добил почти подряд три Элемента, и осталось у него не больше года, а точнее месяцев десять-одиннадцать.
        Стивен задумчиво потер подбородок и спросил:
        - То есть у Императора времени, - он быстро перебрал пальцы, - примерно до середины августа. А что потом? Если он не успеет, и промежуточные сосуды умрут?
        Адэль качнула головой из стороны в сторону, как бы говоря, что её предположение не обязательно верно:
        - Тогда Элементы либо вернутся в свои первоначальные сосуды, либо Императору придется ещё до их смерти найти другие промежуточные сосуды, если это возможно, в чем я не уверена. Раз уж вы всерьез решили воплотить в жизнь свой глупый план, то это знание - один из ваших козырей. Ты хотел знать, зачем я Императору Стивен? Я скажу. Сперва, он думал, что я бессмертна, но сейчас, наверняка, он уже знает о моем прошлом йарая, и справедливо считает, что мне известно, где последняя книга.
        Адэль сама только догадалась, но ничем это не показала. Она была уверена, что Владису известно о её прошлом. На следующий день после побега из дворца, Адэль почувствовала, как он ликует, и сейчас поняла из-за чего. Адэль собралась с духом и зачитала Стивену приговор:
        - А чтобы ты, Стивен, понимал, на что подписался, я скажу тебе, а ты запомни: вторые доли Элементов, коими ныне владеет Император, созданы для того, чтобы давать людям магическую силу. Это означает, что сейчас Император управляет сосудами, содержащими почти всю магию, которой когда-либо владели, владеют и будут владеть все маги мира во все времена. С получением Воздуха, он перенесет всю силу Элементов в себя и после этого, даже Совет в твоем мире не сравнится с ним, не говоря уже о тебе. Сильнее него будут тогда только Боги и Первородные демоны. Хочешь убить Императора - найди книгу. А ещё лучше, после того как найдешь её, перенеси Элемент Воздуха в себя.
        - А это возможно - взять последний Элемент не имея три других? - спросил Стивен, выражая общую мысль.
        - Вообще-то нет. Хотя сами ритуалы по получению каждого Элемента независимы, но в обычном случае ты получаешь Элементы, следуя по цепочке из книг, которые в свою очередь надо так же по цепочке постепенно искать. Но в обычных случаях нет рядом того, кто может сразу тебе сказать, где какая книга. Я знаю, где книга Воздуха, и ты можешь её использовать.
        'Я знаю где книга Воздуха', - повторила она про себя, и тут на неё обрушилось страшное предположение: а если демиург её для того и вернул, чтобы она стала живым проводником Стивена и указала ему как убить своего подопечного? Или он вернул её для того, чтобы она наоборот помогла Императору добыть Воздух? Снова ей придется оправдывать его ожидания! Снова, как пятьсот лет назад, делать выбор, но на этот раз, её решение может убить или Стивена или Владиса.
        'И не надейся', - сказала она демиургу и продолжила говорить, как ни в чем не бывало, но на сердце ей стало невыносимо тяжело.
        - Вторым твоим преимуществом будет твоя собственная магия. Император владеет всей магией нашего мира и может предугадать шаг любого мага. Он полностью понимает природу Элементов, и любое заклинание против него будет просчитано и остановлено мгновенно. Но ты из другого мира, и владеешь другой магией. Этого он предвидеть не может и не может знать, как работает твоя магия. И даже при этих двух условиях, сделанного тобой будет недостаточно. У Императора все равно три Элемента. Ты завладеешь лишь одним, и наличие магии второго мира не уравняет ваши силы. Ты и ступить не успеешь на территорию дворца, как он сотрет тебя в порошок.
        - Спасибо за поддержку.
        - Ты предпочтешь, чтобы я успокаивала тебя несбыточными возможностями? - ответила на выпад Адэль, - Ты хотел правду, и я тебе её говорю. Для того чтобы хотя бы войти во дворец, тебе понадобится третий козырь. Императора нужно отвлечь. Но я понятия не имею чем.
        Филлириус так и подскочил. В глазах загорелся огонь, в голосе проступила не просто надежда, но уверенность:
        - Армия! Его отвлечет армия!
        - Армия крестьян с вилами его не отвлечет, а только рассмешит, - удрученно заверила Адэль, - Забудь об этом Филлириус.
        Пророк горделиво, со знанием дела, вскинул голову и обратился только к Адэль:
        - Ты знаешь о знамение, что посетило меня незадолго до встречи с вами. В нем я видел настоящую армию из настоящих воинов. Крестьяне там тоже были, но не сплошь и рядом. Я видел войска: конницу, пехоту, артиллерию. Это была армия Адэль, самая настоящая.
        Поджав губы, Адэль громко втянула воздух и постаралась говорить как можно спокойнее:
        - Без сомнения это была армия Филлириус. Но чья армия? Быть может, ты видел его войска, сметающие твоих крестьян?!! - Адэль сорвалась на последнем слове и надрывно прокричала его.
        За окном разгулялась буря, выл ветер, холод проникал в дом.
        - Среди знати Валканы и Независимых земель много недовольных. Большинство из них, кто-то открыто, кто-то тайно, поддерживает сопротивление, - внес слово Кладир, - Среди них есть пэры и лорды, члены парламента. Они могут повлиять на своих королей. И у каждого есть собственное вооружение и войска. Собрав их вместе можно получить армию из знамения Филлириуса.
        Адэль раздраженно фыркнула. Предстоящее дело она обрисовала правдиво и опасно, но это не останавливало её друзей. Они все ещё хотят убить Владиса, и хотят даже сильнее чем прежде. У Адэль от этого началась паника, смешанная с ужасом и отчаянием.
        - Отлично, вперед, - взъелась Адэль, в очередной раз, услышав о знати, которая якобы будет на их стороне, - Только ты забыл, Кладир, что пэры Валканы и Независимых земель поддерживают не сопротивление, а самих себя. Император вырвал у них власть из-под носа, и волнует их только это, и ни как не простой народ. Они не рискнут тем, что у них осталось, и не поддадутся на ваши уговоры. На уговоры таких же плебеев, как те, из которых вы собираетесь сделать армию! Пэры и на порог вас не пустят, не то, что слушать, да ещё и соглашаться с вами!
        Довод Адэль вышел веским, и она уловила на лицах друзей резкий спад уверенности. Только Стивен невозмутимо взирал на подругу.
        - Ты права, - отчеканил он, - Я тоже считаю, что простолюдин знатные люди слушать не станут в таком важном вопросе, - Стивен с секунду помолчал, поигрывая на нервах Адэль, и победоносно поставил точку: - Но не все среди нас плебеи...
        Глаза Адэль округлились. Рот бы, несомненно, открылся, если бы девушка поспешно не закусила губу. Кладир, Филлириус и Стивен выжидающе воззрились на Адэль.
        - Немыслимо... - отреагировала Адэль спустя минуту, - Вы сошли с ума?!
        - Он прав, - пряча улыбку, поддержал Стивена Филлириус, - Ты носишь высший дворянский титул. Любой лорд Валканы и Независимых Земель не только выслушает тебя, но и последует твоему совету. Ты герцогиня Баррена, Адэль. И, на сколько, я помню, Император сам даровал тебе честь быть герцогиней по праву, а значит, ты можешь держать слово наравне с самыми титулованными мужчинами. У тебя есть власть.
        Адэль в изнеможении опустилась на стул. Для неё все рухнуло, и шансов на отступление не осталось. Стивен убьет Владиса. Её Владиса. Или Владис убьет Стивена... её Стивена. Она ощутила злобную иронию судьбы. Словно прошлое неумолимо настигало её, вынуждая заново переживать события Великой Войны. Опять будет Война, опять одного кого она любит, убьет другой, кого она тоже любит. Может быть, она снова умрет, и вновь станет йараем? А ещё через пятьсот лет всё повториться заново? А потом ещё раз, и ещё один и ещё!!! Когда ей, наконец, по-настоящему хочется жить, её друзья без жалости тащат её на смерть.
        -Хотите сделать меня послом сопротивления, метяжником? Хотите, чтобы я вломилась на ближайшую парламентскую сессию, и с претензией на место, и право голоса, заявила, что я герцогиня Баррена, умершая пятьсот лет назад?!! - закричала Адэль, пытаясь спрятать боль за злобой, - Извини, - обратилась она к Филлириусу, - но какой человек в здравом уме поверит, что мертвая женщина вернулась пять сотен лет спустя?! Да и как я вообще войду хоть в один город, когда слуги Императора повсюду нас ищут?! Меня ищут! Первый же из его людей, кто увидит меня, сразу же кинет меня в ближайшую тюрьму!
        Стивен нерешительно подошел к Адэль и приобнял её за талию. Снисхождение от друга немного привело Адэль в чувства. Она стала свободнее дышать.
        - Жалованная грамота подтвердит твой титул, и никто не станет задавать вопросов. Что касается ищеек Императора, что-нибудь придумаем. Главное, чтобы ты согласилась, Адэль. Без тебя это предприятие пойдет коту под хвост.
        Адэль неуверенно кивнула, зная - она ещё не раз пожалеет о своем выборе. Сил придавал только страх за друзей. Она не могла позволить им прыгнуть в смертельную яму в одиночку. Больше всего она хотела жить, а жить по-настоящему, значит быть верной своей жизни и тем, кто является её частью. Поняв, что битва проиграна, и война неизбежно случится, Адэль сдала последний рубеж обороны:
        - Чтобы вернуть свой дар к прежней силе, - отчетливо заговорила Адэль со Стивеном, - тебе нужно найти хотя бы одну точку опоры. Что-нибудь одинаковое для магии обоих миров. У тебя этих точек две. Боги-создатели - о них ты должен думать как о единственном первоисточнике всей существующей магии, ибо всю магию Вселенной создали они. В твоем сознании должна стереться грань между понятиями 'магия второго мира' и 'магия третьего мира'. Ты сам - вторая точка опоры. Ты был во втором мире, теперь ты здесь. Твое тело уже испытало влияние обеих магических сил. Тебе нужно только принять это на веру. Твоя магия, сила Элемента Воздуха, и... армия - три залога на попытку победить.
        
        ГЛАВА 24. СОПРОТИВЛЕНИЕ.
        
        Солнечную и теплую Ровмалу не обошла участь всего материка. Ее, как и все остальные города, накрыла густая белая пелена, столь неожиданная для местных жителей. Снегопад, разбушевавшийся в одночасье, стал главной заботой горожан, грозя уничтожить обычный порядок вещей. Жители Ровмалы пытались уберечь продовольствие, защитится от холода, наспех подготовить пропитание на будущее, и вовремя расчищать дороги и дома от огромных сугробов. Жизнь в городе буквально замерла, но вместе с тем закипела.
        Клайв и Эллисон держались всеми силами. Им, как и всем остальным, приходилось сражаться с природой, решившей вдруг снова поменять времена года местами, и это сказывалось на делах сопротивления. Регулярные секретные совещания недосчитывались участников: некоторые умерли от холода, когда спешили на очередное заседание и застряли посреди пустынных трактов; послы сопротивления доставляли вести, когда они были уже никому не нужны; многие были слишком заняты собственными проблемами, чтобы думать о другом. По сопротивлению был нанесен ощутимый удар, и, увы, не рукой Императора, а силами самой природы. Клайва и Эллисон радовало только одно - слугам Императора было так же тяжело управляться со своими делами, а поскольку они, в большинстве своем, не так болели за свои обязанности, работа императорских слуг пришла даже в больший упадок, чем дело сопротивления. Но и эта радость продлилась недолго - Император быстро поставил своих подчиненных на место и заставил работать во всю силу.
        Настала пора для очередного съезда глав сопротивления. В этот день должны были приехать самые главные члены движения из разных городов. Несмотря на погоду, лишь немногие заблаговременно предупредили о том, что не приедут, так что Клайв надеялся на лучшее. Ведь помимо важных, заранее известных тем, нужно было решать, как продолжать их дело в нынешних условиях. Можно было хотя бы попытаться использовать стихию себе на руку, как небольшую фору, которую подарила им природа. В подобных мыслях Клайв провел весь вечер, не заметив, как на город опустилась ночь. Выйдя из своего кабинета, где он записывал планы на встречу, Клайв направился в спальню, где его ждала возлюбленная. С каждым шагом из его мыслей потихоньку уходило сопротивление, уступая место мыслям об Эллисон - девушке, которая так неожиданно ворвалась в его жизнь и так быстро завоевала его сердце, что он и не успел заметить, как его жизнь изменилась. Даже его цели теперь стали другими. Волнение о чужих людях ослабло и он впервые подумал о себе, о мире, где будут жить его дети, где им предстоит строить свое будущее. И он не хотел, чтобы это был
мир, где правит Император.
        Войдя в спальню, он обнаружил картину, от которой не смог сдержать улыбку: Эллисон и Чарльз боролись за шахматную фигуру, катаясь с веселым смехом по полу. Видимо еще недавно они пытались играть, только Клайв не помнил, чтобы эта парочка усидела на месте больше десяти минут. Чарльз, обычно серьезный и невозмутимый, в присутствии Эллисон становился настоящим щенком. Клайв тоже не мог пожаловаться на недостаток любви со стороны пса, но все же именно Эллисон стала для него той, кто мог хоть немного отогнать грусть, пришедшую с уходом лучшего друга - Филлириуса. Никто из них ничего не слышал ни о Филлириусе, ни о его друзьях. Вот уже четыре месяца прошло с того дня, как они побывали в доме Клайва, а он и Эллисон всё волновались за них, но оба чувствовали, что друзья живы и здоровы и старались справляться с тревогой каждый по-своему. И если Клайв, которому Филлириус был хорошим товарищем много лет, просто не оставил себе время для волнения, то Эллисон с Чарльзом находили успокоение друг в друге.
        Размышляя обо всем этом, Клайв и даже ни смел мечтать, что вскоре всем его сомнениям, как и планам, относительно собрания, предстоит развеяться...
        
        * * *
        
        - Ты уверен, что получится? - Филлириус с сомнением посмотрел на описание заклинания, которое принес Кладир.
        - Достаточно, чтобы попробовать. По-моему, большего сейчас и не надо...
        - Логично, - кратко согласился Филлириус и добавил: - Давно мы с тобой не занимались подобными вещами. Надеюсь эти твои 'новые методы' себя оправдают.
        - Те силы, которые мы затрачивали раньше, давно перестали меня устраивать. Мир меняется, дружище. Вместе с ним меняются способы существовать. Тебя не устраивает, что эти способы придумали маги, служащие Императору, но с твоим опытом давно пора прекращать принимать лишь то, что было сделано магами нашими, пусть оно и посредственно, и отвергать хорошие нововведения, лишь потому, что их сделали маги с другой стороны.
        - Ты прав, просто иногда я сам себе кажусь чересчур старым, чтобы воспринимать, что-то новое, хотя чаще - чересчур молодым, для того, чтобы быть достаточно для этого мудрым, - улыбнулся Филлириус, - Так, что давай пошлем первую, пробную, весточку нашим друзьям.
        
        Это утро было ещё холоднее прежнего. Окна так заледенели, что ничего нельзя было разглядеть, камины топили, как могли долго, но дров было слишком мало, а везти новые обходилось слишком дорого. Но, не смотря ни на что, Клайв и Эллисон были вовсю заняты приготовлениями к собранию. Они принимали первых гостей, явившихся специально пораньше, чтобы не привлекать лишний интерес. Несмотря на договоренность, в первой группе не досчитались людей, зато приехали те, кто должен был подъехать много позже, так что Клайв оставил Эллисон в доме, а сам тем временем занялся расселением гостей по городским гостиницам.
        Эллисон, завершив часть дел, как раз отдыхала в гостиной, как вдруг в голове зазвучал голос.
        - Святые духи! Филлириус? - Эллисон пыталась собраться с мыслями, но это было очень сложно сделать с чужим голосом в голове и все же радость оттого, что пророк жив и здоров, мгновенно переполнила девушку.
        'Да это я! Гляди-ка, Кладир, а, у нас получилось! Эллисон, послушай! Ты должна приготовиться, прежде чем мы сможем пообщаться! Клайв дома?'.
        - Сегодня вечером будет, - произнесла она вслух, хотя понимала, что нужды в этом не было, - У нас собрание сопротивления.
        'Замечательно! Вдвойне хорошо! Приготовься сама и предупреди Клайва, что вечером я с вами свяжусь. Лучше будет применить заклинание контакта, знаешь о нем?'
        - Да... - она хотела спросить что-то еще, но мысли спутались, а слова застряли в горле. Из носа начала течь кровь и Эллисон теряла сознание. Кажется, Филлириус продолжал говорить, но напряжение все нарастало, и с каждой секундой голова болела сильней...
        И вдруг все закончилось.
        - Филлириус? - позвала Эллисон, впрочем, не особо надеясь на ответ.
        Подождав еще немного и так не получив ответа, она умылась и пошла к себе в комнату. Когда Эллисон подошла к лестнице, то со страхом посмотрела наверх, но с каждой ступенькой её шаги становились увереннее, и когда она поднялась, чувствовала себя отлично.
        - Ну что ж милочка, пора тебе привыкать к подобным вещам, - сказала она себе, войдя в комнату, и достала книгу заклинаний, - С такими спасителями и женихом, тебе видимо предстоит это еще не раз...
        Раскрыв книгу, Эллисон окончательно успокоилась и углубилась в чтение.
        
        Настал вечер. Собрание терпеливо ожидало вестей от Филлириуса. Даже те из них, кто не знал мага лично, были наслышаны о нем от людей, которым доверяли. Поэтому, узнав о том, что он хочет выйти с ними на связь, все решили, что именно этот вопрос сегодня первостепенный. Конечно, им было, что обсудить и до связи с пророком. Насущных проблем хватало, но все что считалось важным, они решили обсуждать после обращения Филлириуса. Поэтому когда Эллисон подняла руку, призывая к тишине, все мгновенно смолкли.
        - Филлириус готов выйти на связь. Мы используем заклинание контакта, - обратилась к собравшимся Эллисон, - Таким образом, он будет говорить с вами через меня, но прошу не создавать лишнего шума, а свои вопросы диктовать медленно и по одному. Это очень важно.
        Еще раз осмотрев всех и убедившись, что все всё поняли, Эллисон погрузилась в заклинание. Прошло лишь немногим более минуты, прежде чем она осознала, что связь с Филлириусом была налажена, и она уже может уступить ему свои сознание, зрение и речь.
        - Вечер добрый друзья! - Филлириус подождал, пока ответят на его приветствие и продолжил: - Не говорите больше одновременно. Боюсь, мост, что связывает наши сознания с Элли, чересчур хрупок, и лишнее напряжение может сломать его. Все вы, наверное, задаетесь вопросом, что побудило меня пойти на все эти трудности, чтобы обратится к вам? Как вы можете догадаться, только очень важное дело могло вынудить меня преодолеть барьер между двумя сознаниями, находящимися в разных странах, но дело это, не побоюсь этих слов, должно будет положить конец тому, против чего мы сражаемся!
        Заметив возбуждение слушателей, Филлириус немедленно попросил тишины:
        - Прошу вас! Ваша неспособность владеть собой может стать причиной моего исчезновения, не говоря уже о возможных осложнениях! Так что прошу, прежде чем что-либо обсуждать, выслушайте сначала меня. - Убедившись, что ему никто не помешает, Филлириус продолжил: - События, происходившие со мной и моими друзьями, о которых позже вам расскажут Клайв и Эллисон, заставили меня осознать, что нам уготовано в будущем. Многие из вас всегда являлись сторонниками восстания, другие же, напротив, болели за тихую борьбу. Так случилось, что к нам в руки попало пророчество, которое может разрешить все эти споры. До этого, мы прошли через великое Озеро, и его слова сходятся с нашей трактовкой пророчества! Боюсь друзья, нас ожидает война.
        Несмотря на предупреждение, некоторые все же не выдержали, и послышался взволнованный шепот, который, однако, быстро закончился.
        - Мы с Кладиром, магом, о котором многие, наверняка, слышали, пытались трактовать пророчество по-другому, но все было тщетно. В итоге мы пришли к выводу, что слова великого Озера и пророчества, говорят о том, что один из моих спутников должен вступить в схватку с Императором. Но одних слов недостаточно, чтобы дать ему этот шанс, ведь за Императором стоит великая сила, которую не одолеть без армии.
        Клайв не зная как обратить на себя внимания, поднял руку.
        - Да?
        - О какой армии идет речь? Ведь ты лучше других знаешь, что мы не соберем достаточно сил, чтобы одолеть Императора.
        Остальные согласно закивали.
        - Конечно, я не собираюсь посылать людей на верную смерть, Клайв, даже ради возможности уничтожить Императора! - добавил Филлириус с горечью, - Но у нас есть основания считать, что пэры и лорды поддержат нас.
        После этих слов он специально замолчал, давая шанс членам сопротивления осознать его слова, и продолжил уже более уверенно:
        - Разумеется, это всего лишь возможность, но с нами первая пэресса Гарона, и её слово имеет вес. Знать послушает её. Ты ведь знаешь, их вовсе не радует участь быть слугами Императора.
        - Вы заручились помощью аристократки? - изумленно спросил Клайв.
        - Долго рассказывать, но это Адэль. - Эмоциями Филлириуса, на губах Эллисон заиграла улыбка.
        - Ты уверен, что остальные признают ее равной?
        - В этом нет сомнения! - с радостью заверил Филлириус, хотя уверен до конца все же не был и, чтобы не вселять пустую надежду, добавил: - Пойдут ли они за ней, пока еще остается открытым вопросом, но у нас нет причин сомневаться в том, что они признают ее равной!
        - Это, безусловно, хорошая новость, но чего конкретно ты ждешь от нас?
        - Армию. Ведь, как сопротивление не сможет обойтись без помощи знати, так и знать не станет рисковать, не имея поддержки народа! Так, что я жду вашей помощи в сборе и подготовке войск. Многие из вас далеко не бедны и должны снабдить оружием и доспехами как можно большее число ваших людей и найти тех, кто сможет их научить и подготовить к войне! Понимаю, это слишком неожиданно, никто из вас не хочет бессмысленной смерти людей, кто-то не готов, а кто-то и вовсе против предстоящей войны, но время тихой борьбы прошло! Сейчас у нас есть возможность, и даже более того - воля судьбы, великое пророчество, которое сулит нам победу! Если мы не воспользуемся ею, вряд ли нам когда-нибудь представится другой случай! Я искренне надеюсь на мудрость и смелость собравшихся! Перед нами лежит наше будущее, и лично я собираюсь пойти ему навстречу и надеюсь, что мои собратья пойдут за мной следом! Я понимаю, что это риск, и вы боитесь сделать неправильный шаг. Но! Помните: лишь те ошибки, что мы не исправляем, являются истинными ошибками! Вы боитесь за свои жизни, но позволив сейчас, из-за своего бездействия, победить
Императору, мы проиграем уже навсегда!
        А теперь, я вас покину, так как силы мои уже на исходе. К тому же вам теперь будет, что обсудить! Прощайте...
        Последнее слово доносилось как будто издалека. Филлириус ушел из сознания Эллисон.
        
        * * *
        
        Вернувшись в свое сознание, Филлириус испытал сильнейшую тошноту и еле сдержал сытный завтрак. Все тело пророка ослабло, ноги отказывались подчиняться. Когда он попытался подняться, его колени подогнулись, и от падения его спасла лишь хорошая реакция Стивена.
        - Заклинание вымотало тебя больше, чем мы ожидали! - заметил Кладир, беспокойно разглядывая друга, - Несем его в постель, - обратился он к Стивену.
        - Постойте! - остановил их Филлириус слабым голосом, - Пока я буду приходить в себя, соберитесь в дорогу и ложитесь спать, чтобы мы могли выйти завтра с рассветом!
        - Договорились, - Стивен кивнул Кладиру, они взяли Филлириуса под руки, помогли дойти до спальни и уложили в кровать.
        Кладир отправил спать и Стивена, сказав, что сам соберет все необходимое, и предупредит Адэль. Только из уважения к хозяину дома, Стивен принял это предложение, но сомневался в том, что сможет так рано заснуть. Его одолевали беспокойные мысли о будущем, о том, что завтра, предстоял первый шаг, и о Совете, лишившем его права выбора.
        
        Проснувшись утром, Филлириус обнаружил рядом с кроватью собранный заплечный мешок. Несмотря на то, что его самочувствие улучшилось, вчерашние события были как в тумане, и он не сразу вспомнил свою просьбу собраться в дорогу. Когда же пророк осознал, что им снова предстоит долгий путь, тело его запротестовало, и он почувствовал себя настоящим стариком. Филлириус заставил себя подняться. В доме было тихо, его друзья ещё спали. Филлириус решил воспользоваться этим, чтобы попрощаться с Клэр. Как он и думал, Клэр уже встала, и занималась хозяйством в саду. 'И что можно делать в саду, в такой мороз?', - ежась от холода, подумал пророк. Он не удержался, и прежде чем окликнуть Клэр, просто постоял, наблюдая за ней.
        - Мне кажется, ничто не сможет испортить твою красоту дорогая... - прошептал он, глядя на любимую, - Столько лет прошло, казалось бы, все изменилось, а ты все так же прекрасна.
        Он вспомнил как они с Кладиром, еще совсем молодые и не в меру одаренные, путешествовали по трактирам, меняя одну женщину за другой. Сколько их тогда было? Да и сколько потом? Но она оставалась. Всегда. Единственная, кто был ему другом, единственная на кого он мог положиться, и единственная кого он, в конце концов, полюбил! Но всю жизнь им что-то мешало: сначала непомерные амбиции Филлириуса и Кладира, их желание свернуть горы и повернуть реки, страх того, что Кладир не поймет и не примет отношения лучшего друга и родной сестрой, потом ссоры, на долгие разделившие давних друзей, теперь дело сопротивления. 'И вот, который раз я прихожу с тобой прощаться...' - печально подумал пророк.
        - Не рано для работы? - окликнул он Клэр веселым голосом, но не смог спрятать грусть.
        - Как раз самое время, ты же знаешь, я никогда не любила долго спать. А вот почему ты вскочил ни свет ни заря?
        Филлириус неоднозначно пожал плечами, не отрывая взгляда от глаз Клэр. Она, улыбаясь, бросила ельник, которым укрывала от холода цветник, и подошла к Филлириусу.
        - Снова пришел прощаться со мной, Лирис?
        - Похоже, у нас входит это в привычку, - попытался отшутиться Филлириус.
        - Дурная привычка, пора с ней завязывать! - От улыбки Клэр не осталось и следа. - Но, похоже, сейчас еще не время...так?
        Смотря в ее глаза, полные надежды, Филлириус мечтал сказать ей, что она ошибается, что он давно уже устал от постоянной борьбы, что его сердце давно давало сбои от нервов и одинокой тоски, и все, что он хотел - просто остаться с ней. В тишине и покое. Однако утешительные слова так и остались у него в голове, не найдя выхода.
        - Ты же знаешь, сейчас моя миссия как никогда важна! Я не могу найти слов, чтобы описать, как я хотел бы остаться с тобой, но сейчас речь не о воплощении моих амбиций, так что нам вновь придется проститься. Но я тебе обещаю, если я выживу, и мы добьемся своей цели, я оставлю дела! И тогда я буду принадлежать только тебе.
        - Я молю светлых духов, чтобы ты, Адэль и Стивен выжили, но вы сами идете в объятия смерти. Я не хотела говорить это при всех, но отчасти я согласна с Адэль - вы сами поднимаете лавину, да ещё и бросаетесь в неё с головой. Я бы попросила вас отказаться от безумной идеи, да только из вас троих, только эта девочка и может мыслить трезво и не кидаться на рожон. Так что не буду попросту сотрясать воздух.
        Филлириус ухмыльнулся: хорошо, что при обсуждении войны рядом с Адэль не было Клэр, они бы составили против мужской половины неплохой альянс.
        - Спасибо тебе.
        - Еще бы ты меня не благодарил! - На её лице вновь появилась улыбка. - Где же ты еще найдешь столь замечательную женщину, которая будет ждать тебя, несмотря на все твои выходки?!
        Филлириус обнял Клэр и продолжил с наигранной серьезностью:
        - Задача, конечно, не из легких, но у меня было в свое время пару кандидаток...
        - Злодей ты Филлириус! Лучше прекращай свои шуточки, и пойдем в дом. Кто знает, когда судьба позволит нам снова увидеться...
        
        Когда Стивен проснулся, все уже сидели в гостиной, обсуждая дальнейшие планы.
        - Мы же собирались выехать с рассветом, почему меня никто не разбудил?
        - Да мы все просто проспали, - сказал Филлириус со смущением, отводя взгляд от Клэр.
        Кладир посмеялся и заметил, что нормально и с комфортом выспаться друзьям все равно в ближайшее время не удастся, и нужно было сполна использовать последнюю возможность. Стивен сел за стол, накинулся на завтрак и спросил с набитым ртом 'какие планы?'.
        - Прежде чем говорить о чем-то определенно, я хотел бы услышать твои предложения, - уверено предложил пророк.
        - Ну, как сказала Адэль, книга Элемента в герцогстве Баррен, - со знанием дела начал Стивен и довольный собой, отправил в рот кусок спелого помидора, - Раз мы, вроде бы единогласно решили, - Стивен покосился на Адэль, но она отвернулась, демонстрируя протест, - не дать Императору завладеть Воздухом, и за одно урвать его себе, значит нужно идти за книгой.
        - Согласен! - Филлириус перевел взгляд со Стивена на Адэль, - А как считаешь ты?
        - Давай без жестов вежливости. Ты знаешь, что я считаю, и за пару дней моё мнение не переменилось, - краем глаза Адэль заметила, как Стивен переменился в лице и поник. Из сочувствия, но с не охотой, Адэль добавила: - Но если у вас не осталось здравого смысла, то я согласна со Стивеном, и моё предложение лучшее, из того, что вы можете сделать, - Адэль намерено напомнила, что решение найти книгу и заполучить Элемент Воздуха принадлежит именно ей.
        После неловкого молчания, Филлириус хлопнул в ладоши, как бы подводя итог.
        - Что ж, тогда решено! Только надо решить, как идти.
        Стивен поперхнулся яблочным компотом: они составили идеальный план... ну почти идеальный... и не знают, как добраться до цели?
        - А можно по-разному? - насторожено сказал он, откашлявшись.
        Филлириус быстро поднял в воздух ложку, отправил её к карте, использовал вместо указки и начал объяснять:
        - Можно пойти так же, как мы пришли - вдоль гряды Норгадор, а потом резко свернуть на восток, двинуться по реке Киат а дальше вдоль границы Южных районов. А можно пойти на юг до реки Наар, по ней доплыть до речки Сепии, там - мимо гор Корделии, дальше на юго-восток до реки Лийя. Первый вариант хорош тем, что мы уже знаем дорогу и до Киат доберемся спокойно, укрытые от чужих глаз, сможет останавливаться в деревнях близ Западных районов, и изредка спать в относительном тепле. Но этот путь длиннее на несколько недель, проходит вдоль гор, где почти нет дорог, а те, что есть, занесло, и жители полупустых деревенек вряд ли их регулярно чистят. Второй вариант. Идти, вернее больше плыть по рекам, на три-четыре недели меньше, дороги нормальные, по пути много восставших городов, а значит еды и теплого ночлега. Здесь только одно 'но', но, по-моему, очень весомое: путь ляжет через герцогство Антербо - фактический центр Гарона, а там, как пить дать, на каждом шагу будут уши и глаза Императора.
        Филлириус замолчал. Стивен отодвинул тарелку и задумался. Казалось, выбор был простым: короткий, комфортный и опасный путь, либо длинный, сложный и безопасный, но Стивен никак не мог решить. На самом деле он думал, что Филлириус предложит лучший вариант, но пророк похоже, возложил эту задачу на Стивена. Долго и напряженно, сдвинув брови и подперев рукой подбородок, Стивен думал, и тут, неожиданно для всех, слово взяла Адэль:
        - Ищут меня, а не вас. Мы можем разделиться. Я пойду вдоль гор, а вы на юг. Если повезет, мы снова встретимся в герцогстве.
        - Даже не мечтай! Я не отпущу тебя одну! - прикрикнул Стивен, испугавшись за Адэль, и вдруг понял одну важную вещь. Он совсем забыл, что Император разыскивает именно Адэль, а не его и Филлириуса, и им нужно подумать о её безопасности. Она невольно помогла Стивену сделать выбор, и он озвучил своё решение: - Мы пойдет все вместе. И пойдем вдоль гор. В безопасности.
        Взгляды Адэль и Стивена встретились, и на секунду в них мелькнула взаимная благодарность.
        Значит решено. Друзья выбрали дорогу, и оставалось только надеяться, что они успеют раньше Императора и... не умрут от холода. Филлириус сказал, путешествовать им предстоит не меньше трех месяцев, а на сколько затянется неестественная зима, неизвестно. Облегчить участь помогли Кладир и Клэр. Они дали друзьям теплые шерстяные вещи и меховые шубы, обувь, легкую, но вместительную палатку, много вяленого мяса и колбас, сушеных фруктов и трех лошадей из личной конюшни. Друзья были готовы.
        Им предстоял новый и, пожалуй, самый непредсказуемый путь, начало которому было положено, казалось бы, очень давно, в тот самый день, когда Стивен встретил Адэль.
        
        ГЛАВА 25. ЛИЦО ИМПЕРИИ.
        
        Вот она - его Империя. Целая страна, восставшая из пепла давно ушедших лет. За ней: могущественная Валкана, покорившаяся новым целям, Независимые земли - двадцать семь государств, во главе с великим Валдахским княжеством. Они продали свою независимость за право быть частью его Империи. Дальше, к юго-востоку, за морем Йараев и Пурпурным морем, лежит Восточный материк, завоеванный кровью его солдат, лестью его послов, красотой его дочерей. На северо-западе, за океаном Отца-Основателя, материк варваров. Обросшие, одетые в звериные шкуры, повелители громадных снежных львов, обладатели секретов изготовления самых смертоносных военных орудий, сдались под власть Императора. И юг... На Южном континенте, пока ещё свободном от людей, Император построит новую процветающую цивилизацию. Все четыре континента, весь мир, поклоняется ему как одному из великих Императоров древности, желая стать частью нового, идеального мира. И ему все равно, что несколько сотен тысяч из бесчисленных миллионов, ненавидят его. Свита Посвящения скоро очистит мир от тех, кто продал душу Сартрасу, и тогда останутся лишь сердца, верные
Горготу, а значит и ему - Владису. Покорным он дарует новый мир, какого ещё не видела вселенная. Тогда, даже демиург сложит символы власти, уступив место тому, кто доказал своё превосходство. Тому, кого назвали священным Императором Мира.
        
        Он думал об этом постоянно. Снова, и снова, и снова... Мысли о подвластном ему мире, который он изменит, сделает лучше, пленили его восемьдесят пять лет назад. Тогда он был всего лишь мечтателем, не познавшим собственной силы. Глупым, пятнадцатилетним сыном Эктара Вайса - государственного изменника и преступника. В свое время Эктар Вайс, рожденный в знатной семье валканцев, переехавших в Вангор, носил титул князя, пока не решился на государственный переворот. Заговор раскрыли, Эктара сослали в то, что осталось от Гарона и там, как он сам рассказывал, ему подбросили ребенка.
        Нередко, глядя на Эктара, Владис задумывался о своем настоящем отце. Внутренним оком, он всегда видел себя не сыном униженного предателя, и был прав. Его настоящий отец некогда правил Валканой. Брат его отца, после смерти короля, хотел избавиться от истинного наследника - Владиса. Но кто-то спас его. Отправил младенцем в Гарон и оставил у Эктара Вайса. Сейчас Император знал, кому он обязан своей жизнью. За клятву вечной верности он дарует своему хранителю - Адэль Бъюкер - все, что она пожелает. А в благодарность, и она преподнесет ему дар - законного наследника благородных кровей, принца, которому Владис передаст мир, когда его собственная жизнь угаснет.
        К тридцати годам Владис в полной мере осознал, какой силой обладает, и кем является по праву рождения. Ещё в детстве он покинул Гарон и отправился в Вангор - страну, давно готовую к переменам. С неё он и начал. Там, спустя десять лет, он стал Владисом Вангорским - первым за долгие столетия гласом свободного народа. После тридцати пяти лет он перестал стареть. Двадцать лет он поднимался по крутому склону к малой доли той власти, что есть у него теперь. Он завоевал Восточный материк. Поднялся до титула первого Вангорского князя, стал герцогом и послом в Валкане и, наконец, увидел короля - своего властолюбивого, но бездарного дядю. В те годы судьба позвала его повторить попытку Эктара Вайса - совершить государственный переворот. В кровавом поединке он столкнул две страны - Валкану и Вангор, который тогда не был частью Независимых земель. Под его руководством Вангор одержал победу. Владис гильотинировал дядю и посадил на трон своего дальнего родственника из давно забытой династии Валайров. Он мог бы и сам занять трон Валканы, но зачем ему крупица, когда к тому времени он уже знал, что способен
получить всё. Владису исполнилось пятьдесят пять. Получив несметные сокровища от завоевания Востока, он был готов одарить мир в ответ.
        В пятнадцать он лишь мечтал о мире. В тридцать надеялся им управлять. В шестьдесят знал, как этого достичь. Сейчас, едва перешагнув столетие, он стоит на пороге власти, и она сама склоняется перед ним. Он правит всем сущим. Он - Владис Вангорский, Император Мира. Его главная цель - процветание для всех народов. И он бы отдал всю свою власть и даже жизнь, если бы был уверен, что мир справятся без него. Но мир не сможет, ибо только он - Владис - рожден способным изменить его. Не он решил, судьба решила, Элементы решили, дав ему непревзойденную силу. Они выбрали его. Его путь. Они избрали его, и он с честью следует предназначению.
        
        Последние дни Императора не оставляли эти мысли. После долгих лет поисков он приблизился к разгадке. Адэль Бъюкер стала его подсказкой. Её не изгнали, её воскресили специально, чтобы помочь ему найти книгу. "Что для тебя источник жизни? Что для тебя источник слова? Знаешь ли ты это? Знаешь ли, что в истинном источнике твоей жизни и слова есть ты сам? Знаешь ли, что в источнике есть все?". Так сказано к книге "Владения и уничтожения". Впервые прочтя эти слова, Владис не усомнился в их смысле - они указывают местонахождение последней книги, но определить тайник он не мог.
        - Источник жизни - сердце, источник слова - голос, - говорил он себе, не понимая намеков книги, пока три месяца назад не узнал правду об Адэль Бъюкер.
        "Истинных себя мы обретаем в других, - всплыли тогда в памяти Императора первые слова, написанные в первой книге об Элементах". С раннего детства, когда жизнь, казалось, покидала его дух, а отчаяние и безысходность захлестывали его виселичной петлей, внутри него всегда просыпался голос. Божественный, неземной, Владис считал его интуицией, ведущей его по предначертанному пути, пока не догадался, что внутри него говорит голос его хранителя. На многие годы этот голос стал его другом и спасением среди бесконечной грязи. Узнав, кем была Адэль, Владис осознал значение слов из первой книги. В Адэль, в её голосе, в её помощи, он из раза в раз находил истинного себя. Она стала второй его частью, его истинным источником жизни и слова. Крупица души Адэль живет во Владисе, крупица души Владиса живет в Адэль. Их соединила судьба и эта связь нерушима. 'Знаешь ли, что в источнике есть все?' - спрашивала книга. Адэль его источник, и в ней есть все - часть его жизни, часть его голоса, часть его мечтаний. И ответ. Ответ: где находится книга Воздуха. Книга перемещалась всякий раз, в зависимости от того, кто её
искал. Это была проверка, последняя проверка на право обладать всеми Элементами. Лишь человек, готовый признать себя частью другого, движимый не один лишь эгоизмом и самолюбием, мог овладеть этой силой. Книга Воздуха переместилась в место, связанное с Адэль, когда Владис впервые задумался об обладании Элементами, и признал в себе её голос, а значит и её саму, самым близким себе по духу созданием, ещё не зная, кто она. Это было восемьдесят лет назад.
        Разгадка была у Императора в руках. Оставалось определить место, настолько значимое для Адэль, чтобы туда могла переместиться сокровенная книга. Император был уверен, что это место в Гароне.
        - Откуда Ваше Величество знает, что книга именно здесь? - спросил лорд-канцлер Дэвиньён - один из немногих кому доверял Император.
        - Кроме Гарона, книга могла бы быть только на горе Йараев, если бы это не противоречило правилам демиурга, - объяснил Владис, - Книги написаны для людей, и спрятаны среди них. Дороже Гарона, для Адэль Бъюкер нет места на земле.
        - Да, но Ваше Величество, Гарон велик, а вы выбрали герцогство Баррен, - с сомнением уточнил лорд-канцлер.
        - Её голос все ещё говорит во мне, Фрэнсис. Временами он просто кричит. Мы связанны гораздо сильнее, чем я думал, и я не намерен сомневаться в этой связи. В её жизни было три особых места: Баррен, Инисово поле, где она умерла, и гора Йараев. На то чтобы обыскать каждый сантиметр на Инисовом поле, мне понадобилось два дня. На счет горы я уже сказал. Осталось только Баррен. Книга там, в замке Ладрен. Я не только знаю это, я чувствую это благодаря ей.
        Как и всегда, когда его мнением не интересовался Император, Фрэнсис смиренно промолчал. Его не волновало, как его господин пришел к решению. Главное - чтобы это решение было правильным, а уж в этом Фрэнсис не сомневался. Он знал, как любой преданный слуга Его Величества - Император прав и никаких доказательств не требуется.
        Сквозь сплошную стену деревьев, укрытых снегом, показался просвет. По-зимнему тусклое солнце, пробивалось между древних стволов. Косыми лучами его свет падал на снег, и белый ковер отзывался на игру солнца цветными бликами. Император и двадцать его слуг выехали из леса. Их взору предстало белоснежное поле, увенчанное старинным, полуразрушенным замком. Восстанавливая Гарон, Владис оставил нетронутым только это место, словно он знал, что оно нужно ему таким, каким оно осталось после Великой войны и её смерти.
        - Прибыли, - облегченно и победоносно прошептал Владис.
        
        * * *
        
        Дни тянулись медленно. Воздух был холодным и сухим. Ветер так и не появился, чтобы отогнать мрачные снеговые тучи и уступить законное место весне. Люди всего континента умирали от холода и голода - земля промерзла, весь урожай погиб. Но самую страшную из смертей несла Свита Посвящения. Гончие и Спутники смерти переходили из города в город, накатываясь как приливные волны, и оставляя за собой кровь тех, кого Император называл неверными. Кому они были неверны?
        - Новой религии, чья суть - жить по законам Горгота, - беспрекословно твердил Император.
        И ему верили. Себя самого он считал ниспосланным высшими силами проповедником. Единственным человеком, несущим истинный голос добродетели по воле Горгота - хранителя праведных. Не всех ему удавалась обращать в свою веру. Для некоторых он был обычным фанатиком, возжелавшим стать великим реформатором, для других - тираном и земным воплощением Сартраса, рожденным уничтожить всё ценное, что есть в мире, для третьих - шарлатаном и лжепророком. Но кем бы ни считали Императора его ненавистники, рискнувшие мыслить не как он, все они, со временем, стали называть его одинаково - Владисом-инквизитором. За его расчетливую жестокость, с которой он преследовал тех, кого объявлял противниками истинной веры - его веры.
        Небесный триумвират: демиург, йараи в лице Верховного судьи и Одиннадцать Богов-создателей - высшие силы, почитаемые во всем мире. Император присоединил к ним Горгота и Небесного триумвирата не стало. Люди веками верили в Небесный триумвират. Теперь, когда Император переделал старую религию, спустил с цепи Свиту посвящения, оставил миллионы на милость беспощадной зимы, горстка отважных, не поверивших в новые догмы, собралась под знаменем, называемым Сопротивление. Безоружные, не имеющие влияния и даже поддержки собственных государей, они все равно готовы биться за свою веру, за свою свободу, за свои жизни. А ведь их так мало, в сравнении с миллионами тех, кого обратил Император Владис Вангорский.
        Бенджамин невольно восхищался Сопротивлением, и благоговейный восторг и страх от их действий был не меньше чем от действий Императора. Так часами размышлял Бен, прислонившись к спинке кресла и ожидая пока Рона, закончит свои дела. Вдруг из соседней комнаты донесся раздраженный крик и треск дерева. Бенджамин подскочил с кровати, ударом вышиб дверь и увидел, как Рона сметает со стола карты и заодно все, что попадается ей под руку. Волосы спутались, под глазами несколько дней не сходили темные круги, руки перепачкались в чернилах. Бен подошел и нежно обнял её, надеясь успокоить. Ну, разве можно так изводить себя?! Роналисса не оттолкнула Бенджамина, но и на объятья не ответила.
        - Четыре месяца! - вскричала она, а потом голос стих под тяжестью забот, и она зашептала: - Мы ищем их четыре месяца и всё без толку. А сколько, мы потеряли времени, пока я приходила в себя после...
        
        Рона вспомнила тот день, когда полностью восстановила силы, и впервые увиделась с Беном после происшествия в дальних камерах.
        - Отвернись, - голосом, полным печали, приказала она тогда генералу Дриору.
        Её приводила в ужас одна мысль о том, что кто-то, даже она сама, может увидеть её изуродованную кожу. Бенджамин проигнорировал приказ и, тихо подойдя сзади, откинул длинные локоны со спины Роны, и начал расшнуровывать корсет. Рона вздрогнула и попыталась развернуться, но Бен удержал её.
        - Меня не пугает твоя сила, - сказал он ей со всей искренностью, - С чего ты взяла, что испугает твоя слабость?
        Это прозвучало как утверждение, и Рону оно совсем не порадовало. В голосе Бена ей послышалась жалость, а она не могла принять такого обращения.
        - Это не слабость, - огрызнулась Роналисса.
        Бен развязал шнуровку, и снял корсет, обнажив плавную линию талии и свежие шрамы. Один шрам проходил от левого плеча до низа правой лопатки, другой начинался чуть выше первого и, пересекая его у самого основания, тянулся через всю спину к пояснице, на пару сантиметров заходя на ягодицу. Третий наполовину опоясывал талию. Бен побежал пальцами по выступающим белым полоскам, а затем коснулся губами того места где шрамы пересекались.
        - Если это не слабость, то почему ты так боишься, что я увижу? - спросил Бенджамин, заметив, как Рону передернуло от отвращения.
        Она не ответила. Да и что она могла сказать, когда ждала от Бенджамина совсем другой реакции?
        Он поцеловал спину ещё несколько раз, и только после последнего поцелуя, который был прерван стуком в дверь, она, наконец, не вздрогнула.
        Сперва, Рона не обратила на стук внимания. Она сосредоточенно собирала всю волю в кулак - хотела рассказать Бену, как появились огромные рубцы.
        - Госпожа, - запищал знакомый голос из-за двери и леди Милинда Мидлтон робко отрапортовала: - Вас хочет видеть Его Величество. Немедленно.
        Рона вздохнула и наклонилась за корсетом. 'Рассказ о стражниках-садистах подождет', - решила она тогда, и вскоре совсем забыла, что хотела поделиться этим с Беном.
        - Помоги одеть, - шепнула она, и ответила фрейлине: - Подожди. Мне нужно одеться.
        Из-за двери сначала донеслось невнятное бормотание, а потом Милинда тихим голосом сказала:
        - Его Величество сказал, что для этого визита не нужно... э-э-э... лишних переодеваний.
        Рона кивнула самой себе и велела леди Мидлтон идти к Императору и сообщить, что она явиться через несколько минут.
        - Ты не обязана удовлетворять его всякий раз, когда он хочет, - высказался Бен впервые, спустя годы молчаливого смирения.
        С его голосе слились и боль, и злоба, ревность и мольба. Рона смотрела на Бена с бледной тенью презрения.
        - Ты молчал шесть лет, ни разу ничего не сказал с того самого, первого дня, как Владис вызвал меня впервые. Да и до этого, когда мы уезжали в храм Элементов, ты знал, что это случится, знал со дня нашего знакомства семь лет назад. Тебя все устраивало! Что изменилось сегодня? Ты что, вдруг стал ревновать? - усмехнулась Рона и в довершение съязвила: - Если бы я удовлетворяла Владиса всякий раз, когда он хочет, я бы проводила в его спальне большую часть дня и была бы свободна, только когда он занимается государственными делами. Но насколько ты видишь, генерал Дриор, Его Величество вызывает меня не так уж часто и тебе следует быть ему благодарным за это.
        Рона почувствовала, как Бенджамин поборол желание опустить взгляд. Полминуты спустя он ответил ей всем, что, похоже, накипело за долгие годы их знакомства:
        - Ничего сегодня не изменилось. Я ненавидел это с того дня как понял, чем ты для него являешься. И я ни на секунду не благодарен ему, за то, что он превратил тебя в свою потаскуху!
        Слова Бена выбили Рону из равновесия. Она пошатнулась, к глазам подступила жгучая боль, а сердце словно скрутили и выжили из него всю кровь.
        Всего месяц назад, она бы могла убить его за эти слова, но тогда лишь развернулась и ушла.
        - Ты не обяз...
        - Да Бен, не обязана, но я хочу, - ранила она в ответ и до сих пор не верила, что он простил ей эти слова.
        
        Ладонь генерала легла на плечо, и Рона, вздрогнув, будто вернулась из транса.
        - Я обязана... - застонала она сквозь слезы, - Обязана, - ещё несколько раз повторила она слово, давно ставшее её девизом. - Помнишь, что ты сказал мне четыре месяца назад?
        Бенджамин нахмурился, свел брови на переносице, и крепко сжал челюсть. С того дня он успел не меньше сотни раз принести свои извинения и поверить, что Роне может быть не все равно. Ведь его слова ранили её и неважно, по какой причине, но ей не чужды слабости, а это Бен всегда признавал её настоящей силой. Он попытался снова извиниться, но Рона не позволила.
        - От твоих извинений у меня скоро начнет кружиться голова. Я не за этим спросила. Ты тогда назвал мою реакцию слабостью, - на удивление беззастенчиво и твердо сказала Рона, - Ты был прав.
        Бенджамин в очередной раз понадеялся, что Рона откроется ему, расскажет всё, что наболело, но она сказала совсем другое.
        - Одна мысль об этих шрамах, о том, как я их получила - слабость. А у меня на спине они красуются из-за того, что я упустила герцогиню и пророка. Сначала Император посадил меня в одну из дальних камер. - Глаза Бенджамина округлись, и в них появилась жалость. Рона ничего не сказала на реакцию Бена и продолжила по существу: - Только камера не смогла мне ничего сделать. Долго объяснять, да я и сама не вполне понимаю, но суть в том, что у меня есть некая уникальная частичка дара, благодаря которой магия Сартраса на меня не действует. Камера взорвалась, а я очнулась без сознания в кандалах, надетых на крючок в потолке. Стражники камер измывались надо мной... не знаю сколько времени. На мне живого места не осталось. Меня спас от них Владис. Спас и вылечил с помощью Элементов. Это не было моим наказанием за побег герцогини, но случилось это именно из-за этого. Перед отъездом Император узнал правду о герцогине, и теперь хочет вернуть её, во что бы то ни стало. Если я не найду эту белобрысую дрянь, Владис вряд ли порадуется, что спас меня тогда. Да и в случае провала мне и самой станет ясно, что я
бесполезна.
        Рона приложила не одно усилие, борясь с собой и стараясь не сорваться на истерику, а Бен как оказалось, смотрел на неё пустым взглядом, судорожно сглатывал ставший в горле комок и не услышал и половины сказанного. Рона раздраженно вздохнула и пощелкала пальцами перед глазами генерала. Она бы и дальше приводила Бенджамина в чувства, но в комнату вошел Эзарус. Он принес те самые магические карты, на которые уповала Рона в поисках следов Адэль. Достав карты из тубуса, и развернув их на столе, Рона сразу поняла тщетность идеи. Даже эти карты с их магией не помогут. Пророк и герцогиня сбежали четыре месяца назад. К этому моменту они могут быть уже в Независимых землях, или - того хуже - на пути к другому материку. Всё безнадежно... решил Бенджамин, как вдруг Рона посмотрела Эзаруса и её глаза засияли.
        
        ГЛАВА 26. СВОБОДНЫЕ ГОНЧИЕ.
        
        Небольшая вьюга стремительно сменилась пургой. Обмерзшие голые деревья не укрывали путников от леденящей снежной бури. Снег комьями набивался за воротники, залеплял глаза, оседая на ресницах. Несмотря на холод, друзья потели, борясь со встречным ветром, появившимся неизвестно откуда. От этого они замерзали ещё больше. Казалось, будто они на вершине гор Норгадор, на высоте в несколько тысяч метров, где нет времен года, и господствует вечная зима.
        - Надо выйти из леса! - перекрикивал завывание природы Филлириус.
        Стивен и Адэль остановили лошадей и развернулись спиной к ветру - только так можно было расслышать хоть что-нибудь. Стивен знаком попросил пророка повторить.
        - Выйти! Из! Леса! В город! - сказал Филлириус медленно с надрывом, сопровождая слова жестами, на случай если друзья снова не расслышат.
        Путники переглянулись. Стивен несогласно помотал головой.
        - Нельзя, - закричал он, - Нас ищут! В городе опасно!
        Ветер на секунду переменился. Холодный поток ударил в лицо, влился в легкие и Стивен закашлялся.
        - Надо идти по старой дороге! Как мы шли к Кладиру!
        Снова ветер. В его порывах вихрился густой снег. Стоя всего в метре друг от друга, друзья едва видели лица.
        - Если выйдем в город, нас схватят! - настаивал Стивен, - Пойдем по старой дороге! Недалеко есть пещеры!
        - Мы умрем в этой буре! - возразил Филлириус, что есть сил.
        Адэль встала на сторону пророка - от ищеек Императора можно и отбиться и сбежать, а стихия подобной форы давать не собирается.
        - Старых дорог не бывает Стивен! - с уверенностью заявила Адэль.
        В очередной раз, сменив курс, пурга неистово забила в спину.
        - Выйдем в город! - взмолилась Адэль, трясясь от холода.
        Она безуспешно пыталась плотнее запахнуть шубу, прятала руку в рукавах, потом обветренные щеки в ладонях.
        Адэль знала, что Стивен ещё не простил её за поведение у Кладира, но все же вовсе не желал изводить её, да и себя с Филлириусом, холодом. Натянув поводья, Стивен кивком согласился и немедля двинулся туда, где затерявшись в снегу, стоял город. Филлириус последовал за ним. Адэль на минуту задержалась. Шнуровка на сапоге развязалась, а он был больше её размера и норовил соскользнуть последние полчаса. Адэль хотела подтянуть его, не слезая с седла, но толстая шуба и много одежды под ней, не давали дотянуться. Тогда Адэль спрыгнула с лошади и увидела темное расплывчатое пятно, мелькнувшее среди деревьев. В такую погоду, что только не привидится... кроме черных теней на совершенно белом снегу. На долю секунды Адэль повернулась туда, куда пошли Стивен и Филлириус, но сперва не увидела ничего кроме сплошной стены снега. А потом... Это Стивен? Нет - тень. Медленно Адэль обвела взглядом лес, насколько могла видеть.
        Первая тень проскочила спереди, вторая сбоку, справа... Может олень? Волк?
        Взгляд Адэль задержался на деревьях слева.
        Мелькнула тень.
        Адэль насторожилась. Она не двигалась с места.
        Ещё тень. Четвертая.
        Адэль сделала шаг и провалилась по колено в сугроб.
        И ещё одна тень.
        Одна и та же?
        Нужно было вылезти из сугроба и сесть на лошадь, но тогда Адэль придется отвлечься и она потеряет из виду эти тени.
        Тень. Опять слева. Быстрая, бесшумная. Слишком быстрая, но не настолько, чтобы быть в нескольких сторонах почти одновременно.
        "Она не одна".
        Не опуская взгляд, Адэль ухватила рукой ногу, помогая себе её вытащить, потом вторую. Потом руки потянулись к кнутам.
        Мерным шагом, построившись клином, гончие появились из снежного тумана прежде, чем Адэль коснулась рукоятей кнутов. Она оступилась и одна нога снова увязла в снегу по щиколотку. Гончие - полулюди-полузвери - двигались на четырех лапах, но по мере приближения к Адэль выпрямились и зашагали подобно человеку. Звериные тела приобрели человеческие очертания. Обрисовались крупные плечи, торс. Шерсть на верхней половине тела укоротилась, но не исчезла полностью. Передние лапы стали руками с бугрящимися мышцами. Пальцы заканчивались длинными когтями. Только морды, и тело ниже талии, остались целиком звериными. Их было пятеро: человек-волк, человек-рысь, ирбис, барс и белый тигр. Из ноздрей гончих вылетало и клубилось на холоде горячее дыхание. Адэль чувствовала его даже на расстоянии. Пять пар глаз горели ярким хищным огнем. Силясь сохранить спокойствие и не заорать во все горло - нельзя привлекать внимание тварей к Стивену и Филлириусу, зовя их на помощь - Адэль вжалась в дерево. С ухода друзей прошло не больше минуты, и они наверняка уже успели заметить отсутствие Адэль. Девушке оставалось надеяться,
что буря уже замела следы, и на её поиски уйдет много времени. На своё счастье (или беду?) Адэль знала цель гончих.
        Она пристально смотрела гончим прямо в глаза. Пока все пятеро отвечали на её взгляд, Адэль незаметно тянулась к кнутам. Как только её тонкие, озябшие пальцы сжались на рукоятке, человек-шакал в один шаг преодолел оставшееся между ними расстояние и схватил когтистой рукой горло Адэль. Девушка залпом втянула побольше воздуха, выдернула кнут, принявший форму кинжала, но вонзить в гончую не успела. Адэль отвлек голос Стивена, звавший её где-то совсем рядом.
        Филлириус и Стивен появились из-за деревьев и, моментально оценив опасность, приготовились к бою.
        Шакал перехватил руку Адэль, стиснул её мощной хваткой, и от боли Адэль выронила оружие. Стивен рванул вперед. Адэль вскинула руку, останавливая друга. Откуда ни возьмись, выпрыгнула шестая гончая, и утробным, рычащим голосом сказала:
        - Это наш лес Энбис. Покинь его.
        Энбис - человек-рысь - ухмыльнулся и ослабил хватку. Адэль незамедлительно воспользовалась случаем. Послушный кнут прыгнул хозяйке в руку.
        - Убить всех, - приказала шестая гончая.
        Адэль всадила лезвие по самую рукоять, повелела кнуту принять форму серпа, и резким движение, вспорола рыси брюхо.
        Из белой мглы, со всех сторон, выскочило не меньше десятка других гончих.
        Буря начала утихать. Ветер ослаб.
        Пятерка гончих Императора кинулась на своих сородичей. Человек-барс прыгнул на Филлириуса и свалил его с лошади. Стивен рубанул мечом по спине твари. Ещё живой, барс скакнул прочь, но его настигла воздушная волна Филлириуса. Барса сбило с ног. Стивен спрыгнул с седла и воткнул меч зверю в горло. Недалеко от друзей другие гончие терзали уже бездыханные тела ирбиса, тигра и волка.
        Встав на задние лапы, одна из гончих - статный белый волк - подошел к Адэль. Стивен сразу поднял меч наизготовку, готовый отразить новое нападение, но это оказалось ни к чему. Белый волк низко поклонился Адэль и сказал:
        - Ты несешь великую благодать. Ты переменчива как сегодняшний ветер, но с тем, так же постоянная. Ведь ветер всегда ветер, и он всегда есть, даже если часто меняется, и дует то с севера, то с запада, то ещё откуда-то.
        - Ты знаешь меня Вожак? - учтиво, но настороженно, спросила Адэль у волка.
        Будучи йараем Адэль старательно изучала все расы и виды, населяющие землю.
        Гончие были умны, в некотором смысле даже умнее людей. Но их малочисленность не позволила им остаться свободными от вездесущей человеческой жадности и ненависти ко всем существам, похожим на людей лишь наполовину. Гончих преследовали и нещадно истребляли много столетий, пока сами они не сдались. Тогда люди поняли, что сочетание человеческого ума и животного чутья лучше использовать, чем уничтожать. Гончих поработили и со временем превратили в рабов человеческой воли. Немногие гончие, оставшиеся свободными, сохранили мирный образ жизни вдали от людей и поддерживали жалкое, скорее животное, чем человеческое существование. Последние двести лет вожаком свободных гончих в Гароне и на всем Центроокеанском материке был Саворн - тот самый, как сочла Адэль, белый волк, спасший друзей от гончих Роны и Императора.
        - Я не знаю, кто ты и твои друзья, - ответил вожак, - но я на половину зверь, и чую истинную натуру человека. В тебе есть величие, кем бы ты ни была. И я покорно преклоняюсь перед этим величием, невзирая на клятву, никогда не склонятся перед людьми, за то, как они поступили с моим родом. За то, что из-за людей я вынужден убивать своих, - рычащий голос вожака дрогнул от боли, и он обратился ко всем путникам: - Вы хорошие люди. Одни из лучших, что проходили через мои леса за много лет. Я чую это. Я пропустил вас в первый раз, много месяцев назад, позволю пройти и сейчас... и в любое время, когда ваш путь будет пролегать через эти земли. Все тропы замело. Я провожу вас до выхода из леса.
        - Спасибо за помощь, конечно, но мы пойдем по лесу, - ляпнул Стивен.
        Адэль и Филлириус вопросительно посмотрели на друга.
        - Мы уже решили - в городе опасно. Буря кончилась, снег перестал, по лесу надежнее.
        Вожак в один прыжок оказался рядом со Стивеном, и чуть не наткнулся на меч, поднятый с завидной реакцией.
        - Ты ошибаешься, человек. Пятеро, что напали на твою женщину, искали вас, - уверенно сказал вожак.
        - Она не моя жен... - попытался возразить Стивен.
        - За ними придут другие, - продолжил вожак, словно его не перебивали, - Они не такие как мы. Мы сильны, но не привыкли сражаться с себе подобными. В них же веками воспитывали безграничную ярость и силу. Будь их всего втрое больше, мы не справимся. А если и справимся, это обойдется нам слишком дорого за спасение всего троих, да ещё и людей. Продолжив путь через лес, ты подвергнешь опасности и своих друзей и мою стаю. Я поклялся не мстить людям, за то, что они сделали с моим видом. Но учти, если вы приведете сюда гончих Императора, что обязательно случится, реши вы не покидать лес, то я скорее сам убью вас, чем позволю им рвать остатки моей семьи на куски.
        Стивен сощурил глаза, вернул меч в ножны и с вызовом ответил вожаку:
        - Мы и сами можем сражаться с имперскими шавками!
        Вожак оскалил пожелтевшие от старости клыки, выпрямился во весь рост и, глядя на Стивена сверху, прорычал:
        - Глупец! Они знают, на что вы способны! Знают, что вас защитили мы! Они не явятся, не будучи уверенны, что преимущество на их стороне! Эти пятеро - всего лишь разведчики! Когда они придут схватить вас, их будет полсотни, не меньше! И ты погубишь всех нас! - Но разведчики все мертвы, - уже спокойнее сказал Стивен, не решаясь проверять, как поведет себя разъяренный вожак, - Остальным гончим некому доложить, где мы!
        Зубастая полуулыбка вожака, казалось, лишила Стивена прежней уверенности. Белый волк расслабился, его спина снова ссутулилась, выдавая возраст. Шерсть поблекла на глазах и начала отдавать серебристой сединой.
        - Им нет нужды докладывать, - с болезненной горечью в голосе заговорила Адэль, - Они всё доложили, как только увидели меня.
        Стивен пропустил комментарий Адэль мимо ушей и, похоже, даже не удосужился вникнуть в его смысл. Видно было, что он злился. Злился на неё - Адэль, на вожака, на весь проклятый третий мир, как он однажды назвал его. Возможно, даже злился и на самого себя.
        - Дай-мне-пожалуйста-закончить-разговор, - с резким ударением на каждом слове ответил он Адэль. В его голосе не было ни злобы, ни ненависти, ни даже безразличия, но слова пощечиной ударили по всем присутствующим. В этих словах было что-то... Адэль, видно, как и Филлириус - у пророка округлились глаза, не узнал в них друга, вожак, судя по удивлению, - прежнего благородства. В этих словах не было Стивена. Лес омрачился недолгой тишиной.
        Адэль вдруг ощутила давящую духоту. Воздух не попадал в легкие. Дышать стало почти невозможно. Через мгновение жар сменился холодом. По всему телу, от макушки до ступней, прошел озноб. Мышцы свело, острая боль хлынула к вискам, в глазах помутнело.
        'Стивен', - позвала мысленно Адэль.
        
        Все произошло так быстро, что Стивен даже не успел увидеть, как Адэль начала падать. Вожак отреагировал стремительно и ловко подхватил её одной лапой.
        - Она говорила верно. Тебе следовало прислушаться, - голосом полным безмятежного величия вожак упрекнул Стивена и прошел мимо него в гущу леса, - Объясни ему, маг. Быть может, случится так, что он прислушается к тому, кого считает другом! - бросил на прощание вожак, и его белая фигура моментально слилась с заснеженной землей и исчезла из виду.
        Стивен стоял сам не свой. Он до сих пор был в смятении: из-за холода и нападения гончих Императора, в голове все слилось в кашу, и Стивен не мог даже соображать, не то, что что-то делать. Не шевелясь, он глядел туда, где скрылся вожак. Лишь касание Филлириуса вывело его из транса, и он понял, что белый волк ушел и унес Адэль. Сам не зная почему, Стивен взбесился.
        - Куда он её унес?! - вскричал Стивен и схватил пророка за меховой ворот.
        Филлириус медленно сжал запястья Стивена и ненавязчиво оторвал от воротника.
        - У неё лихорадка. Ей нужно в город, в теплый дом. Там я смогу вылечить её. - Филлириус говорил как можно мягче, стараясь не давить излишне на друга, и без того усталого, но Стивену от этого было не легче. - Гончие из стаи проводят нас. Вожак сможет донести Адэль только до выхода из леса. В город он не войдет. Надо идти за ним, нельзя сильно отставать.
        Стивен втянул морозный воздух, взгляд прояснился, словно с него спала пелена.
        - О чем она говорила? - со стыдом спросил Стивен, избегая называть Адэль по имени, будто одно его упоминание вызывало чувства неясные для него самого, - Перед тем как... Я прослушал, - признался Стивен.
        Филлириус с досадой покачал головой. Видно было, что он сочувствовал другу и понимал - на Стивена легко тяжелое бремя, когда он попал к чужой мир, а теперь это бремя усугубилось условиями возвращения домой. Пророк мог бы, но не винил Стивена, хотя последние недели самому Стивену было бы проще, если бы друг относились к нему не с постоянной жалостью, а с тихой злобой и несогласием, подобно Адэль. Так он не чувствовал бы себя виноватым. С другой стороны, без поддержки Филлириуса он давно бы сник. Стивен встряхнул головой, прогоняя спутанные мысли, и посмотрел на пророка.
        - Адэль сказала, что гончие Императора доложили о нас сразу как увидели её, - нерадостно сказал Филлириус.
        - Как? - вознегодовал Стивен, - Их было больше? Кто-то ушел ещё до нашего прихода?
        - Нет, друг, - тяжело вздохнул Филлириус, - Они сообщаются между собой через Рону. Она отправляет их на задание и устанавливает с ними ментальную связь. Когда гончим есть что сказать, они произносят это мысленно и Рона получает их отчеты. И, кроме того... иногда ей нужно особое подтверждение, и тогда она смотрит их глазами, и видит то, что видят они. Насколько я разбираюсь в магии, могу сказать, что общаться с ними, она не может только, когда спит. Но я бы не рассчитывал на то, что эта полукровка позволяет себе дневной сон.
        Стивен без труда понял недвусмысленный намек Филлириуса. Видимо то же самое, ему пытался втолковать и вожак, но откуда белому волку знать о том, что Стивен из другого мира и почти ничего не понимает в местной магии?
        - Идем в город, - твердо произнес Стивен.
        Шесть гончих услышали решение и тут же окружили друзей. Двое самых крупных выбились из общего круга и, припав к земле (в холке они достигали груди Стива) кивком велели себя оседлать.
        - Ваши лошади не смогут нести вас достаточно быстро, а времени нет.
        Филлириус откровенно шарахнулся от подобного предложения, но быстро сообразил, в чем дело.
        - Вожак стар, но бегает не медленнее меня. Он уже далеко ушел, - довольно заявил, судя по всему, очень молодой гончий волк с красивым рыжеватым подпалом, - У нас нюх на своих. Пока вы тут спорили, недалеко - километрах в пяти - рыскали две гиены. Они конечно улитки, да и холодно им должно быть по таким-то сугробам, но Боги знают, сколько ещё имперских придет за ними. А с такими лошадьми, вас и гиены и улитки перегонят. Садись, благо вожак на двух лапах бежит - несет вашу женщину, и мы, скорее всего его догоним, - не ожидая возражений велел волк, и загадочно подмигнул Стивену: - И держись-ка покрепче за шею!
        Едва Стивен с опаской устроился на массивной спине, волк так рванул с места, как на памяти Стивена не стартовал в его мире ни один мотоцикл. Деревья в один миг замелькали полосой. От бешеной скорости закружилась голова. Стивен закрыл глаза. Через какое-то время, рядом послышалось завывание - черный волк с Филлириусом на спине, нагнал брата по стае, несущего Стивена. По бокам тоже бежали волки и подвывали что-то вроде мелодии.
        Группа волков с двумя седоками буквально летела на сумасшедшей скорости около получаса. Первые минуты Стивен боялся глаза открыть, а потом не мог отвести взгляда от мелькающих мимо деревьев, бегущих по сторонам волков и до смешного перепуганного Филлириуса, вцепившегося в густую волчью шерсть мертвой хваткой. Всегда рассудительный и с виду неустрашимый, пророк выглядел на спине волка совершенно нелепо. Тело волка отдавало сильное тепло, почти жар, и встречный зимний ветер нисколько не беспокоил Стивена. В очередной раз, подивившись страху Филлириуса перед скоростью, Стивен решил непременно починить свой мотоцикл, свалившийся в третий мир вместе с ним, и прокатить на нем пророка перед отбытием домой. 'Вот он, наверное, разозлится', - подумалось Стивену, когда он представил реакцию Филлириуса, на предложение прокатится на инопланетном транспорте со скоростью гончих. Написав в воображении картину красками, Стивен с улыбкой отказался от затеи прокатить пророка. 'А то чего доброго, заколдует, или откажется возвращать меня обратно', - посмеялся про себя Стивен и озадачился другой идеей: 'Ну, тогда
прокачу Адэль. Главное починить мотоцикл. Проложим вместе первую автомагистраль в этом золотом веке, а потом...'
        На этой ноте невинные мечтания Стивена оборвались - он поймал себя на том, что думал о ней. А поняв это, невольно признал, насколько легки и естественны были мысли. Будто она никогда не пыталась заставить его солгать другу и отказаться от единственной надежды на возращение домой. Будто никогда не давала ему той пощечины, ставшей для него ударом молота. Будто никогда не говорила ему 'ни смей', приказным тоном, словно снова была йараем, выше которого только демиург и Боги. Будто никогда ни прожигала его ненавидящим взглядом, кричащим одновременно о его никчемности, и её величии. Будто не врала и не скрывала что-то, когда отводила взгляд. В своих мыслях он представил её той самой: с белоснежными, струящимися волосами, на изгибах которых играло солнце, с раскрасневшимися щеками, увлажнившимися, от накатывающих слез, глазами, с легкой улыбкой и со словами 'я не хочу, чтобы ты забывал'... Такой она была в день его неудачного возвращения домой, такой он запомнил её, с мыслями о такой Адэль он умирал в Межпространстве. Что могло случиться за две недели, пока его не было? Что заставило её прибегнуть к
недомолвкам и лжи? Что превратило её в женщину, поселившую в Стивене неестественную неприязнь? Куда делась его Адэль?
        Проскользнувшее в мыслях её имя, заставило Стивена поморщиться.
        'Вообще хватит, - приказал он сам себе, - Нельзя всерьез думать о женщине, которая, мало того, живет на другой планете, да ещё и, оказывается, не ставит ни во что доверие и честность'.
        Стивен немного успокоился, но злополучное имя, вместе с его обладательницей, не шли из головы и стучали как дятлы, приводя в бешенство.
        'Заткнись!', - гаркнул Стивен упрямому внутреннему "я", и тут же поставил неумелую точку: Я не буду думать о ней... Я не думаю о ней... Я не думаю об...".
        - Адэль! - ясно и наяву в ушах Стивена зазвенело её имя.
        Распахнув глаза, Стивен краем глаза увидел на кристально-чистом белом снегу расплывчатые красные пятна.
        Волк под Стивеном резко затормозил и чуть не скинул седока.
        Стивен успел возблагодарить всех существующих Богов, за то, что на такой скорости гончая вообще избежала столкновения с каким-нибудь деревом. Короткий взгляд вперед показал, что Филлириусу повезло меньше: пытаясь остановиться, черная гончая налетела толи на сук или на камень. Стивен, как в замедленной съемке, глядел на пророка и волка, совершавших тройное сальто-мортале. Затем, волк полетел в дерево и со всей силой ударился хребтом о широкий ствол. Филлириус с криком упал в сугроб, но судя по непристойным выражениям, вырывавшимся из его уст, он был, по крайней мере, цел.
        Стивен успокоился за пророка, и тут же подбежал к гончей с подпалом. Волк не пострадал и Стивен начал озираться по сторонам, ища красные пятна на снегу и того, кто произнес её имя. Его встревоженный взгляд остановился на двух фигурах, примерно в двадцати метрах позади.
        - Адэль, - шепнул Стивен неслышно, и это имя побудило его со всех ног, кинуться к двум фигурам, вокруг которых впитались в снег огромные лужи крови.
        Он бежал как по прямой дороге, словно не было никаких сугробов по самое колено. Остановился в паре шагов и различил, белую шерсть, перепачканную кровью, и рядом тело Адэль, содрогающееся от холода и рыданий.
        'Цела', - заключил Стивен, мельком оглядев девушку с ног до головы.
        Облегченно прикрыв глаза, Стивен громко выдохнул.
        'Жива'.
        Адэль обернулась на посторонний звук. Казалось, только сейчас она заметила присутствие Стивена. Продолжая негодовать, подбежал Филлириус, и тут же смолк. Вокруг собрались все шестеро волков.
        - Что случилось? - голос черного волка прозвучал сдавленно, со страхом.
        Адэль попробовала говорить, но через каждое слово захлебывалась слезами:
        - Они... он... бежал быстро. Потом сбило, нас... на бегу... Напали трое, со всех сторон. А... а тот, который... сбил, он сразу... нач-чал вырывать... кожу клоками! Он отбился, а тут второй. Бросился и они... вдвоем на него одного... Третий ко мне... Вон, он, валяется, - Адэль вскинула руку в неопределенном направлении.
        Все обернулись. Голова гончего шакала лежала недалеко от тела. Рядом поблескивал кнут Адэль.
        - Ир-ирбиса он сам... сам убил. А последнего я... но он...он...
        Адэль не выдержала. Она еле дышала, всхлипывала и вдруг закричала в голос. Стивен попытался её поднять, но Адэль крепко держала шею вожака и не хотела отпускать.
        Грудь белого волка приподнялась, из пасти вытекла струйка крови.
        - Дайте мне поговорить с моей стаей, - прохрипел вожак.
        Адэль встрепенулась, но беглый взгляд в глаза вожака убил последнюю надежду. Гончий белый волк, достойно хранивший честь своего рода, скоро умрет. Адэль позволила Стивену оттащить её от слабеющего вожака и, обессиленная, она упала на снег.
        
        Гончие волки говорили недолго. Солнечные лучи лишь немного сменили угол падения. Адэль постепенно успокоилась, подбадриваемая нежной, почти отцовской заботой Филлириуса и теперь пыталась согреться, обхватив себя руками. Стивен держался чуть в стороне.
        Наконец шестеро гончих подошли к друзьям. Когда все трое встали рядом, дабы услышать что скажут волки, внутри у Адэль затеплился слабый огонек - сейчас у троих друзей одна цель, одно желание и нет споров и расхождений. Как будто всё как раньше. Она жалела, что это чувство смогло возникнуть только при столь трагичных обстоятельствах.
        - Вожак умер, - со скорбью сказал бурый волк, - У него осталось перед смертью два желания. Первое: новым вожаком станет его старший сын, которому только предстоит пережить боль от потери отца. И второе... - голос волка стих, - зная ваши планы, о которых ему по дороге поведала женщина, он принял решение и выбрал дальнейшую судьбу для своего рода. Он сказал: 'Каким бы ни был исход, я счел этих людей, и то к чему они стремятся, достойным помощи и поддержки. Если они победят, Адэль Бъюкер выполнит обещание и наш род впервые за тысячи лет вновь обретет свободу и права. Соберите всех свободных гончих, со всего континента, начните истреблять имперских тварей, покарайте их за пролитую кровь и прогнившую честь, как только мои глаза потухнут, а когда придет время, идите с этими людьми в бой ради всех нас, ради чести и истины'.
        Друзья переглянулись. Они не знали, что и сказать. Разве только, что они не мечтали о подобном. Из них троих, только Адэль в полной мере, понимала, какой дар преподнес им вожак. Армия гончих Императора - около сорока тысяч зверей. На всем континенте свободных гончих всего в два раза меньше, а преимущество внезапности делает это различие несущественным.
        'Значит, - подумала Адэль, - Филлириус и правда видел настоящую армию. Армию, которая пойдет воевать против Владиса уже с заходом солнца'.
        
        Друзья прощались с гончими. Лоран - бурый волк - подсказал, как пройти остаток пути по лесу.
        - Вы выйдете из леса за час, - печальным голосом сказал он, стоя подле тела вожака.
        Лоран искренне извинился за то, что гончие не смогут донести их до города на себе - на первом месте для стаи были похороны их доблестного вожака. Друзья с пониманием отнеслись к решению Лорана, невзирая на состояние Адэль. Девушку снова затрясло в лихорадке, лоб пылал жаром, она то и дело заходилась в приступах сухого кашля. Проводя взглядом стаю, исчезающую в снегах, путники двинулись на восток и приготовились преодолеть вторую половину пути. Мимо реки Киат, в сердце герцогства Баррен - замок Ладрен. И дорога не сулила быть легкой, ибо друзья шли за величайшей реликвией, когда-либо созданной.
        Прошло меньше десяти минут и силы покинули Адэль. Повалившись на снег, она едва не лишилась чувств. Филлириус мог бы нести её по воздуху, с помощью дара, но Стивен отказался. Он поднял Адэль и понес на руках.
        Какая-то часть её существа отчаянно зацепилась за реальность, не желая терять контроль над происходящим. Ведь гончие Императора могут напасть в любой момент. Они не пощадят ни Стивена, ни Филлириуса, а Адэль не сумеет помочь. Она тяжело переживала вынужденную ложь. Как признаться, что она знает Владиса с момента его рождения и помогла ему стать тем, кто он есть, когда Стивен и Филлириус считают его злейшим врагом, чудовищем, а для неё он остается в первую очередь тем, кто заменил ей брата? Адэль стало неожиданно легче, когда она снова почувствовала свою связь с Владисом - он был счастлив. Обессиленный организм тянул в сон, Адэль сопротивлялась. Сон смешался с явью. Не наступило ни черной пустоты, наполняющейся сказочными небылицами, ни возвращения к действительности. Адэль окутал бред. Она бормотала что-то несвязное, сама не понимая что.
        
        Стивен и Филлириус шли молча. Пророк задавался вопросом - сказала ли Адэль Стивену про своё странное поведение во дворце Императора? Спросить Стивена, он не может. Если Адэль ещё сама не решилась заводить разговор, Филлириус не имеет права делать это за неё. И все же его не покидала мысль, что произошедшая с Адэль перемена тревожит не только её саму - он давно заметил, что Стивен почти не смотрит в её сторону после того, что произошло у Кладира, а значит, касается, возможно, и их. Девушка может никогда не рассказать сама, тогда Филлириус решил - после выздоровления, он даст ей неделю, а потом без обид расспросит обо всем.
        До города друзья дошли довольно быстро. Буря окончательно прекратилась, тучи разбежались в разные стороны и открыли слабое бледно-желтое солнце. Воцарилось полное безветрие. Путники нашли ближайшую гостиницу в небольшом городишке, и для начала заплатили за три ночи - неизвестно когда Адэль придет в себя и сможет продолжать путешествие. Поднявшись в свою комнату, Стивен уложил Адэль на кровать и укутал в теплое стеганое одеяло. Филлириус подтащил стул, и сел около кровати. Закатав рукава, пророк несколько раз провел руками над головой и грудью девушки.
        - Сильный жар, озноб. Острое поветрие, - продиагностировал Филлириус, - Тебе придется посидеть с ней, пока я схожу в травницу.
        Стивен кивнул, а потом встряхнул головой, сощурившись.
        - Куда сходишь?
        - В травницу, - повторил пророк, - Там покупают травы для лечения лихорадки и разных недомоганий... Я мог бы вылечить её и без специальных трав, но тогда в лечении не будет участвовать её иммунитет и болезнь может вернуться. Так ты останешься с ней?
        Стивен витал где-то в прострации и совершенно не слушал. Смотрел впереди себя и мял в руке край куртки. Филлириус проследил за его взглядом, встал и дружески похлопал Стивена по плечу.
        - С ней всё будет хорошо, - заверил пророк, - С наше время поветрие легко лечится.
        Стивен перевел взгляд на друга и беспокойно ответил:
        - У нас это называют простудой, гриппом. Даже в моем мире от этого иногда умирают.
        Филлириус тепло улыбнулся, и улыбка, кажется, облегчила волнения Стивена. Он устроился на стуле и взял Адэль за руку. Оттерев краем одеяла обильный пот, он едва коснулся губами её лба. Он боялся за Адэль больше, чем показывал, больше, чем думал сам.
        - Побудь с ней. Все будет хорошо, - сказал пророк и тотчас покинул комнату, прихватив кошель.
        
        Филлириус без труда нашел травницу и подивился разнообразию товаров. Во всей Валкане не найти и половины того, что он увидел здесь, хотя город был маленьким и едва ли кому-то из местных жителей нужно было сколько лекарств. Восстанавливая Гарон, Император поработал на славу, и даже маленькие города стали пригодны для нормальной жизни. Правда, Филлириус отнюдь не признал это таким уж большим достижением.
        'Как это низко - он подкупает народ изобилием'.
        Из боковой двери вышел дородный старик, и попутно вытирая руки об фартук, обратился к Филлириусу:
        - День добрый, уважаемый! Вам повезло - минут двадцать назад тут такая очередь была! Все эта зима проклятая! Люди десятками слегают кто с чем! У вас-то, что друг мой? Кости ноют или быть может мигрень? Аль подагра? Меня вот уже третий год она доканывает, чтоб её ветром сдуло!
        Травник картинно плюнул - мол, старость не радость - и уставился на Филлириуса.
        - Да нет, ничего такого, - улыбнулся пророк, - У моей подруги острое поветрие. Жар, кашель и...
        - О-о-о, - травник расплылся в довольной улыбке, исчез за прилавком и вынырнул оттуда, держа в руке маленький пузырек со странной на вид фиолетовой жидкостью.
        - Вот оно - чудо средство! Пять капель на стакан горячего чая с медом, пять минут подождать и пять причин купить сразу пять пузырьков: недорого, быстро, надежно, качественно и вкусно! Как рукой снимает любое поветрие! И ещё головную боль! - продекламировал травник с такой убедительностью, что не будь Филлириус лекарем, не повел бы и глазом и отдал бы за чудо-смесь все деньги.
        - Нет, спасибо, - вежливо отказался Филлириус, категорически не доверяя "чудо" средствам, - Знаем мы эти чудеса! Лучше дайте мне вот это, - Филлириус протянул травнику листок, исписанный названиями разных трав, - И ещё маленькую бутылочку мирцы.
        Травник недоуменно изогнул бровь и издал вопросительное "А-а?"
        - Масло мирценской пихты, - пояснил Филлириус.
        - А-а-а, - понимающе протянул травник, пробубнил что-то о привередливых покупателях и шмыгнул в боковую дверь.
        
        Стивен постоянно смачивал полотенце прохладной водой и протирал потеющее лицо Адэль. Вода испарялась мгновенно. В который раз коснувшись лба девушки, Стивена едва самого не бросило в жар. Он встал, принялся мерять шагами комнату, беспокойно поглядывая на Адэль, и молиться духам, Богам, йараям и всем кому только можно было молиться в этом и других мирах.
        - Где тебя носит, Филлириус? - шепнул Стивен.
        
        Адэль обернулась на шорох. В зал вошел Император. На зеленой бархатной подушке он нес изящную диадему, искрящуюся в свете солнечных лучей. Император взял диадему, кинул подушку в угол, и заботливо увенчал голову Адэль драгоценным украшением. Обойдя девушку сзади, Владис погладил её плечи, неприкрытые платьем, и запечатлел на спине долгий поцелуй.
        - Долгих лет Императрице Адэль, - зазвучал торжественный голос Владиса над ухом Адэль.
        - Долгих лет Императрице Адэль, - донесся гомон тысяч голос.
        Адэль подошла к балконным дверям, распахнула их и вышла навстречу жаркому летнему полдню. Внизу, на Инисовом поле, множество людей бросали в воздух головные уборы и невпопад славили то Императора, то Императрицу, то сразу обоих. Владис вышел на балкон вслед за Адэль, и толпы взорвались радостными возгласами с новой силой.
        Адэль взяла руку Владиса, положила себе над сердцем, а потом поцеловала его губы.
        В центре людского сборища, терялось небольшое возвышение, спрятанное под белой тканью и окруженное солдатами. Император дал знак рукой и солдаты разом стянули с возвышения покрывало. Под ним оказался эшафот с виселицей. Петля, пока ещё свободно, обхватывала шею Стивена.
        Нежное касание руки Владиса, заставило Адэль повернуться к нему лицом.
        - Не смотри так. Ты знаешь, за что он там. Он - чужак - пытался посягнуть на наши традиции, а ты едва не позволила этого. Но я простил тебя, и, если ты захочешь, я прощу и пощажу его.
        Адэль в ответ слабо кивнула, приоткрыла глаза, и снова уснула.
        
        Стивен бросился навстречу другу и едва не сбил его с ног. Филлириус мягко отстранил его и занялся приготовлением лекарства для Адэль. Когда снадобье было готово, пророк велел Стивену открыть Адэль рот, и разом влил девушке в горло всю кружку теплого лекарства. Адэль закашлялась, но всё проглотила. После, Филлириус немного подержал руки над головой и грудной клеткой Адэль и облегченно сказал:
        - Болезнь не так сильна. К утру наша красавица будет совершенно здорова.
        Стивен в порыве радости крепко обнял друга и похлопал по спине со словами благодарности. Когда они разомкнули объятия, выражение радости улетучилось с лица Стивена.
        - Спустимся вниз, - сказал он безрадостным тоном.
        Филлириус почувствовал неладное, но расспросы решил отложить до кружки хорошего эля или стакана горячего вина с корицей.
        Вместе, Стивен и Филлириус спустились вниз, заказали перекусить картошки с тушёными овощами и ребрами ягненка и лучшего вина, что подавали в гостинице. Филлириус незамедлительно принялся за горячую еду, как только его тарелка коснулась стола.
        - Что случилось, когда вы были во дворце Императора? - в лоб спросил Стивен, да так неожиданно, что Филлириус застыл с ложкой у рта.
        К такой беседе пророк не подготовился. Он надеялся - Стивен захочет узнать поподробнее о дальнейших планах их похода за Элементом Воздуха. Но это... Запив застрявший в горле кусок картошки изрядным глотком вина, Филлириус посмотрел сначала на тарелку Стивена - так и не тронутую - потом на самого Стивена.
        - Стив, послушай...
        - Слушаю, - отрезал Стивен.
        Филлириус понял, что ему не избежать исповеди. Он собрался с духом и начал рассказывать все как было:
        - Император каким-то образом узнал, что Адэль та самая герцогиня Баррена, которая жила пятьсот лет назад и... и сделал её герцогиней вновь, предложил помогать ему, сидя в парламенте. И он счел её бессмертной и поэтому запер нас во дворце. Наверно он решил, что она одна из рода Сотхат... - Филлириус замолчал. С каждым словом признание становилось всё тяжелее. - Император подослал к Адэль прорицательницу Кассалину. Сильная женщина. Она может читать прошлое людей и немного будущее. В общем Кассалина узнала про историю с Ардалом, про то, что Адэль... любила этого человека. Кассалина предложила Адэль вызвать душу Ардала с помощью Эзаруса в обмен на её тайну бессмертия и другие знания, чтобы Император мог навсегда избавить мир от бессметных. А Адэль... бедная девочка! За много столетий ни демиург, ни йараи так и не дали ей возможности извиниться перед Ардалом. Она так жалела, что прокляла его. И так и не узнала, простил ли он её...
        - Филлириус! - взбесился Стивен, - Не надо соплей, я хочу знать, как все было, а не что она чувствовала!
        Пророк небрежно утер глаза рукавом.
        - Короче она согласилась! - выпалил Филлириус - Но никакого бессмертия у неё нет, и было. Тогда она решила... О Боги, Стив, да зачем тебе это знать?! - вопрос получился скорее риторическим и Филлириус не стал дожидаться ответа: - Она решила поведать Императору тайны йараев и демиурга! Те, что знала. Я понял это и попытался остановить её, но она наставила на меня свой кнут и ушла. А когда вернулась, сказала, что убила Кассалину прямо на глазах Императора, а тот даже не усомнился, когда Адэль уверила его, что она не бессмертна. Я не знаю, о чем ещё они говорили, но она всякий раз, когда я заговаривал о побеге, отмалчивалась или говорила, что сбегать нельзя. В ту же ночь, кто-то помог нам бежать.
        Смех подвыпивших мужчин, отдыхавших после долгого трудового дня, затих. Возмущения недовольных официанток, терпящих настойчивые, но безобидные приставания посетителей оборвались. Казалось, во всем трактире повисла невероятная тишина, но на самом деле ни один голос не стал тише.
        - Она... она... - промямлил в нерешительности Стивен. У него не было слов, и, похоже, он даже не представлял, как реагировать на рассказ, - Она предала нас, - в полном смятении толи утвердил, то спросил Стивен.
        Филлириус испуганно втянул носом воздух, глаза его округлились.
        - Стивен! Да простят тебя духи за такие слова, - возмущенно ахнул пророк, надеясь отогнать от друга глупые мысли, - У нашей девочки, конечно, есть какие-то секреты от нас с тобой, но я сам нипочем не стану подозревать её в предательстве, и тебе не позволю!
        Излишне пылкая бравада Филлириуса не убедила Стивена, но всё же вынудила успокоиться. Пророк хоть и говорил уверенно, но не смог скрыть - он смущен собственным непониманием и сам терзается от незнания.
        От Филлириуса не укрылось, что Стивену недостаточно слепой веры друга.
        - Кроме того, она спасла тебе жизнь, - решил пророк подкрепить веру фактами, в которых на своё счастье ни капли не сомневался.
        Лицо Стивена в секунду переменилось. На нем появились удивление, любопытство и... благодарность. Конечно, меньше всего ему хотелось подозревать Адэль в предательстве, и за последние слова Филлириуса Стивен словно уцепился как за спасательный плот. Филлириус рассказал ему всё, что помнил с того дня: как они нашли его, как он оставил Адэль с умирающим другом, а сам сбежал со своим горем в лес, как вернулся на крик Адэль, как они вместе - Адэль и Стивен - поднялись в воздух в мерцающем шаре магии, и наконец, как Стивен очнулся. Филлириус не сказал только одного - что Стивен умер.
        - Я думаю... Мы с Адэль думаем, - поправился Филлириус, довершая рассказ, - Она всё ещё йарай и вероятно не переставала им быть, невзирая на изгнание с горы Йараев. Среди йараев бытует закон невмешательства. Это значит, что ни йарай, ни демиург, не могут вмешиваться в жизнь людей напрямую. Они не могут являться людям, не могут посылать им ведения. Они общаются с нами посредством знаков, которые мы - люди - должны в свою очередь понять самостоятельно. На это порой уходит целая жизнь, а многие люди так и вообще никогда не замечают этих знаков. А Адэль... Ей создали заново её тело и вернули на землю, чего, по её же словам, ни с одним йараем никогда не делали. Я, признаться, ещё не успел сказать ей о своей догадке, но тебе скажу. - С минуту Филлириус молчал, подбирая верные слова, а потом, не найдя, сказал просто как лежало на душе: - Адэль как-то говорила, что у тебя нет проводника потому, что ты не из этого мира... Так вот я думаю - она не права. Адэль и есть твой проводник!
        Стивен не к месту прыснул от сдавленного смеха - идея Филлириуса показалась маловероятной. Пророка задела реакция друга, и он грозно, с толикой обиды, смерил Стивена взглядом.
        - Выслушай прежде, - буркнул Филлириус, и Стивен моментально подавил смех, - Демиург был великим человеком при жизни и таковым остался и после смерти. Он мог знать, что близятся перемены... что... но не суть. В любом случае твое появление в нашем мире не могло пройти незамеченным. Пойми Стив, люди, скачущие из мира в мир - это нарушение баланса между мирами. Узнав, что ты здесь, демиург, вероятно, насторожился, но мер предпринять не мог. Как уже говорилось, каждому человеку нужен проводник, но тебе его дать нельзя, а без проводника, в незнакомом мире... сам понимаешь. Да и оставлять без присмотра пришельца, извини за слово, он не решался. И тогда, как я полагаю, демиург пошел на частичное нарушение собственного закона о невмешательстве ради сохранения баланса, и все-таки вмешался в жизнь людей, отправив на землю полубожественную силу, способную говорить от его имени! Силу, в лице Адэль. С телом человека, она уже, по сути, не являлась йараем (йарай это только душа), а значит, демиург и не дал проводника пришельцу, но знания Адэль, приобретенные за все пятьсот лет, у неё неизменно остались. Она
йарай и человек в одном лице. И она послана сюда охранять и наставлять тебя, друг мой, - с мрачноватой торжественностью закончил Филлириус.
        Стивен медленно поднялся из-за стола, а затем залпом осушил бокал. Обилие новостей подкосило его, и он едва стоял.
        - Угу, - сдержанно промычал он в ответ Филлириусу и, развернувшись на слабых ногах, пошел наверх, в комнату, бросив на прощание: - Пойду, посмотрю как она...
        Филлириус не стал останавливать друга. Он понимал - вес его рассказа оказался для Стивена гораздо значительнее, чем оба они могли предполагать. Пускай Стивен побудет один, подумает. А он - Филлириус - пока доест остывшую еду, и закажет ещё вина, дабы облегчить свою участь вестника тяжелых новостей.
        
        Стивен волочил ноги по лестнице и путь до комнаты, где тихо спала Адэль, казался таким изнурительным. Он все думал о словах Филлириуса. Адэль его проводник... Странно звучит. Как-то официально, холодно. Адэль его друг! А их случайная встреча в Энвите, когда он спас её... Может её и вовсе не от чего было спасать, или это она в тот день спасла его? Случайная встреча. Потом, следующая случайность - Адэль повела Стивена к Вэнсу, тому самому кого искал Стивен до встречи с Адэль. После им случайно оказалось по пути, к пророку Филлириусу. И дальше они случайно шли вместе в одном направлении... Стивен мучился - так много совпадений. После предположений Филлириуса они кажутся неким планом, задуманным заранее. Он отбросил эти мысли. Если Адэль все делала по плану, по чье-то указке, то она все время притворялась, кривила своей йарайской душой, часто глядя прямо в глаза! В любом случае она шпион! Ни Императора, так демиурга. Стивен поклялся себе, что лучше б она шпионила для Императора, чем для демиурга. Ведь если бы Адэль была на стороне Императора, то Стивен, во всяком случае, точно бы знал, что её
предательство свершилось уже после его неудавшегося возвращения домой. Но если Адэль служит демиургу, то это с самого начала, с самой первой их встречи. Была ли в её словах хоть раз единая капля правды или сплошная ложь? Стивен грубо остановил себя, ударив кулаком по перилам. Нет, он не станет думать об Адэль как о предательнице. Сами мысли об этом мерзкие. К тому же она не всегда случайно шла с ним. Однажды она свернула с их общего пути, и Стивен хорошо помнил тот день. Она отправилась в Эдру, к Элементу Воды. 'Но потом мы снова встретились', - невольно мелькнуло у Стивена. В этом состоял план? Снять с Адэль подозрения мнимым расставанием? И засада у ворот Валканы, вынудившая Стивена и Филлириуса повернуть назад и последовать за Адэль, как за единственный светочем надежды... Может ли такое случится, что она вела его за собой с первой минуты и продолжает делать это сейчас? Чего хочет демиург? Поскорее избавить свой мир от пришельца? И за этим Адэль помогает Стивену найти Элемент Воздуха? Какой шикарный план! Стивен может вернуться в свой мир, только убив Императора, и тут, как раз вовремя, выясняется,
что рядом с тобой с самого начала была та, кто может в этом помочь. Демиург со своей верной Адэль во всем ему помогают! Когда Император умрет, Стивен вернется домой и демиург с Адэль вздохнут с радостью избавления - пришелец ушел! 'Это уже паранойя', - упрекнул себя Стивен. Он строит беспочвенные обвинения, когда Адэль не раз чуть не погибла. Тогда, в Эдре, она почти умерла. Прибудь Стивен всего минутой позже и нашел бы только её тело, разодранное на части. Разве может подобное быть частью какого-то ни было плана? А когда она спасла его? Для чего было это? С этими мыслями Стивен тихонько отворил дверь и застыл на пороге. Адэль спала. Тихая, кроткая.
        - Ну как ты можешь предать меня? - устало шепнул Стивен, присел на краешек кровати и погладил Адэль по щеке. Ему стало легче. Но скверные мысли не покинули его окончательно, затаившись где-то глубоко. Он не хотел возвращаться к ним. Не сейчас.
        
        Как и обещал Филлириус, Адэль поправилась на утро. Жар спал, сухой кашель почти исчез. Проснулась девушка только под вечер. За целый день Стивен и Филлириус нашли где подработать и к моменту пробуждения, Адэль ждал целый стол с разнообразными яствами. Стивен и Филлириус не обмолвились и словом об их последнем разговоре, ни между собой, ни перед Адэль. Словно никакого разговора не было. Однако на душе остался осадок и оба друга старательно скрывали это от девушки. Адэль ничего не заметила. Она слишком ослабла после болезни и обращала внимание только на предстоящий путь. Стивен искренне радовался её выздоровлению, но избегал взглядов и разговоров с ней. Его не оставляла мысль, что каждый её шаг, мог быть просчитан заранее и служить единственной цели: избавить мир от Императора руками никому не нужного пришельца, а потом избавиться и от самого пришельца. А потом Стивен смотрел на неё и снова гнал от себя эти мысли, а когда отворачивался, они вновь возвращались.
        Следующим утром путники оседлали коней, которых пришлось украсть, так как денег им не хватало, и приготовились к долгим холодным дням. Им предстояло продолжать двигаться на восток, по реке Киат, а затем вдоль всей нижней границы Южных районов, до того места, где меж двух рек, возвышаясь на холме, стоял, сияя печальной красотой былых лет, замок Ладрен. По словам Адэль, именно там хранилась священная реликвия - книга Элемента Воздуха.
        
        ГЛАВА 27. ГЕРЦОГСТВО БАРРЕН.
        
        Серые монументальные стены могли бы запросто слиться со скалой, если бы замок возвышался в пределах гор Норгадор. Но так как он был единственным сооружением среди огромного белоснежного поля, то сам напоминал небольшую гору. Замок не был самым большим зданием даже в этой стране, но его вид наводил на мысли о силе и стойкости его бывших хозяев, что возвели это сооружение. Взорам друзей, неизменно стоя в своём великолепие уже много сотен лет, открылся замок Ладрен, жемчужина герцогства Баррен.
        - Наконец-то добрались, - со вздохом облегчения заметил Стивен и с этого дня перестал помечать количество пройденных дней.
        На путь до замка, они потратили сто четыре дня. Было начало марта. Погода не изменилась, зима продолжала господствовать, ветры - свирепствовать.
        Адэль долго смотрела на свой бывший дом, и на лице ее читалась борьба. Какие бы мысли сейчас не одолевали ее, видимо они ее огорчили, так как взгляд вдруг стал полупустым и невеселым.
        - Ты уверен, что есть чему радоваться? - злобно ответила она Стивену, и резко двинулась вперед.
        Стивен вопросительно посмотрел на Филлириуса, но тот лишь пожал плечами.
        До замка оставалось еще около получаса пути, и друзья решили добраться туда сегодня, хотя солнце уже почти село и за полчаса должно было совсем стемнеть. Несмотря на теплую одежду, ночевать на улице было выше их сил, а палатка не слишком защищала от ураганного ветра, перемешанного с мокрым снегом. Не улучшало настроение и то, что каждую ночь Филлириус заставлял всех пить отвратительный на вкус отвар, чтобы не заболеть и разогреть кровь. Поэтому, когда перед друзьями открылась возможность переночевать в помещение, без снега, да еще и около пышущего жаром камина, они отбросили все сомнения и двинулись вперед, несмотря на страх перед сгущающейся темнотой.
        Когда друзья достигли замка, было уже совсем темно. Лишь луна немного освещала дорогу, но если бы не Адэль, которая твердо шла вперед, им было бы не миновать оврагов и снежных завалов, пробираясь к замку с такой скоростью. По пути им встретились несколько построек: конюшня, кладовая, дом для прислуги, но Адэль отказалась там останавливаться, объясняя это тем, что все части замка, не защищенные магическим барьером, безусловно, успели побывать пристанищем для бродяг, беглых преступников, диких животных, и неизвестно на что друзья могут так наткнуться. Вскоре они добрались до самого замка, и Адэль повела друзей в приемные покои. Несмотря на пыль, толстым слоем покрывающую пол и все поверхности, в покоях был порядок, насколько вообще может быть чисто, спустя пятьсот лет простоя без уборки. Картины, кубки, ковры, витражи, книги - все было нетронуто, не разграблено.
        - Добро пожаловать! - Адэль обвела покои широким взмахом, - Чувствуйте себя, как дома.
        В ее голосе слышался неприкрытый сарказм, удививший друзей, которые рассчитывали, что злость Адэль пропадет, когда она увидит, что большая часть ее старого дома осталась не тронута мародерами. Однако с каждой минутой она становилась все более раздражительной, и бесцеремонно отпихивала все, что мешало ей пройти к следующей двери.
        
        Ладрен... так странно и страшно возвращение сюда. Столько лет прошло, а все выглядит почти так, как и выглядело в тот день, когда она ушла. Что бы она только не отдала, чтобы никогда больше не ступать по этим залам, но Стивен и Филлириус привели её сюда. Им было невдомек, через что они заставляют её пройти, ради своей ненормальной, абсурдной идеи. Глубо внутри Адэль понимала, что в терзающих ее воспоминаниях нет вины друзей, но не могла удержать себя в руках. 'Если бы они только знали. Если бы могли понять...'. Она попыталась успокоиться, взяла себя в руки и твердо решила не срывать злость на друзьях. Она винила их в том, что оказалась здесь, за их сумасшедшую идею убить Владиса, за то, что втянули её в это, но в то же время понимала, что она могла отказаться помогать им, а раз уже согласилась, то винить только их не справедливо. Терзания Адэль стихли, когда она провела друзей к библиотеке, в которой собиралась всех уложить спать (ей не хотелось, чтобы кто-то спал в покоях - вместе они будут в большей безопасности). В тот момент, когда Адэль дотронулась до ручки двери, она поняла, что ее злость не
принесет ей ничего, кроме лишних волнений и обиды друзей. Было ли это вызвано тем, что она входила в столь значимое для нее место, или же стало итогом долгих раздумий, но внутрь комнаты Адэль вошла почти спокойной, и сожалела о том, что заставила друзей терпеть её грубость. Она вошла и произнесла слово, которое звучало здесь последний раз более пятисот лет назад. Услышав голос хозяйки, зажглись многочисленные огни и наполнили зал светом.
        - Святой Демиург, и это библиотека? - Стивен разглядывал огромное и дорого обставленное помещение с искренним любопытством.
        - Библиотека. Здесь мы будем ночевать, - улыбнулась Адэль, обрадованная, что Стивен и Филлириус ни чем не показали, что держат на неё обиду.
        - В библиотеке? Тут конечно невероятно красиво, но разве не логичнее было бы найти, что-то вроде спальни?
        Говоря о красоте, Стивен не кривил душой. Библиотека замка Ладрен была бриллиантом. Адэль как-то рассказывала о ней, когда они ещё не думали, что смогут попасть сюда.
        Первый герцог Баррена собирал произведения со всех частей света, на всех языках и вкладывал в это огромные деньги. Но не только книги, каждая из которых была уникальна и неповторима, являлись сокровищем. С каждой книгой, из каждого города, герцог привозил предметы местной культуры. Иногда это были мелкие безделушки, иногда мебель, ковры, драгоценности и одежда, а бывало и горсть плодородной земли. Так камин, был сложен из десятка разных пород мрамора, собранных со всего света, и в свете огня переливался красивым разноцветным сиянием. Книжные стеллажи были украшены резьбой с инкрустацией в разных стилях. Окна задрапированы дорогими тканями, с вышивкой и изображениями дальних стран. В свое время герцогу пришлось увеличивать библиотеку, а его потомки продолжали расширять её во все стороны и пополнять бесценными сокровищами культуры. Со временем в южной части вырос зимний сад под огромным стеклянным куполом, и он продолжал цвести, не смотря на годы и отсутствие того, кто мог бы за ним ухаживать. Филлириус сказал, что магия питает растения и деревья, и этому саду не нужен садовник. Невероятно, но на
первый взгляд трудно было сказать, что у замка нет хозяина уже пять столетий.
        - Красота этого места не единственное его достоинство. Поверь мне, лучшего места для ночлега нам не найти, - произнесла Адэль, любуясь когда-то любимым уголком в доме, - Разделятся сейчас просто глупо, а комфортно переночевать все вместе мы сможем только здесь. Один из герцогов Баррена, в свое время, был большим любителем веселых компаний. Застолья часто проводились здесь, а не в большом обеденном зале, и после ночи веселья многие порой были не в состоянии добраться до гостевых покоев и тогда их укладывали здесь, в нишах для сна и чтения. Они за гобеленами.
        - Этот любитель компаний был случайно не твоим свекром? - улыбнулся Стивен.
        На миг Адэль почувствовала, как на её лице появляется злость, но девушка быстро отогнала это чувство и решила, что если она ответит, то ничего страшного не случится.
        - Нет, что ты, когда жил отец моего мужа уже началась война, и было не время для праздников. Это был его предок. Дед, в шестом поколении. Он сделал этот замок и все герцогство, богатейшими в Гароне. Здесь летом отдыхали короли. Жить в этом замке всегда была огромная честь, а его слава гремела на весь мир и не померкла даже во время войны, когда я жила здесь. - Адэль вновь одолела грусть и тоска о былом, но на этот раз она почти сразу спрятала свои чувства.
        - Ну что же, мы должны быть ему благодарны за возможность переночевать комфортно и безопасно, в столь прекрасном месте. Я так понимаю, поиски книги мы начнем только завтра?
        - Конечно, даже при сохранившейся здесь магии, я сомневаюсь, что каждое помещение в замке освещено ей, - вступил в разговор Филлириус. - Я прав Адэль?
        - Как всегда, - ответила она с улыбкой. - Во многих комнатах огонь поддерживали слуги. Но здесь присутствовали оба варианта освещения, дело в другом - зажигать свет в пустовавшем много лет замке может быть опасно. Да и, на мой взгляд, мы слишком устали с дороги, чтобы заниматься этим сейчас.
        - Тогда решено, сегодня мы спокойно ужинаем, отдыхаем в комфорте, и отсыпаемся, а уже завтра устраиваем поиски! - заключил Филлириус, с блаженной улыбкой устраиваясь в мягком кресле.
        
        После этого друзья еще долго общались, строили планы на будущее, рассуждая, где надо будет искать книгу в первую очередь, и просто обмениваясь своими воспоминаниями, поэтому спать они легли поздно и быстро заснули, погрузившись во сны.
        Все чаще Стивену снился Третий Мир, заменив череду кошмаров о том, что произошло в детстве. Но все же сегодня образы прошлого возвращались.
        Лица родных приходили на место друзей. Ужасы катаклизма и, конечно же, последний день.
        То было неспокойное время, мир стоял на краю, и только благодаря его отцу не был уничтожен.
        Все произошло почти одновременно. Жертва отца...и матери. На той самой улице, на которой он вновь и вновь оказывался во сне: все бежали в одну сторону, за исключением ее, спешащей на помощь к сыну. Люди в панике разбегались, мешая ей, но она, падая и снова вставая, все шла вперед, пока не нашла его, Стивена. Мать, как и отец, была великолепным магом, и тоже поняла, пусть и не так ясно, что происходит, поэтому закрыла глаза сына рукой и повела его прочь. Сложно представить какие кошмары она видела, и что пережила, ведь помимо спятившей энергии она страдала и от обезумевшей толпы. В панике погибло множество людей, просто раздавленных другими, а она еще и вела его.
        Но, не смотря на все преграды, она смогла вывести его с эпицентра. Конечно же, тогда он еще не знал, но как раз в этот момент его отец закрывал своими усилиями сердце катаклизма - прореху в мироздании, из которой лилась энергия, сводившая людей с ума. И как раз в тот момент, когда у него получилось, силы матери сошли на нет, и она поддалась губительной энергии. Стивен не знал, что она увидела, он просто прочитал страх в ее глазах, а в следующую секунду, как раз, перед тем как люди стали приходить в себя, мать упала замертво.
        Она как будто бы заснула, но попытки разбудить ее ни к чему не приводили. Он звал отца, но тот уже лежал, потерявший свою силу, при смерти, буквально в паре кварталов от своей любимой жены и сына, который пытался осознать происходящее...
        На этом сновидения покинули Стивена, и он провалился в темноту.
        
        Уже ближе к утру Стивена разбудил скрип двери. Он открыл глаза и увидел Адэль, которая старалась выйти, никого не разбудив.
        - Подожди! - тихо окликнул он, уже накидывая теплую куртку.
        - Да я вообще-то... - попыталась, было остановить его Адэль, но Стивен резко прервал ее.
        - Не стоит останавливать меня, одну я тебя все равно не отпущу! - Увидев горький взгляд Адэль, Стивен поспешно добавил: - Не глупи, дело не в том, что я тебе не доверяю, просто меня ты своей натянутой улыбкой не обманешь. Ты расстроена, и сейчас ты мне расскажешь почему!
        Адэль всмотрелась в лицо друга и, кажется, поняла, что Стивен так просто не отступится.
        - Идем, - сдалась она и вышла из библиотеки.
        Стивен пошел за ней по коридору. Он не стал расспрашивать, куда они направляются, так как боялся, что начни он разговор сейчас, Адэль вновь уйдет в себя, и тогда уже он не сможет услышать, отчего она переживает. Они миновали коридор, по которому шли вчера, но перед самым выходом в вестибюль свернули к лестнице, ведущей вниз. На лестничном пролете царила тьма, и Стивен решил создать белый шар света, как вдруг начали появляться сначала блики, а затем и яркое освещение. Это была не первая магия, которую разбудил сам дом, при появлении хозяйки, но Стивену по-прежнему казалось невероятным, что старый заброшенный замок, все ещё хранит в себе столько магической энергии, работающей без сбоев.
        Спустя некоторое время они миновали лестницу, очередной коридор, и затем снова лестницу, которая вывела их в сад с другой стороны замка. Адэль прошла через галерею, уверенно вошла вглубь сада. Она обходила старые поваленные деревья, бордюры, разросшиеся сорняки, не стриженные живые изгороди, покрывшиеся мхом фонтаны и статуи. Этот сад не был укутан магией и потому пришел в уп