Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Кузнецов Александр: " Звездный Час Иуд " - читать онлайн

Сохранить .
Звездный час иуд Александр Кузнецов


        Александр Кузнецов


        Звездный час иуд


        Часть первая

        Врач медицинской части Соловецкой тюрьмы особого назначения, по иронии судьбы имеющей необычайно точную аббревиатуру СТОН, Сергей Николаевич Карповский дописывал уже пятую по счету общую тетрадь. В них заносил не свои, печальные похождения лагерного страдальца, а подводил итог двадцатипятилетней научной работы, которая, на его взгляд, должна была совершить — настоящую революцию. По крайней мере, он сам так полагал. Вообще — то он считал себя довольно скромным, но в меру, человеком. Мало ли кем считает себя каждый из нас. Да и амбиция в разной степени проявленности, все же накладывают свой отпечаток. А в науке без нее делать нечего, как бы оголтелые морализаторы не старались нас уверить в обратном. Хотя в данный момент Карповский являлся таким же заключенным, как и все те, кто находился на территории бывшего Соловецкого монастыря. А контингент в тюрьме особого назначения действительно подобрался на славу. Бывшие белые офицеры, священники, и, естественно, так называемые «антиллигенты» — какая же зона без них, творческих индивидуумов обходится? Кто же тогда стучать станет друг на друга, вдохновенно,
с огоньком. Милую сердцу атмосферу родного серпентария надо уметь создать и за колючкой. А то лучшие годы проходят бесцельно, без добрых слов в адрес ближнего, выходит одно прозябание.
        А, про шпионов, и говорить нечего. Каждый третий, если не второй, из «отдыхающих» на южном побережье холодного моря, готов родину продать с потрохами, в развес и на вынос. Политические вообще представляли весь многоцветный набор выявленных бдительными органами многочисленных уклонов, наклонов, немыслимых течений и прочих умственных извращений. К этой, изолированной от трудовых масс прослойке политической плесени, Сергей Николаевич относился с предельным вниманием. Нет, секретным сотрудником он не был, и весь этот квазиполитический бред, который, по его мнению, несли они, не записывал торопливо химическим карандашом на обрывках бумаги и не передавал грубому, и как ему казалось, туповатому, начальнику спецчасти Куракову. В первую очередь они ему были интересны в качестве ходячего и говорящего пособия в области психических отклонений от общепринятой нормы. Он считал, что все зло в мире от политиков. А фанатичное и насильственное внедрение своих идей в широкие народные массы всего лишь последствие мозговых патологий. Вот только страдают от этого, почему то нормальные люди.
        Хотя простой народ в этом виноват сам, противится, кочевряжится, сопит, вместо того чтобы широкими и стройными рядами под барабанный бой шагать в светлое будущее через болота и топи с авангардом из «выпускников» психушек. Сергей Николаевич считал себя, да так оно и было, прямым учеником известного на весь мир исследователя тайн мозга и человеческой психики Владимира Михайловича Бехтерева. Именно он, этот неугомонный ученый привил студенту военной медико — хирургической академии Карповскому страсть к научным поискам. Благодаря ему, он пропадал в психофизиологической лаборатории, в резекторской, изучал все материалы русских и зарубежных ученых в этой сложной сфере психики. Правда, с той же подачи Владимира Михайловича, его больше интересовала мозговая деятельность нормального человека, а не прочих «отклонистов». Хотя и признавал, чтобы разбираться тонкостях мышления обычного обывателя, нужно понимать и крайние проявления воспаленного сознания. А они настолько разнообразны и причудливы, что порой даже высококлассному специалисту в психиатрии очень сложно уловить нюансы. А вот чего — чего, а такого
богатого материала, как в лагере, а потом и тюрьме, Сергей Николаевич не встречал, за исключением специализированных лечебниц. Но там, как правило, пациенты были в ярко выраженных формах душевного раздрая, которые почти не поддавались лечению, то есть приведению в более или менее адекватное состояние. Хотя уже до революции академик Владимир Михайлович Бехтерев, талантливый гипнотизер, практически не имея под рукой действенных препаратов, умудрялся приводить в относительную норму на время высокопоставленных пациентов, так сказать — элиту общества. Как ему это удавалось — загадка. Ведь эффективные лекарства по настоящему стали появляться в шестидесятых — семидесятых годах двадцатого века. Заключенный Карповский частенько любил цитировать одно из выражений своего научного кумира — «наличие мозгов порой служит лишь доказательством их отсутствия». Иногда Сергей Николаевич ловил себя на мысли, что ему даже где — то повезло. Именно в заключении он смог подтвердить ряд своих предположений в области психиатрии, и, как ни странно — умозаключений итальянского коллеги Ломброзо. Как бы не критиковали
«ломброзианство» советские власти, а именно — отсутствие марксисткой позиции в исследовании полусумасшедшего судебного психиатра, а ряд положений он вывел довольно точно. Что есть, то есть. В принципе об этом люди знали давно, внутренний мир человека, его духовное богатство или нищета, прямо отражается на внешней оболочке — теле, в виде мимики, жестов, характерных выражениях, действиях. А про глаза и говорить нечего. В них вся человеческая душа как на ладони, читай — не хочу. Да и в самодержавной России его скандальные работы вызвали позитивный отклик. По крайней мере, все ведущие газеты империи весьма подробно пересказали его знаменитое выступление на всероссийском съезде врачей в 1897 году, куда он приехал по приглашению ученого сообщества. В Одессе воодушевленные соплеменники Ломброзо издатели евреи выпустили все книги. Их раскупили за считанные недели. Пришлось еще делать несколько изданий. Особой популярностью они пользовались у жандармских и полицейских чинов. Думается, им это в работе помогало. Чего — чего, а среди «бомбистов», свинченых напрочь на почве борьбы за счастье трудового народа,
«новодворских» хватало с избытком. Порой сотрудники жандармерии такие обороты в отчетах составляли, что сразу приходишь к выводу о прямом влиянии статей итальянского ученого. Будучи еще студентом, Сергей Николаевич приобрел все его работы. Со многими спорными выводами он не соглашался. Итальянец во многом явно перегибал палку, выдавая свои измышления за точные научные выводы, к тому же не проверенные многочисленными опытами.
        Свою научную работу, как ни странно, бывший ученый, а теперь заключенный, продолжил, насколько это было возможно, сначала в лагере по соседству с Беломоро — Балтийским каналом, потом на острове Попова в Белом Море. А когда этап переправили на стареньком пароходе, спущенного на воду еще при государе миротворце Александре третьем, в Соловецкую тюрьму, то и здесь ему разрешили под небольшую лабораторию занять каморку. Тем более особой мороки не было. Пусть себе изобретает, так как врачом он был прекрасным. Не подумайте, что данный факт пример фантазии автора. Это была суровая реальность тех дней. Как бы не ругали и не проклинали ту лагерную систему, но она, как ни странно, позволяла заключенным зекам — ученым продолжать исследовательскую работу по своим темам. Разумеется, не все попадали в эту категорию, а лишь те, чьи работы в дальнейшем могли принести пользу. К ним привлекались и помощники, благо готовых специалистов за колючей проволокой было немало. Известная практика «шарашек», это совершенно отдельная страница. Таких лагерных лабораторий было много. Просто этой темой до сих пор мало кто
интересуется. Например, известный ученый Чижевский даже отказался выходить на волю после окончания срока. Он уговорил лагерное руководство оставить его в местах заключения до окончания исследований.
        На этот счет был циркуляр из Москвы, чтобы начальство по мере сил поддерживало исследователей. Парадокс, но эффективность работы в неволе порой превосходила таковую у институтских коллег. Это можно объяснить только одним. Настоящий, а не мнимый ученый, за колючей проволокой полностью погружался в свою работу, степень умственной концентрации была выше. Таким образом, человек отгораживался от окружающей действительности, да и на свободу можно выйти раньше. Вклад таких лагерных самородков в развитии науки, техники был огромным. И до сих пор он не подсчитан, так, проскальзывают порой отдельные выводы, и не более того. Несмотря на свою специфичность, Гулаг из своей среды «выращивал» (весьма неудачное сравнение, но другого на уме не приходит) деятелей большого, даже государственного масштаба. Здесь классическим примером может служить личность «отца Гулага» турецкого еврея, и надо полагать сына турецкоподданного, Нафталия Арановича Френкеля. Его судьба вполне достойна современного сериала. В России, куда он переехал в царское время, стал миллионером. Прослыл дельцом с авантюристическим складом характера,
в достижении цели не брезговал ничем. В революцию, используя многочисленные связи, перекинулся на сторону победителей. В годы НЭПа добился огромных успехов в торговых операциях. Но, затем, как сказано в приговоре — за мошенничество, получил десятилетний срок. Отбывать его начал на Соловках. А куда прикажите такого деятеля откомандировать? По некоторым данным Френкель был высокопоставленным чекистом, по крайней мере, на равных общался с первыми лицами ГПУ, в том числе Ягодой и Бокией. Именно на островах Соловецкого архипелага он начал разрабатывать современную систему лагерного содержания, которая затем стала основой всего Гулага. Подготовил серьезную реформу по самоокупаемости лагерей, которая считается самой совершенной. Кроме чисто хозяйственной и экономической составляющей, а она позволяла наиболее эффективно получать отдачу от труда зеков, начал внедрять методику привлечения сидельцев к широкой общественной жизни.
        Самодеятельности, чтению газет, проведения политинформации, выпуску стенгазет, журналов, улучшения условий содержания. Одним из условий досрочного освобождения была активная жизненная позиция заключенного.
        Несчастным предлагался вполне конкретный стимул в виде дополнительных пайков, сокращения срока пребывания за колючей проволокой, порой значительного. Френкель, судя по всему сам верил, что подобная система позволяет выйти человеку на свободу «с чистой совестью», и конкретными делами в виде построенных заводов, железных дорог и каналов. А также безвестными братскими и одиночными могилами лагерных товарищей. Он проводил много экспериментов. Дело дошло до того, что заработала система самоохраны, когда зеки начинали с боевым оружием! охранять зоны. Причем, им работа в качестве охранника ВОХРа заносилась в трудовую книжку и учитывалась при выходе на пенсии. Мало того, статья, по которой отбывал срок, убиралась, и заменялась отметкой — работой по найму.
        Красноречивый пример, в Беломоро — Балтийской системе лагерей при строительстве канала. На официальных постах было менее четырех десятков сотрудников НКВД. Все должности, начиная от инженерно — технического персонала, административно — хозяйственной прослойки, охраны, и тому подобное занимали ЗК. Одним словом заработал «лагерный социализм» — по заслугам, труду и возможностям. В тридцать девятом году начальников лагерей стали весьма строго наказывать за повышенную смертность личного состава, за недостаточное развитие общественной жизни, социалистического соревнования и внедрения стахановских приемов работы. Серьезных постановлений правительства на эту тему выпущено достаточно. Если кто не знает, в те годы подобные документы были обязательными для исполнения.
        Это не поздние годы советской власти, когда на все разнарядки начинали забивать строительным копром, и класть детородные части тела. А менять кресло начлага на нары, или не дай Бог — стенку, им очень не хотелось.
        Поэтому и ставили всех подчиненных и временно изолированный контингент на уши. Но и это порой им не помогало. В свою очередь было репрессировано несколько начальников Соловецкого лагеря, и прочих сотрудников за экономические и прочие преступления, в том числе личного обогащения. Реформатор Френкель второй раз был осужден в 1937 году, но от сурового наказания опять ловко отвертелся. Все таки, высокие покровители были у власти. Уже не хочется думать, кто и что ему помогло в очередной раз. Толи прирожденная сметка, толи связи. Тут уж как в известной присказке, организационный талант не просидишь, а срок скостишь. Вновь начал активно работать в любимой системе Гулага. За огромные достижения был награжден орденами. В 1943 году получил звание генерал — лейтенанта инженерной службы. Умер своей смертью заслуженным пенсионером. Несомненно, у него были организаторские способности, решительность, и хорошо разработанная гибкость позвоночного столба, феноменальный нюх и ум. Автор не идеализирует Гулаг. Ограничение свободы страшный грех. Какие бы условия не были в тюрьме, даже самой лучшей — швейцарской, но
неволя есть неволя, тем более за незначительные нарушения закона, или по злому навету завистников и откровенных дураков. Простой солдат на вышке видел в зеках явно не друзей, а лиц, от которых можно в любое время получить удар заточкой и побег. У служивых была своя правда, как бы сегодня к этому не относились. Ну, а, для рядового зека, призванный с Владимирщины или Нижегородчины сельский парень, являлся ненавистным ограничителем личной свободы — вертухаем. Многосотлетний опыт охраны ясно говорил, что для этого нужно находить физически крепких, выдержанных и психически уравновешенных солдат. Не случайно же еще Петр первый считал, что ремесло тюремщика самое окаянное, а посему служить должны люди веселые и крепкие, дабы в «гнусность не войти». Как говорится, сильного волка может удержать только более сильный зверь во всех отношениях. Диалектика, однако. Да и первые команды «волкодавов» появились из охранников в незапамятные времена. Когда им приходилось днями преследовать целые группы беглецов по тайге да болотам, то без специальной подготовки не обойтись. А в годы великой отечественной войны самыми
боеспособными оказались гитлеровские дивизии СС, которые в свою очередь, ведут свою родословную от охранных отрядов. Критики системы принудительного заключения, забыли самый главный принцип, которого придерживалась (или пыталась осуществить) советская власть. В первую очередь речь шла не только о наказании, но и исправлении осужденных. Лозунг «на свободу с чистой совестью», не вчера появился. Сегодня, к сожалению, нас завалили огромным количеством мифов, легенд, страшилок и просто нелепостей. Все смешали в одну кучу — политические, бытовые и уголовные преступления организованных банд и прочих криминальных сообществ. В двадцатые и тридцатые годы по количеству смертных приговоров наряду с контрреволюционерами впереди шли откровенные бандиты. А их после хаоса гражданской войны в огромной стране расплодилось огромное количество. И глупо эту категорию относить к несчастным жертвам тоталитаризма. Яркий пример. До 1927 года в Арзамасском уезде Нижегородской губернии действовала банда под руководством бывшего белого офицера Долгополова. Из чисто идейного борца с советской властью он незаметно для самого себя
переродился в настоящего бандита. Грабили, насиловали и убивали всех подряд. Трижды прав великий кормчий Мао — винтовка рождает власть, но она очень быстро владельца оружия приводит к потере нравственных ориентиров, и все заканчивается безумием. Ненависть появляется там, где кончается любовь.Похоже, сегодня победили в русской культуре откровенные бандиты. Насаждается чисто криминальная романтика и принцип — схвати ближнего первым за глотку, иначе он загрызет тебя. Многочисленные исследования ученых, в том числе и закрытые от широкой общественности, четко показывают, что типичный уголовник не считает себя виновным в совершенных преступлениях. Он относит свои действия к случайности, потере контроля, проискам злобных и коварных правоохранительных органов, недругов, и непричастности ко всему, что он совершил. Во многих случаях ярко выражена патология человеческой морали. В то же время в тридцатых годах перегнули палку в поисках политических врагов. Одно дело — бывший «ленинец», эсэр или бандит с кровью на руках, другое — крестьянин и простой рабочий, по простоте душевной рассказавшим анекдот. В последнее
время появились отдельные работы, где исследователи высказывают мысль, что подобный крен верхушкой карательных органов был допущен сознательно, а нити ведут далеко за рубеж. К сожалению, реальная жизнь этой системы скрыта густым туманом. В то же время не могу спокойно читать отдельные «квазидокументальные» подделки, где авторы заламывают руки и визжат, что, дескать, неизвестно, сколько было посажено и уничтожено в лагерях несчастных людей. Называют цифры чудовищные. Говорю откровенно. Это бред законченных идиотов, с ярко выраженной атрофией всех мозговых отделов. В любом исследовании, пусть даже жутких фактов, в первую очередь необходимо уходить от эмоциональной составляющей. Нам отвязанных либералов за глаза хватит. Цифры, цифры и только цифры. И ничего кроме цифр. А они все есть. Или почти все. Многие не подозревают, что в системе Гулага действовала самая четкая методика учета этапов, количества осужденных в том или ином лагере, а также статей, по которым отбывается срок. Есть учетные карточки, личные дела, описи, сведения секретных сотрудников, которые легко перепроверяются по многочисленным
ведомостям. Среди них нормы выработки, финансовые отчетности, учет и снятие с довольствия, получение спецодежды, книги санитарного учета, причины смерти, и, обязательное указание места погребения умершего по болезни, расстрелянного или убитого при попытке к бегству. Есть система отчетности по применению оружия сотрудниками охраны, конвойных и комендантских команд. В них указаны типы и даже номера штатного оружия, из которого велась стрельба, количество потраченных боеприпасов. В обязательном порядке прилагается отчет лица применившего оружие. Есть еще много отдельных документов косвенных, которые, тем не менее, дают ясную картину. Пусть, по каким либо причинам, часть документов сознательно не составлена, или потеряна, но это все очень легко перепроверяется по дублирующим и иным данным. В ряде документов, подтверждающих расходование боеприпасов, еще в двадцатых годах и начале тридцатых, совершенно открыто писали следующее; «для высшей социальной защиты от враждебных элементов в числе пяти лиц использовано пятнадцать патронов к револьверу системы наган». Вот так обыденно и просто сказано о прерывании
человеческих жизней, чьих — то сыновей, отцов, мужей. Мне однажды повезло познакомиться с одним таким архивом. Первое ощущение после работы с документами, что я совершаю что — то нехорошее, высматриваю в давно ушедших людях самое мерзкое, грязное и противное.
        После этого долго мылся в ванной. Ощущения прилипшей грязи было реальное. Все эти признания в совершенных преступлениях, показания свидетелей, анонимки. Отчеты сексотов, бланки о согласии сотрудничества с органами, объяснительные, медицинские осмотры, болезни, в том числе психические, мужеложество, извращения, попытки суицида. Номера этапов, тюрьмы, предупреждения о степени опасности каждого заключенного и тому подобное. Свидетельства о смерти, под которыми подписывалось несколько человек. В тех архивах сталинского времени, подробнейшим образом просвечивалась вся лагерная и тюремная жизнь, вплоть до настроений в той или иной камере и отдельного сидельца. И в то же время рядом бумаги о получение необходимой профессии, присуждение разрядов, выдача разнообразных премий, поощрений, даже грамот за успешное выполнение планов. Порой попадалась переписка осужденных. Им писали близкие, они отвечали родным, рассказывали об участии в концертах. Ведь даже в неволе жизнь продолжалась. Мало кто знает, что порой заключенные молодые женщины выходили замуж за своих тюремщиков — вертухаев. И такая любовь
вспыхивала, что можно только нам позавидовать. А какие крепкие браки получались! Жены, бывшие зечки, дочери врагов народа, провожали любимых на войну, и ждали их возращения. И дети у них вырастали достойные.
        Получали высшее образование, некоторые стали докторами наук. Вот таких людей тюрьмы и лагеря не ломали. Да и начальники лагерей не все сволочи и садисты были. Подавляющее большинство честно выполняли свой долг и соблюдали социалистическую законность. Все это отработанная до мельчайших деталей сложная административная машина. А когда работает многоуровневая система, то автоматически действует механизм государственного контроля, проверки, ревизии со всех сторон. Держат руку на яремной вене исправительной структуры, в первую очередь; политические работники, юридические, финансовые, подрядчики, заказчики, медицинские, санитарные, снабжения, связи, специальные отделы и т.д.
        После ликвидации советского союза демократически настроенные дети и внуки репрессированных «пламенных революционеров» толпами ринулись в архивы, которые по величайшей глупости объявили открытыми. Эти профаны надеялись увидеть своими глазами бумаги с личной подписью Берии и подробной инструкцией, как ловчее пытать и мучить их предков. Но, представляю, какой ужас они испытали, когда собственными глазами почитали признания дедушек и бабушек в неблаговидных делах, пьянстве, воровстве, разглашении гостайны, клевете, сексуальных оргиях, педофилии, гомосексуализме, лесбиянстве, доносах на своих товарищей по партии. Многие по глупости продолжают верить, что в революцию, не важно какую — социалистическую или капиталистическую, идут люди «с чистыми руками и горячим сердцем». В жизни — то все наоборот получается. Среди пламенных борцов с несправедливостью, преобладают неадекваты. А это страшная сила, не ведущая ни жалости, ни сострадания. Особый шок вызывают у потомков расписки о тайном добровольном сотрудничестве с лагерной администрацией и обязательном информировании о любых разговорах заключенных.
Главное, эти самые доносы навсегда сохраняются в личных делах. И все это наследие прошлого пронумеровано, прошнуровано, подшито, учтено. Так что, речи о фальсификации и подделке идти не может. Уверен, что самое первое желание у отпрысков «пламенных борцов» после знакомства с темной стороной родичей было такое — лучше бы вся эта картотека сгорела синим пламенем! Мы многого не знаем о деятельности сексота Ветрова, который вроде бы впоследствии стал собирателем и сочинителем лагерных мифов. А их в этой среде водится огромное количество, начиная от времен царя Гороха. Причем, они с каждой эпохой трансформируются и порой выглядят очень правдоподобно. Оказывается, под тонким слоем серой лагерной пыли наряду с безвинными божьими коровками и кузнечиками прячутся настоящие гремучие змеи, тарантулы и скорпионы. Лучше эту пыль не поднимать. Себе дороже будет. Подразумеваю, что эту истину первым понял писатель Горький, когда посещал Соловецкий лагерь особого назначения — СЛОН, а потом Беломоро — Балтийский канал. Сколько из — за этого на него набросано грязи, а сколько еще выльют дерьма! По мне бы, все тюрьмы
закрыть, лагеря распустить. Но, сможем ли мы тогда спокойно ходить по улицам? Не станет ли для рядового гражданина обычный выход в магазин настоящей русской рулеткой. Только в барабане револьвера гнезда будут заняты боевыми патронами, кроме одного.
        Система строгой отчетности в лагерях к началу тридцатых годов была отработана до совершенства. Контроль внешний и внутренний за настроениями, и, даже мыслями узников действовал круглосуточно. В лабораторию Карпинского постоянно наведывался Кураков. В первые посещения шумно нюхал воздух, и интересовался, а не может ли бывший научный элемент в своих пробирках вместо лекарств изготовить что — то взрывчатое, или особо ядовитое с целью удушения вредными испарениями сотрудников лагерной администрации. На эти обвинения Сергей Николаевич возмущался, и пытался втолковать этому, как его там, недоразвитому гэпеушнику — энкаведешнику о предназначении разрабатываемого им препарата. Сотрудник молча слушал, смотрел непонимающими глазами, зачем — то вертел пробирки с содержимым, хмыкал, качал головой и уходил. Периодически забирал тетради с пронумерованными страницами для обязательной проверки на «наличие антисоветских призывов и элементов враждебной агитации». Карповский про себя злорадно ухмылялся.
        Интересно, как этот, по всей видимости, полуграмотный особист будет разбираться в научной терминологии. Данный вид служаки был полным подтверждением теории аномальных отклонений профессора Ломброзо, чем меньше развития у данной особи, тем более выражена склонность к самореализации за счет унижения, подавления и оскорбления окружающих.
        Сегодня выдался относительно спокойный день. Осмотрев больных, которые помещались в бывшей монастырской больнице, Карповский направился в лабораторию. Он привык, что здесь его считали не от мира сего, даже коллеги по медицинской части — такие же бывшие свободные граждане.
        — Ага, стоит только Куракову отвернуться, а коварный шпион задумал очередную пакость…- толстая дверь в лабораторию открылась, и в нее заглянул Виктор Иванович Якимов, приятель, и, естественно зек, да только не совсем обычный. Несколько лет назад служивший в этих самых органах, которые к ночи поминать жутковато, — разрешите, Сергей Николаевич?
        — А-а, гражданин начальник! Милости просим. — Как можно язвительнее ответил Карповский, — В библиотеке вам сегодня не сидится? Читателей нет.
        Библиотека для тюрьмы была очень даже приличной. Не побоюсь сказать, едва ли не самая лучшая изо всей системы Гулага. В ней сохранялась большая часть монастырского книгохранилища с уникальными рукописными изданиями.
        — Есть повод, и очень значительный, — улыбнулся посетитель и аккуратно повесил свой зековский черный ватник на, кованный две сотни лет назад, гвоздь.
        — Ну, да и светишься ты Витя, как семилинейная лампа под абажуром. Как обычно, по чистому?
        — Фу, как не интеллигентно. Вам государство спирт для опытов выделяет, а вы его… ай- ай, гражданин ученый, для личного употребления. Сегодня будет водочка.
        — Да, можете вы товарищи в жизни хорошо устраиваться. Даже здесь, на краю ледовитого океана дополнительную пайку находите. Я же совсем забыл, вы же по библиотечному делу числитесь. Это про вас говорят, кому тюрьма, а энкаведешнику дом родной. Даже угадывать не буду, кто вам эту мелкую радость незаметно доставил. Тайный агент через монастырскую стену перебросил?
        — Все вам расскажи. Хотя, почти угадали…
        Бывший сотрудник органов ВЧК быстрым движением извлек бутылку водки и сложенную газету. Ученый из ящика извлек нехитрую закуску. Судя по тому, как быстро был организован нехитрый стол, подобную процедуру они проводили не один раз. Водку разлили в разнокалиберные лабораторные емкости. Автор в этой сцене абсолютно ничего не придумал. Есть отчеты тайных агентов, где ясно говорится, кто, где и с кем, по какому поводу и во сколько. Уверен, что подобная бумажка, подписанная очередным Ветровым или Хетровым, с фактом распития спиртных напитков заключенными Карповским и Якимовым тихо лежит себе в пожелтевшей картонной папке в нынешнем архиве ФСБ и ждет своего радостного и светлого дня. В тюрьме в каждой стене не по паре глаз и ушей, а по целой дюжине. Не меньше и носов, которые принюхиваются ко всем подозрительным запахам. Конечно, большая часть лагерного населения была лишена таких праздников, но, тонюсенькая прослойка придурков, к которым относилась данная пара, порой могла себе позволить прикоснуться к радостям жизни.
        Все же Гулаг, даже в самые жуткие годы совсем не походил на фашистские концлагеря — настоящие фабрики смерти. Как бы сегодня не старались провести насильственные аналогии. Во многих лагерях приветливо раскрывали свои двери лавочки с нехитрым набором товаров, а в более продвинутых и демократически выдержанных зонах, продвинутые начлаги в рамках соцзаконности могли организовать, что — то похожее на кафе. В некоторых местах этого не было.
        — За наше ближайшее освобождение, — торжественно провозгласил экс чекист.
        — Шутки у тебя Витя самые неуместные, — ответил Карповский, немного отдышавшись после первого стакана. — Мне лет семь, если не прибавят еще, в лагерях топтаться. Да и тебе, не меньше. Я то ладно, шпион, но тебе — то за что впаяли?
        — Завистники, клеветники, доносчики даже в нашу среду пробрались, — привычно ушел от надоевшего вопроса Виктор. Он не обращал внимания на постоянные подначки ученого. Что с них взять, с цивильных. Шпак, он и в Африке шпак, пусть даже с ученым званием. Хотя человек хороший. Да и знаком он с Сергеем Николаевичем давно, с двадцатого года. По мобилизации тот попал в армейский госпиталь. Тогда врачи на вес золота были, что у белых, что у красных. А юный Виктор, лихой кавалерийский разведчик два раза попадал к нему на операционный стол. Первый раз руку зацепило, а вот второй раз серьезно. Не успел в быстротечной кавалерийской сшибке увернуться, и чиркнула казачья шашка по голове. Да так, что прорубила череп. Так бы и умер в мучениях комразведвзода, если бы не этот доктор, оказавшийся превосходным нейрохирургом. Вытянул его с того света. Золотые руки у него. Даже обидно, что такого талантливого ученого с энциклопедическими знаниями лишили свободы. Взяли после научной командировки в Вену, где проходил очередной всемирный съезд психиатров и психологов. Свои же завистники из ученой среды от всей широты души
дали показания, причем добровольно и радостно, чуть ли под праздничный туш духового оркестра. Да и сам Виктор после перевода в центральный аппарат в Москву, примерно с середины тридцатых годов почувствовал, что в органах что — то стало меняться. Причем, в худшую сторону. Нет, на первый взгляд, все оставалось по прежнему. Борьба с вражеской агентурой и их подлыми приспешниками, велась днем и ночью.
        Количество забросов с сопредельной стороны стало увеличиваться с середины тридцатых годов. Как бы не иронизировали нынешние зубоскалы, а всех усерднее и наглее вели себя спецслужбы Румынии, Польши, Финляндии и азиатских государств. Пресловутое клише — английский шпион, в приговорах звучало намного реже, а немецкий агент был вообще эксклюзивной вещью до начала войны. Атмосфера стала другой. Незаметно стали заменяться кадры. Вместо прошедших фронты сотрудников, начальниками отделов, даже второстепенных, вспомогательных подразделений и служб, стали назначаться малознакомые люди. Про более высокие инстанции и говорить нечего. Та прослойка видимо, пустила корни основательно. Большинство из них в самые опасные дни страшной гражданской войны обитали в тылу. И было странно видеть, как они очень быстро делают карьеру. Правда, у них было колоссальное преимущество перед ними — служивой гопотой. Новая начальственная прослойка в отличие от многих прошедших ад войны, умела говорить красиво и в нужное время сыпать плакатными лозунгами. Если Виктору каждая ступенька и более высокое звание в южном приграничном
округе давались потом и кровью, в прямом смысле этого слова, то назначенцы просто перепархивали с легкостью мотыльков. Мысли о протекции появлялись сами собой.
        Естественно, эту тему между собой обсуждали. Но не в курилках и кабинетах, а на улице, подальше от посторонних. Особенно активизировалась внутриведомственная служба по надзору и контролю. На каждый чих требовалась подтверждающая бумажка. Понятно, что строгости были всегда, но не доходящей до явного идиотизма. Некоторые из бывших оперативников пробовали возмущаться. Например, Цыдрюк, Емелин, Степанов.
        И где они сейчас? Они, настоящие коммунисты, пламенные и преданные борцы с мировой буржуазией, написали докладные в вышестоящие инстанции, где прямо говорили о подмене настоящего революционного духа, сознательной дисциплины, непонятной и мешающей настоящей работе бюрократизацией и пусканием пыли в глаза. Степу Цыдрюка, смешно сказать, обвинили в предательстве. Вспомнили, как его, девятнадцатилетнего разведчика, внедренного в банду батьки Махно из — за измены связника схватили и подвергли жутким истязаниям. Степа вынес все мучения, и не признался.
        Даже сам батька на допрос приходил, лично пару раз плеткой приложил несговорчивого хлопца. А еще атаман! До такой низости опуститься.
        Махновцы издевались похлеще, чем в белогвардейской контрразведке. А такое могли выдержать лишь единицы. И где сейчас все эти честные ребята?
        Сгинули. А после неожиданного убийства Кирова, вообще прокатилась волна чистки, о которой никто в стране и не догадывался. По закону подлости, лучших выгоняли, приспособленцев оставляли. Все было сделано тихо и жестко. Многие сотрудники начали уходить на периферию. Хоть в захудалый гарнизон, хоть с понижением, но подальше из осиного гнезда. Виктор чувствовал, что и он попал в непонятную сеть. Предчувствуя худшее, обсудил этот вопрос с другом Колей Кураковым. Тот понял все правильно, и вскоре сумел перейти в отдел системы лагерей. Здесь помог по старой памяти Чернышевский. Теперь затихарился в спецчасти. А когда Виктор попал под бесплатную раздачу гостинцев из новогоднего мешка Деда Мороза, то честно говоря, и не надеялся на светлое будущее. С ним разбирался сам Ежов. Правильно про него поговаривали ребята — беспринципный службист и законченный карьерист. Виктор чудом, в самый последний момент, ужом проскользнул между стенкой и расстрельной командой. Ему даже тень от винтовочных стволов почудилась. Лагерь не самый худший вариант в его положении. Спасибо Коле, вытащил с лесоповала, где бы он
однозначно сдох, и пристроил лагерным придурком в библиотеку.
        Администрация, считай, у него вся в руках была. На каждого сотрудника имелась папочка с описанием не только положительных моментов, но и некоторых маленьких ошибочек и отдельных заблуждений в личной и общественной жизни. Чего — чего, а этого добра при малейшем желании и минимальных затратах можно наскрести сколько угодно. А Коля если вцепится, то его силой не оторвешь от объекта разработки. В тюрьме времени на раздумье было больше, чем достаточно. Выводы выходили не самые положительные. В последнее время карающий меч революции незаметно стал выскальзывать из цепких рук руководства страны и диктовать свою волю и условия. Траектория его движения стала очень опасной и непредсказуемой. Многие из первых лиц руководства страны откровенно боялись связываться с могущественной организацией и молчали в тряпочку.
        Даже Сталин не рисковал первым начать операцию зачистки, чего то выжидал. Поводов для этого хватало, а вот сил и решительности было еще недостаточно. А отдельные высокопоставленные товарищи со слабым идеологическим позвоночником начали заискивать перед руководством карательных органов. Документов на эту тему выше крыши. На каждого из них в секретных сейфах такие убойные бумаги хранились, что одной странички для приговора к расстрелу хватало с головкой, если не на осиновый кол без смазки. Виктор пытался понять, какая же сила смогла перехватить руль в ЧК? Где, на каком этапе произошел сбой в сложной иерархической системе. Ответов ясных и четких у него не было. А предположения и домыслы, к делу не пришьешь. Кое — какие мысли, разумеется, крутились в голове, но Виктор даже боялся их не то что озвучивать, а анализировать. Но чувствовал, все равно придется. Ясно было одно, зрело что — то нехорошее, страшное. И это неведомое совсем не зависело от него. Оставалось только ждать и наблюдать. Складывалось такое ощущение, что политическое руководство страны совсем потеряло нюх, и не знало, как поступать со
своей могущественной «ежовой рукой», которая в любой момент могла показать форменный кукиш, а затем по примеру древних римлян ткнуть большим пальцем в сторону земли. А та газетная трескотня о единении партии, славных рыцарей революции и всего трудового народа его обмануть не могла. Внутри партийные течения, группы влияния рано или поздно должны были выхлестнуться наружу. Пока же в тюрьме ему было, если так сказать, относительно комфортно. Сидят интересные люди. Есть историки, филологи, переводчики. Можно сказать — самое идеальное место для самообразования. Много общался с бывшими белыми офицерами. А среди них весьма интересные экземпляры попадались.
        Взять того же офицера Иванцова. Коллега, так сказать, хотя и враг классовый. Но силен мужик, силен. Даже здесь в тюрьме в отрыве от информации, такие выводы делает, что Виктор удивлялся его аналитическим способностям. Талант, несомненный талант. Несмотря на заключение, дружбы между ними не завязывалось. Скорее всего, ровное общение двух зеков, матерых волков, вынужденных терпеть друг друга. Но было то, что их, как ни странно объединяло. Они оба категорически не принимали всю эту разномастную политическую шоблу, которая даже в тюрьме умудрялась устраивать грызню по самым незначительным вопросам. Один не мог им простить развал и уничтожение самодержавной России, и с радостью бы самолично затянул на их шеях петли, а другой слишком хорошо знал гнилую внутреннюю сущность всех этих бундовцев, эсеров, меньшевиков, анархистов и прочих бандитов. Виктор, честно говоря, не ожидал встретить здесь своего спасителя доктора. Казалось, тот был готов находиться в гораздо худших условиях, лишь бы давали возможность заниматься своими многолетними поисками. Даже сейчас Карповский перевел свой взгляд на ящики с
лабораторными мышами, и похоже мысленно улетел в те научные сферы, до коих рядовому зеку нет никакого дела. Виктор даже позавидовал, вот бы мне так отгораживаться от проблем. Так нет же, гложут мысли окаянные, покоя не дают. Ведь по настоящему человек осознает ценность свободы, даже минимальной, только в заключении. Даже та категория граждан, про которую говорят, что для них тюрьма дом родной, и то рвется на волю изо всех своих сил. Хоть, на последних конвульсиях, но, что бы хоть на метр подальше от надоевшей колючки. От натасканных, на мертвый хват, овчарок. Чтобы последний разок вдохнуть воздух свободы, даже лежа в придорожной канаве с тухлой водой, напоследок улыбнуться посиневшими губами солнышку и синему небу. Чтобы ни конвой, ни старший роты над душой не стояли. Одно слово — воля! Бывший сотрудник органов опять налил водочки, на два несколько небольших глотков. Старался растянуть удовольствие подольше.
        — Чтобы в следующий раз, мы, в ресторане выпивали. Под пальмой, как в Национале, — улыбнулся он.
        — А что ожидается такая возможность? — Карповский усмехнулся. Ну не просто так бывший лихой разведчик намекает на отсутствие в будущем каменных стен с колючей проволокой. Не тот человек, чтобы такие оговорки делать. Да и совсем не по Фрейду это. Виктор протянул в ответ газету «Правда» за восьмое декабря и ткнул пальцем в колонку с официозом.
        — Ну и чего тут может быть интересного? Ага, наркомом народного комиссариата внутренних дел назначен товарищ Л.П. Берия…Ну и что? А собственно говоря, что это нам дает? — хмыкнул ученый.
        — Да многое, — загадочно улыбнулся Виктор. Уж он — то лучше разбирался во всех этих хитроумных кадровых рокировках грозного ведомства, в скрытых глубинных течениях. По крайней мере, потянуло едва осязаемым ветром возможных перемен. — Надежду.
        — Блажен, кто верует, тепло ему на свете, — засмеялся ученый.- Тюрьмы закроют, лагеря расформируют, Соловецкий монастырь вернут монахам. Видел я такое еще в семнадцатом. По улицам с транспарантами ходили и кричали, что все тюрьмы с землей сравняют. А что мы видим? Вспомни Витя, сколько лагерей у Беломор — Канала стояло? Не забыл, кто своими ручками землицу кидал? А сколько туда же и полегло?
        — Дураков у нас много. Они языками треплют, а мы потом отдуваемся, — пожал плечами чекист, — к твоему сведению, в Соловецком монастыре со времен царя гороха тюрьма была. Еще в начале шестнадцатого века сюда узников ссылали, если не раньше. По ним историю можно изучать. Что не сиделец, то личность. Например, последний кошевой атаман Запорожской Сечи Петр Калнышевский в возрасте 84 четырех лет в 1775 году сюда был сослан. А умер в 113 лет! В начале девятнадцатого века. Его только за год до смерти император Александр первый помиловал. Шесть лет в заточении провел князь Симеон Бекбулатович, помощник царя Ивана Грозного. Атаманы и казаки Степана Разина здесь мучились.
        Наполеоновский разведчик Турнель также испытал на собственной шкуре, каково на южном побережье Северного Ледовитого океана находиться. В 1830 году из — за интриг масонских петербургских клубов сюда попал иеромонах Иероним. А когда все же освободили, то решил здесь остаться. А условия содержания в те царские годы были куда жестче, чем у нас с тобой. У нас есть возможность во весь рост на нарах вытянуться. Спим, можно сказать, с комфортом. А ты загляни в башню Корожню. Не камеры — норы настоящие. А в Головленковской башне настоящие собачьи конуры, полтора метра в длину, да по метру в ширину и высоту. Вот и представь себе, как люди годами в них обитались. Однажды жандармский полковник Озерецкий с ревизией сюда приехал. В ужас пришел. А, между прочим, в этом ведомстве люди с крепкой психикой служили. Нас за пояс заткнут. Только к концу девятнадцатого века тюрьму прикрыли. Без малого пятьсот лет действовала.
        — Честно говоря, таких подробностей не знал, — растерялся Сергей Николаевич, — только помню, что во время Крымской компании 1854 года англичане сюда пожаловали. Попытались Соловки взять. Целый день из пушек палили, через бухту Благополучия, а на стенах из валунов ни одной царапины. Потом капитан жаловался, что ядер и бомб столько израсходовали, что для уничтожения нескольких городов бы хватило.
        — Умели предки строить — на века,- согласился Виктор и из бутылки долил остатки. — За волю!

        Часть вторая

        Сергей Николаевич слова Виктора о возможных изменениях во внутренней политике государства забыл быстро. Хотя, и он чувствовал, что вскоре изменения начнутся, да такие, что впору не высовываться из — за крепких монастырских стен, и продолжать свои исследования в тесной, но по своему уютной келье — лаборатории. Все чаще и чаще он вспоминал слова старого шамана лопаря, которые тот говорил ему много лет назад еще во время первой экспедиции на Кольский полуостров. Ну не ирония ли судьбы, добровольно принять участие в тяжелом походе в дикие края в 1922 году, и уже под конвоем на Север попасть в тридцать шестом. Да какой он шпион.
        Господи! Кому такая дурость только в голову пришла.
        — А ты не думай об этом. Неси свой крест достойно, — наставлял его лагерный товарищ священник, философ и ученый Павел Флоренский, — лучше уж через людское узилище пройти, через божье судилище. Христос вон, через какую Голгофу ради рода человеческого прошел.
        Да вот не стало светлого человека, а его спокойная тихая речь до сих пор в ушах звучит. Сколько уж людских судеб проглотила лагерная система, и не сосчитать. Да ведут себя все по разному. Одни в себя уходят, замыкаются, опускаются. Как, например, те же интеллигенты. Там, в прошлой жизни, в тепличных условиях, они гоголями ходили. Из других злоба полезла. За пайку удавят. Про стукачество и говорить нечего. Тот же самый Кураков предлагал ему доносы строчить на своих товарищей медиков. В секретные сотрудники вербовал. А как хотелось послать его куда подальше, с трудом сдержался. Да, верно говорят, тюрьма человеческую натуру наружу выносит. Все, что есть мерзкое, сразу всплывает. Хуже всего с уголовными порядками уживаться. Законы там волчьи и честному человеку противны. Только немногие сохраняли человеческое достоинство. Вот взять бы того же Виктора Ивановича. Ну, видно же, что в глубине души возмущен таким наказанием, а точнее предательством со стороны родных органов, а как держится. Поддерживает себя в хорошей физической форме, в отличие от многих заключенных.
        Справедлив, ко всем относится ровно. Его даже бывший белый офицер Иванцов признает, хотя и у самого характер стальной.
        А вообще — то слухи о возможных изменениях в судьбах сидельцев поползли по СТОНу — прямому преемнику Соловецкого лагеря особого назначения — СЛОНа. Хотелось верить, пусть даже, в иллюзию амнистии, ее зыбкую тень на древних монастырских стенах. Даже всегда флегматичный, бывший профессор истории Никольский, который попал в тюремную больницу с сильной простудой, поинтересовался у врача.
        — Сергей Николаевич, вы ведь ближе всех из нашего брата к начальству, может, знаете, ожидаются ли послабления. Под старость лет не хочется, по правде говоря, в общей яме жизнь заканчивать здесь или на Анзерском острове, в кладбищенской роте.
        — У вас явные фантазии, гражданин профессор, — хмыкнул Иванцов, который четвертый день ходил на перевязку. Повредил руку при разгрузке пиломатериалов. — Я седьмой год сижу, и поверьте, сколько уже раз слышал такие слова, что со счету сбился. Как говорится, оставь надежду всяк сюда входящий. Для советов мы с вами враги. Вот у меня срок пятнадцать лет. Кем я выйду, если доживу, естественно. Стариком, болезненным, слабым и беззубым из- за цинги. Нужен ли, я буду своей жене и детям? Это вопрос. Так что, смерть может быть лучшим избавлением от наших мук. Не скрою, что мечтаю о домашнем уюте. Но, надо иметь мужество, чтобы смотреть своей судьбе в глаза. Если кому повезет, так это вам, Сергей Николаевич, и, так полагаю нашему чекисту.
        — Почему именно нам? — Удивился ученый.
        — Во — первых; вы что — то там изобрели, как я полагаю весьма ценное и полезное. Для существующей власти будет большой ошибкой не использовать ваши открытия. Тем более, нас ждут тяжелые времена. Война будет. И это очевидно. А значит, понадобится много докторов в госпиталях и медсанбатах. А с гражданином чекистом также все ясно. Видно по всему, человек бывалый, подготовленный. Чувствуется, что уровень у него весьма и весьма высокий. Мне в свое время с такими бойцами приходилось сталкиваться на Германской и Гражданской. Перекусят, и не поморщатся.
        Голову на ходу снесут. Не дай Бог Якимова во врагах иметь. Одним пальцем на тот свет отправит.
        — Ну, насчет скорой смерти загадывать не будем, — Сергей Николаевич посмотрел на пациентов, — сидел в давние времена в здешней тюрьме атаман Калнышевский. Почти двадцать лет в одиночке отмучился. А умер в возрасте сто тринадцать лет.
        — Да- да, — оживился Никольский, — был такой уникальный случай. По повелению императрицы Екатерины второй, за непослушание властям, и подстрекательство к бунту, его приговорили к такому суровому наказанию.
        — У меня только от одной мысли об этом волосы дыбом поднимаются. — Иванцов провел по голове. — Это что ж, мне, например, чуть ли не до конца века маяться? Это же шестьдесят с лишним лет за колючкой!
        — Зато в историю войдете, — засмеялся Никольский. — Только представьте.
        Выпустят вас на свободу с чистой совестью чуть ли не в двадцать первом веке. Куда до вас аббату Фариа из сочинения Дюма «Граф Монте Кристо». А в истории отмечен уникальный случай, когда заключенный во Франции вышел на свободу через семьдесят пять лет.
        — А возьмите нашего ученого Морозова. Он в Петропавловском равелине двадцать пять лет в одиночке отсидел. Случай редчайший. При изоляции человека через полгода с ним начинаются необратимые психические изменения, — сел на любимого конька врач, — по статистике девяносто процентов людей без внешней информации лишаются рассудка. Оставшиеся девять теряют способность адекватно реагировать на окружающую обстановку. Морозов же совершил немыслимый подвиг. Он самостоятельно принялся изучать науки, истязать себя гимнастикой. Все эти годы он упражнял свой мозг и тело. А когда вышел на свободу, то все ахнули.
        Перед ними был не дряхлый старец, как представляли многие, а настоящий атлет с блестящим умом ученого. Так что возможности человека потрясают.
        Сейчас ему за восемьдесят лет, но он по прежнему активно занимается научной деятельностью. Здесь я не согласен с некоторыми философами материалистами, что бытие определяет сознание. Наоборот. Сознание определяет бытие. — Сергей Николаевич начал ходить по палате и активно жестикулировать. Впрочем, многие уже знали, если ученый начинал рассуждать о высших проявлениях психики, то остановить его было непросто.
        — Хм, все это конечно интересно с точки зрения высшей науки, — Иванцов скривился, — но, не смотря на такие прекрасные перспективы прославиться, мне лично такой подопытной мышью быть не хочется. А как представлю, что вы Сергей Николаевич начнете увлеченно копаться в моих мозгах, так, извините — мороз по коже. Вы так хищно посмотрели на мою голову, что мне не по себе. Где — то читал, что вы, ученые, ради науки животных живьем режете.
        — Это называется вивисекция, — улыбнулся врач,- успокойтесь, я даже без трепанации вашей черепной коробки могу сказать, о чем вы сейчас думаете. А именно — ваша мечта улететь отсюда в дальние края.
        — Да вы профессор телепат!
        — Все гораздо проще, — отмахнулся врач, — просто об этом сейчас думают все здесь находящиеся.
        — А этому есть историческое объяснение, — напомнил о себе профессор Никольский, — еще древний греческий мудрец Геродот, которого называют отцом истории, писал, как бог Аполлон каждые двенадцать лет с Эллады на крылатой колеснице летал на Север, в так называемую — Гиперборею.
        Она находилась на древнем материке в центре Северного Ледовитого океана. Сейчас от нее остались лишь острова покрытые льдом и снегом. А эта легендарная страна включала в себя все северные районы России — Кольский полуостров, Сибирь, Колыму, Аляску. Да и это место, где мы в данный момент с вами находимся, Соловецкий архипелаг, также находился в составе прародины всего нашего народа. Дай Бог памяти, еще в 1903 году индийский брахман Тилак, издал весьма любопытную книгу. Он изучил Веды, и прочие древние рукописи, которые еще не известны большинству западных ученых, так как они хранятся в высокогорных монастырях Тибета и Гималаев. В подземных залах и пещерах располагаются целые библиотеки, которые сохранились от прошлых цивилизаций. Он однозначно указывал, что отсюда вышли наши предки арии. А мы с вами друзья, получается, прямые потомки древних гипербореев. Именно с нашим народом многие философы и мыслители прошлого связывали будущее всего мира. Взять того же Парацельса, жившего в 1493 — 1541 годах. Он неоднократно писал, что «Гипербореи в своей бурной будущей истории познают много — и страшный упадок
с великим множеством всевозможных бедствий и мощный великий расцвет с великим множеством всевозможных благ, который наступит уже в 21 веке, т.е. еще до 2040 года. В этой стране гипербореев, о которой никто никогда не думал как о стране, в которой может произойти нечто великое. Над Гиперборей воссияет Великий Крест». А другой мыслитель, монах — франксиканец, астролог, прозванный еще Черным Монахом, Раньо Неро в четырнадцатом веке написал: «В северной стране Гипербореев — в России — появится новая универсальная религия Огня и Света… Религия Солнца в 21 веке познает победоносное шествие, и опору она обретет в северной стране Гипербореев, где она будет явлена в новом качестве». Или возьмем нашего современника провидца, писателя Макса Генделя. Он умер в 1919 году. Он оставил такое пророчество: «Из славян произойдет народ, который образует последнюю из семи подрас Арийской Эпохи. Высочайший посвященный появится публично в самом конце нынешней эпохи… именно из славян произойдет Новый Народ Земли. Человечество сформирует единое духовное Братство». А вспомните изречение ныне здравствующей писательницы,
эзотерика Элисы Бейли. Она четко написала: «России предстоит великая задача выявление духовности в жизни. Россия будущего выявит все добрые черты духовности — и тогда мир без всякого навязывания с ее стороны будет учиться на ее примере. Так Россия, идя своим путем, просветит себя светом, который озарит весь мир». Я могу друзья мои, долго цитировать также и восточных мудрецов, индийских гуру, буддистов.
        А наши старцы и мистики оставили еще больше откровений про нашу матушку Русь Святую. Среди них монах Авель, Серафим Саровский, Сергий Радонежский и многие другие. Во всех этих пророчествах прямо указывается на Великую Гиперборею, и прямых потомков — славян — ариев.
        — О -о, да вы начитались мадам Блаватской! И являетесь ее поклонником, — усмехнулся Иванцов, — И, прочей мистики. Мне даже самому захотелось увидеть будущее своими глазами. Каким же образом, мы с вами, заключенные можем принести счастье не только себе, но и все другим народам. Хотя, признаться, я верю.
        — Ошибаетесь. В теософский кружок я не вхожу, как и прочие масонские клубы. Ваша ирония мне понятна. Подавляющее большинство образованных людей к этим словам относятся скептически. Но, если есть пророчества, то они обязательно будут исполнены. Я в свое время очень тесно занимался Востоком, Индией и Тибетом. Скажу даже больше, по указанию последнего русского царя Николая готовилась весьма серьезная экспедиция в Тибет.
        Меня включили в ее состав. К сожалению, началась великая война, и планы рухнули. Насколько я знаю, между царем и далай — ламой, была секретная переписка. Возможно, хранится в тайных архивах. В частности в ней были предостережения о революции, и о тех силах, кто за ней стоял.
        Тибетские ламы торопились заключить с Россией тесный и братский союз. С одной стороны Тибету угрожали китайцы, с другой англичане. И, между прочим, речь шла о взаимной поддержке. У нас ведь немало приверженцев этой религии, именно северной традиции. По моему, в Санкт — Петербурге лет двести существовал самый северный в мире буддийский монастырь. Все древние тексты написаны на санскрите — языке ариев, в отличие от южной школы. Я в своих руках держал такие раритеты! То, что в них было написано, не укладывалось в голове. Это было описание необычных аппаратов с потрясающей мощью, а про чудеса медицины я вообще молчу.
        Наверное, нет такой болезни, которую мы нельзя вылечить, используя эти рецепты. Буддийские монахи нам давали их читать только после клятвы не записывать ни одного слова из этих удивительных документов. А эта поразительная библиотека, возможно, часть ее, находится в России, у бурятских лам, и других приверженцев древних знаний. Да и вы Сергей Николаевич, насколько я помню, тоже изучали санскрит?
        — Страсть к изучению тайн человеческой психики привела меня в свое время к познанию этого древнейшего языка. Мой интерес больше касался медицинских тайн древних лекарей. Меня интересовала рецептура изготовления снадобий из лекарственных трав. Впрочем, немало интересного я нашел у наших русских знахарей. Я еще, будучи совсем маленьким, испытал на себе силу этого древнего искусства. Скорее всего, соприкосновение с этими знаниями и умениями, на первый взгляд, полуграмотных народных лекарей, меня и подтолкнуло к изучению возможностей человека.
        — Что же вас поразило? Насколько я понимаю, это все относится к разряду сказок, мифов и преданий. Я в свое время интересовался историей нашего народа. Перечитал Карамзина, Ключевского, да и признаться, до сих пор ценю Афанасьева, Максимова. Даже знаком с творчеством Вельтмана. Его сказки весьма забавны. Про Пушкина и говорить нечего. А вот Андерсена, уж увольте, не по душе он мне. Придумано все. У наших сочинителей все лежит на старых народных преданиях, — подал голос Иванцов.
        — Честно говоря, не думал, что у военных такой широкий интерес, — извиняюсь, если обидел этими словами. Происхождение мое, самое что ни на есть мужицкое. Дед с бабкой крепостными были. А когда паспорта стали выдавать, волостной писарь спросил у них, мол, чьи будете. Обычно у нас в деревне у всех уличные прозвища были, аналог фамилий. А дед растерялся и пробормотал, карповские мы. Родная деревня называлась Карповка. Так и записали его — Федор Силантьевич Карповский. Места я скажу, там удивительные. Непроходимые чащи со всех сторон. А сколько по лесным деревням толков различных — не сосчитать. Даже язычники остались. А несколько деревень основали участники восстаний Разина, и чуть позже Пугачева. Ох и лихой народ, я вам скажу! В моей Нижегородчине все известные в истории бунты подхватывались народом. Докторов ясное дело, никто за всю свою жизнь в этом лесном углу и не встречал. Даже помещики в свои имениям не приезжали. Дела через управляющих да старост вершили.
        Поэтому знахарям и колдунам там самое раздолье было. С одной стороны глушь, а с другой настоящее хранилище древних верований. До самого большого города Арзамаса верст семьдесят. Отец мой в Нижний Новгород подался. Сметку проявил, сначала приказчиком был, потом свою лавочку открыл. Одним словом пробился в купцы средней руки. Мне было двенадцать лет, как заболел. Доктор предупредил родителей, что не выживу. Батюшка мой, за соломинку схватился, пригласил нашу дальнюю родственницу, бабку Евдокию, известную в округе шептунью и наговорщицу. Прежде чем, меня отварами отпаивать, мудреные речи перед деревянной плошкой шептала. То ли молитва, то ли старинный наговор, не знаю. Но многие слова, как мне казалось, вообще неизвестные, похожи были на старославянский. И что вы думаете? За две недели на ноги поставила. Доктор, Михаил Петрович Барышников, а личность в Нижнем Новгороде была уважаемой, после руками разводил. Чудом мое выздоровление называл. Вот тогда у меня интерес к этому феномену и проявился. Почему официальная медицина не смогла помочь, а волхование с того света вытащило? Я потом с бабкой Евдокией
долго общался, когда учился на медика. Вы можете не верить, но процент излеченных людей у нее был выше, чем у нашей медицины. Я по этому поводу даже учет вел. Честно говоря, именно благодаря моей родственнице мой скепсис по отношению древних знаний народной медицин, рассеялся, яко дым.
        — Да, случай интересный и поучительный, — согласился Никольский, — мы, историки, похоже, делаем огромную ошибку, не собирая материалы и не изучая эти осколки древних знаний и умений. Отдали на откуп всяким шарлатанам и проходимцам, в том числе дипломированным. Когда я был в должности приват — доцента, мне попало несколько документов, так небольшая переписка между Санкт — Петербургом и крепостью на краю дикого поля — Арзамасской, вашей родиной между прочим. Место в историческом плане весьма интересное. Основали город переселенцы из Великого Новгорода и Пскова еще во времена Ивана Грозного, и даже чуть раньше. Потом разместили большое количество казаков и стрельцов. По моему, станицы до сих пор сохранились. Народ служивый, военный, к фантазиям не склонный. Поэтому о разных глупостях в столицу сообщать не будут. Городское начальство и комендант сей фортификации серьезно и обстоятельно описывали один феномен, который вверг в панику все население данной округи. После страшной грозы с бурей «лета 1719 июня 4 дня» у северной стены крепости неподалеку «от огневой башни» было найдено неизвестное науке
существо. Я до сих пор помню его описание, которое заверил земский комиссар Василий Шлыков. «В длину сей монструз от пасти до хвоста спаленного десять аршин и пять вершков и зубья в пасти той яко у щуки, но более того кривые, а спереди еще больше в два вершка, а крылья яко у нетопыря кожаные, а одно крыло от хребта Змиева длиной аж в девять аршин и десять вершков, а хвост зело длинен аж в четыре аршина и пять вершков, лапы голые с когтями как у орла и более, и лапы на крыльях четырехперстные с когтями то ж, а глаза блеклы, но весьма свирепы». На кафедре зоологии по данному описанию мне показали древнюю рептилию, точнее — динозавра, который больше всего подходил под описание. Это был демитродон. Самое первое, что пришло мне на ум, хитрая мистификация. Но, документы — то были подлинные! Поверьте мне, в этих вещах я разбираюсь. Да и какой смысл в архиве того времени, а бумаги похоже никто даже не смотрел, хранить фальшивки? К тому же имеющих учетные номера, кои ставят чиновники на казенной переписке. А их невозможно подменить, так как все номера фиксируются в приходных формулярах. К тому же есть приказ о
доставке обнаруженного, без малого восьмиметрового ящера в столицу на основании указа императора Петра первого. «Если попадется кому какая диковина, монструз или урод, камень небесный и прочее немедленно отправлять в Кунсткамеру, что в Санкт — Петербурге, поскольку сие не от дьявола, а от хитрости природной». Но, к этому феномену в исторической среде отнеслись, мягко говоря, скептически. Подлинность документов никто не опровергал. Да от этого и невозможно просто так отмахнуться. Слишком уж факты очевидны. И знаете, какой ответ я услышал? В России подобные находки просто невозможны по причине ее дикости и варварства! Меня, как патриота моей страны это возмутило. Я постарался собрать все данные о находках, которые были сделаны людьми за последние пятьсот лет. И выяснилось, что во многих частях света сталкивались с чем — то необычным и необъяснимым. А самое главное, сохранились документальные свидетельства. Тот же Геродот писал об одном северном племени, которое изгнали со своего места неведомые твари или огромные змеи. В северной части Руси сохранились предания о неких ящерах. А в рукописи Большой
Синодальной библиотеки семнадцатого века неизвестный летописец из Пскова подробно писал о «окаянном» существе плывшим по реке Волхов. Когда этот огромный зверь сдох, то «погребен бысть окаянный с великой тризной поганской». А когда в Великом Новгороде случайно нашли хорошо сохранившиеся гусли двенадцатого века, то на них обнаружили вырезанные головы ящеров! А этот записанный древнерусский миф о праотце -Ящере? Он снес огромное яйцо, из которого затем и появился наш с вами мир. Поверьте мне, а это предание своими корнями уходит к истокам великой арийской культуры, прямыми потомки которой являемся мы с вами. А сегодняшние немцы с их фюрером лишь пытаются примазаться к великой древности. А как относится к мемуарам австрийского посла в России Герберштейна. В 1517 и 1526 годах он был в нашей стране и оставил такие воспоминания — «Эта область изобилует рощами и лесами, в которых можно наблюдать страшные явления. Именно там и поныне много идолопоклонников, которые кормят у себя дома каких — то змей с четырьмя короткими ногами наподобие ящериц с черным жирным телом». В 1589 году английский торговый агент
Гарсей также записал — «Я выехал из Варшавы вечером, переехал через реку, где на берегу лежал ядовитый мертвый крокодил». Откуда в наших краях существа, похожие на крокодилов? Если верить этим наблюдениям, то, получается, что подобные гигантские ящерицы у нас в России водились в огромном количестве. А как относится к следующим фактам. В конце девятнадцатого века по решению ученого совета Императорской академии наук было организовано множество экспедиций во все уголки страны. И, представьте себе, в глухих уральских деревнях нашли большое количество предметов с изображением существ похожих на динозавров. А путешествие этнографа Ларинова на малые острова северного ледовитого океана в 1911 году вообще поколебало все стройные представления современной истории. Были найдены в тундре, среди валунов, бронзовые предметы с такими четкими рисунками, точнее гравировкой, что поразили всех исследователей. Их также объявили подделкой. На этих рисунках были фигуры людей, мамонтов, огромных ящеров и прочих неизвестных науке зверей. В той же Америке, в 1868 году по соседству с городком Испорт из реки вылезло
девятиметровое чудовище.
        Его убили из ружей, ободрали, а скелет поместили в местный музей. К сожалению, был пожар и все экспонаты сгорели. Но свидетельства и рисунки очевидцев остались. Я могу приводить еще много примеров.
        Очевидно одно, что мы постоянно сталкиваемся с тайной. Но разгадать нам ее до конца не дают. Я подготовил к изданию рукопись, но, когда был в Памирской экспедиции, в моей квартире произошел пожар, и все собранные уникальные многочисленные материалы были уничтожены. Полиция предполагала преднамеренный поджог. Признаюсь, меня не покидает ощущение, что кто — то неведомый не позволяет нам, русским, открыть тайну своего происхождения, своей настоящей истории. Нас сознательно держат во тьме невежества, и не позволяют раскрыть свой духовный и творческий потенциал.
        — Федор Петрович,- Сергей Николаевич провел ладонью по лбу, — когда я гостил у деда, то слушал сказки о жутких созданиях, которые якобы водились округе. Мои старшие двоюродные братья в ночном так красочно об этом рассказывали, что я даже боялся спать один. Самое поразительное, Змей Горыныч из детских рассказов очень близок к тому чудищу, о котором так эмоционально рассказали вы. Получается, из действительного факта вышел сказочный образ. Наши легенды, былины и предания не врут! Вопрос в другом, как эти, давным — давно вымершие создания, попадают к нам? В самом деле, как тот динозавр попал в нашу местность, да еще в центр страны, у крепости. Да психология тогдашнего населения была иной, не склонного к аллюзиям. То, что видели перед собой, то и описывали. Тем более военные, казаки, которые постоянно смерти в лицо смотрели. Надо полагать, испытывали немалый страх, когда чудовище обмеряли с точностью.
        Сразу видна служба. Какой бы сильной не была буря, а такой огромный вес в полторы тысячи пудов она перенести на огромные расстояния явно не могла, тем более из южных теплых стран.
        — Прямо из прошлого к нам и попадают, — рассмеялся Иванцов,- здесь вспоминается рассказ англичанина Герберта Уэльса о машине времени. Все просто. В контрразведке, да и ученом мире, надеюсь, действует одно железное и проверенное временем правило. Один случай это непроявленная закономерность, два уже закономерность. Три, естественно, статистика. А статистика это наука, которая оперирует точными цифрами, формулами и уравнениями. А мы знаем из математики, что три элемента позволяют делать полновесный анализ. Даже порой двух точек хватает. А вы Федор Петрович привели огромное количество конкретных данных, которые умещаются в определенных временных границах. Это уже больше, чем просто статистика.
        Это данность. Один мой знакомый, царствие ему небесное, жандармский ротмистр Сологубов, рассказывал весьма интересные вещи. Он боролся против бомбистов и прочих террористических ячеек. Он утверждал, что в восьмидесяти с лишним случаях из ста, те люди, которые якобы случайно попадали под надзор и опрос в связи с подозреваемым лицом, позже всплывали в родственных революционных течениях или же сочувствующих группах.
        — Но ведь так можно и совершенно невиновного человека осудить. Нельзя же полностью отбрасывать элемент случайности. — Никольский даже руки развел от возмущения, — мы с вами на себе это испытали.
        — Вы сейчас совершаете одну, но, очень огромную ошибку. — Иванцов расплылся в самодовольной улыбке. — Вы полагаете, что мы имеем дело только с одним процессом, который развивается во времени и пространстве в гордом одиночестве. На самом деле все эти процессы, если хотите — уровни, развиваются во множественном числе у нас перед глазами, с разной скоростью. В свое время читал брошюру одного ученого, в которой он считал, что у каждого человека время течет только со своей скоростью, отличной от других индивидуумов. К таким структурам относится человек, группа лиц, учебные и рабочие сообщества, армия, государства, в конце концов. Есть ученые, дворники, повара, преступники, и каждый из них общается со своей средой, имеющей свою ярко выраженную структуру. Но все эти группы лиц, прослойки, течения в жизни неоднократно пересекаются друг с другом. Например, ученый может свободно общаться с дворником, слесарем, ассенизатором. Но эти встречи сопутствующие. А если в однородной среде, происходит что — то странное, то это проявление скрытой закономерности в данном уровне. Так, ассенизатор или по народному —
золотарь, имеет в тысячу раз больше шансов найти, извиняюсь, в дерьме, золотое кольцо или иную ценность, чем вы господа ученые. А почему? Потому, что работник этой, хм, отрасли прекрасно знает, что нередко в сортире многие господа и дамы порой в трезвом, а чаще в нетрезвом виде, роняют дорогие вещи, сами знаете куда. Поэтому он уже подсознательно настроен на поиск. У них даже сита для этого имеются, навыки и приемы поиска, даже жаргон специфический. А вот Федор Петрович, Сергей Николаевич и ваш покорный слуга от этой зловонной массы будем воротить носы, бежать прочь. И разумеется, мы ни за что не найдем золотые изделия. Как бы не старались. Отсюда железный вывод. Перебирая варианты, в данном случае сортиры, у среднестатистического золотаря больше шансов разбогатеть, чем у всех нас вместе взятых. Получается, что найденное золотое кольцо с бриллиантом, не случайность, а статистика.
        Здесь действует закон больших чисел. Чем больше ретирадных мест вычистим на богатых подворьях, тем выше вероятность обнаружения. А на наш с вами взгляд людей другого уровня и слоя, данная находка будет выглядеть случайной. И мы с вами станем только обсуждать, мол, вот как повезло Ваньке — то! По большому счету процесс поиска ценностей, всего — навсего, технология с отработанными приемами. Все эти действия можно описать математически, если есть желание. Знавал я до революции одного такого ассенизатора в Петербурге. Построил свой двухэтажный домище, иному купцу на зависть. Вот вам и золотарь! Следующий факт, вы обгоняете на улице зимой пьяненького гражданина. Он попросил у вас закурить. Вы ему презентовали сигарету, и пошли дальше. А на следующий день читаете в газете в разделе «происшествия» сообщение о замерзшем насмерть гражданине. По описанию признаете просителя сигареты. И можно ли вас после этого винить в его смерти? Разумеется, нет. Его до того, как он замерз, видели еще два десятка человек. С некоторыми он пообщался. Их тоже обвинять? Может это случайность? Тоже нет. В чем здесь проявленная
закономерность вы видите сами. Устал, присел отдохнуть, и не заметил, как уснул. Сколько, таким образом, замерзло пьяных граждан за сотни лет, никто не считал. Здесь можно приводить примеров огромное количество. А вывод следующий. Для правильного и точного вывода необходимо убрать сопутствующие элементы из других соприкасающихся конструкций, направлений и систем, и оставить только те, которые относятся к конкретному направлению. А дальше все просто, получаете несколько точных и проверенных данных, и уже на основании их можете смело выстраивать схему возможных действий, так сказать, алгоритм.
        Понятно, что данная схема имеет элемент условности. Но, тем не менее, она работает. Точно так же, как, рефлексы у человека. Ну, это уже ближе к вашей профессии относится, Сергей Николаевич.
        — У вас талант по этой части. Признаюсь, никогда об этом глубоко не задумывался. А вот мы с вами здесь, простите, на нарах паримся. Это закономерное явление, или как вы заявили — мы сопутствующие элементы из других уровней? — Никольский недоверчиво посмотрел на собеседника.
        — Здесь просматриваются оба явления. Вы не будете отрицать, что в лагере есть сознательные противники власти, да и совершеннейшие мерзавцы, в немалом числе. Их на свободу выпускать нельзя ни в коем случае. Иначе это будет преступлением перед порядочными людьми. В то же время много таких, которых можно было наказать обычными штрафами. Здесь то, как раз, все очень просто. Заработала машина подавления, которая захватывает весь узкий слой возможных противников с огромной массой сопутствующих элементов. Мы же с вами прекрасно видим, что каждый из нас за свою жизнь соприкасается с огромным количеством людей из многих уровней. В том числе и вероятными убежденными противниками советской власти. Помните про того замерзшего пьяного, которому вы презентовали сигарету? Так, вот, вас можно обвинить в том, что вы своим действием или бездействием стали причиной его смерти. Допустим, у других граждан, встреченных погибшим, оказалось железное алиби. А у вас полное отсутствие. Наоборот, нашлась пара свидетелей, которым почудилось, что вы с данным гражданином разговаривали довольно грубо, угрожали ему и так далее. И
здесь можно выдвинуть версию вашего участия в кончине несчастного.
        — Позвольте!- возмутился Никольский, — Я за свою жизнь мухи не обидел!
        Занимался с младых лет одной наукой, и вы меня обвиняете чуть ли не в сознательном лишении жизни совершенно незнакомого мне человека, не сотворившего против моей персоны враждебных действий!
        Иванцов радостно потер руки, вон как зацепил историка. Аж, взбеленился!
        — Ошибочка с вашей стороны. Во — первых: гипотетически вас обвинили в преступлении следователи со своей степенью профессионализма и опыта, а точнее отсутствия оного. Во — вторых: один из свидетелей типичный босяк, страдал с жуткого похмелья, и мало того, в его среде ваши слова типичного интеллигента, считались чуть ли не оскорблением. Сергей Николаевич, наш исследователь тайн человеческой психики подтвердит.
        Любой человек непонятные слова или действия, с которыми он раньше не встречался, трактует и оценивает исходя из собственных шаблонов восприятия и оценки окружающего мира. Этот босяк просто был нацелен на то, что многие люди и явления из внешнего мира представляют для него угрозу. Поэтому на суде он станет неистово креститься и убежденно говорить, что в его показаниях нет ни слова лжи и обмана. Наоборот, он потом будет всю жизнь гордиться, что помог изобличить маньяка и убийцу бедных людей. Ну, а, со вторым свидетелем еще проще. Это молодой человек пропитанный идеалами равенства и братства. Для него вы типичный представитель буржуазии, враждебного класса законченных эксплуататоров.
        Ведь одеты вы были довольно прилично, я бы сказал модно. А отсюда вы отпечатались в заидеологизированном мозгу борца с несправедливостью, как классовый враг. И он четко услышал, как вы прямо таки с садизмом и злобой издевались над типичным угнетенным пролетарием. Он также считал свои слова на суде правдивыми, и для доказательства положил на томик Марксова «Капитала» правую ладонь.
        — Понимаю, что вы совершенно правы, логика безупречна, словно у знаменитого сыщики Холмса, — вздохнул Никольский, — а протест внутренний остается. Неужели человек настолько беспомощен перед неведомыми стихиями, и этими самыми закономерностями.
        — Федор Петрович, вы меня удивляете, ей Богу! То, что вы называете логикой, лишь одна из малых частей понятия закономерностей природных и человеческих. Во многих своих исторических трудах подтверждаете существование закономерностей. Но, почему — то отвергаете их действие в собственной жизни. Вспомните, какое огромное количество брошюр появилось после Японской войны о теории реинкарнации, борьбе джиу — джицу, йоге. Все лотки были завалены. От этой восточной премудрости проходу не было.
        — Да, уж. Откровенная халтура. А как раскупали эти издания!
        Образованные люди, словно с ума сходили. В Санкт — Петербурге кружки появились. Помнится, я ради интереса хаживал к одному ламе — Бадмаеву.
        Интересная личность. А интерес к Японии вполне объясним. С одной стороны преклонение перед победителями, их особой внутренней силой самураев. С другой — агрессия иной культуры.
        — Я немного о другом. Так вот, рассказы о реинкарнации есть не что иное, как описание закономерностей высшего порядка. В великом Космосе все взаимосвязано. Если вы сделали добро, то оно к вам будет обязательно возвращаться в самых неожиданных проявлениях и формах. Ну, а, как говорится, «зло творяху — зло и обряху». Здесь все ясно как божий день.
        Только все эти «подарки» к нам возвращаются через года, и несколько наших воплощений, в самый неожиданный и неподходящий момент. Коль мы с вами сюда попали други мои, то значит, эдак, две тысячи лет назад или менее, кого то обидели. Просто в данный момент нашего воплощения отдаем с лихвой долги в особой, извращенной форме. Могло ли раньше кому из нас прийти в голову, что монастыри, где прятались от внешнего мира и спасали душу, теперь поголовно служат для изоляции тел и душ. В первом случае люди затачивали себя добровольно, а теперь нас сюда заключили насильно.
        — Не скрою, завидую вашим поразительным способностям, — Никольский склонил голову. — Наши с вами предки — арии тоже верили в перевоплощение душ. Ведичество для них было естественным состоянием души. Да и в христианстве первые сотни лет новой эры это явление не отвергалось.
        Просто поразительно, какая сила убрала сложнейшие законы реинкарнации и кармы из христианства? Действительно, мы в своей личной жизни не видим проявления этих мировых законов, чего уж говорить про огромные масштабы измеряемых сотнями и тысячами лет. Может, научите, как находить эти ваши закономерности в собственной судьбе, в самом минимальном отрезке времени.
        — Проще простого. Записываете в порядке очередности все, на ваш взгляд, интересные события, встречи, яркие мысли, необычные сны, желания, ошибки, даже грехи от того времени, как начали осознавать себя как личность. Вначале будет сложно найти между ними связь. Здесь необходимо уметь отслеживать сопутствующие элементы, и выделять свою линию. Потом почувствуете, что многие события, которые вы раньше считали случайными, имеют огромный смысл. Обнаружите повторяемость событий. Просто они на каждом этапе вашей жизни будут трансформироваться под ваше развитие.
        Наконец, придет время, когда вы будете интуитивно чувствовать закономерности и их повторяемость. Ну а дальше, само собой будете предчувствовать будущее. Ничего сложного нет.
        — Да вы только что описали просто и доступно один из самых эффективных приемов применяемых в некоторых буддийских монастырях! — удивился историк, — отслеживая свои мысли, которые повторяются, они выходят на их источник. Не исключаю, что в своих прошлых жизнях вы и были этим самым монахом, а может быть и ламой в Гималайских пещерах сидели!
        Иванцов в ответ развел в стороны руки, мол, кто его знает, что там было раньше, и где он сидел. Но, сейчас он сидит здесь — в Соловках.
        — Интересно, а как вы оцениваете наше возможное освобождение? Или все же наши надежды иллюзия, как вы заметили сами в начале беседы, — поинтересовался Сергей Николаевич.
        — Иллюзия, это одна из форм самообмана, не имеющая ничего общего с мечтой и воображением. Просто многие эти понятия путают. Не могу сказать, в какой форме произойдет, но по сути — непроявленная закономерность.
        — Ага, другими словами говоря — это будет выглядеть, как случайность.
        Или обычное везение, — вмешался историк.
        — Классическая непроявленная закономерность…- поправил его Иванцов.
        Через три дня после этой беседы в больнице Сергей Николаевич проходил мимо тюремного корпуса, служившего раньше обиталищем монашествующей братии, и замедлил шаг. Навстречу ему в сторону ворот шел сотрудник специальной части Кураков. Сбоку равнодушно шагала колонной четверка заключенных с тощими мешками за спиной. Их сопровождали два красноармейца, как и положено с примкнутыми к винтовкам, штыками.
        Энкавэдешник мрачно посмотрел на врача. Сергей Николаевич торопливо и привычно, не дожидаясь команды, отвернулся к стене, сложенной из булыжников вперемежку с большими кирпичами. Краем глаза заметил среди небольшой колонны библиотекаря, скорее всего теперь уже бывшего. Якимов незаметно подмигнул ученому, и ободряюще улыбнулся. Как показалось Карповскому, особой тревоги у того в глазах не было. Наоборот, в них была уверенность и спокойствие. Такая ротация была привычной. Одних привозят, других отвозят. Обычная рутина серой тюремной жизни. Как правило, об ушедших забывают быстро. Наоборот, интерес вызывают новички. Они с собой приносят свежие новости, слухи, а порой и кое — кому малявы от знакомых сидельцев и, даже, с воли. Здесь все по честному. У лагерного начальства свои каналы информации, у заключенных свои беспроводные линии. Еще неизвестно, чей вариант лучше работает. Не зря же говорится, мир — это информация, а информация — мир. Хотя, все же было жалко лагерного приятеля. Даже нары располагались по соседству.
        Виктор был надежным товарищем, на которого можно было положиться. На пересыльном пункте в Кеми, бывший чекист раскидал трех урок, которые вознамерились ограбить ученого. Хотя, чего там брать? Такой же несчастный заключенный, как и все. Так, нет, низменные инстинкты преступников всегда будут проявлять себя в отношении других, более слабых людей. Сергей Николаевич не хотел даже допускать мысль о страшном сценарии в отношении Виктора, в виде мелкой ямы и стоящего на краю под прицелом чекиста. Пусть уж его переведут в другой лагерь, а там Бог даст, свидимся. До нового 1939 года оставалась еще неделя. Особо тяжелых больных не было. По сравнению с другими лагерями больница СТОНа выглядела прекрасно. Кое — что было из лекарств, довольно приличный набор хирургических инструментов. Причем многое сохранилось с дореволюционных времен. Несколько раз Сергей Николаевич провел операции повышенной сложности. Причем одной он даже по настоящему гордился. Из местного поселка Исаково два месяца назад привезли помора, которому в драке дубиной проломили голову. Ладно бы несчастного сразу отправили сюда, так нет, два
дня лежал дома. Думали — обойдется. Карповский когда узнал об этом, выругался. С такой травмой оставлять пострадавшего без квалифицированной помощи преступление. А все из -за бабы, точнее девчонки. Молодой парень Матвей схватился со своим соперником после вечерки в соседней деревне. Он бы отбился. Бог силенкой не обидел, да тому на помощь дружки пришли. Боевой клич — наших бьют, действует у русских людей безотказно. Здесь главное — с ног свалить, а каким образом, дело второе. Затопать — то завсегда сможем. Тут охотников попрыгать на жертве хоть отбавляй. Вот кто — то из союзников соперника и приложил молодого помора с тылу. Хорошо, вскользь удар пришелся, да и меховая шапка смягчила. Через три дня молодой помор с кровати вставать стал. А родители, обветренный, бородатый рыбак артельщик и крепкая, с натруженными руками мать благодарили врача. Естественно с домашними гостинцами пришли. Охрана на это сквозь пальцы смотрела — в больницу люди идут, не куда — то там. Да и девчонка приходила к Матвею. Ведь из — за нее, вертихвостки этакой, считай, парню чуть было затылок на лоб не нахлобучили. Не сказать что
— бы красавица, так средненькая, но с характером, судя по всему серьезная. Да, и, особо ветреных, среди поморов не водилось. Порода не та. Степенность, рассудительность, надежность в ходу. На миру, эмоции чрезмерно показывать не будут. Не кавказские аулы. Там горянки друг перед дружкой такой эмоциональный визг поднимают, что мозг, словно от воздействия ультразвуковых волн распадаться на отдельные волокна начинает. На Русском Севере за язык не тянут, но коль слово дал — все, держи. Да и чего говорить — то, пра слово — поморы. Но что с людьми любовь творит! И за таких бьются. Куда там всяким Ромео с горячей южной кровью. Мы тоже не лыком шиты. Только у нас на Северах шпажонкой — то особо не помажешь. Да и прочие восточные дрягалки не помогут. В валенках, по колено в сугробе, иль на склизком льду особо не поелозишь, изображая всякие стойки петуха с ударом захмелевшего страуса. Тут другой струмент требуется, посерьезней, поувесистей. А по большому счету любовный гормон одинаково ум заливает.
        И не важно, европеец ли, эскимос, папуас, самурай. Мозги плющит, особливо в юные годы. Да и под старость, то ж, без приключений не обходится. Э — хе -хе, жизнь наша многогрешная…


        Третья часть Нарком внимательно посмотрел на собеседника. Даже с интересом. При этом немного склонил голову, чтобы подробнее рассмотреть самые мелкие детали.
        — Санаторий пошел на пользу. Садитесь, товарищ Якимов. Сколько ты у нас отдыхал? Недели три?
        — Шестнадцать суток, товарищ нарком.
        — Извини. Больше дать не можем. Скоро санаторий понадобиться для поправки здоровья многим товарищам. Сам видишь, что у нас творится.
        Приходится всю систему перетрясать. Такого наворотили. Все дела поднимаем. Впрочем, ты лучше меня об этом знаешь. Вижу, что обиды большой не держишь на органы. Конечно, можешь подать рапорт о переводе…
        Якимов внутренне усмехнулся, ну да, знаем, мы эти самые рапорты. Но на наркома посмотрел прямо.
        — Буду служить товарищ Берия, и приносить пользу советской власти.
        — Молодец. Честно ответил. Меня не обманешь. А с тех, кто дело на тебя, и других верных товарищей сфабриковал, мы строго спросим, чтобы другим неповадно было. Буду говорить начистоту. Либо мы их, либо они нас. Они нас чуть было не опередили. Еще бы недели две, и все… Да, а не слишком ли большой список ты приготовил на освобождение? Чуть ли не половину Соловецкой тюрьмы включил. Будем разбираться с каждым отдельно. Судя по твоим характеристикам, чуть ли не каждый из них уникум. Ага, вот — Карповский, Никольский, Иванцов, отец Леонид, Теплов. Этим вопросом займутся другие люди.
        — Я долго размышлял на эту тему. Времени было достаточно. Как же так получилось, что они начали свою игру вести.
        — Товарищ Сталин предупреждал, что попутчиков и прилипал будет много. И все они будут старательно маскироваться под честных коммунистов, — Берия выразительно посмотрел на Якимова. — Ты, молодец, что сумел через верных товарищей по резервным каналам переправить свою докладную. Выводы сделал самые правильные. Действительно, это заговор. Настоящий. А ниточки, ой, как далеко ведут! Даже страшно себе представить. Мы только сейчас по настоящему начали осознавать, кто затесался в наши ряды. И они совсем не перерожденцы, как наивно полагают некоторые наши близорукие политические деятели. С самого начала революции они начали сплетать свою паутину. Месяц за месяцем, год за годом они вели свою работу. С дальним прицелом на будущее. Подтверждаю твои опасения, Виктор Иванович. На товарища Сталина готовилось покушение. На этот раз у них все могло сложиться сразу после нового года. Представляешь, к каким последствиям бы это привело? Мне самому сейчас страшно от этих мыслей. По независимым источникам пришло подтверждение очередной встречи определенных лиц в швейцарском Базеле. Когда нам стало известно, что общее
решение к подготовке нападения они приняли в 1927 году, мы даже не могли предугадать, на кого они сделают ставку. Были даже мысли, что начнут сколачивать структуру под «Палача», тем более его выслали из страны.
        Все стало ясно лишь в 1933. Они взяли курс на войну против СССР.
        Отмечены движения огромных финансовых потоков в Германию. Просто огромных! Времени у нас мало. Хорошо, если сумеем оттянуть начало вторжения на два — максимум два с половиной года. Есть вероятность, что уже в этом году начнется настоящая игра.
        — Исполнителем назначили Гитлера?
        — Похоже, ставку сделали на него. Ему развязали руки на всех направлениях. Но прорабатывается еще два параллельных варианта.
        Предусмотрены и отвлекающие операции. Все они очень плохи для нас. В любом случае предстоит иметь дело с широкой коалицией из большинства европейских стран, не исключается присутствие и других заокеанских держав. Это самый худший для нас вариант развития событий. Через неделю они в Лондоне утвердят окончательный проект. Чехия и Австрия, это всего лишь подготовка, мелочь. Начнется вторая фаза глобальной операции. Фигур выставят много. Сразу после третьей фазы и вылезут самые основные игроки на добивание. А мы, похоже, остаемся одни. Они опять выиграли у нас время. Четырех лет, о которых мы мечтали, даже трех, СССР не дадут.
        — Похоже, нам необходимо найти иной выход.
        — Я ознакомился с твоим предложением о возобновлении проекта «Совершенный человек». Потребовал все документы по этому направлению.
        Удивлен, что все работы закрыли в 1934 году, без объяснения причин. То, что я видел, внушает надежду на успех. Хотя, Виктор Иванович, все это мне кажется авантюрой, фантастикой. Здесь я прислушиваюсь к твоему мнению. Затрат особых не предвидится, но, результат… Кстати, а как сам объект? Можем ли мы надеяться на его лояльность к советской власти?
        Может проверить еще раз как следует?
        — Считаю, что особой враждебности у него нет. Времени, поговорить на разные темы, у нас было много. Как человек умный и проницательный объект понимает, что проявление несправедливости связано с другими причинами. Не доверять ему, у меня оснований нет. Не уверен, что необходима очередная проверка. Объекту несколько раз предлагали сотрудничество с представителями лагерной администрации, особый упор делали на послабление режима и досрочное освобождение. Причем два раза в откровенно грубой, ультимативной форме. Категорически отказывался. При этом держался достойно. Думаю, проверку он прошел. Полагаю, его досрочное освобождение должно выглядеть для всех естественно, как факт признания научных работ. Пусть возвращается домой, как все амнистированные товарищи. Это поможет ему снять психологическое напряжение. Возвращение домой — самое лучшее лекарство от всех невзгод.
        А наши товарищи за ним будут присматривать. А после приезда в Москву, мы и встретимся с ним. Понимаю, любое промедление играет против нас.
        Насколько я знаю, немцы ведут аналогичные работы. Пожалуй, они продвинулись всех дальше. Англичане и французы продолжают топтаться или же они водят нас за нос. Это в стиле англосаксонцев.
        — Шесть лет назад в англоязычном журнале «Психиатрия» были интересные публикации о неких колдунах с южных островов, которые могут лишать людей личности и превращать в настоящих андроидов. Выполняют приказы своих хозяев и работают с утра до ночи на плантациях сахарного тростника.
        Настоящие рабочие скоты, мечта любого эксплуататора. С того времени статей на эту тему в мировой прессе не появлялось. Но вот что интересно, туда сразу направили научную этнографическую экспедицию. Да это бы ладно. Но вот в ее составе большая группа медиков, химиков, биологов и специалистов в области психиатрии. А среди них хорошо известный нам доктор Уильям Грейс. Тот самый. Он еще в 1925 году обращался с просьбой к советскому правительству о посещении Кольского полуострова, и изучению шаманских ритуалов нойдов. Особенного его интересовало Сейдозеро. С чего бы это у англичанина такой специфический интерес к нашей экзотике? Может быть, им стало известно о секретной экспедиции «Шаман» под руководством Барченко? Из группы наших исследователей, к сожалению, никого почти не осталось. Весной 1938 года тайно был расстрелян сам Барченко. Мы даже этого и не ожидали. А уцелел только Карповский. Ты по линии наших органов помогал готовить ту экспедицию. И вы оба попадаете в места не столько отдаленные по самым глупым обвинениям. О чем это говорит? — Берия внимательно посмотрел на Якимова.
        — Карповский нашел ключ к тайне, и, именно в составе экспедиции Барченко. Причем, он был командирован по просьбе Бехтерева с большими полномочиями от самого академика. И, для общей полноты картины, именно по настоянию Бехтерева была создана секретная лаборатория по изучению тайн мозга и дальнейшему созданию сверхчеловека. А тему нового человека поручили вести Карповскому — лучшему ученику.
        — А немного погодя после сенсационного доклада в академии наук о возможности воздействия на человеческий мозг, и его контроля при помощи технических и медикаментозных средств, неожиданно уходит из жизни Бехтерев, не имевший до этого проблем со здоровьем. И здесь есть одна деталь. Его вторая жена Берта Яковлевна, намного его моложе, приходилась племянницей самого наркома НКВД Ягоды. И его же подпись стоит на документе о прекращении работ Карповского. А через два месяца в медицинском журнале «Вопросы советской психиатрии» против исследователя началась самая настоящая травля под руководством профессора Маршака, имеющего дальние и запутанные родственные связи с тем же Генрихом. И опять странно, дело Барченко и Карповского вели одни и те же следователи. И есть еще одна деталь, которая придает этой истории совершенно другой смысл. В 1927 году, когда объект «Палач» был выслан из СССР за откровенную антисоветскую деятельность, в Германию сбежал один из сотрудников секретной лаборатории Бехтерева, некто Самуил Лазорович.
        С собой забрал все копии секретных тем, и результаты исследований. После знакомства с ними, буржуазные ученые получили возможность продвинуться вперед в изучении тайн мозга. А через три месяца после побега предателя, погибает Бехтерев. И мне теперь очень интересно узнать, а кто помог этому иуде беспрепятственно выехать из страны с документами государственной важности? Ты сам участия в экспедиции не принимал, но все равно тебя изолировали. На всякий случай. Они сделали все просто.
        Растащили картину по кусочкам, и были уверены, что ни один человек не сможет соединить фрагменты. — Берия победно повел плечами, показывая, что вот он, тот самый проницательный представитель органов, который первым сумел связать разорванные ниточки гобелена. Ради справедливости следует заметить, что нюх у наркома был потрясающий. В самом деле, как бы сегодня его не хаяли, Берия умел видеть на несколько ходов вперед.
        Этот врожденный талант позволял ему находить выход из сложнейших и опасных для драгоценного здоровья ситуаций. Это чутье дало сбой только один раз. Но и этого хватило, чтобы проститься с жизнью. Его смог переиграть только один политик, еще более коварный и подлый, но и более глупый, Никита Хрущев. Когда говорят об иезуитской хитрости наркома, то это половина правды. Берия не только требовал от своих подчиненных высокой отдачи, но и помогал решать жилищные и иные проблемы. Для военнослужащих НКВД создавались приличные условия. Для кого — то это покажется странным, но в воспоминаниях ветеранов железный нарком предстает настоящим «слуга царю — отец солдатам». В армейских казармах всегда были порядок, чистота. Берия часто и много посещал гарнизоны, где располагались его подчиненные. Любил беседовать с рядовыми. Да и внешне, Лаврентий Павлович старался выглядеть интеллигентом в форме. Та же творческая интеллигенция той поры просто выпадала в мелкий осадок от умных бесед с ним. Ценил юмор, шутки, мог рассказать анекдот, спеть песню. Всячески поощрял инициативу, находчивость, тягу к самообразованию. Он
был из тех немногих, кто по — настоящему у себя в ведомстве внедрял лозунг вождя — кадры решают все.
        По качеству боевой и политической подготовки войска НКВД оказались выше, чем армейцы. Рядовой и командный состав по стрелковому делу превосходил обычных пехотинцев. Поэтому стало закономерным, что широкое снайперское движение в стране зародилось именно в частях НКВД. В самые тяжелые месяцы войны, как правило, до последнего держались именно эти части. А отходили только по приказу. Они же чаще всего вырывались из окружения.
        Основой для создания широкого партизанского движения опять же стали эти войска. Первыми звание гвардейцев по праву получили дивизии НКВД. Они же составляли главную ударную силу пяти ударных армий. Если допустимо такое сравнение, то фронтовые дивизии НКВД можно сравнивать с самыми боеспособными и преданными делу рейха войскам СС. Да и Героев Советского Союза немало среди них, а про пограничников и говорить нечего. Герои через одного. Замалчивание вклада в победу войск НКВД началось после убийства Берии. Честно говоря, сами армейцы, особенно в первый период войны, проигрывали им по боевым качествам. А потом сработала элементарная зависть, помноженная на волюнтаризм и откровенную дурость Хрущева, ну, и, естественно, наложила свой отпечаток «борьба с культом личности». Причем такое несколько снисходительное отношение к преемникам войск НКВД внутренним войскам, сохранилось до сих пор. Когда шла война в Чечне, то армейцы к «вованам» относились свысока. Мол, и воюют не так, и то у них не эдак, и пятое, и десятое. На самом деле все это чушь собачья. Внутренние войска, как раз оказались на высоте. И
воевали, будь здоров, и зачистки делали так, как положено. А спецназ ВВ, это вообще отдельный разговор. Он то, как раз прямой наследник знаменитого в годы отечественной войны осназа, созданного на базе того же НКВД. А настоящая чистопородная линия «волкодавов», сохранилась у вэвэшников в полной красе. У американских военных самой первой по сложности и важности задач, стоит не атака противника, а борьба с диверсионными, партизанскими группами и отрядами. С диверсантами в своем тылу гораздо сложнее бороться, чем на фронте с противником.
        Профессионального террориста может одолеть только более высокий по квалификации специалист. Да и сами ВВ сегодня это не только солдат на вышке, охраняющий ЗК, и тыловые части, а сложная многофункциональная структура, которая в критически ситуации выполняет важную задачу — резерв главнокомандующего.
        Берия сам снисходительно относился к мелким человеческим слабостям. Но не прощал предательства, обмана. Хотя мог устроить своим подчиненным различные изощренные проверки на вшивость. В быту был скромен. Одно время про него писали, что имел огромное количество любовниц, и чуть ли не наложниц. Но это, как принято говорить, его личная жизнь. Не исключено, что все обвинения элементы информационной войны. Несомненно одно, Берия был ярко выраженным трудоголиком. В определенной степени у людей такого типа происходит сублимация влечений, то, есть замещение сексуальных отношений физической или умственной деятельностью. По воспоминаниям службы охраны нарком по время работы порой забывал об обеде, и ему об этом приходилось напоминать. Чувство голода в нем подавлялась. Но это, разумеется, не означало, что Берия был совершенно равнодушен к женскому полу. Как говорится, оторваться мог по полной программе, если на это оставалось время и сил после государственных дел. Еще один исторический персонаж, трудоголик Наполеон может служить пособием отношения по настоящему талантливой и одаренной личности к
сексуальности. Небылиц про этого неугомонного корсиканца сохранилось немало в около исторической литературе. Но когда за исследования взялись настоящие исследователи мозга и высшей нервной системы, то обнаружили интересные факты. У Бонапарта, центр сексуального влечения, не обладал ярко выраженной доминантой над другими очагами возбуждения в коре головного мозга. В переводе на нормальный гражданский язык это звучит так. Наполеон относился к этому основному инстинкту, как одному из естественных проявлений человеческого организма. Здесь извините за некоторую вульгарность, это как сходить в туалет. Да, к императору нередко приводили женщин. Обычно он сидел спиной к ним и продолжал писать бесконечные бумаги. Предлагал даме, чуть ли не в приказном тоне, ложиться на тахту. Закончив визировать корреспонденцию, не раздеваясь, даже не снимая сабли, император подходил к станку и очень быстро, строго по армейским канонам, выполнял действия. Главное сделано — напряжение снято. Затем возвращался к столу и опять приступал к работе.
        Как правило, дамы ничего не успевали понять и почувствовать за очень короткое время. Не было ни ласк. Ни предварительных игр, про кои так самозабвенно пишут расплодившиеся сегодня, как тундровые комары, психологи — сексологи и прочие отъехавшие от генеральной линии нормального человеческого поведения новомодные гуру тантры и «кому с утра». Фактически дамы даже лица императора не успевали разглядеть.
        Самое удивительное, Наполеон имел фантастическую память, хранил огромный объем информации, но не запоминал имен и лиц этих мадам. Когда эти леди и сеньориты пытались на балах напомнить императору о, так сказать, бывшем интиме, точнее пародии на него, то тот лишь рассеянно пожимал плечами и равнодушно бормотал, дескать, возможно, возможно мы с вами и встречались когда — то на водах…
        Скорей всего, именно по этой причине, жена Бонапарта Евгения, весьма агрессивно высказывалась о качестве выполнения им суровых, но, так необходимых супружеских повинностей. Если верить воспоминаниям придворных, то скандалы неудовлетворенная Евгения часто закатывала на весь дворец, дело доходило чуть ли не до примитивного кухонного мордобития. А главное, ее можно понять и оправдать. Действительно, в такой ситуации женщине по большой погремушке, кто перед ней, на ней или за ней, в самый ответственный момент. Рядовой кирасирского полка или сам император. Ты дело делай, сволочь! О геополитике после поговорим, если настроение будет. А то, пришел, увидел, наследил. Одно время ходила байка, что именно из — за скандалов разъяренной супруги, Бонапарт решил сбежать в Россию. Так сказать, совершить пешую туристическую прогулку. Но, маршрут гений военной науки выбрал явно неудачный. Видно предупреждения на отечественных заборах штабные переводчики неверно ему истолковали. А, по большому счету, кто здесь виноват? Да ясен пень — бабы!
        Естественно, не может же человек помнить, какой забор по счету он пометил неделю назад. Судя по всему, такой тип отношений был присущ другому яркому деятелю Юлию Цезарю, который мог одновременно делать сразу несколько дел.
        Чем выше популярность и авторитет у того или иного представителя власти, тем больше запускается в оборот небылиц, сплетен, различных слухов. Для этого достаточно посмотреть на государственных деятелей в России, начиная с начала девятнадцатого века. Особенно работа по дискредитации усилилась при лондонском сидельце. Если подумали, что речь идет про Березовского, то вы ошиблись. Еще до него англичане прикормили и обогрели господина Герцена. Человека чрезвычайно амбициозного, мелочного, мстительного, с выраженными психическими отклонениями. В семидесятых годах двадцатого века ему явно светила бы психическая клиника. Хотя и он был далеко не первым, кто за чужие деньги поливал Родину грязью. До него отметился сошедший с ума масон Чаадаев. Когда Александр Сергеевич Пушкин увидел всю тьму его припадков, глубину духовного падения, то после потрясения написал такие стихи — «Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума…». Все публичные выступления этой категории граждан заворачивается в красивую обертку заботы о судьбе простого народа. У всех отклонистов есть одно поразительное качество. Сверхчутье на
вызревающее в народных массах недовольство. Они реагируют на первые признаки мгновенно, и тут же становятся в первые ряды. Именно из этой среды выходят фанатики, служители одной идеи. Это можно сравнить с граммофонной пластинкой.
        Записано один раз, но навсегда. Как бы не переворачивали диск, а слышен один и тот же текст. Ярчайший пример экс — президент Горбачев. Сколько лет уже прошло, а почетный житель Германии, из небольшого уютного замка, продолжает озвучивать, словно железом по стеклу, программу: перестройка, гласность, реформы, демократизация. А ведь высшие силы оставили четкий и недвухсмысленный знак на кожном покрове его черепного свода. Эта лиловая печать однозначно указывает на блокировку определенных мозговых центров, на искаженную работу аналитического отдела, некорректность и не критичность в принятии решения. Сегодня, когда информации об его карьере стало немного больше, напрашивается вывод. Его вели целенаправленно, и довольно быстро. Ответ на логический вопрос, кто? мы с вами можем ответить легко. Такие же «пограничники», которые с трудом балансируют на тончайшей линии адекватности. Сегодня психиатр средней степени подготовленности легко вычленяет эту категорию, которая заполонила собой все телеканалы и газетные публикации.
        Действительно, сколько перспективных тем и кандидатских работ, не скрываясь, вживую демонстрирует всю разнообразнейшие варианты несогласованности сигналов высшей нервной деятельности на всех сценах, ток — шоу и прочих «говорилках» и «развлекалках». Все это перспективное, для подробнейшего изучения сырье, ждет своего вивисектора. Оно визжит, гогочет, хрюкает, оголяется, показывает срамные места, открыто совокупляется. А также колется, нюхает, употребляет, скандалит, лжет, извращается, меняет пол. Они превращают в балаган такие таинства, как рождение собственного ребенка, крещение, венчание, исповедь. Даже развод, самый болезненный и трагичный для нормального человека процесс, трансформируют в глумливое шоу. Самое жуткое, что они пытаются сделать, это перетереть в труху Божьи Законы, которые являются отражением Мировых Вселенских Законов, созданных Творящей Силой. Да кто это позволит им сделать! Сегодня ученые психиатры прорабатывают несколько теорий, почему это так происходит, и чем вызвана анормальность подобных поведений. Почему одни люди могут сохранять адекватность, то есть, естественную
реакцию в пределах норм морали на неожиданное изменение внешних раздражителей, а у других сносит крышу, причем окончательно и бесповоротно. Чуть ли не семьдесят процентов из категории так называемых «звезд», являются потенциальными или реальными пациентами специализированных клиник. При помощи очень дорогих лекарственных средств, приходиться блокировать у них целые участки мозга, дабы на определенное время сохранялось более или менее человекообразное адекватное поведение в узком диапазоне связи с внешним миром. Не старайтесь смотреть историю болезни у таких лиц, даже ради любопытства. Если у вас слабый иммунитет, то кроме внутреннего потрясения и вреда, вы ничего не получите. Порой возникает мысль, что безумие это не только наследственное или приобретенное от внешних факторов заболевание. Но и в определенной степени имеет вирусную составляющую. Причем, вирус этот имеет тонко полевую структуру и передается от человека к человеку при визуальном, аудиальном и кинестетическом контакте, но, самое страшное, при помощи энергоинформационной среды. В нашей с вами современной действительности, трансляторами
многочисленного набора вирусов служат средства массовой информации всех видов. Данные бациллы прописываются в определенных структурах человека, точно так же, как обычные вирусы поражают организм человека. Среди них грипп в самых разных формах, туберкулез, сифилис, спид, и тому подобное. Аналогично внедряются в компьютерные программы различные трояны, черви, шпионы, и прочие враги рядового пользователя. В первом случае происходит подчинение и завоевание охранных систем человеческого организма, их разрушение, и затем ликвидация сложных систем и подсистем органических сред. В результате наступает фаза невозможности выполнения прямых функций, то есть, смерть. Во — втором случае энергоинформационные вирусы уничтожают устоявшиеся в социуме информационные связи между отделами мозга, точнее разума, хотя их действие намного сложнее. Личность начинает терять возможность правильно ориентироваться во времени, пространстве, в общении. Идет сбой аппарата критичности. Как правило, первая реакция личности выражается двумя яркими видами поступков. В большинстве случаев разум впадает в определенный ступор, отключается
от враждебной действительности. В этом случае наступает этап естественной перезагрузки, ремонт и отладка новых информационных связей. Старые уже не работают в быстро меняющейся среде, да и они выведены из строя капитально. Для приведения всей системы в более или менее работоспособное состояние требуется определенное время. Вот в этот шоковый период распада прежних информационных связей очень быстро определенная группа лиц производит переформатирование общей внешней информационной среды, другими словами говоря, изменяются прежние законы, схемы, шкалы ценностей, системы реакций. Классическим примером в нашей среде служат события февраля 1917 года, и 1991 года. Особенно четко все эти этапы видны в последнем случае. Мы все испытали на себе чудовищную, настоящую вивисекцию без наркоза, сознательное уничтожение локальных, то есть человеческих, личных систем. Также групповых, профессиональных сообществ, и более глобальных в рамках страны. Другая группа лиц во время уничтожения старых информационных связей, наоборот, приходит в активное состояние. Но проявления активности у них держится не на высших отделах
разума, а низшей — животной составляющей. Здесь проявляются чисто биологические инстинкты. Любой ценой устоять, выжить, даже путем уничтожения других людей. Информационные связи здесь примитивные, но очень крепкие. Вот в этой среде чаще всего и проявляется неадекватность. Срыв потоков происходит на уровне низших и высших информационных сред. Они имеет разные формы. Чрезмерная алчность, предательство, измена и так далее.
        А умение стратегически и тактически запускать в среду информационные вирусы в определенной последовательности и отработанной схеме называется организационное или информационное оружие. В отработанной технологии перехвата управляющих систем, главное не тотальное поражение всех элементов, а вывод из строя прежних связей, разделение потоков. А из этой позиции остается один лишь шаг до тотального управления и контроля поведения человека. В чьих руках информационная сеть, база энергоинформационных вирусов, тот и властелин мира. А через кого эти бациллы инфицируются в общественную, культурную, социальную, философскую, экономическую среду дело десятое. Абсолютно нет разницы, какая по счету голая певичка потрясая грудями скачет по подиуму. Их было на нашей памяти сотни. Какая разница, какой по счету политик запудривает нам мозги. Какая разница, какая внешность у очередного комментатора и политолога. Какие надежды могут быть при очередных выборах, если сохраняется и преумножается разрушительная база информационных вирусов.
        Но есть одно, что объединяет эти все, такие разные, на первый взгляд, фигуры. Это неадекватность, а так оно и есть на самом деле, и наличие у них самих информационного вируса. Ведь же ясно, как божий день, что здоровый человек не будет транслировать в окружающее среду энергии разрушения. А здесь и должна проявить себя в полной мере наша иммунная система и нейтрализовать влияние чужеродных структур. Это правило железно действует и по отношению к малой системе — человеку и к большой — государству. Не важно, какие века на дворе. В первую очередь отслеживать и отлавливать не только вражеских агентов, но и своих доморощенных неадекватов. А они так маскируются, что и не разглядишь.
        Плохо лишь то, что само государство в эту категорию записывает и нормальных людей, чем ускоряет свое падение. В тридцатые годы система капитализма охраняла себя не менее, а может быть, и более жестче, чем социализм в СССР. Многолетние закрытые исследования по темам управления человеком однозначно показывают такую картину. Легче всего навязывать нормы поведения, предпочтения и вкусы человеку, которого вычленили из коллективной, общественной среды. Его оставляют один на один с тонкополевыми структурами подавления. А самое главное, для этого задействованы низшие уровни человеческой натуры — инстинкты. Здесь еда, вода, сон, секс, личное пространство, территория для охоты, в наше время наличие работы. Какая либо прямая или косвенная угроза этим личным базовым интересам, порождает желание защищать их до потери пульса.
        Используя их быстрее можно получить положительный результат, чем делая упор на высшие определения абстрактного порядка — гуманизм, человечность, доброта, любовь.
        Впрочем, в данный отрезок времени ни Берия, ни Якимов подобные высокие категория не рассматривали. Вопросы, у них были хотя и высшей степени секретности, но сугубо практические, можно сказать приземленные. До своего заключения Виктор Иванович служил в отделе, который занимался тайными организациями, клубами и их связями с аналогичными отделениями в нашей стране. Этот отдел за время своего существования неоднократно менял коды. А свою родословную этот отдел НКВД вел от жандармской закрытой структуры, прототип которой был создан еще по тайному высочайшему повелению императрицы Екатерины второй. Во многом благодаря работе сотрудников корпуса жандармов и подробной информации императором Николаем было принято решение о запрете масонских лож. Это лишь несколько затормозило развитие тайных обществ. Они все ушли в подполье, и продолжили свою деятельность. Хотя лож было несколько, но все они через своих иерархов в конечном итоге управлялись из одного центра. В случае выбивания одной ветки, оставались другие. Первые попытки создания действенного механизма управления человеческим разумом масоны начали давно.
Первые глухие упоминания об этом уходят в древний Египет. Если верить отдельным публикациям, жрецы нашли довольно действенный механизм подавления личной воли. Еще много тысяч лет назад они стали широко использовать гипноз, вербальное внушение, травы, хирургическое вмешательство. По сути, все эти храмовые комплексы представляли настоящие исследовательские институты с многочисленными лабораториями.
        Учитывая, что немалый объем знаний они получили от предыдущей погибшей от потопа цивилизации, добились впечатляющих результатов. Жрецы могли легко подготовить наемного убийцу, практически из любого человека. После проведения процедуры внедрения нужной программы, человек внешне почти не менялся, и не вызывал подозрения у окружающих людей. Причем, после выполнения задания исполнитель автоматически лишал себя жизни. Это классический пример жесткого программирования. Технология такого зомбирования до сих пор не открыта. По сравнению с жрецами, широко разрекламированные колдуны вуду, и их приемы полного стирания личности человека, выглядят примитивными грубыми мясниками. Но кое — что из тайн древнеегипетских жрецов немного известно. Для программирования они все же старались использовать лиц, образно говоря, с чуть несбалансированной эмоциональной составляющей. Есть серьезные предположения, что убийца американского президента Линкольна, был подвергнут масонами, прямыми потомками жрецов, подобной психообработке. Не случайно же они привлекли для этого актера Джона Бута. По уцелевшим частичным
воспоминаниям он просто идеально подходил для этой технологии. Он был чересчур эмоциональным человеком, с быстрой сменой настроения. Много вопросов вызывает адекватность еще одного убийцы другого президента Кеннеди некоего Освальда. Слишком много нестыковок в версиях убийств. Ряд специалистов в области психокоррекции считают, что отдельные детали поведения ликвидаторов просто не укладываются в логику поступков обычного убийцы. Точно также не удается в рамках обычной логики объяснить причины обрушения башен торгового центра в Нью — Йорке.
        Слишком много деталей вызывает подозрение у специалистов. Причем, странности обнаруживаются почти в каждом покушении на политических лидеров. Не смотря на различия в цвете кожи, росте, весе, поводов и объяснений к такому решению, объединяет их одно, слишком уж похожи они по матрице поведения, все эти так называемые исполнители.
        Несколько тысяч лет правящий слой Египта по настоящему угнетал и сознательно держал в дремучем невежестве простой народ, который был для них просто говорящим скотом. Себя же они считали элитой, ведущей свою родословную от более развитой цивилизации атлантов. По сути дела они были настоящими духовными оккупантами. Хотя древний Египет и прекратил давно свое существование, растворился в песках забвения, но жреческий слой некуда не делся. Просто он сменил внешнюю одежду, но не изменил внутренней сути. Жрецы перетекли в масонские ложи. Похожая ситуация сложилась в России. Начиная с Петра первого под влиянием настроений с запада, аристократия отрезала себя от народа, его культуры, исторических корней. За короткий промежуток времени этот слой превратился в настоящий оккупационный паразитический режим. Церковь лишь демпфировала углубляющиеся противоречия между верхами и низами, но не убирала их. К началу революции все так называемая элита сгнила настолько, что уже не могла не только поддерживать управленческие функции, но даже защитить себя и свою власть. Дело дошло до того, что родовые князья, ведущие
родословные от Рюрика и его братьев, косяками вступали в масонские ложи, не скрывающих свои русофобские взгляды.
        Аристократия к этому времени накопила такую сумму психических и генетических отклонений, что была в полном неадеквате, и не могла самостоятельно разбираться в самом важном во все времена и эпохи вопросе определении «свой — чужой». Этот важный блок самовыживания у них полностью выведен из строя. Чужих, фактически природных и духовных врагов, они захотели считать своими, родными. Но вот чужие, все равно не приняли их в ряды своих. Стало банальным выражение, что короля играет свита. Сегодня многие по инерции, по привычке, а скорее всего по элементарному невежеству продолжают на все лады склонять по поводу и без оного, последнего русского царя Николая второго. И слабый он, глуповатый, недалекий, охотник на ворон. Правда, одно доброе качество за ним признали — хороший семьянин. А вот про то, что все его окружение, дворянство, генеральство сгнило на корню, заигралось в масонство, погрязло в франкофильстве, англофильстве, германофильстве и проявляло откровенный русофобский либерализм, об этом вы почти нигде не найдете признаний. На семьдесят процентов эмигрантская литература говорит в разной степени
откровенности о слабости царя. Все ясно и просто — царь — то не настоящий! Пыли напустили столько, что ничего не разглядеть.
        Можно принять за версию. Да, слабый. Но на фоне других императоров и руководителей государств, он был пусть не лучше, но и однозначно не хуже. В самом начале своего царствования, он фактически угодил в топкое болото лжи, обмана и предательство высшей аристократии. А других кадров ему было брать просто неоткуда. Механизм социальных лифтов не работал.
        Здоровые элементы снизу не могли при всем желании подняться вверх естественным путем. Парадокс, но это факт. Белую армию создавали во многом не представители аристократии, а выходцы из низов. Несколько генералов были внуками крепостных, другие простых казаков, третьи и четвертые потомками служилого мелкопоместного дворянства. И посмотрите, пожалуйста, список высокопоставленных военспецов, генералов, которые сколотили боевую красную армию. Почти все из «высокородий». Здесь можно сделать главный вывод. Если управленческая элита на переломе веков не справляется с возложенной на нее миссией тянуть до кровавых мозолей ярмо государственной власти, она по закону природы, которая, как мы знаем, не терпит пустоты, заменяется на другую. Может, чуть менее деградированную, хотя бы на начальном этапе. Советский союз развалился по этой же самой причине. Сгнила элита. Древний Рим рухнул — верхушка прогнила напрочь. Древняя Греция упала — полная деградация правящего слоя. Оттоманская империя испепелилась — то же самое. Франция президентская упала к ногам немцев за несколько недель — полный распад верхушки.
Польская власть бросила свою армию в разгар кровопролитных боев и бежала за рубеж — законченная инволюция в полном виде.
        Чехословакия легла без единого стона под немцев (а это вообще случай в мировой практике уникальный!) — скотская подлость масонской верхушки страны. Предательство иракской военной верхушкой своей страны и главнокомандующего Саддама — атрофия совести, чести и долга. Наша родная Россия в новом капиталистическом качестве — перекрасившаяся элита продолжает гнить с возрастающей скоростью. Самое страшное, что она заражает вирусом распада все слои общества. Начиная от министров и их заместителей, любовниц и любовников, и кончая последним бомжом.
        Политическая верхушка Советского союза в тридцатых годах прекрасно понимала, да и досконально знала механизм и технологии развала государства. Как же, сами в этом участвовали. Ручки — то свои очумелые поприкладывали, куда только можно. Начиная от изготовления бомб и кончая расклейкой прокламаций. Не зря же они такое внимание уделяли развитию органов для защиты от таких же, как они сами, революционно настроенных представителей. К тому же верхушка революционеров на определенном этапе начинала заигрывать с закрытыми наднациональными структурами. Ложи через своих эмиссаров всегда выходили на связь с борцами «за свободу, равенство и братство». Спустя совсем небольшое время масонский спрут проникал в любое движение и незаметно начинал контролировать верхний управленческий слой. Так было вчера, так происходит сегодня. Масонские ложи — это политика. А политика — это масоны. А стало быть предательство. Поэтому во всех спецслужбах мира есть отделы, которые занимаются в той или иной степени, вопросами масонских лож. И эти подразделения самые закрытые, замаскированные хитрыми шифрами и кодами.
        Самая главная цель тайных сообществ подчинить себе, своим идеям, купить, в конце концов, руководителя той или иной структуры, имеющей самое прямое или косвенное влияние на принятие решений. Для нивелирования документа во время его прохождения по инстанции достаточно внести весьма незначительную и незаметную согласованную корректировку в трех ниспадающих точках, порой хватает и двух воздействий на ключевых этапах. Это можно сравнить со стрельбой из винтовки. Первый этап — некачественный патрон. Второй — чуть сбитый прицел. Третий — не совсем честный корректировщик. При таких условиях, даже самый лучший призовой стрелок ни за что не поразит цель. А после соревнований можно устроить травлю, обвинить во всех смертных грехах, выбить надолго из равновесия и отбить желание дальше заниматься спортивной стрельбой. Действия для получения такого результата отличаются строгой согласованностью. А исполнители на каждом этапе, как правило, не знают о существовании других. Все это относится к теории дистанционного управления сложными процессами. Это серьезная наука с четко отработанным алгоритмом. Не смотря на
развитие коммуникационных технологий, суть остается без изменений на протяжении пяти тысяч лет. Одинаково эффективно работает во всех отраслях.

        Глава четвертая

        В бывшей архирейской келье, Сергей Николаевич стоял на вытяжку перед столом, покрытым красной скатертью. За ним сидело трое. Сам начлаг, его зам по работе с личным составом и собственной персоной Кураков. Ну, куда же без него в тюрьме. Это все равно, что пионерский лагерь без вожатого активиста. Скучно и уныло.
        — Заключенные Карповский, статься 58, часть третья…- отбарабанил он.
        Причем, четко и ясно. Как и требовало положение о представлении заключенных начальственным лицам. Начлаг открыл папку, перелистал страницы. Старательно изобразил внимание к исписанным страницам. Было же ясно, что с делом он ознакомился заранее. Так нет, необходимо было произвести впечатление на врага народа. Несколько раз поднимал голову от бумаг, и бросал задумчивые взгляды на зека. Вроде бы сомневался, правильно ли он поступает, пригласив его на рандеву, или пока не поздно отправить его в каморку-лабораторию? Пусть со своими мышками забавляется. Ну, какой талант пропадает. Настоящий артист! Карповский, сам прекрасный и прирожденный психолог, даже восхитился тонкой игрой начлага. А ведь это на бедных зеков производит сильное впечатление. У многих появляется желание сразу же раскаяться не то, что в делах, но и вероятных дурных мыслях, которые еще не приходили в голову. Кураков, как всегда был мрачен, и смотрел на него исподлобья. Вроде бы как готовился в любую секунду выскочить из — за стола и пресечь возможные неправомерные действия со стороны осужденного. Зам, наоборот, сидел спокойно. Даже
казалось, что он, вот — вот скажет совсем по отечески, ну, что же ты братец, ведешь себя совсем не по советски. С буржуазными агентами якшаешься, родину продаешь. Стыдно, небось?
        — Гражданин Карповский, администрация тюрьмы приняла решение о направлении вашего дела на рассмотрении о досрочном освобождение из мест заключения. Мы с товарищами долго советовались, и пришли к выводу, что вы все осознали, раскаялись.
        — Что? — опешил Карповский, — Освобождение? Меня?- Ожидание свободы, и мечты о ней в тюрьме, это одно. Но, свершившийся факт, все равно воспринимается по особенному.
        — Мы пришли к выводу, что вы принесете больше пользы родной стране на свободе, с чистой, так сказать, совестью. Да и в вашем деле много белых пятен. Похоже на то, что вас просто оклеветали недобросовестные оппоненты. — Продолжил начлаг, — Думаю, товарищу Михееву есть, что сказать по этому поводу. — И он кивнул за зама.
        — За время нахождения в нашем исправительном учреждении гражданин Карповский выполнял все положения, касающиеся правил и норм поведения.
        Не отказывался от участия в общественной жизни. Выступал перед осужденными с лекциями, участвовал в самодеятельности. А как врач был на высоте. Претензий у нас к нему нет. Полагаю, что гражданин Карповский заслуживает амнистии.
        Сергей Николаевич, признаться, был немного поражен. Столько лестных отзывов о своей скромной персоне он не слышал и на свободе. Но, это конечно не означает, что ради этого необходимо сплошь и рядом попадать в места не столь далекие от столичных центров. Он немного побаивался выступления всевидящего и все слышащего тюремного глаза и уха Куракова.
        Карповский был абсолютно уверен, тот был прекрасно осведомлен по своим каналам о нелестных оценках в его адрес вообще, и умственных способностях в частности. И, даже растерялся, когда услышал совсем обратное.
        — Я уверен, что товарищ Карповский заслуживает освобождения. Он показал себя с лучшей стороны. Тем более, у него есть прекрасная возможность покинуть нашу часть уже завтра утром. Вам очень повезло. В десять ноль — ноль в сторону Беломорска уходит почтовый самолет. И там случайно есть одно свободное место. А там сразу сядете на поезд Мурманск — Москва, проходящим через Ленинград. Предупреждаю, товарищ Карповский, попыток покинуть поезд, не предпринимайте. Мой вам добрый совет. Лучше потерпите, в Москве отметитесь, согласуете все вопросы по вашему освобождению, и тогда можете заняться личной жизнью.
        — Мне надо в Петроград, — растерялся Карповский. — там мой институт, моя научная работа, мой дом, семья. Я должен передать отчеты о проделанной работе своему руководству. А мои мыши! Они же погибнут! Они очень ценны для дальнейших исследований.
        — Ваши бумаги мы переправим согласно инструкции и под надежной охраной куда положено, — строго сказал Кураков, — мышей коту на съедение не оставим. Их тоже отправим. С голоду не сдохнут. А в столице, тоже, между прочим, есть институты, где вас сразу же возьмут на работу.
        Сергей Николаевич не знал что ответить. Закрутилось все, как — то неожиданно и масштабно. И ему тесная лабораторная келья стала казаться такой родной, обжитой. А стены монастырские вообще надежно ограждают от всех невзгод. Тут и вышки с вооруженной охраной — привычный пейзаж. А тут сразу выход в огромный шумящий мир, от которого он уже отвык. Ну не зря же говорят, что настоящие ученые в миру, что дети малые. Это как раз к нему и относится. Видно почувствовав смятение ученого Кураков добавил.
        — Да ты не тушуйся, товарищ профессор. На вокзале в Беломорске подойдешь к начальнику станции, он тебе сразу плацкарт до Москвы организует.
        Только поторопись, после прилета до отправления поезда у тебя всего час будет.
        Началась суета. Самое главное, подготовить к отправке отчеты, мышей, а главное, дюжину колб с готовым препаратом. Особист в помощь дал двух солдат порасторопнее, и сам пришел. Пока для мышей столяры из тюремного хозвзвода делали ящики, Карповский приступил к свертыванию оборудования.
        Он хотел некоторые тетради взять с собой, но особист показал ему, кто еще в бывшем монастыре хозяин.
        — Не положено. Все получите на месте. — Все бумаги до одной лично уложил в большой железный ящик. Запер на замок, и еще опечатал с двух сторон. Все оборудование также перекочевало в другие, деревянные ящики, и то же были опечатаны. Больше всего Карповский опасался за сохранность колб. Он лично их обмотал бумагой и бережно поставил в секции, заполненных стружками.
        — Вы себе представить не можете их ценность! Это революция в…
        — Вы товарищ профессор не имеете права рассказывать окружающим о составе и назначении данных образцов. Не положено. — Строго напомнил Кураков.
        Карповский даже возмутился. Да где здесь посторонние? Два солдата, тот же особист. Ну, да, служака он и есть служака. Ломброзо оно и есть ломброзо. Куда его не ставь, а везде сущность проявит. Ох, прав, прав итальянец. Под вечер все было упаковано. Ученый даже сам не ожидал, что будет такая солидная куча ящиков. Кто бы мог подумать, что у него столько оборудования. В дополнении ко всему Кураков составил подробный список имущества, ящиков. После строго подсчета все находящиеся в лаборатории подписались. Под вечер принесли готовые ящики для мышей.
        Тюремные умельцы, предусмотрели возможность кормить и поить животных, не открывая ящики. Толстый слой стружек и опилок давал гарантию, что подопытные грызуны не замерзнут по дороге. Все таки, середина января на улице. Двери кельи на ночь опечатал бдительный особист. Тут на него свалилась другая забота. Завхоз Тимофей, естественно, из заключенных, повел его выбирать гражданскую одежду. Ученый совсем забыл, что он в своем тюремном черном бушлате и в грубых без шнурков ботинках, выглядел бы очень подозрительно среди гражданского вольного населения. Завхоз привел его в полуподвальное помещение, под казармой. На потемневших от времени деревянных стеллажах до самого сводчатого потолка лежала аккуратно сложенная гражданская одежда. Не хотелось думать, где сейчас и по какой статье отбывали срок ее хозяева. А может, многих уже и в живых не было.
        — Выбирай. Да, не боись. Вшей нет. Все обработано. Выбор у нас, получше, чем в магазине. — Важно сказал завхоз, будто все это богатство принадлежит не казне, а ему лично. — Свое шмотье сюда бросай. В ящик.
        Завтра на санобработку отправим и в стирку.
        Скольким еще бедолагам придется носить его робу, профессор старался не думать. А может шестнадцатая рота и в ней кого — то уложит на дно могилы. Завхоз небрежно показывал полки. В нем сразу проглядывался ухватистый и пронырливый тип. Подобная категория лиц при любой власти сможет занять хлебную нишу. Глядя на его физиономию и не скажешь, что Соловецкая тюрьма смогла нанести вред его здоровью и потенции. Наверняка и бабенка есть, из прачек, тех же дочек вражьих. Небось, помоложее выбрал, да по пригожее. С такой харей, не стыдно и в санатории посветить, куда любят приезжать одинокие женщины. Такие вот верткие особи, с наглыми мордами мартовских котов, чубайсовского колера, среди одиноких баб пользуются повышенным спросом. Обязательств с таких пройдох никаких не стребуешь, по причине малой совестливости, а до остального подойдут вполне. Впрочем, иного от них и требуется. Лишь бы бабенка от их услуг была радостна и довольна. Сергей Николаевич не переставал удивляться. Казалось бы, лагерь, тюрьма, условия для всех сидельцев одинаковые. Так нет же, и здесь классовое разделение. Подавляющее большинство
работяг на лесоповалах, рытье каналов, прокладке дорог, и махонькая прослойка обособленцев — приспособленцев, среди них, так называемая «криминальная элита». Порой ему даже стыдно становилось, что он не махал кайлом, как все честные зэки. За счет их труда и была та самая бешенная самоокупаемость, которая позволяла кормить администрацию, охрану, и придурочное население лагерей. Следовательно, отсюда такой вывод. На воле он должен делать так, чтобы в лагеря попадали только те личности, которые из — за слабой работы адаптивного аппарата, не способны выполнять правила человеческого общежития.
        Нередко те, кто вволю похлебал лагерной похлебки, начинают задумываться о смысле жизни, о предназначении человека. Пусть коряво, но начинают вживаться в нормальную человеческую среду. Ну, а те, кто не способен осознать, что ж, пусть глотает «тюремную романтику» до рвоты. Глядишь, в каком ни будь воплощении, душа очнется от забытья, взбунтуется против такого образа жизни. И в очередной командировке души на землю, понесут из роддома счастливые родители не будущего извращенца, деграданта, наркомана, а светлую проявленную личность — надежду людей всего мира.
        Сергей Николаевич, испытывая неловкость, выбрал себе пальто, с довольно приличным воротником, костюм, брюки, крепкие сапоги. Ему их посоветовал взять тот же завхоз, мол, практичнее, да и зимой в них теплее. Навернул теплые портянки, и вот он, настоящий Ташкент. Да и по своему опыту ученый хорошо знал, если телу холодно, это еще терпимо. А вот если ноги задубели — то все, жди беды. В финчасти ему даже деньги выдали на дорогу. Вроде бы как зарплата за работу врача. Не сказать, что бы уж очень много, но на проезд достаточно. Отметиться пару раз в вагоне — ресторане хватит, да и чуть — чуть останется. Справка, разумеется, первое дело. Без нее любой милиционер тут же за цугундер ухватит. И будет прав. Да и любой служитель закона своим наметанным глазом сразу вычленит из толпы свежеявленного вольника. Сергей Николаевич даже успел с коллегами медиками отметить свое освобождение. Все таки, плох тот врач, у которого в заначке спирта не сыщется. Тайком ему передали несколько писем домашним. Профессор пообещал их отправить сразу же из Беломорска с почтового вокзального отделения. Ночью ему не спалось. Лишь
под утро прикрыл глаза. Простился быстро с товарищами, которые не скрывали своей зависти. Вот свезло ему, так свезло! Волю человеку дали!
        Иванцов опять же на основании только ему ведомых фактов и предположений предрек, что амнистия может быть многим. Дальше все было как во сне.
        Открытая калитка. Воздух свободы. Попутная машина до аэродрома.
        Оказывается, главному церберу тюрьмы Куракову надо было по делам в поселок. Грузовик весело бежал по накатанной зимней дороге. Хлопал под напором воздуха брезент, пела душа. На заснеженном поле уже прогревал моторы гражданский вариант Р — 5, с закрытой кабиной для нескольких пассажиров. Карповскому помогли занять узкое сиденье. Сзади разместились еще два человека. Двигатель самолета зарычал, самолет еще несколько раз дернулся, и легко взмыл в небо. Профессор, до одури нюхал эту самую свободу, в виде специфического запаха авиационного бензина, масла и прочих эфирных составляющих. Из кабины видел наплывающий берег, ослепительно белый в торосах лед. Дальше показалось море. В этом году оно замерзло чуть позже обычного. Как говорили местные поморы — встало. Мелькали под крыльями острова с церквями, часовнями и длинными бараками. Сергей Николаевич несколько раз вытирал выступившие слезы. Что тут и говорить. Эмоции — проявление человеческой психики, естественная, так сказать, реакция на внешние и внутренние раздражители. На аэродроме Беломорска ему опять повезло. До железнодорожной станции шла машина с
грузом. На этот раз в кабине место было свободным, так что ехал с комфортом. Водитель, в военной форме, оказался веселым парнем. По дороге откровенно лихачил, обгонял более медленные грузовики. На вокзале все сложилось, как нельзя удачно. Комендант станции оказался на месте, и после предъявления справки о досрочном освобождении, без лишних слов выдал билет на поезд Мурманск — Москва, и пожелал счастливого пути. До отправления время еще оставалось. Сергей Николаевич сходил на почтовое отделение, купил конверты. Попросил у миловидной улыбчивой девушки за стойкой, ручку и чернила, подписал адреса, записанные на бумажке, аккуратно положил в них письма товарищей. И опустил тут же в почтовый ящик. Еще раз поблагодарил добродушную работницу почты, направился в буфет. Не успел он уйти, как девушка перестала улыбаться, быстро открыла ящик и вынула только что брошенные незнакомцем письма. Сказала короткую фразу за дверь, и на ее место села другая женщина, теперь уже настоящий работник отделения. Сержант народного комиссариата внутренних дел Сергеева, комсомолка, мастер спорта по стрельбе из пистолета и
перворазрядница по борьбе самбо, свернула в узкий коридор, и открыла незаметную дверь. Не успевший схватиться клей на клапане конверта отошел легко. Письма внимательно были перечитаны несколько раз пожилым дядькой, не отличимого от обычного счетовода макаронной фабрики. Вдобавок их сфотографировали, запечатали вновь, и спортивная девушка отнесла их в почтовый ящик.
        Профессор к алкоголю большого влечения не испытывал. Как все уважающие себя люди, предпочитал выпивать в компании с интересными людьми. В этом вопросе он придерживался проверенного тезиса, не общество для вина, а вино для общества. В буфете взял стакан красного вина, оказалось довольно неплохим, плотную закуску. Эйфория захлестнула его до самых пяток. Все окружающие его люди казались такими милыми, родными, своими до мозга костей. Ну, и пусть, что они не обращают в привокзальной суете на него внимания. У каждого своя жизнь, свои заботы. Но, если бы Сергей Николаевич был внимательнее, или подобно Иванцову мог вычленять из потока событий последовательную цепочку взаимосвязанных действий, то он бы мог понять, что его вели. Вели от самой тюрьмы плотно, профессионально, так как это умеют делать спецы с большим опытом наружного наблюдения. Вот и сейчас он не обращал внимания на двух молодых людей, похожих на студентов старших курсов. Задорных, крепких, оживших героев с плакатов под броским логотипом — готов к труду и обороне! А если бы он был еще внимательнее, то признал бы в них двух солдатиков,
которые помогали упаковывать ему лабораторное имущество. Но узнать их было очень нелегко. Казалось, они полностью перевоплотились в других людей. Карповский не знал самого главного. Помимо его желания его включили в систему, где он должен быть ключевым звеном. Отныне его личная, общественная и профессиональная жизнь просвечивалась до последней запятой в обычной записке, и до случайного чиха в дощатой будке сортира. Не знал он, что никогда не спящие сотрудники грозного учреждения профильтровали пассажиров поезда. На всякий случай отвели на другие маршруты лиц, которые вызвали подозрение. Постарались просветить тех, кто поедет с ним в одном вагоне. Вместо неожиданно заболевшего проводника вышел другой, старый чекист с дореволюционным опытом подпольной работы. На начальном этапе проводки в плацкарт внедрять своих не стали. Но, в последнем вагоне ждала приказа семейная пара среднего возраста. Причем, оба были медиками, и, естественно, профессиональная тема позволяла быстрее найти общий язык. Они должны были по прибытию на одну из станций, быстро покинуть вагон, переодеться, изменить внешность. И уже,
«настоящими пассажирами», занять освободившееся места в купе Карповского. Таким образом, вокруг него естественным образом формировалась контролируемая среда. Все эти тонкости и хитрости спецслужбы не смог бы раскусить матерый агент панской Польши, а не то, что ученый. Довольный судьбой, сытый, а значит бесконечно добрый, Сергей Николаевич прошел на перрон. Не спеша подполз состав из новеньких сверкающих вагонов. Мощно пыхтел современный локомотив. Перед войной на железных дорогах СССР активно стал обновляться подвижной состав. Вместо старых вагонов и паровозов промышленность стала массово поставлять новые образцы. На главных линиях заменили рельсы, шпалы. Возросла скорость движения, повысилась надежность перевозок. То, что еще пять лет назад считалось рекордом, стало нормой. Нарком железнодорожных путей сообщения Каганович добился того, что по приходу составов на вокзалы местное население сверяло часы.
        Ага, литерный прошел, значит двенадцать часов двадцать минут. Обед скоро. По этому показателю наши славные железнодорожники уже наступали на пятки педантичным немцам. И вообще о железнодорожниках той поры ходят настоящие легенды, словно о былинных богатырях. Старый машинист, водивший бронепоезда еще в гражданскую, убежденный коммунист Степан Иванович Акшин, например, на политбюро депо ставил на четыре кости все руководство. Воспитывал молодых лысоватых начальников, как надо правильно без загибов проводить в жизнь генеральную линию партии. И прислушивались к его словам, потому что знали, Иваныч по делу говорит.
        Из тюрьмы людей вытаскивал, ибо чувствовал, за ним правда, а не за доносчиками. За свои слова и убеждения отвечал. И погиб, как герой. В августе 1941 года, выводил из под обстрела состав с ранеными солдатами. Пулеметная очередь с пикировщика разорвала ему грудную клетку. Помощник погиб на месте. А Степан Иванович держался на ногах, пока не вывел эшелон в безопасное место. Упал, и сказал кочегару:
        «Леня, не могу больше. Веди сам. Помираю». Вот такие люди и есть соль нашей России. А посади его в тюрьму, он и там человеком останется. А главное, очередного сексота Ветрова из этой породы людей не сделать.
        Убить можно, а согнуть — вряд ли.
        Пожилой, но еще крепкий проводник в ладной форме улыбнулся Карповскому, ну, как прям, родного брата увидел.
        — Ваше место товарищ, аккурат рядом с моим постом. Так, что по соседски, за чаем обращайтесь. И сахар у нас имеется. Для хороших людей не жалко.
        — Спасибо, спасибо…- растрогался Сергей Николаевич. Немного отвыкший от такого вежливого обхождения. В тюрьме все больше команды в ходу — стоять, лицом к стене, руки за спину, загноблю падла! Вагон быстро наполнился пассажирами. Началась обычная суета. Шум, гам, грохот, расталкивание по полкам баулов, чемоданов, сидоров, корзинок. Потом это стихает и все ждут отправления. По своему, это волнующий момент. Есть все таки в этом своя романтика. На какой момент пассажиры сплачиваются, вливаются в братство путешественников. Очень быстро знакомятся, и, начинаются неспешные разговоры о житье — бытье, о горестях и радостях.
        Уже давно психологи установили, что такое общение по своей эффективности превосходит продвинутый психотренинг. В купе, за совместной трапезой, порой под бутылочку, под неспешный разговор под стук колес, безо всякого усилия и насилия выплескивается наружу то, что пряталось все это время под черепной коробкой. Маскировалось. И посоветуют тебе, и, примут близко к сердцу печаль твою, разделят горе твое. Точно так же как и ты сам поддержишь собеседника в сложный момент его жизни. А когда компания добрая образуется, то и расстаются чуть ли не слезами. Сойдешь с поезда, а на душе легче, будто груз тяжелый сбросил. А коль пассажирка очаровательная попадется, да в душу западет, тут уж долго будешь помнить. Годы пройдут, а образ очаровательной незнакомки перед глазами так и колышется. Не случайно же прожженный жучара, морда чекистская Якимов предложил для Карпинского такой вариант врастания в среду после нескольких лет отсидки. Пока едет, по дороге, глядишь малость отмякнет.
        Первые отрицательные эмоции притихнут. Мозг в спокойствие малость придет. Да если еще при этом незаметно на нужные темы поговорить, настроить товарища на нужный лад, то пол — дела, считай, сделано.
        Однако, психология рулит, и психоанализ процветает.
        Сергей Николаевич обустроился быстро. Да, и, вещей у него, по правде говоря, немного. Пальто, чемоданчик неказистый, от безвестного владельца доставшийся, вот, пожалуй, и все. А вот у соседа по купе, наоборот, всего с избытком. Помимо огромного заплечного мешка, два огромных чемодана, точнее ящика с веревочными ручками, и, еще, две сумки полевые крест — накрест. Чисто моряк в гражданской войне с пулеметными лентами. Удивительно, как только донес. Конечно, выглядел он колоритно, заросший бородой, обветренный, одежда необычная, длинная куртка с капюшоном, шапка меховая чрезвычайной лохматости. От него пахло рыбой, водорослями, пережженным салом, морем и несокрушимым здоровьем.
        — Не побеспокою? — обратился он к профессору. — Вещей много. Из экспедиции возвращаюсь. Образцы везу. Извиняюсь, не представился. Павел Михайлович Романов, кандидат наук по астрономии. Проводим наблюдения на Новой Земле.
        — Сергей Николаевич Карповский, профессор медицины. Психиатр. Можно сказать, тоже возвращаюсь из научной, гм-м, экспедиции.
        — Ну, мы с вами коллеги.- Заулыбался бородач. — Я сразу с гидроплана на поезд. В институте срочно затребовали образцы. Наши геологи что — то там обнаружили. А я вот наблюдения за высшими сферами небесными провожу.
        В купе зашел проводник и поставил перед пассажирами два стакана с горячим чаем.
        — Смотрю, чай наш не берете. Многие пассажиры по третьему разу прибегают. Может, не нравится, так вы скажите. Чай у нас и в самом деле добрый. О — о, да и у вас на столе пусто. Я мигом.
        Проводник выскочил, и через три минуты вернулся с большим кульком.
        — Вот, жена в дорогу приготовила. На месяц хватит. Мне одному не осилить. Не побрезгуйте. А, то право слово, неудобно мне. Я, значит, один объедаться буду, а, вы с голоду загибаться. Не по нашему. Не по советски.
        — Мы в ресторан сходим. Деньги у нас есть, — словно оправдываясь, зачастил Карповский.
        — В самом деле, неудобно нам, — поддержал профессора астроном.
        — Не обижайте меня отказом. А вдруг с вами от голода плохо в дороге будет. Скажут, не доглядел, за нашими учеными. А у вас, я так понимаю, дело государственное. Вон, из экспедиций всяких едете. — Проводник торжественно поднял вверх указательный палец, мол, понимаем всю важность текущего момента.
        Бородач вынул из сумки бутылку.
        — Тогда и мы вас приглашаем посидеть.
        — По службе нам нельзя никак. Вот сменщик придет, и на махонький глоточек, посижу. Мне и самому интересно с ученым людом пообщаться. Я научные статьи в газетах всегда читаю.

        Глава четвертая

        Сменщик у проводника, к удивлению, пришел очень быстро. Через пять минут Ефим Михайлович, так звали работника ж\д отрасли, уже сидел с учеными и поддерживал задушевный разговор. Собеседником он оказался интересным, и весьма начитанным. Хорошо разбирался в научных проблемах, чем вызвал у пассажиров уважение к своей скромной персоне. Вот только к водочке, действительно, отнесся с прохладцей. Делал по маленькому глоточку. Зато ловко и умело подливал ученой братии.
        — Смотри — ка, — удивлялся он рассказам астронома о задачах полярной обсерватории. — Разгадаем тайну зарождения вселенной, то и откроем все секреты матушки Земли?
        — Обязательно. Большинство людей на нашей планете, и не подозревает, как тесно мы связаны со всей вселенной, — бородач оживился. Наконец у него появились внимательные собеседники, которые ловили каждое слово его импровизированной лекции. — Вот скажите, где мы с вами сейчас находимся?
        На планете Земля. А она входит в состав нашей солнечной системы. И движется по орбите со скоростью тридцать километров в секунду.
        Посчитайте сами, сколько верст мы с вами за одну минуту в космосе пролетели. А вот диаметр нашей планеты сорок тысяч километров. Вот мы за минуту почти всю ее и облетели.
        — Да, масштабы впечатляют, — согласился Карповский.
        — О-о, не то слово. В свою очередь наша солнечная система входит в состав звездного скопления Плеяд. На Руси его раньше Волосожарами или Стожарами звали. А мы, стало быть, с самого краю притулились. Есть в Волосожарах центр — большая звезда Алкион, с огромной гравитационной массой. Ее открыл еще в 1748 году астроном Брадлей. Вот вокруг нее, и все остальные системы в этом звездном скоплении и вращаются. За время наблюдения астрономы обнаружили семь ярких звезд. Это Тайгета, Майя, Келено, Мерона, Стерона, Электра. Все эти названия связаны с древнегреческой мифологий. А наше Солнце по светимости восьмое. Так, что мы с вами дороги товарищи, не только земляне, но самые настоящие плеядеанцы. Земля наша хуторок космический, а Стожары, получается уже волость. Так вот. Вокруг Алкиона наша солнечная система делает полный оборот за 26 тысяч лет. Один оборот — одна эпоха. Но, и это далеко еще не все. В свою очередь Плеяды входят в созвездие Тельца. Тут мы можем его сравнить с уездом. В древние времена созвездие Тельца считали самым главным на небосводе. Люди поклонялись ему как божеству. До сих пор изваяния
остались в виде быка. Теперь мы имеем с вами полное право считать себя тельцианцами. А наше родное созвездие вращается вокруг огромной гравитационной массы, звезды Стрелец А. Предки его еще небесным колом называли. Один оборот вокруг небесного кола, мы делаем за 230250 миллионов лет. В астрономии его принято считать космическим годом.
        Мы входим в Галактику Млечный Путь. А значит, мы с вами еще — млечепутинцы. О-о, как! Стало быть, наша Галактика для нас, как губерния или область. В космосе нас окружают еще 35 других галактик, со сходными физическими процессами. А это сообщество называется уже Метагалактикой.
        А это, братцы мои, для нас уже целый регион. Мы — метагалактинцы! А звезд во всей этой громаде — немерено. Видимо — невидимо! А для полноты картины скажу еще. Вся наша региональная братия тяготеет к огромному созвездию Девы, где более 200 галактик различной светимости сосредоточено. Там находится такой мощнейший узел притяжения, вся наша Метагалактика вращается вокруг него, словно Луна вокруг Земли. А один полный оборот совершается за многие миллиарды лет! Совершенно не исключено, что и эта невообразимая по своим размерам космическая громада не вращается вокруг другого, более грандиозного по своей мощности гравитационного центра, а оборот вокруг него занимает многие триллионы лет. Плюс к этому космос не пустота торичеллиева. Он наполнен звуками, различными излучениями, потоками фотонов, и, чего то там, еще нами не открытого. Во всей этой громаде одни звезды и планеты прекращают существование, другие рождаются. Одним словом, во вселенной бьет ключом неведомая нам жизнь.
        — Да, на фоне таких невообразимых для земного ума масштабах, наша жизнь на земле, многие наши поступки, желания, обиды, амбиции, кажутся полной чепухой. Признаться, ни о чем подобном я не задумывался. — Карповский развел в стороны руки.
        — Честно говоря, и я, об этом никогда не задумывался, — согласился проводник, — копаешься в грязном белье, а глаза к небу поднять и времени нет. Помню, пацанами в деревне, ляжем под старый дедов тулуп и смотрим на звезды. И так грустно, и, радостно от этого на душе было, что слезы текли.
        Проводник махнул рукой, налил себе полстакана и одним махом опрокинул в рот.
        — После этого хочется верить в жизнь на других планетах.
        — Лично я уверен, писатель Толстой роман «Аэлита» написал, не зря. Есть обитаемые миры, — согласился астроном, — не может быть такого, чтобы мы в безбрежном пространстве одни крутились. Это противоречит всем вселенским законам.
        — Интересно, а из других галактик наше Солнце можно увидеть?
        — Вряд ли. В родной Галактике Млечный Путь наша система находится чуть ли не с самого края. На периферии. В самом настоящем захолустье. В одном из ответвлений рукава Ориона. Наша Галактика имеет весьма приличные размеры. Так с одного края до другого свет пробегает за сто тысяч лет.
        Со стороны мы похожи на чечевицу огромных размеров. Чем ближе к центру, тем гуще звезды. На мой взгляд, с противоположного края нашей Галактики солнце ни в один телескоп не увидеть. Его относят к классу Желтый Карлик. А таких в Галактике насчитывается до десяти миллиардов. По общим прикидкам в Млечном Пути до 700 миллиардов звезд различной светимости.
        Про подсчет планет никто из астрономов и не заикается. Тут вообще цифры могут быть запредельными. Да чего говорить про наше светило, когда Галактика Млечный Путь с окраины родной Метагалактики будет смотреться туманной звездой.
        — Эх, и тут, получается, в захолустье живем…- расстроился проводник.
        — К счастью, — поправил его астроном, — чем ближе к центру Галактики, тем степень разнообразных излучений выше в десятки, а то и сотни раз. В таких условиях биологическая клетка существовать не может. Жесткие рентгеновские излучения для нас смерть. Уж очень она деликатная. Даже по меркам нашей солнечной системы маленький диапазон для ее существования и развития. Здесь действуют такие факторы: сила давления, гравитации, температурные режимы, солнечная активность, процент кислорода в воздухе. Меньше нельзя, да и больше вредно. К тому же со всех сторон мы окружены космическими пылевыми облаками, которые задерживают вредные излучения от других звездных скоплений. Порой у меня складывается впечатление, что кто — то необыкновенно всемогущий сохраняет для нас, биологических существ, такие оранжерейные условия. Только мы не понимаем, как затратно и сложно поддерживать подобный микроклимат.
        — Это что, Бог получается, замешан? — удивился проводник и машинально перекрестился.
        — Бог не Бог, но неведомая разумная сила проглядывается. Слишком уж все логично в систему выстраивается. Одними случайными совпадениями не объяснить.
        — Эх, только разговор душевный пошел, а водка закончилась! — опечалился проводник. — Я счасс…
        Через минут он вернулся и загадочно улыбаясь, поставил на стол бутылку.
        — Ради общества не жалко…
        — Столько в окружающем мире интересного происходит…- вздохнул профессор.
        — На земле у нас не меньше, — возразил астроном, — считай, на каждом шагу, с неведомым встречаемся. Я сам видел такое, что боюсь кому и рассказать. Не поверят.
        — А ты расскажи, мы — поверим,- отверг его сомнения проводник, — уж очень я люблю всякие истории слушать.
        Бородач покомкал свою бороду, и махнул рукой.
        — Ладно. Только не подумайте, что рехнулся я вдали от цивилизации.
        Станция наша от моря не далеко стоит, десять человек нас. Метеорологи, биологи, я, ваш покорный слуга, порой геологи высаживаются. Раз в месяц гидроплан прилетает. Все новости по радио узнаем. Жизнь обычная у нас.
        Романтикой и не пахнет. Наблюдения, эксперименты, обработка данных.
        Обычная тягомотина. Да вот произошло прошлым летом событие. В июне.
        Вдруг ночью, полярное свечение над нами началось. Ведь оно только зимой, как вам известно, наблюдается. А здесь — в разгар лета. Да такое сильное, что у нас рты пораскрывались. А к утру пропало. Да это же феномен! Такого за всю историю человека еще не было. Мы сразу депешу в институт подробную дали. А нам в ответ — за порчу казенного спирта вычтем из зарплаты. Не поверили, что мы ни в одном глазу. Мол, никто подобного чуда не видел, кроме вас. Ладно, думаем. Получим по шапке, дело привычное. К обеду шторма начались, пошел мой друг биолог Петя Сергеев гидростанцию проверить. Не сбило ли волнами приборы. Прибегает взбудораженный, и кричит. Пароход огромный пассажирский тонет. Мы, естественно, на берег кинулись. А ничего не видно. Только волны штормовые. Тут Петюню нашего, начальник станции в оборот взял. Дыхни, паршивец! Мало нам одного нагоняя, так ты еще выдумал. Признаюсь, у нас на станции розыгрыши в ходу, иначе со скуки сдохнешь. Да и от всяческих видений помогает. Бывалые полярники рассказывали, что за три года до нас, один из сотрудников умом подвинулся. Пригрезилось ему что — то необычное. Я
вижу по Пете, не сочинял он ничего. Порасспросил потом.
        Пароход, рассказал он, необычный, многопалубный, большой. Тонул очень быстро. Видно на камни налетел. Есть перед станцией коварная гряда.
        Слегка над водой выглядывают. Конической формы. Такие рифы острые на полном ходу любое судно, как ножом от форштевня до ахтерштевня разрежут.
        Да и сам видел шлюпки большие красные. Только их штормом от берега относило. Поэтом к нам и не выбросило нечего. Через неделю пошел по берегу прогуляться. Ружьишко, за плечом, белых медведей, отпугнуть в случае чего. Есть там один островок скалистый. С берега рукой подать. Да подобраться к нему сложно. Течение сильное, камни опять же. Иду, вроде бы блеснуло на нем. У меня бинокль морской. Между пологих скал аппарат стоит. Думал, вначале, самолет на вынужденную сел. Да только это не самолет. Хотя машина предназначена для полетов. Я его до последней заклепки рассмотрел. Ничего подобного не встречал. В мире подобной машины еще нет. С виду обтекаемый сарай с мельничными крыльями сверху, а на большой трубе пропеллер самолетный.
        — Может, иностранец, какой заблудился?
        — Не иностранец. На боку ясно разглядел герб. Царский. Двуглавый орел.
        Аппарата раньше не было. Точно говорю.
        — Нарисовать сможешь? — деловито осведомился Ефим Михайлович, — у меня племяш летчик. Военный. В Мурмане служит. Я ему покажу. Может он, чего определит. Тут я понимаю, дело серьезное. Это братцы мои, люди государственные должны заниматься. А еще кому рассказывали об этой штуковине?
        — Никому. На станции бы за это меня на смех подняли. И потом, вообще перестали бы в экспедиции посылать.
        — Слушай, а что если мой племяш к тебе подскочит при случае. Ты ему поподробнее расскажи. А корабль тот, далеко тонул.
        — Не очень. Полкилометра будет или по морскому пару кабельтовых.
        Глубина от силы шестьдесят метров, а может еще меньше. Водолазы достанут.
        Астроном рисовал хорошо. Через десять минут он в деталях изобразил неведомую машину. Хотя Карповский считал себя далеким от техники человеком, но и он понял. Аналогов в мире этой летательной машине не было. Выглядела она для сегодняшнего уровня развития мировой авиации чужеродной. А отсюда и пугающей.
        — Странно, — сказал он, — Случаи на первый взгляд разные, а явление просматривается одно. Не так давно один знакомый историк Никольский рассказал о древнем ящере, которого к нам занесло невероятной силой. — Сергей Николаевич подробно пересказал о древнем динозавре. Его слушали не перебивая.
        — У нас на руках несколько разрозненных фактов, разделенных во времени.
        На первый взгляд, между ними нет связи. Но, соединяя аномалии, видим, что они имеют одну и ту же природу. Появились неизвестно откуда. А одна из примет налицо. Это северное сияние. Если мы найдем в старых летописях описание свечения, которое было при Петре первом, и соединим с недавним случаем, наблюдаемым коллегой на станции, а затем тонущий корабль и предположительно, летательный аппарат, то можно сделать первый вывод.
        Частота проявления этого феномена увеличивается. А, по мнению одного очень одаренного эксперта, зак…, гм- гм, товарища Иванцова. Все эти явления, есть не что иное, как переброс объектов из разных времен. Могу ошибиться, но меня мучают опасения, что подобные явления могут учащаться. А вдруг к нам перенесется что — то опасное! Тут уже просматривается статистика.
        — Так это настоящее научное открытие! — Ахнул астроном. — Думаю, что это явление имеет под собой космическое объяснение, не противоречащее общемировым законам, таким, как гравитации, закону сохранения энергии.
        — Да, товарищи ученые, может быть вы и правы. Все выстраивается в строгую систему. Слишком уж определенную схему. Даже не по себе становится. Думаю, нам на эту тему распространяться не следует. А-а, батюшки! — Всплеснул руками проводник, посмотрев на луковицу карманных, еще дореволюционных часов. — Совсем заговорились. Вам и спать пора. Это все я виноват. Да и вам отдыхать надо.

        Глава пятая

        После такого доброго застолья, и, приятной беседы, Сергей Николаевич под стук колес уснул крепко. Выспался от души. Поднялся лишь в девять часов утра. Свежий, бодрый. Хоть и выпили прилично по меркам профессора, а никаких неприятных последствий для организма не отмечалось. Вот, что значит настоящая водочка, экологически чистая закуска в виде курицы, сала и настоящей колбасы, и, естественно, огурчиков. Действительно, заботливая у проводника Ефима Михайловича супруга. Дай Бог ей всяческого здоровья. Астроном так же был в хорошем настроении. Чем хорошо в поезде, не надо никуда торопиться. Все житейские проблемы уходят на задний план.
        Понятно, есть свои определенные неудобства, но по сравнению с тюрьмой для Карповского подрагивающий и поскрипывающий вагон, казался настоящим санаторием на колесах. А компания какая замечательная подобралась.
        Лучше и не придумаешь. К сожалению, проводника сменили.
        — А пока вы спали, Ефима Михайловича на станции на другой маршрут перевели, — пояснила новая проводница, средних лет женщина, форменная тужурка ладно обтягивала ее грудь. Зная это, старалась лишний раз подчеркнуть главную деталь, — У одного из проводников приступ аппендицита, а заменить некем. У нас такое случается. Да, чуть не забыла. Иван Михайлович просил меня вам гостинец оставить. Ему запасы ни к чему. Он в сторону дома направился. А мне наказал, за вами, учеными ухаживать, чаем поить, или еще чем. Грит, люди они государственные, важные. Для страны пользу громадную приносят.
        Гостинец оказался опять добротным. В дополнении к продуктам, три бутылки хорошего пива. Сергей Михайлович и астроном даже растрогались от такого внимания со стороны обычного проводника. В родном Ленинграде с астрономом расстались. Обменялись адресами, мало ли чего дальше может быть. Поезд по расписанию стоял здесь тридцать пять минут. Сергей Николаевич решил намного прогуляться, размять ноги. Хотел до дома дозвониться, но, в коммуналке никто не брал трубку. На работе тоже никто не подошел, видимо в обеденный перерыв попал. Можно было взять таксомотор, да обратно на поезд уже не успеет. Обидно, конечно, быть дома, и не попасть. Боялся опоздать в столицу. Иначе потом беды не оберешься. С органами такие шутки не пройдут. Прошел на вокзал, купил бутылку лимонада. Не торопясь выпил. Газ ожидаемо ударил в нос.
        Карповский улыбнулся. Как ему хотелось в лагере этого чудесного напитка.
        Вроде бы и состав немудренный у этого лимонада, а какие приятные эмоции вызывает. Времени оставалось еще много. Решил прогуляться, может, кого знакомых еще встретит. Через десять минут по закону подлости навстречу группа подвыпивших молодых людей. Всем своим видом изображали из себя приблатненных. Была в Ленинграде мода такая. Тельняшки, сапоги в гармошку. Сергей Николаевич про себя вздохнул, да откуда в нашем общества взялась такая тяга к уголовной романтике? Все эти начищенные и смятые гармошкой сапоги, вызывающее поведение. Знали бы эти дурачки, каково на самом деле находится в лагере среди настоящих уголовных шакалов. Профессор подвинулся к краю узкого тротуара. Но его все равно задели плечом. А как же вы хотели. Ходят тут всякие, под ногами путаются.
        — Полегче дядя! Пошто толкаешься? — Вперед просунулся невысокий вихлястый парень с наглыми глазами. Во все времена именно подобный тип людей старается верховодить, сколачивать вокруг себя стаи, и подчинять своей воле. Нет, для больших дел подобный народец не пригоден. Это не лихие атаманы прошлых времен, которые с ватажками себе подобных отчаянных казаков шли в Сибирь, открывать и присоединять «землицу», плыть на стругах, и мерзнуть во льдах. Для приблатненных горлохватов самая сласть над слабым изгаляться, унизить, оскорбить. А тут им так подфартило. И прохожий для издевательства имеется. Самое то, с виду культурный человек. Вот таким — то и надо, по мнению швали, показывать всю «суровую изнанку жизни». Для этого — то и надо пару пустяков, сбить с фраера шапку, уронить в сугроб, харкнуть, пару разу, ногой под ребра стукнуть. А чего тут ходят всякие? Знай наших.
        — Нехорошо, к незнакомому товарищу придираться, — послышался укоризненный голос. Несознательные элементы тут же повернулись. Перед ними стояло двое молодых людей, ну, те самые, которые еще в Беломорске вокруг профессора крутились, потом в вагоне изображали студентов, а до этого, значит, в тюрьме под солдат косили. Глядели они на толпу хулиганов с нескрываемой насмешкой. Фюрер местной шайки нутром почувствовал исходящую от хлопцев угрозу. Да деваться — то ему некуда, покажет слабость перед чужаками, авторитет у своей кодлы потеряет.
        — Да ты знаешь кто я такой? Ах, ты, пижон недоделанный! — Вождь местной шпаны, с широким размахом — на показ, махнул ножом. Многие авторы любят называть это холодное оружие финкой для красоты. Хотя чаще всего это были кустарные поделки, с наборными ручками для форса. Плечистые и рослые парни на это скоморошье движение только хмыкнули, переглянулись, пожали плечами. Сергей Николаевич так и не понял, что же произошло. В один миг несознательные граждане оказались в снегу, а главарь, держась за подбитый глаз, визгливо орал. Правда больше для своих, чтобы дружки чувствовали, что дуче ихний не сдрейфил, а мужественно продолжает бороться с превосходящими силами врага.
        — Я вас, гадов, все равно найду, на кусочки покрошу. Мое слово железное!
        — Ага, — охотно согласился с ним один из задорно улыбающихся ребят, — Скоро и встретимся. Обя — за — тель -но встретимся.
        Его напарник ловко подобрал выбитый ножичек и привычно завернул в носовой платочек. Главарь погрустнел. Очень уверенно пообещали ему скорую встречу. Опасения его были не напрасны. Через три года, пройдя все унижения в лагере от настоящих уголовных скотов, молодой человек глубоко осознал всю глубину своего внутреннего разложения, и нравственного падения. На волю вышел совершенно другой человек. Хочется верить, что позже борцы с тоталитаризмом его, все таки, не припишут к числу несправедливо осужденных и репрессированных.
        — Спасибо за помощь. Ловко вы этих хулиганов осадили.
        — Советские люди всегда должны помогать друг другу. Мы в физкультурном институте учимся. Я Степан, это Леонид, — заулыбались парни.
        — Я вас раньше, по моему, видел…
        — Так мы в одном вагоне едем. Через одно купе от вас. Решили в магазин зайти, видим, а эти к вам пристают.
        Да и откуда было знать профессору, что лейтенант и старший сержант группы негласного сопровождения получили жесткий приказ, охранять объект от внешних угроз даже ценой своей жизни, но, не раскрывая свою принадлежность к органам. Обратно они уже возвращались настоящими друзьями. Живо обсуждали неожиданное приключение, которое их сблизило.
        Ребята оказались с юмором, много шутили, рассказывали о своей учебе, беззлобно подтрунивали над некоторыми преподавателями. Да, студенческие годы самые лучшие…
        Перед самым отправлением в купе подселились новые пассажиры. Тоже очень милые и интеллигентные люди, муж и жена. Причем, оба оказались коллегами Карповского, врачами. Общий язык нашли сразу. Незаметно на столике оказалась бутылочка хорошего коньяка. Скоро выяснилось, что женщина хорошо поет. Согласилась продемонстрировать свой талант без нарочитого кривлянья. Неожиданно быстро нашлась гитара для музицирования. Да у знакомых студентов физкультурников была. В те годы без гармошек, гитар и других музыкальных инструментов молодежь представить сложно. Мода такая была, как у нас сегодня на цифровые плееры и мобильники. С десяток аккордов старался выучить любой уважающий себя юноша. Да и перед девчонками стыдно. Пусть не романс, но частушки задорные будь добр на вечерке исполнить, продемонстрировать свои творческие способности. Вот только коньячок Степа и Леня пить отказались, сослались на спортивный режим перед соревнованиями. Так и сказали, тренер строго — настрого запретил не то, что прикасаться к бутылке, даже смотреть на нее. Эх, все — таки сознательная у нас молодежь была в те годы! И чего ее
ругают лишний раз либероиды — непонятно. Так и ехали до самой столицы большой теплой и дружной компанией. Карповскому уже стало казаться, что лагерь и тюрьма — это кошмар, приснившийся во сне. Действительно, как надо мало доброму человеку на этом свете. Интересные, все понимающие собеседники, верные и надежные друзья, любимая работа, ну, и семья, естественно…

        Глава пятая

        Мощный паровоз Иосиф Сталин или знаменитый ИС, лениво попыхивая едва видимым дымком от сгоревшего в топке мазута, подкатил вагоны к перрону Ленинградского вокзала. Пассажиры, словно моряки после длительного океанского перехода сошли на долгожданную землю. В толчее то и дело раздавались радостные крики встречающих, обязательные лобызания со стороны женской части. Да и как обойтись без этих чмок — чмок на вокзале? Невозможно. Все — таки, есть романтика железных дорог. Есть.
        Карповский тепло расстался со своими новыми знакомыми. Врачи пригласили непременно заглянуть в центральный военный госпиталь, где они работали.
        Студенты Степа и Леня прямо таки взяли слово с него, посетить соревнования по самбо, где они будут выступать через неделю. Сергей Николаевич согласился. Да и эта борьба, которая в СССР приобрела потрясающую популярность, в самом деле, была весьма динамичной и зрелищной. Профессор не торопясь шел вдоль состава, по — новому всматриваясь в каждую деталь. Раньше на эти вещи внимания не обращал. А вот после тюрьмы понял, как много значат для свободного человека всяческие мелочи. Полюбовался на красавец паровоз. В самом деле, этой машиной можно было восхищаться, не по тому, что она носила имя вождя.
        Советские инженеры и конструкторы в 1932 году создали настоящий шедевр.
        Локомотив этого типа считался самым мощным в Европе. Выпускался крупной серией до 1942 года. На Всемирной Выставке в Париже в 1937 году модификация ИС20- 16 завоевала Гран — При. Здесь вполне можно употребить заезженный штамп — паровоз произвел фурор. Не случайно же все другие конкуренты остались в тени. Этот паровоз с футуристическим обтекателем еще в 1937 году развивал скорость 155 километров в час. Год спустя достигли 170 километров. А в 1957 этот паровоз, до этого немало побегавший по железным дорогам страны, выдал 175. По утверждению старых машинистов, ИС не напрягаясь, мог выдать на десять километров выше.
        Если верить непроверенным данным, на прямых участках дорог локомотив бежал со скоростью 185 километров. В Германии и Англии для достижения рекордов строили специальные паровозы. Немцы на гоночном образце до войны преодолели рубеж в 200 километров в час. Англичан же явно задушила бородавчатая дурно пахнущая жаба. Они поднапряглись, дружно выпрыгнули из кальсон, построили аппарат, и под горку разогнали его на два километра быстрее, чем немцы. Одним словом, все как всегда. Англичане и немцы принялись мериться, у чьего паровоза труба толще, дым гуще и тендер длиннее. А в это время в СССР бегало по линиям, и таскали пассажирские составы шесть с половиной сотен серийных ИС. До войны паровозы наряду с самолетами считались показателем уровня развития техники в стране. На смену им уже готовились следующее поколения — электровозы и тепловозы. Была разработана целая программа по качественному улучшению железнодорожного полотна, что значительно повышало путевую скорость. Но, началась война…
        — Товарищ, вы подозрительно долго изучаете локомотив. Позвольте поинтересоваться, с какой целью?
        Сергей Николаевич вздрогнул от неожиданности. Ну, нельзя же, право слово, так витать в эмпиреях. Повернулся и замер. Перед ним стоял майор НКВД и с усмешкой смотрел на него. Профессор, естественно, тут же испытал нескрываемую радость от встречи с любимыми, до мелкой дрожи в печенках, органами. Ой, как обожает у нас народ охранителей государства! Он машинально встал по стойке смирно. Ну, надо же, до какой степени въедается в мозговые ткани рефлекс. Значит, уважает человек силу.
        — Ну, что вы Сергей Николаевич, — укоризненно показал головой майор, — вы же совершенно свободный человек, а ведет себя, так будто еще в тюрьме находитесь.
        — Витя!? Ну, напугал. Простите, Виктор Иванович…
        — Будьте проще, товарищ профессор, и тогда весь комиссариат внутренних дел потянется к вам, как к родному, с распростертыми объятиями. А все двери кабинетов будут гостеприимно открыты настежь.
        — А вот это уж лишнее. Мы, без излишней помпы обойдемся. Здоровее будем.
        И они обнялись, будто не виделись много лет. Со стороны посмотреть — родственники. Родные братья. Вот она — долгожданная смычка научной интеллигенции с представителями власти. Готовый плакат для агитационной работы. Эх, жаль, наши современные отечественные правозащитники этой слезы выбивающей картины не видели. Многое потеряли.
        — Не ожидал, — заулыбался профессор, — а у тебя, я вижу, все теперь в полном порядке.
        — Да и у тебя тоже. Я же говорил тебе, что нас ждут изменения.
        — Так понимаю, ты приложил к моему освобождению свою мозолистую руку?
        — Самую малость. А чего мы стоим? У нас впереди очень много важных дел.
        Машина подана, товарищ ученый.
        — Так мне обязательно надо отметиться о прибытии. — Заволновался Карповский. — Об этом в тюрьме предупредили и адрес дали. Я даже в Ленинграде не задержался. Строго по времени.
        — Уже отметился…
        Ученый непривычно влез в легковой автомобиль. Якимов ловко, одним движением сел рядом.
        — Сейчас тебя будет ждать небольшой сюрприз, — пообещал он. Сергей Николаевич не испытывал никакой неприязни к своему лагерному товарищу.
        Ну, и что, форма у него. И не таких деятелей видели в тюрьме. Там, и министры, как шелковые ходили, а тут — подумаешь; ну, майор. Ну, НКВД. И генералов видели, общались. Такой же бывший ЗК. Сергей Николаевич, не отрываясь, смотрел в окно. Новые многоэтажные дома стояли на месте старых построек. В городе кипела жизни. Водитель, как понял профессор, специально устроил для него небольшую экскурсию. В глаза бросилось большое количество автомобилей. Когда выехали на Тверскую, у Карповского вообще перехватило дух. Ему показалось, что улица забита автотранспортом до предела. Автобусы, грузовики, легковушки, огромные, словно дредноуты двухэтажные троллейбусы. Вся эта железная река ревела, дымила, мчалась. По тротуарам идут пешеходы.
        Открытые доброжелательные лица москвичей, легкий пар от дыхания. Они даже и не догадывались, что живут в эпоху диктатуры.
        — Как же вы умудряетесь ездить в такой сутолоке? — Спросил он у водителя, старшего сержанта. — Пять лет назад подобного не было.
        — Да, теперь в оба приходится смотреть,- улыбнулся водитель, явно польщенный вниманием к своей нелегкой профессии. — Два года назад такого еще не было. Месяц назад мне на повороте прицепом крыло помяли.
        — Посадили? — Насторожился Карповский.
        — Кого?- Не понял водитель.
        — Того, кто крыло смял.
        — Зачем. Выплатил стоимость восстановительных работ до копеечки. Теперь осторожнее будет водить машину.
        Чекист фыркнул. Не может наша интеллигенция без мозговых штампов обойтись. Если НКВД, то в обязательном порядке должны всех сажать и наказывать, делать больше нечего. И куда катится этот мир?
        Эмка въехала во двор нового дома. Якимов помог выбраться из салона смущенному ученому. Вошли в подъезд. На лестничных площадках пахло свежей краской. На третьем этаже чекист нажал кнопку электрического звонка. Немного подождал, решительно открыл дверь, сделал пригласительный жест Карповскому. Тот ничего не понимая шагнул в прихожую. Перед ним стояла жена и дети. Повзрослевшие дети.
        — Катя, Миша, Вера, Вася…- бормотал профессор, обнимая своих самых близких людей. — Вы же должны быть в Ленинграде…
        — Сережа, нам помог переехать Виктор Иванович,- жена плакала от радости.
        Ее женское сердце подсказывало. Самые худшие годы позади. Они опять вместе. Сергей Николаевич тоже не скрывал слез. Дети, догнавшие его в росте, повисли на плечах. Это самый лучший подарок за всю его жизнь.
        Якимов тактично отвернулся в сторону. У него еще не выветрилась из памяти картина, когда не так давно он обнимался со своими близкими.
        Будто с того света вернулся. А что, пожалуй, так и есть. Вернулся из другого мира.
        — Прошу за стол. Мы с утра ждем, — зачастила жена,- Виктор Иванович, не отказывайтесь.
        Карповский чувствовал себя не в своей тарелке. За столом не знал, куда деть руки. Смущенно осматривал квартиру. Большие окна, высокие потолки.
        Все это больше походило на настоящую сказку, на волшебство золотой рыбки или всемогущей щуки. У этой волшебной силы были имена. Один из них Виктор Иванович Якимов, а другой сам Лаврентий Павлович Берия. Самый близкий и лучший друг ученых и конструкторов страны, а также прочей богемы. Просто они об этом еще не догадывались.
        — За тебя, Витя…- Катя подняла бокал с шампанским.
        — Папа, а ты к нам надолго?- спросила дочка Вера, взглянула на чекиста, и, смутилась.
        — Навсегда. — Уверенно заявил Сергей Николаевич. — Честно говоря, я до сих пор не могу прийти в себя. Об этом мы даже с Витей, простите, Виктором Ивановичем, там даже и не могли мечтать.
        — Вы тоже были там? — Удивилась Катя.
        — У нас даже нары по соседству располагались. Если бы не Витя, то… вообще, мне бы пришлось нелегко.
        — Извините, я не знала, что вы, Виктор Иванович, тоже…- женщина в знак уважения сжала его ладонь.
        — Пустяки. Мы живы, а это главное. Мне пора — служба. Сергей Николаевич, пока отдохните. Две недели у вас есть. Походите по театрам, музеям. А потом приступите к работе.
        — Моя лаборатория. Мыши…
        — Под лабораторию вам выделили целое здание. Все с вашей живностью в порядке. Даже прибавление есть. Не знаю, как правильно сказать, омышились ваши подопечные мыши. Немного адаптируетесь, и приглашаю вас в гости. Познакомлю со своими.
        Майор тепло распрощался со всеми домочадцами. Несколько дней Карповский приходил в себя. Каждый вечер подолгу мылся в ванной. Отъедался.
        Отсыпался. Общался. Отогревался. Читал. С удовольствием ходил с супругой по магазинам, чего раньше делать абсолютно не любил. Даже от разглядывания полок с товарами можно получать удовольствие. Откровенно беседовал с детьми, и поражался, какими умными они стали. Через пять дней позвонил Якимов. Не прошло и двух обещанных недель для отдыха.
        Профессор понял, что просто так отрывать его лагерный товарищ не будет.
        — Сергей Николаевич, извини, но, мне бы с тобой по одному вопросу пообщаться. Скажи когда будешь готов.
        — Могу сейчас. Честно говоря, Витя, меня уже к работе тянет. Да и лабораторию надо проверить.
        — Хорошо, через час придет машина. Водителя Володю ты знаешь. Садись в машину только к нему.
        Когда Сергей Николаевич вышел из подъезда, машина уже стояла. По тому, как Владимир профессиональным взглядом сканировал пространство, ученый понял, что он не только шофер, но и высокопрофессиональный телохранитель с прекрасной реакцией. Да и фигура у него откровенно спортивная. Не так прост этот шофер. Доехали быстро. С таким явлением, как пробки, в столице еще знакомы не были. Водитель лично проводил ученого в кабинет Якимова.
        — Понимаю, что просто так ты меня срывать не будешь. Есть дела, которые не терпят отлагательств.
        — Спасибо, что все понял правильно. Требуется твоя консультация.
        Якимов из папки достал пакет с фотографиями и подал профессору. Это были снимки внутреннего помещения какого то храма, сделанных с разных точек. Отдельно изображение большого каменного стола, украшенного непонятными символами, значками, иероглифами. Рядом с ним высокий массивный стул из черного дерева, похожий, чем то на трон. Он также был сплошь покрыт теми же значками.
        — Судя по всему, это относиться к масонству. Некоторые символы указывают на принадлежность к этой структуре. В ложах я не очень разбираюсь. Но, как врач скажу однозначно. Это операционный стол. Вот и отверстия для ремней под узорами спрятано. Да креслице явно не простое. Далеко не трон. Как специалист вижу, он предназначен для операций на голове. Здесь хорошо видны прорези для фиксирующих полотенец. В спинке ряд отверстий для крепления удерживающих череп в неподвижном состоянии обручей. Да и надписи явно не простые. Я бы, сказал, пугающие. Предполагаю, это далеко не все, что ты мне хотел показать?
        — Верно мыслишь.
        Виктор Иванович с усилием поднял и поставил на стол три темных ящика, с той же символикой. Кивнул ученому, мол, посмотри. В первом на темном бархате лежали десять толстых книги с потертыми застежками. Видать читали постоянно. Карповский перелистал страницы. Пергаментные листы были все в тех же непонятных значках. Много рисунков на анатомическую тематику. Ученый поразился качеству выполненной работы. Все было выполнено вручную. Самое удивительное, рисунки по точности не уступали, а может быть, даже превосходили современные медицинские атласы. Особое впечатление произвело на него рисунки человеческого мозга, выполненные в четырех плоскостях. При этом все они были покрыты частой сеткой, где на каждом пересечении линий были выведены значки. Чувствовалось, что составители этих, явно медицинских томов, по уровню знаний превосходили сегодняшних медиков. В следующем ящике был набор колб, реторт, вытянутых стаканчиков самой разнообразной формы. Все они были выполнены из разных металлических сплавов, толстого стекла, и опять же богато украшены узорами и значками. В третьем сундуке хранились инструменты.
Многие из них по внешнему виду походили на современные. Этот комплект позволял выполнять сложнейшие хирургические операции. В отдельном отсеке хранились инструменты для операций на головном мозге. Но, некоторые из них не были похожи на современные образцы. Например. Зачем здесь целый набор обручей с соединительными винтами. Сергей Николаевич крутил их в руках, стараясь разобраться в их предназначении. Перебрав варианты возможного соединения, наконец, понял, для чего они могли служить.
        Свинтив их между собой, получил каркасную полусферу. Закрепил на легко двигающееся по пазам устройство, с похожей на микроскоп трубой. Она легко поворачивалась во все стороны. Покрутив микрометрический винт со странной градуировкой заметил, как из тубуса выдвинулся держатель.
        Осмотрев внимательнее отсек, профессор нашел еще одну длинную коробочку с большим набором спиц, разной длины и толщины. Некоторые были полые, с торчащим штырьком. Осторожно потянул его, он увидел на другом, утолщенном конце раскрылась миниатюрная звездочка из лепесточков.
        Вставив спицу в держатель тубуса, ученый опять поработал винтом.
        Необычный инструмент стал плавно выдвигаться внутрь полусферы. Осмотрел крепления массивного обруча, сравнил их с фотографией спинки трона.
        — Витя! Я подобного еще не видел ни в одной лучшей клинике мира! Это устройство позволяет воздействовать точечно на отдельные глубинные структуры мозга. Я не представляю, как это возможно. Современная наука изучения мозга до этого еще не дошла! Ты только обрати внимание на высочайшее качество инструмента. Это же настоящее произведение искусства! А эти сверла для трепанации черепа? А эти символы непонятные, даже на самой маленькой детали. Опять же странный металл. Легкий и прочный. Сверла и фрезы твердости необыкновенной. Скажу тебе прямо.
        Даже современный уровень развития техники не позволяет изготовить что — то подобное. Откуда это у вас? Только не говори, что нашли в кустах.
        — Поверь, мне самому бы хотелось знать, кто, где и когда создал этот набор. Спасибо, ты очень помог нам. Наши эксперты так и не смогли сообразить, для чего вся эта сложная конструкция. Даже этот стул они рассматривали в качестве почетного места для магистра. Некоторые детали тебе открою. Когда мы потрясли кое кого из верхушки, выяснилось, что в Ленинграде законсервирован тайный масонский храм со множеством комнат. В архивах выяснили, что дворец построил высокопоставленный вельможа во времена Екатерины второй. А когда там установили это оборудование нам неизвестно. К сожалению, мы можем сейчас только предполагать. Кроме этого мы нашли много интересного. Библиотеку из тысячи томов. Часть книг написано на неизвестном нам языке. Специалисты разводят руками.
        Переводу не поддается. Носитель информации по этому языку нам неизвестен, увы.
        — Да, явное наследие предыдущей цивилизации,- согласился с ним профессор, — а все это, хирургическое воздействие для контроля. Создание послушного человека, точнее уже не человека, а программируемой человекообразной машины. Судя по всему кое — кому из масонов хорошо известен этот секрет. Признаюсь, от всего этого, мне уже не по себе.
        Только представлю, что ходят существа, похожие на нас, и способные без колебаний выполнить любой приказ неизвестного хозяина. А от всех этих инструментов несет чужеродностью, могильным холодом.
        — У меня точно такое же ощущение. Немцы, к твоему сведению, очень серьезно подошли к подобному вопросу. Они создали мощную оккультную организацию «Аненербе», с колоссальным бюджетом. Сейчас усиленно ищут сохранившиеся знания и раритеты от предыдущих цивилизаций. Вроде бы, им удалось кое — что обнаружить. И интересная деталь, нам известно, что данный проект находится под контролем масонской структуры. И, по странному стечению обстоятельств, зарубежные разведки активно стали работать в Ленинграде именно по обнаруженному нами храму. Они были очень близки к тому, чтобы эвакуировать все оборудование секретной лаборатории, библиотеки и предметов для совершения ритуалов. А им в этом активного помогали враги народа. На допросах они отвечали на все вопросы без давления со стороны. А когда заходил разговор о тайнах масонства, о храме, наглухо замолкали. Говорили о чем угодно, о передаче секретов, саботаже, откровенном вредительстве, сознательном уничтожении лучших наших кадров, но только не об этом. Порой складывалось такое впечатление, что им внутри что — то мешало на эту тему говорить.
        — Они настоящее низовое звено в иерархии. Не смотря на высокие посты в обществе, для руководства лож лишь используемый материал для достижения своих целей. Одноразовая пехота. Уверен, что уже началась подспудная работа по подготовке новых кадров. А внедрение — лишь вопрос времени. Не исключено, что взятые вами деятели подвергались определенному воздействию, — пожал плечами Карповский. — К сожалению, слишком много домыслов, и откровенных глупостей запущено в оборот самими масонами.
        Напустили туман.
        — Признаюсь, Сергей Николаевич, не могу понять, как можно человека лишить собственной воли, превратить в послушный исполнительный механизм.
        Хотя опыты в этом направлении проводятся весьма активно во всем мире. Но явных результатов пока не видно. Даже применение гипноза не всегда помогает.
        — Ничего особенного здесь нет, — хмыкнул профессор,- Еще с древнейших времен, сильные мира сего, мечтали найти инструментарий, при помощи которого людей можно подчинить своей воле. Примеры у нас перед глазами, и не надо искать масонов с оккультизмом. Все гораздо проще. Самым эффективным способом управления и контроля остается религия. Не важно, как она насаждалась в обществе. При помощи меча или усиленной пропаганды. Главное, внушить мысль, что религия самое святое, что есть у человека. Сделав упор на вечные традиции предков, исключительную чистоту своей религии, можно добиться многого. Все другие обязательно должны быть чужими, враждебными. С ними надо обязательно бороться, как с врагами. А для этого всегда надо объединяться. Приемы задействованы в данном случае самые простые, но как работают! А если рассматривать вопросы хирургического вмешательства, для подавления воли, то, как русский врач, я противник подобных методов. По моему глубокому убеждению, человеческий мозг — святая святых. Хотя подобные попытки применялись уже давно. Например, в эпоху рабовладельческого строя самым непокорным рабам
на голову надевали плотный кожаный шлем заполненный песком. Потом несколько часов подряд наносили легкие методические удары палочками. Жертва сходила с ума, и становилась послушной машиной для простейших работ. Когда за дело взялась «святая» инквизиция, то тут уже не мелочились. Лицам, обвиненным в колдовстве, знахарстве, ереси, палачи в черепе вырезали отверстия, через которые, как полагали «святые отцы» — инквизиторы, должны были вылететь бесы и злые духи. В зависимости от поведения жертвы, трепанации могли подвергаться значительные участки. А вдруг вражий дух застрянет в отверстии? Непорядок. В самых тяжелых условиях находились психические больные. В Европе их, как правило, сажали на цепь. А место содержания сумасшедших — бедлам, страшнее тюрьмы. Только представьте себе, вши, грязь, испражнения, убийственный запах. На Руси к таким больным относились намного мягче. У нас издревле считалось, а это шло еще со времен нашей дохристианской веры, что блаженные несли тяжкий крест за свой род. Таким образом, они искупали грех. Естественно, отсюда особое отношение к юродивым. В западных странах, после
повального увлечения атеизмом, материализмом сложилось стойкое убеждение, что человек подобен белковому, но механизму, пусть и сложному. Даже знаменитая теория Дарвина легко монтируется в эти представления. А раз так, то исправляя поврежденные участки, можно добиться положительного результата. Даже воздействие на мозг в подобном случае считалось естественным процессом. В 1882 году надзиратель сумасшедшего дома в Швейцарии некий Буркхард стал первым, так сказать официальным, нейрохирургом новейшего времени. Он самыми примитивными инструментами удалил церебральные ткани у шести буйно помешанных. Один несчастный в результате такого воздействия погиб. Второго разбил паралич. У третьего развилась афазия — потеря способности понимать и применять слова. А остальные стали эпилептиками. Но, сей деятель результатами был доволен. Буйство прекратилось. А, выжившие, превратились в настоящие ходячие овощи. Не очень далеко ушли и американцы. Примерно в это время они для «лечения» женской истерии, неверности, лесбиянства, повышенной сексуальности начали широко применять клитородектомию, то есть, хирургическое
удаления клитора.
        Если замечали маленьких девочек за мастурбацией, то тут же тащили к хирургу. Я понимаю, что многие дикие племена эту традицию применяют до сих пор. Но, почему этот варварский метод взяли на вооружение специалисты, считающие себя образованными, мне непонятно. Опять же в той же Америке в ряде штатов двадцать лет назад приняли законы о насильственной стерилизации психических больных. А совсем недавно, в 1935 году его, почти, что один в один, приняли в Германии. А год спустя для лечения тяжелых форм психических болезней, особенно тяжелой формы шизофрении, португалец Мониш впервые на практике внедрил лейкотомию или лоботомию. Под его руководством нейрохирург Лима у больного прорезал белое вещество нейрональных связей, соединяющих лобные доли с другими отделами мозга. Другими словами, это уничтожение части мозга! А лобные доли отвечают за самосознание и принятие решений человеком! Я не спорю, надо лечить психических больных. Но не такими ужасными методами!
        Контроль за поведением человека, такой ценой просто недопустим. А где гарантия того, что добившись успеха в отношении больных, отдельные структуры всерьез не займутся и здоровыми людьми. Здесь главное, найти технику воздействия. А она, похоже, уже определена.
        По данному вопросу автор полностью на стороне Карповского. А ведь за эту методику в 1949 году Мониш еще и получил Нобелевскую премию. В Европе и Америке на эту операцию начали чуть ли не молиться. Она стала альфой и омегой психиатрии. С необыкновенной легкостью под нож нейрохирургов отправлялись тысячи пациентов. Хотя многие больные могли вполне обойтись и без таких радикальных методов психокоррекции. А впереди планеты всей, естественно, оказалась самая демократичная среди демократичных стран — США. До сих пор науке неизвестно, сколько всего человек подверглись подобной процедуре. Не ошибусь, если счет идет на многие десятки тысяч людей. Только за один 1950 год было проведено пять тысяч операций!
        Печально известный американский психиатр, ярый пропагандист этого метода Уолтер Джей Фримен в отдельные дни совершал до пятидесяти операций! Как истинный янки, он из этого делал настоящее шоу. Первое время для анестезии использовал электрошок. Пациент от удара током терял сознание, а «доктор», еще один менгле, через глазные впадины загонял ударами хирургического молотка (мог бы и обычный для этих целей использовать) нож для колки льда и разрушал лобные доли мозга. На свои операции собирал через объявления десятки и сотни любителей острых ощущений. Для полного антуража ему не хватало приглашать полуголых барышень для группы поддержки, музыкальные и джазовые коллективы из негров в антрактах. А верхом его фанатизма, точнее явного дебилизма, стала брошюра с указаниями, как самому в домашних условиях выполнить эту операцию.
        Другими словами говоря, преврати в идиота себя сам. Справедливости ради отметим, что сегодня с этой ролью весьма успешно справляется шоу — бизнес, реклама и СМИ. Позже с целью воздействия на определенные участки мозга стали применять электричество. Это чуть осовремененный вариант разрушения определенных участков мозга. Страшно представить, сколько настоящих «людей — овощей» бродило по свободной Америке в те годы. Именно из таких бесчеловечных подходов западных врачей на всю психиатрию была брошена тень. Сегодня страшно себе вообразить, какими бы помоями мировая пресса начала бы обливать наших психиатров, если бы они в массовых масштабах начали применять лейкотомию. В отличие от стран «развитой демократии» в сороковых годах этот метод применялся в СССР очень ограниченно. За несколько лет было проведено всего несколько сот операций после тщательной проверки. А в 1950 году она была вообще запрещена в СССР, как антигуманная и бесчеловечная. Именно атеистическая страна, в которой, казалось, прекратилось всякое упоминание Бога, показала пример всем странам, где официально действовала религия. Только за
одно это решение можно смело воскликнуть. Слава великому Сталину и КПСС! Ура -а! И это не шутка. После такого решения советских психиатров и на западе началось целое движение с требованием запретить лоботомию или сильно ограничить ее применение. А когда в нашем обществе поднимается волна критики психиатрии, то используются клише западного образца. За основу берется нашумевшая в свое время книга «Полет над гнездом кукушки». Лучше бы автор ее назвал — «полет над гнездом психушки». Наших специалистов, совершенно не знакомые с реальным положением дел в этой, самой сложной сфере медицины, люди обвиняют в том, чего они почти никогда не совершали! Налицо явная дурость дилетантов. Вернее, западные методы в художественной литературе отечественные авторы и режиссеры пытались выдать за страшилки, которые происходят в наших «дурочках». Понятно, что и у нас были методы не совсем корректные. Но, даже в этих случаях, советской психиатрии до зарубежной — ой, как далеко. Конечно, здесь можно привести примеры, когда в конце семидесятых и начале восьмидесятых на принудительное лечение отправляли, так называемых
диссидентов и правозащитников. Да, было такое. Хотя на западе за подобные отходы от генеральной линии так же загоняли целыми косяками в клиники. Про это молчок. Подобных пациентов у нас можно пересчитать по пальцам. А порой хочется спросить, а сильно ли ошибались наши специалисты в своих диагнозах? Посмотрите на многих сегодняшних политических деятелей, которые мелькают на экранах, и ответьте на этот вопрос сами. Здесь даже особых познаний не требуется.
        Нужен лишь житейский опыт типичного обывателя. Какая разница между нацистским врачом садистом Менгле, проводившим жуткие опыты над живыми людьми в концлагерях и либеральными демократами реформаторами, резавших без наркоза уже не тысячи, а миллионы людей огромной страны? Если ли отличия между теми, кто сжигал в сараях женщин, детей, стариков во время карательных акций, и теми, кто отключал электроэнергию в городах, больницах? А сколько по этой причине погибло людей, никто не считал.
        Есть ли разница, между женщинами чекистками, которые в Харьковской, Одесской, и в других чрезвычайках в гражданскую войну издевались, истязали и расстреливали людей. И певичками, артистками, которые бесстыдно скачут, чуть ли не в голом виде по сцене. А кто вообще, позволил людям с явной шизофренией и прочими психическими отклонениями насаждать свою изуверскую мораль, ценности и идеи в обществе? Все эти извращенцы — штурмовой отряд дьявола. Это злые духи и бесы, овладевшие кожаными оболочками. Некто и не спорит, что ряд психических отклонений безвреден для окружающих. Ну, ходит себе человек, ощущает себя инопланетянином, так и мешать ему не будем. Пусть вещает про галактическую любовь и вселенское братство. Да и не жалко, если он татуировками себя покроет с головы до ног, кольцами обвешивается. Лишь бы не буянил. А вот когда проявляется агрессивный зверь, то это уже другое дело. Попробуйте рассказать матери, у которой псих по настоящему выпотрошил кухонным ножом двух маленьких детей, что психиатрия лже — наука и особая форма подавления свободы личности. А может Чикатило и Джек Потрошитель
нормальные граждане? А подобных примеров, тьма тьмущая.
        Просто законодательство не разрешает делать сознательный акцент на этой непростой теме. Когда люди впервые почитали книги Григория Климова, о роли и месте «отклонистов» в обществе, то признавались, какое тяжелое впечатления они производят. Но, если бы своими глазами увидели истории болезни, и настоящих пациентов в специализированных клиниках, то эти издания бы показались легким чтивом на сон грядущий пополам с десертом.
        Нормальному человеку невозможно воспринять логику, ход мыслей всевозможных извращенцев, маньяков, и прочих деградантов.
        Мы привыкли, что нас на границах страны от проникновения враждебных элементов охраняют пограничные войска. А внутри человеческого круга такую же защитную функцию выполняют психиатры, религия, и МВД. Худо — бедно, с перехлестом, они стараются оградить адекватов от дьявольских отрядов. А одна из задач, держать под контролем силы разрушения, в какой бы форме те не проявлялись.
        Не смотря на огромные успехи в изучении тайн мозга, науке до сих пор не удалось найти причины проявления той же шизофрении. И для информации, одной из отличительных черт шизофреников является тяга к реформаторству в любых видах и формах. Об этом ясно пишут в учебниках для медицинских институтов и училищ. Здесь больше вопросов, минимум ответов, и, максимум предположений. А ряд версий увязывает эту болезнь не столько с поражением тканей мозга, сколько с метафизикой, кармой и душой.
        Благодаря успехам в фармакологии, удалось создать препараты, которые позволяют нейтрализовать в определенной степени крайние проявления психических отклонений. В то же время и остается место для лейкотомии.
        Без нейрохирургии в ряде случаев не обойтись. В девяностых годах, когда началась спланированная и управляемая наркоагрессия против стран бывшего СССР, в России лоботомия применялась для лечения у подростков. Известно, что они легче всего подсаживаются на героиновую зависимость. Вылечить традиционными методами очень и очень сложно, точнее невозможно. Тогда решили испробовать крайние меры. В черепе наркозависимого подростка, естественно, по согласию родителей, просверливается отверстие, и через него специальным зондом, охлажденным жидким азотом, выжигается, точнее — вымораживаются определенные точки, так называемого центра удовольствий. Предполагалось, что после умерщвления тканей мозга, влечение к наркотикам снизится. Некоторым подобная процедура помогала. А другие через некоторое время опять начинали употреблять наркотики. На мой взгляд, здесь совершена подмена понятий. Лоботомии надо подвергать не жертв наркотической войны, а наркобаронов. Вот на их никчемный мозг необходимо воздействовать по грубой методике отъявленного американского психиатра. Долотом и слесарным молотком ликвидировать лобные
доли. На войне, как на войне. Либо мы их, либо они нас. Атрофия совести и человечности гораздо страшнее некоторых болезней. Но, если по честному, между этими проявлениями все равно есть связь. Одно без другого не существует. До сих пор нет однозначной позиции по сексуальным извращениям. Ссылки на Фрейда просто смешны и нелепы. Ведущие российские специалисты, настоящие ученые на подобный вопрос лишь покрутят у виска и будут правы. В свое время академик Бехтерев лишь усмехался, когда начали возводить в культ методы Фрейда. Педофилы, гомосеки, лесбиянки кроме извращений в сексуальной сфере, несут еще ряд других психический аномалий. Точнее, психические нарушения и приводят к сбою первоначальной программы. Некоторые каннибалы, любители человеческого тела, чаще всего оказываются гомосексуалистами явными или латентными. Человек очень сложная многомерная энергоинформационная структура имеющей способности к трансформации при помощи ярких образов. Когда мужчина представляет себя женщиной, то мозг пытается перестроить всю работу желез внутренней секреции по иным стандартам. Только у женщины запас прочности
изначально заложен природой, так как ей приходится вынашивать детей. Значит, для обеспечения растущего плода потенциальная мощность внутренних органов во много раз выше, чем у мужчины. Да и сам половой акт предназначен не для получения удовольствия, а для зачатия, зарождения новой жизни. Ведь в этот момент соединяются не только материальные сперматозоид и яйцеклетка, а различные энергоинформационные потоки. А они разные у мужчины и женщины. Естественно, и органы, железы настроены на работу, трансформацию этих разных по знаку энергий. У гомосексуалиста адаптационный механизм имеет меньший предел. Практически, его нет.
        Природа его предназначила для других целей. Как бы гей не пытался, а через анус зачать, выносить в прямой кишке, среди каловых масс, к тому же периодически удаляемых мышечным усилием, нельзя. Естественно, и родить ребенка никому не удавалось, и надеюсь, не удастся. А работа желез внутренней секреции в любом случае связана с деятельностью мозговых отделов. Рано или поздно где — не будь да лопнет. Тоже самое, и с лесбиянками. Как бы они не старались, а клитор больше пениса не вырастет, и настоящая мужская сперма из него не брызнет, и оплодотворения не произойдет. Сегодня нас пытаются задурить. Сколько — то там процентов рождается с гомосексуализмом. Удивительно, но эти цифры почти совпадают со статистикой врожденных психических отклонений.
        Доказывают, что и в животном мире половые соединения между представителями одного пола в порядке вещей. Неужели те, кто это говорит, не понимает, что это животный мир. Но, мы люди, хотя и во многом имеем такие же намертво вмороженные скотские инстинкты, все же творение Божие. Только человеку дано право развивать дух, высшие моральные, духовные и нравственные ценности, а не зверю. С них какой спрос. Они, при всем желании в этом своем животном воплощении, не смогут это сделать. А вот человек, оказывается, легко может стать скотиной.
        Усилий для этого особых не надо прикладывать. Просто подставь свой афедрон. И тебе улыбнется удача в шоу — бизнесе, политике.
        Якимов после подробного рассказа профессора долго молчал. Пытался уложить полученную информацию по полочкам. Кое — что и раньше он знал.
        Совсем другое дело, когда систематизированные данные разворачивает настоящий профессионал. У дилетанта, как правило, в пересказе не видны внутренние связи между явлениями. Остаются ниши для возникновения домыслов. Картина получается хаосной, смазанной. Для правильных и точных выводов она совершенно не годится. Люди истерического типа подсознательно чувствуют слабую работу своего аналитического аппарата.
        Тогда они заменяют ее эмоциональностью, конфликтностью, эпатажем, что бы скрыть, спрятать дефект. Они стараются не факты рассматривать, а подменяют их эмоциональностью. Классическое явление этого типа в современном телевидении — сванидзовщина и прочие легионеры. Точная аналитика, а значит, верные выводы для дальнейших шагов, этой категории граждан по умолчанию не свойственна. Внутренний нравственный гироскоп и механизм селекции у них не работает. Копание, изучение, сопоставление, систематизация слишком длительный и трудоемкий процесс. А на виду, на гребне волны хочется быть сейчас, в данную секунду. Получать кайф от своей значимости, прямо таки захлебываться в лучах славы. Да и материальный довесок для них очень важен. Если грубо представить себе классификацию, то для дела, где требуется нечеловеческий фанатизм, нечувствительность к страданию и боли окружающих, лучше всего подходят шизоидные и параноидальные типы людей. Для массового инфицирования информационными вирусами, размывания границ зла и добра, морали и нравственности лучше использовать истериков. Они просто задавят собеседника
эмоциональностью, выбьют из режима нормального восприятия окружающей среды. Данный слой идет впереди и готовит почву для двух предыдущих типов, размягчает среду для дальнейшего укатывания катком беспощадности. Все революции, потрясения, социальные катаклизмы, реформы по данной схеме и происходят. Сначала идет эмоциональная накачка общества, размывание критичности. Дальше взвод механизма для конкретных действий. Необходимо учитывать одно, истерики выдают колоссальную мощность лишь в ограниченный период времени. Дальше следуем спад.
        Поэтому необходима быстрая замена, как в пистолете. Сработал один патрон, на очереди из обоймы выскакивает следующий. Для успешного срабатывания всей цепочки, нужно учитывать одно. Сразу за истериками в процесс должны включаться более тяжелые по энергетике шизоиды и параноики. Если есть временной и энергетический зазор, то конструкция рушится. Особенно опасна толпа, где собраны все три данных типа.
        Гениальный русский ученый Бехтерев в конце девятнадцатого века очень точно описал поведение огромных масс людей. А все исследования современных ученых о феномене толпы являются лишь развитием его работы.
        При скоплении огромных масс, объединенных одной идей, выбрасывается огромной силы психическая энергия. И это не фантастика, не бред, а самая настоящая суровая реальность. Современная аппаратура достигала такого развития, что легко фиксирует эти потоки. Она захватывает и подчиняет себе энергетику отдельной личности. Существует определенная критическая масса, как и в атомной бомбе. Соединил две половинки дьявольский начинки — взрыв. Здесь действуют такие же законы. Они все поддаются описанию.
        Нередко приходится слышать слова, дескать, кто может точно определить, что есть норма. Это оценки весьма субъективны, да и кто придумал это выражение — психически больной. Действительно, где пролегает граница между адекватностью, и обратным знаком? Может, это и в самом деле заговор психиатров? Создали повод вмешиваться в личную жизнь, и получить возможность для контроля. Да, любой человек в эмоциональной сфере может совершать значительные колебания. Здесь диапазон большой.
        От гнева к радости, от удовольствия к презрению. От сна к бессоннице и бодрствованью. Может напиться и нести бред, на другой день читать стихи.
        Тем не менее, все эти поведенческие реакции укладываются в нормы среднестатистической погрешности, в допустимый коридор эмоциональных проявлений. Главный показатель нормы в том, что человек возвращается в адекватное состояние сам, естественным способом. Даже в таких ситуациях, где просто невозможно выжить. А человек с более ограниченным диапазоном восприятия срывается при самых незначительных воздействиях внешней среды. И спусковым крючком для необратимых психических изменений, как правило, служат самые пустяковые ситуации, на которые нормальный человек и внимания не обращает.

        Глава шестая

        Лаборатория располагалась во флигеле дворянской усадьбы. Двухэтажный дом с мезонином прятался в переулке за старыми липами. В главном корпусе в одной половине размещался жилищный комитет, куда с утра до вечера потоком шли посетители. В другой — юридическая контора. Флигель от шумных и суетливых соседей отделяла высокая каменная стена с острыми штырями по верху. Вход в лабораторию вел со стороны соседней малолюдной улочки. Неказистая дверь рядом с плотными воротами не бросалась в глаза.
        К тому перед флигелем тоже был парк, несколько скамеек, четыре скульптуры, небольшая уютная беседка, и закрытый до лета щитами фонтан.
        Даже не верилось, что такое тихое укромное место располагалось в десяти минутах ходьбы от центральных улиц. До коренной перестройки столицы таких старинных усадеб было немало. Это было особенностью еще дореволюционной Москвы. Флигель оказался на удивление большим. Можно было расположить еще три таких лаборатории. Главное, у него в подчинении находилась дюжина сотрудников. Среди них химики, биологи, психолог и психиатр. Особого опыта научной работы у них пока не было, так как совсем недавно закончили учиться. Но зато энтузиазма и энергии хоть отбавляй. На сотню хватит. С такими помощниками горы срыть и перенести в котомках в другое место — раз плюнуть. Сергей Николаевич понимал, что такие шикарные условия для него создали не за красивые глаза. От него ждут результата. Неказистая, неприметная посеревшая от дождей и солнца табличка над калиткой извещала особо любознательных граждан, что здесь действует лаборатория по изучению гельминтов и прочих паразитов у диких и домашних животных. Ученый про себя улыбнулся, однако, у товарищей чекистов юмор весьма специфический. На этой улочке чуть ли не на каждом
доме висела доска с указанием очередной конторы. Попробуй, разберись, где настоящее государственное учреждение, а где тайное гнездо НКВД.
        Якимов провел небольшую экскурсию. Здесь было даже лучше, чем в Ленинградском институте мозга, где он занимался исследованиями до своей творческой командировки в бывший Спасо — Преображенский Соловецкий монастырь. А его личный кабинет показался просто огромным. Профессор сел за широкий стол. Поерзал на стуле. Придется привыкать к очередному повышению.
        — Витя! Я поражен! Оборудование выше всяких похвал. В полуподвальном помещении целую фабрику можно разместить.
        Якимов повел плечами, а то ж, не только умеем за шпионами и врагами народа бегать, но и научную мысль двигать.
        — Принимай хозяйство Сергей Николаевич. Скоро тебе еще людей подберем.
        Если надо и соседей переселим. Курировать тебя будет мой отдел. А обеспечивать безопасность объекта будет наш товарищ. Еще раз напоминаю, по данной теме высший уровень секретности. Никаких лишних контактов без предварительного уведомления наших сотрудников отныне быть не должно.
        Так, что привыкай. Молодежь тоже подобрали грамотную. Все понимают правильно. А вот и твой цербер.
        Дверь в кабинет открылась. У Карповского непроизвольно отвисла челюсть, и вылезли из орбит глаза. В кабинет, как ни в чем не бывало, не смущаясь, вошел собственной наглейшей персоной недавний тюремный мучитель Кураков.
        — Сергей Николаевич, познакомься с собственной тенью. Капитан государственной безопасности Николай Федорович Кураков. Прошу, как говорится, любить и жаловать. Вижу, вижу. Сколько радости в твоих глазах от теплой встречи со старым и добрым знакомым. Да-а, как сближает людей работа, отдых и пьянка! — Откровенно издевался Виктор.
        — Не скажу, что очень рад. Напротив. Я так полагаю, товарищ майор, что других сотрудников больше не нашлось. Еще не успели переехать с северного курорта? — Скривился профессор.- Выбора у меня особого нет?
        — В данном случае нет. Тем не менее, уверен, общий язык найдете.
        Открою небольшую тайну. Если бы не негласная поддержка товарища капитана, соловецкую лабораторию могли прикрыть, а тебя отправить прямо на лесоповал махать топором. Товарищ Кураков твой ангел хранитель. Ты Сережа, просто не представляешь, от чего он тебя спас. И это не шутка, совсем не шутка. Он надежный, знающий свое дело работник, грамотный.
        — Так точно, товарищ майор государственной безопасности.- Молодцевато вытянулся верный и надежный друг всех соловецких ЗК, — грамотный.
        Закончил два класса церковно — приходской школы. Потом выгнали. Сказали, что не желают учить гнусное проявление ломброзианства. Вот с горя и пошел в чекисты.
        Сергей Николаевич покраснел. Кто — то из сексотов донес этому куму нелестную характеристику на него. Ишь, шнырь тюремный, еще и нагло ухмыляется. По всему видно — прожженный тип. А впрочем, что он про него знает? Да, ничего. В тюрьме Виктор ни словом не обмолвился, что хорошо знаком с начспецчасти. Не исключено, они и раньше могли хорошо знать друг друга. Привыкли изо всего тайны делать, перестраховщики.
        — Сергей Николаевич, да вы знакомы друг с другом давно. Коля у меня замкомвзвода разведки был. Ко мне в госпиталь с ребятами наведывался.
        Неужели забыл? А, я то думал, что ты его в Соловках вспомнил.
        — Не узнал. Изменился сильно. А так это вы у меня, пьянку в палате утроили? Самогонку принесли тайно. Сами напились с Якимовым, других раненых напоили! С сестрами милосердия начали заигрывать!
        — Что вы, товарищ профессор! — обиженно протянул Кураков. — Какая самогонка? Мы по вашему, забулдыги последние? Это был чистый спирт! Мы у белополяков целую цистерну отбили. Да какая это была пьянка. По кружке на нос и досталось. Так мы за встречу, по чуть — чуть приняли.
        — Ну, все, начинайте работать. Знакомьтесь с коллективом. Если возникнут трудности, сразу обращайтесь к Николаю Федоровичу. У него большие полномочия. А через неделю мы с вами должны подготовить предложения по конкретной реализации проекта. Извини, что не даю до конца отдохнуть.
        Ситуация меняется на глазах. Юлить не буду. Мы отстаем, плетемся в хвосте. А последних, как известно — бьют.
        — Мне самому уже надоело отдыхать. — Махнул рукой Карповский, — Опыты закончились. Пора переходить к практике. Основные положения я уже в своих тетрадях выписал. Думаю, за неделю я успею подготовить развернутый план.
        — Постарайся, Сергей Николаевич, от этого зависит очень многое. — Якимов пожал руки, кивнул на прощанье головой и ушел. Над планом пришлось работать урывками. Одновременно приходилось запускать лабораторию.
        Молодежь попалась действительно толковая, все быстро поняли, что от них требуется. К первой небольшой партии препарата, полученного им еще в соловецкой лаборатории, через месяц должны выдать и новые. Как ни старался, а профессор чувствовал, что недели мало. Пришлось задерживаться до самой ночи. Скоро выяснилось, что им нужен срочно завхоз и прочая техническая служба. Кураков молча выслушал просьбу, кивнул, и через три дня в коллективе появился Егорыч, кряжистый седой мужик с плохо скрываемой выправкой отставного военного. Профессор понимал, что он явно из конторы. Других сюда брать не будут. Не случайно капитан собрал всех сотрудников и прочитал обстоятельную лекцию о соблюдении режима секретности на вверенном ему объекте. Потом срочно потребовался инженер — механик. Новое оборудование, все эти центрифуги, алектрофузеры, паровые котлы, постоянно выходили из строя. Вскоре стало понятно, что срочно нужно создавать новые аппараты, которых еще не то, что в стране, в мире не выпускали. Значит, надо выходить на специализированные предприятия и заказывать опытные образцы. Потом пришло понимание, что
необходим непрерывный цикл производства, а стало быть, полуподвал надо соединять с основным корпусом, где был такой подвал. Вскоре откуда не возьмись, выскочила новая проблема. Химик Лизочка оказалась беременной, и не могла выносить запах. Ее постоянно тошнило. Ее муж, очкастый биолог по профессии, и законченный ботан по жизни Петя, лишь бестолково крутился вокруг жены, преумножая сутолоку. Другой экспериментатор, торопыга Яша, желая сократить время при технологическом процессе, решил на свой страх и риск внедрить новшество, чуть — чуть повысить давление в паровом котле. В результате сработал аварийный клапан, и рационализатору обожгло руки. Пока его бинтовали, убежденный комсомолец убеждал всех перейти на стахановские методы работы и смело внедрять новые идеи. Не успел выветриться пар из котла, как еще одно ЧП превратило лабораторию в подобие горящего крейсера «Очаков». Из — за скачка напряжения загорелся распределительный электрощит. Пока сотрудники со слоновьим топотом азартно бегали по зданию в поисках главного рубильника, все помещения пропахли едким запахом горелой изоляционной резины. Потом
приехали рабочие и бодро взялись за толстенную перегородку между полуподвалами.
        Бодрый матерок строителей с явной ориентацией на мам и бабушек, вводил в краску девчонок из лаборатории. В основном, не целованных, необмятых грубыми руками озабоченных комсомольцев, и свято верящих в чистую и непорочную любовь до гробовой доски, и дубового креста. Вскоре Карповский пришел к выводу, что ему срочно нужен толковый заместитель.
        Было ясно, что среди молодежи искать нечего. Нет нужного опыта. Да и коллектив увеличивался на глазах. Работа над планом проекта почти застопорилась. Профессор с тоской глядел в окно, и уже с ностальгией вспоминал свою тихую, уютную лабораторию в Соловках, где единственным раздражителем являлся только Кураков. Да, были времена оны! Ученый уже явственно видел ждущую его таежную делянку, топор, пилу «Дружба -2» за срыв задания. Спасло чудо. Встречу с очень большим начальником отложили на три дня. Кураков, помогал ему, как мог. К удивлению профессора, капитан оказался весьма толковым человеком, хорошо ориентирующегося во времени и пространстве, хорошим чувством юмора, цепкой памятью и мгновенной реакций. Он постоянно где — то мотался, и, как правило, в организации, что то добавлялось. Тут уж, практика полностью опровергал теорию Ломброзо. Ошибся макаронник в некоторых своих выводах. По правде говоря, профессор хозяйственником был слабым.
        Познавать и организовывать производство в ограниченные сроки это разные вещи. Декада пролетела в напряженных хлопотах. А когда Карповский подшил пронумерованный последний лист проекта, капитан тут же папку опечатал, и отвез в сопровождении охранника куда следует. Через день приехал Якунин. Выглядел он крайне озабоченным. Втроем сели в машину, где их ожидал невозмутимый Володя. До легендарной Лубянки доехали быстро. Прошли контроль, и без задержки прошли в приемную Берии. Через несколько секунд их пригласили в кабинет. Вошли Якимов и Сергей Николаевич, Кураков остался ждать в приемной.
        Нарком встретил их с легкой улыбкой. Негоже с первого раза пугать науку суровым выражением лица. Свои — то кадры привычные к начальственным суровостям. А вот шибко ученые элементы психическое устройство слабое имеют.
        — Присаживайтесь. Познакомился с вашим проектом. Впечатляет. Не скрою.
        Даже если нам удастся реализовать половину из задуманного, это уже успех. Хочу сразу предупредить. Отдельные товарищи в возможность реализации этой темы не очень верят. Мы должны положительными результатами их убедить в обратном.
        — Приложим все силы, товарищ народный комиссар внутренних дел, — осторожно кашлянул профессор. Он прекрасно понимал, на какой северной широте может оказаться в случае провала. Леса на его век хватит. Берия открыл папку, перевернул несколько страниц.
        — Первые положительные результаты были получены еще в 1933 году, когда в управлении пограничной службы по вашей методике подготовили тридцать собак для охраны границы. Наблюдение за их работой продолжались два года. Результативность по задержаниям нарушителей на тридцать — сорок процентов выше, чем у овчарок, подготовленных по традиционной методике.
        Почти все собаки уверенно брали след через двадцать часов. Задерживали нарушителей и держали зубами до прихода патрулей. Три собаки смертельно раненые нарушителями в последнем броске все же успевали перегрызть им горло. До сих пор двадцать собак продолжают уверенно нести службу. Если бы мы смогли подготовить всех служебных и розыскных собак по вашей схеме, то наша граница была полностью на замке. Почему прикрыли этот многообещающий проект?
        — Не знаю, товарищ народный комиссар. Я сам до сих пор не могу понять, — опять профессор кашлянул в кулак, — извиняюсь. В питомник пришла бумага, где было сказано, что подобные методы противоречат учению марксизма, а значит, относятся к буржуазной науке. А этот опыт был не первым. Просто я не стал упоминать единичные попытки, хотя и успешные.
        — Пожалуйста, расскажите о них, — заинтересовался Берия.
        — В 1914 году мне показалось, что удалось подобрать рецептуру своего препарата. Но нужного результата на лабораторных мышах, кроликах и собаках не было. Лишь к началу шестнадцатого года удалось опытным путем нащупать нужный вариант. Мне пришла в голову одна идея, с которой я поделился с талантливым дрессировщиком Владимиром Леонидовичем Дуровым.
        Он предложил научить морского котика искать немецкие якорные мины и подлодки. Опыт удался полностью. Котик быстро научился выполнять команды, находить под водой нужные предметы. Причем, интеллект у животного резко повысился. Моряки были уже готовы забрать котика для несения боевой службы. Но животное перед отправкой отравили. Мы решили подготовить в тайне четырех котиков по отработанной схеме. Но, вскоре началась февральская революция, а временное правительство просто не захотело финансировать работы. Им было просто не до этого. Сам светоч демократии, профессор права Керенский наложил визу, чтобы с этой глупостью к нему не обращались. Лишь через несколько лет мы с Владимиром Леонидовичем предприняли еще одну удачную попытку. У него в собственной усадьбе на Божедомке, располагалась своя лаборатория. Мало кто знает, но Дуров сам проводил сложные исследования на довольно высоком уровне. Думаю, что из него мог получиться прекрасный ученый — экспериментатор. Мы поработали с его любимой дрессированной собакой.
        Владимир Леонидович решил провести исследования по передаче мыслей на расстоянии. На экспериментах присутствовал мой научный руководитель Владимир Михайлович Бехтерев и исследователь Александр Васильевич Барченко. Дуров мысленно отдавал команды своей собаке, и она их выполняла! Это было просто потрясающе. На что академик Бехтерев к подобным вещам относился очень осторожно, но и он признавал успех. А он был величайший знаток высшей нервной системы. Не случайно же про него известный немецкий ученый Копш сказал; знают прекрасно устройство мозга только двое. Бог и Бехтерев. Во время послевоенной разрухи мне было сложно заниматься своей работой. Пришлось ограничиться опытами с мышами. Хотя результаты были положительными, но после крупных животных это казалось несерьезным. Вернулся к теме только в тридцатом году. С трудом выбил разрешение на работу со служебными собаками.
        — Ряд успешных опытов показывает, что ваша методика дает положительный результат, — нарком задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Теперь мы можем переходить к человеку. Здесь нужны добровольцы. Судя по вашим выводам, здесь возможность получения положительного результата ожидается и здесь. В то же время, у меня есть некоторые сомнения. Я не специалист в вашей сфере. Да и в мире подобными вещами еще никто на занимался. Не могли бы, попроще рассказать.
        — Извиняюсь, я переусердствовал с научной терминологией в своем проекте, — смутился профессор, — захотел показать свою ученость. Попробую привести примеры. Вы человек военный, и вам ближе подобные аналогии.
        Представьте. Совершенно два одинаковых танка: с нашей стороны и вражеской. Но у нашей машины характеристики выше, допустим, на десять процентов по всем узлам. Это броня, мотор, подвеска, гусеницы, прицел, коробка передач. Представим. Максимальная дальность пробития брони будет не обычные тысяча метров, а один километр сто метров. Как вы думаете, в реальности насколько будет превосходить наша машина вражескую?
        Берия задумался. На первый взгляд ответ лежал на поверхности. Ясно, что все параметры находятся в пределах десяти процентов. Однако его изощренный ум чувствовал в этой простенькой задачке скрытый подвох. Да и ученый хитренько улыбается в надежде подловить наркома на ошибке. Да только вот старых большевиков не обманешь подобными закавыками. Не такие троцкистские хитрости и уклоны разоблачали.
        — Механически суммировать все плюсы глупо. Говорить о явном преимуществе нашего танка, можно в том случае, когда превосходить будет в разы по всем параметрам. А на дистанции в семьсот метров машины оказываются практически в равных условиях по бронепробиваемости. Здесь победа будет на стороне того экипажа, кто первым успеет поразить цель. И в тоже время нельзя сказать, что наш танк превосходит врага лишь на десять процентов.
        Целый комплекс преимуществ по важным узлам все равно выводят машину на более высокую ступень. Допустим, итоговая цифра будет пятнадцать процентов.
        — Ход ваших размышлений абсолютно верный! — Карповский потер ладонями, — Даже в закрытых системах, к которым относятся машины, нельзя просто складывать все незначительные преимущества. В самом деле, эти десять процентов отражаются на всей системе. Двигатель будет мощнее и надежнее на десять процентов, естественно, и экономичность лучше на эту же величину. Повышение качества гусениц в итоге оборачивается лишними сотнями километров пробега. Благодаря более качественной броне на предельных дистанциях противнику надо приблизиться не на тысячу, а на девятьсот метров. Выигрыш в двести метров в условиях боя уже серьезная величина. Мы видим, что диапазон возможностей у нашей машины становится выше. А мы знаем, что в реальных условиях для выполнения задачи, даже преимущество в один — два процента приносит победу.
        Лаврентий Павлович бросил довольный взгляд в сторону Якимова. Пусть видит, какие хитрые задачки он щелкает словно орехи. Мол, учись, пацан, у старших.
        — Теперь представим, — не унимался ученый, — экипаж нашей машины, на, те же десять процентов, лучше подготовлен. На эту величину выше скорость реакции, обработка данных, выше зрение, способность анализировать ситуацию и так далее.
        Берия на этот раз молчал дольше. Ошибиться в своих выводах не хотелось.
        Уж больно коварный вопрос. Да и у Якимова глаза заблестели, как у болельщика на футбольном матче. Наверное, думает, что в этот раз начальство ошибется. Ага, размечтался, счас!
        — Кадры решают все! — Нашел выход нарком. Порой лозунг лучший выход из сложной ситуации. — Считаю, что преимущество будет на стороне того, кто лучше подготовлен.
        — Все верно. Если в машине нельзя слепо суммировать лучшие показатели, то к человеческому мозгу это не относится. Здесь то, как раз идет по нарастающей. Человек открытая система. Десять процентов это много.
        Быстрее замечается опасность, быстрее нервная система проводит импульс, затем идет обработка информации, принятие правильного решения, и сигналы на адекватные действия. На выходе получаем преимущество, по самым скромным оценкам, в несколько раз больше. Главное, будут задействованы те участки мозга, которые раньше работали еле — еле, или спали. А это новые качества, которых раньше не было. Одно новое умение тянет за собой десяток других способностей на умственном и физическом уровне.
        — По вашему мнению, способности человека не ограничены. Их необходимо только разбудить. А многие ваши коллеги считают по другому, — возразил Берия.
        — В западной медицине вообще, и изучении мозга в частности, есть две основных точки зрения. Первая гласит, что в настоящее время человек достиг пика своего развития, а значит, никаких кардинальных улучшений в человеческой природе ждать нечего. Наша цивилизация подходит к естественным пределам адаптации. Все, дальше глухая стена, и с этим надо смириться. У живой клетки, считают они, есть предел мощности, и выше этого прыгнуть нельзя. Лично я с этим чисто механистическим подходом к возможностям человека не согласен. Складывается такое впечатление, что нашему обществу навязываются сознательные ограничения. Небольшая группа специалистов утверждают обратное. Та же живая клетка способна трансформироваться под действием мысли, образа. Она может приобретать новые качества и более высокие возможности. Здесь основным источником преображения служит сознание человека. А мозг всего лишь сложный пульт.
        Чем больше возможностей заложено в его схеме, тем больше уровень реализации. Это как у того же танка. Вместо четырех передач — восемь.
        Легче выбрать нужный режим движения в зависимости от местности. Другими словами говоря, при более высоком развитии и подготовки экипажа, он начнет повышать качества своей машины. Трансформировать под себя, под новые свои возможности.
        — Ваше утверждение противоречит одному из постулатов марксизма — бытие определяет сознание. У вас же наоборот, сознание определяет бытие. — Нарком слегка наклонил голову, мол, все таки, философия наша самая верная, а значит — лучшая, потому, что она правильная.
        — Я не хочу разбираться в противоречиях, — улыбнулся Карповский, — академик Бехтерев на этот вопрос ответил так: мозговой процесс и духовное представляют вместе проявление энергии — одного из видов единой мировой энергии. Здесь доказательством могут служить осязаемые результаты широкомасштабного опыта. Еще со времен Аристотеля некоторые философы полагали, что у человека в мозгу внедрен ограничитель по развитию способностей. А все попытки самосовершенствования есть, ни, что иное, как попытки преодолеть эти хитроумные барьеры. Мы же при помощи препаратов на некоторое время уменьшаем действие барьеров. После чего скорость освоения новой информации, ее осмысление, обучение, приобретение новых способностей увеличивается во много раз.
        — А не вмешаемся ли мы в естественный ход природы? Вдруг окажется, что плата на пути к сверхчеловеку, окажется непомерно высокой? — Берия посерьезнел.
        — Создание сверхчеловека, это мечта западных философов. Нашумевшие работы Ницше демонстрируют это лучше всего. Добиться превосходства любой ценой. Похожее отношение мы видим у англосаксов. Все эти неприкрытые деления на высших и низших, на хозяев и рабов. Плата будет только в том случае, если развиваются отдельные способности человека в ущерб другим.
        Если мы вспомним работы русских философов, то там упор делается на воспитание духовных составляющих, нравственных категорий, гармоничных отношений к миру и к окружающим людям. А снижение ограничительных барьеров в нашем случае умещается в рамках допустимых природных погрешностей. Пик максимального восприятия будет продолжаться сорок суток. А после начнет плавно снижаться. Весь этап преобразований займет три месяца. Для курсантов все это будет казаться естественным процессом.
        Поэтому никакого внутреннего отторжения не произойдет. Все прежние личностные качества человека останутся прежними. Просто курсанты острее начнут вычленять правильные и неправильные мысли и желания, и получат возможность исправлять свои недостатки, только и всего. Поэтому на основу основ мироздания мы не покушаемся. Мы лишь используем ту небольшую возможность, которая предоставлена нам природой.
        Берия опять полистал страницы.
        — Кроме чисто военной подготовки вы большое внимание уделяете другим дисциплинам. Здесь уроки рисования, пения, научные лекции. Обязательные показы учебных фильмов. На мой взгляд, мало внимания уделяется истории коммунистической партии, ее генеральной линии.
        — Посмотрите в разделе «Справедливость». Это понятие считается базовым в системе мироздания. Поэтому лучше всего и надежнее курсанты начнут понимать с этой точки зрения. Буржуазная мораль противоречит этим законам. Кроме этого политическая работа остается в полном объеме, как и во всем нашем государстве, и в армии. Конечно, можно упор сделать только на военную подготовку. Но, после службы, бывшие военнослужащие вернутся в общество. Из армии будут приходить совершенно иные люди, с более высоким интеллектом, знаниями, способностями, а главное — желанием развиваться дальше. Пойдут работать, учиться, создавать семьи, воспитывать детей. Они быстрее смогут реализовать себя в мире, приносить людям пользу. Мы быстрее сможем осуществить на практике все возможности, которые дает социалистическая система. В первую очередь, это четкая позиция на всю жизнь — человек человеку товарищ и брат. И тогда быстрее уйдут в прошлое дикие представления капитализма — человек человеку волк. Именно на этих утверждениях держится мир капитала.
        Армейский курс подготовки для этого подходит идеально. Дисциплина, порядок, а главное, есть отбор по физическому и психическому здоровью. А в конечном итоге это экономит огромное количество времени и денег. Ведь многим вещам надо учить десятки лет, а тут всего трехмесячный курс.
        — Хорошо, — кивнул головой Берия,- мы наберем две роты добровольцев для участия в эксперименте. Через три недели вы можете начинать.
        — И обязательно должны быть еще две контрольные роты. С ними пусть проводят обычную подготовку. Через каждые две недели промежуточные проверки. Окончательный экзамен через три месяца.
        Берия закрыл папку, встал из — за стола. Показывая, что все важные вопросы рассмотрены, и, собеседники могут приступать к работе. Проект «Совершенный человек» начал реализовываться на практике.

        Глава седьмая

        Дни до начала эксперимента Сергею Николаевичу показались муторной каторгой. Дел было невпроворот. Последнюю неделю все сотрудники лаборатории оставались ночевать во флигеле, благо места хватало. С грехом пополам подготовили десять тысяч ампул препарата. Для их хранения привезли большой сейф, установили в дальнюю комнату с металлической дверью. Мало того, узкий коридор перегородили частой решеткой и поставили круглосуточный пост. А допуск к сейфу имели три человека; профессор, Якимов и Кураков. Карповский только сейчас начал осознавать, всю степень секретности. Теперь она полностью лежала на капитане. У Якимова кроме этого была еще куча других обязанностей. Майор был прав. Кураков оказался по настоящему незаменимым человеком. Он не только держал под постоянным контролем весь коллектив лаборатории, который увеличивался на глазах, но и быстро помогал решать экономические, финансовые, организационные вопросы. Только одно его появление и прямой немигающий взгляд приводил в мелкий озноб бюрократов.
        Ему были даны самим наркомом широкие полномочия. Казалось, гориллообразный капитан никогда не спал. Всегда был подтянутым, уверенным в себе. Но и у него к концу последней недели осунулось лицо.
        За два дня до начала эксперимента Карповский с несколькими своими сотрудниками переехали в небольшую воинскую часть НКВД в десяти километрах от Москвы. В помощь ему выделили еще четырех врачей, среди них оказались знакомая по «случайной» встрече в купе семейная пара Георгий и Анна. Кураков предупредил, что даже они не знают обо всех деталях предстоящего опыта. Всем были представлены отдельные комнаты, а питались все в солдатской столовой. Две роты молодых солдат уже как неделю дружно топтали заснеженный плац и пели революционные строевые песни. Профессор лично еще раз провел тщательный медосмотр. Отклонений он не обнаружил. Медицинская комиссия свое дело знала. Только один призывник, крепкий парень все порывался его спросить.
        — Доктор, вы не узнаете? Я Матвей. Ну, вы мне еще операцию делали. Там, на Соловках. Помните?
        — А-а, как же, скользящий удар. Крепенько вас тогда приложили, молодой человек. Я так полагаю, особых последствий нет.
        — А я на приемной комиссии ничего об этом не говорил. А они и не заметили. Нас ведь по комсомольскому набору призвали. Добровольцами. С Соловков нас двое. Я и Леха. Это он меня тогда дубиной саданул.
        — Я так полагаю, дружеское внушение ему все таки сделали? — Хмыкнул Карповский.
        — Ага. Сказал. — Заулыбался парень. — Да он и не хотел драться. Я тогда Витюху со Степкой приложил. Они забор у бабы Мани и проломили. А Леха испугался, и со страху меня дубиной огрел. Ерунда все это. Не убил же.
        Да и земляки мы с ним. Чего ж старое ворошить.
        Отдельно пообщался с командным составом части, с инструкторами по специальным дисциплинам. Эксперимент должен начаться вечером. Карповский не смог сдержать свое волнение. Наконец, сбывается его мечта, над которой он работал более двадцати лет. Он сам захотел испытать на себе действие препарата, но нарком в жесткой форме запретил. Оно и правильно, кого потом в случае неудачи отправлять в тайгу? Самому прикажите ехать?
        Так некогда, нам управлять надо, а не сосны в два обхвата валить.
        Первые инъекции сделали вечером перед отбоем под видом обязательным прививок. Как говорили одной советской комедии: в районе эпидемия ящура, поголовная вакцинация. Рубашку поднимать не обязательно.
        С утра все закрутилось. Тренировки сменялись научными лекциями, практическими занятиями. Перерыва между ними не было. Не успевали взмыленные солдаты отдышаться после изнурительного многокилометрового марш — броска с полной выкладкой, как сразу начиналась очередная научная лекция. После нее обязательный рукопашный и штыковой бой. Не успевали курсанты отплеваться, а им новые испытания. Через неделю молодые крепкие парни смотрелись загнанными кавалерийскими лощадями. Даже усиленное питание не помогало. Сотрудники лаборатории и прикомандированные медики вели тщательное наблюдение за состоянием личного состава.
        — Не переусердствовать бы нам, Сергей Николаевич,- врач Георгий Петрович поднял голову от бумаг, где скрупулезно фиксировались наблюдения за физическим состоянием курсантов, — ребята уже грани.
        Признаться, я до сих пор с подобной методикой усиленных тренировок еще никогда не встречался. Анализ крови показывает предельную степень белковых включений. Складывается такое впечатление, что организм перерабатывает сам себя.
        — Это первый этап. Здесь по другому нельзя. Началась активная очистка организма от шлаков, поврежденных тканей. Сейчас на полную мощность работают все выделительные системы. Вы же сами видите, что пот практически похож на ядовитую щелочную среду, а моча и кал насыщены паразитическими микроорганизмами. Если мы в этот подготовительный этап не будем давать интенсивные физические нагрузки, то произойдет самоотравление организма. К тому же мы должны убрать из подсознания все заложенные стереотипы. А они закладываются с раннего детства. Здесь и ограничения по всем физическим и психическим уровням. Именно они снижают порог восприятия новых навыков и знаний. В принципе, усвоение и приобретение новых умений не такая уж сложная задача. За три — четыре недели человек сможет принять, переработать и до уровня инстинктов усвоить огромнейший поток информации без особых последствий для физического и психического состояния. Вы же сами знаете коллеги, что в основном наш мозг использует пять процентов своего потенциала. Другими словами говоря, девяносто пять процентов клеток мозга просто спит. А если мы чуть — чуть,
на короткое время, не переходя естественные, наложенные самой природой ограничения, подключим и задействуем спящие клетки, то результат будет ошеломляющим. Судите сами, сегодня во всем мире жестко действует программа многолетнего обучения, начиная еще со школы, затем техникумы, институты, аспирантуры, докторантуры. Эти шаблоны передачи информации, настолько укоренились в учебных заведениях, что люди уже не представляют, как можно по другому, получать знания. Если честно говорить, традиционная сегодняшняя модель обучения, есть, ни что иное, жесткое программирование, натаскивание, зубрежка, приобретение безусловных рефлексов при помощи дрессировки. Она сформировалась за века. Мы с вами будем сразу формировать умения.
        Смотрите сами: сначала идет лекция, и тут же практическое применение.
        Современная психология выделяет три аспекта обучения. Это информация, то есть сообщение о том, где находится источник знания. Дальше идут сами знания, которые дают полное представление о действии того или иного явления. А так же, как искать дополнительные сведения, и так далее.
        Умения, это способность проявлять полученные знания в реальности.
        Именно умения позволяют создавать не только материальные объекты с заданными характеристиками, но и получать новые знания. Например, вы захотели научиться столярном делу — создавать табуретки. Расспросили, где найти лучшего мастера. Вам указали дом, где он живет. То, есть, вы получили только информацию, о будущем источнике знаний и умений. Затем столяр вам показывает инструменты, материал, сообщает все характеристики — это знания. Потом вы учитесь навыкам работы. А когда овладеете, то можете изготовить не только табуретку, а кресло, стул, диван. Все зависит от фантазии и воображения. При помощи умений и знаний вы обогащаете внешний мир, создаете то, чего еще раньше в нем не было.
        Другими словами говоря — проявляете себя, свой внутренний мир, свое я, свою душу. Таким образом, оставляете свой след в пространстве, времени и памяти потомков. И, естественно, вы уже формируете новые знания и умения, которые передаете другим ученикам. В нашем случае создается новая нейронная сеть в коре головного мозга. Тело тоже начинает изменяться, становиться намного крепче, гибче, выносливее. Секрет в том, что мы помогаем создать курсантам новый образ самого себя. А всю эту цепочку, можно пройти очень быстро. Чем мы с вами и занимаемся.
        — Сергей Николаевич, я просто восхищена вами, — Анна отодвинула в сторону микроскопа, — вы так просто и доступно говорите о сложнейших вещах. Я верю, что после обучения по вашей методике, курсанты станут совершенно другими людьми.
        — Вы мне откровенно льстите Анечка, — улыбнулся Карповский, — лично я считаю, что все, даже самые сложные знания, можно передать очень простыми и доступными объяснениями. Вы послушайте, как аспирант Михайлов читает курсантам цикл лекций по алгебре и высшей математике.
        Заслушаешься. Даже мне очень интересно. А как лихо они начинают щелкать задачки в уме.
        — Мне непонятно, а почему для их решения не использовать бумагу и ручку?
        — Человечество делает страшную ошибку, которая, как мы с вами прекрасно видим, заводит в тупик. Чем больше люди используют всевозможные устройства для облегчений умственных или физических действий, тем меньше развиваются внутренние способности. Здесь память, воображение, представление. Зачем то выделили из единой системы миропознания разные науки. Это химия, биология, литература, физика, иностранный язык, история, пение, танцы, спорт. А мы лишь соединяем все в одно целое.
        Посмотрите сами, курсанты уже отработали глазомер до такой степени, что чуть ли не с точностью до одного метра, укажут расстояние до объекта. С одного взгляда легко запоминают тексты, топографические карты, быстро читают, легко ориентируются в незнакомой местности. Теперь иностранный язык для них выучить не проблема. Да и раньше они себе представить не могли, что умение читать слова с обратной стороны, делать то же самое с речью собеседника, позволяет расширить диапазон восприятия речи, повысить память, развить реакцию и воображение.
        — А вдруг они захотят использовать полученные умения для достижения корыстных целей? — Поинтересовался Георгий.
        — Мы с вами готовим не узких специалистов, умеющих только точно стрелять, метать ножи и саперные лопатки с завязанными глазами. Мы воспитываем гармоничные личности. Помимо прекрасной физической подготовки, курсанты развивают умственный, нравственный и моральный потенциал. Они учатся контролировать свои эмоциональные состояния, не доводить до того порога, когда теряют голову. Если в других буржуазных странах стараются создать солдат — андроидов, слепо выполняющих любой, даже самый бесчеловечный приказ, то мы будем воспитывать витязей.
        — А какая разница между солдатом и витязем? — спросила Анна.
        — Подобную градацию уже давно знали наши предки. Профессор истории Никольский рассказывал нам однажды. Солдат или ратник служат по найму или призыву. Их жестко загоняют в рамки устава. Боец, тот же солдат, но только лучше овладевший воинскими навыками. Наемник — лицо продающий свои профессиональные навыки за плату, добычу. Устав, нормы поведения и моральные принципы для них не являются догмой. По воинской подготовке они выше бойца. Воин — кроме прекрасной подготовки осознанно придерживается извечных моральных и нравственных начал. Это настоящий защитник, опора и надежда общества. Именно для этой категории понятие — честь имею — является основополагающей нормой поведения в быту и на войне. Витязь — высшая ступень развития понятия воин. Принято считать, что они владеют сверхспособностями, но не демонстрируют их открыто.
        Вспомните нашу историю. Ссылок на эти понятия встречаются на каждом шагу, каждой странице. Просто удивительно, как историки не замечают этого. Евпатий Коловрат со своей немногочисленной дружиной настоящие витязи. Малым числом нанесли громадный урон монголо — татарским, или как там их, завоевателям. Монахи Пересвет и Ослябя вышли из монастыря на поле брани. Легендарный богатырь, казак Илья Муромец после завершения тяжелой ратной службы ушел в монастырь. Именно витязи смогли соединить два диаметрально противоположных понятия, убийство ради защиты на поле битвы и внутреннюю святость. Утверждают, что господь карает за убийство обычного обывателя, и многое прощает витязю. В бою он не испытывает ненависти к убиваемому им врагу. Он просит прощения, за то, что сделал.
        Витязи никогда не будут уничтожать слабых, женщин, детей, стариков. Они не палачи и садисты, которые наслаждаются мучениями своих жертв. Витязи это проявление светлых сил. Их главная задача остановить темных и их слуг. Понятие — положи душу за други своя, как раз свойственно воинам и витязям. Витязи не мстят. Они карают преступников, которые преступили высшие человеческие и божественные законы. В свой внутренний мир воины и витязи посторонних не допускают. Даже работая дворником или тем же ассенизатором, они остаются воинами и витязями. А люди даже не догадываются, что эти они имеют необычные способности, которые для непосвященных кажутся чудом. В отличие от преступников, буржуазных элементов, явных и скрытых деградантов, витязи и воины не берут от мира больше того, чем им требуется для проживания. Им свойственно гармоничные, сбалансированные отношения с окружающей средой. Чаще всего они больше отдают, чем потребляют. А в нашей стране больше, чем в других государствах, природных воинов и витязей. Только, к сожалению, они не осознали этого. Если сможем разбудить этот неисчерпаемый потенциал, то нас
никто не сможет покорить. Ни внешние, ни внутренние враги. А их огромное количество. А вскоре, через два с половиной месяца мы не узнаем наших курсантов.
        Незаметно прошел февраль, март. Карповский постоянно мотался из части в лабораторию и обратно. Дело наладилось. Удалось запустить линию по производству препарата. Беспокойные конторы переселили, и теперь в распоряжении был большой корпус. И пришло время думать об организации научно — исследовательского института. Особенно порадовали молодые кадры. Ботан Петя усиленно рос над собой, создал препарат для приема в виде обычной микстуры, что было проще, чем инъекции. Домой профессор приезжал только на выходной. Он был полностью погружен в свою работу.
        Тщательные медицинские наблюдения позволили отследить перспективы для лечения целого ряда тяжелых болезней. А это явно попахивало кандидатскими и докторскими званиями для молодых сотрудников. С благословения ученого эти темы начали разрабатывать Георгий и Анна. Они как раз специализировались на военной тематике. Приближался день окончания эксперимента. Вся научная группа волновалась. Принимать выпускные экзамены возжелал лично главный куратор проекта Лаврентий Павлович Берия. Перед его приездом на полигоне установили множество разнообразных мишеней, полосы препятствия повышенной сложности. Все понимали, от результатов испытаний зависит дальнейшая судьба. Нарком приехал в часть утром. Да не один. Вслед за двумя легковыми машинами и автобусом на территорию части приехало пять ЗИСов с солдатами.
        Карповский сразу же обратил на них внимание. Крепкие жилистые ребята, с уверенными взглядами. Быстро попрыгали из кузовов, привычными движениями расправили гимнастерки.
        — Вот наши главные экзаменаторы, — чуть заметно Кураков кивнул на солдат, — ребята из осназа. Подготовка у них серьезная. Устоят ли наши курсанты?
        — Устоят. — Уверенно заявил Якимов.
        — Перекрестился бы, да иконы поблизости нет,- вздохнул Карповский, чувствуя, как тревожно бьется сердце. Сейчас он себя чувствовал студентом первокурсником перед первым в жизни экзаменом. Из автобуса вышло человек пятнадцать военных и штатских. Нарком подошел к научной группе, поздоровался. Командир учебной части капитан Ермолин откровенно переживал. Он ведь тоже внес свой немалый вклад в необычную подготовку.
        — Товарищи, времени терять не будем. Начнем. Посмотрим, каких вы орлов подготовили. — Нарком изучающе посмотрел на профессора. Две роты курсантов, уверенных в себе солдат, совсем не похожих на себя прежних, не показывали никаких признаков волнения. Толи умело контролировали свои эмоции, а может, и никогда не слышали про осназ. Секретность была тогда на высшем уровне. Матерые бойцы в свою очередь снисходительно посматривали на застывших курсантов. По виду крепкие хлопцы, но разве они устоят против них? А задачу перед ними поставили четкую. Особо не калечить молодняк, но показать достойно, у кого настрой на победу выше, а сила воли толще. Как и предполагал профессор, нарком решил провести проверку на профпригодность по своей схеме, ломая все привычные шаблоны.
        Берия вполголоса посоветовался с кряжистым подполковником, тот кивнул и объявил.
        — Рукопашный бой.
        Командир роты осназа кивнул. Из строя упругим движением, не вышел, а выскользнул солдат. Навстречу ему выдвинулся курсант и несколько раз расслаблено качнулся из стороны в сторону. Осназовец, никто даже не заметил движения, сделал резкий выпад прямым в голову. Профессор про себя ахнул. Это был даже не удар боксера, а удар убийцы. Курсант мгновенно сместился в сторону и пробил скользящим ударом в корпус.
        Осназовец поморщился и опять попытался атаковать соперника. Но на этом его везение кончилось. Удар в солнечное сплетение свалил на землю. Рота осназа удивленно ахнула. Потом схватки пошли одна за другой. Результат был один и тот же. Да, и честно сказать, особых схваток не было, как на ринге. Две — три секунды, несколько движений, и бой заканчивался убедительной победой курсантов. Было видно, что они особо и не напрягались. Такая же история получилась при армейском фехтовании, ножевом бое. Стрельба из личного оружия по быстро появляющимся мишеням довершала разгром. А при стрельбе из винтовок и пулеметов, особенно на дальние дистанции конкурентов у курсантов не было. Они ведь пуля в пулю, словно снайперы клали, а осназовцы на двести метров только в пятисантиметровый кружок попадали. Кряжистый подполковник и остальные члены комиссии постоянно делали заметки. А двое гражданских специалистов торопливо вычерчивали понятные только им графики.
        Складывалось ощущение, что перед курсантами были не матерые бойцы, а только что призванные салаги, в самом начале курса молодого бойца.
        Ничего не умеющие, не знающие и ничем не владеющие. Марш бросок с полной выкладкой на десять километров вообще оставил тягостное зрелище. Если после старта метров двести осназовцы еще держались на хвосте двух рот, то вскоре ощутимо начали отставать. Курсанты, словно молодые лоси на первом своем гоне, уверенно взвинчивали темп. К финишу они пришли бодрыми, с ритмичным дыханием на пять минут раньше. Правда, осназовцы проявили характер, шли всю дистанцию с предельной для них скоростью, на последнем дыхании, на одной силе воли. На финише многие из них сели на землю в полном изнеможении. Они уже не скрывали своих чувств, казалось, еще немного, и крепкие парни заплачут от обиды за такое поражения. Надо же! Их, самых лучших! Самых подготовленных! Без видимых усилий! по всем статьям! Обыграли, обошли, объегорили, разбили, унизили, втоптали! И главное — кто? Салаги!
        На этом экзамен не закончился. Правда, осназовцев решили больше не трогать. И без этого удар по самолюбию нанесли порядочный. На командира бойцов вообще было смотреть жалко. Так опростоволосится перед самим наркомом. Берия лично беседовал с курсантами. Задавал коварные и каверзные вопросы. Ребят гоняли по всем темам. Особенно старался специалист по немецкому языку. После обеда и короткого отдыха опять началась экзаменовка. Нарком внимательно наблюдал за всеми испытаниями.
        Только под вечер он с непроницаемым выражением лица кивнул всем на прощанье, сел в машину. Осназовцы, понуренные, вялые, словно беременные каракатицы, заползали на свои грузовики. Оставшиеся представители продолжали экзаменовать курсантов до самого утра. Командир учебной части Ермолин не ходил, а плавал по гарнизону, словно монгольфьеров шар, надутый горячим воздухом из жаровни. Все курсанты оказались на высоте, и без видимых усилий заткнули за пояс самых лучших бойцов Красной Армии.
        Казалось, еще немного и счастливого капитана унесет в высь небесную.
        Лишняя звезда на погоне она и в Африке звезда, точнее кубарь на петлице. Профессор понимал, опыт удался полностью. Мало того, проявились новые качества, которые он даже не ожидал увидеть. Прав оказался старый нойд, проснется дух предков и витязи войдут в мир. А вот для чего, он и предположить не мог. Теперь все дело за властью, какое решение примет.

        Глава восьмая

        Вызов к Сталину оказался для бывшего ЗК Карповского неожиданным.
        Признаться, он даже немного растерялся от новости, которую сообщил Якимов. Его дело изучать возможности человека, а не ходить на ковер к сильным мира сего. Как битый лагерной жизнью человек, он накрепко усвоил один нехитрый армейский закон, всякая кривая вокруг начальника ближе всякой прямой. Любая тропинка, ведущая к кухне лучше любой благодарности. Его личный опыт лишь доказал всю глубокую правоту этого выражения. В то же время он должен исполнить обещание, которое дал старому шаману. Жена Катя старалась приободрить его.
        — Сережа, да не переживай ты так. Все будет хорошо.
        — Катенька, это качели какие — то, от параши, извиняюсь, до самых звезд бросает.
        Ему казалось, и костюм новенький сидит не так, и одеколон резко пахнет, галстук самый мещанский, ботинки лакированные жмут, в животе подозрительно закрутилось. За ним заехал Якимов, и, увидев взволнованного профессора с улыбкой приободрил.
        — Пропьемся. Лишь бы огурцов хватило…
        До Кремля доехали быстро. Володя уверенно проехал ворота, для него этот маршрут был знакомым. Поднялись в приемную. Кроме секретаря там находился Берия. Он первым поздоровался с ученым, и ободряющие сжал локоть, мол, я с тобой, не бойся. Лаврентий Павлович всем видом показывал, что профессор его подчиненный, а своих людей нарком не бросает. Он был хорошим психологом, и знал, что человек лучше всего запоминает знаки поддержки в такие моменты. И проникается благодарностью. Сергей Николаевич немного приободрился. Секретарь поднял трубку телефона, сказал короткую фразу. Потом обратился к профессору.
        — Товарищ Сталин ждет вас.
        Преодолевая робость, Карповский шагнул в кабинет. Руководитель страны стоял за своим столом и внимательно посмотрел на ученого.
        — Присаживайтесь, товарищ Карповский. Негоже уважаемому академику стоять на ногах.
        — Извиняюсь, товарищ Сталин, но, я еще не академик. И даже не профессор.
        С меня сняли это звание еще… гк — хм…
        Растерялся Карповский. Он ожидал начало разговора с чего угодно, но только не с этого.
        — Как? — изобразил удивление Сталин, — до вас еще не довели решение правительства? По моему, еще вчера, я сам подписал распоряжение о присуждении вам звания академика. Да, и еще вы выдвинуты группой товарищей на соискание государственной премии. Вам плохо, товарищ Карповский?
        Руководитель страны налил стакан воды и подал ошарашенному ученому. Тот машинально выпил. Действительно стало легче. Вождь откровенно наслаждался произведенным на ученого впечатлением. И у сильных мира сего есть в жизни маленькие радости. Все таки, приятно, совершать добрые дела.
        — По единодушному мнению авторитетных товарищей, эксперимент превзошел все самые смелые ожидания. Но, ряд вопросов все равно остается. Могут ли возникнуть побочные эффекты от вашей методики?
        — Медицинские наблюдения отклонений от нормы не обнаружили, товарищ Сталин, — твердо ответил новоиспеченные академик, — наоборот, общее физическое и психическое состояние курсантов значительно улучшилось. На начальном этапе, правда, произошел отсев. В дальнейшем случаев непроизвольной потери самоконтроля не выявлено. Мы наблюдаем возросшее чувство ответственности. А если, говорить о побочных проявлениях, то таковыми можно считать повышенное стремление к справедливости. Да и я сам не приемлю сознательного насилия над личностью человека. Это противоречит всем общечеловеческим законам.
        — Некоторые товарищи считают, что ваша методика не соответствует учению материализма. Мало того, ваш опыт до основания разбил все основные постулаты. Я так понимаю, вы сторонник идеализма в науке?
        — Да, товарищ Сталин. По моему глубокому убеждению, да и результаты эксперимента говорят однозначно — я идеалист. Мозг человека не есть высшая ступень его развития. А лишь высокоорганизованный орган, через который сознание управляет, если так выразиться, внешней оболочкой.
        Невидимое, или как говорили древние римляне, виртуальное, через действия, поступки, через создание материального мира проявляет себя в нашем плотном физическом плане.
        — Можно считать, что когда вы говорите сознание, то подразумеваете душу?
        — Да.
        — А мозг это лишь инструмент для души?
        — Именно так. Здесь можно мозг сравнить с гармошкой. Если на инструменте действует три кнопки, то и мелодию можно извлечь самую убогую, примитивную. Невозможно передать всю мощь и глубину произведения. А современный, многорегистровый баян, со всем набором октав, позволяет исполнять самое сложное музыкальное произведение. Не давно я прочитал в газете, что наши тульские мастера создали баян с таким набором возможностей, что ни один самый одаренный исполнитель не в силах проявить все его потенциальные возможности. Композиторы еще не написали таких пьес.
        — Вы просто формируете или создаете кнопки в мозгу человека.
        Настраиваете, и таким образом получаете качественно иной инструмент. И как вы полагаете, сознанию уже легче проявить себя, раскрыть все скрытые возможности, заложенные природой.
        — Работы наши ученых, Сеченова, Павлова, Бехтерева и их учеников раскрыли механизм на физическом и физиологическом уровнях. Любое наше действие в коре головного мозга формирует очаги возбуждения. Любое наше физическое или умственное действие связано напрямую с этими очагами возбуждений. Одни действуют автоматически, так как заложены еще природой — инстинкты. Другие формируются в течение жизни. Предположим, мы получили возможность видеть в цветном режиме все эти очаги в коре головного мозга. И у каждого человека картинка будет своей, не похожей на другую. Точно так же, как и узоры на пальцах. Наша методика позволяет лишь увеличить скорость образования новых очагов возбуждения.
        Тем более время для их формирования сократилось во много раз. Если при прежних подходах человеку для закрепления крепких навыков нужно повторить движения десятки и сотни раз, то в нашем случае, достаточно пять — десять. Результат будет таким же, даже лучше. Ну, а самое главное, мы устанавливаем связи между всеми очагами возбуждения.
        Скорость реакции и обработки сигналов возрастает значительно.
        — Почему вы такое внимание уделяете контролю за своими мыслями и желаниями. Это больше похоже на требования к православным монахам.
        — Мысль реальная творящая сила, товарищ Сталин. Мы создаем нужный образ, под который перестраивается наше тело, корректируется судьба, на образ откликается внешний мир. Это настолько очевидно, что у меня нет никаких сомнений по этому поводу. Все наши мысли в той или иной степени реализуются в течение жизни. Одни мысли в материальной форме проявляются через месяц, другие позже. Просто человек забывает о них, а все эти «подарки» судьбы, которые он же и сам сформировал своими мыслеобразами, кажутся ему чудом.
        — Я об этом читал. Подобной литературы было много выпущено в начале этого века. Не скрою, отдельные работы вызвали у меня интерес. Например, авторы Успенский, Вивекананда, да и в ссылке многие наши товарищи серьезно увлекались психологией. Но явных доказательств существования души не обнаружено. Нет приборов, которые бы четко на это указали.
        Остаются наши домыслы и предположения. Может, все таки, мозг является альфой и омегой человеческого бытия?
        — Сегодня имеется множество доказательств, когда при поражении мозговых тканей человек продолжает жить. А это полностью противоречит прежним представлениям о возможностях человека. Я, когда служил в военном госпитале, был свидетелем подобных случаев. Мне, как нейрохирургу приходилось оперировать раненых с тяжелыми повреждениями. Четыре красноармейца, у которых осколки я лично извлек из мозга, остались жить.
        К явным нарушениям психической деятельности не привело. Правда, двоих мы комиссовали, а двое продолжили службу. В 1913 году на забайкальской железной дороге произошел сход грузового состава. Тридцатипятилетний машинист Иван Сергеев получил травму, казалось, несовместимую с жизнью.
        Металлический штырь пробил свод черепной коробки и глубоко вошел в ткани мозга. До местной больницы его доставили на дрезине. Все время машинист находился в своей памяти. Врачи земской больницы не знали, что предпринимать. Опасались, что после того, как извлекут штырь, пострадавший умрет. Во время чистки раны пришлось удалить и поврежденные участки мозга. Проспал Сергеев трое суток подряд. Встал, как ни в чем не бывало. Никаких отклонений от нормы не было. Через три месяца он опять стал водить составы по железной дороге. В 1857 году крестьянка Горшкова пошла в лес за валежником и попала под выстрел охотников. Крупная круглая пуля, предназначенная для лося, на излете попала ей в боковую часть головы. Пробила кость и глубоко вошла в мозг. Пригласили полкового доктора, служившего до этого в Севастополе во время Крымской компании. Он щипцами извлек пулю, почистил рану. Перебинтовал.
        Крестьянку на санях отвезли домой. Через полтора месяца, как ни в чем не бывало, работала по хозяйству, и ничем не отличалась от себя прежней.
        После этого случая родила еще четверых здоровых детей. В самом конце прошлого века в североамериканских соединенных штатах большой болт вылетел из под работающего маховика и вошел в мозг на десятисантиметровую глубину молодому инженеру. Извлекли, почистили рану.
        До конца своей жизни пострадавший не жаловался на свое здоровье. В 1887 году опять же в Америке железнодорожному мастеру лом острым концом пробил нижнюю челюсть и вышел в затылочной части. Лом вытащили, удалили часть мозга, большой кусок затылочной кости. Никаких изменений видимых в поведении пострадавшего не было. Подобных удивительных случаев в истории зафиксировано немало начиная со средних веков. Так, в 1535 году в преступлении был обвинен монах. Тот утверждал, что невиновен, и скоро он докажет это всем. Ему отрубили голову. А тело осталось лежать на земле вниз лицом, точнее животом. Через несколько минут обезглавленное тело зашевелилось. Перевернулось на спину, руки сложились на груди, как и положено покойнику. В 1812 году в Бородинской битве пушечное ядро угодило в пороховые заряды. Раздался сильный взрыв и русскому артиллеристу Ефрему Козлову выбило глаза, вдобавок получил сильную контузию. Пока он был в бесчувственном состоянии, в лазарете полковой лекарь полностью удалил остатки обоих глаз. Очнулся солдат через двое суток. И каково было удивление лекарей, когда Козлов поднялся, с плотной
повязкой на глазах уверенно направился в отхожее место. Объясняя это тем, что ходить в корытце для него ниже достоинства. Он вел себя словно зрячий, и по его признанию, совсем не страдал из — за отсутствия глаз, а видеть стал «пуще прежнего», но только лбом и затылком. А самое удивительное, он мог различать самые мелкие предметы за линией горизонта. Немного погодя бравый артиллерист женился и народил с женой кучу детей. Поразительно, что все окружающие воспринимали это чудо, как нечто естественное, мол, Богородица даровала ему это за жизнь чистую и подвиг воинский.
        — И как объясняет эти феномены наука? — спросил удивленный Сталин, на которого эти факты произвели впечатление.
        — Официальная медицина запуталась. С одной стороны доктора считают, что малейшие поражение мозговых тканей ведет к смерти. Действительно, иногда от легкого удара в голову человек погибает. С другой — выдвигают версию, что при массовых поражениях начинают работать уцелевшие участки мозга и брать на себя функции утраченных участков. В третьих — при той же лоботомии поведение человека меняется, и порой не в лучшую сторону.
        Есть данные, что при ранениях головы и у некоторых здоровых людей заметны девиации в поведении.
        — А как на это смотрят медики — идеалисты? — Усмехнулся Сталин.
        — Лично я вижу в этом проявление сознания, которое находится в данном теле. Сознание или душа, похожа на перевернутое дерево. Своими пучками проникают в каждый орган, затем клетку. — Твердо сказал Карповский. — Здесь можно сделать вывод, что у сознания или души, имеется своя память, свой аппарат мышления, восприятия и переработки информации, но на гораздо более высоком уровне, чем у мозга. В подобных случаях сознание напрямую начинает управлять телом, минуя пораженные участки мозга.
        Вождь начал ходить по кабинету, осмысливая полученную информацию. Через несколько минут резко остановился.
        — Сможет ли наука разгадать тайны мозга?
        — Не сможет. Если мы разгадаем все секреты, то познаем основы мироздания. Нам более высокие силы не позволят сделать до тех пор, пока человечество не изгонит из себя хищника.
        — Но вам же удалось совершить невозможное, товарищ Карповский.
        — Моей особой роли здесь нет. Мне просто позволили это сделать. Когда я был в 1922 году в секретной экспедиции в районе Сейдозера, которую возглавлял Александр Васильевич Барченко, к нам подошел старый лопарь.
        Известный и авторитетный у местного населения шаман. Он сказал, что ждал моего прихода несколько лет. Сообщил, что его прямые предки лечили русских царей, а верхние люди разрешили ему открыть один секрет. Он провел меня к одной пещере, где на меня, сошло некое подобие озарения. Я сразу понял, что надо сделать, что бы препарат, над которым я работал много лет, начал действовать и на человека. Потом лопарь попросил меня слово в слово запомнить следующее. Тебя вызовет очень большой человек с высокой горы за красными стенами. Передай ему, что мир поменяется после праздника Чернобога, через два дня. А до этого пройдут две войны на востоке, одна на западе, и одна на севере. Спасение в даре верхних. Живая вода разбудит великих людей, которых усыпил Чернобог, сказал он.
        Сталин в упор посмотрел на ученого.
        — Вы рассказывали кому нибудь об этой встрече с шаманом?
        — Кроме вас никому. Да и я не имел права.
        — Это хорошо, что вы товарищ Карповский в точности выполнили просьбу старого шамана. Вам можно верить. А с какой целью вы посещали Кольский полуостров?
        — Академик Бехтерев направил меня для изучения явления мерячения, товарищ Сталин. Эскимосы его называли еще зовом Полярной звезды. Ряд медиков считают это состояние северным психозом. Местные и пришлые люди начинают вести себя странно. Разговаривать на неизвестных языках, петь песни, видеть невидимое, общаться с духами и душами умерших. По моему глубокому убеждению, это не психоз. Почти все участники нашей экспедиции в той или иной степени испытали эти ощущения. Особенно сильно оно проявилось у входа в одну из пещер. Нам казалось, что мы видим незнакомых людей, неизвестные города с огромными площадями, дома с колоннами, улавливали речь, чем — то похожую на русский язык. Александр Васильевич предположил, что это состояние вызывает неизвестный науке поток энергии, выходящий из земли в данном районе. Видимо он совпадает с частотой мозга. Не исключено, что это наложение и приоткрывает родовую память. А чуть в стороне от этого лаза в пещеру, мы видели руины, которые можно принять за остатки древних строений. Барченко полагал, что мы нашли один из допотопных, точнее до начала оледенения, городов
легендарной Гипербореи — прародины Руси. И нам специально оставили гигантский знак на скале. Рисунок огромного человека.
        Сталин слушал ученого очень внимательно. Он пытался понять, какая связь между этими событиями. Почему он, реалист до мозга костей, умудренный жизнью политик, должен еще вникать в тайны, которые граничат с мистикой, тем, что нельзя пощупать, попробовать на зуб, измерить и взвесить. В тоже время интуиция пыталась подсказать, что за этим что — то есть. Но как разгадать этот ребус, он пока не знал. Не хватало полновесной информации. А в эти пророчества он не верил. Слишком много развелось в последнее время гадальщиков, провидцев, предсказателей. И все предупреждают, советуют, указывают. А то он и без них не видит, что отпущенное для мирной жизни время испаряется на глазах. А они не успевают, катастрофически не успевают! Сегодняшняя армия численностью в один миллион шестьсот тысяч штыков способна чуть — чуть прикрыть границы. Напади сегодня серьезный враг, будет очень худо. Одними лозунгами и статьями в газете «Правда» вражеские полчища не остановить.
        По всем расчетам нужно иметь не менее четырех миллионов штыков. А это деньги. Очень большие деньги. Просто огромные финансы. А где их взять? И без этого крестьян ободрали, как липку. Пока они еще терпят. А что будет, если терпелка кончится? Перекачать средства на оборону из промышленного сектора? Так, не на что будет строить заводы, фабрики, шахты, нефтепромыслы, города, порты, железные дороги, институты, школы.
        А развитая промышленность, это современное вооружение: танки, флот, самолеты, обмундирование, боеприпасы. Четыре миллиона солдат нужно вооружить, накормить, обучить. Перекачай средства в армию, не на что развивать промышленность. Получается сплошной замкнутый круг. На современную армию, чтобы обучить, и провести боевое слаживание, нужно потратить годы. Да та же мосинка, как бы хороша не была, морально устарела. Пехоте нужны современные самозарядные винтовки, пулеметы, автоматы. Стране, как воздух, как хлеб, как вода нужны еще пять лет мира. Любой ценой. А там посмотрим, господа капиталисты, чья возьмет.
        Зубы обломаете об СССР, шакалье отродье. Карповский давно замолчал.
        Наблюдал, как Сталин задумчиво ходил по кабинету, напряженно думая.
        Руководитель страны советов резко остановился, кивнул ученому. Тот вышел. Якимов и Берия, сидевшие на диване в приемной выразительно посмотрели на него. Берия еще раз улыбнулся, и Сергей Николаевич с Якимовым спустились к машине.
        Берию через десять минут вызвал вождь.
        — Твое мнение о проекте, Лаврентий? — Спросил он сразу после обычного приветствия.
        — Сравнивать не с чем.
        — В смысле? — Насторожился вождь,- Что, совсем плохие результаты?
        — Наоборот. Вот мнения экспертов по результатам проверки. С подобным мы еще не сталкивались. Это еще не окончательные выводы. Работа по изучению психофизических показателей продолжается. — Берия протянул Сталину папку. Тот внимательно просмотрел листы с графиками, схемами, лаконичные сухие комментарии специалистов.
        — Контрольные роты?
        — Мы даже не стали их привлекать. Это несопоставимые величины. Если уж лучшая рота осназа на их фоне выглядела, мягко говоря, совсем невыразительно, причем по все пунктам.
        — Твое мнение?
        — Проект надо запускать, не дожидаясь окончательных выводов.
        — До конца этого года сможем этой методике переучить сто тысяч человек?
        Мое мнение такое. Нам нужно за полтора — два года подготовить всю армию, и даже часть запасников. Истина гласит, что новое оружие эффективно тогда, когда используется не в единичных экземплярах, а массово.
        — До конца этого года, если даже упремся, переучим семьдесят тысяч. Не более. Нам пока не хватит препарата, нужно подготовить кадры, учебные лагеря, нет методичек, не систематизирован опыт. Карповский считает, что лучше все силы бросить на подготовку, а переучивать нужно все подразделения, начиная от командного состава, и кончая поваром и ездовыми.
        — Согласен. У нас пока имеется опытное производство «Живой воды». Срочно нужно открыть фабрику в центре страны. Думаю, для этого подойдет Нижний Новгород. Замаскируйте так, чтобы ни одна собака не пронюхала. Учебные лагеря закрепим за тобой. Обеспечь полную безопасность. Пусть все считают, что это обычные профилактические прививки, а результат достигается только за счет новых методов обучения. И еще, зная тебя, Лаврентий, ты в первую очередь начнешь подготовку своих орлов, а армейцев на потом оставишь.
        — Коба! Да у меня и в мыслях не было! Но пограничников в первую очередь сам Бог велел пустить.
        — Интересно бы выяснить, на сколько курсанты превосходят обычных солдат.
        Хотя бы иметь средние показатели.
        — Мы к единому выводу еще не пришли. На дистанции четыреста метров курсанты уверенно за одну минуту поражают от восемнадцати до двадцати поясных мишеней, причем в голову. На шестьсот — ростовые. На восемьсот метров от четырнадцати до шестнадцати мишеней. На тысячу метров до двенадцати ростовых мишеней. Острота зрения составляет от двух и двух десятых единиц до трех с половиной. У семи процентов выше четырех единиц. А подобное могут выполнить лишь хорошо подготовленные снайперы из винтовок с оптическими прицелами. За восемьдесят секунд один курсант по очереди укладывает на лопатки взвод контрольной роты. А вдвоем успешно справляются с одновременной атакой взвода.
        — Выясни, почему на первом этапе у нескольких курсантов проявились психические отклонения. И все они представители кавказских народов. Нет ли здесь злого умысла?
        — Карповский предположил, что тут несколько причин. Одна в плохом знании русского языка. Скорость обучения и восприятия возрастает в несколько раз, а у них весьма ограниченная понятийная база. Словарный запас в лучшем случае несколько сот слов. Да у себя в аулах общаются на минимальном словарном запасе. Ну, и, видимо сказываются особенности мышления. При обучении возникает перегрузка, ну и нейроны «перегорают».
        В этом вопросе еще много непонятного. Карповский выдвинул версию, что срабатывает механизм защиты. Видимо не для всех народов СССР подходит эта методика.
        — Мне в детстве еще дядя говорил, что у жителей горных аулов ноги крепкие, а ум слабый. Но, все равно, Лаврентий, постарайтесь найти и среди кавказцев грамотных и достойных людей. Иначе идея интернационализма полетит в тартарары. А то получается, одни славяне подходят для новой методики. А это попахивает откровенным расизмом, и фашизмом. Что еще нового по теме «Северное сияние»?
        — Водолазы на глубине пятьдесят метров в трехстах метрах от берега нашли огромный пассажирский корабль. Таких в мире еще не было. Многие приборы для нас непонятны. По обнаруженным на борту документам, это итальянский корабль. Вышел в рейс в июле 2012 года. Геликоптер согласно бортовому журналу построен на Казанском вертолетном заводе в 1992 году. Последний вылет в июле того же 2012 года. В районе Анадыря обнаружен биплан Ан — 2. Пассажирский самолет в прекрасном состоянии. Экипаж не обнаружен.
        Судя по оставленным следам, летчики отправились на поиски людей.
        Обнаружить их не удалось. Самолет доставлен сюда. Молодой конструктор Антонов считает, что машина полностью соответствует его недавним расчетам. Думаю, через восемь месяцев мы сможем наладить массовый выпуск. Испытатели после первых пробных вылетов от этой машины в восторге. Идеальный универсальный самолет для пассажирских и грузовых перевозок.
        — Вот такие необычные подарки из прошлого и будущего меня настораживают, — вздохнул Сталин, — Лаврентий, ты все таки, постарайся к концу этого года переучить сто тысяч бойцов. Полагаю, что это важнее новых танков и самолетов. Пусть выпуск «Живой воды» наладят в три смены.
        Японцы все таки, рискнули в Монголии развязать конфликт. В прошлом году Хасан, теперь уже Халхин Гол. Вот они, две войны на Востоке. Думаю, надо две роты испытать в деле. Пусть они будут отдельной маневренной группой НКВД. Проследи, чтобы на японские пулеметы в лоб их не бросали. Дадим возможность им воевать так, как умеют. Подготовь свои предложения. Прошу тебя, обеспечь полную секретность.
        Берия кивнул головой и вышел. Сталин задумался, нажал кнопку вызова. В кабинет заглянул Поскребышев.
        — Узнай у историков, что за праздник Чернобога, и в какие дни его отмечали в старые времена. Пригласи ко мне товарища Шапошникова, Ворошилова и Молотова. Через два часа Кагановича. В двадцать часов политбюро в полном составе.
        Вечером Поскребышев положил перед Сталиным тонкую папку с несколькими машинописными листами. Вождь бегло просмотрел их и задумался. «Двадцать первого декабря праздник Чернобога. Самый короткий день и длинная ночь.
        Что может случиться через два дня? На нас нападут? Кто? Обычно все войны начинают поздней весной и летом, когда просохнут дороги. Не подходит. И когда это произойдет, в этом, 1939 году? Или на будущий 1940 год?».
        Сталин пытался найти ответ, и не находил его. А от этого на душе было муторно. Никому не дано знать своего будущего. Самый всесильный правитель просто физически ощущал, как стране катастрофически не хватает времени. Государство просто задыхалось от его нехватки.

        Глава восьмая

        Курсантов проверяли целую неделю. К изучению возможностей привлекли многих специалистов из ведущих научно — исследовательских институтов страны. Тут были медики, психологи, физиологи, даже физики и спортсмены.
        Гоняли их днем и ночью. Всем хотелось получить наиболее полную информацию по своим направлениям. К тому же это дало повод для новых научных работ. В кулуарах перешептываясь между собой, они все приходили к единому мнению, что это совсем необычные солдаты. С такими показателями по физической, моральной, психологической и умственной подготовкой они еще не сталкивались. Карповский в этих исследованиях не принимал никакого участия. Ему и без этого хватало забот. Проект утвердили на самом высоком уровне, и потребовали к концу года создать сеть учебных лагерей по округам. Особое внимание уделялось Дальневосточному краю. На свежепроизведенного академика и будущего лауреата Сталинской премии первой степени, а кто бы сомневался, возложили задачу максимального производства препарата «Живой воды». С легкой руки вождя это название прижилось сразу. По всем подсчетам даже с максимальной нагрузкой и работой без выходных, их опытно — научное объединение еле — еле выходило на требуемое количество ампул. Вся надежда на новый, спешно возводимый фармацевтический комбинат. Для нужд отечественной медицины начнут
выпускать современные лекарства. А в секретных цехах «Живую воду». Вот тогда можно быстро и за короткие сроки переучить всю армию. О начале ударной стройки официально сообщили во всех центральных газетах. Сообщалось, что с его вводом в строй закупка нужных стране лекарств за рубежом прекратится. Правильно говорят, хочешь спрятать лист, спрячь его в лесу. В авральном режиме подготавливали методички, и начали обучение инструкторов. Все проблемы с созданием материальной базы взяло на себя всесильное НКВД. Благо ресурсов и рабочих рук хватало.
        Наконец курсантов ученые оставили в покое. Молодым солдатам дали немного времени на отдых. Затем выдали новые мосинки, пулеметы. Экипировали их серьезно. Каждому бойцу полагался кроме обязательной винтовки со штыком, наган с поясной кобурой, нож десантника, фонарик, саперная лопатка. На каждое отделение пулемет системы Дегтярева. Особое внимание уделили пристрелке оружия. Прошел слух, что их особую маневренную группу переводят на усиление в восточной части страны. Сложить вместе несколько сухих информаций о героических подвигах монгольских пограничников, которые гоняют в хвост и гриву японских агрессоров и их прихвостней, было совсем несложно. Командиры по поводу этого хранили молчание, а солдаты делали вид, что ни о чем не догадываются. Карповский в самый последний момент успел подъехать в часть, чтобы простится со своими питомцами. За время подготовки он узнал их всех. Даже сердце защемило от мысли, что многие ребята могут и не вернутся из этой странной командировки. Поздно вечером особую группу НКВД посадили на воинский эшелон, не в знаменитые теплушки, а обычные плацкартные вагоны. В довоенное
время страна еще могла себе позволить такой способ перевозки личного состава. Пока массового передвижения войск не наблюдалось.
        Матвей и Леня заняли самое лучшее место в середине вагона, подальше от туалетов. Да и полки попали нижние. Хотя, ничего не стоит молодым тренированным парням заскочить и на более высокие места.
        — Ты теперь Мотька над нами начальник. Целый младший сержант. Стало быть, и место тебе положено внизу. Почетное, — с важным видом объявил Ленька.
        — Ты, рядовой, а тоже, на почетном месте. Явное нарушение субординации, — с верхней полки свесил голову ехидный Миша Коротков.
        — Я, может быть, личный адъютант при ихнем высокородии. Верно, Моть? Мне положено.
        — В ухо двину, — пообещал Матвей.
        — Всегда так, — вздохнул Лешка, — стараешься, стараешься. В ответ по старорежимному — в ухо.
        — Как думаете, все таки с японцами будем воевать?- спросил всегда серьезный Игорь Большаков.
        — Приедем — узнаем, — бросил Матвей. — Сами же слышали на политинформации — маньчжурские прихвостни.
        — Японцы злые. Воюют крепко. Отец рассказывал. Он с ними еще в Порт — Артуре сражался. А когда они одолели, в плен попал. В Японию увезли.
        Полгода там был, — опять подал голос Игорь.
        — Мы советские. С нами не справятся. Намнем им холку. У нас получится. — Ответил Матвей. В купе шагнул командир взвода Евдокимов.
        — Как настроение? Да сидите вы, не на плацу.
        — Бодрое настроение, а с утра свежее, к вечеру мятое, — не удержался Мишка, — товарищ лейтенант, если не секрет, куда едем?
        — Да не секрет. Мне этот вопрос десятый раз задают. В славный город Улан — Удэ. А дальше — куда приказ будет.
        — Оттуда до Монголии совсем рядом, если судить по карте, — изрек Игорь.
        — Все от масштаба зависит, — усмехнулся лейтенант, — в училище наш преподаватель по тактике обычно так говорил, порой на фронте пять метров по пластунски, длиннее, чем от Москвы до Ленинграда на самолете.
        В девятнадцать — двадцать лет о плохом думать не хочется. Да и где эта самая Монголия? До нее ехать и ехать. Может к тому времени противоборствующие стороны замирятся. Да только вот приказы на войне обратной силы не имеют. И директивы из генеральных штабов еще никто не отменял. Не для того армию царства — государства содержат, чтобы солдаты на позициях белыми платочками махали. У них дело немудреное. Наступать и убивать. Убивать и наступать. А также закапывать. Своих и чужих. Солдаты за время поездки отоспались на месяц веред. Да и не зря же проверенная многими поколениями служилых людей заповедь гласит, устал — поспи.
        Поспал — отдохни. Отдохнул — поешь. Поел — опять поспи, пока не устанешь. Мелькали за окнами села, города, станции, вокзалы. Особое впечатление произвел Байкал. Даже на поморов. Белое море, конечно, тоже красивое. Но, Байкал есть Байкал. Один раз увидишь, и на всю жизнь запомнишь все его великолепие.
        — Я считай, мимо дома проезжать буду, — вздохнул Игорь, — а сообщить родным нельзя.
        — Далеко до дома?- Поинтересовался Мишка.
        — Да совсем рядом. В Красноярске.
        — Да уж, совсем близко…
        — У нас сибиряков двести верст не расстояние.
        Перед Улан — Удэ состав по боковой ветке подошел к грузовой станции рано утром. Особая маневренная групп быстро выгрузилась из вагонов.
        Подергивая плечами от утреннего бодрящего холодка, бойцы вертели во все стороны головами. Посмотреть было на что. На большой площадке рядами стояли большие армейские палатки. Чуть ли не перед каждым брезентовым тамбуром маячили полусонные фигурки дневальных. По засыпанным речным песком дорожкам вышагивали часовые. Тонкие грани штыков отсвечивали в первых лучах восходящего солнца. Будто изумруды играли. Большие дощатые будки указывали наличие ретирадных мест. Перед большим проходом в несколько рядов походные умывальники. С левой стороны в идеальную линеечку стояли танки, бронемашины, небольшие гусеничные тягачи, грузовики. Под навесом дощатые столы, скамейки. За ними вовсю дымили походные кухни. Вкусно пахло пшенной кашей. Уж чего — чего, а бывалый солдат по одному запаху определит пункт питания, основной источник мелкой солдатской радости. Сортир, допустим, везде найдем, у любого куста, а вот кормилицу кухню не всегда высмотришь. В километре за рядами колючей проволоки, с вышками для часовых громадные штабеля ящиков, прикрытые маскировочной сетью. Там вовсю шли работы. К воротам один за одни
подходили пустые грузовики. Груженые машины выстраивались в колонну.
        — Какая силища собралась! Две дивизии, а то и больше! Ну, все, держитесь япошки. Ох и вломим! — Лешка восторженно подпрыгивал на месте.
        — Впечатляет,- согласился с ним Матвей.
        После переклички командир группы капитан Ермолин вместе с замполитом Егошиным направились к коменданту. Бойцы пока ждали их под навесом.
        Через пятнадцать минут вернулись с подполковником пехотинцем и старшим лейтенантом. Две роты быстро построились. Капитан вышел вперед.
        — Товарищи красноармейцы! Через час мы выступаем. Всему личному составу группы надлежит позавтракать, привести себя в порядок, оправится. Всем налить во фляжки воды, а также запасные канистры. Привыкайте экономить воду. Там, куда мы направляемся, она на вес золота. Командирам взводов получить штатный боекомплект. Снарядить обоймы. Во время движения колонные не терять бдительности. По имеющимся у нас данным, для организации нападений, в наш тыл заброшены группы диверсантов. В случае провокаций стрелять на поражение.
        Солдаты посерьезнели. У войны длинные руки. Словно в подтверждении возможной опасности над головами в сторону Монголии пролетел разведчик Р-5. Они не знали, что за три дня до их прибытия, была перехвачена группа диверсантов. Они собирались взорвать армейские склады с боеприпасами. Также японцы планировали совершить ночной авиационный налет. Координаты целей они знали. В середине июня над Улан — Удэ на предельной высоте прошел самолет разведчик. Перехватить ПВО нарушителя не успело.
        Повара на раздаче не жадничали. Накладывали с горкой каши и мяса. А если у кого было желание, то и добавки не жалели.
        — Не могу больше, уф, — Игорь отодвинул металлическую миску.
        — А я на всякий случай добавку возьму. Кто знает, когда еще так кормить будут. Слышал, что подполковник сказал. Нам ехать семьсот километров. — Сказал Мишка.
        Перед посадкой водитель средних лет, видимо, из запасников, посоветовал на скамейки уложить скатки, иначе потом неделю ходить тяжело. Длинная колонна машин, которой, казалось, не было ни конца ни края, пошла в сторону войны. Через два часа монотонная езда стала усыплять. Бойцы клевали носами. Тонкая пыль висела в воздухе. Вскоре все стали похожи на настоящих арапов. На скорости жара особо не донимала. Встречный ветер через щели в тенте все же давал эффект прохлады, а сверху защищал от палящих лучей. Первую остановку сделали перед самым обедом на промежуточном пункте. Там же стояли сотни автомобилей, бронемашин, танков БТ со снятыми гусеницами. На колесах они спокойно обгоняли грузовики с пехотой и грузом. Рядом с палатками виднелась ремонтная летучка. Механики под большим тентом оживляли железным коней.
        — Товарищ лейтенант, а долго еще до этой самой Монголии? А то едем — едем…- поинтересовался Мишка у взводного.
        — А это и есть Монголия. Почти с утра по ней едем.
        — И как здесь люди живут. Ни кустика, ни деревца. Жара несусветная.
        Комары злющие.
        — Как — то живут, — лейтенант кивнул в сторону небольшой кучки юрт, видневшихся вдалеке. Рядом колготился табун разновозрастных коней и верблюдов. На небольшой возвышенности недвижимо возвышался всадник в халате.
        — Самое лучшее место для наблюдения. Всю нашу колонну пересчитать можно, — буркнул Матвей.
        — Наоборот, — засмеялся взводный,- правительство страны обратилось с просьбой ко всем ойратам оказывать любую помощь Красной Армии. Они здесь по всей трассе стоят, всех подозрительных отслеживают и нашим сообщают.
        Неделю назад троих с радиостанцией задержали.
        Через двое с половиной суток дороги, измотанные дальним переездом, жарой, тряской, пылью, очумелые бойцы группы без сил мгновенно уснули в армейских палатках, на кусках кошмы. Они даже не слышали рева моторов, лязга гусениц прибывающей на фронт многочисленной боевой техники.
        Утром отоспавшиеся, приободрившиеся они были готовы к выполнению приказа. После построения дали отбой. Все как один, прилегли на взбитый ногами и колесами песчаный грунт. Точнее настоящий песок. Теперь на это уже никто не обращал внимания. Отделение Матвея поставили в охранение.
        Все таки, война под самым боком. Над самыми головами периодически пролетали истребители прикрытия. А с восточной стороны доносились приглушенные звуки, словно по пустой цистерне били обмотанной тряпками дубиной. Матвей присмотрелся внимательнее. То, что он вначале принял за большие кочки, были закопанные по самые башни танки. С развернутыми в сторону степи орудиями. Из под маскировочных сетей выглядывали рыльца зенитных пулеметов. Да, далеко не мирная картина. Казалось, что здесь все только и ждали неожиданного нападения. На линии горизонта едва виднелись колпачками юрты. Казалось, степняки не обращали никакого внимания на военные действия. У них своя жизнь. Так они жили задолго до Чингиз — хана, в годы его правления, после него, сегодня и завтра. До Матвея донеслись голоса. Судя по эмоциям, спор разгорелся не на шутку.
        Из — за палаток вышли капитан Ермолин и майор в смешной панаме, которая лучше тяжелого стального шлема защищала от палящих лучей, но не от мелких осколков.. Обычно сдержанный командир группы с перекошенным от нескрываемой злости лицом что — то доказывал майору.
        — Да у меня приказ самого наркома внутренних дел! — махал кулаком перед носом майора капитан, — наша группа подготовлена для действий в экстремальных условиях боя! А ты, куда нас направляешь?
        — А мы чем здесь занимаемся? По твоему, хреном грушу околачиваем?! На фронт ему надо! А здесь, что по твоему, не фронт? — Свирепел майор.
        Казалось, что еще немного, и они схватятся за грудки. Не заметили, как позади них остановилась камуфлированная запыленная легковая машина. Из кабины не торопясь вылез дивизионный комиссар и внимательно посмотрел на спорящих, привычно стряхнул с гимнастерки серую пыль, от которой здесь не было спасения.
        — Признаться, мне даже неудобно прерывать высокоинтеллектуальную беседу двух красных командиров, — иронически произнес он. Капитан и майор дернулись, и, замолчав на полуслове, представились старшему по званию.
        — Если не секрет, о чем была содержательная беседа? — Комиссар устало прислонился к крылу машины и закурил.
        — Товарищ дивизионный комиссар! Наша особая маневренная группа прибыла на фронт. А нас направляют на охрану переправы и тыла. У меня на руках имеется предписание с четкими инструкциями.
        — Про вашу группу я знаю. Сообщили из Москвы, кивнул комиссар,- а что по этому поводу думает товарищ Ефремов?
        — Товарищ дивизионный комиссар, у нас катастрофически не хватает людей.
        Переправы не прикрыты, тылы оголены. Так кому не охранять, как войскам НКВД. Это их задача.
        — Товарищ майор! Свою задачу я знаю лучше вас! — огрызнулся Ермолин.
        Комиссар поднял ладонь.
        — Стоп. Давайте без эмоций, товарищи командиры. Капитан Ермолин абсолютно прав. Приказ надо выполнять, тем более у особой группы имеется своя задача. А с другой стороны, товарищ капитан, майор тоже прав.
        Сегодня мы не можем обеспечить безопасность своих тылов в полной мере.
        Не хватает у нас людей. Катастрофически не хватает. Диверсанты совсем обнаглели. Двое суток назад вырезали полвзвода. Перерезали провод телефонной связи и обстреляли патруль, двое раненых. Вчера сожгли три автомашины с продуктами. А вы сами знаете не хуже меня, каково их доставлять по степи чуть ли не за тысячу километров. Нам жутко не хватает боеприпасов и горючего. К нам пришло пополнение необученное.
        Приходится их готовить, чуть ли не с нуля на месте. А у твоих бойцов подготовка имеется. Давай примем решение, которое устроит всех. Сейчас на линии соприкосновения наших и японских войск относительное затишье.
        Можно сказать, почти мирная тишина. Ваша группа временно направляется на охрану стратегических объектов и борьбу с диверсантами, временно я сказал, временно. А через неделю к нам прибудет сводный полк пограничников. Вы им сдадите посты и двадцать седьмого июня отправитесь на восточный берег Халхин Гола. Там и будете находиться до особого распоряжения. Поверь, капитан, в данный момент для нас важнее всего обеспечить безопасность, и пресечь возможную утечку информации. А разведка у японцев поставлена, будь здоров. Да и неизвестно, где еще труднее, на передовой в окопах, или с диверсионными отрядами бороться.
        Построй — ка своих орлов, посмотрим, что, за особая группа такая.
        Дивизионный комиссар сибиряк Никишев был душой всей армейской группировки. Он пользовался авторитетом и уважением командиров и рядовых. Михаил Семенович был из породы тех людей, кто только одним своим присутствием в самых тяжелых условиях воодушевлял бойцов, поднимал настроение. Постоянно бывал в окопах во время артиллерийских обстрелов вместе с бойцами Красной Армии. Во время Крымской войны, душой осажденного Севастополя были Нахимов, Истомин и Корнилов. При обороне Порт — Артура генерал Кондратенко. В нашей стране, в самые тяжелые времена, всегда находились те, кто на себя брал этот крест. Как бы сегодня не относились к политработникам той эпохи, но подавляющее большинство с честью и достоинством выполняли свой долг. Член Военного Совета Никишев погибнет в тяжелых боях 1941 года. Дивизионный комиссар медленно проходил вдоль строя, пристально всматривался в лица солдат и командиров. На первый взгляд, они ничем не отличались от таких же солдат армии. Но, эти бойцы все же выделялись. Смотрятся покрепче, потренированнее. А самое главное, в глазах уверенность, внутренняя сила.
        Может и правду они особенные? Не зря из Москвы приказали подготовить развернутый доклад о действиях особой группы. Дивизионный комиссар не понимал, почему такое пристальное внимание этому подразделению. Он после небольшого смотра пообщался с командирами и солдатами. Отметил про себя весьма высокий уровень эрудиции. Рядовые отвечали спокойно, без малейшего волнения. Складывалось такое впечатление, что у каждого за плечами, как минимум высшее образование, а они сплошь медалисты. Вдруг со всех сторон заполошно закричали: — Во-о-о- зду-у- х!
        Никишев отреагировал быстро. — Рассредоточится! Ложись!
        Не успели бойцы маневренной группы разбежаться по сторонам, а над ними с каким — то звоном промелькнули японские самолеты. Бухнуло несколько взрывов. Авиационные пулеметы взбили высокие фонтаны пыли. Тут же со всех сторон зарокотали счетверенные зенитные пулеметы. Выцветшее от зноя небо расчертили бледные на фоне яркого солнца трассеры. Матвей перевернулся на спину и начал стрелять по истребителям. Стараясь брать опережение на три фигуры. С сильным чмоканьем рядом падали японские пули. Сверху свалились наши «ишаки» и «чайки». Японцы сразу потеряли интерес к земле, и быстро в воздухе образовалась собачья свалка. Солдаты первый раз видели массовый воздушный бой. И он на них произвел впечатление. Из самолетного месива выпал биплан, и дымя потянул к северу.
        — Наш.- Вздохнул Стоявший рядом Лешка.- Зацепили гады.
        — А вон японец! — Игорь ткнул пальцем в самолет, который бестолково крутился и падал на землю. К нашим истребителям подошло подкрепление, и японцы начали откатываться в свою сторону. Вражеский налет отбили.
        Убитых и раненых не было. Никишев поздравил всех с первым боевым крещением, простился и сел в машину.
        Как Ермолин не отбивался, а группу пришлось временно разделить. Вторая рота направилась на охрану переправы через реку Халхин Гол на левом фланге фронта. Понтонный мост длиной сто сорок метров был самым важным звеном. Через него на правый берег, на отбитые плацдармы, шли подкрепления, техника, боеприпасы. Обратно эвакуировали раненых и больных. Страшно представить, что будет, если агрессор разобьет переправу. Зенитчики с трудом отбивали воздушные налеты, Стало легче, когда наша истребительная авиация начала превосходить противника, количественно и качественно. Несколько раз японцы были близки к цели.
        Пару раз диверсантам чуть ли не вплотную удалось подобраться по камышам к понтонам. Заметили случайно. Пехотная рота, собранная наспех, практически не обученная, не справлялась со своими обязанностями. Ко всем существующим проблемам теперь прибавилась эта. Первой роте предстояло наводить порядок с мигрирующими монголами. Они, не смотря на войну, продолжают спокойно кочевать по родной степи. Да и само понятие границы для них детский лепет. А под видом мирных племен из Маньчжоу — Го с каждым днем в возрастающем количестве проникают конные группы откровенных бандитов, диверсантов всех мастей и разведгрупп.
        Редкие посты монгольских пограничников были просто не в состоянии перекрыть границу. Командующий армейской группировкой Жуков жестко поставил задачу, навести порядок с охраной тыловых частей, хотя бы на ближних подступах. На каждодневные стычки монгольских пограничников и красноармейских патрулей с неизвестными лицами почти не обращали внимания. Они стали одним общим фоном. Сил для противодействия требовалось немало, а взять было неоткуда.
        Взвод лейтенанта Евдокимова получил задание провести дальнее патрулирование по течению реки. Три отделения на двух грузовиках, и бронеавтомобилем БА -10 составили мобильную группу. Бандиты были вооружены хорошо, имели ручные пулеметы, и минометы. С такими отрядами без бронемашин не справиться. Это уже были не мелкие стычки, а самые настоящие бои. Матвей ехал со своим отделением на первой машине.
        Проводником был вымотанный до предела старшина пограничник и переводчик монгол Борис. У него было такое трудновыговариваемое имя, что красноармейцы его по первым буквам переименовали на свой лад. Тот вроде бы и не возражал. Лейтенант ехал с ними в кузове. Дорога была скверной.
        Колеса глубоко зарывались в мелкий, словно пепел, песок. Да еще местность у реки была сильно пересеченной, и в зарослях низкорослого кустарника. Идеальное место для засады. Выручало то, что берега у реки были обрывистыми, и предполагаемому противнику не так легко преодолеть склоны. Хуже всего приходилось тяжелому броневику. Порой он закапывался в песок по самые оси. Через час радиаторы начали закипать.
        — Там низина начинается. Болотистая местность. Вся в камышах. Три дня назад наш патруль атаковали. Половину отделения вмиг из пулемета скосили. Лучше объехать, — пограничник указал на зеленеющую впереди густую стену.
        — Всем приготовится. Стрелять без команды, — лейтенант придвинул поближе кобуру с ТТ, и открыл клапан. Броневик развернул башню, а экипаж, сидевший сверху, спрятался под броню. Бойцы внимательно всматривались в заросли, держа наготове оружие. В этот раз обошлось. Через пять минут колонна остановилась. Из радиаторов вырывались струи пара. Пока моторы остывали, и водители добавляли воду, солдаты разминали ноги.
        — Жарковато сегодня, — лейтенант смахнул пот, — хоть бы ветерок был.
        — Пожалуй, за сорок будет, — согласился пограничник, отмахиваясь от комаров, — вот твари, совсем житья нет от них. Хуже японцев. Гляжу, вас и не кусают совсем. Порошком противокомариным пользуетесь?
        — Нет. Просто думаю про себя, я для вас невкусный, и комары не подлетают. Создаю мыслями защиту,- пояснил лейтенант,- это просто.
        Старшина сосредоточился, несколько минут что — то бубнил про себя, а потом махнул рукой. — Все равно не получается. Жрут, черти…
        Мишка остановился, поднял руку.
        — Стреляют, товарищ лейтенант.
        — Точно стреляют,- бойцы прислушались, — от реки доносится.
        Пограничник крутил головой, — ничего не слышу. А у меня слух острый.
        Может, померещилось?
        Монгол Боря тоже ничего не слышал.
        — Там пост пограничный. Плохо. Напали на них.
        — По машинам! — скомандовал Евдокимов и первым прыгнул в кузов. Через десять минут колонна на низкой передаче подползла к небольшому бархану.
        Вокруг него лежало несколько убитых оседланных лошадей. За ними прятались монгольские пограничники. Заметив машины, на бархан выскочил человек и замахал над головой винтовкой. Бойцы залегли цепью, а лейтенант, переводчик и Матвей направились к пограничникам. За барханом лежали трое убитых цириков, и еще трое были наскоро перевязаны. У одного на перетянутом бинтом животе, расплывалось два кровавых пятна. Было видно — не жилец. Парень смотрел в небо и что — то шептал про себя, готовился к встрече с предками. К Евдокимову, морщась от боли в прострелянной руке подошел монгольский командир. Помощь переводчика не понадобилась. Пограничник неплохо говорил на русском языке.
        — Лейтенант Цеденбал. К нам прорвалась большая группа боргутов. Не меньше семидесяти сабель. Остановить не смогли. В строю осталось четыре бойца.
        — Куда направился отряд?
        — Следы ведут к большому стойбищу у озера. Будут убивать, и забирать коней. Совсем плохо. Раньше мы с боргутами мирно жили. Пришли японцы, и к нам стали ходить банды. Много.
        — Где их лучше перехватить?
        — Не надо за ними гнаться. Все равно не успеете. Лучше встретить у дальней переправы. Там только хороший подход к воде, — пограничник достал одной рукой карту. — Вот сюда они пойдут. А мы здесь останемся.
        Тут тоже спуск есть. Плохой спуск. Узкий. Но и сюда они тоже пойдут.
        Только дайте нам патронов. Совсем кончились. В диск у пулемета пуля попала. Два осталось. Плохо.
        Пограничникам оставили два цинка патронов, шесть гранат и снаряженный диск к ДП. Цирики обрадовались царскому подарку, хотя понимали, что шансов устоять у них в бою против большой группы, практически нет. К самой переправе подъезжать не стали. Машины оставили за небольшими холмами. Броневик с трудом разместили в небольшой низине. Насколько можно было замаскировали. Евдокимов с двумя отделениями, стараясь не оставлять следов направились на левый фланг. Матвей со своим отделением и броневиком должны были отсекать агрессоров от спуска к реке. Бойцы заняли позицию и принялись ждать гостей. Младший сержант, нагибаясь, подскочил к посеченной пулями и осколками бронемашине. Командир БА, старший сержант из- за борта рассматривал в бинокль горизонт.
        — Колька, — представился он, — первый раз в бою? Вижу. А я брат, с мая тут колгочусь. Три раза мою машину подбивали. Видал, дырки? Из крупнокалиберного пулемета вдарили в бок. Навылет прошло. Мотор меняли.
        Бронебойным вдребезги разнесло. Мне другую машину предлагали, а я отказался. Привык. Счастливая она. Экипаж до сих пор целехонький. А дружка моего Витьку, в первом бою сразу накрыло. Никто не спасся. До тла сгорели. В первое время нам худо было. Думали — хана пришла. Пер японец вовсю. Сейчас легче будет. Такая сила подходит.
        — Как думаешь, если на нас пойдут, устоим?
        — А то нет, — махнул рукой тот,- у нас два пулемета, лобовой да башенный, пушка. Вдарим так, что не обрадуются. Впервой что ли. Ты, ежели, совсем худо будет, своих ребят за броню прячь. На земле вас быстро достанут. Уж больно метко гады стреляют. А боргуты зло дерутся.
        Так просто их не одолеть. На той неделе у нас броневик повредили.
        Говорят, винтовки теперь есть у японцев особые. Броню пробивают. Если у них в отряде такая будет, достанут нас.
        — Бандиты. С заводными лошадьми. Похоже, разведку вперед пустили, — Матвей кивнул головой на горизонт.
        — Где? Ну и зрение у тебя, брат, — восхитился Николай, — я в бинокль еле разглядел.
        Матвей занял свой люнет. Постарался успокоить биение своего сердца. Все таки, первый бой — не шутка. Теперь главное замаскироваться. Степняки следопыты прирожденные. «Я земля, я трава, я ветер, я земля, я трава…», принялся настраивать себя Матвей, «меня не видно, меня не слышно…».
        Четверо всадников зигзагами ехали по степи. Часто останавливались, прислушивались, высматривали на поверхности следы. Сразу видно, опытные черти. Один всадник с заводной лошадью направился в сторону отделения.
        Остановился в семидесяти метрах, пристал на стременах. Минуты две крутил головой во все стороны. Ничего подозрительного не заметил. Конные разведчики осмотрели спуск к воде. Немного посовещались, и один из них наметом полетел в степь. Через полчаса показались основные силы. Правду сказал монгольский лейтенант. Много их. И вооружены отменно. Без бронемашины с таким отрядом не справиться. За всадниками тянулся большой табун угнанных лошадей. Среди них шесть монголов, грубо перехваченных веревками — пленные. Бандиты уверенно держали путь к переправе. Матвей несколько раз вздохнул, и взял на мушку главаря. Его выдал богатый халат, большая коробка маузера, сабля с золоченым эфесом. Выцветшее от нестерпимого зноя небо расчертила ракета. Матвей выстрелил, и главарь свалился с коня. Сзади зарычал броневик, выполз из укрытия, и открыл сплошной огонь. Взрывы осколочных снарядов, пулеметные очереди сметали бандитов на раскаленный песок. С тыла их косили пулеметы лейтенанта. От грохота часть угнанных коней рванула в сторону. Прикрываясь ими, в степь потянулось с десяток наездников. Захлопали винтовки, пяток
бандитов слетели на скаку. Через несколько минут стрелять было не в кого.
        — Моть, а три гада, все таки, ушли, — возбужденный Лешка забил в винтовку новую обойму,- Здорово мы их причесали. Теперь сюда дорогу забудут.
        Над местом побоища стоял запах взрывчатки, пороха, крови, растерзанных лошадиных и человеческих тел. Бойцы начали собирать оружие у убитых.
        Раненых почти не было. Матвей осмотрел несколько тел убитых. У главаря снял маузер, шашку. Увидел на клинке клеймо Златоустовского завода. Судя по украшению, в свое время принадлежала русскому офицеру, награжденному золотым оружием за храбрость. Как она попала в монгольскую степь, можно только гадать. Одно из тел убитых его насторожило. В нем что — то было не так, хотя и лежал, как и положено лежать убитым. Он кивнул Мишке и пальцем ткнул в лежащего бандита. А сам специально забухал ногами по земле. Мертвец неожиданно ожил, выхватил пистолет, и Мишка ударом ноги выбил его в сторону. Бандит оказался необыкновенно шустрым.
        Откатился в сторону, выдернул из — за пояса кинжал. Матвей, не целясь, выбил холодное оружие одним выстрелом. Бандит все равно не успокаивался, сжал кулаки, и, выкрикивая ругань, стал вызвать красноармейцев на рукопашный бой. Отчаянный попался. Настоящий герой. Такие лихие хлопцы всегда вызывают уважение.
        — Он не бургут. Не хунхуз. Не маньчжур. Это японец. Чужой. — Сказал переводчик Боря. Игорь передал свою винтовку Матвею.
        — На кулачки зовешь? Ну — ну. Ты, японская морда, сейчас за Порт — Артур ответишь. За батю.
        Японец оскалился, начал делать руками непонятные пассы, топать ногами, визжать и шипеть по кошачьи. Игорь пожал плечами, резко выбросил кулак, и соперник мешком улетел в сторону. Наполовину закопался в песок.
        — Никакой романтики, — буркнул Мишка, — ни звона шпаг и сабель.
        Примитивно, Гоша. Пришел, увидел, дал в морду. А где красивая схватка?
        Где бой? Выигрыш по очкам. Рев восторженных болельщиков. Тотализатор, в конце концов!
        — Слышь, Моть, а чего самурай так шипел? — Поинтересовался Лешка.
        — Очнется, сам и спроси. Кто разберет этих японцев. Может Игоря хотел напугать или сам сдрейфил. Одно слово — азиаты.
        Пленного привели в чувство, связали, как следует, уложили в кузов.
        Побросали оружие, в том числе два японских ручных пулемета с запасными рожками. Всех позабавило, что они вставляются сверху. Целится неудобно.
        Уж лучше диск, как у «дегтяря». Освобожденные пленные монголы, а среди них было три молодых женщины, быстро собрали разбежавшихся по степи коней, прибавили к ним уцелевших бандитских скакунов. Однако, прибыток получился. Захотели еще и трофейными винтовочками разжиться. Да не положено гражданским боевым оружием баловаться. По дороге навестили монгольских пограничников. У тех тоже были новости. Перед узким спуском в реку лежал убитый бандит. Уцелевшие после разгрома бандиты пытались переправиться на другой берег, но попали в засаду. Двое были крепко связаны. На земле уже горел костерок. Перед ним поджав калачиком ноги, сидел раненый командир, и, прищурив глаза, отрешенно смотрел на связанного голого человека. Сбоку кучей лежали его халат, штаны, оружие.
        Цирик периодически вынимал из костра шомпол от винтовки, проверял, как он раскалился, и деловито подкладывал ветки.
        — Они, что пытать будут пленных? — Удивился Игорь.
        — Боргуты пришли и убили цириков. — Спокойно ответил переводчик Борис. — Лейтенант — хороший командир. Храбрый. Он не боится смерти. Солдаты его любят. Будут умирать вместе с ним. Он должен отомстить за своих людей.
        Иначе его уважать не будут, а удача отвернется от него. В степи свои законы. Их нельзя нарушать.
        — Мы тоже не будем нарушать ваши традиции, — вздохнул лейтенант. — Я знаю, что боргуты боятся ваших пограничников. Их невозможно подкупить и напугать. А пленных цириков мучают до самой смерти.
        — Да. Наши пограничники смелые люди. Месяц назад боргуты смогли взять в плен раненого пограничника. Его мучали целый день. Но он ничего не сказал. Из его черепа сделали чашу. И из нее могут пить только самые достойные люди.
        — Это дикость!- Удивился Мишка.
        — У нас только из голов настоящих батыров делают чаши. Это честь для воина. Это чаша потом будет передаваться из рода в род. — Спокойно ответил Борис. Монгольский лейтенант пограничник приветливо мотнул головой, улыбнулся, и опять превратился в изваяние Будды. Пленный японец от увиденной картины вздрогнул, и опустил глаза. Самурай был готов к смерти. Но не такой. В расположение роты вернулись поздно вечером без единой царапины.
        Про реку Халхин Гол до мая 1939 года в нашей стране, императорской Японии, а тем более во всем мире, никто и не слышал. Редкий любитель географии обращал свое внимание на карте на эту коротенькую загогулину. Начинающую свой путь с горных склонов Хингана. Да и места, где она течет, довольно малонаселенные, пустынные. Лишь кочевые племена скотоводов, как и тысячу лет назад, переезжают со своими юртами с одного места на другое. Понятие государственной границы для них было темным лесом. С высоты сегодняшнего дня, многие исследователи, особенно либерального толка, обкатывают одну версию с разных сторон.
        Точнее, с подачи западных и японских историков. Этот никому не нужный конфликт развязал, естественно, кровавый тиран Сталин. Видите ли, захотел показать всему цивилизованному миру мощь, эка хватил, Красной Армии. Мол, никакие репрессии высшего командного состава не снизили боеготовность воинства. И было бы из — за чего кровь проливать наших солдатиков и офицериков. Прихватила бы себе соседняя могучая держава Маньчжоу — Го при минимальной поддержке бескорыстных японских тружеников и шахтеров чуток монгольской землицы. Нам совсем не жалко! Подумаешь, Кемьска волость! И с такой дотошностью ведут подсчет наших потерь в живой силе и технике, что диву даешься. До радостного визга, до истерики доходят. Особенно интересно просматривать статьи западных комментаторов. Куда до них нашим талантливым ребятам, пишущим в жанре альтернативной истории. Даже слезу выдавливает, когда читаешь наполненные пороховой гарью страницы, о мужественных безвестных самураях (немцах, финнах, французах, моджахедах, чеченцах — нужную нацию подчеркнуть). Они с родовыми мечами, связками гранат, минами, бутылками с бензином,
бамбуковыми шестами, с душераздирающим ревом: банзай, сарынь на кичку, аллах акбар, вашу мать! с недрогнувшими каменными лицами, смело бросаются наперерез русским варварам, несущихся во всю прыть на огромных лохматых медведях. С ржавой шашкой наголо в одной руке, четвертью мутной самогонки в другой, балалайкой и гармошкой за спиной, распущенными ушанками и стоптанными валенками. Разумеется, вдрызг пьяные, обкуренные ужасной махоркой, с тупыми красными мордами. А позади, как и положено, на тачанках и розвальнях, запряженных мамонтами, энкаведешные штрафные заградотряды, тоже в дупель пьяные, орущие — за Родину, за Сталина! Летчики — это отдельный долгоиграющий лазерный диск, с продолжением по электронной почте. Наши — полуграмотные необученные лапотники, японцы (можно заменить на летунов иной национальности) — сплошь асы и воздушные ниндзя. Одной очередью в лихом вираже сразу сбивают одного, нет двух, лучше — трех, даже четырех «рус биплан фанерус». Поразительно, какую войну не возьми, а почти одно и то же. Командиры тупые, солдаты трусливые и злые насильники, главкомы никчемные, власть
коррумпированная, бюрократизированная. А все победы одержаны за счет заваливания противника свежеприготовленным человеческим парным мясом. А по другому, воевать не умеем! Хоть на Куликовом Поле, Чудском озере, Бородино, Курской Дуге и так далее. Даты только меняются, а клише, одно и то же. Поэтому и невдомек нашей молодежи, что разгром мощной и хорошо вооруженной японской армии на Халхин Голе спасло нашу страну через несколько лет от чудовищной катастрофы.
        Задумали японские оккупанты в марионеточном государстве Маньчжоу — Го провести из центральной оккупированной части Китая еще одну железнодорожную ветку. Мало показалось КВЖД, которая досталась им от царской России. С дальним прицелом строили. Уж очень по «чугунке» воинские резервы подвозить удобно. Быстро, а главное, много. По замыслу обе ниточки должны сойтись на станции Маньчжурской. А от нее по железной дороге до Читы уже рукой подать. Немного подальше — Байкал. Перерезал ж\д путь, и все — Сибирь, считай твоя. Ни подкрепления не подвезти, ни грузы. Только вот оказия случилась. Дорогу японцам пришлось прокладывать впритирку с границей дружественной нам Монголии. И в сторону не отведешь. Горные кряжи хинганские начинаются. И осталась ровная долина шириной два километра. Со стороны монголов почти впритык группа холмов возвышается. Для степной полосы настоящий стратегический клад. Оборудуй наблюдательный пункт, сажай корректировщика, и через полчаса тяжелые батареи ни одной целой рельсы вместе со шпалами не оставят. В японском генштабе явно не дураки сидели. Задумали они угрожающий их планам
монгольский аппендикс срезать. Отодвинуть сначала от дороги на двадцать — тридцать километров, за реку Халхин Гол. Главное — идея, а как реализовать ее, дело покажет. Государство Маньчжоу — Го японцы организовали сразу, как оккупировали Маньчжурию в 1932 году. Через три года начали оказывать давление на монголов. Провокации стали возрастать.
        Естественно, те в 1936 году договор с СССР о взаимопомощи заключили.
        Наши создали несколько гарнизонов. Самураи развернули классическую информационную войну. Сфабриковали фальшивые карты, где, якобы, была еще в древние времена указана граница по этой самой речке. На китайские, монгольские, и русские карты, они уже не глядели. Причина найдена, повод обнаружен, требования озвучены. Начиная с 1939 года, представители страны восходящего солнца совсем слетели с катушек. Взялись за монголов серьезно. Во — первых; армия у них была, если так можно назвать несколько кавалерийских бригад и пару дивизионов броневиков, совсем слабой. Для усиленной дивизии с воздушной поддержкой на один зуб. Во — вторых; основные гарнизоны Красной Армии находились в разных местах на расстоянии от точки воздействия на четыреста — пятьсот километров. По голой степи доставлять на машинах воинские подразделения одна из разновидностей мучительного самоубийства. В — третьих; а это самое главное. Ближайшая железнодорожная станция, для снабжения войск, у японцев находилась на расстоянии пятидесяти с гаком километров. А вот Красной Армии придется доставлять необходимые грузы на автомобилях за семьсот —
восемьсот километров. Простейшие расчеты показывали. Для японцев оборачиваемость одного грузовика от ж\д станции до армейских пунктов снабжения и обратно составляла от двух часов десяти минут до трех часов. Для одного автомобиля Красной Армии на один рейс требовалось в оба конца пять суток. Если японский шофер за один световой день мог совершить три, а то четыре рейса, то нашему водителю на эти самые три рейса нужно было затратить три декады, то есть пятнадцать дней. Но нужно учитывать еще время на ремонт машины после такого длительного пробега, и на отдых человека. Общий пробег одной транспортной единицы в обе стороны доходил до 1400 километров. И это при жаре плюс сорок градусов, и выше. Даже по сегодняшним временам нагрузка на машины серьезная. В те времена основным средством передвижения были ЗиСы и полуторки. Если они выдерживали такие нагрузки, значит, были надежными машинами. А еще надежнее оказались наши шоферы. Соответственно, и автомобилей японской армии нужно для перевозок в десятки раз меньше.
        Любая война, тем более с массовым использованием техники, это, в первых — снабжение. Во вторых — снабжение, в третьих — снабжение. А также в пятых, шестых и так далее. Здесь счет идет не на сотни тонн, а многие тысячи. Десятки тысяч. Сотни тысяч. И доставлять их надо много, быстро, в любую погоду. Живую силу, снаряды, патроны, бензин, масло, запчасти, медикаменты, обмундирование, продукты питания, воду, авиационные бомбы, двигатели к самолетам, пиломатериалы, даже дрова для приготовления пищи.
        И многое другое, без чего невозможно воевать в пустынной и степной местности. Одна из причин, по которой Россия проиграла первую русско — японскую войну, была в сложности снабжения наших войск. Не смогли наладить подвоз всего необходимого. Растянулись во времени. Японцы продумали все верно. Они были уверены, что советское правительство для вида потрепыхается, закидает их посольство нотами протеста, и утрется.
        Пока наши начнут подвозить войска, подтягивать тылы, много времени пройдет. А там осень, зима, а значит, любые военные действия в пронизываемой ураганными ветрами степи невозможны при температуре минус сорок градусов. План японцев состоял из двух частей. В первой фазе они разбивают и выталкивают монгольских цириков и красноармейцев за реку Халхин Гол. Во второй, гонят жалкие остатки дальше в безводную степь на мучительную смерть. Дальше огромный кусок территории Монголии автоматически присоединяется к могущественному соседнему государству. А это прямой выход к границе СССР, к весьма уязвимой железной дороге. А эта оккупация была лишь частью огромного плана военных действий против СССР. В 1938 году они утвердили стратегическую линию поведения по отношению к северному соседу, где огромная роль отводилась этому направлению. Сразу после оккупации Маньчжурии были отпечатаны карты, в которых Благовещенская область и другие территории СССР за Амуром, вплоть до Владивостока и Находки были означены уже составной частью этой сверхдержавы. Некоторые над этим могут посмеяться, дескать, рисовая водка сакэ (ох,
и гадость, скажу я вам!) в большом количестве приводит к явным галлюцинациям, даже мухоморов не требуется. Но вот политбюро страны к этим географическим играм островного государства отнеслось очень и очень серьезно. Было понятно, что у самураев начисто свинтило крышу, до проявления явных признаков дебилизма, полной потери адекватности. Сначала победили царскую Россию, отхватили изрядный куш.
        Легко завоевали Корею и не поморщились. Без особых усилий расколотили армию Китая, отрезали самые лакомые куски. В гражданскую войну практически оккупировали Российский Дальний Восток, часть Сибири. Вместе с «союзниками» грабили все подряд. Из нашей страны везли за бесценок богатства целыми пароходами. Минимум два раза в неделю из Владивостока отходили перегруженные сухогрузы. Про золотой эшелон Колчака и говорить нечего. А когда в 1922 году покидали нищую, ободранную до последней нитки страну, то напоследок во Владивостоке по приказу своего командования солдаты разбили во всех домах унитазы. Вот такая мелкая туалетная пакость соседям напоследок. Нам проблемы, а самураям приятно, как говорится — честь превыше всего. После себя японцы и прочие «союзники» белого движения оставили в России настоящую пустыню. В тридцатые годы японцы русских за серьезного врага не считали, в упор не замечали. Воображали, что пару раз их офицер покрутит над головой с гортанным выкриком катаной, и сдадутся «краснопузые» на милость микадо.
        Не успели войти японцы в Монголию, как тут же дружно из — за горизонта выскочили англичане и американцы. В Монголию приехали десятки военных атташе из других стран и журналисты. Мгновенно заключили на выгодных для Японии условиях торговые договора на поставку техники, металла, снаряжения, грузовиков, современных станков, которые и в европейские страны не продавали, а в СССР тем более. Подготовили все условия для развязывания широкомасштабной войны. Обычно, подобные переговоры между странами ведутся месяцами. Дипломаты неспешно, за чашечкой кофе, с дорогими сигарами, марочным коньяком, в галстуках и без них, в окружении пресловутых гейш, обмусоливают каждую точку, запятую. Но вот в данном случае случилось невероятное. Все сложные переговорные процедуры прошли за считанные дни. За всю многовековую историю дипломатической службы подобных случаев можно пересчитать по пальцам одной руки. Но мы — то с вами в отличие от сегодняшних руководителей «демократической» России прекрасно уяснили на горьком практическом опыте. Там где англосаксы — жди беды. Нет более подлого врага, чем друзья — англичане.
Начнутся вторжения, революции, бунты, бомбежки, войны, аннексии и контрибуции. Впрочем, буржуазная пресса в то время, особо не скрывала свою заинтересованность. В английских ведущих газетах и журналах в мае 1939 года тогдашние политики уже считали свершившимся фактом начало новой широкомасштабной русско — японской войны.
        Расхождения были только в сроках. Одни считали, что японская армия начнет настоящую компанию в июне, другие полагали — с середины августа.
        Выдвигались варианты, где остановит свое победоносное наступление доблестная армия микадо, на линии Чита — Улан — Удэ, или же за Байкалом.
        Например, в «Нью — Йорк таймс» на полном серьезе полагали, что японцам для достижения целей достаточно от трех до шести месяцев. При этом Красная Армия будет разгромлена в пух и прах. Читать все это сегодня довольно забавно. В многочисленных статьях всячески превозносили боевые качества японских солдат, а красноармейцев показывали настоящим сбродом, тупой звероподобной анархической массой. Ну, правильно, а какие же мы еще? До сих пор исследователи подсчитывают, сколько немок пропустили через взводы, роты и штрафные батальоны русские в победном мае 1945 года. Отдельные «бухгалтера» полового фронта утверждают, что не меньше двух миллионов. Даже обидно, почему так мало? Я лично настаиваю на четырех миллионах нежных белокурых девственниц, даже пяти, а то и шести. Иначе мы перед прогрессивным мировым сообществом будем выглядеть явными импотентами. Обидно, понимаешь. Не исключено, что нашим войскам скоро отдельные деятели начнут приписывать массовые зверские изнасилования в 1939 году несчастных монголок, маньчжурок, японок, китаек, а также феминизированных западных журналисток, которые приехали освещать
войну по заданию своих редакционных боссов. А какой душещипательный фильм можно снять! Закачаешься! Только представьте себе.
        Прекрасная, с внешностью фотомодели, талантливая американка с фотокамерами на грудях, блокнотами на бедрах, печатной машинкой за спиной, во время войны полюбила японского самурая. Они, естественно, закрутили страстную лямур на фоне боев, звездного неба в сопровождении лирических треков. А здесь атакуют злобные красные сталинисты! Ужас!
        Представительницу цивилизованного мира обезумевшая толпа идиотов — комиссаров собирается насиловать под ржавым танком с кривым дулом.
        Камера показывает крупным планом прекрасное лицо американки. Большие синие глаза, капелька крови на прокушенной губе. Муки совести о напрасно прожитой жизни и нереализованных фантазиях садо — мазо. Треск разрываемого тончайшего нижнего фирменного кружевного белья с четкой биркой. Реклама, однако. Мерзкий гогот солдатни с неизменным — фак ю! отымей ее Иван! Порви сучку! Трахни! Самый главный волосатый комиссар с внешностью генетического олигофрена, глазами явного садиста, приготовился рушить невинность несчастной девы. Специально все делается замедленно. Создается драматический фон. Вот он расстегивает ширинку на своих грязных галифе красного революционного цвета. Раздвигает точеные нежные бедра жертвы. Злобно хрипит, с губ падает пена, далеко окрест разносится запах перегара, махорки, чеснока, гнилых зубов, не познавших вкус бубль — гума. Еще секунда, и начнется зверский коитус. Зрители от бессильной злобы сжимают кулаки, забыв про попкорн, пиво и жвачку.
        Слезы на лицах, надрывный вой впечатлительных натур. Некоторые с грохотом падают в обморок. Санитары готовят для отдельных личностей смирительные рубашки. Мозг не выдерживает таких запредельных психических нагрузок. И здесь появляется он. Герой. Самурай. Японский Ромео и Рембо в одной фирменной упаковке. В мундире от самого модного кутюрье.
        Боевое мастерство Брюса Ли, Сталлоне, Ван Дамма, Чака Нориса, Сигала, Терминатора ничто перед его подготовкой. Наступило неотвратимое возмездие. От ударов лопаются черепа. Выплескиваются сгустками мозги.
        Выскакивают из орбит глаза. Вываливаются на землю внутренности. В мощной ладони сжимаются выдранные сердца советских изуверов. А потом они счастливые, на фоне горящей техники до горизонта, среди коченеющих гор трупов, целуются долго и взасос (звучит песня про любовь, обязательно!). Журналистка стыдливо прячет в лохмотья идеальную англосаксонкую грудь с аппетитным сосочком. Затем они, отстреливаясь из роторного «томпсона» с бесконечной лентой, отрываются от погони на белом скакуне. Нет, лучше пусть угонят танк. Да чего мелочиться — самолет! Иначе зритель не поймет. Не какой — то там полуразвалившийся ободранный вечно пьяными бортмехами бипланчик У -2. А огромный, четырехмоторный сверхсекретный ТБ-3 с самонаводящимися пулеметами, пушками и крылатыми ракетами. Летающий страх мировому прогрессивному буржуинству. На взлете сбивают кучу самолетов, превращают в пыль авиабазу, заодно с секретной атомной бомбой Сталина. А две уцелевшие русские тут же сбросили на Нагасаки с Хиросимой. Разумеется, на высоте в несколько тысяч футов произойдет долгожданное соитие двух влюбленных сердец. Понятно, что американка
должна быть сверху по закону жанра.
        Иначе феминистки не правильно поймут эту сцену. И приземляются они на последних галлонах спирта, прощу прощения, высокооктанового бензина, аккурат, на зеленой лужайке перед Белым Домом. Обязательно крупным планом показать растроганное лицо президента Рузвельта. Пара хрустальных слезинок катится по его гладко выбритым и щедро смазанным дорогим лосьоном, щекам. О-о, красавица Мэри или Сарра Коннор (это не важно), скажет он. Дочка, вся Америка от Аляски до Флориды, от западного побережья и до восточного, гордится тобой. Все афроамериканцы, индейцы, мулаты, метисы, геи и лесбиянки, пидоры и пидараски, масоны и атеисты, бледнолицые и мутанты, бизнесмены и хозяйки, бизнесвумен и шоу — бизнес, средний класс и бомжи, банкиры и менеджеры, мечтают о тебе. А ты сынок, обратится он к скромно и мульткорректно стоящему самураю, настоящий хороший парень! Йес, сэр! Мы сделали их! Поимели всех чертовых плохих иванов, через одного и скопом, без презерватива и смазки в извращенной форме! Бойко откозыряет тот на фоне развевающегося звездно — полосатого флага. Камера скользит по радостным лицам наших героев под бодрую
музыку. Свадьба. Торт. Букет. Счастливый конец. Канны. Заветная ковровая дорожка. Оскары. Много. Пресса. Шум. Мировая слава. Здесь я совсем ничего особого не перевираю. Ничего личного. Однажды мне пришлось познакомиться с англосаксонским образчиком повести о похождениях одного ихнего шпиона в нашей стране. Поверьте, в своей репризе я особо ничего не придумывал. Откровенно содрал с того оригинала. Поэтому прошу прощения за подобный плагиат. Каюсь. Правда, события происходили в другой части света, но это не важно. Суть одна и та же, да и приключения похожи.
        Удивительно, но тогда громче всех подняли восторженный крик поляки.
        Казалось, еще немного, и они пойдут вместе с самураями в поход. Они совершали такие активные телодвижения, что лопались на трусах резинки и оголялись гениталии. В явной русофобской глупости не замечали, как лучший друг «речи посполитой» и потенциальный союзник героического польского народа, фюрер уже заносил над ними железную шипастую дубину.
        Надо признать, что руководство СССР проморгало начало активной фазы.
        Войны в отдаленной части Монголии они не желали. Вторжение застало врасплох все политбюро страны. Вначале думали, что погоняются друг за другом по бескрайней степи небольшие кавалерийские группы, постреляют, адреналин выгонят на ветру, успокоятся и разойдутся по разным углам ринга. Фактически один в один повторилась ситуация с нападением японского флота на Порт — Артур. Тогдашняя царская верхушка считала — авось, пронесет. Не пронесло. А войны не хотели, боялись спровоцировать противника, были не готовы.
        Первые недели для Красной Армии в мае и июне были неудачными, не смотря на ряд отдельных успехов. Сказывалась малочисленность, несогласованность действий, нехватка снабжения. Японцы сразу захватили господство в воздухе, и устроили нам репетицию 1941 года. Ходили по головам, бомбили и обстреливали все, что ходит, бегает, прыгает, ползает и ездит. Наши солдаты были ошарашены, откровенно говорили, что нашей авиации больше нет — вся уничтожена. Нарастал хаос в управлении войсками. От беды спасало мужество бойцов и командиров низового звена. Воодушевленные первыми успехами японские войска, а также их союзники маньчжуры, и китайцы, которых также было немало, были настроены серьезно. Японские газеты захлебывались в восторге от первых успехов. Мировая пресса, разумеется, была на их стороне. Все как всегда. Наше поколение с этим хорошо знакомо. Но здесь руководство страны проявило волю. Железную.
        Стальную. Несгибаемую. Да и народ за эти годы стал другим. Никто из граждан государства по гнилой практике либералов образца 1904 года, не посылал поздравительные телеграммы микадо за первые победы. Те, кто хотел бы это сделать, либо рубили сучки на поваленных столетних соснах, либо затаились. А вот из других стран, да, было. Посылали. Например, из той же Польши, Финляндии, Западных стран. Выражали свое восхищение. Так и писали; уверены — верные императору войска повторят подвиг солдат и офицеров начала века. Устроят русским второй Мукден, Ляоян, очередную Цусиму. А вот бывшие белогвардейцы в большинстве поддерживали своих.
        Обида за поражение от «япошек» не проходила. Хотя часть белых в Маньчжурии поддерживала японцев. Но Бог им судья. Британцы, французы, американцы, немцы, испанцы были уверены, что удача опять будет на стороне страны восходящего солнца. Если смотреть правде в глаза, нам на реке Халхин Гол грозил кровавый сорок первый год, безо всяких натяжек.
        Поражение в этой битве автоматически перерастало в большую войну на Востоке со всеми вытекающими последствиями. А до второго фронта остался бы совсем маленький шажок. Вся пресса СССР первое время про военные действия писало очень скупо. Несколько строчек, сухая информация. Не были уверены, чья сторона возьмет верх в разгорающейся войне. Все было шатко и неопределенно. Первое официальное объявление сделали лишь в конце июня, когда появилась первая уверенность в лучшем варианте развития событий. Сегодня, даже интересно сравнить, а как бы повела себя в похожей ситуации сегодняшняя верхушка страны? Грузино — Югоосетинская война показала все дно мерзости, и степень воздействия на власть со стороны. В отличие от них в 1939 году на Халхин Голе, правительство стало действовать без оглядки на мировое сообщество.
        Зацепить западу министров и членов политбюро было нечем. Счетов в зарубежных банках нет. Дети в престижных дорогих западных университетах не учатся, недвижимости не имеется, фабрик и заводов не числится, офшоров не наблюдается. Да и пятой колонны с либеральной прессой не было видно в упор. Интересно, а сколько бы пробыла на воле в том случае, мадам Латынина с ее откровенной русофобской позицией, которую так ярко проявила при расстреле Цхинвала грузинами? Надо полагать, лет бы десять обеспечивала население рукавицами и ватниками. Ох, и брака бы гнала!
        Положение начало улучшаться, когда за дело взялись командарм Штерн и комкор Жуков. В кратчайшие сроки для перевозки всех необходимых грузов задействовали четыре тысячи грузовиков, триста семьдесят автоцистерн, а также инженерную технику для подготовки дорог. Транспорт и водителей собирали по всей стране. На маршруте организовали пункты для отдыха, заправки и ремонта машин. Провели телефонные линии. В принципе эта трасса вполне достойна книги рекордов Гиннесса. Это настоящая дорога жизни во всех смыслах. Смотря трезвыми глазами на события того времени, ясно понимаешь, что слово приграничный конфликт, или как считают на западе «номонганский инцидент», здесь совсем не подходит. Это была настоящая война. В жестоких боях одновременно участвовали десятки тысяч солдат, сотни танков, орудий, самолетов. Площадь боев была небольшой.
        Поэтому концентрация авиации в воздухе на один километр фронта была огромной, десять — двенадцать самолетов. Такой плотности не удавалось достичь в годы Великой Отечественной войны и на западном фронте, где у союзников было подавляющее превосходство в самолетах. Как вспоминали участники тех боев, им казалось, что небо было черным от самолетов.
        Было удивительно, что они не сталкивались между собой. Война продолжалась четыре месяца. Разбитые японцы запросили перемирие шестнадцатого сентября. Начались переговоры. А с первого сентября вермахт уже громил Польшу. С трудом избежали одной беды на Востоке, а вторая выскочила на Западе. Меня всегда поражает явный идиотизм в суждениях многих наших демократов и либералов и так называемых историков, сванидзовского розлива. Сталин напал. Сталин решил. Сталин подписал. В международной политике по умолчанию не может проходить подобный волюнтаризм. Международная политика, это в первую очередь скрытые, подспудные течения, которые не дано увидеть непосвященным.
        Любая агрессия, всегда затрагивает чьи — то интересы. А это в первую очередь денежные потери крупнейших мировых игроков. Не надо забывать, что уже к концу девятнадцатого и началу двадцатого века негласно мир поделили между собой ведущие мировые державы. Не важно, как они будут воздействовать на тот или иной регион. Прямо или косвенно. Главное, чтобы оттуда шла прибыль. Чем больше, тем лучше. Для этого есть армия, финансы, продажное правительство. Прежде чем принять решение о нападении на ту или иную страну, агрессор все равно должен в той или иной степени согласовать с ведущими финансовыми игроками определенные условия, на которых будет проходить оккупация территории. Если это не ведет к большим потерям со стороны определенных структур, то негласно дается добро. Или же создается коалиция единомышленников с мощным объединенным капиталом. Без огромных средств перелицовывать зоны влияния нельзя.
        Потом очень жестоко накажут. Подобные разрешения от мировой олигархии получил Гитлер, но с условием, что он не будет препятствовать прежним финансовым потокам в оккупированных странах Европы, а стало быть, мешать получению прибыли. Возможные потери потом все равно с лихвой окупятся.
        Ведь мировая закулиса планирует свои шаги на десятки лет вперед. А то, что она потеряла за это время, за считанные месяцы и годы вернется с огромными процентами при разгроме строптивого соперника. Судьба СССР перед глазами. За несколько лет мировые банки вернули не по одному разу затраченные деньги. Такая же ситуация сложилась с Японией. Ей милостиво позволили начать войну на континенте. У мирового капитала в ходу есть выражение: воюют не солдаты, не танки, не армады кораблей и самолетов.
        Воюют деньги. У кого их больше, тот и побеждает. А вот с ними — то у японцев в тридцатые годы, дело обстояло туго. Как бы они не хорохорились. Они были обречены на поражение еще задолго до пресловутого Перл — Харбора. Большие деньги всегда победят самого храброго солдата.
        Отец Александра Великого царь Филипп абсолютно прав — перед ослом груженым золотом не устоит ни одна крепость. Предатели никогда не переводятся. Разгром в 1945 году только подтвердил эту истину. Немцы, а чуть позже японцы, влились в мировую финансовую систему тогда, когда она уже была сформирована другими силами. Они уже установили свои правила игры. Хорошо известно, что всегда выигрывает тот, кто лично устанавливает правила поведения, пишет инструкции, наблюдает за их выполнением. Немцы и японцы были вынуждены склонить головы перед сильными мира сего. Сегодня они находятся под контролем и подчинением.
        Они обязаны делиться с мировой финансовой системой. Также делятся и наши, так называемые олигархи. Украденные у страны деньги влились в готовую структуру, и приносят хозяевам финансовых каналов, прибыль и дань. Здесь все похоже на нефтепроводы и газопроводы. Тот, кто их контролирует, вращает задвижки, тот и диктует условия. А самую высокую прибыль кроме наркоторговли, рабовладельчества, можно получить только на войне. На крови и жизни других людей. Настоящий разгром на реке Халхин Гол кардинально изменил вектор истории. Через считанные недели после поражения под давлением «широких общественных масс» ушло в отставку так называемое правительство «сухопутной» партии. Апологеты этого направления делали упор на развитие армии, сухопутных вооружений.
        Пришедшая на смену «морская» партия видела будущее Японии в сильном военно — морском флоте. С этого дня вместо танков, пехотных орудий, все силы бросили на корабли, морскую авиацию. Был взят прямой курс на Перл — Харбор. Надо признать, что в начальном периоде реализации этого плана японские вооруженные силы вновь добились потрясающих успехов. За короткий период времени они захватили огромные территории. А это неисчерпаемые сырьевые ресурсы, бездонные рынки сбыта для своей промышленности. Однако на эти же страны положил свой глаз другой хищник — Америка. «Морская» партия не отказывалась от планов войны с СССР.
        Просто они хотели их реализовать немного позже, когда накопят для этого ресурсы и силы. Пока свою катану для русских шей, японцы отправили на перезаточку. Да и Китай в тридцатые годы поглядывал на северную страну, не как добрый сосед и друг, а очередной завоеватель. Просто тогда по политическим причинам руководство СССР не озвучивало эти претензии. Да и ханьцам было пока не до этого. Японцы были хозяевами на оккупированных территориях. И вывозили, вывозили, вывозили из страны все богатства.
        Главный закон мирового рынка — грабеж. А под каким лейблом он будет проходить дело двадцатое. Политики через мировые СМИ придумают красивое прикрытие. Как говорится, в Арктике нашли нефть. Долой тиранию белых медведей! Справедливости ради отметим, что после первых успехов Красной Армии наши генералы из генштаба разработали план о развитии операции.
        Для этого дивизии должны были перейти границу «могучего и несокрушимого» государства Маньчжоу Го и накостылять японцам за все доброе и хорошее по полной программе. Задействовали принцип — на удар ответить ударом, как в песне. Оно и понятно, вояки ребята простые, без особых рефлексий и тормозов. Однако Сталин за эту разработку, абсолютно правильную в той ситуации, с использованием местных идиоматических выражений настучал им по голове: «Вы хотите развязать большую войну в Монголии? Противник в ответ на ваши обходы, бросит дополнительные силы. Очаг войны неминуемо расширится и примет затяжной характер, а мы будем втянуты в продолжительную войну». Вот вам и ответ на вопрос, хотели ли русские войны на реке Халхин Гол.

        Глава девятая

        В феврале 1940 года обсуждались предварительные итоги войны в Монголии, в Финляндии и разгром Польши вооруженными силами Германии. В кабинете вождя присутствовала вся верхушка вооруженных сил страны. Ворошилов, Тимошенко, Шапошников, Мехлис, Буденный, Кулик, Голиков и нарком иностранных дел Молотов. Военные своей эйфории и не скрывали. Активная фаза войны с Финляндией заняла всего пятьдесят семь дней. Для тяжелейших условий северной зимы, малодорожья и высокой плотности оборонительных сооружений это очень хорошие показатели. Но вождь все равно был недоволен. С Японией четыре месяца ковырялись, а вермахт практически за две с половиной недели вдрызг расколотил довольно сильную польскую армию. Конечно, и военные действия проходили в идеальных условиях комфортных температур, при наличии удобных дорог. А главное, как и предполагали в советском руководстве, страны буржуазной «демократии» так и не пришли на помощь гордым ляхам. Предали и продали всех своих союзников. А все правительство этой страны показало пример высшей степени подлости и трусости. В самый разгар войны убежали в Лондон.
        Теперь железные дивизии фюрера стояли под боком. При одной мысли об этом у Сталина неприятно ныло под ложечкой. Было такое ощущение, что к боку приставили штык. Пока Сталин не прерывал бодрые отчеты военных. Они, разумеется, вскрытые войной недостатки не прятали. Все правильно. А их на удивление оказалось чересчур много. Очень много. Особенно организационных. Устранять их надо в первую очередь. А еще нужны новые танки, самолеты, орудия, стрелковое вооружение, увеличивать армию.
        — Следует отметить, что бойцы очень быстро нашли способ борьбы с бетонными дотами и дзотами. Мы не предполагали, что линия Маннергейма окажется крепким орешком. Наша разведка, откровенно говоря, оказалась не на высоте. — Четко и громко говорил Ворошилов. Сталин нахмурился. Пора военных все таки приводить в чувство. Самое страшное — это головокружение от успехов. Вначале повезло с Японией. В броске на ходу заскочили в последний вагон набирающего скорость поезда. От возможной масштабной войны удалось отвертеться чудом. Пока японцы в себя придут. С финнами тоже поначалу сложности были. Но, все равно, почти два месяца напряженных боев, это много. То, что фюрер нападет, сомнений ни у кого не было. А за ним вся Европа к нам потянется. А у нас ни одного союзника. Как всегда, придется России надеяться только на себя.
        — Клим, это все хорошо. А как показали себя подразделения, подготовленные по новым программам?
        — Замечательно, товарищ Сталин. Во многом благодаря им нам удалось достичь в короткие сроки поставленные задачи.
        — И вы это называете короткими сроками? Товарищ Тимошенко хотел что — то добавить по этому вопросу?
        — Так точно, товарищ Сталин. Когда обычные стрелковые дивизии натолкнулись на систему оборонительных сооружений, то тут же остановились. А новые части начали искать приемы борьбы с дотами и дзотами. Причем, методы борьбы оказались простыми, но весьма эффективными. Никто даже и предположить не мог, что при помощи их можно подавить огневую точку. Бойцы додумались использовать огнеметы с кривыми соплами. Огнеметчик сбоку от амбразуры ждет, когда откроют броневую заслонку, и из мертвой зоны заливает огнесмесью каземат. А другой боец вслед за этим пропихивает в щель связку гранат. Второй прием еще интереснее. В современных дотах есть изогнутые каналы, по которым гарнизон изнутри выкатывает одну за одной «лимонки», и взрывы гарантировано уничтожают всех, кто находится в непростреливаемом пространстве. Красноармейцы обматывали гибкую проволоку тряпками.
        Снаружи осторожно проталкивают ее в этот канал. Потом стучали в бронезаслонку, кричали финнам пару ласковых слов. Ну а дальше, как по маслу. Гарнизон тут же закатывает серию гранат в канал. Да только они остаются у входа. Проволока с тряпками не дает скатываться вниз. Взрыв гранат в замкнутом пространстве страшная вещь.
        — Так просто!- Воскликнул Мехлис, — обычно дот разбивают тяжелыми орудиями или мощными бомбами. А здесь несколько солдат незаметно подползают, и — дота нет.
        — Это еще далеко не все, что использовали наши бойцы. Они нашли еще одно уязвимое место. Это перископы, и вентиляционные каналы. Через них гарнизоны наблюдают за местностью, и отводит излишки пороховых газов.
        Без этого гарнизон через десять минут начинает угорать. Как на подводной лодке. Броневая заслонка открывается, и по специальной бронетрубе выдвигается перископ. Здесь тоже все просто. Обычный гаубичный снаряд с привязанной гранатой укладывается впритирку. Стоит открыть заслонку, срабатывает взрыватель. Оголовок перископа вдребезги разносит вместе с заслонкой. Здесь для гарантии металлическим штырем разбиваются уцелевшие линзы, через трубу в каземат заливается канистра авиационного бензина, а потом кидается граната. Пары бензина взрываются. По похожему принципу используется вентиляция. На все уходит пара минут. Многие доты так и остались закрытыми изнутри. Некому отодвинуть запоры. Только если снаружи автогеном двери разрезать. Дот страшен на расстоянии. А подползи ближе, и он беззащитным становится. Даже противопехотные мины не помогут. Финны понадеялись на неприступность, и не продумали до конца систему защиты в ближней зоне. При помощи минометов мы выгоняли их из окопов, а штурмовые группы беспрепятственно, словно на учениях, приближались к огневым точкам.
        — Нам при строительстве долговременных огневых точек подобную ошибку повторять не надо. Иначе наши укрепрайоны можно легко подавить. — Задумчиво произнес Сталин. — У противника тоже могут оказаться солдаты с творческой жилкой. Разгром польской армии показал высокую выучку и инициативность пехотных соединений. И все же, я остаюсь при своем мнении. Два месяца войны с Финляндией — это много. Если учесть, что у нас на фронте было почти пятьдесят тысяч бойцов подготовленных по новой программе. Хотя, признаюсь, что и в этот раз нам удалось проскочить через узкий коридор возможностей. Буржуазные страны просто не успели организовать широкомасштабную помощь. По данным нашей разведки, на Западе открыли пункты для «добровольцев». И счет шел на десятки тысяч человек. Англичане и французы планировали подготовить экспедиционный корпус в 150 тысяч штыков. Это очень серьезная сила. А вооружение вообще потекло к финнам широкой рекой.
        — Разрешите, товарищ Сталин? — сделал шаг начальник Генерального Штаба Шапошников. Вождь кивнул головой.
        — По моему мнению, мы не раскрыли весь потенциал возможностей наших подразделений, которые составят костяк нашей новой армии. Ответственно заявляю. Все наши концепции ведения войны, все утвержденные стратегические и тактические планы не позволяют воевать новым частям с полной отдачей. Наоборот. Они только тормозят инициативу. Сковывают по рукам и ногам. Я неоднократно посещал новые части. Познакомился с возможностями и уровнем подготовки. Признаюсь. Я был просто поражен возможностями наших бойцов. С подобным я раньше еще никогда не встречался. Они умеют, и готовы воевать так, как никто еще в мире не воевал. Но, все прежние положения и наставления для них устарели.
        Поэтому все наши планы операций не позволяли им действовать им на полную мощь.
        — Ну, это что, мы зря работаем? — Не выдержал Кулик, — Получается, наши Уставы, самые лучшие в мире, сковывают инициативу?
        — Да, считаю, — отрезал Шапошников,- на наших глазах рождаются новые тактические приемы ведения боевых действий, которые в корне могут изменить все наши представления о войне. А отсюда другие требования к оружию. Последняя война показала, что для ближнего боя лучше всего подходит автоматическое и самозарядное оружие. Даже первые винтовки СВТ и АВС при всех своих недостатках понравились красноармейцам. Не забыли, как нам пришлось снимать с консервации автоматы ППД и Федорова? А про роль пулеметов и говорить нечего. Кстати, с себя я тоже ответственности не снимаю. Надо признать, что мы оказались полностью не готовы.
        — Мы и не собираемся отказываться от новых методов, — вступился за Кулика Ворошилов, — но, по вашему выходит, что новые подразделения не нуждаются в танках, самолетах, артиллерии. Получается, мы опять скатываемся в первоначальный период гражданской войны, когда многие красные отряды действовали сугубо партизанскими методами.
        — Я согласен с Борисом Михайловичем, что нужно пересматривать прежнюю тактику, — вступил в спор Тимошенко, — мы, видим, что перед подготовленными бойцами не устоят и современные бетонные доты. Наши снайперы за считанные дни полностью парализовали действия вражеских стрелков, пулеметчиков, корректировщиков. Те боялись носа показать.
        Когда же финны бросили в наши тылы многочисленные группы шюцкоров, то все они были тут же уничтожены. И уже наши группы начали действовать во вражеском тылу, чем в значительной степени нарушили обеспечение войск боеприпасами и питанием. По показаниям пленных, командование проявило полную растерянность и неспособность к противодействию наших летучих отрядов. Вражеские батареи, штабы, аэродромы, гарнизоны легко уничтожались ударами с тыла практически без потерь с нашей стороны. А таких масштабных действий в тылу противника вообще не предусматривалось в наших первоначальных планах. Я полагаю, что ни мы, ни финны, вообще не были готовы к такому развитию событий. Командиры и солдаты проявили невиданную инициативу. Мы же были вынуждены были фиксировать результаты и плестись в хвосте событий. Первые три недели мы даже не смогли организовать более или менее нормальное снабжение наших частей. Мне кажется, что подготовленный по такой программе красноармеец становится настоящим человеком — оружием.
        — Весьма точное определение,- обрадовался Шапошников,- вот именно, перед нами человек — оружие. В руках такого бойца любое оружие приобретает совершенно новое качество. Эта война это прекрасно показала. Всего одна эскадрилья истребителей уничтожила столько самолетов противника, сколько все остальные. А ведь это были молодые летчики, только что закончившие училища. Возьмите первую особую бригаду майора Ермолина, которая отличилась еще на Халхин Голе. Она в полном составе незаметно просочилась в тыл финской группировки, и через два дня наступающие части без особого сопротивления заняли Выборг. А знаменитый обход танкового батальона Седова всего с одной ротой пехоты?
        — Если мы переучим всю нашу армию на новый лад, то ни один враг нам не страшен, — подал голос молчавший Буденный. Обычно Сталин на совещаниях не любил, когда подчиненные начинали устраивать между собой разборки. Но сегодня был особый случай. Он не вмешивался в спор, так как и сам не знал, как отнестись к новым возможностям бойцов. Слишком отличались они от обычных частей. Когда сорок четвертая стрелковая дивизия под командованием Виноградова попала в окружение, то налицо была растерянность всего личного состава и командиров. И только решительные действия тридцать второй мотострелковой дивизии помогли избежать страшных потерь. А вот новые подразделения наоборот, предпочитают воевать в тылу противника, и чувствуют себя, словно рыба в воде.
        Казалось, что для них не существовало такого понятия — тыл. Да тот же пример со старшим сержантом, как его, Матвеем Русаковым и ефрейтором Алексеем Егоровым сам за себя говорит. Во время пурги они сбились с пути и зашли на финскую сторону. Закопались в снег, переждали непогоду, а потом развернули партизанскую войну в тылу противника. Через неделю вернулись с кучей пленных, и штабным майором с ценными документами. Вот для таких, как раз подходит выражение — один в поле воин. Да и прежнее определение фронта, как линия разграничения противоборствующих сторон теперь теряет свой смысл. Отныне фронт там, где находится хотя бы один боец.
        — Хорошо товарищи, — Сталин прервал спорщиков,- нам еще придется осмыслить полученный опыт. Многие вещи для нас еще не понятны. Но ясно одно, и как я понял, с этим никто не спорит, вся наша Красная Армия должна пройти переподготовку. Все без исключения. Летчики, танкисты, артиллеристы, пехотинцы, моряки, пограничники, вплоть до последнего обозника. На мой взгляд, эта встреча показала, что спор возник из — за того, что мы с вами не имеем соответствующей подготовки. Да, товарищ Мехлис, именно так. Не имеем. Поэтому начинаем строить домыслы и предположения исходя из собственного опыта. Получается парадоксальная ситуация. Сегодня даже рядовой солдат знает и понимает больше, чем любой другой неподготовленный командир. По единодушному мнению наших очень серьезных экспертов, обычный солдат после такой подготовки вполне может командовать взводом и, даже ротой. Полагаю, что после соответствующей проверки мы должны в кратчайшие сроки подготовить программу для командиров среднего и высшего состава. Иначе они будут мыслить по старому. До конца этого года мы должны переучить до восьмидесяти процентов личного
состава. Обязательно обратить внимание на запасников. У нас должен быть солидный резерв. В случае начала военных действий, у нас не будет лишнего времени на обучение. Поэтому лучше подготовится заранее. Дальневосточный военный округ уже к ноябрю должен быть переучен на сто процентов, а к январю будущего и запасники. Это наше самое уязвимое место. Стычка с японцами прекрасно показала, что время и расстояния на их стороне. Поэтому весь приписной состав, даже старших возрастов обязательно должен пройти учебные лагеря. Японцы от своих агрессивных планов не отказались. По данным разведки стало известно, что они усиленно наращивают мощь Квантунской группировки.
        Японцы серьезно пересмотрели итоги войны на Халхин Голе. Очень серьезно.
        На западных рубежах также неспокойно. Война между Германией с одной стороны, и Францией и Британией с другой, одно название. Они ждут, когда вермахт пойдет на нас. Это будет для нас настоящим чудом, если у нас будет еще один год для подготовки. Поэтому учебные лагеря для нас такая же первоочередная задача, как новые танки, самолеты, пушки и корабли. А может даже и более важная. Через неделю жду ваших конкретных предложений. Пока свободны товарищи.
        Сталин долго ходил по кабинету. Он прекрасно видел, что страна не успевала с подготовкой к будущей войне. Приходилось вытягивать все жилы, гнать всех вперед, а все равно запаздывали. История просто не оставила выбора. Та же самая война с самураями нанесла ощутимый удар по бюджету. Финансовая дыра образовалась порядочной. А лишних денег в стране нет. Правда, немцы стали более щедрыми, средства на новые заводы и оборудование пошли от них. Немалые деньги удалось найти там, кто никто и не предполагал. Кроме товарища Сталина, естественно. Он прекрасно видел, как с негласного позволения Владимира Ильича на секретные счета в Швейцарские банки уходили из бывшей царской империи фантастические средства. Несколько десятков видных большевиков с псевдонимами вывозили в самый разгар братоубийственной гражданской войны алмазы, платину, золотые слитки, и редчайшие изделия мастеров. В то время, когда он безвылазно сидел на фронте, наводил порядок, останавливал продвижение белых, часть партийцев просто грабила страну.
        Все эти, так называемые пламенные революционеры, все эти рыковы, бухарины, зиновьевы, радеки, троцкие, как настоящие кровососы тянули последние соки. А этот, как его, Свердлов, когда умер, то в его личном сейфе обнаружили огромные запасы царских червонцев, долларов, фунтов стерлингов, франков, и чуть ли не десяток паспортов на разные имена.
        Всех этих средств, хватило бы до конца жизни не только ему, но и внуками бы досталось. И умер он не от чахотки, как писали газеты, от побоев, которые ему нанесли после митинга рабочие Путиловского завода. Был бы там, добавил бы гаду от души. Надо еще раз этот славный коллектив отметить, скажем, за перевыполнение плана. Когда Сталин выразил свое несогласие с такими действиями Ильичу, то вскоре на него набросилась вся эта свора. Принялась обвинять в грубости, зазнайстве, нарушении партийной дисциплины. И это говорили те, кто прятался за границей, жировал на чьи — то непонятные деньги. Только он не забывал об этом все эти годы. А когда пришло время, то все эти «пламенные революционеры» ответили за свои грязные дела. Как они мочились от страха в кабинетах следователей. А ведь их никто не бил. Эти слизняки рассказывали о тайных счетах, о своих делишках. О дворцах, в которые переехали жить после революции, о малолетних любовницах, мальчиках, оргиях, кокаине.
        Когда он знакомился с протоколами допросов, то у него, закаленного человека, поднимались волосы дыбом. Эти люди оказались самыми настоящими перерожденцами. Наверное, они с самого начала были такими. Просто маскировали свое гнилое нутро. А когда дорвались до власти, то проявили себя в полной мере. Даже сейчас при одном упоминании об этой мрази, он начинает скрипеть зубами. Жалко, что их просто расстреляли. Этих тварей надо казнить, как в Китае. Постепенно, часть за частью отрезать части тела. Такая отложенная казнь могла продолжаться очень долго. Месяцами, годами. Эти существа предали светлые идеалы партии, социализма. Часть огромных средств удалось вернуть. Благодаря им сейчас на Урале, Сибири и Дальнем Востоке строятся новые заводы и фабрики, закупается у империалистов современное оборудование. Когда промышленность наберет обороты, то СССР ни одна гадина не одолеет. А для этого надо еще четыре года, ну, хотя бы три. А ведь не дадут акулы мирового капитала. Не дадут. Они тоже прекрасно понимают, что еще немного и все, страну победившего социализма не одолеть. А сейчас бы неплохо, если бы
схватились между собой три основных хищника. Франция, Англия и Германия.
        Хотя немцы считаются нашими союзниками с прошлого года. Да только этот такой «союзник», который в любую минуту нож в спину воткнет. Вождь подошел к столу, побарабанил пальцами. Даже если Адольф сойдет с ума, и, нападет на Францию, то лягушатники с помощью лимонников ему быстро глаз на ягодицу натянут, и даже ниже. Худо — бедно, а эта грызня может продлиться года два, не меньше. Нас в это время не тронут. С такой мощной армией французы удержатся. Все таки, в Первую Мировую они себя показали неплохо. Гораздо лучше англичан, и присоединившихся в самом конце американцев. Они сегодня уже танки с противоснарядным бронированием выпускают, а мы только делаем первые шаги. Да и авиация у них неплохая. Интересно бы знать, а зачем масоны тайно в Ниццу приезжали? Утром прилетели, вечером обратно умчались. Жаль, нет прямого выхода на эту контору. Даже Якимов, с его опытом работы до сих пор не может подобраться к этим кадрам. Умело маскируются. Может выкрасть одного английского банкира, да поспрошать серьезно. Похоже, он из этой братии. Ребята у Лаврентия грамотные, расколят. Будет петь серенады, что
заслушается. А если нет? А что мы теряем? Для них Россия все равно враг номер один. Одним магистром больше, одним меньше. Можно на Алоизыча в случае чего свалить. Это он на весь мир заявил, как сильно не любит евреев и банкиров. Пусть потом доказывает, что не двугорбое харкающее животное. Никто его за язык не тянул, книгу «Майн кампф» писать не заставлял. К нам претензий быть не может. У нас интернационализм. Да, пожалуй, так и поступим. Через полгодика можно операцию и провести. Есть верные ухорезы. Еще ни разу товарища Сталина не подводили. Все, решено, берем банкира. Иначе эта масонская мразь все человечество загонит в такое болото, что страшно будет. И все же, за государственными делами не надо забывать об искусстве. Сталин нажал кнопку вызова, и попросил мгновенно материализовавшегося в кабине Поскребышева.
        — Уточните, когда начнется спектакль «Дни Турбиных». И пора подумать, как мы можем поддержать талантливого актера Яншина. Дошли слухи, что у него есть проблемы с жилплощадью. Это непорядок.
        Секретарь кивнул головой и испарился. Через три минуты появился вновь.
        — Сегодня ровно в восемнадцать ноль — ноль, товарищ Сталин. Играть будут в прежнем составе. В роли Лариосика Яншин. Из наркомата культуры сообщили, что они уже давно подали документы на новую квартиру. Через месяц товарищ артист может справлять новоселье.
        — Ну и бюрократы, — проворчал Сталин, — развели «бываловщину». Еще парохода «Севрюга» не хватает.
        — Так все по закону.
        — По закону, по закону, — опять заворчал вождь, — этим крючкотворам уже слова товарища Сталина мало. Разумеется, товарищ Сталин нарушать социалистическую законность не собирается. Думаю, что месяц не такой уж большой срок. А в Большом Театре обещали новую постановку «Жизели» подготовить. — Многие граждане до сих пор не могут понять, что наличие бюрократии является одним из основных показателей устойчивости государственных структур. Здесь совершенно неважно, капиталистический это строй или социалистический. Наличие законов, порядок их выполнения автоматически рождает бюрократическую прослойку. Это железная закономерность. Сталин это понимал лучше всех. Поэтому он был одним из тех, кто начал пресекать на государственном уровне всяческие попытки действовать грубо в обход статей закона. А все свои действия и приказы он старался согласовать с действующим законодательством. Документов, подтверждающих это, огромное количество. Просто удивительно, почему «исследователи» всех мастей обходят эти вопросы. Есть немало данных, когда вождь менял формулировки своих распоряжений, если они не соответствовали
законам. Если мы для сравнения возьмем деятельность подлеца Хрущева, и сравним со Сталиным, то поразимся, как ведущий «кукурузовед» нарушал законодательство на каждом шагу. Короче говоря, он плевал на устоявшиеся нормы. Понятно, что и у Сталина было грехов, как репьев на бродячей собаке, но в отличие от хруща он их как — то привязывал к действующим правилам. Скорей всего, он лучше и глубже понимал тонкие механизмы управления государством. Борьбу с вольницей, анархией и вседозволенностью двадцатых годов он начал сразу после избрания его генеральным секретарем. Документов, статей, распоряжений по этому поводу огромное количество. И чтобы завершить вопросы с законами, то ради интереса сравните законы тридцатых годов и императорской России. Уверяю вас, бы будете шокированы. Многие из них, чуть ли один не в один повторяют прежние нормы и законы. Только вместо особой роли государя упор сделан на диктатуру пролетариата. А самый главный показатель соблюдения законов, это оправдательные приговоры в судах. Во время Сталина их выносили во много раз чаще, чем в наше «демократическое» время, и расцвет
«независимых» судов.
        — Через неделю премьера. Уланова в ведущей партии.
        — Хорошо.
        Сталина можно считать настоящим театралом. Не смотря на свою загруженность государственными делами, старался посещать все интересные спектакли. Как правило, на премьеры приезжал незаметно для зрителей и творческого коллектива. Были у него свои любимые артисты, артистки, режиссеры. На некоторых постановках бывал не по одному разу. Один из любимых спектаклей по роману Булгакова «Белая гвардия» проходивший на сцене, как «Дни Турбиных», он смотрел по некоторым данным пятнадцать — двадцать раз. Сегодня исследователи могут только гадать, что заставляло вождя вновь и вновь просматривать знакомые сцены. Что он пытался понять, прочувствовать из той, ушедшей эпохи, в офицерах царской армии. Мы об этом, к сожалению, никогда не узнаем. А может и к счастью. Должны же остаться тайны.

        Глава десятая

        Новый завод по выпуску лекарств в Горьком запустили. Из этого события сделали настоящий праздник с духовым оркестром, цветами, народным гулянием, кинооператорами и журналистами из центральных газет. И в самом деле, событие достойное. Теперь у проклятых буржуев не придется закупать дорогие медицинские препараты, тратить валюту. И ни один шпион не пронюхает, что в секретных цехах производится «Живая вода». Даже сами работники цехов не догадывались, что они выпускают на самом деле. Да и во всей приходно — расходной документации обозначались самые безобидные ингредиенты. Попади в руки разведчику все эти бумаги, ничего они не раскроют. Точно такие же исходные материалы используются во всех странах мира. Подумаешь, тайна — «зеленка», физиологический раствор, глюкоза в жидком виде. Гениальный русский химик Дмитрий Иванович Менделеев именно на основании подобной документации раскрыл секрет изготовления французами бездымного пороха. Подсуетились русские разведчики, стащили на грузовой железнодорожной станции несколько накладных с названием груза. И все — не стало больше у французов тщательного охраняемого
секрета. Карповский принял самое активное участие в пуске фабрики. Весь управленческий аппарат секретных цехов состоял из сотрудников его лаборатории. Пора молодежи расти над собой, делать карьеру, двигать вперед производство и науку. Особых сложностей не было. Все таки, технологию в совершенстве отработали на опытном производстве. Правда, первую пробную партию Сергей Николаевич забраковал, скорей всего, перестраховался. Сто литров препарата вначале хотели просто слить в канализацию. К счастью, во время вмешался Кураков. Теперь он был майором и уже полностью отвечал за всю сложную структуру от производства, до поставок препарата в учебные лагеря. А режим секретности по приказу Берии присвоили самый высокий. Карповский согласился с его доводами. В канализации всякой живности больше, чем достаточно. Еще не хватало получить поколения крыс с высоким уровнем интеллекта. Тогда эти серые хищники всем покажут, кто в подвале настоящий хозяин.
        С пуском фабрики Карповский был уверен, что жесткие планы о полной переподготовке армии можно даже перевыполнить. Теперь можно было не торопясь подумать о создании целой серии лекарств на основе «Живой воды». Первые опыты с лабораторными мышами показывали устойчивые результаты. Через год можно приступить к клиническим испытаниям. А производить можно здесь, в родном городе. Да и гостил академик у своего брата Николая, который трудился на Горьковском автомобильном заводе в отделе главного конструктора.
        Пользуясь свободным временем, бродил по любимому городу. По старинной Покровке, которая помнит следы славных героев Минина и Пожарского.
        Рассматривал, словно в первый раз высокие стены Нижегородского Кремля.
        Любовался с откоса замерзшей Волгой. Да и на кладбище к родителям непременно надо зайти. Для русского человека любовь к отеческим гробам это самое святое. Нельзя это высокое чувство путать с высосанной из пальца ностальгией уехавших за колбасой в семидесятых и восьмидесятых годах двадцатого века «эмиграционной» прослойкой. Эта порода людей столетиями перекатываются из одной страны в другую. Точно также и лобковые вши перескакивают во время интима с одного обглоданного тела на более свежее. Пользуясь возможностью, ученый решил заехать к бывшему лагерному приятелю, который после недавнего освобождения обосновался в селе Работки.
        — А-а, это ты к старцу Леониду собрался? Хорошо помню. Интересная личность. Давай я тебе машину закажу в областном управлении с водителем, — сказал Кураков, без согласования с которым академик не имел права совершать поездки. Все таки, по прежнему он охраняемая личность, как и на Соловках, но только без колючки и часовых на вышках.
        — Я лучше с Володей. С ним надежнее.
        Работки широко раскинулись по правому высокому берегу Волги. Дома начинались от самого низа, и тянулись по самым кручам с длинными деревянными лестницами. В давние времена местные мастера в ближнем затоне собирали суда для перевозки грузов. Старики даже присказку помнили с тех времен — кто в Работках не бывал, тот матушки — Волги не видал. Словоохотливые потомки корабелов показали, как лучше проехать к «блаженному», ставшим местной знаменитостью. Бывший лагерник жил на краю села в небольшом домике над самым откосом. Вид отсюда на Волгу и окрестности был изумительным. Похоже, старец Леонид предчувствовал, что к нему заедет бывший «собарачник».
        — Заходи мил человек. Рад тебя видеть Сережа, — еще крепкий, с белой длинной бородой Леонид, словно сошедший с картины Васнецова немного постаревший Добрыня Никитич, обнял приятеля.
        — Я здесь гостинец привез, — Карповский с Володей с большими кульками зашли в дом.
        — Чай и я не нищий,- усмехнулся Леонид и кивнул на стол с пузатым, внушительно гудящим самоваром. — Это сестрица моя младшая, Татьяна, — представил он высокую статную женщину, — живет через два дома от меня.
        Без нее я, братец мой, как без рук. Сгинул бы после освобождения.
        — Да, что ты говоришь — то, Леня. Это мы бы без тебя пропали, — отмахнулась женщина. Пока Татьяна собирала на стол, Сергей Николаевич осмотрел убранство. Скромненько, чистенько. В уголке, как и положено, светился огонек лампады перед старинными иконами. На стене несколько дореволюционных литографий с видами Саровского мужского монастыря, Дивеевской и Понятаевской женской обителей. Татьяна быстро собрала на стол, поставила бутылку вина. Только Володя отказался от рюмочки, все — таки служба.
        — Ну, за встречу на свободе, — произнес традиционный тост хозяин. Хоть и еда была самая, что ни на есть простая, а вкусная.
        — Спасибо, хозяюшка. Рука у вас легкая, — улыбнулся водитель, — сразу маму свою вспомнил.
        Леонид прикрыл глаза, и прислушался. — Через минуту к нам еще один гость пожалует. Участковый. Проверять будет, что за люди на машине приехали.
        — Ну, насчет этого не беспокойтесь, Леонид Иванович, — усмехнулся Володя, — документы у нас нужные. Пожалуй, пойду, прогуляюсь. Воздухом подышу. Места здесь красивые. Давно мечтал на Волге побывать. Все недосуг было.
        — Спасибо Володь, — Карповский, понял, что телохранитель дает возможность остаться один на один.
        — Если что, я поблизости буду. Шумните, в случае чего.
        Татьяна быстро убрала пустую посуду со стола. Приготовила чашки под чай и тоже тихо ушла.
        — Вижу, Сережа, сомнения тебя мучают.
        — Не то слово,- вздохнул ученый, — всю жизнь хотел людям помогать, от страшных болезней избавлять. А получается, своими открытиями зло увеличиваю. Вот солдат по моим рецептам готовят. А война, батюшка, страшное дело. Сколько я в госпиталях на раненых, да увечных насмотрелся. Обрубки тел. Теперь благодаря мне их больше станет.
        — Ну — ну, муки совести интеллигенствующего «толстовца», — покачал головой Леонид, — а себя, стало быть, ты уже главным виновником считать начал? Прислужником лукавого? Исчадьем ада?
        — Получается, что так…
        — Вот сидишь ты, Сережа дома с семьей. Чай пьете, как мы сейчас с тобой.
        Хорошо вам, тепло, уютно за самоваром. А здесь врываются в твой дом грабители и убийцы с наганами в руках и обрезами. Ты их проповедями станешь останавливать? Когда они в твоих сынов стрелять станут и пытать.
        Начнешь про заповедь «не убий» кричать? А дочку красавицу непорочную, с женой насиловать примутся на твоих глазах, на коленях ползать пред насильниками? Умолять о пощаде? Я тебя Сережа, первым прокляну, если ты не возьмешь пистолет, и не начнешь убивать этих врагов. Прокляну. А знаешь за что? За то, что ты «душу свою за други своя» не положил. Греха не принял. Страдания не взял. Себя на проклятье за близких твоих не выставил. В «толстовство» решил поиграть? Злу насилием не отвечать? Ну — ну. Только вот одного уразуметь не можешь, когда тебя по одной щеке ударили, не дай по второй стукнуть. А для этого совсем не обязательно в ответ человека ударившего колотить и убивать. Но в чувство надо привести. Когда словом Божьим, увещеванием, а когда и скрутить надобно, как цуцика. В этом мире, Сережа, наряду с такими Божьими законами, как милосердие, сострадание, справедливость, любовь и другой имеется. Закон силы. Силы справедливости, силы совести, силы добра. А без этой силы все твои мысли и желания, пусть самые светлые — гроша ломанного не стоят.
        Неужели забыл, что этот мир под началом тьмы находится? Ей, что бы противостоять, и требуется человеку эта самая сила веры.
        — Батюшка, но ты же сам говорил сколько раз, что самый страшный грех убийство! — Повысил голос Карповский.
        — Проповедовал, проповедую, и буду проповедовать про это,- спокойно ответил Леонид, — убийство самый страшный грех, который только можно представить. А еще страшнее гордыня. Но еще более страшный грех, когда добропорядочного человека люди своим нападением вынуждают взять оружие и защищаться от нападения. От зла сатанинского. Мы с тобой пришли в мир, где действуют законы, далеко не Божьи, даже не человечьи. И это все принадлежит силам тьмы. Они с каждым столетием, с каждым годом продолжают добивать островки духовности. А их надо защищать, эти даже самые слабые искорки света. Словом Божьим, молитвой, постом, покаянием.
        А когда придется, то и оружием. Иначе погибель всему роду придет. Все в прах превратится. Или ты думаешь, что Господь наш Вседержитель не разберется в поступках человеческих? Не отделит злой умысел от вынужденной защиты? Не отличит искреннее покаяние за содеянное от злобы и изврата? Нет такого греха, которое бы вмиг не смыл Творец. А наказанье за любое убийство будет. И тому, кто с оружием напал, и тому, кто в ответ стрелять начал. Но только вот степень разная для защитника и бандита. Я же хорошо знаю, как отвлеченно любят рассуждать на эту тему интеллигенты отечественные. У них всегда во всем Россия виновата. Да — да, виновата. А того не понимают, что с чужого голоса поют. В подпевалах у лукавого служат. В отродье записались. То, есть от РОДа великого добровольно отказались, отреклись. Того понять не могут, как Родину нашу зовут. Святой Русью. Ты сам посмотри, из десятилетия в десятилетия на нас со всех сторон нападают. Кого только не было! Ты не задумывался почему? Про недра богатые это тоже верно. А невдомек им, что зависть их лютая толкает на уничтожение. Подумай, если бы наши предки себя
жалели, и на поля брани не выходили, то разве могла бы наша страна раскинуться от моря до моря? Не могут понять люди, что первопроходцев не столько жажда наживы вела в просторы Сибирские да Аляскинские, а воля Божья.
        Господь нам эту землю вручил. Не мы сами, своим скудоумием державу расширили. А Бог дал. Видать, для своих целей. Проявим свою волю, так никто у нас нашу Святую Русь не отнимет. Какие бы силы на нас не шли. А сгнием душевно, то не только державу потеряем, но и себя, детей своих и внуков. В истории и следа малого про Русь не сохранится. Силы тьмы до последней запятой, всякое упоминание про народ русский выскоблят.
        — Интересно, а чему они могут завидовать? Нашим раскисшим от дождей дорогам. — Изумился академик, — вот про это я уж никогда не думал.
        — Подсознательно они нам завидуют. За души наши. Они ведь всем нутром своим извращенным чувствуют, что только наш народ Господь выбрал для духовного подвига, для преображения. С самого сотворения нашего. С первого часа проявления Святой Руси. И с того дня их злоба лютая мучает.
        Зависть такая, что нам и не снилась. А отсюда и ложь про нас, наветы, обман. Для них вместо иконы — унитаз превыше всего. По сортирам цивилизованность определяют, а не по глубине веры. А если ты, друг мой ситный, проявление Божие на Земле — Русь Святую сохранить не готов, даже ценой собственной души, то какая цена тебе в базарный день? Ты сам посмотри, ведь только у нашего народа Святой Огонь на Пасху снисходит.
        Больше ни у одной нации нет такого. А Крещенье возьми, опять же ни у одного народа нет, чтобы в этот день вода Святой по Вере становилась. А у них и близко подобного нет. Вспомни, как во времена оны, выгнали приверженцы армянской церкви дубинками на Святую Пасху православных из храма. Дескать, сами будем получать Благодатный огонь. Молились, молились, а схождения огня и нет. А вот изгнанные из собора истинно верующие попросили у Бога чуда. Ударила в колонну молния, и сошел Благодатный Огонь. Не задумывался, почему в мире больше ни в одной конфессии такого не бывает? А ведь они тоже молятся, господа просят.
        Посмотришь на некоторых, с библией под подушкой спать ложатся. Да только вот вода от этого святой не становится. Пусть даже через слово молитву читать начнут. Вот и бесятся они. Не дал им Творец такого дара — проявлять в нашем материальном мире Чудо Божье. Не дал. Вспомни нашего приятеля лагерного Иванцова: один раз — непроявленная закономерность, два — проявленная, а три — статистика. А твои сомнения мне понятны.
        Ответственность свою понимаешь. Это очень хорошо. А ты не мучайся.
        Богородица заступница через тебя нам шанс на спасение Руси Святой дала.
        Иначе, не сдюжить нам. Сам прекрасно видишь, как черта кровавая приближается. И как бы мы не хотели, а ее не избежать. Помощь Божья это хорошо. Да вот проявить ее мы своими руками и поступками здесь должны.
        Наступило время воинов и витязей. Если мы не сохраним державу для детей и внуков наших, для чего тогда жить?
        — У немцев тоже про любовь к фатерлянду говорят. Ради нее всех положат.
        — А ты не путай человеческую дурь с Божьим проявлением,- усмехнулся Леонид, — разве не видно, что государство германское, да и все другие страны уже давно тьма в полон взяла. Извратила все понятия и представления о добре и зле. Душу у них вытравила. И теперь они не то, что верою своей Божий Огонь на Пасху не вызовут, а молитву искреннюю не сотворят. Не доходят призывы до Господа. Силы в них нет. Одна мертвечина осталась. А вот у народа русского все это есть. Сила душевная, вера чистая. Да у нас самый последний пьянчужка, ежели с верой к Господу обратится, быстрее до него достучится, чем они. Чистенькие, сытенькие и гладенькие. Вот и злобой любой исходят они. Раньше — то держава Святой Руси намного больше была даже императорской империи. Да за тысячелетия отодвигают полчища вражеские нас от прежних рубежей. Мы то себя забываем, а не то, что державу прежнюю.
        — Да понимаю я это. Но неужели только через войну доказывать приходится?
        — Опустил голову Сергей Николаевич.
        — Вот Паша Флоренский через силу духа проявился. Ему ведь по просьбе многих известных людей освобождение давали. Помнишь? А он отказался. Не могу, говорил он, своих товарищей по несчастью оставить. И пошел вместе со всеми добровольно на расстрел. И солдатиков, что их убивали, не проклял. Простил. Ибо не по злобе своей это они делали. По принуждению.
        Спас их от ада мучительного. Я вот порой думаю, а смог бы я так поступить, как Паша? А он всегда говорил, если где и принимать смертушку, то в Божьей стороне. Сам знаешь, Соловки — то, Богом помечены, в скрижалях Всевышнего огненными письменами несмываемыми выбиты. В том краю, даже самому последнему грешнику за малую просьбу такие грехи отпускаются! Вот и нам с тобой Сережа сподобилось там побывать. Не важно, каким образом. По своему помыслу или в кандалах каленых. Но и мы прикоснулись к Святому Духу. А Возьми поэта Николая Гумилева. Хорошо, что читал его стихи. Ведь тоже мог спастись. Оговорил бы кого из знакомых, и жил, как остальные. А через офицерскую честь переступать не захотел. Мне чекист, который его расстреливал, исповедовался. Рука не поднималась в него стрелять, рассказывал, в безвинного. А тот улыбается у края могилы и говорит, не сержусь на тебя, братец, что ты меня в распыл пускаешь. Господь с тобой, а честь со мной.
        И могилы этих достойных людей, а также многих других, память их, также придется защищать от тех же врагов. Им того, что нам дорого и свято, и даром не надо. А поступки достойные, что мы в жизни совершаем, никуда не деваются. Копятся. А потом через нас же превращаются в материализованную силу. Ты Сережа, больше всего опасаешься того, что русские воины, при помощи твоего открытия, начнут зло безмерное проявлять. Неужели ты думаешь, что они зло от добра, свет от тьмы не смогут отличить?
        Думаешь, глупее тебя, академика, окажутся? И прочих рафинированных интеллигентов пустобрехов? Они даже в армию бояться идти. Тяготы на себя не берут. Отбрехиваются. Война страшное дело. Это правильно сказал.
        Только не мы ее развязали. Первыми ангелы падшие на брань против Бога поднялись. А на земле по нашему скудоумию и усилий для этого много не надо тратить. Иной человек страшнее зверя дикого. Только тебе одно не ведомо, на нашей матушке Земле много иных народов с чужих миров обитается. Переселили их к нам сюда силы враждебные. А ты, небось, думаешь, что и расы разные сами собой случились? Какими были в своих мирах, такими и здесь стали. С виду, конечно, все схожи. Две руки, две ноги. Голова имеется. Только вот души у них иные. Не такие как у нас.
        Чужие души. И злобу лютую, в себе несут. Для них любое русское слово ненависть вызывает. Не для них наш мир был создан. Хочешь, быль одну расскажу? Пришел к старцу монах один. Дескать, открой мне батюшка око духовное. Хочу, говорит монах, суть вещей видеть, людские души разуметь.
        Посмотрел старец, вздохнул. Не открою братец, тебе духовное зрение — вмиг рассудка лишишься. Это почему? — удивился монах. А когда ты своими духовными очами увидишь, сколь много по Земле ходит в обличье человеческом нелюдей, тварей чудовищных, то вмиг с ума сойдешь. Ибо мука большая на этих существ смотреть, на поступки и дела их мерзкие.
        — Были такие мысли батюшка, — склонил голову Карповский,- не скрою. Ты духовным зрением своим верно все узрел.
        — Эка, хватил, духовидец! — рассмеялся Леонид, — от тебя ученого такое странно слышать. Делай свое дело смело. Скоро сам увидишь все ответы.
        Бог тебе в помощь, Сережа.
        — Вот ты, батюшка, всегда говоришь. Вера превыше всего. А сколько тысячелетий на земле человек живет, а каждый по своему верит. А порой, какой нибудь атеист, чище самого воцерковленного человека будет.
        — Да сколько угодно таких примеров можно привести, — согласился Леонид, — на земле нет такого человека, что бы ни во что не верил. Правда, одни в момону уверовали, другие в страсти телесные. Все правильно. Ты, братец мой, небось, думаешь, что Вера понятие сложное? Да, нет, проще — то некуда! Есть Бог, Творец наш, Создатель. Свет от него несказанный идет.
        Он нам законы дал. Бери, исполняй и спасешься. А Лукавый тоже законы свои раскинул. А ты выбирай, на чью сторону встать. Вон в физике, как все ясно объяснено. Есть плюс, есть минус. Есть свет, есть тьма. Куда яснее — то?
        — Так и оттенки есть, батюшка. Мир — то сложнее устроен!
        — Верно говоришь, Сережа. Божий мир очень сложно устроен. Да только вот, когда у человека духовное зрение нераскрыто, он его и не узреет. А вместо того, чтобы душу развивать, станет иллюзии создавать насчет тонкого мира, который он не видит, не понимает, не чувствует. Поэтому тот человек, который внутри себя не определился, то и начинает по поводу оттенков рассуждать. А какой оттенок может быть при смешении белого и черного? Да, только один и есть — серый. А он, пожалуй, похуже черного цвета будет. Коль душа такого цвета, то и жизнь у человека будет только телесная, а не духовная. Ну, и поступки, соответственно — скотские.
        — Поговорил с тобой батюшка, и гора с плеч упала. Я признаться, в последнее время и места себе не находил.
        — Ты, меня неразумного прости, ежели грубо сказал, — улыбнулся Леонид, — неси свою ношу достойно. Господь не оставит тебя. Не важно, братец, в какое время ты живешь, а важно, как поступаешь. И на войне можно святым остаться, и в мирной жизни мразью последней быть.

        Глава одиннадцатая

        Большой противолодочный корабль Тихоокеанского флота «Маршал Шапошников» и большой десантный корабль «Ослябя» экономичным ходом шли в сторону Владика. После небольшого похода в теплые моря с банановыми островами и апельсиновым раем, возвращались в родную декабрьскую промозглость. Большие флотские начальники, мудрые до пупырышкиного посинения, разработали гениальный план учений. Согласно ему, «Ослябя» вместе с БДК «Пересвет» и «Николай Вилков» после рандеву должны были высадить морскую пехоту с танками в бухте Десантной. И это в самую мерзкую погоду. Когда у берега ледяная каша образуется, а противный ветер прибивает насквозь. Видите ли, метеорологи после длительного запоя дали на редкость оптимистическое заключение, что устойчивого льда в районе учений, возможно(!) не ожидается. МП, естественно, от такой вводной, была в полном моржовом восторге, временами переходящего в мелкий судорожный оргазм. Оно и понятно, морские пехотинцы, что дети малые. Им только дай волю лишний раз в водице поплескаться при нулевой температуре. За уши не оттащишь. Зря, что ли сухопутники, из — за зависти, наверное, их
мокрыми штанами прозывают. Ветераны морской пехоты ТОФ вспоминали, что в былые годы масштабные учения в подобных условиях были в порядке вещей. Целые бригады за считанные минуты с штатными средствами усиления высаживали куда только можно. Любой мелкий скальный выступ десантники, словно муравьи облепляли, да еще плавающую бронетехнику умудрялись на верхушку загнать. А вся сложная ледовая обстановка им была по барабану с моржевыми палочками. Да и в Кремле тогда люди сидели хоть и старенькие, но глубоко простые. Они считали по наивности ветеранской своей так. Корабли должны плавать, морская пехота брать плацдармы вероятного противника, подлодки нырять, танки кататься, пушки и ракеты куда — то попадать. Вот славный тихоокеанский флот в полном составе и оказывал огневую поддержку. В воздухе от авиации было не протолкнуться. Берега дрожали от славного Посьета до Петропавловска и Анадыря. Американские империалисты, и сопутствующие им присоски в виде азиатских союзников, на ушах стояли и жидко ходили под себя, от Аляски и до Сант — Барбары включительно. А про Хоккайдо и говорить нечего. Трясло перманентно и
не всегда от землетрясения. Да это же было еще когда? В эпоху развитого социализма, в разгар повального тоталитаризма, одиозной диктатуры пролетариата, несгибаемой линии партии, махровой военщины. Сегодня же другое время. Мирное. Самое, что ни на есть демократическое. Либеральное. Продажное. Глубоко педерастическое. Подлейшее. А, значит, от самого лучшего флота одни жалкие огрызки остались. А от бригад МП только полки скукоженные сохранились. Пока же на БДК по поводу предстоящей высадки вспоминали малые загибы. Некоторые штатские граждане с офисным планктоном и менеджерами средней руки вперемежку, по наивности полагают, что морской пехотинец, это солдат посаженный на корабль. На самом деле, это моряк, обученный воевать на суше. А стало быть, бережно сохраняющий все славные морские традиции, и преумножающий их в устной форме во время походов, учений, а также в свободное от службы время.
        Командиру «Маршала Шапошникова» кап — два Андрею Кузнецову также пришлось вспомнить не только малый боцманский, но и большой, знаменитый Петровский загиб. Надо полагать и командир БДК Лева Глушенко занимался тем же самым, но в более извращенной форме. Во — первых; в атмосфере творилось что — то невообразимое. Сквозь серую хмарь пробивались отблески непонятного свечения, отдаленно похожего на северное сияние. Во — вторых; полностью пропала связь, а вся электроника отказала начисто. В — третьих; по расчетам они находились в точке рандеву, а на горизонте не видно силуэтов знакомых базовых тральщиков соединения кораблей охраны водного района под командованием кап — раз Игоря Осипова, и БДК с десантом. Две единицы боевых пароходов сбавили ход до минимального, а потом вообще застопорили машины. Дело явно пахло полным несоответствием занимаемой должности со всеми дополнительными статьями. И кого из главных штабных дядек с упитанными харями будет волновать вопрос о неожиданной аномалии, потери связи, если не выполнен приказ и саботированы важные учения, на которое кружками наскребали топливо по всей
стране. По флотским слухам, даже с яхт Абрамовича насильно горючку сливать пришлось. Несчастный олигарх плакал. От радости, наверное, что любимой родине помог. Морякам давно известно, что самая лучшая броня для седалища, самый надежный пояс верности против посягательств на девственный сфинктер со стороны штабных маньяков, это нужная бумага с парой лиловых печатей и неразборчивой закорючкой. А если этого не окажется в нужный момент, то раскормленные тыловые извращенцы с повышенным либидо начнут лишать анальной независимости весь экипаж, не смотря на массовые народные протесты в трюмах и отсеках.
        — Андрей, ты чего ни будь понимаешь? — Спросил командир старпома Андрея Бурыкина, который также не скрывал своих чувств.
        — Если бы я чего понимал, то бы давно в банкиры убежал, — проворчал тот, — может у Левки какие мысли светлые есть?
        По ратьеру пробили вопрос насчет оригинальных идей на БДК. В ответ бойко простучали «Ни… нет».
        — Дожили, — вздохнул кап- два,- За бортом двадцать первый век, а мы как сто пятьдесят лет назад наблюдение ведем визуально, и сигналы передаем при помощи фонарей, да семафора. Да и всю эту флажную сигнализацию умники отменили. Вся эта непонятная ионизация напоминает электромагнитные излучения после применения ЯО. Может, новое оружие испытывают?
        — Если испытывают, то американцы, — согласился старпом,- у них денег навалом. У нас только на Куршавели могут тратить. На****ей законченных. Половина кораблей на ремонте годами стоят. Скоро фанерой будем дыры от ржавчины заколачивать.
        — Та-а-а-и- щ командир! По левому борту неизвестный корабль! Полным ходом идет в нашу сторону! — Завопил вахтенный матрос, приплясывая на месте.
        Кузнецов поднял к глазам бинокль. Точка стремительно росла на горизонте.
        Корабль был совершенно незнакомый. А он — то надеялся, что это один из Гошкиных тральщиков, броненосцев — грозы супостата. Однако ситуация.
        Маразм крепчал, помидоры гнили, завбазой был в стельку пьян.
        — Боевая тревога. — Приказал он, — повторите на БДК. Что — то все мне это категорически не нравится.
        Ревун, грохот десятков ног, доклады о готовности. На незнакомце экипаж тоже довольно шустро начал занимать боевые посты. На баке и юте в древних щитах торчало по орудию. Судя по всему, калибра серьезного. Не пукалки. Не меньше сотни мм. У щитов и зениток застыли черные фигурки.
        Похоже, и те моряки от необычного вида больших кораблей находились в явном ступоре. Смотрели раскрыв рты. А еще утверждают, что бывалого моряка, пару раз испытавшего жесткие шторам, ничем удивить нельзя. Еще как можно.
        — Откуда взялся этот раритет? — Старпом пожал плечами,- высокий полубак, мостик, трехтрубный торпедный аппарат, две трубы. По архитектуре проект двадцатых — тридцатых годов. На первый взгляд, сторожевик, кажется, типа «Ураган». Вымпел военно — морского флота СССР, Может кино снимают?
        — Не похоже. Слишком серьезные ребята. Они по сравнению с нами клопы, а смотри, как смело ведут себя. Сигнальщик, приготовься отбивать телеграмму.
        Корабль застопорился в двух кабельтовых, и с мостика тревожно замигал сигнальный прожектор.
        — Вы нарушили государственную границу союза советских социалистических республик. Просим незамедлительно покинуть территориальные воды…- все находящиеся на мостике ахнули. Послышались крепкие выражения. -… твою мать! — не выдержал командир, — Передать. Большой противолодочный корабль «Маршал Шапошников» и большой десантный корабль «Ослябя» по завершению похода возвращаются на базу ВМВ Владивосток.
        Капитан второго ранга Кузнецов».
        С минуту на сторожевике переваривали полученную информацию. Было хорошо видно, как на мостике оживленно переговаривались между собой несколько флотских командиров. А потом пришел ответ — «В списочном составе тихоокеанского флота такие корабли не значатся». Немного погодя на сторожевике отстучали еще одну телеграмму -«Кем приходитесь адмиралу флота СССР».
        — Отбивай — «Однофамильцем. Паспортные данные предъявить?».
        — Командир, а если пробить дату, — предложил штурман, — меня терзают смутные сомнения…
        — Похоже, сейчас у нас всех похожие смутные…- пробормотал старпом,- о-о, к нам еще пара гостей. Сейчас мы с вами получим все ответы на вопросы, которые мы еще не задавали, но очень хотели задать, да только вот не знали в какой форме задать.
        Все надеялись, что это подходят долгожданные тральщики. Но даже для человека далекого от морской тематики было видно, что это совсем не базовики. Оставляя пенные усы, дымный след из скошенных труб, полным ходом подходили классические эсминцы ушедшей эпохи. Низкие, с развитым полубаком, торпедными аппаратами, четырьмя одноорудийными башнями.
        Красивые, стремительные, одним своим видом вызывали восхищение. Во всем мире подобных кораблей в составе флота не осталось. Даже в беднейших банановых республиках. В стремительных и красивых силуэтах узнали знаменитые «семерки» — эсминцы. Все побледнели. Слишком много совпадений, чтобы быть неправдой. Неожиданно затрещал зуммер внутренней связи.
        — Товарищ командир! Аппаратура начинает работать. Связь восстанавливается. РЛС действует. Наблюдаем отметки целей.
        — Сигнальщик. Отбей — просим указать частоты для радиопереговоров.
        Видимо и у них станция оживает.
        — Похоже, ионизация прекратилась. Никаких всполохов не наблюдается,заметил штурман. Кузнецов смахнул пот со лба и взял в руку «переговорник».
        — На связи командир БПК «Маршал Шапошников» капитан второго ранга Кузнецов. Возвращаюсь на базу. Прием.
        — Командир эсминца «Ретивый» капитан третьего ранга Соловьев. Вы нарушили грани…
        — Слушай, кап — три, — перебил его Кузнецов, — ответь на вопрос. Вы наблюдали атмосферную ионизацию, связь пропадала?
        — С нарушителями границы Союза Советских Социалистических Республик подобные вопросы обсуждать не намерен. Вы обязаны покинуть…- железным голосом начали вещать в ответ.
        — Да я шток точеный с отлакированной оконечностью клал на ваш брашпиль! — резко перебил его кап -два,- Вы чего там, всем личным составом мухоморов с утра обожрались? Галлюциногенов напринимались?
        — Каких мухоморов?- изумились в ответ.
        — Таких. С пятнышками. Скажи, какое у вас сегодня число?
        — С утра было 23 декабря 1940 года…
        На мостике ахнули. Все таки, подтверждаются самые бредовые предположения. Дописались, фантасты хреновы, о путешествиях во времени и пространстве! Доснимались, фильмов на эту тему, козлы голливудские! Вот оно и реализовалось! Не зря же мудрые люди предупреждали — бойтесь своих желаний. А вдруг они сбудутся. Накаркали! Якорь в солидоле им в анус с обратным разворотом.
        — Кап — три, а ты сам разве не видишь разницу между нашими кораблями?
        Тебя, что это не насторожило?
        — Насторожило. У вас вымпел из бывших, белогвардейских. Но зная коварный характер империалистов, вы можете ради провокации и не такую бутафорию придумать.
        — Послушай. Нам это ни на один конец не упало. Мы из Тихоокеанского флота будущего. Запомни. Мы возвращаемся домой. Во Владик. И никто нас не остановит. Раскатаем любого, как бог черепаху. Но мы вас, дедушек обижать не собираемся. Просто глупости не делайте. Отбей вице — адмиралу Юмашеву. Русские возвращаются. Принял?
        — Вы тоже без провокаций. Чуть — что…
        — Считай, что ты меня запугал кап — три. Дрожь в коленках появилась, в животе закрутило так, что в гальюн хочется.
        В ответ хмыкнули. Необычная эскадра двинулась вперед. Впереди флагман «Маршал Шапошников», в кильватер шел «Ослябя», а чуть в стороне стремительные «семерки» и сторожевик.
        — Андрей, ты бы полегче с ними разговаривал. Все таки, наши славные предки, — напомнил заместитель командира по воспитательной работе с личным составом, — Понимаю, что нам всем сейчас, мягко говоря, хреново.
        Если и произошел переброс во времени, все равно не повод. Хотя, да чего там! У нас жены, дети, родители там остались…эх! Как начинаю об этом думать, тоска зеленая в глазах появляется. Нельзя нам распускаться.
        Пойду лучше экипаж к этой новости подготовлю. Неизвестно, как отреагируют.
        — БДК на связи!
        — Андрюха! Я ошизеваю! Ангидрид твою перекись марганца! — в рубку ворвался голос Глушенко. — Я домой хочу! На фиг полосатый всю эту фантастику! Лучше по ящику смотреть «Иван Васильевич меняет профессию», чем на собственных трусах ощущать проявление медвежьей неожиданности.
        — Зеркально. Как там пехота?
        — А что с ней сделается? МП она и в Африке МП. К торжественной встрече с предками готовятся. Вспоминают историю. Подворотнички подшивают. Марафет наводят.
        — Экипажи тоже пусть постараются. Не хватало нам полный разврат продемонстрировать. Что скажет тогда товарищ Сталин?
        — Или товарищ Лаврентий Павлович Берия…
        — Тьфу, ну и шутки у тебя…
        — Сам такой…
        Незадолго до входа в бухту Золотой Рог, деды по вредности из — за повышенной бдительности, начали вякать о нежелательности якорной стоянки в акватории Владика. Кузнецов, помня совет замполита, вежливо, но весьма настойчиво в сугубо деликатной форме, объяснил настырным и подозрительным предкам, как они глубоко не правы в своих классовых подозрениях. Конечно, Владивосток был не тот. Не видно больших многоэтажек, широких улиц, шикарных съездов. На глаза помимо воли выступали слезы. Но даже в таком виде это был родной город. Город воинской славы. Потомки не ударили в мазут лицом. Лихо, с явным вызовом, даже нарушая инструкции, отшвартовались у причальной стенки. А народу посмотреть на это чудо собралось больше, чем достаточно. Невероятно, но как быстро во Владике разносятся новости. Все знают, когда уйдет в море корабль, и когда его встречать. Как бы не старались сохранить в тайне, а все напрасно. Такая вот специфика самой восточной военно — морской базы. Ничего с этим не поделать. Ни в наше время, ни в те годы. Тем более, когда в городе ураганом прошел слух, что пришли внуки и правнуки или те, кто
себя за них выдает. Правда, в это не верилось. Менталитет, все таки, был другим. Экипажи вытянулись в линеечку. Офицеры, помимо своей воли глазами искали в многочисленной толпе своих родных. А вот их — то, как раз среди встречающих и не было. Не падать духом, товарищи офицеры!
        — Равн-я-я-йсь! Смирно! Равнение на середину!
        Кузнецов волновался. Он с трудом сдерживал внутренний трепет. По уставному развернувшись, и чеканя шаг направился к большой группе военных моряков, сухопутных и штатских. Если вам скажут, что моряки не могут маршировать — не верьте. Брехня это. Когда флотские трезвые, на свежую голову с утра подошьются, забрызгаются одеколоном, погода проявится соответствующая на плацу, да в настроении будут, то так пройдут, что Президентский полк от зависти шинели начнет грызть, а подворотничками закусывать. Вот именно так и шел кап — два Андрей Анатольевич Кузнецов. Глядя на его чеканный шаг, штатские сразу начали испытывать чувство своей неполноценности. Они пожалели, что ни одного дня не служили на флоте, не травили за борт, не видели ревущие сороковые, не пересекали экватор, не ручкались с самим Нептуном, не слышали знаменитые боцманские загибы из души в душу да с косым перехлестом пониже спины. Эх, да чего говорить! Жизни они не знают, крысы сухопутные! Ивана Степановича Юмашева он узнал сразу. Знаменитый адмирал ТОФ старался не показывать своего волнения. Не каждый же день командующему флотом приходится с
внуками из будущего встречаться. Да на каких кораблях. Фантастика!
        — Товарищ вице — адмирал! — Андрей приложил руку к фуражке…

        Глава двенадцатая

        — Господин президент. Мы несколько раз перепроверяли по всем каналам эту информацию. Действительно, той современной России больше нет. В это можно верить или не верить, но это так. — Директор ЦРУ Дэвид Петреус с трудом сдерживал волнение. Даже когда он подавал знаменитую кожаную папку с особо ценными документами, у него непроизвольно дрожали руки. И было от чего. Вековечного соперника всего цивилизованного мира, врага демократического переустройства больше не было. По правде говоря, он остался. Россия с географической карты не исчезла. На ее месте было что — то другое. Президент долго и внимательно, даже по несколько раз перечитывал бумаги, рассматривал снимки аэроразведки. Обильно потел, постоянно вытирал темный, словно намазанный сапожным кремом, лоб носовым платком. Наливал в стакан минеральную воду. Залпом выпивал, не чувствуя вкуса.
        — Я не могу в это поверить. Если это обман, то русские варвары нас сильно провели. Но, если это правда…хм, господи, я всегда знал, что ты на нашей стороне! Одно твое движение, и мы получили все, о чем мечтали на протяжении тысяч лет. Отныне мир в наших руках! Мы абсолютные хозяева мира. Всего МИРА! Слишком все просто…нет, не могу до сих пор в это поверить! Ты считаешь, что в результате аномалии теперь это Россия Сталина?
        — По крайней мере, перехват радиопереговоров русских это показывает.
        Анализ информационных и музыкальных передач однозначно говорит о том, что самым непостижимым образом Россия образца конца 1939 и начала 1940 года переместилась во времени. Самое поразительное, что переместилась только одна Россия. Не затронуты ни Украина, ни Белоруссия, ни другие страны, некогда входившие в СССР.
        — Получается, что теперь у русских нет атомного оружия, баллистических ракет. И нам совершенно ничего не угрожает! Только за это надо выпить.
        Поверь, мне сегодня хочется надраться до лежачего положения. Я до сих пор не верю своему счастью. — Президент нажал кнопку и бросил секретарю.
        — Бутылку коньяка, и все что нужно. На пятнадцать ноль — ноль малый президентский совет. Оповестить всех срочно. И найдете мне Джозефа Байдена.
        Секретарь через минуту появился обратно с подносом в руках. Осторожно поставил перед перевозбужденными хозяевами мира.
        — Дэвид, будь добр, налей. От волнения у меня дрожат руки.- Жизнь прекрасна. Ты считаешь, что это загадочное свечение напрямую связано с исчезновением нашего врага?
        — Наши эксперты полагают, что между этими явлениями есть прямая связь.
        Но объяснить механизм не могут.
        — Впрочем, теперь это не имеет никакого значения. Я так полагаю, что у господина Сталина есть даже армия? Есть современные танки, самолеты. Оружие?
        — Все вооружение у дядюшки Джо полностью соответствует эпохе тридцатых — сороковых годов прошлого века. Для нас это равносильно тому, если бы они были вооружены луками и стрелами с каменными наконечниками деревянным дубинками. Теперь любая самая маленькая европейская страна из наших послушных союзников для русских представляет неодолимую силу. Одним словом, они для нас папуасы, исторические неудачники, лузеры. Мы спустим их в канализацию истории, как и многих других.
        — И если предположить, что советы вновь столкнутся с Джорджией, то этот дурачок и психопат Мишель может добиться колоссальных успехов.
        — Теперь да. Но все равно ему нужно оказать помощь боеприпасами, добровольцами из других стран, техникой, авиацией. Думаю, что это можно будет организовать легко, совершенно не напрягаясь. Полагаю, его армию надо увеличить в пять раз для надежности, и под жестким контролем наших советников. В противном случае, опять может повториться наступление наоборот, когда они позорно бежали от Цхинвала от горстки русских солдат. Придется расстреливать любого, кто сделает шаг назад. Иначе эти свиньи побегут. Сегодня любая техника, выпущенная даже после войны, на порядок превосходит ту, что есть у русских. Я уже не говорю о тех образцах, которые производились в семидесятых — восьмидесятых годах прошлого века. А у нас на складах этого добра более чем достаточно.
        Завалим всю Европу, и еще останется на Африку. Возможности этой старой техники вообще для русских запредельная величина. А если говорить о моделях девяностых, то показатели на уровни фантастики. Про сегодняшние машины и говорить нечего.
        — Мы сегодня можем собрать все старье, отправить в Европу, и, разделаться, наконец, с этими чертовыми русскими враз, и навсегда!
        — Даже на этих поставках мы можем хорошо заработать. Но самый главный приз нас ждет после окончательного потрошения дядюшки Джо. Здесь прибыль исчисляется колоссальными суммами. Даже наши эксперты затрудняются давать окончательные цифры.
        — Но здесь придется делиться с нашими союзниками. Знаешь, Дэвид, именно сейчас я почувствовал у себя необыкновенную жадность. Как представлю, что этим проглотам придется давать какие — то куски! Наша страна напрягалась в холодной войне, тратила огромные суммы, а этим жалким недоноскам, что — то отдавать от нашей законной добычи!
        — Да, кость европейцам придется бросать. Никуда не денешься. Они теперь в жутком положении. Газовые и нефтяные трубы исчезли! Сталинская Россия поставками углеводородов и газа не занималась. Тогда она еще сырьевым придатком цивилизованного мира не была. И этой зимой им придется капитально поджать животы. К тому же у них сильные морозы. Часть заводов просто остановится. Какое — то время протянут на запасах. А потом все рухнет.
        — Я испытываю от этого только радость. Со своей стороны мы также подкрутим вентиля, и вся Европа ляжет под нас, как последняя сука, долбаная во все щели. За глоток нефти, за баллон газа, за ковш угля они должны ползать у нас в ногах! Теперь мы подгребем под себя всю Русскую Арктику с ее фантастическими запасами. Северный морской путь теперь в наших руках. Можно подумать о реализации старого плана о перенаправлении морских перевозок по северному варианту. Подготовьте планы о выключении из строя Суэцкого канала. Пусть Израиль и Египет немного повоюют между собой. И забить этот канал надо наглухо, надолго. Чтобы даже надувная лодка не могла проскочить. И это надо провернуть, как можно быстрее.
        Тогда останутся только два маршрута. Через наш Панамский канал и самый короткий северный путь. И пора начинать собирать мощный ледокольный флот. На первом этапе будем арендовать, а потом построим свои мощные ледоколы, такие же, какие были у русских. Через два года мы уже начнем проводить караваны. Тогда всем придется идти к нам на поклон. А это деньги. Очень и очень большие деньги. А самое главное, мы полностью будем держать под контролем морские перевозки. Вся Азия, Китай, Япония будут у нас в кармане. Никто и не рыпнется. Я больше не хочу играться с этими, как их там — Сирией и Ираном. Я так думаю, что мы уже с ними разобрались?
        — Уже сегодня мы резко активизируем работу, пока никто не опомнился.
        Считаю, что когда за ними не стоит, даже та, так называемая «демократическая», Россия, мы можем работать сразу по двум направлениям одновременно. Надо сразу превращать в щебень Иран. Церемониться не будем. Это будет страна пастухов и бродячих одичавших племенных образований.
        — С персами мы должны управиться за месяц — полтора. Пока китайцы не готовы к противодействию. А прижмем Иран, то можно считать, что Китай мы крепко взяли за горло. Без нефти они полный ноль.
        — Думаю, нам с ними все же придется разбираться. Скорей всего они полезут в Сибирь и на Дальний Восток. Зарятся давно, да и минеральные ресурсы прихватить. Ту же нефть и руду.
        — Так, они претендуют на нашу добычу?- Президент сжал кулаки. — На самый лакомый кусок позарились! А как считают наши Старшие Братья?
        — Они резко против такого сценария со стороны дракона. Но кое — что китайцам тоже придется кинуть. Японцам нужны острова, и тоже часть материка. Если китайцы и японцы согласны на наши условия, то Старшие Браться не возражают допустить их до доли добычи.
        — Твари! Ненасытные твари! — Президент ударил кулаком по столу.
        Директор ЦРУ плеснул себе еще коньяка.
        — Старшие Братья предлагают сделать ставку на восточноевропейскую шушеру. Пусть они отхряпают себе побольше во всех регионах России. Они все равно под полным контролем. Без нашего разрешения чихнуть бояться.
        Таким образом, Германия, Франция, Италия, и прочий сброд, останутся на бобах. Мы станем диктовать им свои условия. Будем допускать только тех к пирогу, кто абсолютно лоялен. Игры закончились. Условия диктует самый сильный. Проценты будут зависеть от участия в нашей операции. Ну, а с толпами на территории России будем разбираться по плану наших Старших Братьев «Ост». Удивительно. Но на протяжении полутора сотен лет он остается весьма актуальным. Я всегда поражаюсь уму и дальновидности Старших. Только на этот раз «Ост» должен быть выполнен со всей решительностью!
        — Да, Привлеките для грязной работы восточноевропейских ублюдков. Они уже облажались не один раз. Мы проследим, чтобы это на этот раз они не отлынивали. Тех, кто хоть как — то противится, не жалейте. Размазывайте со всей беспощадностью. В этом году мы должны поставить последнюю точку в этом затянувшемся спектакле.
        — По моему, во время большой войны все стороны применяли штрафные подразделения. Их использовали на самых опасных направлениях. Вот пусть теперь эта дешевка выполнит самую грязную работу. А мы появимся перед остатками русских варваров спасителями. Как ангелы спустимся на вертолетах и самолетах и спасем от смерти. Думаю, за это они у нас будут отсасывать все, что только можно. И будут смотреть на нас, как на богов.
        Для них будет в радость получить самую грязную работу. Никакой промышленности на оставшихся территориях. Никакой. Только добыча, добыча, и еще раз добыча. Пусть для этих славян верхом технической мысли будет совковая лопата, кайло и лом. А керосиновая лампа показателем благополучия. А Сталина и его окружение надо взять живыми, и возить по странам в железных клетках. А потом устроить настоящий Нюренбергский трибунал. Старшие Братья правы. Русские должны исчезнуть с мировой сцены, как нация, как вид. Даже упоминания в истории про этот народ быть не должно вообще. Вообще ничего! Ни одного слова. Словно русских и не было никогда в природе. Никакого народа богоносца в нашем мире мы не допустим.
        Президент подошел к окну и долго любовался окружающим миром. Он улыбался, и представлял, как с сегодняшнего дня в этом жалком мирке, населенным пигмеями людьми, не скрываясь, во всем своем величии появится настоящий Господин. Хозяин. Повелитель. Надсмотрщик. Князь.
        — Думаю, тянуть не будем. Этим летом последнее препятствие мы уберем со своего пути. Будет легкая прогулка хороших парней. Пиф — паф, и плохих парней больше нет! Я слышал, что при антисанитарии большая смертность?
        Да еще разные болезни заразные в мире есть. Но мы же не можем отрывать средства для спасения русских. Надо же, в их мире, нет еще антибиотика.
        Ужас. Сколько же жизней им это могло спасти. У нас и без них полно проблем. Самое главное — мы победили.
        Секретарь коммунистической партии Китая Ху Цзиньтао обвел глазами своих единомышленников. Министр обороны Лян Гуанле, министр иностранных дел Ян Цзечи, разведки, министр внутренних дел, экономики. Даже он, человек выдержанный, умеющий держать все свои эмоции в железно узде, сегодня не мог ими совладать.
        — Товарищу Сталину не повезло. Его страна оказалась не в том месте и не в то время. Большой медведь проиграл Красному Дракону. Мы не имеем больше права сдерживать бросок Дракона на север. Тень его могучих крыльев накроет Сибирь и Дальний Восток. Очень плохо быть слабым в нашем мире. Русские очень слабые. Слабое дерево не устоит под порывом ветра.
        — Наша могучая армия одолеет северных варваров, — усмехнулся министр обороны, — мы будем решительны и беспощадны. Долгое терпение вознаграждается спелым плодом. Мы умеем ждать. Наше время пришло.
        — Американцы дали понять, что они обеспокоены нашими возможными планами. Их нельзя дразнить. Надо договариваться. Они предложили через две недели устроить встречу развитых стран, где будет рассматриваться русский вопрос. Как мне стало известно, Сталин делает попытки выйти на наше руководство, на вас, — подал голос министр иностранных дел, — Лично мне товарищ Сталин симпатичен. Русские в тридцатых, сороковых и пятидесятых годах нам сильно помогли.
        — Увы, в политике нет места чувствам. Нет места симпатиям, — вздохнул председатель КНР, — и мне товарищ Сталин нравится. Он из тех, кто создал мировое коммунистическое движение. Великий вождь Мао Цзе Дун называл Сталина своим учителем. На его идеях мы построили могучую страну. Но, когда стоит вопрос о благе и мощи моей страны, я вынужден прятать чувство симпатии глубоко внутрь. Сегодня в мире действует право сильного. Если собака долго смотрит на кусок мяса перед ней, то большая ворона выхватывает его из под носа. Если мы будем долго ждать, то прилетит вашингтонский орел, прискачет с острова большая мартышка, и дракон будет с сожалением смотреть на пустой стол. Медведь обречен. Мы не заставляли русских приводить к власти человека с печатью дьявола. Мы не заставляли русских ставить к власти глупого алкоголика без пальца, мы не заставляли русских грабить и продавать за бесценок свою великую страну. Мы не заставляли русских разрушать собственную армию и флот. Мы не заставляли русских уничтожать свои фабрики, заводы и шахты, космические корабли, сельскохозяйственные предприятия, институты. Мы не
заставляли русских выталкивать своих женщин на панели во всем мире. Мы не толкали их к продаже за рубеж своих маленьких детей. Сегодня по воле небес у русских отняли даже ту нищую, обворованную страну с жалкой гнилой ядерной дубинкой, и оставили совсем без дубинки. Я теперь не знаю, какое будущее ждет русских. Наверное, они скоро исчезнут совсем.
        Они проиграли. Но я знаю, что Китай должен быть великим и могучим. Наша Поднебесная Империя была всегда. И она останется. Мы, верные сыны своей страны. Мы не будем по примеру руководства той России уничтожать свою страну. Мы не будем по примеру руководства той страны заключать унизительные договора с европейцами и американцами. Разве дракон виноват в том, что плод созрел и готов упасть? Его просто надо схватить первым.
        Если мы упустим такой редчайший шанс, то нам его больше не дадут.
        Печальная судьба русского народа нам должна послужить хорошим уроком в будущем. Либералы хороши для тупых белых людей, и либералы страшные противники нашей расы. Мы не допустим, что они своими идеями и действиями разрушали могучий Китай.
        — На созревший плод всегда много желающих, — возразил министр иностранных дел.
        — К сожалению это так, — согласился генеральный секретарь,- умный хозяин всегда делится плодом с другими голодными. А самое главное, умный хозяин оставляет у себя дерево, которое приносит вкусные плоды. Орел и мартышка слишком нетерпеливы. Они не умеют ждать, как дракон. Кроме северных земель, которые нам перейдут, есть еще страны к западу. Там много земли, огромное количество ресурсов, но мало людей. Пока орел и мартышка будут толкаться, мы получим еще много щедрых деревьев. А потом мы опять сделаем бросок на север. Орлу и мартышке придется подвинуться, через сто, двести или триста лет. Поверьте, мне русских очень жалко. У них великая культура, талантливый народ, но в последние тридцать лет были никудышные, тупые и продажные правители. Складывается такое впечатление, что высшие силы у них совсем отнимают ум. Им недолго осталось мучиться. Как бы бык не бился, но нож мясника всегда перережет ему горло. К великому сожалению, товарищу Сталину сегодня не повезло. Он великий правитель. Пожалуй, единственный, который сделал для страны больше, чем за два века остальные. Мне его искренне жалко. Но он
проиграл. Нет смысла общаться с тем, кому завтра отрубят голову.
        Мертвый не может помочь живому. Мое сердце наполняется болью. Русских погибнет очень много. Они стали лишними даже на своей земле. Они будут мешать нам. Русские мужчины никогда не смогут стать китайцами. А многие русские женщины станут хорошими женами для наших молодых людей. Русские женщины очень красивые и здоровые. Значит, у нас будут хорошие умные дети.
        — Я могу начать готовить армию к защите нашего плода? — Усмехнулся министр обороны.
        — Мы просто обязаны это сделать. Нам все равно легче, чем на западе России. Там еще больше желающих схватить плод. Мудрый Конфуций заметил, одно яблоко лучше, чем его маленькие дольки. Если у тебя есть дубина, то яблоко твое, когда нет — всего лишь долька.
        — Думаю, что вашингтонский орел им оставит лишь огрызки от этих долек, — заметил министр обороны.
        — Шакалы большего не заслуживают. Как бы они не старались, но им львом никогда не стать. У русских есть хорошая пословица — делить шкуру неубитого медведя. Мы знаем одну истину. Для того, что бы шкуру разделить, сначала надо медведя убить. Мое сердце наполняется печалью, но я вынужден отдать приказ на убийство медведя. Его шкура — наша жизнь.
        Когда мы начнем охоту, я по русской традиции выпью сто грамм водки на помин его души. Очень скоро все народы на свете забудут, что когда — то на земле была такая удивительная нация — русские.
        Король Саудовской Аравии Абдалла ибн Абдель Изиз аль — Сауд улыбнулся после окончания страстного монолога верховного муфтия, шейха Абдулы Азиз ибн Абдуллы.
        — Теперь у нас полностью развязаны руки многоуважаемый шейх, — верховный правитель качнул головой, — и перед нами открыта дорога через Кавказ и Крым в Россию. Мы просто обязаны возглавить движение за возрождение истинного, настоящего ислама в этой дикой стране. Вы совершенно правы, действительно, наши братья мусульмане многие столетия исповедовали испорченный ислам. Теперь у нас есть прекрасная возможность открыть глаза заблудшим, и повести их к настоящему, чистому исламу. Еще недавно мы пытались это сделать в Чечне, Ингушетии, Дагестане, Татарии, Башкирии и других республиках. Многое у нас не получилось. Теперь совершенно иная ситуация. Перед нами Россия образца тридцатых годов прошлого века. Горцы, да и другие мусульмане, из — за своей дикости, невежества, необразованности придерживаются неверных взглядов. Наша обязанность оказать им всемерную помощь. Нам нужны сотни и тысячи проповедников, которые в самое ближайшее время начнут проповедовать. Но безбожная власть под руководством Сталина нам будет мешать в этом.
        Значит, мы должны огненным словом и оружием опрокинуть неверных.
        — Нам нужно очень много проповедников. Но еще больше, нам нужно воинов Аллаха,- заметил руководитель общей разведки Наиф ибн Абдаль — Азиз, — только тогда мы можем гарантировать, что чистый ислам займет свое место в сердцах заблудших. Вера, принесенная на острие меча, принимается быстрее, чем принесенная на конце языка. Пример середины девяностых и двухтысячных годов в Чечне показал однозначно. У нас было мало настоящих воинов с именем Аллаха на устах. Поэтому и гяуры смогли одолеть нас. Мы подобной ошибки допустить не должны. Под своими знаменами мы должны собрать много воинов. Очень много. В походе за освобождение братьев по вере должны принять участие миллионы воинов Аллаха. Только тогда мы опрокинем этих русских. Сейчас они слабы, как никогда. Мы дадим нашим воинам оружие, и обучим им пользоваться.
        — Воины будут, — наклонил голову верховный муфтий, — Всемогущий Аллах перенес из прошлого только наших заклятых врагов — русских. Сегодня обсудим этот вопрос на совете Улемов. Во всех мечетях призовем добровольцев для окончательного освобождения наших братьев. Через неделю, на призыв откликнутся миллионы истинно верующих. Для них, слова Пророка, пусть милость Аллаха всегда изливается на верных ему, не пустой звук. Мы поведем воинов в этот великий и последний поход.
        — К лету мы должны быть готовы,- король, хранитель двух священных мечей, внимательно посмотрел на собеседников. — Весь мир пойдет на гяуров в поход. Наши американские партнеры сказали, что они не будут обращать внимания на эксцессы, которые будут происходить во время освобождения территории от неверных.
        — Не все готовы принять слово Аллаха, переданное нам его Пророком.
        Кяфиры уже испорчены другой верой, и они не смогут оценить его чистоту, — шейх методично перебирал четки, — место русских займет исламская нация, которая со времен великой проповеди была повернута в сторону Мекки. Мы не будем терять время на ненужные проповеди. Лишь один из тысячи неверных достоин своими глазами увидеть свет истинной веры. Если мы допустим всех, то шариат опять будет испорчен, и нам опять все придется начинать сначала. Мы пока понесем свет в Россию, но когда Америка ослабнет, то перед нами будет Грузия. Иран, который хотел быть духовным лидером нам теперь не будет мешать. Наоборот, мы понесем истинное слово на его территорию. Мы объявим о начале создания всемирного халифата. Как бы Турция не стремилась быть во главе, у нее ничего не получится. Она опоздала. Крымские татары все больше принимают идеи чистого, настоящего ислама.
        — У нас создана крепкая сеть в Крыму, — подал голос начальник разведки, — думаю, будет правильно, если мы при походе турецкой армии, введем своих воинов Аллаха. У нас из — за переноса России во времени потеряны все агенты в Татарии, Башкирии и во всех Кавказских республиках. Будем широко привлекать братьев, которые вынуждены были уехать. А их очень много. Думаю, они не откажутся помочь своим предкам обрести истинную веру.

        Глава тринадцатая

        Члены политбюро не отрываясь смотрели кинохронику. Тяжелые дни войны, поражения, первые успехи, взятие Берлина, водружение флага над рейхстагом. Полет Гагарина в космос. Орбитальная станция над землей, атомный ледокол на северном полюсе. Мощный океанский флот, который практически не уступал американскому. И вдруг все это рухнуло. Болтун Горбачев, деградированный алкоголик Ельцин, толпы обезумевших реформаторов, братья — акробатья Путин да Медведев, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко, расстрел парламента, реставрация капитализма.
        Народные бунты. Особенно потрясла сцена разгона одной демонстрации в начале девяностых годов (будущего или прошлого века?). Военные, вооруженные резиновыми дубинками и щитами забивали толпы людей с красными флагами и портретами Сталина в руках. Один старичок с боевыми наградами на груди, держал перед собой фанерку с портретом генералиссимуса и с надрывным плачем кричал в телевизионную камеру.
        — Товарищ Сталин! Отец родной! Проснись! Встань из могилы! Встань!
        Хватит лежать! Защити отец родной!
        В это время на ветерана налетел военный в черном шлеме с забралом, сбил фронтовика с ног и начал бить дубиной. Вождь сжав кулаки смотрел на эти кадры. Крик из будущего, обращенный в прошлое, лично к нему самому, не мог оставить равнодушным. Его солдат, шедший в бой с его именем, боец бывшей великой армии победительницы взвывал к помощи. А он, будущий генералиссимус, ничем не мог помочь этому солдату. Очередная серия закончилась. Все, кто смотрел фильм, десять минут сидели потрясенные, не в силах сказать и слова. Первым поднялся Сталин. Он сгорбился. Было видно, что ему было нелегко.
        — Спасибо, товарищ Лукашенко. Это очень честный и правдивый фильм.
        Думаю, эти серии должны увидеть все люди в нашей стране. Пусть каждый для себя делает выводы сам. Что ждет нас, что ждет наших внуков и детей.
        То, что мы сейчас просмотрели, поражает так же, как и недавние события с переносом страны из прошлого в будущее.
        — Товарищ Сталин, я полагаю, высшие силы не случайно пошли на этот шаг, может быть, дана попытка исправить положение дел в мире, — прямой и высокий президент Белоруссии понимающе смотрел на членов политбюро.
        Никто из них уже не обращал внимания на сжавшегося, в несколько раз уменьшившегося в размере Хрущева. Несостоявшийся специалист по кукурузе сидел в кресле и тупо смотрел перед собой, ничего не видя и не слыша.
        «Предатель! Предатель! Предатель» — звучало у него в ушах. Никому не дано знать своего будущего. Зачем люди стараются заглянуть за горизонт времени? Зачем ходят к гадалкам, экстрасенсам, прорицателям? Лучше бы этого не знать и не ведать. Просто честно жить, работать, любить.
        Растить детей, внуков, сажать яблони и цветы. Здесь и сейчас. Радоваться каждому часу, минуте, отпущенного высшей силой. Не интриговать, не совершать подлости, не вырывать изо рта ближнего кусок хлеба, не крысятничать, не лезть к власти по головам близких. Делать добро, помогать слабым и беззащитным. Никите Сергеевичу было страшно. Лучше бы его сейчас товарищи по партии повели на расстрел, поставили к стенке мавзолея, и шлепнули, как последнюю собаку. А ему никто ничего не сказал. Не бросили ни одного слова. Даже Сталин. Даже Берия. Никто не смотрел в его сторону. Просто ушли. К Хрущеву подошел сержант госбезопасности и грубо толкнул в плечо.
        — Сеанс закончился. Попрошу на выход гражданин.
        Хрущев спотыкаясь, шел по коридору. На последнем посту у него изъяли партбилет, удостоверение члена политбюро. Подвели к выходу из Спасской башни, и дали сильного пинка под зад. Никита Сергеевич тупо шел вперед, ничего не замечая. Его лицо посерело, и теперь никто не мог признать в нем бывшего соратники вождя. Хрущев брел словно пьяный, его толкали, извинялись. А он шел и шел по заснеженной улице. Его существование потеряло смысл. Даже его сын, как и он сам, оказался с гнильцой, убежал из страны в Америку. Другой, то ли сдался сам врагу, то ли погиб. В каком — то скверике присел на лавочку, неожиданно захрипел, повалился на бок. Вокруг забегали люди, вызвали карету скорой помощи. В больнице поставили диагноз — полный паралич. Никита Сергеевич лежал, не двигаясь, а перед глазами прокручивалась сцена развала великой страны. Именно он приложил к этому свою руку. Его мысли, желания, которые он так тщательно скрывал ото всех, всплыли. Это очень страшно, когда при жизни будущее показывает всю тьму твоих поступков в прошлом. Кто сказал, что не бывает ада на земле?
        Сталин долго ходил по кабинету. Казалось, что все то, ради чего они работали, не жалея ни себя, ни других, теперь накрылось медным тазиком.
        Вся система социализма, которая устояла в самые тяжелые годы войны, рухнула, словно старая стена из кирпича сырца под ударом танка.
        Генеральный Секретарь захотел умереть. Прямо сейчас. Чтобы не видеть всего ужаса, который накатывался на страну с неумолимостью рока. Как это тяжело жить, когда знаешь, что с огромными жертвами победили фашизм, восстановили страну. А ко всему этому перенос в будущее страны. Точнее, обрубка бывшей империи. Остатка СССР. Но тогда зачем и кто сделал так, чтобы на поругание мировым империалистам в будущее бросили только одну страну — Россию? Ни Белоруссию, ни Украину? Мало горя от фашистов, с которыми страна должна была столкнуться в беспощадной схватке через каких — то полгода. Теперь ситуация еще хуже. Опять на страну надвигались полчища мирового капитала. За многие годы вооружение стало таким, что та же подлейшая Эстония, не говоря о Польше, может противостоять огромной России.
        — Александр Григорьевич, я попросил бы вас поприсутствовать на совещании, — обратился Сталин к Лукашенко, — сегодня у нас просто не осталось верных друзей, да и мы все, не можем похвастаться знанием текущей ситуации в мире. Мы теперь словно слепые кутята. К тому же нам организовали полную информационную блокаду все страны мира. Мы находимся в вакууме. У нас даже не осталось своих разведчиков, агентов, друзей. И еще вопрос, успеем ли мы создать в этих условиях новую разведсеть за рубежом. Самое большое, что мы можем сделать, забрасывать в тыл группы армейской разведки, и спецгруппы НКВД для дальних поисков. Это дает нам общую картину. А вот какие планы на будущее у империалистов, нам не ведомы. Пока противник нас видит со всех сторон. Самолетов шпионов, спутников, этих — летающих радаров. Мы же только предполагаем, догадываемся, включаем интуицию. А без точных данных невозможно разработать планы стратегической обороны. И получается, что у нас вся надежда только на инициативу красноармейцев и командиров низового звена, на их мужество, храбрость и подготовку. Учитывая все это, мы считаем, что мы
можем эффективно бороться с противником только в ближнем бою, буквально на расстоянии броска гранаты, пистолетного выстрела. А в боевое соприкосновение вступать одновременно на всей территории, где находится враг. В том числе ближнем и дальнем тылу. На основании полученных данных о современных методах ведения войны мы полностью перестраиваем свои силы. Я понимаю скепсис современных военных, но найдется место и для наших легких танков, самолетов и кораблей.
        Плохо, что у нас нет союзников. Нас поддержали телеграммами только товарищи с Кубы, Венесуэлы, КНДР, Никарагуа и Ирана. Думаю, что очень скоро дойдет очередь и до них. Товарищ Тимошенко, что у нас с вооруженными силами?
        — Миллион шестьсот тысяч подготовленных солдат и командиров, и также, значительная часть вооружений исчезли во время перехода. Они остались в республиках, которые сегодня считаются независимыми. К сожалению, поиски на местах дислокаций не дали никаких результатов. мы даже не знаем, куда в какую эпоху они теперь попали. Если проводить аналогии, то по технике потери сравнимы с потерями в первые четыре месяца боев 1941 года, гм, будущей или прошлой войны. К счастью, мы не успели отправить на западную границу войска, которые заканчивают переподготовку в учебных лагерях, расположенных в центре страны. Это единственный положительный момент в нашей ситуации. Пока мы имеем три миллиона шестьсот семьдесят пять тысяч штыков, а через месяц закончат обучение еще восемьсот тысяч курсантов. В марте и мае учебные лагеря выпустят еще столько же. Кроме этого в начале июня число запасников, которые пройдут полный курс в общей сложности достигнет два миллиона девятьсот тысяч. Кроме этого полтора миллиона курсантов по линии комсомола. К концу июня ожидается еще один выпуск общем числом миллион триста. Лучше всего
дело с переподготовкой обстоит в Дальневосточном военном округе. Обучение прошли даже запасники старших призывов. В основной массе прошла курсы вся молодежь, вплоть до шестнадцати лет. В центральных и западных областях чуть медленнее. Но к маю все категории призывников будут готовы. По технике. В данный момент у нас осталось пятнадцать тысяч танков. Основная масса Т- 26 и БТ- 5, и БТ -7. Танков КВ — 240 единиц, Т- 34 — 115. К июню мы получим еще тысячу машин. Из бомбардировщиков всех типов утеряно 888, в наличие три тысячи. Из истребительной авиации исчезло 1200 машин. В наличие 3 789. Пикировщиков и штурмовиков пока триста. К июню их общее количество достигнет тысячи. Орудий всех систем, в том числе находящихся на длительной консервации 33 189 тысяч стволов. Особо хочу выделить базы будущего, которые остались в Южной Осетии, Абхазии, Армении, Таджикистане, Киргизии, на Курильской гряде, острове Сахалин, Калининградской области, Севастополе. Причем, Сахалин, Курильские острова, Калининградская область, Севастополь к нам попали со всем населением из двадцать первого века, точнее — мы к ним попали.
Таджики и киргизы уже требуют вывода войск России из своих стран. Причем, все оружие и склады они оставляют у себя. Под давлением американцев армяне, скорей всего, поступят точно так же. Азербайджанцы просто выгнали наших специалистов с Габалинской РЛС. Многие в военном городке избиты, несколько человек скончались от полученных травм. Жены и дочери командиров подверглись изнасилованию. Личный состав баз мы будем принимать практически голыми. Без автоматов и пистолетов у командного состава. Мало того, руководство этих стран требуют огромные деньги за эти базы. Сегодня начались проблемы с разрешением на свободный выезд наших людей. Кстати, они все изъявили желание служить родине. В нашем распоряжении будут лишь незначительные силы, оснащенные современным оружием, для нас — оружием будущего. Особо хочу остановиться на Черноморском флоте. Часть флота, которым мы располагали совсем недавно, уцелела. В том числе линкор «Парижская Коммуна», который находился на плановом ремонте в Николаевске. Корабли будущего в Севастополе к нам попали все. Без потерь обошлось на Балтийском флоте, Северном. А на
Тихоокеанском флоте в базу пришли два современных корабля и две дизельные подводные лодки, которые находились в дальнем походе. В последнее время усилилось политическое и психологическое давление на Севастопольскую базу. Им отключают тепло, воду. У нас не осталось газовых труб, которые шли в Европу и Украину. Сейчас у них в промышленности сложилась тяжелая ситуация. За аренду они хотят отобрать все корабли и имущество флота. А арсеналы там солидные. Украинские власти предлагают всей базе перейти в подданство. Согласилось лишь несколько человек. Свой выбор флотские сделали еще в 1991 году, когда три мерзавца в пьяном угаре делили единую страну. К нам обратились только что моряки с просьбой считать их гражданами России. Черноморцы готовы защищать свою родину.
        — То, что новые руководители бывших республик ведут себя наглым образом, это не удивительно, — с трудом удержался от вспышки гнева генеральный секретарь ВКПб, — плохо, то, что мы пока не имеем возможности поставить этих продажных личностей на свое место. Здесь чувствуется умело управление этими деятелями из одного центра. слишком согласованные шаги получаются. А так в политике не бывает.
        — Товарищ Сталин, — подал голос Лукашенко,- уровень развития сегодняшней авиации, танков, боевых кораблей просто недосягаем для уровня тридцатых и сороковых годов. Даже та часть современной техники, которая попала к вам, не позволит противодействовать вражеской агрессии. Белоруссия готова выделить вам из своих запасов более современную технику, автоматы, противотанковые управляемые ракеты, немного зенитных средств.
        Но это будет лишь капля в море. К сожалению, наши запасы не очень велики. Вся оборона строилась за счет совместных сил Белоруссии, России, Казахстана. Позиция Украины, как я вам говорил раньше, все больше смещается к западу со всеми вытекающими последствиями.
        — Мы, разумеется, понимаем, что разница в вооружении, мягко говоря, огромна. Но, поверьте, Александр Григорьевич, что и у Красной Армии есть, как говорите вы потомки, свое ноу — хау. Легкой прогулки у агрессоров не получится. Не смотря, на все свои электронные новинки, приборы ночного видения, локаторы, самонаводящиеся ракеты и бомбы, реактивные самолеты и спутники. Самая главная ударная сила это не машины, а солдаты. А, что могут предложить военные специалисты из будущего?
        — Разрешите, — министр обороны Белоруссии Юрий Викторович Жадобин раскрыл папку, — анализ показывает, что даже если с помощью институтов и промышленных предприятий Белоруссии начнем промышленное перевооружение России, то ничего не получится, элементарно не успеем. Слишком огромная разница в уровне развития технологии, станочного парка, квалификации рабочих. Нужны годы, а их нет. Даже для организации производства автомата Калашникова, и патронов к нему нужно не менее восьми месяцев, в самом идеальном варианте. Логичнее всего продолжить выпуск отработанных образцов самозарядных винтовок СВТ, и, может быть — АВС. Если эти образцы немного модернизировать, то получится хорошее надежное оружие.
        Я не стал бы сбрасывать со счетов выпуск пистолет — пулеметов. По предварительным проработкам наших специалистов вырисовывается модель ППШ совмещенного с самым лучшим автоматом Великой Отечественной войны ППС.
        Сейчас непозволительная роскошь выпускать две модели. Этот вариант необходимо выпускать со складывающимся прикладом и обычным. Надо предусмотреть использование магазины рожкового типа и барабанного. В шестидесятые годы слесарь Минского автозавода Рогов придумал оригинальный барабан. В нем пружина находится не в самом барабане, как было у ППШ, а с тыльной стороны. Просто барабан становился на два сантиметра толще. Заводился после снаряжения патронами откидной ручкой, словно на патефоне. Очень удобно. Пружину приводили в боевое положение перед использованием. Она не теряла свою упругость. Количество циклов может достигать несколько тысяч зарядок. При таком же объеме, как в прежнем барабане, в нем можно разместить сто пятьдесят патронов.
        Разумеется, можно снарядить и меньше. Конечно, полный диск будет тяжелее, но для обороны самый лучший вариант. Эту технологию можно использовать для диска к пулемету Дегтярева. Просто там похожая система подачи находится в центре диска. Если увеличить толщину на несколько миллиметров, то можно разместить тоже сто пятьдесят патронов. Конечно, подобные диски сложнее, но мы можем самые важные узлы выпускать у себя.
        Надежность у магазинов такого типа высокая. Снаряжаются они намного быстрее и легче обычных. Думаю, надо подумать о возможности крепления подствольного гранатомета и универсального штык — ножа от АКМ к пистолет — пулемету. Его производство особых сложностей не вызовет, а польза от него большая. Будем надеяться, что успеем развернуть выпуски и автоматического гранатомета. Модернизированный пулемет системы Дегтярева, для дискового и ленточного питания, этот образец стали выпускать с середины сороковых годов. Параллельно готовить линии для производства пулемета «Печенег» и автомата Калашникова. А кожух для охлаждения ствола на ДП можно ставить по образцу «Печенега». Тогда отпадет необходимость в сменном стволе. Также предлагаем варианты модернизации пистолета Тульский Токарев, без остановки линии. Это двухрядный магазин в стандартном исполнении и увеличенной емкости. Ствол несколько удлинить для возможности применять прибор бесшумной стрельбы.
        Для револьвера системы «Наган» можно использовать съемный ПБС, или же интегрированный. Для спецподразделений именно револьвер идеальное оружие. Особый интерес у подразделений осназа вызвала снайперская винтовка «Винторез». Есть предложение создать вариант на основе калибра 7,62, чтобы сэкономить время. Для патрона с уменьшенной навеской пороха использовать хорошо зарекомендовавшую себя гильзу от пистолета ТТ.
        Только пули ставить от винтовки мосина, в легком и тяжелом варианте.
        Основой создания такого бесшумного карабина должен послужить пистолет пулемет. Да, в годы войны в производство запустили усиленный вариант пистолетного патрона к ППШ. Думаю, это надо сделать без остановок производства. Если использовать более современные пороха, то скорость полета пули будет не 420 метров в секунду, а 520 -540. По одноразовым гранатометам особых сложностей быть не должно. Правда, дальность стрельбы будет немного ниже. Все таки, возможности станочного парка дадут о себе знать. РПГ — 7 можно выпускать в кооперации. Самые ответственные детали производим мы, а сборку осуществляем в любых цехах, даже мастерских. Крупнокалиберный ДШКм отлично зарекомендовал себя во время войны, да и сегодня широко применяется во всем мире. Более мощный образец крупнокалиберный пулемет Владимирова разработан в 1944 году, но до сих пор остается мощным оружием. У нас есть большой запас этих пулеметов и автоматических пушек 23 миллиметровых. Для современных вертолетов, на малых высотах весьма эффективное оружие. Если это оружие можно выпускать в России, то ПЗРК, увы, вам не осилить. Мы можем поставить
«Иглы» и «Стрелы». Но это количество будет по минимуму. Можно закупить часть переносных зенитных ракет в Иране, КНДР, Венесуэле или других дружественных странах, где они хранятся на складах. Попробуем оснастить часть поршневых истребителей зенитными ракетами с тепловым наведением ближнего радиуса действия. Это возможно по самой простой схеме. У нас таких ракет, правда, старого типа, но весьма надежных, на складах осталось много. Это самое большее, что можно сделать в оставшееся время. Надо признать сразу, современное ПВО мы просто не успеем создать. Придется использовать зенитную артиллерию 85, 100 и 120 миллиметровых пушек. К сожалению, радаров у нас очень мало. Придется усиливать службу ВНОС. Хоть таким образом можно попытаться компенсировать отсутствие средств обнаружения. Надо признать, что шансов перехватить крылатые, и оперативно тактические ракеты очень незначительны, можно сказать, их нет. В производстве автотракторной техники надо переходить на новые образцы. Это работа не одного дня. Пока придется просто модернизировать те автомобили, которые стоят на конвейере. Речь идет о повышение
моторесурса и общего пробега. Думаю, что и повышение моточасов для танковых дизелей проблем не вызовет. В самое ближайшее время мы подготовим фильм по всему спектру вооружения, технических данных и способа применения для ознакомления в войсках.
        Естественно, обязательные лекции наших специалистов.
        — Скажите, а есть ли у нас возможность сбивать, как вы говорите, беспилотные разведчики? — Сталин хитро посмотрел на докладчика.
        — Теоретически есть. При удачном стечении обстоятельств их перехватят поршневые самолеты. Большинство образцов работают на средних, и даже низких высотах. Лишь у США есть дроны, простите, беспилотные комплексы воздушной разведки, которые забираются очень высоко. Беспилотники очень сложно заметить из — за небольших размеров, и специальных технологий, делающих эти аппараты, так сказать, невидимками — стелс. Обычно скорость у данного класса не такая высокая. Разумеется, есть и сверхзвуковые образцы. Но это для дальней разведки.
        — А вот наши славные летчики истребители уже научились бороться с этими летающими шпионами. За одну только прошлую неделю сбили десять машин. По их словам, особых сложностей с ними не было.
        — Интересно, а как летчикам удается их обнаружить? — Удивился министр обороны, — без специальной техники, без радаров. Насколько я помню, визуально их заметить довольно сложно.
        — Просто наши летчики очень хорошо видят. Даже ночью. Причем, на значительных расстояниях.
        — Александр Григорьевич, — обратился вождь к президенту Белоруссии, — а как вы сами оцениваете сложившуюся ситуацию в мире. Я так понимаю, наш перенос во времени изменил всю конфигурацию.
        — Да, товарищ Сталин. Если и раньше мы чувствовали постоянное давление западных стран, НАТО во главе с США, то теперь, когда исчезла угроза ответного ядерного удара, они пошли ва — банк. Они откровенно готовятся к вторжению на территорию России. Данные нашей разведки я вам передал.
        — Как вы оцениваете ситуацию на Украине?
        — Страны ЕС грубо вмешиваются в дела страны. Практически они вынудили правительство Януковича выпустить из тюрьмы Юлию Тимошенко. Через месяц — полтора, под давлением мирового сообщества пройдут внеочередные выборы одновременно в Раду и нового президента. Развернута мощная пропагандистская машина. Без всяких сомнений к власти придут откровенно антирусские силы. Уже сегодня президент Янукович, из — за открытого саботажа сторонников Тимошенко, и давления со стороны запада, откровенно недееспособен. У нас есть данные, что при возвращении во власть, клика, так называемых «бандеровцев», поставит вне закона русский язык. На днях в странах Прибалтики одновременно приняли законы, которые полностью запрещают русский язык. Недавняя видимость оттепели закончилась. За использование языка в общественных местах строгое наказание вплоть до заключения в тюрьму. Все имена и фамилии должны быть заменены. Такая же ситуация в Молдавии, Таджикистане, Узбекистане, Азербайджане. Похоже, на очереди Киргизия. Все западные страны на эти вещи не реагируют. Все книги на русском языке изымаются из библиотек, уничтожаются. Все
русские, находящиеся в этих странах откровенно признаются за людей, даже не второго. А третьего и четвертого сорта. И с каждым днем ситуация в этой сфере ухудшается. Русские люди подвергаются дискриминации, где только можно. Все движения и партии, которые хоть как — то защищали права русских людей запрещены, а активисты брошены в тюрьмы. В средствах массовой информации откровенная истерия. Теперь можно с уверенностью говорить, что сразу после прихода к власти Тимошенко и того же Ющенко, будет поставлен ультиматум о выводе из Севастополя Черноморского флота. Это одно из условия стран НАТО для своих креатур.
        — Вы хотите сказать, что украинские националисты могут принять участие в возможной агрессии против России? — уточнил Сталин.
        — Да. В западных областях страны уже развернуты лагеря для «добровольцев». А после приведения к власти Тимощенко, официально объявят о формировании Украинской народной армии имени Степана Бандеры.
        Из западных стран в большом количестве начались поставки разнообразного вооружения, в том числе тяжелого, вплоть до бронетехники. В своих националистических изданиях они пишут и говорят открыто, что теперь пришло время отомстить «клятым москалям». На почве откровенной русофобии бандеровцы нашли общий язык с польскими правыми движениями. Кстати, в этой стране также начали готовить добровольцев под видом переучивания резервистов. Впрочем, похожая ситуация по всех странах бывшего «варшавского договора». Оказывается, у всех появились претензии к русским. Венгры, например, мечтают отыграться за гибель своей армии в 1942 году под Сталинградом. Румыны за поражение в войне. Чехи за ввод танков в 1968 году, хотя они и в Первую мировую, гражданскую и в Великую Отечественную воевали против России. А про страны Прибалтики я вообще молчу. Складывается такое ощущение, там нормальных людей в политике не осталось совсем. Финны захотели оккупировать Карелию, вплоть до Беломоро — Балтийского канала, и даже дальше. Норвежцы претендуют на изрядный кусок северных территорий. Что удивительно, бывшая нейтральная Швеция
вспомнила свои обиды за разгром своей армии под командованием Карла в России, и готова аннексировать Ленинградскую область с изрядным куском других областей. На юге Саакашвили грозится стереть с лица земли не только Южную, Северную Осетию, Абхазию, но и часть русских территорий.
        Турки не скрывают своих планов о захвате Крыма, Азова, а также, Краснодарской и Ставропольской областей.
        — Но Крым пока числится в составе Украины?
        — Новая прозападная власть сдаст его без излишних угрызений совести по приказу своих хозяев. В обмен им обещают присоединить русские области, в качестве компенсации. Все национальные образования на территории России, естественно, будут считаться «самостоятельными» единицами.
        — А будущие хозяева мира забирают самые лакомые куски?
        — Под свой протекторат они берут всю Сибирь и часть Дальнего Востока, а также Кольский полуостров. Китайцам и японцам тоже кое — что перепадет.
        — Безрадостная картина получается, — Сталин подергал ус,- а что же они думают оставить русским людям?
        — Во времена Горбачева премьер — министр Британии Маргарет Тэтчер откровенно заявила, что достаточно будет и двадцати пяти миллионов русских. На картах отмечена небольшая территория, чуть побольше Московской области. Скорей всего они на этой цифре останавливаться ну будут. Не исключено, что в самое ближайшее время они истребят все остатки. По крайней мере, в политической верхушке США озвучивают подобные предложения. А если есть идеи, то послушные лимитрофы их тут же реализуют.
        — А не возникнут ли противоречия между американцами и китайцами? — спросил Молотов, — ведь Китай считается коммунистической страной.
        — Разумеется. Противоречия между ними останутся, и со временем усилятся.
        По мнению китайцев, они получают очень мало. Но пока ссориться с более сильными штатами не будут. Пока все силы они бросят на освоение завоеванных территорий России, Киргизии и Казахстана. Так же и японцы.
        Кроме возвращения островов в газетах поднялся крик о присоединении значительной доли материка, в качестве компенсации. Вот здесь могут столкнуться интересы Китая и Японии. Подобная грызня, в будущем только на руку американцам. Они их будут умело сталкивать лбами.
        — А как поведут себя мусульманские страны? Ведь они, если верить современным буржуазным политологам, не очень приветствуют мировой империализм, — Вячеслав Михайлович посмотрел внимательно на Лукашенко.
        — После ожидаемого разгрома Ирана, который арабские страны считают своим противником, они направят отряды борцов за веру на Кавказ для освобождения единоверцев от власти русских. В этом их активно поддерживают США и их союзники, и самый главный из них — Саудовская Аравия вместе с другими. А здесь могут быть задействованы огромные силы, тем более у них перенаселение. Сейчас в Сирии идет уже настоящая гражданская война, в которой принимает огромное количество наемников из радикальных исламистских группировок. Судьба президента Асада и его ближайшего окружения предрешена в течение двух недель. Он будет казнен по примеру Саддама и Каддафи, скорей всего, никто не заинтересован его брать в плен. Это уже лишнее.
        — В последнюю неделю в Чечню из Грузии проникают проповедники из Саудовской Аравии, Катара и Турции с призывами к мировому джихаду против гяуров, — подал реплику Берия, — я уже отдал приказ о передислокации двух дивизий в южные регионы. Полагаю, что нам силы необходимо усилить.
        По ночам неизвестные летательные аппараты, как вы их называете — вертолеты, в горные районы доставляют большие партии оружия и прочего снаряжения. Готовится масштабное восстание. В многочисленных листовках говорится, что на юге нашей страны будет установлен халифат. Печально признавать, но самодеятельность Хрущева с разрешением вернуться вайнахам из ссылки, сыграла против нас.
        — Теперь для них новой страной должна быть Турция. — отрезал Сталин. — На тысячу лет этим бандитам доступ в нашу страну должен быть закрыт. Для этих людей понятие добрососедства и мирной жизни не существует. Я беру лично на себя эту ответственность. Пусть наши потомки живут и работают спокойно. И нам все равно, как на это выселение будет реагировать вся мировая общественность. Должны же и сами жители этих образований определится, жить в мире с соседями или оставаться бандитами. По поводу Грузии, — скрипнул зубами Сталин, — пора навести порядок с этими предателями. Да- да, именно предателями. И мы ничего общего с ними иметь не желаем. Так откровенно лечь под американцев! Продаться, испоганить самые святые понятия! Кажется, кто — то из «господ президентов» будущего обещал подвесить этого подонка Саакашвили за причинное место?
        Зачем такие крайности. Насколько я помню, в той южной республике очень отрицательно относились к кастратам. Лаврентий Павлович, проследите, чтобы никто из предателей, и их приспешников, не ушел от заслуженного наказания. Все они получают зарплату из Америки. Мы полагали, что только в наше время было много иуд. Но мы ошиблись. Оказывается, что количество предателей в вашей эпохе просто зашкаливает. Предательство очень легко сделать, но сложно искупить. Порой на это требуются столетия и тысячелетия.
        — К сожалению, с этим утверждением могу только согласиться, — вздохнул Лукашенко, — самое обидное то, что предатели появляются среди своего народа. Ради своих личных и корыстных интересов готовы уничтожать свою страну. В последние дни, у нас так называемая оппозиция, словно с цепи сорвалась. Они не хотят понять, что после нападения на Россию вековечные враги займутся Белоруссий всерьез. Часть нашей территории поглотит Польша, что — то перепадет Литве и Латвии. Белорусской культуре и языку места в новом мировом порядке нет. Печальная судьба уготована Украине.
        Как бы сегодня она не старались вилять бедрами перед западными странами и оголять лобок, но полное переформатирование ей обеспечено.
        — Извините, что обеспечено? — Переспросил удивленный Молотов. Александр Григорьевич улыбнулся. С такими терминами предки еще не знакомы. Что ж, будем просвещать.
        — Проще сказать, изменение культурных и национальных основ. Лишение исторической памяти и замена ее на искусственные ценности. Ну, это, как у тех же западенцев. Вместо языка — суржик. Смесь из разных языков. Ну, а отсюда полная деградация родовых корней. И как следствие, озлобленность, крайний национализм, ненависть к другим народам. У нас выходит немало серьезных работ, где говорится, что славяне — русские являются прямыми потомками ариев, которые вели свою родословную от Богов. А тот народ, который по собственной воле прерывает нить с прародителями, превращается в агрессивную сущность. Вместо Бога у них в душе темные силы. А отсюда стремление уничтожать братские народы, которые эту связь сохранили. Ведь по собственному желанию украинцы изъяли из своего самоназвания Русь. Не пожелали быть ни Червленой Русью, ни Малой Русью. А окраина или украина не может быть центром. Она в любом случае с краю. Осознавать себя русским, и называть свою страну Русью, в наше время уже тяжкий крест, точнее говоря — подвиг. Мы не европейцы, мы отдельная цивилизация. Зачем нам менять свою душу на западную мишуру? Не
зря же наши предки говорили, мы русские — с нами Бог.
        — Спасибо вам, Александр Григорьевич. Вы раскрыли мне многие вещи, на которые раньше не было времени обратить внимание. Через три недели в Брюсселе начнется конференция по проблемам демократии. Удивительно, но нам эти господа прислали приглашение. Я уверен, что ничего хорошего нас там не ждет. Тем не менее, наша страна должна принять участие. Вячеслав Михайлович, придется вам быть там мальчиком для битья. Думаю, что провокаций будет больше, чем достаточно. Постарайтесь не поддаваться. У нас нет больше другой возможности, чтобы продемонстрировать свою позицию. — Сталин помолчал, а потом добавил глухим голосом, — в этом современном мире русскому народу полагаться больше не на кого. Только от нас, нашей принципиальной позиции зависит судьба народа. Судьба страны.

        Глава четырнадцатая

        Самой главной новостью во всех мировых печатных изданиях и электронных средств оболванивания и оглупления земной цивилизации были материалы о переносе России из сороковых годов в будущее. Высказывались самые различные предположения и версии. Но если суммировать все высказывания ведущих мировых ученых, то объяснение этого феномена, можно выразить так: хрен его знает, как это произошло. Если бы мы, ученые хоть что — то понимали в этом, то нам бы по десять нобелевский премий на брата надо давать. Да что и говорить. Ох и каверзная эта фигня — пространственно — временной континуум. Сразу после ученой братии с ошалевшими от собственного невежества в тайнах вселенских законов глазами, первенство перешло к религиозным деятелям. Здесь точки зрения были резко противоположными, и зависели от конфессии. Комментарии индийских гуру, базировавшихся на древних ведах, были абсолютно адекватными. Мнения буддистов были насыщены любовью ко всем живущим на земле. Но вот католики во главе со своим папой римским, надо признаться, неприятно удивили. Ясно из без Ватикана, что на все воля божья. Но при чем здесь наказание
схизматикам — не понятно. С салафитами все было ясно с самого начала. Секир башка — аллах акбар. И главное, причем здесь русские и они? Кто может внятно объяснить, почему для восхождения в рай к девственницам гуриям, которые прямо таки не дождутся своих джигитов, надо составлять лестницу из отрезанных голов неверных. С какого такого бодуна приверженцам этой секты дали отмашку на пропаганду своих идей на территории нашей страны, которая ни одним боком не соприкасается с их гнездом в раскаленных песках. Но, вскоре всех переплюнули политики всех мастей, и прочие паразитирующие на этой хлебной теме политологи. Тут они распоясались не на шутку. Самое главное, им бояться было нечего. Даже из той, насквозь «демократизируемой» России порой огрызались отдельные политики патриотического толка. Понятно, что плевать они хотели на это.
        Но наличие пока не сгнивших ракет все же заставляло изредка прикусывать поганые языки. А здесь такой царский подарок! Россия без ЯО, без современной военной техники. А главное — кровавый диктатор Сталин. Да только теперь его бояться не надо. Вся его потешная армия с длинными трехлинейками и гранеными штыками, фанерными танками и самолетами ничто перед объединенной мощью мировой демократии. На фоне предстоящей очередной демократизации и насаждения диктатуры гласности и перестройки, исчезли с новостных линий Сирия и Иран. Ну, с диктаторским режимом Асада в основном разобрались. После завершения резни в этой стране можно будет порассуждать и о внедрении настоящей демократии, если, конечно, к тому времени еще желание появится. С Ираном тоже все ясно. Со дня на день мировое прогрессивное сообщество вынудит персов расстаться с мечтой не только об атомной энергетики и бомбе, но и о промышленном развитии в частности. Тема Тегерана с ядерной дубинкой стала у потребителей неактуальной. Ясно же, что раскатают цивилизаторы неугомонного Ахмадинежада. В первый раз, что ли, несогласных давить. А вот тиран Сталин
это по настоящему щекочет обывателю нервы. Бесконечные лагеря, тотальное преследование граждан по поводу и без оного, черные воронки.
        Одно слово, варварская страна. Да и правозащитный глист Ковалев, ясно обозначил цель для НАТО — давить Россию надо, а не цацкаться с ней.
        Ничего, недолго еще врагам демократии топтать землю. Главное, цивилизованного мещанина надо грамотно подогреть, подготовить, обработать. При современном развитии технологий зомбирования это лишь вопрос времени. Да впрочем, они и без этого давно запрограммированы.
        Голливуд тут же начал снимать фильм об ужасах ГУЛАГа, пытках в подвалах Лубянки, мясниках из НКВД. Сюжетец до примитивизма узнаваем.
        Американская телеведущая случайно попадает в Россию. Кажется у пассажирского «боинга» отказали двигатели. Естественно, ее тут же схватили чекисты, которые знать не знают о переносе тоталитарной России в светлое демократическое время. Теледиву обвинили в шпионаже, пяток раз в застенках изощренно изнасиловали, отправили в лагерь. Ну, а дальше, все как обычно. Помощь еврея портного. Как же без этого. Побег, приключения, темный забитый полуграмотный народ, беспробудное пьянство, варварство, сплошное вырождение. Одним словом, после просмотра этого изделия в формате три «д», у среднестатистического европейского обывателя появлялось желание взять автомат и убивать, убивать и еще раз убивать этих проклятых русских.
        Нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов летел в Брюссель на огромном бомбардировщике ПЕ — 8. Один самолет специально переделали для представительских целей. Братья белорусы предложили свой современный реактивный Ту — 154. Но товарищ Сталин сказал, пусть все видят, и у нас есть аппараты серьезные. Были предложения лететь к супостатам на пассажирском Ли — 2. Но опять вождь заметил, что эта машина у нас собирается по американской лицензии, а поэтому не будем доставлять мелкую гадость, простите — радость буржуазным писакам. Здесь уж начинается мировая политика, и у нее свои законы. Бомбардировщик подвергая основательному тюнингу. Снаружи ободрали чисто военные прибамбасы, сняли пулеметы, пушки, облагородили, отлакировали.
        Утеплили изнутри фюзеляж, загерметизировали щели, сладили уютный салон для высокопоставленных персон. Пятый мотор с нагнетателем выкинули, белорусы помогли довести до ума штатные. Но все равно, тесновато, конечно. Установили дополнительные баки. Не царские палаты, но с комфортом дюжину пассажиров и салон на три спальных места с небольшим камбузом и санузлом втиснуть можно. Молотов сидел в удобном кресле, и, закрыв глаза, пытался разложить всю полученную информацию по полочкам.
        Под приглушенный рев моторов и покачивание самолета думалось хорошо. Да и в том, бывшем будущем времени, ему ведь пришлось лететь через линию фронта к англичанам и американцам на таком же самолете, с тем же экипажем под командованием майора Пусэпа, но в менее комфортных условиях. Великую Отечественную войну выиграли, но какой ценой.
        Виссарионович, когда узнал о потерях, три дня ходил не своей. Но тогда была настоящая держава — СССР. А теперь только огрызок остался. А этот переброс во времени по живому прошел. Сколько заводов, предприятий в независимых странах осталось. Экономические связи порушены, потери людские и финансовые огромные. Время надо, что бы хоть как — то восстановить потенциал. С трудом двигатели для самолетов выпускаем, а с дизелями танковыми беда. Если бы не братская Белоруссия, хоть останавливай выпуск новых танков. Вячеслав Михайлович прекрасно видел, что до лета придется кувыркаться, как бы не старались и не напрягались.
        Получается, что Россия полностью беззащитна перед враждебным миром, тем более установили полную изоляцию. Тут вон что творится. Мировой империализм внешнюю маску приличия сбросил. Давит всех подряд. В ведущих американских и английских изданиях уже не скрываясь, обсуждают, на сколько кусочков раздробить Россию, иначе, процесс демократизации замедлится. Иных вариантов для этой дикой страны просто нет, считают они. Если русские не примут наши условия, тем хуже для них. Для этого спешно сколотили демократическое правительство России в изгнании.
        Набрали в него всю мразь, которая крутилась во власти еще в той стране будущего. По самому подлейшему закону подлости, вся так называемая «новорусская» буржуазия и партийная и оппозиционная шушера, задолго до Нового года уезжали из морозной страны на теплые курорты, свои виллы, на берегах океана, на инструктаж к хозяевам из госдепа США, курсы повышения квалификации по подготовке оранжевых революций. Вот перенос во времени их и не затронул. Молотов вздохнул, мало у нас проблем, теперь эта болячка образовалась. Кого там нам пророчат? Немцов, Рыжков, Милов, Хакамада, какой — то очередной дунькин рыжий муж, а- а, — Чубайс, Березовский, и еще дюжины три фамилий. Понятно, что олигархи за ними.
        Они ведь уже давно в России не живут, только тянут соки из нее, словно пиявки ненасытные. А теперь они без газовых и нефтяных труб остались.
        Сразу взывали. Мечтают вернуть все обратно. Войти в страну на плечах оккупантов, создать марионеточные правительства, полностью подотчетные западу и опять качать, качать и качать. Одного не понимают наглые владельцы яхт и зарубежных футбольных клубов, что теперь им новые хозяева не позволят. Сами начнут сосать без посредников. Молотов пытался понять, какую же они ошибку допустили, если верхушка партии к середине восьмидесятых годов сгнила напрочь? Да и народ, тоже гнильцой покрылся, если позволил этим проходимцам распродать все богатства и лечь под американцев, добровольно залезть в кабалу. Это же, как надо было людям голову задурить? А для простого народа через средства массовой дезинформации создавали видимость суверенности, надували щеки, дескать мы ужо им покажем! Почему люди допускали, чтобы все эти президенты, министры и члены правительства имели свои предприятия, обогащались, не заботились о простых людях. И сбросить этих упырей уже нет никакой возможности. Поэтому и произошел переброс во времени. Молотов пытался понять, ну почему же выбрали их для этих целей? Да, им удалось сделать очень
многое за короткий отрезок времени, за одиннадцать лет. Но ведь и это поколение нельзя считать более совершенным, чем потомков. Только неграмотность ликвидировали, научные школы с ноля начали создавать.
        Наоборот, у потомков было во много раз больше возможностей, чем у них.
        Мощная производственная база, высокий научный потенциал, лучшие примеры других стран, хотя бы того же Китая. Но вместо ожидаемого рывка вперед, в будущее, СССР вообще прекратил свое существование, и Россия скатилась на уровень восемнадцатого века. Новые хозяева жизни создали самый настоящий рабовладельческий, и худший вариант крепостного строя. Даже при последнем императоре Николашке кровавом подобного не было. Грош цена такой «демократии», когда в стране каждый год по одному миллиону людей умирает. Вытирают ноги об Россию, все кому не лень. Даже эти, Прибалтийские страны изгаляются. Но и ведь там должны нормальные люди оставаться. Например, майор Пусэп эстонец, родился в Сибири. Заслуженные полярный летчик, не принял буржуазные порядки на исторической родине.
        Господи, подскажи, помоги, научи! Вячеслав Михайлович незаметно перекрестился. Кто бы видел из политбюро, на смех бы подняли! Вот тебе и пламенный коммунист со стажем! Да чего тут говорить, когда сам Сталин после такого известия о переносе в будущее всю ночь один бродил по Москве, а потом вообще, к этой блаженной Матроне стал заходить. Вскоре старцы с Афона к нему потянулись. Через неделю выборы патриарха Всея Руси предстоят. Греческая, Сербская и Болгарская церкви своих представителей присылают. Погоны царские в армию вернули. А самое главное, народу нашему за долготерпение надо в ножки поклониться.
        Достойно принял известие о свалившихся невзгодах. Святой народ у нас на Руси, святой! Все теперь прекрасно понимают, какую муку и тяжесть предстоит вынести. И старый и малый осознают, что лютую гибель им мировой империализм приготовил. Будут резать, как в годы монголо — татарского нашествия. Хотя некоторые из будущего выдвигают версию, что вроде бы его и не было. Странно, а кто же тогда Русь мучил и в полон уводил? Не марсиане же? Не папуасы ведь приплыли на своих челнах и бамбуковых катамаранах из Полинезии. Пощады никому не будет. Нарком смахнул слезу, и чтобы никто не заметил, отвернулся к иллюминатору.
        Вернусь из Брюсселя, пронеслась мысль, на покаяние к будущему патриарху Сергию схожу или к старцу прозорливцу Леониду. Про него чудеса рассказывают, святой настоящий. Он теперь Соловецкий монастырь восстанавливает. Верующим стали возвращать отобранные святыни. Надо же, сам сидел там, а теперь настоятель. Дивны Божии дела! И братия к нему потянулась, бывшие зеки, охранники, даже из коммунистов в веру вернулись. Конечно, с атеизмом мы палку — то сильно перегнули. Молотов покачал головой. Здесь надо порядок наводить. Хотя, вон в будущем, и церкви народу вернули, и купола золотят, попам и муллам позволили службы вести, а великая страна в полном упадке, настоящей оккупации. Ведь верно говорят, есть религия, а есть вера. И между этими понятиями дистанция огромного размера. Получается, настоящий коммунист, который себя не жалеет, для народа трудится не покладая рук, и есть настоящий верующий. Не зря же товарищ Сталин бывший студент православной семинарии державу великую построил, а меченный правитель с двумя дипломами о высшем образовании и профессиональный строитель и законченный алкоголик ее разрушили.
А Горбачев, мало того, что дурак дураком, так и еще и подонок редкостный. За предательство ему дворец в Германии подарили.
        Живет безвылазно там, а набрался наглости, посылает в политбюро письма с советами, как нам перестроить страну на новый плюралистический лад, по мировому телевидению выступает. Критикует, ругает, клянет. Мы уж, как нибудь, без таких редкостных нобелевских прожектеров обойдемся.
        Плавали — знаем. Над Германией к правительственному самолету пристроилось два реактивных истребителя с крестами на крыльях. Когда — то мы похожее уже видели. Ишь, люфтваффе захотело себя показать на всей своей турбореактивной тяге. Ну — ну, летчики — налетчики. Забивали в свое время вас в землю, а если надо, и сейчас вгоним на два метра, да с осиновым колом вместо креста. Перехватчики пристроились сбоку, пилоты за прозрачными колпаками изумленно крутили головами, рассматривая громаду ПЕ -8. Молотов смотрел на сопровождающих фрицев в иллюминатор и удовлетворенно хмыкал. Что, впечатлило? А вот на таких машинах мы ваших дедушек в чувство приводили, по Берлину работали. Даже по меркам сегодняшнего дня, когда летающими гигантами никого не удивишь, бомбардировщик по прежнему производил впечатление. Вячеслав Михайлович уже знал о качестве преподавания истории в западных странах. Им ведь с детства внушают мысль, что воевали русские числом. Массами. С саперными лопатками — одной на пятерых, одной дубинкой на семерых и одной винтовкой на десятерых и пятью патронами на роту. Самое обидное, что российские
либералы с двойным дном, и примкнувшие к ним «творческие люди» нашему народу подобную дурь навязывают. Дальше до Брюсселя летели без назойливых соглядатаев. Все весело обсуждали удивленные физиономии немецких летчиков. Да, товарищ Сталин и здесь прав оказался. В политике надо уметь себя показать. Экипаж бомбера свое дело знал отлично. На аэродром вероятного противника вышли с первого захода, и рокотнув для солидности моторами, ювелирно посадили сорокатонную машину на бетонку без всяких подскоков на три точки. Похоже, у полосы собрался весь многочисленный персонал огромного аэровокзала. Одни с нескрываемым удивлением смотрели на машину из прошлого, из настоящей Сталинской России. У других в глазах мелькал нескрываемый страх. Ведь им во всех газетах и телевизионных новостях с утра до вечера талдычили о вековой отсталости диких русских. А тут громадина, которая и бомбу атомную дотащит до цели назначения. Да -а, придется местным борзописцам как — то оправдываться и выкручиваться. Впрочем, этим пройдохам не впервой. На площадке толпилась огромная толпа газетчиков и телеоператоров. Если бы не цепь
полицейских, так бы и выскочили на поле. К самолету подъехало несколько машин из нашего посольства, и в сопровождении эскорта направились в российское представительство. Завтра в десять часов наркому придется противостоять всей буржуазной своре. К чести наших дипломатов, работающих за рубежом, они дали согласие продолжать работу на благо той, прежней социалистической страны. Хотя несколько человек приняли решение сменить свое гражданство. Тут им попутного ветра в филейную часть, да по скользкому льду. Пока нарком знакомился со своими подчиненными из будущего, изучал подготовленные материалы, наступила глубокая ночь.
        Молотов в девять пятьдесят подъехал к огромному зданию содружества.
        Признаться, Брюссель его поразил. Исключительно чистый европейский город, где творятся нечистые дела. Исключительный порядок, идеальные улицы, красивые, словно на картинке дома. Даже жалко бомбить будет это масонское гнездо. А ведь придется сюда фугаски в бомбовых отсеках приносить. Иначе не поймут, пока на собственной шкуре не испытают, что чувствуют люди в других странах при усиленной натовской «демократизации». Всевозможных репортеров здесь было еще больше, чем на аэродроме. Он шел со своими помощниками по узкому проходу между пишущей братией со спокойным и уверенным выражением на лице. Как и положено представителю могучей страны. Со всех сторон ему кричали, задавали какие — то глупые вопросы, совали микрофоны и диктофоны, объективы фотоаппаратов и телекамер. Все жаждали сенсации. Ну, ничего, потерпят до пресс — конференции, если раньше в собственной слюне не захлебнутся, и на телевизионных кабелях не удавятся. В большом зале было многолюдно.
        Представители мировых стран кучковались по степени доступности к силовым блокам и прочим мировым организациям. Шушукались и деланно улыбались. Политкорректность рулит, сэр! Когда в помещение вошел Молотов, сразу все шебаршенье прекратилось. Вячеслав Михайлович в идеальном костюме, сшитом в спецателье по последнему выдоху современной мировой моды, небось, думали, в косоворотке и тулупе заявимся, в лаптях и балалайками? — сдержанно кивнул присутствующим и уверенно прошел к первому ряду и сел в центре. Все ахнули. Да здесь только мировые державы имеют право восседать! К наркому подскочил растерянный обслуживающий хлюст, что — то начал возмущенно вякать и показывать рукой на самый дальний ряд. Нарком так посмотрел, что тот сразу испарился. Вся мировая элита зашумела, и демонстративно пересела на второй ряд. Естественно, отогнав на задние ряды толпы услужливо выгибающих натренированный зад перед сильными мира сего, мелкопоместных и мелкопакостных союзников. В ответ, на первый ряд поближе к Молотову, тут же с вызывающим видом пересели представители солнечной и до неприличий богатой нефтью Венесуэлы и
Ирана, а также независимой Белоруссии, Кубы и Индии. С этими странами чуть ли не с первых дней удалось заключить договора о поставках кое какой техники. Из Ирана по Каспийскому морю шли суда с порохом, взрывчатыми веществами, зенитными ракетами, которые персы выпускали по российским лицензиям. Огромные поставки стратегических материалов шли из Индии и Венесуэлы. По совокупному грузообороту в единицу времени они превосходили ленд — лиз из США в годы Великой Отечественной войны, а главное — почти задаром. Таким образом создавался стратегический запас. Все прекрасно понимали, что начало агрессии против России вопрос ближайшего времени. Ясно, что вооружение устаревшее, но члены НАТО заметно нервничали. И пытались, ну, это уже наглость, хм-м, наложить, это самое — эмбарго. Да сколько угодно накладывайте! Если с этими южными странами удалось наладить хорошие отношения, то вот Китай демонстративно отгородился от великого северного соседа. А все попытки выйти на связь отклонялись с учтиво вежливой формулировкой. Вот это и тревожило больше всего. Быстро в КНР забыли о бескорыстной помощи СССР.
        Вячеслав Михайлович слышал, как зло пыхтела и ворочалась на своем кресле американская дипло — матка с явной анатомической фамилией, где не хватало одной буковки — р. Да и в самом деле неприятная женщина. Что — то в ней было отталкивающее. За куцую трибуну встал председатель.
        Представитель могучей и абсолютно независимой Польши. В этом году именно эта страна была председателем ЕС.
        — Господа! — пафосно начал он, — Сегодня мы смело можем говорить, что принципы демократии торжествуют во всем мире, за небольшим исключением.
        В некоторых странах еще сохраняется диктатура, и неприятие общечеловеческих ценностей. Но в самое ближайшее время свет свободы и законности загорится и над заблудшими народами этих стран. В настоящее время самым главным нарушителем и разносчиком заразы тоталитаризма во всем мире, по прежнему остается Россия. Какой бы она не была, княжеской, царской, императорской, социалистической, так называемой демократической, а от нее всегда всему миру исходит угроза. На наших глазах произошло необъяснимое явление, в результате которого в нашем времени оказалась Сталинская Россия. Которая и развязала эту ужасную мировую войну. Вспомним этот чудовищный пакт Молотова — Риббентропа! — Услышав кодовое словосочетание на задних рядах сладострастно застонала представительница могучей Эстонии и рефлекторно заерзала ногами по полу.
        Да — да, эта та самая, которая выкладывала в интернет свои фотографии с голыми титьками. Есть у женщин такое распространенное психическое заболевание — феминизм, которое, как и глупость не лечится. Да и вообще коррекции не поддается. Нарком же на упомянутый пакт отреагировал иначе. Он повернулся к представителю Германии, улыбнулся и заговорщицки подмигнул, мол, мы то с вами коллега, лучше всех знаем, кто на самом деле развязал войну. Немец в ответ побледнел, и чуть не грохнулся в обморок. Его карьера повисла на ниточке. Боже мой, как на это отреагирует госдеп! Докладчик продолжал. — В результате этого мы, европейцы, получили Катынь, лагеря, где сталинские приспешники — садисты уничтожили сотни, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы лучших представителей польского народа! — входил в политический транс поляк, — Вспомним уничтожение Варшавы, Кракова и других городов. Мы не забудем миллионы изнасилованных европейских женщин, над которыми надругались грязные русские варвары! — В ответ на это с задних рядов вновь донесся сладостный стон возбужденной до предела сверхтемпераментной эстонской женщины,
судорожное шарканье ног по полу, резкий выдох — выкрик. В воздухе поплыл специфический запах мускуса. Мужчины, словно самцы во время гона, непроизвольно начали втягивать в себя этот одурманивающий запах готовой к совокуплению сучки. Ярче всех на неожиданный раздражитель реагировали представители южных народов. Они крутили во все стороны головами, качались в креслах, подскакивали, ерзали, крякали.
        Американская, как бы главная дипломатчица, также часто задышала и заскребла острыми каблуками по паркету. Назревал явный скандал на гендерной базе. Поляк побагровел, начал стаскивать с шеи галстук.
        Казалось, по примеру грузинского президента он начнет его поедать без запивки, аджики и кетчупа. Но докладчик швырнул его на пол, и начал топтать ногами. И правильно. Хоть какое — то разнообразие. А то исторический Боливар двух галстучных психованных едоков просто не вынесет. Поляк ткнул пальцем в Молотова.
        — Это он подписал тот гнусный пакт! Вот этот мерзавец! Он развязал мировую войну! Но мировое сообщество не будет терпеть угрозу всем цивилизованным странам! У нас есть новые руководители будущей демократической страны! Вот они, встречайте!
        На подиум нестройной толпой, словно выпускники детского садика, высыпали вечно бодрые и непотопляемые до наглости российские оппозиционеры. В белых дешевых ситцевых шарфиках, с гондонными пупырчатыми шариками они смотрелись весьма трогательно и забавно.
        — Вот надежда будущей России! — Надрывался лях, — С помощью мировой цивилизации они, на конец, смогут насадить, прошу прощения — принести плоды настоящей либеральной революции. Вывести из мрака невежества и векового рабства тех, кто готов принять наши ценности! А с теми, кто не готов, мы поступим сурово, но жестоко! Мы имеем на это полное историческое право.
        Будущие правители суверенных республик и удельных княжеств, по американски оскалились, схватились за руки, подняли их вверх, и привычно закричали; Путин, уходи! Путин, уходи! Пу… В зале недоуменно затихли, а до горлодеров все же дошло, что лозунг явно не отвечает текущей исторической злободневности. Смутились. Поправились; Сталин, уходи!
        Сталин, уходи! Сталин, уходи! Зал взорвался овациями. Одни действительно были в полном оргазме от этого вида ублюдков. Другие, как сербы или болгары, хлопали, смущенно опустив в пол глаза. Остатки проданной славянской совести все же давали о себе знать. После этого выводка креатур мировой закулисы, наркому слова не дали. По единодушному признанию участников, конференция удалась. Все мировое сообщество выразило единую и несгибаемую позицию по сталинскому тоталитаризму, фашизму и национализму. Резолюцию по этому вопросу утвердили единогласно, за исключением некоторых стран изгоев. Ну, ничего. Через несколько месяцев и до них очередь дойдет. А главное, все возжелали принять самое активное участие в распространении идей гуманизма на вышеупомянутой территории России. После конференции Молотов обратил внимание, как в сторонке нежно держась пальчиками, стояли американка и эстонка, и мило лопотали о своем, чисто феминском. Две такие современные ковырялочки — сосалочки. Законченные профуры во власти.
        Впрочем, а кого во эпоху половой свободы этим удивишь? Да-а, пустили Дуньку в Европу! Вместе с ейным мужем.
        Нарком иностранных дел ясно видел, что большинство из западных людей, находились в каком — то совершенно иллюзорном мире, хотя весьма практичном и конкретном. Полностью оторванного от настоящей реальности.
        Вместо понимания сложности исторических процессов, их взаимосвязанности, действует хаотичное и мозаичное мышление. Впрочем, и мышлением это назвать нельзя. Типовые шаблонные оценки ситуации. Готовые клише, трафареты. Наверное, правы представители будущей России, когда говорили о возможности зомбирования, навязывания единых норм поведения.
        Понятно, что любая политическая система пытается кодировать граждан.
        Куда же без этого. Но не до такой же степени. Не зря же товарищ Сталин всерьез обеспокоился этой проблемой. Вождь перечитал кучу литературы будущего, и пришел к выводу, что начинать надо воспитание с родителей и детей одновременно. А главным звеном здесь будет идея создания родовых имений. Кто то из потомков сумел подсунуть их вождю. Сильно подействовали на него книги писателя Мегре про сибирскую отшельницу Анастасию. Отдал команду Берии прочесть всю тайгу, а ведруссов найти.
        Две бригады осназа бросили на поиски. И им хорошая тренировка, и делу польза. Похоже кого — то обнаружили. Пару раз в приемной вождя Вячеслав Михайлович видел степенных бородатых мужиков с ясными лучистыми глазами. Сейчас идет разговор о реформе всей системы школьного образования по методике академика будущего Щетинина. Однажды Сталин сказал, что эти две идеи полностью изменят социализм, выведут его на качественно иной уровень. И тогда ни один проходимец и идиот, не сможет навязать чуждые нормальному человеку законы Момоны. Пусть будут хоть сотни Горбачевых и Ельциных, а идеалы добра у народа обманом не отобрать. Пожалуй, надо те книжечки почитать. А если все это соединить с открытием жутко секретного академика Карповского, то мир в ближайшем будущем будет совершенно другим. Пару раз нарком видел этого загадочного полусумасшедшего академика, поджарого словно борзая собака, который лучше всех разбирается в человеческих мозгах. Вождь на одном совещании пошутил, того, кто будет плохо работать, он отдаст на вивисекцию этому самому академику. Уж очень тот любит в мозгах копаться.
        Эти мысли у наркома пронеслись, пока он рассматривал набившуюся в зале для пресс — конференции журналистскую братию.
        — Издание «Гардиан». Господин нарком, когда в вашей стране прекратят преследовать и отправлять в концентрационные лагеря с нечеловеческими условиями представителей сексуальных меньшинств?
        Молотов про себя усмехнулся. Вот что их интересует в первую очередь.
        Пожалуй, в наше время о подобных глупостях министров иностранных дел не спрашивали.
        — Если вы забыли, то наша страна перенеслась из сороковых годов прошлого века в сегодняшнее время. Представьте себе, что тогда почти во всех странах по отношению к извращенцам действовали подобные законы. Где — то более суровые, где — то менее строгие. Но они действовали. В ряде, как вы сегодня говорите, развитых государств, по решению суда таких извращенцев могли подвергнуть насильственному лечению в психиатрических клиниках. Например, в той же Америке, хирургическим путем уничтожали целые участки головного мозга. В других европейских странах полагали, что подобные психические отклонения можно вылечить трудовой деятельностью. Наше законодательство того времени было ориентировано в эту сторону — гм, трудотерапию. Не надо забывать самого главного. Такое отношения к этой категории граждан издревле базировались на христианском мировоззрении. Согласно им, подобные отклонения считались проявлениями дьявольских сил, а посему решительно изгонялись из общества. Как я понимаю, в ваше время христианские ценности больше не являются приоритетом в общественных отношениях, а поэтому демократическое общество
сознательно стало на защиту противоположной стороны, то есть, антибожественных сил. Разумеется, наша страна будет пересматривать ряд статей уголовного кодекса, с целью смягчения наказания. Хотя и сами представители, как вы называете, гей — сообщества, ведут себя вызывающе и агрессивно, насаждая свои взгляды и мораль нормальным людям. А все ваши законы теперь их активно защищают. По крайней мере, я наблюдаю у вас такую картину. Выходит, мы — коммунисты, защищаем, как, это не парадоксально, христианские ценности. Которые вы предаете забвению.
        — Вы хотите лишить права людей на выбор! Сексуальная ориентация человека — вот главное достижение демократии! — Прокричали тонким и визгливым голосом из глубины зала.
        — Издание «Суаре». Господин Молотов. В настоящее время в России установлен жестокий сталинский тоталитарный режим. По заявлениям правозащитников, одна половина населения находится в лагерях и тюрьмах, а вторая их охраняет. Когда вы откроете двери гулага для всех заключенных? Спасибо.
        — Вы можете мне объяснить, как по вашему дикому представлению, одна половина страны может находиться за решеткой?
        — Очень просто. По ложным обвинениям ваша тайная полиция забирает без суда и следствия любого, кто неугоден режиму.
        — Забавные у вас представления о моей стране, о правосудии, — вздохнул нарком. — Давайте рассуждать логически. Еще недавно наша страна СССР включала в себя пятнадцать республик с общим населением 194 миллиона сто тысяч жителей. Если идти по вашему варианту антилогики, то у нас должно сидеть в лагерях 95 с лишним миллионов людей, и такое же количество их должно охранять. Но так не может быть в принципе. В любом обществе есть пожилые люди, женщины, дети, больные, которые сидеть, при всем вашем воображении, просто не могут. Пусть таких людей будет половина, хотя на самом деле намного больше. Соответственно, остается 95 миллионов. Если применить к ним ваши подходы, то сидеть уже должны 45 с небольшим миллионов, а такое же количество их охранять. Но даже при этом, не самом корректном сравнении видно, что у вас не получается пропорция — половина сидит, а другая охраняет. Ну, это ведь тоже глупость откровенная. А кто же в таком случае будет работать на земле, растить хлеб, строить дома и заводы, служить в армии, учиться, жениться, создавать семьи, рожать и воспитывать детей. В вашем времени все цифры
заключенных есть в прессе, в свободном доступе. Так, в СССР на 1941 год всех заключенных, насчитывалось два миллиона четыреста тысяч человек. Два года назад в местах заключения находилось почти полтора миллиона. Из этого количества семьдесят процентов заключенных имели сроки шесть месяцев, от одного и до двух лет. По чисто уголовным преступлениям, а это мелкие кражи, грабежи, хулиганство сроки были от трех до шести — семи лет. Вы, наверное, не знаете, что за примерное поведение и добросовестный труд в СССР широко практиковалось досрочное освобождение. Не помню точно, но шестьдесят процентов осужденных за примерное поведение выходили на свободу раньше срока, и намного. До семи процентов от всего количества, хотя их в действительно меньше, осужденных можно отнести к бандитам, убийцам, ворам, рецидивистам, которые выбрали криминальный мир осознанно. И они считаются профессиональными преступниками. А такая категория граждан есть в любой стране. Общий процент этой категории с небольшими допусками, примерно везде одинаков. По моим данным, общее количество находящихся в местах заключения за антисоветскую
деятельность насчитывается около двадцати процентов. Поймите нас. У нас была революция, гражданская война. Ряд граждан из буржуазной среды, не смогли смириться с поражением. Некоторые начали вести подрывную работу, вредить советской власти. Не спорю, кого — то из них могли оклеветать. Сейчас НКВД проводит тщательную проверку всех дел. Мы не предполагали, что в наши ряды затесались троцкисты, бухаринцы, рыковцы, которые сознательно начали вредить нашей стране. С начала тридцать девятого года сотни тысяч человек освобождены из тюрем и колоний. Теперь посмотрим, сколько же человек их охраняло. Конвойные войска насчитывают примерно восемьдесят тысяч человек. Как вы понимаете, они сопровождают и ценные грузы, а не только заключенных. А непосредственно на местах охрану несут до пятидесяти тысяч человек службы ВОХРа. И где вы видите картину, когда одна половина страны сидит, а вторая ее охраняет? Даже в сегодняшних условиях мы находимся на уровне ваших современных стран. В последнее время у нас ведется большая работа по смягчению ряда статей уголовного кодекса по отношению к незначительным преступлениям. Но,
вот к тем, кто выбрал сознательно криминальный мир, мы будем относиться строго.
        Профессиональной преступности в самое ближайшее время будет нанесен решающий удар. Я так понимаю, что вы начитались фантазий господина Солженицина? Для нас этот деятель творил в будущем, для вас — в ваше время. Я понимаю, что в такие цифры вы верить не хотите. А я вас уговаривать не собираюсь. Просто против моей страны вы, да — да, вы лично, и ваши коллеги по перу, десятки и сотни лет ведете информационную войну. Сознательно выделяете негатив, который есть в каждой стране, и раздуваете его до немыслимых пределов. А про страну победившего социализма и говорить нечего. Империалисты, и ваши хозяева средств массовой информации, делают все, чтобы запугать людей, показать социализм только с черной стороны, дабы у них и желания не возникало установить этот строй у себя. Не скрою, недостатков у нас немало. Но мы их не скрываем. А в скором времени начнем бороться еще активнее. Тем более, сегодня наша страна значительно сократилась, а значит, количество заключенных снизилось. Сейчас многие лагеря и колонии мы сокращаем.
        — Я считаю, что вы обманываете цивилизованный мир. Ваша страна Россия, представляет один сплошной ГУЛАГ, массовые расстрелы, пытки, издевательства, нарушение прав и свобод. И вам, и Сталину, не удастся обмануть мировое сообщество.
        — Вы можете оставаться в своих лживых измышлениях сколько угодно.
        — «Нью — Йорк Таймс». По данным разведки Эстонии, Сталин собирается напасть и оккупировать страны Прибалтики. Причем, в самое ближайшее время. Даже в современном мире ваша Россия остается агрессивной. Что вы на это скажите?
        — Хм, а как вы себе это представляете? Страна из прошлого перенеслась в будущее и начинает угрожать соседям? Практически не имея оружия, техники, современных технологий, промышленности. Вот ваша страна за короткий период времени вторгалась в Корею, Вьетнам, Лаос, Камбоджу, Ливию, Югославию, Афганистан, Ирак. Теперь Сирия и на очереди Иран.
        — Но мы защищаем демократию. А это совершенно другое дело!
        — А вы спросили на это разрешение граждан насильственно «демократизируемых» стран? Или для вас это совершенно не важно?
        — Все объединенные прогрессивные народы приходят по первому зову тех, кто хочет видеть свою страну демократической.
        — Издание «Пари матч». В Сталинской России продолжается преследование евреев, ограничение их прав. Ваш диктатор Сталин стал во главе антисемитизма. В ближайшее время в ООН на обсуждение будет вынесен этот вопрос.
        — В СССР все народы были равны в своих правах. После переноса во времени, если вы забыли, евреи, проживавшие в нашей стране, дружно решили выехать в Израиль. Никто им препятствий не чинил. В настоящее время девяносто два процента всех евреев выехали. Остались те, кто твердо решил дальнейшую свою судьбу связать с Россией, как говорится, в радости и в горести. Да и оставшиеся, по их признанию, уже не считают себя евреями. Они обрусели, вступили в браки с представителями других национальностей. Приняли решение до последней капли крови защищать Родину. Так о каких евреях идет речь? Вы наверное очень плохо знаете историю. Преследование евреев было в фашисткой Германии, у ее многочисленных союзников. В том числе и на оккупированных территориях.
        Коренное население этих стран принимало активное участие в уничтожении еврейского населения. Подобные факты неоднократно отмечались в Западной Украине, Польше, странах Прибалтики, Румынии, Венгрии. Мы — то здесь причем? У вас в объединенной Европе по улицам городов маршируют эсэсовцы и их последователи. Русское население лишено права слова. А вы делаете вид, что ничего особенного не происходит.
        — Это коммунистическая пропаганда! Коммунистическая пропаганда!
        Коммунистическая пропаганда! Мы живем в свободном мире!
        — Живите. Только и другим дайте возможность жить так, как они хотят.
        Вячеслав Михайлович от пресс — конференции другого и не ждал. Все было предсказуемо. А когда немного спустя он в посольстве просматривал многочисленные телевизионные каналы, то видел, как извращали и меняли смысл его ответов. Крупным планом показывали его, а комментатор за кадром наговаривал слова, которые ни одним боком не относились к его выступлению. На что Молотов был привычен к подобным вывертам, но и он порой от удивления открывал рот. Если верить этим деятелям, то сейчас у России самая мощная в мире армия с таким вооружением, что не снилось ни одному натовскому генералу. Складывалось такое впечатление, что тиран Сталин самым чудесным образом обзавелся ядерным оружием, или собирается наладить его массовое производство на секретных заводах. Только бы знать, как и из чего его делать! И если мировое сообщество не остановит в самое ближайшее время Россию, то всем придет полный капец. Со дня на день миллионы пьяных мужиков с рогатками и вилами пройдут маршем по Европе. На этом фоне атомные программы КНДР и Ирана казались пачканьем пеленок трехнедельным ребенком. Молотов вынужден был признать,
современные журналисты переплюнули своего учителя Геббельса. На фоне новых технологий вранья министр пропаганды третьего рейха казался кротким агнцем с наивными глазами мелкого местечкового лжеца.
        Большой сюжет был посвящен Эстонии. По призыву тамошнего президента и министра обороны десятки тысяч жителей вышли с лопатами для создания линии обороны от злобного соседа. Размах земляных работ впечатлял.
        Казалось, эстонцы готовились прорыть канал для американского авианосца и кораблей сопровождения. Мелькали кадры с подготовкой будущих защитников родины от «красной чумы». По фанерным красноармейцам стреляли изо всего, что было на вооружении. Во всех крупных европейских городах прошли многотысячные демонстрации с лозунгами и требованиями к атлантическому союзу защитить обывателей от кровожадных русских варваров. Мелькали представители российского правительства в изгнании. Немцов, современный образец типичного недалекого проходимца Хлестакова, обращался с просьбой к ООН помочь им сбросить ярмо коммунистической власти, и освободить многострадальный народ от деспотии. Чубайс, не скрывая наглой ухмылки, витийствовал о законности, о праве собственности, развитии бизнеса. Хакамада призывала вернуть своей исторической островной родине острова и другие земли. Бегемотоподобная Новодворская, не познавшая мужской ласки и закосневшая в своей умственной невинности, требовала провести тотальную кастрацию русского мужского населения, начиная от глубоких стариков и кончая только что родившимися мальчиками. Из-за
гробовой крышки подавали голос правозащитники русофобы. На Украине срочно организовали передачу «Взгляд истории», которую возглавил человек с запоминающейся фамилией Сванидзе.
        Поразительно, словно некая неведомая сила сохраняет подобных деятелей для дальнейшей разрушительной работы против России. В соседнем здании получил доступ к микрофону еще один эфирный педофил проходимец — Венедиктов. Понятно, что программы в первую очередь предназначалась для окончательного оглупления русского и русскоязычного населения Украины.
        Хотя и без них хватало своих поливальщиков, политических и идеологических гастарбайтеров типа Киселева и Шустера. В России же все равно не было телевизоров, к счастью. По этому поводу американский госдеп выступил с инициативой о разбрасывании с транспортных самолетов над Россией миллионов дешевых радиоприемников, листовок, газет, журналов, пакетов с едой, жвачкой, кока — колой, презервативами для населения. Информационную войну намечали вести с размахом. То, что получилось в других странах, должно сработать и в данном случае. Тем более, в той же России два раза прокатило. Сначала в 1917 году, потом в 1991. Все прошло без сучка и задоринки. Опыт наработали колоссальный. А почему бы и с людьми сороковых годов это не повторить? А они, чем лучше?
        Промоем мозги так, что мало не покажется.

        Глава пятнадцатая

        Асад в Сирии был уже обречен. Воздушное пространство перекрыли намертво.
        Морскую блокаду держали крепко. В городах вспыхивали бунты. Террористы каждый день что — то взрывали. Часть армии, полиции и спецслужб пока еще была верна присяге, но ресурсы стремительно источались. Начались перебои с обеспечением продуктами, электроэнергии. Это верный признак того, что власть скоро падет. Народ подталкивали к порогу физиологической выживаемости. А голодные бунты, как известно, самое лучшее средство для свержения неугодного правительства. В этот самый момент нанесли со всех сторон удар по Ирану. Со стороны Афганистана, Ирака, Турции, Грузии, Персидского залива. НАТО превзошло себя. Сотни крылатых ракет одновременно устремились к целям. Вслед за ними вступила в действия авиация. Совокупная мощь взорванных боеприпасов превзошла две атомные бомбы, сброшенные на Японию. Каких либо разглагольствований, на тему точечных ударов только по военным объектам, не было. Информация для обывателей была строго дозированной. У людей складывалось впечатление, что в Иране происходила вялотекущая операция по принуждению к миру. На самом деле бомбили жестоко. Точнее говоря, это было уничтожение.
Персы показывали чудеса героизма. Мировая военная коалиция несла потери. Но, американцы собрали всех союзников, и погнали в глубь страны. Раскатывали в тонкий блин населенные пункты и города. Для себя англосаксы оставили функции координатора и корректировщика. Саудиты не скрывали своего восторга. Теперь у арабов — семитов в этом регионе не было серьезных соперников. Сейчас они могли навязывать всему исламскому миру свой вариант жесткой религии — салафизм или ваххабизм. Персы, одни из прямых потомков индо — арийской расы, отбрасывались за черту выживаемости. Этот народ сумел из насильно навязанного им в свое время ислама создать свою уникальную ветвь — шиитскую. Приверженцев арийской религии зороастризма, заставили смотреть в сторону пустыни. Главная роль персам принадлежала в сохранении древней, еще до христианской и мусульманской эпохи, мистической традиции — суфизма. Правда, в каждом народе названия были разные, но суть одна. Понятно, что с годами произошло дробление, появилось множество сект и направлений. Но, тем не менее, чистая надрелигиозная школа духовной практики, без фанатичных вывертов все
же частично сохранилась. А гонение на приверженцев суфизма было страшным. В средние века султаны подвергали страшным мучениям суфиев, только за то, что те, трактовали понятие Бога иначе, чем в арабском Коране, и традициях этой религии. С поклонением святым, памятным местам, духовной литературой и поэзией мирового уровня. В этом они очень схожи с нами, русскими, когда мы из насильно прививаемого христианства смогли создать свою, неповторимую с другими западными народами веру, мировоззрение, опирающееся в глубине души на ведические знания. Как персы выделяются изо всего мусульманства своим творческим подходом, так и наш народ не похож на другие. В последние годы персы сделали колоссальный рывок вперед. Овладели ядреными, ракетными и другими технологиями и стали на голову выше соседних стран. Через два месяца Иран был уничтожен. Мировое правительство стало резать страну на куски.
        Создали страну Восточный Азербайджан. При этом постарались сделать так, что бы не произошло объединения с Азербайджаном, и с самого начала заложили мины для будущей конфронтации с туркоязычными родственниками.
        Позволили что — то сляпать курдам, выделили немного Турции, закрепили границы между племенам. Дали широкую автономию приверженцам древней религии зороастризма, точнее — ее опримитизированной разновидности.
        Самое главное, англосаксы полностью подгребли под себя нефтяные поля.
        Пока персы приходили в себя после чудовищной бойни, а страны уже не было. На ее месте появилась куча султанатов и непонятных объединений, воюющих друг с другом.
        Россия лихорадочно готовилась к новым чудовищным испытаниям. Надо признать, что в целом народ достойно перенес известие о переносе в будущее. Только вот оно, к сожалению, оказалось совсем не радостным и не светлым, как кричали об этом партийные пропагандисты. Даже самые оголтелые пессимисты и фантасты не могли предвидеть, какая чудовищная диктатура мирового империализма накатывалась на планету Земля. Казалось, не было никакой силы, которая могла остановить бездушную машину Момоны.
        К сожалению, мы, современники, внуки и правнуки народа победителя прогнили до самой последней клеточки. До самой мельчайшей митохондрии и вакуоли. До лимфатической жидкости. До глубины ментального и казуального тела. Вместо стремления к милосердию и справедливости, добру, любви, порядочности, наше поколение подлых выродков, сгнившей творческой интеллигенции, ублюдков, подонков, извращенцев выбрало скотский трах, предательство, тусовку, подлость, стяжательство, ложь и измену в качестве примера для подражания. Вместо молоденькой девочки Зои Космодемьянской, мужественно перенесшей все истязания, насилия, издевательства, лютую смерть, нам навязывают развратных собачьих дочерей, очередное прибавление биомассы в линии зажиревшей нимфоманки примадонны, бесконечные скандалы ее экс — мужей и многочисленных моральных уродов — хахалей. Моисеевщина заполнила все каналы. Видимо высшие силы, изучив вдоль и поперек наше поколение, пришло к печальному выводу, что ноша нам будет не по плечу. Для противопоставления тьме и мировому правительству нужны настоящие герои. Более благородные, чем мы с вами. И совсем
неважно, коммунисты ли они, атеисты ли. Самое главное, душа у них оказалась гораздо чище, чем у нашего поколения. А они, настоящие люди, оказались только в той — Сталинской Эпохе. Теперь они, наши дедушки и прадедушки, бабушки и прабабушки, должны опять отдавать свои жизни и проливать кровь. В том числе за своих никчемных потомков, явных вырожденцев, которые, к сожалению, оказались лишь кусками гнилого мяса с разработанными вонючими вагинами, анусами и накаченными силиконом пенисами. Да и сами предки, когда познакомились, в каком состоянии находится Россия будущего, просто потеряли дар речи. Разве это возможно в самой богатой стране допустить такое количество нищих людей, бездомных, беспризорных. Мыслимо ли терять каждый год без войн и голодомора по миллиону с лишним людей в год. Как это можно, допускать рабовладельчество, словно в древние времена. Кто позволяет каждый год у народа красть миллиарды рублей. На фоне глуповатого Горбачева, скотоподобного Ельцина, слабого и недалекого Медведева, откровенного служителя темных сил Путина, советское правительство казалось им верхом порядочности,
устремленности, работоспособности. А перебор с поисками врагов народа — просто детская шалость. А 650 тысяч расстрелянных почти за тридцать лет Сталина всего в два раза меньше, чем в демократической России умирает и уничтожается за один год. Пропорция несоизмеримая.
        Конечно, и в том и другом случае это плохо. Человеческая жизнь бесценна.
        Но, как бы мы не хотели, все познается в сравнении. Министры той поры выглядят эталоном нравственности, хотя и там хватало всяких придурков и идиотов. А за свои махинации они, в отличие от потомков, получали реальные сроки, а не уезжали с наворованными деньгами жить за бугор. Но, никто из них не имел своих личных счетов в зарубежных банках. Дорогих домов на Багамах, яхт, гаражей с десятком машин. Дети у них учились в родных школах и институтах. А у многих воевали и погибли в борьбе с фашистами. То, поколение, имея в отличие от нас совесть, считало, что это они виноваты в произошедшем. Не сумели воспитать, научить, передать частичку духовной Традиции. Да и когда им было заниматься воспитанием?
        Вначале в стране, которая была похожа на экономическую тундру, строили до кровавого пота заводы, фабрики, институты. В той царской России -фактически полуколонии западных стран, как бы ее сегодня не идеализировали, практически не было своих, становых отраслей производства. Нефтехимии, металлургии, автомобилестроения, авиационной промышленности, научных школ, конструкторских бюро, исследовательских институтов. Не случайно же не могли обеспечить армию оружием и боеприпасами в Первую мировую войну. За что и поплатились. И, все это надо было ставить заново, с ноля. Потом пришлось воевать. Потом опять строить, восстанавливать. Догонять. Охранять.
        Сталин решил навести порядок в своем палисаднике. То, что он узнал о похождениях в будущем дочери Светланы, повергло его в шок. Казалось, он готов был ее задушить своими руками.
        — Ты,****ь! — Кричал отец и махал перед ее носом книгой о ее жизни в будущем. — Думаешь, ты меня предала?! Отца! Сталина! Ты Родину продала!
        Смотри, вон Яша, к немцам в плен попал раненый, а не сломался! Васька, разгильдяй, воевал! Без парашюта на истребителе в бой летал. Потом его хрущ замордовал. Артем (приемный сын Сталина) — настоящий командир, фронтовик! Герой! Вон, у Лаврентия сын в тыл к немцам диверсантом сколько раз прыгал? Себя не жалел. А ты?! Скурвилась? От тебя твоя дочь отказалась! Моя внучка! Тебя, родную мать не приняла! А сдохла ты в американском доме престарелых! Разве для этого человеку жизнь дана, чтобы на буржуйские подачки бросаться?
        Светлана билась в истерике. Никогда с ней так отец грубо и хамски не разговаривал. Да, на старшего брата гордого и непокорного Якова голос повышал, держал в ежовых рукавицах. Василия вольнолюбивого гонял в хвост и гриву, лещей отвешивал. С рассудительным Артемом беседы проводил, пальцем грозил. А вот ее баловал. И вдруг такое! Сталин вмиг посерел лицом, осунулся, сгорбился. Понимал, что сам виноват. Не доглядел. Упустил. Не воспитал. Да и времени за государственными делами на это почти не оставалось. Господи, да сколь же можно такие удары из будущего получать? Ведь не железный же! Во время разборки побледневший Берия, который принес по его просьбе книгу, тихонечко сидел в уголочке, боясь пошевелиться. Понимал, что и ему в любой момент может светить щедрая раздача слонов и мамонтов. У вождя не заржавеет. Надо же, оказался не там, где нужно. Хуже нет таких домашних разборок. Вождь с приступом гнева справился. Походил, подышал, грязно выругался. Светлана выла во весь голос. Да ведь девчонка же совсем! Школьница. Без матери, без ласки. Да и этот, стервец, как его там, педофил киношный Кеплер, совратил
девку. Правда, это все произойдет через год. Пока есть еще время изменить ситуацию. Ведь старше же ее в два раза с лишним был.
        Натренировался сволочь на бабах! Изучил слабые места. Нашел гад ползучий слова нужные к наивному девичьему сердцу. Разбудил страсти телесные.
        Почему этих уродов всегда тянет к юным и невинным? Хм, а ведь сам же, тоже, на молоденькой женился! Подсказал внутренний голос. Так я же женился, а не развращал юную девчонку ради забавы и остроты ощущений.
        Ответил он на коварный вопрос подсознания. Дочь продолжала реветь закрыв лицо руками. Сталин тяжело сел рядом с ней на диван. Долго молчал. Потом начал говорить глухим голосом.
        — Фильм «Освобождение» смотрела? Хороший фильм. Помнишь, когда немцы и предатель Власов в фашистском концлагере Яшу просили написать письмо Сталину, чтобы он его поменял на пленного фельдмаршала Паулюса? А Яшка отказался. Замучили зверски после этого фашисты твоего брата. Как герой умер. А может, ты сейчас письмо американскому президенту напишешь? Или израильскому? Мол, обменяйте меня. Не могу жить в семье тирана. Молчишь.
        — Сталин вздохнул. У самого из глаз помимо воли выдавливались слезы. Так и хотелось погладить дочь по голове. Сказать ласковые слова. Успокоить.
        Ведь не дура же Светка — то, в самом деле. В разум войдет, успокоится.
        Настоящего, порядочного, ответственного человека встретит. По настоящему полюбит. Душой, а не плотью разгоряченной. А жена из нее добрая будет.
        Сталин в этом был уверен. Сердцем чувствовал. Ей бы только опасный возраст преодолеть. А как сделать, чтобы подонки к ней не подбирались?
        Сама должна понимать. Своя голова на плечах имеется.
        — Вот, что дочка. В 1942 году, в том времени, когда нас совсем прижмет, я подпишу знаменитый приказ под номером 272. В принципе, его можно и сейчас готовить. Ситуация в мире — хуже некуда. Война на носу. Весь мир на нас пойдет. В частности, там говорится о создании штрафных батальонов и рот. В них будут отправлять тех, кто совершил разные проступки, и они должны кровью искупить вину. Так вот, дочка. Считай, что я тебя направляю в штрафной батальон. Самой первой пойдешь. Домой вернешься тогда, когда смоешь свою будущую вину кровью. Или мне принесут на тебя похоронку, что ты пала смертью героя в боях за Родину. Ты не лучше других в стране. Сколько отцов и матерей на своих детей извещения получали. Других вариантов быть не должно. Поняла? Вот и хорошо.
        Лаврентий, у тебя, где самая лучшая школа осназа?
        — У меня все лучшие, ты знаешь, Коба, — осторожно ответил Берия, поднимаясь со стула.
        — Завтра утром отправь ее в учебный лагерь. Там из нее дурь быстро выбьют. Может и поумнеет. А то живет, не зная, как хлеб растет. На всем готовом. Вот по этой причине мы и потеряли в будущем страну. Вырастили поколение дармоедов, и любителей сладкой жизни. А гнить с головы начали.
        Пока я жив, не допущу этого. Придумай легенду, псевдоним. Что бы ни одна живая душа не знала, чья она дочь. Никаких поблажек. Учить на общих основаниях. А ты языком не треплись, что бы никому ни слова. Отвечай сама за себя. Узнаю, болтаешь — голову оторву.
        — Школа…- хлюпнула носом Светлана.
        — Будет тебе и школа, и академия. Вот там получишь аттестат.
        Лаврентий, сколько языков должен знать выпускник школы осназа?
        — Два, как минимум. Причем очень хорошо. Света, как раз, два языка неплохо знает. Немного подучим. Лучше конечно четыре. А кроме этого уметь выживать, ориентироваться в незнакомой местности, долго бегать с максимальной скоростью, держаться под водой, владеть всеми видами огнестрельного и холодного оружия. Минировать, разминировать. Быть снайпером. Водить машину, любую бронетехнику, самолет, вести допрос, терпеть боль, маскироваться, поддерживать беседу во всех социальных группах. Да много еще чего… А псевдоним ей будет Железнова. Светлана Железнова. Дочь командира Красной Армии. Нравится такая фамилия?
        — Угу…- шмыгнула дочь.
        — Иди, — устало махнул рукой Сталин. Дочь тихо выскользнула из комнаты.
        Коротко кивнув, вышел Берия. Вождь остался один. Светлана по большому счету была просто большим ребенком. Тело развилось, а ум и представление о мире сохранились детские, наивные. Типичное оранжерейное воспитание. А подонки всех мастей хорошо это чувствуют, и облапошивают, таких вот дурочек с легкостью необыкновенной. Калечат и ломают душу. В том времени, Светлана поэтому и оказалась не готова к встрече с жестким миром циников. А мерзавцы, просто тонко и умело использовали ее, задурили голову, переформатировали личное пространство, загнали в ловушку. Из которой, и бывалый человек не выберется, не то, что несмышленая девчонка. А вот теперь взрослеть ей придется в очень суровых условиях. Приземляться на жесткую землю с самой верхотуры. Про подготовку в системе осназа легенды ходят. Впрочем, такая суровая школа ей пойдет только на пользу. Потом спасибо скажет. Опытные инструкторы быстро в чувство приведут, и покажут верное направление. Да и сам Сталин уже месяц испытывал на себе методику Карповского. Когда увидел, как после учебных лагерей изменились Яшка, Васька и Артемка, то и сам задумался. Парни
преобразились на глазах. Даже шебутной Василий стал выдержаннее, серьезнее. А память и реакция стали просто запредельными. Иногда Яков прекрасный математик, гонял братьев по полной программе. Те в уме за считанные секунды должны решать очень сложные задачи. Вождь, конечно, подзуживал сыновей, посмеивался, но сам внимательно наблюдал за ними и мотал на ус. Если все рядовые и командиры в армии будут такими, то, он руководитель государства, начнет уступать им по всем. Он не хотел признаться себе, что подобное его немного коробило. Честно говоря, он и думать не думал, что балбес Васька преобразится на глазах. Откуда, что взялось. Летает хорошо, высший пилотаж освоил в совершенстве. Про него инструкторы сказали — ас получится. К вину пропало желание. Курить тоже бросил. Видать, в основе своей Васька хорошим человеком был. Верным и надежным товарищем. В боях своих не бросал. Наоборот, сам рисковал, прикрывая своих ребят. Да и его фронтовые товарищи, с кем он воевал с фашистами, про него плохого ничего не говорили. Наоборот, с уважением относились. Это уже потом во времена никиткины на него стали грязь
выливать. Вообще, из Васьки толк будет.
        Только вот надо проследить, что бы воинские звания вне очереди не давали. Пусть кровью и потом каждую ступеньку берет. А то, что технику любит, это очень хорошо. Пусть новые реактивные самолеты осваивает. Не сейчас, конечно, а позже. Ведь хотел же испытателем быть. Признаться, вначале Сталин настороженно относился к этой методике. Все таки слишком высоким был отсев из — за сбоев в психике. Особенно, среди кавказских народов. Даже сам академик Карповский не мог решить эту проблему.
        Специально для вождя ученый подготовил специальную методику. Сталин обещал выполнять все инструкции. Каждый день около трех часов физических упражнений это много. Пришлось всю программу подстраивать под плотный график работы Сталина. С одной стороны, Карповскому даже было в чем — то легче. Ведущих ученых, конструкторов, специалистов в своей сфере приглашать для лекций, замаскированных под беседу, было намного легче. Понятно, что для вождя искали мировых знаменитостей из современного мира. Хотя, и сам вождь, в области управления государством, экономикой, в политических вопросах, хитрой интриге и умении вести подковерную борьбу мог заткнуть за пояс любого ученого. А как психологу — практику, ему равных не было. Такой дар с рождения дается. Однако, знания и умения никогда лишними не бывают. Вождь, как ни удивительно, беспрекословно выполнял все требования академика. А окончательно Сталин поверил в методику лишь после того, как с удивлением обнаружил, что плохо работающая многие годы рука начинает его слушаться, как в молодые годы. Да и здоровье резко улучшилось. Сам он стал более подтянутым, более
крепким. Легко взбегал по лестнице. А про память и говорить нечего. Она и без того была у него феноменальной. Стал замечать, как без особых усилий начал подавлять у себя вспышки гнева, раздражительности, что раньше было для него проблемой. Даже в тех случаях, когда нужно было просто выйти из себя, и размазать собеседника по стенке. Может, эта самая мудрость, стала у него развиваться, про которую позже потомки говорили? Например, два дня назад пригласил к себе ведущих советских писателей, режиссеров и поэтов. Многие из них были обласканы и облизаны советской властью с причмокиванием со всех сторон, да не по одному разу. Например, Гроссман, Симонов, ну и прочие. Тепло пообщались, обсудили ситуацию в стране и мире. Вождь первым поднял вопрос об ответственности творческих людей перед потомками. Собравшиеся дружно согласились. Не все же генеральным секретарям за каждую затычку в бочке отвечать.
        — Это хорошо, что вы понимаете ситуацию. Мы все теперь должны многие привычные вещи пересматривать. Ученые всего мира до сих пор не могут разгадать природу переноса нашей страны в будущее. Так получилось, что мы историю наших дней, можем изучать со стороны. Другими словами говоря, мы смотрим на себя в зеркало. Как ни странно, оно оказалось довольно искривленным и замутненным. Я думаю, вы сами сегодня можете познакомиться с идеологическим механизмом, который превращает черное в белое. И, наоборот. Товарищ Гроссман, вы хороший писатель. Пожалуйста, прочтите нам вслух несколько выдержек из вашей книги, которую вы опубликуете в будущем. — Сталин криво ухмыльнулся, протянул Гроссману книгу с несколькими закладками. — Пожалуйста, читайте вслух, громко и с выражением. Мы все хотим послушать, какие воспоминания вы оставили о времени, о своих товарищах по перу. О товарище Сталине, хм-м.- Василий Гроссман после первых строчек побледнел, покрылся испариной. Он стал заикаться. Да, это же полная антисоветчина! Через минуту Гроссман уже не мог читать, и только невразумительно мычал, и хлопал ртом, словно рыба,
вытащенная из воды на берег. Вождь — добрая душа, каждому из присутствующих протягивал книги из будущего, и просил читать.
        Собравшиеся представители творческой интеллигенции были в ужасе. Через какие — то пятнадцать — двадцать лет они полностью и с фанатизмом опровергали, то, о чем писали в сороковых годах, при жизни генсека.
        Сначала пели здравицы вождю, коммунистической партии, подвигу народа. А потом оказалось, что они просто врали. Врали другим. Обманывали.
        Двурушничали. Ради денег. Ради литературной славы. Ради высоких премий.
        Высоких должностей. Государственных дач. Постов. Народного признания.
        Кто сказал, что прошлое в будущее стреляет из пушки в ответ на пистолетный хлопок? Ошибаетесь дорогие россияне! Будущее в прошлое бьет уже из артиллерийского дивизиона реактивных установок типа «Смерч», и получает более серьезный ответ.
        — Великий русский поэт Тютчев сказал прекрасные слова — на не дано предугадать, как слово наше отзовется. Честному человеку не надо бояться своих слов и поступков. — Сталин начал ходить по кабинету. — Честный человек за свои слова и действия отвечает. Как, например, русский поэт Николай Гумилев. Он, фактически, добровольно, пошел на расстрел, но не отказался ни от своих убеждений, слов, чести. Также отвечали за свои слова и поступки Пушкин, Лермонтов и другие прекрасные поэты будущего. А вот вы, смогли бы так поступить? Сомневаюсь. Из — за угла, из подтишка, словно кулаки из обреза, в страну начали стрелять. Когда меня не стало, В отличие от вас, многие военные, которые были по ошибке и сознательному вредительству были осуждены, даже слова плохого не говорили. А им — то досталось на всю катушку в лагерях в отличие от вас. Вы думаете, что вас накажут, за ваши слова, которые вы написали в будущем? Не бойтесь. Вы знаете, что в самое ближайшее время мировой империализм вторгнется на нашу территорию. Будет война. Страшная, жестокая. Многие ваши соплеменники уже выехали за рубеж. Мы никому не стали
перекрывать дорогу на побег из страны. Вы тоже можете эмигрировать. Насильно удерживать не будем никого. За границей, в Израиле, Америке, Франции вы также можете написать то, что захотите. Вы получите хорошие гонорары и найдете себе место под солнцем. Особенно ценится у них ругательства на товарища Сталина, социализм и партию. Запомните это на будущее. Может, и Нобелевскую премию вам дадут. Проценты за совет мне присылать необязательно. Кстати, в Европе уже сформировано правительство в изгнании. Товарищи из будущего полагают, что многие из них вам родня.
        Да, товарищ Симонов. В том, нашем времени, вы написали неплохие стихи.
        Минуточку — жди меня, и я вернусь. Только очень жди.- Вождь, не переставая ходить по ковровой дорожке, процитировал несколько строк.
        Мозг вождя стал походить на суперкомпьютер. Мгновенно запоминал любую информацию. А скорочтение стало просто фантастическим. Ай да Карповский!
        Такую вещь придумал! Даже сны стали вещие снятся. — Ваши жизни ценны для всего прогрессивного человечества. Иначе, кто же будет писать мемуары? О времени, о себе, дорогом и любимом? Хочется верить, что изредка вы и про товарища Сталина добрые слова будете находить. А в прочем, пишите, что в голову взбредет. А мы останемся в социалистической России, и будем ее защищать. Как там было сказано — судьба поделила на живых и мертвых? Хм, что ж, неплохо. Хотя лучше было бы так: поделила на честных и негодяев, предателей и героев.
        Сталин даже не стал смотреть, как передовая творческая прослойка, толкаясь в дверях, выскочила из кабинета. Да, добрый он человек, товарищ Сталин. Даже чересчур. Тот, прежний Сталин, что бы с этими литературными перерожденцами сделал? Правильно. Они бы сейчас выполняли социалистический план по рубке уголька, или валке леса. А он, как настоящий добрый человек отпустил их. Как в анекдоте про тещу. Как любой порядочный зять с балкона девятого этажа. Взять того же Симонова. У него и сынок оказался фанатиком либерализма в стране. Хотя, не все из писателей и поэтов оказались такими вот перерожденцами. Взять того же Аркадия Гайдара. Когда детский писатель узнал, какую роль сыграли его сын Тимур и внук Егор в разрушении страны, то он взял револьвер и пошел убивать свою жену и сына. А ведь расстрелял бы. В последний момент прибежавшие на крик соседи выбили из его руки наган. Правда, жену успел ранить в грудь. Пришлось сажать его по уголовной статье. По закону все правильно. А вот по совести? Сейчас Аркадий отбывает срок на Дальнем Востоке. А от прекрасного псевдонима Гайдар, который расшифровывается, как
Голиков Аркадий из Арзамаса, решительно отказался. Стал опять Голиковым. Не захотел ничего иметь общего с буржуазными потомками, которые испоганили литературный псевдоним. Сталин уже забыл о только что выскочивших из кабинета «мастерах культуры». Ведь верно император Николай второй в своем дневнике написал — всюду трусость, обман и измена? Впрочем, эти деятели никогда не пропадут. Ни в нашей стране, ни тем более на своей исторической родине. Эти ребята быстро адаптируются при всех режимах. Сейчас нужно с Молотовым обсудить последние события в мире. А ведь с ним пришлось серьезно побеседовать. Ведь, Вячеслав Михайлович тоже в пятидесятые годы несколько заколебался с «линией партии» во времена никиткины. Да и жена его иудейка с двойным дном оказалась. Пришлось простить засранца. Волосы на себе рвать начал нарком. Товарищ Сталин даже испугался, как бы голову свою не оторвал.
        Если всех трясти по неприглядным делам и поступкам будущего, то он вообще рискует без помощников и соратников остаться. Но ничего, зато теперь Славка землю рыть будет. Переживает сильно за свои поступки. ООН выдвинуло России настоящий ультиматум. Распустить армию, коммунистическую партию, провести приватизацию предприятий, внедрить либеральные реформы, дать свободу прессе, допустить иностранные фирмы к сырьевым источникам, крупные банки, открыть границы, провести свободные демократические выборы новой власти, ввести многопартийность, дать возможность народам право на самоопределение, признать создание новых государственных образований. Кажется, так называемый последний президент СССР, недалекий умом краснобай Горбачев с этого начинал?
        Мировое правительство могло более оригинальную форму захвата страны придумать. Надо же, уже и подготовили нам новое правительство. Кто бы мог подумать, что в будущем окажется столько иуд. Добровольных шестерок мирового империализма и тайного правительства. Надо уточнить у историков, а на Руси как с предателями в давние времена поступали.
        Вешали, или на кол сажали? Кол, конечно, предпочтительнее, но, уже больно грубо и весьма болезненно. Да и мучились при этом целые сутки.
        Сталин недобро усмехнулся. На ультиматум принято отвечать. Так было во все времена. Казаки вон, турецкому султану письмо забористое писали.
        Был же наш ответ Чемберлену. Ответим. Нам не впервой.
        Конец первой части.
        Александр Кузнецов.

        Альтернативная история

        Звездный час Иуд

        Часть первая

        Врач медицинской части Соловецкой тюрьмы особого назначения, по иронии судьбы имеющей необычайно точную аббревиатуру СТОН, Сергей Николаевич Карповский дописывал уже пятую по счету общую тетрадь. В них заносил не свои, печальные похождения лагерного страдальца, а подводил итог двадцатипятилетней научной работы, которая, на его взгляд, должна была совершить — настоящую революцию. По крайней мере, он сам так полагал. Вообще — то он считал себя довольно скромным, но в меру, человеком. Мало ли кем считает себя каждый из нас. Да и амбиция в разной степени проявленности, все же накладывают свой отпечаток. А в науке без нее делать нечего, как бы оголтелые морализаторы не старались нас уверить в обратном. Хотя в данный момент Карповский являлся таким же заключенным, как и все те, кто находился на территории бывшего Соловецкого монастыря. А контингент в тюрьме особого назначения действительно подобрался на славу. Бывшие белые офицеры, священники, и, естественно, так называемые «антиллигенты» — какая же зона без них, творческих индивидуумов обходится? Кто же тогда стучать станет друг на друга, вдохновенно,
с огоньком. Милую сердцу атмосферу родного серпентария надо уметь создать и за колючкой. А то лучшие годы проходят бесцельно, без добрых слов в адрес ближнего, выходит одно прозябание.
        А, про шпионов, и говорить нечего. Каждый третий, если не второй, из «отдыхающих» на южном побережье холодного моря, готов родину продать с потрохами, в развес и на вынос. Политические вообще представляли весь многоцветный набор выявленных бдительными органами многочисленных уклонов, наклонов, немыслимых течений и прочих умственных извращений. К этой, изолированной от трудовых масс прослойке политической плесени, Сергей Николаевич относился с предельным вниманием. Нет, секретным сотрудником он не был, и весь этот квазиполитический бред, который, по его мнению, несли они, не записывал торопливо химическим карандашом на обрывках бумаги и не передавал грубому, и как ему казалось, туповатому, начальнику спецчасти Куракову. В первую очередь они ему были интересны в качестве ходячего и говорящего пособия в области психических отклонений от общепринятой нормы. Он считал, что все зло в мире от политиков. А фанатичное и насильственное внедрение своих идей в широкие народные массы всего лишь последствие мозговых патологий. Вот только страдают от этого, почему то нормальные люди.
        Хотя простой народ в этом виноват сам, противится, кочевряжится, сопит, вместо того чтобы широкими и стройными рядами под барабанный бой шагать в светлое будущее через болота и топи с авангардом из «выпускников» психушек. Сергей Николаевич считал себя, да так оно и было, прямым учеником известного на весь мир исследователя тайн мозга и человеческой психики Владимира Михайловича Бехтерева. Именно он, этот неугомонный ученый привил студенту военной медико — хирургической академии Карповскому страсть к научным поискам. Благодаря ему, он пропадал в психофизиологической лаборатории, в резекторской, изучал все материалы русских и зарубежных ученых в этой сложной сфере психики. Правда, с той же подачи Владимира Михайловича, его больше интересовала мозговая деятельность нормального человека, а не прочих «отклонистов». Хотя и признавал, чтобы разбираться тонкостях мышления обычного обывателя, нужно понимать и крайние проявления воспаленного сознания. А они настолько разнообразны и причудливы, что порой даже высококлассному специалисту в психиатрии очень сложно уловить нюансы. А вот чего — чего, а такого
богатого материала, как в лагере, а потом и тюрьме, Сергей Николаевич не встречал, за исключением специализированных лечебниц. Но там, как правило, пациенты были в ярко выраженных формах душевного раздрая, которые почти не поддавались лечению, то есть приведению в более или менее адекватное состояние. Хотя уже до революции академик Владимир Михайлович Бехтерев, талантливый гипнотизер, практически не имея под рукой действенных препаратов, умудрялся приводить в относительную норму на время высокопоставленных пациентов, так сказать — элиту общества. Как ему это удавалось — загадка. Ведь эффективные лекарства по настоящему стали появляться в шестидесятых — семидесятых годах двадцатого века. Заключенный Карповский частенько любил цитировать одно из выражений своего научного кумира — «наличие мозгов порой служит лишь доказательством их отсутствия». Иногда Сергей Николаевич ловил себя на мысли, что ему даже где — то повезло. Именно в заключении он смог подтвердить ряд своих предположений в области психиатрии, и, как ни странно — умозаключений итальянского коллеги Ломброзо. Как бы не критиковали
«ломброзианство» советские власти, а именно — отсутствие марксисткой позиции в исследовании полусумасшедшего судебного психиатра, а ряд положений он вывел довольно точно. Что есть, то есть. В принципе об этом люди знали давно, внутренний мир человека, его духовное богатство или нищета, прямо отражается на внешней оболочке — теле, в виде мимики, жестов, характерных выражениях, действиях. А про глаза и говорить нечего. В них вся человеческая душа как на ладони, читай — не хочу. Да и в самодержавной России его скандальные работы вызвали позитивный отклик. По крайней мере, все ведущие газеты империи весьма подробно пересказали его знаменитое выступление на всероссийском съезде врачей в 1897 году, куда он приехал по приглашению ученого сообщества. В Одессе воодушевленные соплеменники Ломброзо издатели евреи выпустили все книги. Их раскупили за считанные недели. Пришлось еще делать несколько изданий. Особой популярностью они пользовались у жандармских и полицейских чинов. Думается, им это в работе помогало. Чего — чего, а среди «бомбистов», свинченых напрочь на почве борьбы за счастье трудового народа,
«новодворских» хватало с избытком. Порой сотрудники жандармерии такие обороты в отчетах составляли, что сразу приходишь к выводу о прямом влиянии статей итальянского ученого. Будучи еще студентом, Сергей Николаевич приобрел все его работы. Со многими спорными выводами он не соглашался. Итальянец во многом явно перегибал палку, выдавая свои измышления за точные научные выводы, к тому же не проверенные многочисленными опытами.
        Свою научную работу, как ни странно, бывший ученый, а теперь заключенный, продолжил, насколько это было возможно, сначала в лагере по соседству с Беломоро — Балтийским каналом, потом на острове Попова в Белом Море. А когда этап переправили на стареньком пароходе, спущенного на воду еще при государе миротворце Александре третьем, в Соловецкую тюрьму, то и здесь ему разрешили под небольшую лабораторию занять каморку. Тем более особой мороки не было. Пусть себе изобретает, так как врачом он был прекрасным. Не подумайте, что данный факт пример фантазии автора. Это была суровая реальность тех дней. Как бы не ругали и не проклинали ту лагерную систему, но она, как ни странно, позволяла заключенным зекам — ученым продолжать исследовательскую работу по своим темам. Разумеется, не все попадали в эту категорию, а лишь те, чьи работы в дальнейшем могли принести пользу. К ним привлекались и помощники, благо готовых специалистов за колючей проволокой было немало. Известная практика «шарашек», это совершенно отдельная страница. Таких лагерных лабораторий было много. Просто этой темой до сих пор мало кто
интересуется. Например, известный ученый Чижевский даже отказался выходить на волю после окончания срока. Он уговорил лагерное руководство оставить его в местах заключения до окончания исследований.
        На этот счет был циркуляр из Москвы, чтобы начальство по мере сил поддерживало исследователей. Парадокс, но эффективность работы в неволе порой превосходила таковую у институтских коллег. Это можно объяснить только одним. Настоящий, а не мнимый ученый, за колючей проволокой полностью погружался в свою работу, степень умственной концентрации была выше. Таким образом, человек отгораживался от окружающей действительности, да и на свободу можно выйти раньше. Вклад таких лагерных самородков в развитии науки, техники был огромным. И до сих пор он не подсчитан, так, проскальзывают порой отдельные выводы, и не более того. Несмотря на свою специфичность, Гулаг из своей среды «выращивал» (весьма неудачное сравнение, но другого на уме не приходит) деятелей большого, даже государственного масштаба. Здесь классическим примером может служить личность «отца Гулага» турецкого еврея, и надо полагать сына турецкоподданного, Нафталия Арановича Френкеля. Его судьба вполне достойна современного сериала. В России, куда он переехал в царское время, стал миллионером. Прослыл дельцом с авантюристическим складом характера,
в достижении цели не брезговал ничем. В революцию, используя многочисленные связи, перекинулся на сторону победителей. В годы НЭПа добился огромных успехов в торговых операциях. Но, затем, как сказано в приговоре — за мошенничество, получил десятилетний срок. Отбывать его начал на Соловках. А куда прикажите такого деятеля откомандировать? По некоторым данным Френкель был высокопоставленным чекистом, по крайней мере, на равных общался с первыми лицами ГПУ, в том числе Ягодой и Бокией. Именно на островах Соловецкого архипелага он начал разрабатывать современную систему лагерного содержания, которая затем стала основой всего Гулага. Подготовил серьезную реформу по самоокупаемости лагерей, которая считается самой совершенной. Кроме чисто хозяйственной и экономической составляющей, а она позволяла наиболее эффективно получать отдачу от труда зеков, начал внедрять методику привлечения сидельцев к широкой общественной жизни.
        Самодеятельности, чтению газет, проведения политинформации, выпуску стенгазет, журналов, улучшения условий содержания. Одним из условий досрочного освобождения была активная жизненная позиция заключенного.
        Несчастным предлагался вполне конкретный стимул в виде дополнительных пайков, сокращения срока пребывания за колючей проволокой, порой значительного. Френкель, судя по всему сам верил, что подобная система позволяет выйти человеку на свободу «с чистой совестью», и конкретными делами в виде построенных заводов, железных дорог и каналов. А также безвестными братскими и одиночными могилами лагерных товарищей. Он проводил много экспериментов. Дело дошло до того, что заработала система самоохраны, когда зеки начинали с боевым оружием! охранять зоны. Причем, им работа в качестве охранника ВОХРа заносилась в трудовую книжку и учитывалась при выходе на пенсии. Мало того, статья, по которой отбывал срок, убиралась, и заменялась отметкой — работой по найму.
        Красноречивый пример, в Беломоро — Балтийской системе лагерей при строительстве канала. На официальных постах было менее четырех десятков сотрудников НКВД. Все должности, начиная от инженерно — технического персонала, административно — хозяйственной прослойки, охраны, и тому подобное занимали ЗК. Одним словом заработал «лагерный социализм» — по заслугам, труду и возможностям. В тридцать девятом году начальников лагерей стали весьма строго наказывать за повышенную смертность личного состава, за недостаточное развитие общественной жизни, социалистического соревнования и внедрения стахановских приемов работы. Серьезных постановлений правительства на эту тему выпущено достаточно. Если кто не знает, в те годы подобные документы были обязательными для исполнения.
        Это не поздние годы советской власти, когда на все разнарядки начинали забивать строительным копром, и класть детородные части тела. А менять кресло начлага на нары, или не дай Бог — стенку, им очень не хотелось.
        Поэтому и ставили всех подчиненных и временно изолированный контингент на уши. Но и это порой им не помогало. В свою очередь было репрессировано несколько начальников Соловецкого лагеря, и прочих сотрудников за экономические и прочие преступления, в том числе личного обогащения. Реформатор Френкель второй раз был осужден в 1937 году, но от сурового наказания опять ловко отвертелся. Все таки, высокие покровители были у власти. Уже не хочется думать, кто и что ему помогло в очередной раз. Толи прирожденная сметка, толи связи. Тут уж как в известной присказке, организационный талант не просидишь, а срок скостишь. Вновь начал активно работать в любимой системе Гулага. За огромные достижения был награжден орденами. В 1943 году получил звание генерал — лейтенанта инженерной службы. Умер своей смертью заслуженным пенсионером. Несомненно, у него были организаторские способности, решительность, и хорошо разработанная гибкость позвоночного столба, феноменальный нюх и ум. Автор не идеализирует Гулаг. Ограничение свободы страшный грех. Какие бы условия не были в тюрьме, даже самой лучшей — швейцарской, но
неволя есть неволя, тем более за незначительные нарушения закона, или по злому навету завистников и откровенных дураков. Простой солдат на вышке видел в зеках явно не друзей, а лиц, от которых можно в любое время получить удар заточкой и побег. У служивых была своя правда, как бы сегодня к этому не относились. Ну, а, для рядового зека, призванный с Владимирщины или Нижегородчины сельский парень, являлся ненавистным ограничителем личной свободы — вертухаем. Многосотлетний опыт охраны ясно говорил, что для этого нужно находить физически крепких, выдержанных и психически уравновешенных солдат. Не случайно же еще Петр первый считал, что ремесло тюремщика самое окаянное, а посему служить должны люди веселые и крепкие, дабы в «гнусность не войти». Как говорится, сильного волка может удержать только более сильный зверь во всех отношениях. Диалектика, однако. Да и первые команды «волкодавов» появились из охранников в незапамятные времена. Когда им приходилось днями преследовать целые группы беглецов по тайге да болотам, то без специальной подготовки не обойтись. А в годы великой отечественной войны самыми
боеспособными оказались гитлеровские дивизии СС, которые в свою очередь, ведут свою родословную от охранных отрядов. Критики системы принудительного заключения, забыли самый главный принцип, которого придерживалась (или пыталась осуществить) советская власть. В первую очередь речь шла не только о наказании, но и исправлении осужденных. Лозунг «на свободу с чистой совестью», не вчера появился. Сегодня, к сожалению, нас завалили огромным количеством мифов, легенд, страшилок и просто нелепостей. Все смешали в одну кучу — политические, бытовые и уголовные преступления организованных банд и прочих криминальных сообществ. В двадцатые и тридцатые годы по количеству смертных приговоров наряду с контрреволюционерами впереди шли откровенные бандиты. А их после хаоса гражданской войны в огромной стране расплодилось огромное количество. И глупо эту категорию относить к несчастным жертвам тоталитаризма. Яркий пример. До 1927 года в Арзамасском уезде Нижегородской губернии действовала банда под руководством бывшего белого офицера Долгополова. Из чисто идейного борца с советской властью он незаметно для самого себя
переродился в настоящего бандита. Грабили, насиловали и убивали всех подряд. Трижды прав великий кормчий Мао — винтовка рождает власть, но она очень быстро владельца оружия приводит к потере нравственных ориентиров, и все заканчивается безумием. Ненависть появляется там, где кончается любовь.Похоже, сегодня победили в русской культуре откровенные бандиты. Насаждается чисто криминальная романтика и принцип — схвати ближнего первым за глотку, иначе он загрызет тебя. Многочисленные исследования ученых, в том числе и закрытые от широкой общественности, четко показывают, что типичный уголовник не считает себя виновным в совершенных преступлениях. Он относит свои действия к случайности, потере контроля, проискам злобных и коварных правоохранительных органов, недругов, и непричастности ко всему, что он совершил. Во многих случаях ярко выражена патология человеческой морали. В то же время в тридцатых годах перегнули палку в поисках политических врагов. Одно дело — бывший «ленинец», эсэр или бандит с кровью на руках, другое — крестьянин и простой рабочий, по простоте душевной рассказавшим анекдот. В последнее
время появились отдельные работы, где исследователи высказывают мысль, что подобный крен верхушкой карательных органов был допущен сознательно, а нити ведут далеко за рубеж. К сожалению, реальная жизнь этой системы скрыта густым туманом. В то же время не могу спокойно читать отдельные «квазидокументальные» подделки, где авторы заламывают руки и визжат, что, дескать, неизвестно, сколько было посажено и уничтожено в лагерях несчастных людей. Называют цифры чудовищные. Говорю откровенно. Это бред законченных идиотов, с ярко выраженной атрофией всех мозговых отделов. В любом исследовании, пусть даже жутких фактов, в первую очередь необходимо уходить от эмоциональной составляющей. Нам отвязанных либералов за глаза хватит. Цифры, цифры и только цифры. И ничего кроме цифр. А они все есть. Или почти все. Многие не подозревают, что в системе Гулага действовала самая четкая методика учета этапов, количества осужденных в том или ином лагере, а также статей, по которым отбывается срок. Есть учетные карточки, личные дела, описи, сведения секретных сотрудников, которые легко перепроверяются по многочисленным
ведомостям. Среди них нормы выработки, финансовые отчетности, учет и снятие с довольствия, получение спецодежды, книги санитарного учета, причины смерти, и, обязательное указание места погребения умершего по болезни, расстрелянного или убитого при попытке к бегству. Есть система отчетности по применению оружия сотрудниками охраны, конвойных и комендантских команд. В них указаны типы и даже номера штатного оружия, из которого велась стрельба, количество потраченных боеприпасов. В обязательном порядке прилагается отчет лица применившего оружие. Есть еще много отдельных документов косвенных, которые, тем не менее, дают ясную картину. Пусть, по каким либо причинам, часть документов сознательно не составлена, или потеряна, но это все очень легко перепроверяется по дублирующим и иным данным. В ряде документов, подтверждающих расходование боеприпасов, еще в двадцатых годах и начале тридцатых, совершенно открыто писали следующее; «для высшей социальной защиты от враждебных элементов в числе пяти лиц использовано пятнадцать патронов к револьверу системы наган». Вот так обыденно и просто сказано о прерывании
человеческих жизней, чьих — то сыновей, отцов, мужей. Мне однажды повезло познакомиться с одним таким архивом. Первое ощущение после работы с документами, что я совершаю что — то нехорошее, высматриваю в давно ушедших людях самое мерзкое, грязное и противное.
        После этого долго мылся в ванной. Ощущения прилипшей грязи было реальное. Все эти признания в совершенных преступлениях, показания свидетелей, анонимки. Отчеты сексотов, бланки о согласии сотрудничества с органами, объяснительные, медицинские осмотры, болезни, в том числе психические, мужеложество, извращения, попытки суицида. Номера этапов, тюрьмы, предупреждения о степени опасности каждого заключенного и тому подобное. Свидетельства о смерти, под которыми подписывалось несколько человек. В тех архивах сталинского времени, подробнейшим образом просвечивалась вся лагерная и тюремная жизнь, вплоть до настроений в той или иной камере и отдельного сидельца. И в то же время рядом бумаги о получение необходимой профессии, присуждение разрядов, выдача разнообразных премий, поощрений, даже грамот за успешное выполнение планов. Порой попадалась переписка осужденных. Им писали близкие, они отвечали родным, рассказывали об участии в концертах. Ведь даже в неволе жизнь продолжалась. Мало кто знает, что порой заключенные молодые женщины выходили замуж за своих тюремщиков — вертухаев. И такая любовь
вспыхивала, что можно только нам позавидовать. А какие крепкие браки получались! Жены, бывшие зечки, дочери врагов народа, провожали любимых на войну, и ждали их возращения. И дети у них вырастали достойные.
        Получали высшее образование, некоторые стали докторами наук. Вот таких людей тюрьмы и лагеря не ломали. Да и начальники лагерей не все сволочи и садисты были. Подавляющее большинство честно выполняли свой долг и соблюдали социалистическую законность. Все это отработанная до мельчайших деталей сложная административная машина. А когда работает многоуровневая система, то автоматически действует механизм государственного контроля, проверки, ревизии со всех сторон. Держат руку на яремной вене исправительной структуры, в первую очередь; политические работники, юридические, финансовые, подрядчики, заказчики, медицинские, санитарные, снабжения, связи, специальные отделы и т.д.
        После ликвидации советского союза демократически настроенные дети и внуки репрессированных «пламенных революционеров» толпами ринулись в архивы, которые по величайшей глупости объявили открытыми. Эти профаны надеялись увидеть своими глазами бумаги с личной подписью Берии и подробной инструкцией, как ловчее пытать и мучить их предков. Но, представляю, какой ужас они испытали, когда собственными глазами почитали признания дедушек и бабушек в неблаговидных делах, пьянстве, воровстве, разглашении гостайны, клевете, сексуальных оргиях, педофилии, гомосексуализме, лесбиянстве, доносах на своих товарищей по партии. Многие по глупости продолжают верить, что в революцию, не важно какую — социалистическую или капиталистическую, идут люди «с чистыми руками и горячим сердцем». В жизни — то все наоборот получается. Среди пламенных борцов с несправедливостью, преобладают неадекваты. А это страшная сила, не ведущая ни жалости, ни сострадания. Особый шок вызывают у потомков расписки о тайном добровольном сотрудничестве с лагерной администрацией и обязательном информировании о любых разговорах заключенных.
Главное, эти самые доносы навсегда сохраняются в личных делах. И все это наследие прошлого пронумеровано, прошнуровано, подшито, учтено. Так что, речи о фальсификации и подделке идти не может. Уверен, что самое первое желание у отпрысков «пламенных борцов» после знакомства с темной стороной родичей было такое — лучше бы вся эта картотека сгорела синим пламенем! Мы многого не знаем о деятельности сексота Ветрова, который вроде бы впоследствии стал собирателем и сочинителем лагерных мифов. А их в этой среде водится огромное количество, начиная от времен царя Гороха. Причем, они с каждой эпохой трансформируются и порой выглядят очень правдоподобно. Оказывается, под тонким слоем серой лагерной пыли наряду с безвинными божьими коровками и кузнечиками прячутся настоящие гремучие змеи, тарантулы и скорпионы. Лучше эту пыль не поднимать. Себе дороже будет. Подразумеваю, что эту истину первым понял писатель Горький, когда посещал Соловецкий лагерь особого назначения — СЛОН, а потом Беломоро — Балтийский канал. Сколько из — за этого на него набросано грязи, а сколько еще выльют дерьма! По мне бы, все тюрьмы
закрыть, лагеря распустить. Но, сможем ли мы тогда спокойно ходить по улицам? Не станет ли для рядового гражданина обычный выход в магазин настоящей русской рулеткой. Только в барабане револьвера гнезда будут заняты боевыми патронами, кроме одного.
        Система строгой отчетности в лагерях к началу тридцатых годов была отработана до совершенства. Контроль внешний и внутренний за настроениями, и, даже мыслями узников действовал круглосуточно. В лабораторию Карпинского постоянно наведывался Кураков. В первые посещения шумно нюхал воздух, и интересовался, а не может ли бывший научный элемент в своих пробирках вместо лекарств изготовить что — то взрывчатое, или особо ядовитое с целью удушения вредными испарениями сотрудников лагерной администрации. На эти обвинения Сергей Николаевич возмущался, и пытался втолковать этому, как его там, недоразвитому гэпеушнику — энкаведешнику о предназначении разрабатываемого им препарата. Сотрудник молча слушал, смотрел непонимающими глазами, зачем — то вертел пробирки с содержимым, хмыкал, качал головой и уходил. Периодически забирал тетради с пронумерованными страницами для обязательной проверки на «наличие антисоветских призывов и элементов враждебной агитации». Карповский про себя злорадно ухмылялся.
        Интересно, как этот, по всей видимости, полуграмотный особист будет разбираться в научной терминологии. Данный вид служаки был полным подтверждением теории аномальных отклонений профессора Ломброзо, чем меньше развития у данной особи, тем более выражена склонность к самореализации за счет унижения, подавления и оскорбления окружающих.
        Сегодня выдался относительно спокойный день. Осмотрев больных, которые помещались в бывшей монастырской больнице, Карповский направился в лабораторию. Он привык, что здесь его считали не от мира сего, даже коллеги по медицинской части — такие же бывшие свободные граждане.
        — Ага, стоит только Куракову отвернуться, а коварный шпион задумал очередную пакость…- толстая дверь в лабораторию открылась, и в нее заглянул Виктор Иванович Якимов, приятель, и, естественно зек, да только не совсем обычный. Несколько лет назад служивший в этих самых органах, которые к ночи поминать жутковато, — разрешите, Сергей Николаевич?
        — А-а, гражданин начальник! Милости просим. — Как можно язвительнее ответил Карповский, — В библиотеке вам сегодня не сидится? Читателей нет.
        Библиотека для тюрьмы была очень даже приличной. Не побоюсь сказать, едва ли не самая лучшая изо всей системы Гулага. В ней сохранялась большая часть монастырского книгохранилища с уникальными рукописными изданиями.
        — Есть повод, и очень значительный, — улыбнулся посетитель и аккуратно повесил свой зековский черный ватник на, кованный две сотни лет назад, гвоздь.
        — Ну, да и светишься ты Витя, как семилинейная лампа под абажуром. Как обычно, по чистому?
        — Фу, как не интеллигентно. Вам государство спирт для опытов выделяет, а вы его… ай- ай, гражданин ученый, для личного употребления. Сегодня будет водочка.
        — Да, можете вы товарищи в жизни хорошо устраиваться. Даже здесь, на краю ледовитого океана дополнительную пайку находите. Я же совсем забыл, вы же по библиотечному делу числитесь. Это про вас говорят, кому тюрьма, а энкаведешнику дом родной. Даже угадывать не буду, кто вам эту мелкую радость незаметно доставил. Тайный агент через монастырскую стену перебросил?
        — Все вам расскажи. Хотя, почти угадали…
        Бывший сотрудник органов ВЧК быстрым движением извлек бутылку водки и сложенную газету. Ученый из ящика извлек нехитрую закуску. Судя по тому, как быстро был организован нехитрый стол, подобную процедуру они проводили не один раз. Водку разлили в разнокалиберные лабораторные емкости. Автор в этой сцене абсолютно ничего не придумал. Есть отчеты тайных агентов, где ясно говорится, кто, где и с кем, по какому поводу и во сколько. Уверен, что подобная бумажка, подписанная очередным Ветровым или Хетровым, с фактом распития спиртных напитков заключенными Карповским и Якимовым тихо лежит себе в пожелтевшей картонной папке в нынешнем архиве ФСБ и ждет своего радостного и светлого дня. В тюрьме в каждой стене не по паре глаз и ушей, а по целой дюжине. Не меньше и носов, которые принюхиваются ко всем подозрительным запахам. Конечно, большая часть лагерного населения была лишена таких праздников, но, тонюсенькая прослойка придурков, к которым относилась данная пара, порой могла себе позволить прикоснуться к радостям жизни.
        Все же Гулаг, даже в самые жуткие годы совсем не походил на фашистские концлагеря — настоящие фабрики смерти. Как бы сегодня не старались провести насильственные аналогии. Во многих лагерях приветливо раскрывали свои двери лавочки с нехитрым набором товаров, а в более продвинутых и демократически выдержанных зонах, продвинутые начлаги в рамках соцзаконности могли организовать, что — то похожее на кафе. В некоторых местах этого не было.
        — За наше ближайшее освобождение, — торжественно провозгласил экс чекист.
        — Шутки у тебя Витя самые неуместные, — ответил Карповский, немного отдышавшись после первого стакана. — Мне лет семь, если не прибавят еще, в лагерях топтаться. Да и тебе, не меньше. Я то ладно, шпион, но тебе — то за что впаяли?
        — Завистники, клеветники, доносчики даже в нашу среду пробрались, — привычно ушел от надоевшего вопроса Виктор. Он не обращал внимания на постоянные подначки ученого. Что с них взять, с цивильных. Шпак, он и в Африке шпак, пусть даже с ученым званием. Хотя человек хороший. Да и знаком он с Сергеем Николаевичем давно, с двадцатого года. По мобилизации тот попал в армейский госпиталь. Тогда врачи на вес золота были, что у белых, что у красных. А юный Виктор, лихой кавалерийский разведчик два раза попадал к нему на операционный стол. Первый раз руку зацепило, а вот второй раз серьезно. Не успел в быстротечной кавалерийской сшибке увернуться, и чиркнула казачья шашка по голове. Да так, что прорубила череп. Так бы и умер в мучениях комразведвзода, если бы не этот доктор, оказавшийся превосходным нейрохирургом. Вытянул его с того света. Золотые руки у него. Даже обидно, что такого талантливого ученого с энциклопедическими знаниями лишили свободы. Взяли после научной командировки в Вену, где проходил очередной всемирный съезд психиатров и психологов. Свои же завистники из ученой среды от всей широты души
дали показания, причем добровольно и радостно, чуть ли под праздничный туш духового оркестра. Да и сам Виктор после перевода в центральный аппарат в Москву, примерно с середины тридцатых годов почувствовал, что в органах что — то стало меняться. Причем, в худшую сторону. Нет, на первый взгляд, все оставалось по прежнему. Борьба с вражеской агентурой и их подлыми приспешниками, велась днем и ночью.
        Количество забросов с сопредельной стороны стало увеличиваться с середины тридцатых годов. Как бы не иронизировали нынешние зубоскалы, а всех усерднее и наглее вели себя спецслужбы Румынии, Польши, Финляндии и азиатских государств. Пресловутое клише — английский шпион, в приговорах звучало намного реже, а немецкий агент был вообще эксклюзивной вещью до начала войны. Атмосфера стала другой. Незаметно стали заменяться кадры. Вместо прошедших фронты сотрудников, начальниками отделов, даже второстепенных, вспомогательных подразделений и служб, стали назначаться малознакомые люди. Про более высокие инстанции и говорить нечего. Та прослойка видимо, пустила корни основательно. Большинство из них в самые опасные дни страшной гражданской войны обитали в тылу. И было странно видеть, как они очень быстро делают карьеру. Правда, у них было колоссальное преимущество перед ними — служивой гопотой. Новая начальственная прослойка в отличие от многих прошедших ад войны, умела говорить красиво и в нужное время сыпать плакатными лозунгами. Если Виктору каждая ступенька и более высокое звание в южном приграничном
округе давались потом и кровью, в прямом смысле этого слова, то назначенцы просто перепархивали с легкостью мотыльков. Мысли о протекции появлялись сами собой.
        Естественно, эту тему между собой обсуждали. Но не в курилках и кабинетах, а на улице, подальше от посторонних. Особенно активизировалась внутриведомственная служба по надзору и контролю. На каждый чих требовалась подтверждающая бумажка. Понятно, что строгости были всегда, но не доходящей до явного идиотизма. Некоторые из бывших оперативников пробовали возмущаться. Например, Цыдрюк, Емелин, Степанов.
        И где они сейчас? Они, настоящие коммунисты, пламенные и преданные борцы с мировой буржуазией, написали докладные в вышестоящие инстанции, где прямо говорили о подмене настоящего революционного духа, сознательной дисциплины, непонятной и мешающей настоящей работе бюрократизацией и пусканием пыли в глаза. Степу Цыдрюка, смешно сказать, обвинили в предательстве. Вспомнили, как его, девятнадцатилетнего разведчика, внедренного в банду батьки Махно из — за измены связника схватили и подвергли жутким истязаниям. Степа вынес все мучения, и не признался.
        Даже сам батька на допрос приходил, лично пару раз плеткой приложил несговорчивого хлопца. А еще атаман! До такой низости опуститься.
        Махновцы издевались похлеще, чем в белогвардейской контрразведке. А такое могли выдержать лишь единицы. И где сейчас все эти честные ребята?
        Сгинули. А после неожиданного убийства Кирова, вообще прокатилась волна чистки, о которой никто в стране и не догадывался. По закону подлости, лучших выгоняли, приспособленцев оставляли. Все было сделано тихо и жестко. Многие сотрудники начали уходить на периферию. Хоть в захудалый гарнизон, хоть с понижением, но подальше из осиного гнезда. Виктор чувствовал, что и он попал в непонятную сеть. Предчувствуя худшее, обсудил этот вопрос с другом Колей Кураковым. Тот понял все правильно, и вскоре сумел перейти в отдел системы лагерей. Здесь помог по старой памяти Чернышевский. Теперь затихарился в спецчасти. А когда Виктор попал под бесплатную раздачу гостинцев из новогоднего мешка Деда Мороза, то честно говоря, и не надеялся на светлое будущее. С ним разбирался сам Ежов. Правильно про него поговаривали ребята — беспринципный службист и законченный карьерист. Виктор чудом, в самый последний момент, ужом проскользнул между стенкой и расстрельной командой. Ему даже тень от винтовочных стволов почудилась. Лагерь не самый худший вариант в его положении. Спасибо Коле, вытащил с лесоповала, где бы он
однозначно сдох, и пристроил лагерным придурком в библиотеку.
        Администрация, считай, у него вся в руках была. На каждого сотрудника имелась папочка с описанием не только положительных моментов, но и некоторых маленьких ошибочек и отдельных заблуждений в личной и общественной жизни. Чего — чего, а этого добра при малейшем желании и минимальных затратах можно наскрести сколько угодно. А Коля если вцепится, то его силой не оторвешь от объекта разработки. В тюрьме времени на раздумье было больше, чем достаточно. Выводы выходили не самые положительные. В последнее время карающий меч революции незаметно стал выскальзывать из цепких рук руководства страны и диктовать свою волю и условия. Траектория его движения стала очень опасной и непредсказуемой. Многие из первых лиц руководства страны откровенно боялись связываться с могущественной организацией и молчали в тряпочку.
        Даже Сталин не рисковал первым начать операцию зачистки, чего то выжидал. Поводов для этого хватало, а вот сил и решительности было еще недостаточно. А отдельные высокопоставленные товарищи со слабым идеологическим позвоночником начали заискивать перед руководством карательных органов. Документов на эту тему выше крыши. На каждого из них в секретных сейфах такие убойные бумаги хранились, что одной странички для приговора к расстрелу хватало с головкой, если не на осиновый кол без смазки. Виктор пытался понять, какая же сила смогла перехватить руль в ЧК? Где, на каком этапе произошел сбой в сложной иерархической системе. Ответов ясных и четких у него не было. А предположения и домыслы, к делу не пришьешь. Кое — какие мысли, разумеется, крутились в голове, но Виктор даже боялся их не то что озвучивать, а анализировать. Но чувствовал, все равно придется. Ясно было одно, зрело что — то нехорошее, страшное. И это неведомое совсем не зависело от него. Оставалось только ждать и наблюдать. Складывалось такое ощущение, что политическое руководство страны совсем потеряло нюх, и не знало, как поступать со
своей могущественной «ежовой рукой», которая в любой момент могла показать форменный кукиш, а затем по примеру древних римлян ткнуть большим пальцем в сторону земли. А та газетная трескотня о единении партии, славных рыцарей революции и всего трудового народа его обмануть не могла. Внутри партийные течения, группы влияния рано или поздно должны были выхлестнуться наружу. Пока же в тюрьме ему было, если так сказать, относительно комфортно. Сидят интересные люди. Есть историки, филологи, переводчики. Можно сказать — самое идеальное место для самообразования. Много общался с бывшими белыми офицерами. А среди них весьма интересные экземпляры попадались.
        Взять того же офицера Иванцова. Коллега, так сказать, хотя и враг классовый. Но силен мужик, силен. Даже здесь в тюрьме в отрыве от информации, такие выводы делает, что Виктор удивлялся его аналитическим способностям. Талант, несомненный талант. Несмотря на заключение, дружбы между ними не завязывалось. Скорее всего, ровное общение двух зеков, матерых волков, вынужденных терпеть друг друга. Но было то, что их, как ни странно объединяло. Они оба категорически не принимали всю эту разномастную политическую шоблу, которая даже в тюрьме умудрялась устраивать грызню по самым незначительным вопросам. Один не мог им простить развал и уничтожение самодержавной России, и с радостью бы самолично затянул на их шеях петли, а другой слишком хорошо знал гнилую внутреннюю сущность всех этих бундовцев, эсеров, меньшевиков, анархистов и прочих бандитов. Виктор, честно говоря, не ожидал встретить здесь своего спасителя доктора. Казалось, тот был готов находиться в гораздо худших условиях, лишь бы давали возможность заниматься своими многолетними поисками. Даже сейчас Карповский перевел свой взгляд на ящики с
лабораторными мышами, и похоже мысленно улетел в те научные сферы, до коих рядовому зеку нет никакого дела. Виктор даже позавидовал, вот бы мне так отгораживаться от проблем. Так нет же, гложут мысли окаянные, покоя не дают. Ведь по настоящему человек осознает ценность свободы, даже минимальной, только в заключении. Даже та категория граждан, про которую говорят, что для них тюрьма дом родной, и то рвется на волю изо всех своих сил. Хоть, на последних конвульсиях, но, что бы хоть на метр подальше от надоевшей колючки. От натасканных, на мертвый хват, овчарок. Чтобы последний разок вдохнуть воздух свободы, даже лежа в придорожной канаве с тухлой водой, напоследок улыбнуться посиневшими губами солнышку и синему небу. Чтобы ни конвой, ни старший роты над душой не стояли. Одно слово — воля! Бывший сотрудник органов опять налил водочки, на два несколько небольших глотков. Старался растянуть удовольствие подольше.
        — Чтобы в следующий раз, мы, в ресторане выпивали. Под пальмой, как в Национале, — улыбнулся он.
        — А что ожидается такая возможность? — Карповский усмехнулся. Ну не просто так бывший лихой разведчик намекает на отсутствие в будущем каменных стен с колючей проволокой. Не тот человек, чтобы такие оговорки делать. Да и совсем не по Фрейду это. Виктор протянул в ответ газету «Правда» за восьмое декабря и ткнул пальцем в колонку с официозом.
        — Ну и чего тут может быть интересного? Ага, наркомом народного комиссариата внутренних дел назначен товарищ Л.П. Берия…Ну и что? А собственно говоря, что это нам дает? — хмыкнул ученый.
        — Да многое, — загадочно улыбнулся Виктор. Уж он — то лучше разбирался во всех этих хитроумных кадровых рокировках грозного ведомства, в скрытых глубинных течениях. По крайней мере, потянуло едва осязаемым ветром возможных перемен. — Надежду.
        — Блажен, кто верует, тепло ему на свете, — засмеялся ученый.- Тюрьмы закроют, лагеря расформируют, Соловецкий монастырь вернут монахам. Видел я такое еще в семнадцатом. По улицам с транспарантами ходили и кричали, что все тюрьмы с землей сравняют. А что мы видим? Вспомни Витя, сколько лагерей у Беломор — Канала стояло? Не забыл, кто своими ручками землицу кидал? А сколько туда же и полегло?
        — Дураков у нас много. Они языками треплют, а мы потом отдуваемся, — пожал плечами чекист, — к твоему сведению, в Соловецком монастыре со времен царя гороха тюрьма была. Еще в начале шестнадцатого века сюда узников ссылали, если не раньше. По ним историю можно изучать. Что не сиделец, то личность. Например, последний кошевой атаман Запорожской Сечи Петр Калнышевский в возрасте 84 четырех лет в 1775 году сюда был сослан. А умер в 113 лет! В начале девятнадцатого века. Его только за год до смерти император Александр первый помиловал. Шесть лет в заточении провел князь Симеон Бекбулатович, помощник царя Ивана Грозного. Атаманы и казаки Степана Разина здесь мучились.
        Наполеоновский разведчик Турнель также испытал на собственной шкуре, каково на южном побережье Северного Ледовитого океана находиться. В 1830 году из — за интриг масонских петербургских клубов сюда попал иеромонах Иероним. А когда все же освободили, то решил здесь остаться. А условия содержания в те царские годы были куда жестче, чем у нас с тобой. У нас есть возможность во весь рост на нарах вытянуться. Спим, можно сказать, с комфортом. А ты загляни в башню Корожню. Не камеры — норы настоящие. А в Головленковской башне настоящие собачьи конуры, полтора метра в длину, да по метру в ширину и высоту. Вот и представь себе, как люди годами в них обитались. Однажды жандармский полковник Озерецкий с ревизией сюда приехал. В ужас пришел. А, между прочим, в этом ведомстве люди с крепкой психикой служили. Нас за пояс заткнут. Только к концу девятнадцатого века тюрьму прикрыли. Без малого пятьсот лет действовала.
        — Честно говоря, таких подробностей не знал, — растерялся Сергей Николаевич, — только помню, что во время Крымской компании 1854 года англичане сюда пожаловали. Попытались Соловки взять. Целый день из пушек палили, через бухту Благополучия, а на стенах из валунов ни одной царапины. Потом капитан жаловался, что ядер и бомб столько израсходовали, что для уничтожения нескольких городов бы хватило.
        — Умели предки строить — на века,- согласился Виктор и из бутылки долил остатки. — За волю!

        Часть вторая

        Сергей Николаевич слова Виктора о возможных изменениях во внутренней политике государства забыл быстро. Хотя, и он чувствовал, что вскоре изменения начнутся, да такие, что впору не высовываться из — за крепких монастырских стен, и продолжать свои исследования в тесной, но по своему уютной келье — лаборатории. Все чаще и чаще он вспоминал слова старого шамана лопаря, которые тот говорил ему много лет назад еще во время первой экспедиции на Кольский полуостров. Ну не ирония ли судьбы, добровольно принять участие в тяжелом походе в дикие края в 1922 году, и уже под конвоем на Север попасть в тридцать шестом. Да какой он шпион.
        Господи! Кому такая дурость только в голову пришла.
        — А ты не думай об этом. Неси свой крест достойно, — наставлял его лагерный товарищ священник, философ и ученый Павел Флоренский, — лучше уж через людское узилище пройти, через божье судилище. Христос вон, через какую Голгофу ради рода человеческого прошел.
        Да вот не стало светлого человека, а его спокойная тихая речь до сих пор в ушах звучит. Сколько уж людских судеб проглотила лагерная система, и не сосчитать. Да ведут себя все по разному. Одни в себя уходят, замыкаются, опускаются. Как, например, те же интеллигенты. Там, в прошлой жизни, в тепличных условиях, они гоголями ходили. Из других злоба полезла. За пайку удавят. Про стукачество и говорить нечего. Тот же самый Кураков предлагал ему доносы строчить на своих товарищей медиков. В секретные сотрудники вербовал. А как хотелось послать его куда подальше, с трудом сдержался. Да, верно говорят, тюрьма человеческую натуру наружу выносит. Все, что есть мерзкое, сразу всплывает. Хуже всего с уголовными порядками уживаться. Законы там волчьи и честному человеку противны. Только немногие сохраняли человеческое достоинство. Вот взять бы того же Виктора Ивановича. Ну, видно же, что в глубине души возмущен таким наказанием, а точнее предательством со стороны родных органов, а как держится. Поддерживает себя в хорошей физической форме, в отличие от многих заключенных.
        Справедлив, ко всем относится ровно. Его даже бывший белый офицер Иванцов признает, хотя и у самого характер стальной.
        А вообще — то слухи о возможных изменениях в судьбах сидельцев поползли по СТОНу — прямому преемнику Соловецкого лагеря особого назначения — СЛОНа. Хотелось верить, пусть даже, в иллюзию амнистии, ее зыбкую тень на древних монастырских стенах. Даже всегда флегматичный, бывший профессор истории Никольский, который попал в тюремную больницу с сильной простудой, поинтересовался у врача.
        — Сергей Николаевич, вы ведь ближе всех из нашего брата к начальству, может, знаете, ожидаются ли послабления. Под старость лет не хочется, по правде говоря, в общей яме жизнь заканчивать здесь или на Анзерском острове, в кладбищенской роте.
        — У вас явные фантазии, гражданин профессор, — хмыкнул Иванцов, который четвертый день ходил на перевязку. Повредил руку при разгрузке пиломатериалов. — Я седьмой год сижу, и поверьте, сколько уже раз слышал такие слова, что со счету сбился. Как говорится, оставь надежду всяк сюда входящий. Для советов мы с вами враги. Вот у меня срок пятнадцать лет. Кем я выйду, если доживу, естественно. Стариком, болезненным, слабым и беззубым из- за цинги. Нужен ли, я буду своей жене и детям? Это вопрос. Так что, смерть может быть лучшим избавлением от наших мук. Не скрою, что мечтаю о домашнем уюте. Но, надо иметь мужество, чтобы смотреть своей судьбе в глаза. Если кому повезет, так это вам, Сергей Николаевич, и, так полагаю нашему чекисту.
        — Почему именно нам? — Удивился ученый.
        — Во — первых; вы что — то там изобрели, как я полагаю весьма ценное и полезное. Для существующей власти будет большой ошибкой не использовать ваши открытия. Тем более, нас ждут тяжелые времена. Война будет. И это очевидно. А значит, понадобится много докторов в госпиталях и медсанбатах. А с гражданином чекистом также все ясно. Видно по всему, человек бывалый, подготовленный. Чувствуется, что уровень у него весьма и весьма высокий. Мне в свое время с такими бойцами приходилось сталкиваться на Германской и Гражданской. Перекусят, и не поморщатся.
        Голову на ходу снесут. Не дай Бог Якимова во врагах иметь. Одним пальцем на тот свет отправит.
        — Ну, насчет скорой смерти загадывать не будем, — Сергей Николаевич посмотрел на пациентов, — сидел в давние времена в здешней тюрьме атаман Калнышевский. Почти двадцать лет в одиночке отмучился. А умер в возрасте сто тринадцать лет.
        — Да- да, — оживился Никольский, — был такой уникальный случай. По повелению императрицы Екатерины второй, за непослушание властям, и подстрекательство к бунту, его приговорили к такому суровому наказанию.
        — У меня только от одной мысли об этом волосы дыбом поднимаются. — Иванцов провел по голове. — Это что ж, мне, например, чуть ли не до конца века маяться? Это же шестьдесят с лишним лет за колючкой!
        — Зато в историю войдете, — засмеялся Никольский. — Только представьте.
        Выпустят вас на свободу с чистой совестью чуть ли не в двадцать первом веке. Куда до вас аббату Фариа из сочинения Дюма «Граф Монте Кристо». А в истории отмечен уникальный случай, когда заключенный во Франции вышел на свободу через семьдесят пять лет.
        — А возьмите нашего ученого Морозова. Он в Петропавловском равелине двадцать пять лет в одиночке отсидел. Случай редчайший. При изоляции человека через полгода с ним начинаются необратимые психические изменения, — сел на любимого конька врач, — по статистике девяносто процентов людей без внешней информации лишаются рассудка. Оставшиеся девять теряют способность адекватно реагировать на окружающую обстановку. Морозов же совершил немыслимый подвиг. Он самостоятельно принялся изучать науки, истязать себя гимнастикой. Все эти годы он упражнял свой мозг и тело. А когда вышел на свободу, то все ахнули.
        Перед ними был не дряхлый старец, как представляли многие, а настоящий атлет с блестящим умом ученого. Так что возможности человека потрясают.
        Сейчас ему за восемьдесят лет, но он по прежнему активно занимается научной деятельностью. Здесь я не согласен с некоторыми философами материалистами, что бытие определяет сознание. Наоборот. Сознание определяет бытие. — Сергей Николаевич начал ходить по палате и активно жестикулировать. Впрочем, многие уже знали, если ученый начинал рассуждать о высших проявлениях психики, то остановить его было непросто.
        — Хм, все это конечно интересно с точки зрения высшей науки, — Иванцов скривился, — но, не смотря на такие прекрасные перспективы прославиться, мне лично такой подопытной мышью быть не хочется. А как представлю, что вы Сергей Николаевич начнете увлеченно копаться в моих мозгах, так, извините — мороз по коже. Вы так хищно посмотрели на мою голову, что мне не по себе. Где — то читал, что вы, ученые, ради науки животных живьем режете.
        — Это называется вивисекция, — улыбнулся врач,- успокойтесь, я даже без трепанации вашей черепной коробки могу сказать, о чем вы сейчас думаете. А именно — ваша мечта улететь отсюда в дальние края.
        — Да вы профессор телепат!
        — Все гораздо проще, — отмахнулся врач, — просто об этом сейчас думают все здесь находящиеся.
        — А этому есть историческое объяснение, — напомнил о себе профессор Никольский, — еще древний греческий мудрец Геродот, которого называют отцом истории, писал, как бог Аполлон каждые двенадцать лет с Эллады на крылатой колеснице летал на Север, в так называемую — Гиперборею.
        Она находилась на древнем материке в центре Северного Ледовитого океана. Сейчас от нее остались лишь острова покрытые льдом и снегом. А эта легендарная страна включала в себя все северные районы России — Кольский полуостров, Сибирь, Колыму, Аляску. Да и это место, где мы в данный момент с вами находимся, Соловецкий архипелаг, также находился в составе прародины всего нашего народа. Дай Бог памяти, еще в 1903 году индийский брахман Тилак, издал весьма любопытную книгу. Он изучил Веды, и прочие древние рукописи, которые еще не известны большинству западных ученых, так как они хранятся в высокогорных монастырях Тибета и Гималаев. В подземных залах и пещерах располагаются целые библиотеки, которые сохранились от прошлых цивилизаций. Он однозначно указывал, что отсюда вышли наши предки арии. А мы с вами друзья, получается, прямые потомки древних гипербореев. Именно с нашим народом многие философы и мыслители прошлого связывали будущее всего мира. Взять того же Парацельса, жившего в 1493 — 1541 годах. Он неоднократно писал, что «Гипербореи в своей бурной будущей истории познают много — и страшный упадок
с великим множеством всевозможных бедствий и мощный великий расцвет с великим множеством всевозможных благ, который наступит уже в 21 веке, т.е. еще до 2040 года. В этой стране гипербореев, о которой никто никогда не думал как о стране, в которой может произойти нечто великое. Над Гиперборей воссияет Великий Крест». А другой мыслитель, монах — франксиканец, астролог, прозванный еще Черным Монахом, Раньо Неро в четырнадцатом веке написал: «В северной стране Гипербореев — в России — появится новая универсальная религия Огня и Света… Религия Солнца в 21 веке познает победоносное шествие, и опору она обретет в северной стране Гипербореев, где она будет явлена в новом качестве». Или возьмем нашего современника провидца, писателя Макса Генделя. Он умер в 1919 году. Он оставил такое пророчество: «Из славян произойдет народ, который образует последнюю из семи подрас Арийской Эпохи. Высочайший посвященный появится публично в самом конце нынешней эпохи… именно из славян произойдет Новый Народ Земли. Человечество сформирует единое духовное Братство». А вспомните изречение ныне здравствующей писательницы,
эзотерика Элисы Бейли. Она четко написала: «России предстоит великая задача выявление духовности в жизни. Россия будущего выявит все добрые черты духовности — и тогда мир без всякого навязывания с ее стороны будет учиться на ее примере. Так Россия, идя своим путем, просветит себя светом, который озарит весь мир». Я могу друзья мои, долго цитировать также и восточных мудрецов, индийских гуру, буддистов.
        А наши старцы и мистики оставили еще больше откровений про нашу матушку Русь Святую. Среди них монах Авель, Серафим Саровский, Сергий Радонежский и многие другие. Во всех этих пророчествах прямо указывается на Великую Гиперборею, и прямых потомков — славян — ариев.
        — О -о, да вы начитались мадам Блаватской! И являетесь ее поклонником, — усмехнулся Иванцов, — И, прочей мистики. Мне даже самому захотелось увидеть будущее своими глазами. Каким же образом, мы с вами, заключенные можем принести счастье не только себе, но и все другим народам. Хотя, признаться, я верю.
        — Ошибаетесь. В теософский кружок я не вхожу, как и прочие масонские клубы. Ваша ирония мне понятна. Подавляющее большинство образованных людей к этим словам относятся скептически. Но, если есть пророчества, то они обязательно будут исполнены. Я в свое время очень тесно занимался Востоком, Индией и Тибетом. Скажу даже больше, по указанию последнего русского царя Николая готовилась весьма серьезная экспедиция в Тибет.
        Меня включили в ее состав. К сожалению, началась великая война, и планы рухнули. Насколько я знаю, между царем и далай — ламой, была секретная переписка. Возможно, хранится в тайных архивах. В частности в ней были предостережения о революции, и о тех силах, кто за ней стоял.
        Тибетские ламы торопились заключить с Россией тесный и братский союз. С одной стороны Тибету угрожали китайцы, с другой англичане. И, между прочим, речь шла о взаимной поддержке. У нас ведь немало приверженцев этой религии, именно северной традиции. По моему, в Санкт — Петербурге лет двести существовал самый северный в мире буддийский монастырь. Все древние тексты написаны на санскрите — языке ариев, в отличие от южной школы. Я в своих руках держал такие раритеты! То, что в них было написано, не укладывалось в голове. Это было описание необычных аппаратов с потрясающей мощью, а про чудеса медицины я вообще молчу.
        Наверное, нет такой болезни, которую мы нельзя вылечить, используя эти рецепты. Буддийские монахи нам давали их читать только после клятвы не записывать ни одного слова из этих удивительных документов. А эта поразительная библиотека, возможно, часть ее, находится в России, у бурятских лам, и других приверженцев древних знаний. Да и вы Сергей Николаевич, насколько я помню, тоже изучали санскрит?
        — Страсть к изучению тайн человеческой психики привела меня в свое время к познанию этого древнейшего языка. Мой интерес больше касался медицинских тайн древних лекарей. Меня интересовала рецептура изготовления снадобий из лекарственных трав. Впрочем, немало интересного я нашел у наших русских знахарей. Я еще, будучи совсем маленьким, испытал на себе силу этого древнего искусства. Скорее всего, соприкосновение с этими знаниями и умениями, на первый взгляд, полуграмотных народных лекарей, меня и подтолкнуло к изучению возможностей человека.
        — Что же вас поразило? Насколько я понимаю, это все относится к разряду сказок, мифов и преданий. Я в свое время интересовался историей нашего народа. Перечитал Карамзина, Ключевского, да и признаться, до сих пор ценю Афанасьева, Максимова. Даже знаком с творчеством Вельтмана. Его сказки весьма забавны. Про Пушкина и говорить нечего. А вот Андерсена, уж увольте, не по душе он мне. Придумано все. У наших сочинителей все лежит на старых народных преданиях, — подал голос Иванцов.
        — Честно говоря, не думал, что у военных такой широкий интерес, — извиняюсь, если обидел этими словами. Происхождение мое, самое что ни на есть мужицкое. Дед с бабкой крепостными были. А когда паспорта стали выдавать, волостной писарь спросил у них, мол, чьи будете. Обычно у нас в деревне у всех уличные прозвища были, аналог фамилий. А дед растерялся и пробормотал, карповские мы. Родная деревня называлась Карповка. Так и записали его — Федор Силантьевич Карповский. Места я скажу, там удивительные. Непроходимые чащи со всех сторон. А сколько по лесным деревням толков различных — не сосчитать. Даже язычники остались. А несколько деревень основали участники восстаний Разина, и чуть позже Пугачева. Ох и лихой народ, я вам скажу! В моей Нижегородчине все известные в истории бунты подхватывались народом. Докторов ясное дело, никто за всю свою жизнь в этом лесном углу и не встречал. Даже помещики в свои имениям не приезжали. Дела через управляющих да старост вершили.
        Поэтому знахарям и колдунам там самое раздолье было. С одной стороны глушь, а с другой настоящее хранилище древних верований. До самого большого города Арзамаса верст семьдесят. Отец мой в Нижний Новгород подался. Сметку проявил, сначала приказчиком был, потом свою лавочку открыл. Одним словом пробился в купцы средней руки. Мне было двенадцать лет, как заболел. Доктор предупредил родителей, что не выживу. Батюшка мой, за соломинку схватился, пригласил нашу дальнюю родственницу, бабку Евдокию, известную в округе шептунью и наговорщицу. Прежде чем, меня отварами отпаивать, мудреные речи перед деревянной плошкой шептала. То ли молитва, то ли старинный наговор, не знаю. Но многие слова, как мне казалось, вообще неизвестные, похожи были на старославянский. И что вы думаете? За две недели на ноги поставила. Доктор, Михаил Петрович Барышников, а личность в Нижнем Новгороде была уважаемой, после руками разводил. Чудом мое выздоровление называл. Вот тогда у меня интерес к этому феномену и проявился. Почему официальная медицина не смогла помочь, а волхование с того света вытащило? Я потом с бабкой Евдокией
долго общался, когда учился на медика. Вы можете не верить, но процент излеченных людей у нее был выше, чем у нашей медицины. Я по этому поводу даже учет вел. Честно говоря, именно благодаря моей родственнице мой скепсис по отношению древних знаний народной медицин, рассеялся, яко дым.
        — Да, случай интересный и поучительный, — согласился Никольский, — мы, историки, похоже, делаем огромную ошибку, не собирая материалы и не изучая эти осколки древних знаний и умений. Отдали на откуп всяким шарлатанам и проходимцам, в том числе дипломированным. Когда я был в должности приват — доцента, мне попало несколько документов, так небольшая переписка между Санкт — Петербургом и крепостью на краю дикого поля — Арзамасской, вашей родиной между прочим. Место в историческом плане весьма интересное. Основали город переселенцы из Великого Новгорода и Пскова еще во времена Ивана Грозного, и даже чуть раньше. Потом разместили большое количество казаков и стрельцов. По моему, станицы до сих пор сохранились. Народ служивый, военный, к фантазиям не склонный. Поэтому о разных глупостях в столицу сообщать не будут. Городское начальство и комендант сей фортификации серьезно и обстоятельно описывали один феномен, который вверг в панику все население данной округи. После страшной грозы с бурей «лета 1719 июня 4 дня» у северной стены крепости неподалеку «от огневой башни» было найдено неизвестное науке
существо. Я до сих пор помню его описание, которое заверил земский комиссар Василий Шлыков. «В длину сей монструз от пасти до хвоста спаленного десять аршин и пять вершков и зубья в пасти той яко у щуки, но более того кривые, а спереди еще больше в два вершка, а крылья яко у нетопыря кожаные, а одно крыло от хребта Змиева длиной аж в девять аршин и десять вершков, а хвост зело длинен аж в четыре аршина и пять вершков, лапы голые с когтями как у орла и более, и лапы на крыльях четырехперстные с когтями то ж, а глаза блеклы, но весьма свирепы». На кафедре зоологии по данному описанию мне показали древнюю рептилию, точнее — динозавра, который больше всего подходил под описание. Это был демитродон. Самое первое, что пришло мне на ум, хитрая мистификация. Но, документы — то были подлинные! Поверьте мне, в этих вещах я разбираюсь. Да и какой смысл в архиве того времени, а бумаги похоже никто даже не смотрел, хранить фальшивки? К тому же имеющих учетные номера, кои ставят чиновники на казенной переписке. А их невозможно подменить, так как все номера фиксируются в приходных формулярах. К тому же есть приказ о
доставке обнаруженного, без малого восьмиметрового ящера в столицу на основании указа императора Петра первого. «Если попадется кому какая диковина, монструз или урод, камень небесный и прочее немедленно отправлять в Кунсткамеру, что в Санкт — Петербурге, поскольку сие не от дьявола, а от хитрости природной». Но, к этому феномену в исторической среде отнеслись, мягко говоря, скептически. Подлинность документов никто не опровергал. Да от этого и невозможно просто так отмахнуться. Слишком уж факты очевидны. И знаете, какой ответ я услышал? В России подобные находки просто невозможны по причине ее дикости и варварства! Меня, как патриота моей страны это возмутило. Я постарался собрать все данные о находках, которые были сделаны людьми за последние пятьсот лет. И выяснилось, что во многих частях света сталкивались с чем — то необычным и необъяснимым. А самое главное, сохранились документальные свидетельства. Тот же Геродот писал об одном северном племени, которое изгнали со своего места неведомые твари или огромные змеи. В северной части Руси сохранились предания о неких ящерах. А в рукописи Большой
Синодальной библиотеки семнадцатого века неизвестный летописец из Пскова подробно писал о «окаянном» существе плывшим по реке Волхов. Когда этот огромный зверь сдох, то «погребен бысть окаянный с великой тризной поганской». А когда в Великом Новгороде случайно нашли хорошо сохранившиеся гусли двенадцатого века, то на них обнаружили вырезанные головы ящеров! А этот записанный древнерусский миф о праотце -Ящере? Он снес огромное яйцо, из которого затем и появился наш с вами мир. Поверьте мне, а это предание своими корнями уходит к истокам великой арийской культуры, прямыми потомки которой являемся мы с вами. А сегодняшние немцы с их фюрером лишь пытаются примазаться к великой древности. А как относится к мемуарам австрийского посла в России Герберштейна. В 1517 и 1526 годах он был в нашей стране и оставил такие воспоминания — «Эта область изобилует рощами и лесами, в которых можно наблюдать страшные явления. Именно там и поныне много идолопоклонников, которые кормят у себя дома каких — то змей с четырьмя короткими ногами наподобие ящериц с черным жирным телом». В 1589 году английский торговый агент
Гарсей также записал — «Я выехал из Варшавы вечером, переехал через реку, где на берегу лежал ядовитый мертвый крокодил». Откуда в наших краях существа, похожие на крокодилов? Если верить этим наблюдениям, то, получается, что подобные гигантские ящерицы у нас в России водились в огромном количестве. А как относится к следующим фактам. В конце девятнадцатого века по решению ученого совета Императорской академии наук было организовано множество экспедиций во все уголки страны. И, представьте себе, в глухих уральских деревнях нашли большое количество предметов с изображением существ похожих на динозавров. А путешествие этнографа Ларинова на малые острова северного ледовитого океана в 1911 году вообще поколебало все стройные представления современной истории. Были найдены в тундре, среди валунов, бронзовые предметы с такими четкими рисунками, точнее гравировкой, что поразили всех исследователей. Их также объявили подделкой. На этих рисунках были фигуры людей, мамонтов, огромных ящеров и прочих неизвестных науке зверей. В той же Америке, в 1868 году по соседству с городком Испорт из реки вылезло
девятиметровое чудовище.
        Его убили из ружей, ободрали, а скелет поместили в местный музей. К сожалению, был пожар и все экспонаты сгорели. Но свидетельства и рисунки очевидцев остались. Я могу приводить еще много примеров.
        Очевидно одно, что мы постоянно сталкиваемся с тайной. Но разгадать нам ее до конца не дают. Я подготовил к изданию рукопись, но, когда был в Памирской экспедиции, в моей квартире произошел пожар, и все собранные уникальные многочисленные материалы были уничтожены. Полиция предполагала преднамеренный поджог. Признаюсь, меня не покидает ощущение, что кто — то неведомый не позволяет нам, русским, открыть тайну своего происхождения, своей настоящей истории. Нас сознательно держат во тьме невежества, и не позволяют раскрыть свой духовный и творческий потенциал.
        — Федор Петрович,- Сергей Николаевич провел ладонью по лбу, — когда я гостил у деда, то слушал сказки о жутких созданиях, которые якобы водились округе. Мои старшие двоюродные братья в ночном так красочно об этом рассказывали, что я даже боялся спать один. Самое поразительное, Змей Горыныч из детских рассказов очень близок к тому чудищу, о котором так эмоционально рассказали вы. Получается, из действительного факта вышел сказочный образ. Наши легенды, былины и предания не врут! Вопрос в другом, как эти, давным — давно вымершие создания, попадают к нам? В самом деле, как тот динозавр попал в нашу местность, да еще в центр страны, у крепости. Да психология тогдашнего населения была иной, не склонного к аллюзиям. То, что видели перед собой, то и описывали. Тем более военные, казаки, которые постоянно смерти в лицо смотрели. Надо полагать, испытывали немалый страх, когда чудовище обмеряли с точностью.
        Сразу видна служба. Какой бы сильной не была буря, а такой огромный вес в полторы тысячи пудов она перенести на огромные расстояния явно не могла, тем более из южных теплых стран.
        — Прямо из прошлого к нам и попадают, — рассмеялся Иванцов,- здесь вспоминается рассказ англичанина Герберта Уэльса о машине времени. Все просто. В контрразведке, да и ученом мире, надеюсь, действует одно железное и проверенное временем правило. Один случай это непроявленная закономерность, два уже закономерность. Три, естественно, статистика. А статистика это наука, которая оперирует точными цифрами, формулами и уравнениями. А мы знаем из математики, что три элемента позволяют делать полновесный анализ. Даже порой двух точек хватает. А вы Федор Петрович привели огромное количество конкретных данных, которые умещаются в определенных временных границах. Это уже больше, чем просто статистика.
        Это данность. Один мой знакомый, царствие ему небесное, жандармский ротмистр Сологубов, рассказывал весьма интересные вещи. Он боролся против бомбистов и прочих террористических ячеек. Он утверждал, что в восьмидесяти с лишним случаях из ста, те люди, которые якобы случайно попадали под надзор и опрос в связи с подозреваемым лицом, позже всплывали в родственных революционных течениях или же сочувствующих группах.
        — Но ведь так можно и совершенно невиновного человека осудить. Нельзя же полностью отбрасывать элемент случайности. — Никольский даже руки развел от возмущения, — мы с вами на себе это испытали.
        — Вы сейчас совершаете одну, но, очень огромную ошибку. — Иванцов расплылся в самодовольной улыбке. — Вы полагаете, что мы имеем дело только с одним процессом, который развивается во времени и пространстве в гордом одиночестве. На самом деле все эти процессы, если хотите — уровни, развиваются во множественном числе у нас перед глазами, с разной скоростью. В свое время читал брошюру одного ученого, в которой он считал, что у каждого человека время течет только со своей скоростью, отличной от других индивидуумов. К таким структурам относится человек, группа лиц, учебные и рабочие сообщества, армия, государства, в конце концов. Есть ученые, дворники, повара, преступники, и каждый из них общается со своей средой, имеющей свою ярко выраженную структуру. Но все эти группы лиц, прослойки, течения в жизни неоднократно пересекаются друг с другом. Например, ученый может свободно общаться с дворником, слесарем, ассенизатором. Но эти встречи сопутствующие. А если в однородной среде, происходит что — то странное, то это проявление скрытой закономерности в данном уровне. Так, ассенизатор или по народному —
золотарь, имеет в тысячу раз больше шансов найти, извиняюсь, в дерьме, золотое кольцо или иную ценность, чем вы господа ученые. А почему? Потому, что работник этой, хм, отрасли прекрасно знает, что нередко в сортире многие господа и дамы порой в трезвом, а чаще в нетрезвом виде, роняют дорогие вещи, сами знаете куда. Поэтому он уже подсознательно настроен на поиск. У них даже сита для этого имеются, навыки и приемы поиска, даже жаргон специфический. А вот Федор Петрович, Сергей Николаевич и ваш покорный слуга от этой зловонной массы будем воротить носы, бежать прочь. И разумеется, мы ни за что не найдем золотые изделия. Как бы не старались. Отсюда железный вывод. Перебирая варианты, в данном случае сортиры, у среднестатистического золотаря больше шансов разбогатеть, чем у всех нас вместе взятых. Получается, что найденное золотое кольцо с бриллиантом, не случайность, а статистика.
        Здесь действует закон больших чисел. Чем больше ретирадных мест вычистим на богатых подворьях, тем выше вероятность обнаружения. А на наш с вами взгляд людей другого уровня и слоя, данная находка будет выглядеть случайной. И мы с вами станем только обсуждать, мол, вот как повезло Ваньке — то! По большому счету процесс поиска ценностей, всего — навсего, технология с отработанными приемами. Все эти действия можно описать математически, если есть желание. Знавал я до революции одного такого ассенизатора в Петербурге. Построил свой двухэтажный домище, иному купцу на зависть. Вот вам и золотарь! Следующий факт, вы обгоняете на улице зимой пьяненького гражданина. Он попросил у вас закурить. Вы ему презентовали сигарету, и пошли дальше. А на следующий день читаете в газете в разделе «происшествия» сообщение о замерзшем насмерть гражданине. По описанию признаете просителя сигареты. И можно ли вас после этого винить в его смерти? Разумеется, нет. Его до того, как он замерз, видели еще два десятка человек. С некоторыми он пообщался. Их тоже обвинять? Может это случайность? Тоже нет. В чем здесь проявленная
закономерность вы видите сами. Устал, присел отдохнуть, и не заметил, как уснул. Сколько, таким образом, замерзло пьяных граждан за сотни лет, никто не считал. Здесь можно приводить примеров огромное количество. А вывод следующий. Для правильного и точного вывода необходимо убрать сопутствующие элементы из других соприкасающихся конструкций, направлений и систем, и оставить только те, которые относятся к конкретному направлению. А дальше все просто, получаете несколько точных и проверенных данных, и уже на основании их можете смело выстраивать схему возможных действий, так сказать, алгоритм.
        Понятно, что данная схема имеет элемент условности. Но, тем не менее, она работает. Точно так же, как, рефлексы у человека. Ну, это уже ближе к вашей профессии относится, Сергей Николаевич.
        — У вас талант по этой части. Признаюсь, никогда об этом глубоко не задумывался. А вот мы с вами здесь, простите, на нарах паримся. Это закономерное явление, или как вы заявили — мы сопутствующие элементы из других уровней? — Никольский недоверчиво посмотрел на собеседника.
        — Здесь просматриваются оба явления. Вы не будете отрицать, что в лагере есть сознательные противники власти, да и совершеннейшие мерзавцы, в немалом числе. Их на свободу выпускать нельзя ни в коем случае. Иначе это будет преступлением перед порядочными людьми. В то же время много таких, которых можно было наказать обычными штрафами. Здесь то, как раз, все очень просто. Заработала машина подавления, которая захватывает весь узкий слой возможных противников с огромной массой сопутствующих элементов. Мы же с вами прекрасно видим, что каждый из нас за свою жизнь соприкасается с огромным количеством людей из многих уровней. В том числе и вероятными убежденными противниками советской власти. Помните про того замерзшего пьяного, которому вы презентовали сигарету? Так, вот, вас можно обвинить в том, что вы своим действием или бездействием стали причиной его смерти. Допустим, у других граждан, встреченных погибшим, оказалось железное алиби. А у вас полное отсутствие. Наоборот, нашлась пара свидетелей, которым почудилось, что вы с данным гражданином разговаривали довольно грубо, угрожали ему и так далее. И
здесь можно выдвинуть версию вашего участия в кончине несчастного.
        — Позвольте!- возмутился Никольский, — Я за свою жизнь мухи не обидел!
        Занимался с младых лет одной наукой, и вы меня обвиняете чуть ли не в сознательном лишении жизни совершенно незнакомого мне человека, не сотворившего против моей персоны враждебных действий!
        Иванцов радостно потер руки, вон как зацепил историка. Аж, взбеленился!
        — Ошибочка с вашей стороны. Во — первых: гипотетически вас обвинили в преступлении следователи со своей степенью профессионализма и опыта, а точнее отсутствия оного. Во — вторых: один из свидетелей типичный босяк, страдал с жуткого похмелья, и мало того, в его среде ваши слова типичного интеллигента, считались чуть ли не оскорблением. Сергей Николаевич, наш исследователь тайн человеческой психики подтвердит.
        Любой человек непонятные слова или действия, с которыми он раньше не встречался, трактует и оценивает исходя из собственных шаблонов восприятия и оценки окружающего мира. Этот босяк просто был нацелен на то, что многие люди и явления из внешнего мира представляют для него угрозу. Поэтому на суде он станет неистово креститься и убежденно говорить, что в его показаниях нет ни слова лжи и обмана. Наоборот, он потом будет всю жизнь гордиться, что помог изобличить маньяка и убийцу бедных людей. Ну, а, со вторым свидетелем еще проще. Это молодой человек пропитанный идеалами равенства и братства. Для него вы типичный представитель буржуазии, враждебного класса законченных эксплуататоров.
        Ведь одеты вы были довольно прилично, я бы сказал модно. А отсюда вы отпечатались в заидеологизированном мозгу борца с несправедливостью, как классовый враг. И он четко услышал, как вы прямо таки с садизмом и злобой издевались над типичным угнетенным пролетарием. Он также считал свои слова на суде правдивыми, и для доказательства положил на томик Марксова «Капитала» правую ладонь.
        — Понимаю, что вы совершенно правы, логика безупречна, словно у знаменитого сыщики Холмса, — вздохнул Никольский, — а протест внутренний остается. Неужели человек настолько беспомощен перед неведомыми стихиями, и этими самыми закономерностями.
        — Федор Петрович, вы меня удивляете, ей Богу! То, что вы называете логикой, лишь одна из малых частей понятия закономерностей природных и человеческих. Во многих своих исторических трудах подтверждаете существование закономерностей. Но, почему — то отвергаете их действие в собственной жизни. Вспомните, какое огромное количество брошюр появилось после Японской войны о теории реинкарнации, борьбе джиу — джицу, йоге. Все лотки были завалены. От этой восточной премудрости проходу не было.
        — Да, уж. Откровенная халтура. А как раскупали эти издания!
        Образованные люди, словно с ума сходили. В Санкт — Петербурге кружки появились. Помнится, я ради интереса хаживал к одному ламе — Бадмаеву.
        Интересная личность. А интерес к Японии вполне объясним. С одной стороны преклонение перед победителями, их особой внутренней силой самураев. С другой — агрессия иной культуры.
        — Я немного о другом. Так вот, рассказы о реинкарнации есть не что иное, как описание закономерностей высшего порядка. В великом Космосе все взаимосвязано. Если вы сделали добро, то оно к вам будет обязательно возвращаться в самых неожиданных проявлениях и формах. Ну, а, как говорится, «зло творяху — зло и обряху». Здесь все ясно как божий день.
        Только все эти «подарки» к нам возвращаются через года, и несколько наших воплощений, в самый неожиданный и неподходящий момент. Коль мы с вами сюда попали други мои, то значит, эдак, две тысячи лет назад или менее, кого то обидели. Просто в данный момент нашего воплощения отдаем с лихвой долги в особой, извращенной форме. Могло ли раньше кому из нас прийти в голову, что монастыри, где прятались от внешнего мира и спасали душу, теперь поголовно служат для изоляции тел и душ. В первом случае люди затачивали себя добровольно, а теперь нас сюда заключили насильно.
        — Не скрою, завидую вашим поразительным способностям, — Никольский склонил голову. — Наши с вами предки — арии тоже верили в перевоплощение душ. Ведичество для них было естественным состоянием души. Да и в христианстве первые сотни лет новой эры это явление не отвергалось.
        Просто поразительно, какая сила убрала сложнейшие законы реинкарнации и кармы из христианства? Действительно, мы в своей личной жизни не видим проявления этих мировых законов, чего уж говорить про огромные масштабы измеряемых сотнями и тысячами лет. Может, научите, как находить эти ваши закономерности в собственной судьбе, в самом минимальном отрезке времени.
        — Проще простого. Записываете в порядке очередности все, на ваш взгляд, интересные события, встречи, яркие мысли, необычные сны, желания, ошибки, даже грехи от того времени, как начали осознавать себя как личность. Вначале будет сложно найти между ними связь. Здесь необходимо уметь отслеживать сопутствующие элементы, и выделять свою линию. Потом почувствуете, что многие события, которые вы раньше считали случайными, имеют огромный смысл. Обнаружите повторяемость событий. Просто они на каждом этапе вашей жизни будут трансформироваться под ваше развитие.
        Наконец, придет время, когда вы будете интуитивно чувствовать закономерности и их повторяемость. Ну а дальше, само собой будете предчувствовать будущее. Ничего сложного нет.
        — Да вы только что описали просто и доступно один из самых эффективных приемов применяемых в некоторых буддийских монастырях! — удивился историк, — отслеживая свои мысли, которые повторяются, они выходят на их источник. Не исключаю, что в своих прошлых жизнях вы и были этим самым монахом, а может быть и ламой в Гималайских пещерах сидели!
        Иванцов в ответ развел в стороны руки, мол, кто его знает, что там было раньше, и где он сидел. Но, сейчас он сидит здесь — в Соловках.
        — Интересно, а как вы оцениваете наше возможное освобождение? Или все же наши надежды иллюзия, как вы заметили сами в начале беседы, — поинтересовался Сергей Николаевич.
        — Иллюзия, это одна из форм самообмана, не имеющая ничего общего с мечтой и воображением. Просто многие эти понятия путают. Не могу сказать, в какой форме произойдет, но по сути — непроявленная закономерность.
        — Ага, другими словами говоря — это будет выглядеть, как случайность.
        Или обычное везение, — вмешался историк.
        — Классическая непроявленная закономерность…- поправил его Иванцов.
        Через три дня после этой беседы в больнице Сергей Николаевич проходил мимо тюремного корпуса, служившего раньше обиталищем монашествующей братии, и замедлил шаг. Навстречу ему в сторону ворот шел сотрудник специальной части Кураков. Сбоку равнодушно шагала колонной четверка заключенных с тощими мешками за спиной. Их сопровождали два красноармейца, как и положено с примкнутыми к винтовкам, штыками.
        Энкавэдешник мрачно посмотрел на врача. Сергей Николаевич торопливо и привычно, не дожидаясь команды, отвернулся к стене, сложенной из булыжников вперемежку с большими кирпичами. Краем глаза заметил среди небольшой колонны библиотекаря, скорее всего теперь уже бывшего. Якимов незаметно подмигнул ученому, и ободряюще улыбнулся. Как показалось Карповскому, особой тревоги у того в глазах не было. Наоборот, в них была уверенность и спокойствие. Такая ротация была привычной. Одних привозят, других отвозят. Обычная рутина серой тюремной жизни. Как правило, об ушедших забывают быстро. Наоборот, интерес вызывают новички. Они с собой приносят свежие новости, слухи, а порой и кое — кому малявы от знакомых сидельцев и, даже, с воли. Здесь все по честному. У лагерного начальства свои каналы информации, у заключенных свои беспроводные линии. Еще неизвестно, чей вариант лучше работает. Не зря же говорится, мир — это информация, а информация — мир. Хотя, все же было жалко лагерного приятеля. Даже нары располагались по соседству.
        Виктор был надежным товарищем, на которого можно было положиться. На пересыльном пункте в Кеми, бывший чекист раскидал трех урок, которые вознамерились ограбить ученого. Хотя, чего там брать? Такой же несчастный заключенный, как и все. Так, нет, низменные инстинкты преступников всегда будут проявлять себя в отношении других, более слабых людей. Сергей Николаевич не хотел даже допускать мысль о страшном сценарии в отношении Виктора, в виде мелкой ямы и стоящего на краю под прицелом чекиста. Пусть уж его переведут в другой лагерь, а там Бог даст, свидимся. До нового 1939 года оставалась еще неделя. Особо тяжелых больных не было. По сравнению с другими лагерями больница СТОНа выглядела прекрасно. Кое — что было из лекарств, довольно приличный набор хирургических инструментов. Причем многое сохранилось с дореволюционных времен. Несколько раз Сергей Николаевич провел операции повышенной сложности. Причем одной он даже по настоящему гордился. Из местного поселка Исаково два месяца назад привезли помора, которому в драке дубиной проломили голову. Ладно бы несчастного сразу отправили сюда, так нет, два
дня лежал дома. Думали — обойдется. Карповский когда узнал об этом, выругался. С такой травмой оставлять пострадавшего без квалифицированной помощи преступление. А все из -за бабы, точнее девчонки. Молодой парень Матвей схватился со своим соперником после вечерки в соседней деревне. Он бы отбился. Бог силенкой не обидел, да тому на помощь дружки пришли. Боевой клич — наших бьют, действует у русских людей безотказно. Здесь главное — с ног свалить, а каким образом, дело второе. Затопать — то завсегда сможем. Тут охотников попрыгать на жертве хоть отбавляй. Вот кто — то из союзников соперника и приложил молодого помора с тылу. Хорошо, вскользь удар пришелся, да и меховая шапка смягчила. Через три дня молодой помор с кровати вставать стал. А родители, обветренный, бородатый рыбак артельщик и крепкая, с натруженными руками мать благодарили врача. Естественно с домашними гостинцами пришли. Охрана на это сквозь пальцы смотрела — в больницу люди идут, не куда — то там. Да и девчонка приходила к Матвею. Ведь из — за нее, вертихвостки этакой, считай, парню чуть было затылок на лоб не нахлобучили. Не сказать что
— бы красавица, так средненькая, но с характером, судя по всему серьезная. Да, и, особо ветреных, среди поморов не водилось. Порода не та. Степенность, рассудительность, надежность в ходу. На миру, эмоции чрезмерно показывать не будут. Не кавказские аулы. Там горянки друг перед дружкой такой эмоциональный визг поднимают, что мозг, словно от воздействия ультразвуковых волн распадаться на отдельные волокна начинает. На Русском Севере за язык не тянут, но коль слово дал — все, держи. Да и чего говорить — то, пра слово — поморы. Но что с людьми любовь творит! И за таких бьются. Куда там всяким Ромео с горячей южной кровью. Мы тоже не лыком шиты. Только у нас на Северах шпажонкой — то особо не помажешь. Да и прочие восточные дрягалки не помогут. В валенках, по колено в сугробе, иль на склизком льду особо не поелозишь, изображая всякие стойки петуха с ударом захмелевшего страуса. Тут другой струмент требуется, посерьезней, поувесистей. А по большому счету любовный гормон одинаково ум заливает.
        И не важно, европеец ли, эскимос, папуас, самурай. Мозги плющит, особливо в юные годы. Да и под старость, то ж, без приключений не обходится. Э — хе -хе, жизнь наша многогрешная…


        Третья часть Нарком внимательно посмотрел на собеседника. Даже с интересом. При этом немного склонил голову, чтобы подробнее рассмотреть самые мелкие детали.
        — Санаторий пошел на пользу. Садитесь, товарищ Якимов. Сколько ты у нас отдыхал? Недели три?
        — Шестнадцать суток, товарищ нарком.
        — Извини. Больше дать не можем. Скоро санаторий понадобиться для поправки здоровья многим товарищам. Сам видишь, что у нас творится.
        Приходится всю систему перетрясать. Такого наворотили. Все дела поднимаем. Впрочем, ты лучше меня об этом знаешь. Вижу, что обиды большой не держишь на органы. Конечно, можешь подать рапорт о переводе…
        Якимов внутренне усмехнулся, ну да, знаем, мы эти самые рапорты. Но на наркома посмотрел прямо.
        — Буду служить товарищ Берия, и приносить пользу советской власти.
        — Молодец. Честно ответил. Меня не обманешь. А с тех, кто дело на тебя, и других верных товарищей сфабриковал, мы строго спросим, чтобы другим неповадно было. Буду говорить начистоту. Либо мы их, либо они нас. Они нас чуть было не опередили. Еще бы недели две, и все… Да, а не слишком ли большой список ты приготовил на освобождение? Чуть ли не половину Соловецкой тюрьмы включил. Будем разбираться с каждым отдельно. Судя по твоим характеристикам, чуть ли не каждый из них уникум. Ага, вот — Карповский, Никольский, Иванцов, отец Леонид, Теплов. Этим вопросом займутся другие люди.
        — Я долго размышлял на эту тему. Времени было достаточно. Как же так получилось, что они начали свою игру вести.
        — Товарищ Сталин предупреждал, что попутчиков и прилипал будет много. И все они будут старательно маскироваться под честных коммунистов, — Берия выразительно посмотрел на Якимова. — Ты, молодец, что сумел через верных товарищей по резервным каналам переправить свою докладную. Выводы сделал самые правильные. Действительно, это заговор. Настоящий. А ниточки, ой, как далеко ведут! Даже страшно себе представить. Мы только сейчас по настоящему начали осознавать, кто затесался в наши ряды. И они совсем не перерожденцы, как наивно полагают некоторые наши близорукие политические деятели. С самого начала революции они начали сплетать свою паутину. Месяц за месяцем, год за годом они вели свою работу. С дальним прицелом на будущее. Подтверждаю твои опасения, Виктор Иванович. На товарища Сталина готовилось покушение. На этот раз у них все могло сложиться сразу после нового года. Представляешь, к каким последствиям бы это привело? Мне самому сейчас страшно от этих мыслей. По независимым источникам пришло подтверждение очередной встречи определенных лиц в швейцарском Базеле. Когда нам стало известно, что общее
решение к подготовке нападения они приняли в 1927 году, мы даже не могли предугадать, на кого они сделают ставку. Были даже мысли, что начнут сколачивать структуру под «Палача», тем более его выслали из страны.
        Все стало ясно лишь в 1933. Они взяли курс на войну против СССР.
        Отмечены движения огромных финансовых потоков в Германию. Просто огромных! Времени у нас мало. Хорошо, если сумеем оттянуть начало вторжения на два — максимум два с половиной года. Есть вероятность, что уже в этом году начнется настоящая игра.
        — Исполнителем назначили Гитлера?
        — Похоже, ставку сделали на него. Ему развязали руки на всех направлениях. Но прорабатывается еще два параллельных варианта.
        Предусмотрены и отвлекающие операции. Все они очень плохи для нас. В любом случае предстоит иметь дело с широкой коалицией из большинства европейских стран, не исключается присутствие и других заокеанских держав. Это самый худший для нас вариант развития событий. Через неделю они в Лондоне утвердят окончательный проект. Чехия и Австрия, это всего лишь подготовка, мелочь. Начнется вторая фаза глобальной операции. Фигур выставят много. Сразу после третьей фазы и вылезут самые основные игроки на добивание. А мы, похоже, остаемся одни. Они опять выиграли у нас время. Четырех лет, о которых мы мечтали, даже трех, СССР не дадут.
        — Похоже, нам необходимо найти иной выход.
        — Я ознакомился с твоим предложением о возобновлении проекта «Совершенный человек». Потребовал все документы по этому направлению.
        Удивлен, что все работы закрыли в 1934 году, без объяснения причин. То, что я видел, внушает надежду на успех. Хотя, Виктор Иванович, все это мне кажется авантюрой, фантастикой. Здесь я прислушиваюсь к твоему мнению. Затрат особых не предвидится, но, результат… Кстати, а как сам объект? Можем ли мы надеяться на его лояльность к советской власти?
        Может проверить еще раз как следует?
        — Считаю, что особой враждебности у него нет. Времени, поговорить на разные темы, у нас было много. Как человек умный и проницательный объект понимает, что проявление несправедливости связано с другими причинами. Не доверять ему, у меня оснований нет. Не уверен, что необходима очередная проверка. Объекту несколько раз предлагали сотрудничество с представителями лагерной администрации, особый упор делали на послабление режима и досрочное освобождение. Причем два раза в откровенно грубой, ультимативной форме. Категорически отказывался. При этом держался достойно. Думаю, проверку он прошел. Полагаю, его досрочное освобождение должно выглядеть для всех естественно, как факт признания научных работ. Пусть возвращается домой, как все амнистированные товарищи. Это поможет ему снять психологическое напряжение. Возвращение домой — самое лучшее лекарство от всех невзгод.
        А наши товарищи за ним будут присматривать. А после приезда в Москву, мы и встретимся с ним. Понимаю, любое промедление играет против нас.
        Насколько я знаю, немцы ведут аналогичные работы. Пожалуй, они продвинулись всех дальше. Англичане и французы продолжают топтаться или же они водят нас за нос. Это в стиле англосаксонцев.
        — Шесть лет назад в англоязычном журнале «Психиатрия» были интересные публикации о неких колдунах с южных островов, которые могут лишать людей личности и превращать в настоящих андроидов. Выполняют приказы своих хозяев и работают с утра до ночи на плантациях сахарного тростника.
        Настоящие рабочие скоты, мечта любого эксплуататора. С того времени статей на эту тему в мировой прессе не появлялось. Но вот что интересно, туда сразу направили научную этнографическую экспедицию. Да это бы ладно. Но вот в ее составе большая группа медиков, химиков, биологов и специалистов в области психиатрии. А среди них хорошо известный нам доктор Уильям Грейс. Тот самый. Он еще в 1925 году обращался с просьбой к советскому правительству о посещении Кольского полуострова, и изучению шаманских ритуалов нойдов. Особенного его интересовало Сейдозеро. С чего бы это у англичанина такой специфический интерес к нашей экзотике? Может быть, им стало известно о секретной экспедиции «Шаман» под руководством Барченко? Из группы наших исследователей, к сожалению, никого почти не осталось. Весной 1938 года тайно был расстрелян сам Барченко. Мы даже этого и не ожидали. А уцелел только Карповский. Ты по линии наших органов помогал готовить ту экспедицию. И вы оба попадаете в места не столько отдаленные по самым глупым обвинениям. О чем это говорит? — Берия внимательно посмотрел на Якимова.
        — Карповский нашел ключ к тайне, и, именно в составе экспедиции Барченко. Причем, он был командирован по просьбе Бехтерева с большими полномочиями от самого академика. И, для общей полноты картины, именно по настоянию Бехтерева была создана секретная лаборатория по изучению тайн мозга и дальнейшему созданию сверхчеловека. А тему нового человека поручили вести Карповскому — лучшему ученику.
        — А немного погодя после сенсационного доклада в академии наук о возможности воздействия на человеческий мозг, и его контроля при помощи технических и медикаментозных средств, неожиданно уходит из жизни Бехтерев, не имевший до этого проблем со здоровьем. И здесь есть одна деталь. Его вторая жена Берта Яковлевна, намного его моложе, приходилась племянницей самого наркома НКВД Ягоды. И его же подпись стоит на документе о прекращении работ Карповского. А через два месяца в медицинском журнале «Вопросы советской психиатрии» против исследователя началась самая настоящая травля под руководством профессора Маршака, имеющего дальние и запутанные родственные связи с тем же Генрихом. И опять странно, дело Барченко и Карповского вели одни и те же следователи. И есть еще одна деталь, которая придает этой истории совершенно другой смысл. В 1927 году, когда объект «Палач» был выслан из СССР за откровенную антисоветскую деятельность, в Германию сбежал один из сотрудников секретной лаборатории Бехтерева, некто Самуил Лазорович.
        С собой забрал все копии секретных тем, и результаты исследований. После знакомства с ними, буржуазные ученые получили возможность продвинуться вперед в изучении тайн мозга. А через три месяца после побега предателя, погибает Бехтерев. И мне теперь очень интересно узнать, а кто помог этому иуде беспрепятственно выехать из страны с документами государственной важности? Ты сам участия в экспедиции не принимал, но все равно тебя изолировали. На всякий случай. Они сделали все просто.
        Растащили картину по кусочкам, и были уверены, что ни один человек не сможет соединить фрагменты. — Берия победно повел плечами, показывая, что вот он, тот самый проницательный представитель органов, который первым сумел связать разорванные ниточки гобелена. Ради справедливости следует заметить, что нюх у наркома был потрясающий. В самом деле, как бы сегодня его не хаяли, Берия умел видеть на несколько ходов вперед.
        Этот врожденный талант позволял ему находить выход из сложнейших и опасных для драгоценного здоровья ситуаций. Это чутье дало сбой только один раз. Но и этого хватило, чтобы проститься с жизнью. Его смог переиграть только один политик, еще более коварный и подлый, но и более глупый, Никита Хрущев. Когда говорят об иезуитской хитрости наркома, то это половина правды. Берия не только требовал от своих подчиненных высокой отдачи, но и помогал решать жилищные и иные проблемы. Для военнослужащих НКВД создавались приличные условия. Для кого — то это покажется странным, но в воспоминаниях ветеранов железный нарком предстает настоящим «слуга царю — отец солдатам». В армейских казармах всегда были порядок, чистота. Берия часто и много посещал гарнизоны, где располагались его подчиненные. Любил беседовать с рядовыми. Да и внешне, Лаврентий Павлович старался выглядеть интеллигентом в форме. Та же творческая интеллигенция той поры просто выпадала в мелкий осадок от умных бесед с ним. Ценил юмор, шутки, мог рассказать анекдот, спеть песню. Всячески поощрял инициативу, находчивость, тягу к самообразованию. Он
был из тех немногих, кто по — настоящему у себя в ведомстве внедрял лозунг вождя — кадры решают все.
        По качеству боевой и политической подготовки войска НКВД оказались выше, чем армейцы. Рядовой и командный состав по стрелковому делу превосходил обычных пехотинцев. Поэтому стало закономерным, что широкое снайперское движение в стране зародилось именно в частях НКВД. В самые тяжелые месяцы войны, как правило, до последнего держались именно эти части. А отходили только по приказу. Они же чаще всего вырывались из окружения.
        Основой для создания широкого партизанского движения опять же стали эти войска. Первыми звание гвардейцев по праву получили дивизии НКВД. Они же составляли главную ударную силу пяти ударных армий. Если допустимо такое сравнение, то фронтовые дивизии НКВД можно сравнивать с самыми боеспособными и преданными делу рейха войскам СС. Да и Героев Советского Союза немало среди них, а про пограничников и говорить нечего. Герои через одного. Замалчивание вклада в победу войск НКВД началось после убийства Берии. Честно говоря, сами армейцы, особенно в первый период войны, проигрывали им по боевым качествам. А потом сработала элементарная зависть, помноженная на волюнтаризм и откровенную дурость Хрущева, ну, и, естественно, наложила свой отпечаток «борьба с культом личности». Причем такое несколько снисходительное отношение к преемникам войск НКВД внутренним войскам, сохранилось до сих пор. Когда шла война в Чечне, то армейцы к «вованам» относились свысока. Мол, и воюют не так, и то у них не эдак, и пятое, и десятое. На самом деле все это чушь собачья. Внутренние войска, как раз оказались на высоте. И
воевали, будь здоров, и зачистки делали так, как положено. А спецназ ВВ, это вообще отдельный разговор. Он то, как раз прямой наследник знаменитого в годы отечественной войны осназа, созданного на базе того же НКВД. А настоящая чистопородная линия «волкодавов», сохранилась у вэвэшников в полной красе. У американских военных самой первой по сложности и важности задач, стоит не атака противника, а борьба с диверсионными, партизанскими группами и отрядами. С диверсантами в своем тылу гораздо сложнее бороться, чем на фронте с противником.
        Профессионального террориста может одолеть только более высокий по квалификации специалист. Да и сами ВВ сегодня это не только солдат на вышке, охраняющий ЗК, и тыловые части, а сложная многофункциональная структура, которая в критически ситуации выполняет важную задачу — резерв главнокомандующего.
        Берия сам снисходительно относился к мелким человеческим слабостям. Но не прощал предательства, обмана. Хотя мог устроить своим подчиненным различные изощренные проверки на вшивость. В быту был скромен. Одно время про него писали, что имел огромное количество любовниц, и чуть ли не наложниц. Но это, как принято говорить, его личная жизнь. Не исключено, что все обвинения элементы информационной войны. Несомненно одно, Берия был ярко выраженным трудоголиком. В определенной степени у людей такого типа происходит сублимация влечений, то, есть замещение сексуальных отношений физической или умственной деятельностью. По воспоминаниям службы охраны нарком по время работы порой забывал об обеде, и ему об этом приходилось напоминать. Чувство голода в нем подавлялась. Но это, разумеется, не означало, что Берия был совершенно равнодушен к женскому полу. Как говорится, оторваться мог по полной программе, если на это оставалось время и сил после государственных дел. Еще один исторический персонаж, трудоголик Наполеон может служить пособием отношения по настоящему талантливой и одаренной личности к
сексуальности. Небылиц про этого неугомонного корсиканца сохранилось немало в около исторической литературе. Но когда за исследования взялись настоящие исследователи мозга и высшей нервной системы, то обнаружили интересные факты. У Бонапарта, центр сексуального влечения, не обладал ярко выраженной доминантой над другими очагами возбуждения в коре головного мозга. В переводе на нормальный гражданский язык это звучит так. Наполеон относился к этому основному инстинкту, как одному из естественных проявлений человеческого организма. Здесь извините за некоторую вульгарность, это как сходить в туалет. Да, к императору нередко приводили женщин. Обычно он сидел спиной к ним и продолжал писать бесконечные бумаги. Предлагал даме, чуть ли не в приказном тоне, ложиться на тахту. Закончив визировать корреспонденцию, не раздеваясь, даже не снимая сабли, император подходил к станку и очень быстро, строго по армейским канонам, выполнял действия. Главное сделано — напряжение снято. Затем возвращался к столу и опять приступал к работе.
        Как правило, дамы ничего не успевали понять и почувствовать за очень короткое время. Не было ни ласк. Ни предварительных игр, про кои так самозабвенно пишут расплодившиеся сегодня, как тундровые комары, психологи — сексологи и прочие отъехавшие от генеральной линии нормального человеческого поведения новомодные гуру тантры и «кому с утра». Фактически дамы даже лица императора не успевали разглядеть.
        Самое удивительное, Наполеон имел фантастическую память, хранил огромный объем информации, но не запоминал имен и лиц этих мадам. Когда эти леди и сеньориты пытались на балах напомнить императору о, так сказать, бывшем интиме, точнее пародии на него, то тот лишь рассеянно пожимал плечами и равнодушно бормотал, дескать, возможно, возможно мы с вами и встречались когда — то на водах…
        Скорей всего, именно по этой причине, жена Бонапарта Евгения, весьма агрессивно высказывалась о качестве выполнения им суровых, но, так необходимых супружеских повинностей. Если верить воспоминаниям придворных, то скандалы неудовлетворенная Евгения часто закатывала на весь дворец, дело доходило чуть ли не до примитивного кухонного мордобития. А главное, ее можно понять и оправдать. Действительно, в такой ситуации женщине по большой погремушке, кто перед ней, на ней или за ней, в самый ответственный момент. Рядовой кирасирского полка или сам император. Ты дело делай, сволочь! О геополитике после поговорим, если настроение будет. А то, пришел, увидел, наследил. Одно время ходила байка, что именно из — за скандалов разъяренной супруги, Бонапарт решил сбежать в Россию. Так сказать, совершить пешую туристическую прогулку. Но, маршрут гений военной науки выбрал явно неудачный. Видно предупреждения на отечественных заборах штабные переводчики неверно ему истолковали. А, по большому счету, кто здесь виноват? Да ясен пень — бабы!
        Естественно, не может же человек помнить, какой забор по счету он пометил неделю назад. Судя по всему, такой тип отношений был присущ другому яркому деятелю Юлию Цезарю, который мог одновременно делать сразу несколько дел.
        Чем выше популярность и авторитет у того или иного представителя власти, тем больше запускается в оборот небылиц, сплетен, различных слухов. Для этого достаточно посмотреть на государственных деятелей в России, начиная с начала девятнадцатого века. Особенно работа по дискредитации усилилась при лондонском сидельце. Если подумали, что речь идет про Березовского, то вы ошиблись. Еще до него англичане прикормили и обогрели господина Герцена. Человека чрезвычайно амбициозного, мелочного, мстительного, с выраженными психическими отклонениями. В семидесятых годах двадцатого века ему явно светила бы психическая клиника. Хотя и он был далеко не первым, кто за чужие деньги поливал Родину грязью. До него отметился сошедший с ума масон Чаадаев. Когда Александр Сергеевич Пушкин увидел всю тьму его припадков, глубину духовного падения, то после потрясения написал такие стихи — «Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума…». Все публичные выступления этой категории граждан заворачивается в красивую обертку заботы о судьбе простого народа. У всех отклонистов есть одно поразительное качество. Сверхчутье на
вызревающее в народных массах недовольство. Они реагируют на первые признаки мгновенно, и тут же становятся в первые ряды. Именно из этой среды выходят фанатики, служители одной идеи. Это можно сравнить с граммофонной пластинкой.
        Записано один раз, но навсегда. Как бы не переворачивали диск, а слышен один и тот же текст. Ярчайший пример экс — президент Горбачев. Сколько лет уже прошло, а почетный житель Германии, из небольшого уютного замка, продолжает озвучивать, словно железом по стеклу, программу: перестройка, гласность, реформы, демократизация. А ведь высшие силы оставили четкий и недвухсмысленный знак на кожном покрове его черепного свода. Эта лиловая печать однозначно указывает на блокировку определенных мозговых центров, на искаженную работу аналитического отдела, некорректность и не критичность в принятии решения. Сегодня, когда информации об его карьере стало немного больше, напрашивается вывод. Его вели целенаправленно, и довольно быстро. Ответ на логический вопрос, кто? мы с вами можем ответить легко. Такие же «пограничники», которые с трудом балансируют на тончайшей линии адекватности. Сегодня психиатр средней степени подготовленности легко вычленяет эту категорию, которая заполонила собой все телеканалы и газетные публикации.
        Действительно, сколько перспективных тем и кандидатских работ, не скрываясь, вживую демонстрирует всю разнообразнейшие варианты несогласованности сигналов высшей нервной деятельности на всех сценах, ток — шоу и прочих «говорилках» и «развлекалках». Все это перспективное, для подробнейшего изучения сырье, ждет своего вивисектора. Оно визжит, гогочет, хрюкает, оголяется, показывает срамные места, открыто совокупляется. А также колется, нюхает, употребляет, скандалит, лжет, извращается, меняет пол. Они превращают в балаган такие таинства, как рождение собственного ребенка, крещение, венчание, исповедь. Даже развод, самый болезненный и трагичный для нормального человека процесс, трансформируют в глумливое шоу. Самое жуткое, что они пытаются сделать, это перетереть в труху Божьи Законы, которые являются отражением Мировых Вселенских Законов, созданных Творящей Силой. Да кто это позволит им сделать! Сегодня ученые психиатры прорабатывают несколько теорий, почему это так происходит, и чем вызвана анормальность подобных поведений. Почему одни люди могут сохранять адекватность, то есть, естественную
реакцию в пределах норм морали на неожиданное изменение внешних раздражителей, а у других сносит крышу, причем окончательно и бесповоротно. Чуть ли не семьдесят процентов из категории так называемых «звезд», являются потенциальными или реальными пациентами специализированных клиник. При помощи очень дорогих лекарственных средств, приходиться блокировать у них целые участки мозга, дабы на определенное время сохранялось более или менее человекообразное адекватное поведение в узком диапазоне связи с внешним миром. Не старайтесь смотреть историю болезни у таких лиц, даже ради любопытства. Если у вас слабый иммунитет, то кроме внутреннего потрясения и вреда, вы ничего не получите. Порой возникает мысль, что безумие это не только наследственное или приобретенное от внешних факторов заболевание. Но и в определенной степени имеет вирусную составляющую. Причем, вирус этот имеет тонко полевую структуру и передается от человека к человеку при визуальном, аудиальном и кинестетическом контакте, но, самое страшное, при помощи энергоинформационной среды. В нашей с вами современной действительности, трансляторами
многочисленного набора вирусов служат средства массовой информации всех видов. Данные бациллы прописываются в определенных структурах человека, точно так же, как обычные вирусы поражают организм человека. Среди них грипп в самых разных формах, туберкулез, сифилис, спид, и тому подобное. Аналогично внедряются в компьютерные программы различные трояны, черви, шпионы, и прочие враги рядового пользователя. В первом случае происходит подчинение и завоевание охранных систем человеческого организма, их разрушение, и затем ликвидация сложных систем и подсистем органических сред. В результате наступает фаза невозможности выполнения прямых функций, то есть, смерть. Во — втором случае энергоинформационные вирусы уничтожают устоявшиеся в социуме информационные связи между отделами мозга, точнее разума, хотя их действие намного сложнее. Личность начинает терять возможность правильно ориентироваться во времени, пространстве, в общении. Идет сбой аппарата критичности. Как правило, первая реакция личности выражается двумя яркими видами поступков. В большинстве случаев разум впадает в определенный ступор, отключается
от враждебной действительности. В этом случае наступает этап естественной перезагрузки, ремонт и отладка новых информационных связей. Старые уже не работают в быстро меняющейся среде, да и они выведены из строя капитально. Для приведения всей системы в более или менее работоспособное состояние требуется определенное время. Вот в этот шоковый период распада прежних информационных связей очень быстро определенная группа лиц производит переформатирование общей внешней информационной среды, другими словами говоря, изменяются прежние законы, схемы, шкалы ценностей, системы реакций. Классическим примером в нашей среде служат события февраля 1917 года, и 1991 года. Особенно четко все эти этапы видны в последнем случае. Мы все испытали на себе чудовищную, настоящую вивисекцию без наркоза, сознательное уничтожение локальных, то есть человеческих, личных систем. Также групповых, профессиональных сообществ, и более глобальных в рамках страны. Другая группа лиц во время уничтожения старых информационных связей, наоборот, приходит в активное состояние. Но проявления активности у них держится не на высших отделах
разума, а низшей — животной составляющей. Здесь проявляются чисто биологические инстинкты. Любой ценой устоять, выжить, даже путем уничтожения других людей. Информационные связи здесь примитивные, но очень крепкие. Вот в этой среде чаще всего и проявляется неадекватность. Срыв потоков происходит на уровне низших и высших информационных сред. Они имеет разные формы. Чрезмерная алчность, предательство, измена и так далее.
        А умение стратегически и тактически запускать в среду информационные вирусы в определенной последовательности и отработанной схеме называется организационное или информационное оружие. В отработанной технологии перехвата управляющих систем, главное не тотальное поражение всех элементов, а вывод из строя прежних связей, разделение потоков. А из этой позиции остается один лишь шаг до тотального управления и контроля поведения человека. В чьих руках информационная сеть, база энергоинформационных вирусов, тот и властелин мира. А через кого эти бациллы инфицируются в общественную, культурную, социальную, философскую, экономическую среду дело десятое. Абсолютно нет разницы, какая по счету голая певичка потрясая грудями скачет по подиуму. Их было на нашей памяти сотни. Какая разница, какой по счету политик запудривает нам мозги. Какая разница, какая внешность у очередного комментатора и политолога. Какие надежды могут быть при очередных выборах, если сохраняется и преумножается разрушительная база информационных вирусов.
        Но есть одно, что объединяет эти все, такие разные, на первый взгляд, фигуры. Это неадекватность, а так оно и есть на самом деле, и наличие у них самих информационного вируса. Ведь же ясно, как божий день, что здоровый человек не будет транслировать в окружающее среду энергии разрушения. А здесь и должна проявить себя в полной мере наша иммунная система и нейтрализовать влияние чужеродных структур. Это правило железно действует и по отношению к малой системе — человеку и к большой — государству. Не важно, какие века на дворе. В первую очередь отслеживать и отлавливать не только вражеских агентов, но и своих доморощенных неадекватов. А они так маскируются, что и не разглядишь.
        Плохо лишь то, что само государство в эту категорию записывает и нормальных людей, чем ускоряет свое падение. В тридцатые годы система капитализма охраняла себя не менее, а может быть, и более жестче, чем социализм в СССР. Многолетние закрытые исследования по темам управления человеком однозначно показывают такую картину. Легче всего навязывать нормы поведения, предпочтения и вкусы человеку, которого вычленили из коллективной, общественной среды. Его оставляют один на один с тонкополевыми структурами подавления. А самое главное, для этого задействованы низшие уровни человеческой натуры — инстинкты. Здесь еда, вода, сон, секс, личное пространство, территория для охоты, в наше время наличие работы. Какая либо прямая или косвенная угроза этим личным базовым интересам, порождает желание защищать их до потери пульса.
        Используя их быстрее можно получить положительный результат, чем делая упор на высшие определения абстрактного порядка — гуманизм, человечность, доброта, любовь.
        Впрочем, в данный отрезок времени ни Берия, ни Якимов подобные высокие категория не рассматривали. Вопросы, у них были хотя и высшей степени секретности, но сугубо практические, можно сказать приземленные. До своего заключения Виктор Иванович служил в отделе, который занимался тайными организациями, клубами и их связями с аналогичными отделениями в нашей стране. Этот отдел за время своего существования неоднократно менял коды. А свою родословную этот отдел НКВД вел от жандармской закрытой структуры, прототип которой был создан еще по тайному высочайшему повелению императрицы Екатерины второй. Во многом благодаря работе сотрудников корпуса жандармов и подробной информации императором Николаем было принято решение о запрете масонских лож. Это лишь несколько затормозило развитие тайных обществ. Они все ушли в подполье, и продолжили свою деятельность. Хотя лож было несколько, но все они через своих иерархов в конечном итоге управлялись из одного центра. В случае выбивания одной ветки, оставались другие. Первые попытки создания действенного механизма управления человеческим разумом масоны начали давно.
Первые глухие упоминания об этом уходят в древний Египет. Если верить отдельным публикациям, жрецы нашли довольно действенный механизм подавления личной воли. Еще много тысяч лет назад они стали широко использовать гипноз, вербальное внушение, травы, хирургическое вмешательство. По сути, все эти храмовые комплексы представляли настоящие исследовательские институты с многочисленными лабораториями.
        Учитывая, что немалый объем знаний они получили от предыдущей погибшей от потопа цивилизации, добились впечатляющих результатов. Жрецы могли легко подготовить наемного убийцу, практически из любого человека. После проведения процедуры внедрения нужной программы, человек внешне почти не менялся, и не вызывал подозрения у окружающих людей. Причем, после выполнения задания исполнитель автоматически лишал себя жизни. Это классический пример жесткого программирования. Технология такого зомбирования до сих пор не открыта. По сравнению с жрецами, широко разрекламированные колдуны вуду, и их приемы полного стирания личности человека, выглядят примитивными грубыми мясниками. Но кое — что из тайн древнеегипетских жрецов немного известно. Для программирования они все же старались использовать лиц, образно говоря, с чуть несбалансированной эмоциональной составляющей. Есть серьезные предположения, что убийца американского президента Линкольна, был подвергнут масонами, прямыми потомками жрецов, подобной психообработке. Не случайно же они привлекли для этого актера Джона Бута. По уцелевшим частичным
воспоминаниям он просто идеально подходил для этой технологии. Он был чересчур эмоциональным человеком, с быстрой сменой настроения. Много вопросов вызывает адекватность еще одного убийцы другого президента Кеннеди некоего Освальда. Слишком много нестыковок в версиях убийств. Ряд специалистов в области психокоррекции считают, что отдельные детали поведения ликвидаторов просто не укладываются в логику поступков обычного убийцы. Точно также не удается в рамках обычной логики объяснить причины обрушения башен торгового центра в Нью — Йорке.
        Слишком много деталей вызывает подозрение у специалистов. Причем, странности обнаруживаются почти в каждом покушении на политических лидеров. Не смотря на различия в цвете кожи, росте, весе, поводов и объяснений к такому решению, объединяет их одно, слишком уж похожи они по матрице поведения, все эти так называемые исполнители.
        Несколько тысяч лет правящий слой Египта по настоящему угнетал и сознательно держал в дремучем невежестве простой народ, который был для них просто говорящим скотом. Себя же они считали элитой, ведущей свою родословную от более развитой цивилизации атлантов. По сути дела они были настоящими духовными оккупантами. Хотя древний Египет и прекратил давно свое существование, растворился в песках забвения, но жреческий слой некуда не делся. Просто он сменил внешнюю одежду, но не изменил внутренней сути. Жрецы перетекли в масонские ложи. Похожая ситуация сложилась в России. Начиная с Петра первого под влиянием настроений с запада, аристократия отрезала себя от народа, его культуры, исторических корней. За короткий промежуток времени этот слой превратился в настоящий оккупационный паразитический режим. Церковь лишь демпфировала углубляющиеся противоречия между верхами и низами, но не убирала их. К началу революции все так называемая элита сгнила настолько, что уже не могла не только поддерживать управленческие функции, но даже защитить себя и свою власть. Дело дошло до того, что родовые князья, ведущие
родословные от Рюрика и его братьев, косяками вступали в масонские ложи, не скрывающих свои русофобские взгляды.
        Аристократия к этому времени накопила такую сумму психических и генетических отклонений, что была в полном неадеквате, и не могла самостоятельно разбираться в самом важном во все времена и эпохи вопросе определении «свой — чужой». Этот важный блок самовыживания у них полностью выведен из строя. Чужих, фактически природных и духовных врагов, они захотели считать своими, родными. Но вот чужие, все равно не приняли их в ряды своих. Стало банальным выражение, что короля играет свита. Сегодня многие по инерции, по привычке, а скорее всего по элементарному невежеству продолжают на все лады склонять по поводу и без оного, последнего русского царя Николая второго. И слабый он, глуповатый, недалекий, охотник на ворон. Правда, одно доброе качество за ним признали — хороший семьянин. А вот про то, что все его окружение, дворянство, генеральство сгнило на корню, заигралось в масонство, погрязло в франкофильстве, англофильстве, германофильстве и проявляло откровенный русофобский либерализм, об этом вы почти нигде не найдете признаний. На семьдесят процентов эмигрантская литература говорит в разной степени
откровенности о слабости царя. Все ясно и просто — царь — то не настоящий! Пыли напустили столько, что ничего не разглядеть.
        Можно принять за версию. Да, слабый. Но на фоне других императоров и руководителей государств, он был пусть не лучше, но и однозначно не хуже. В самом начале своего царствования, он фактически угодил в топкое болото лжи, обмана и предательство высшей аристократии. А других кадров ему было брать просто неоткуда. Механизм социальных лифтов не работал.
        Здоровые элементы снизу не могли при всем желании подняться вверх естественным путем. Парадокс, но это факт. Белую армию создавали во многом не представители аристократии, а выходцы из низов. Несколько генералов были внуками крепостных, другие простых казаков, третьи и четвертые потомками служилого мелкопоместного дворянства. И посмотрите, пожалуйста, список высокопоставленных военспецов, генералов, которые сколотили боевую красную армию. Почти все из «высокородий». Здесь можно сделать главный вывод. Если управленческая элита на переломе веков не справляется с возложенной на нее миссией тянуть до кровавых мозолей ярмо государственной власти, она по закону природы, которая, как мы знаем, не терпит пустоты, заменяется на другую. Может, чуть менее деградированную, хотя бы на начальном этапе. Советский союз развалился по этой же самой причине. Сгнила элита. Древний Рим рухнул — верхушка прогнила напрочь. Древняя Греция упала — полная деградация правящего слоя. Оттоманская империя испепелилась — то же самое. Франция президентская упала к ногам немцев за несколько недель — полный распад верхушки.
Польская власть бросила свою армию в разгар кровопролитных боев и бежала за рубеж — законченная инволюция в полном виде.
        Чехословакия легла без единого стона под немцев (а это вообще случай в мировой практике уникальный!) — скотская подлость масонской верхушки страны. Предательство иракской военной верхушкой своей страны и главнокомандующего Саддама — атрофия совести, чести и долга. Наша родная Россия в новом капиталистическом качестве — перекрасившаяся элита продолжает гнить с возрастающей скоростью. Самое страшное, что она заражает вирусом распада все слои общества. Начиная от министров и их заместителей, любовниц и любовников, и кончая последним бомжом.
        Политическая верхушка Советского союза в тридцатых годах прекрасно понимала, да и досконально знала механизм и технологии развала государства. Как же, сами в этом участвовали. Ручки — то свои очумелые поприкладывали, куда только можно. Начиная от изготовления бомб и кончая расклейкой прокламаций. Не зря же они такое внимание уделяли развитию органов для защиты от таких же, как они сами, революционно настроенных представителей. К тому же верхушка революционеров на определенном этапе начинала заигрывать с закрытыми наднациональными структурами. Ложи через своих эмиссаров всегда выходили на связь с борцами «за свободу, равенство и братство». Спустя совсем небольшое время масонский спрут проникал в любое движение и незаметно начинал контролировать верхний управленческий слой. Так было вчера, так происходит сегодня. Масонские ложи — это политика. А политика — это масоны. А стало быть предательство. Поэтому во всех спецслужбах мира есть отделы, которые занимаются в той или иной степени, вопросами масонских лож. И эти подразделения самые закрытые, замаскированные хитрыми шифрами и кодами.
        Самая главная цель тайных сообществ подчинить себе, своим идеям, купить, в конце концов, руководителя той или иной структуры, имеющей самое прямое или косвенное влияние на принятие решений. Для нивелирования документа во время его прохождения по инстанции достаточно внести весьма незначительную и незаметную согласованную корректировку в трех ниспадающих точках, порой хватает и двух воздействий на ключевых этапах. Это можно сравнить со стрельбой из винтовки. Первый этап — некачественный патрон. Второй — чуть сбитый прицел. Третий — не совсем честный корректировщик. При таких условиях, даже самый лучший призовой стрелок ни за что не поразит цель. А после соревнований можно устроить травлю, обвинить во всех смертных грехах, выбить надолго из равновесия и отбить желание дальше заниматься спортивной стрельбой. Действия для получения такого результата отличаются строгой согласованностью. А исполнители на каждом этапе, как правило, не знают о существовании других. Все это относится к теории дистанционного управления сложными процессами. Это серьезная наука с четко отработанным алгоритмом. Не смотря на
развитие коммуникационных технологий, суть остается без изменений на протяжении пяти тысяч лет. Одинаково эффективно работает во всех отраслях.

        Глава четвертая

        В бывшей архирейской келье, Сергей Николаевич стоял на вытяжку перед столом, покрытым красной скатертью. За ним сидело трое. Сам начлаг, его зам по работе с личным составом и собственной персоной Кураков. Ну, куда же без него в тюрьме. Это все равно, что пионерский лагерь без вожатого активиста. Скучно и уныло.
        — Заключенные Карповский, статься 58, часть третья…- отбарабанил он.
        Причем, четко и ясно. Как и требовало положение о представлении заключенных начальственным лицам. Начлаг открыл папку, перелистал страницы. Старательно изобразил внимание к исписанным страницам. Было же ясно, что с делом он ознакомился заранее. Так нет, необходимо было произвести впечатление на врага народа. Несколько раз поднимал голову от бумаг, и бросал задумчивые взгляды на зека. Вроде бы сомневался, правильно ли он поступает, пригласив его на рандеву, или пока не поздно отправить его в каморку-лабораторию? Пусть со своими мышками забавляется. Ну, какой талант пропадает. Настоящий артист! Карповский, сам прекрасный и прирожденный психолог, даже восхитился тонкой игрой начлага. А ведь это на бедных зеков производит сильное впечатление. У многих появляется желание сразу же раскаяться не то, что в делах, но и вероятных дурных мыслях, которые еще не приходили в голову. Кураков, как всегда был мрачен, и смотрел на него исподлобья. Вроде бы как готовился в любую секунду выскочить из — за стола и пресечь возможные неправомерные действия со стороны осужденного. Зам, наоборот, сидел спокойно. Даже
казалось, что он, вот — вот скажет совсем по отечески, ну, что же ты братец, ведешь себя совсем не по советски. С буржуазными агентами якшаешься, родину продаешь. Стыдно, небось?
        — Гражданин Карповский, администрация тюрьмы приняла решение о направлении вашего дела на рассмотрении о досрочном освобождение из мест заключения. Мы с товарищами долго советовались, и пришли к выводу, что вы все осознали, раскаялись.
        — Что? — опешил Карповский, — Освобождение? Меня?- Ожидание свободы, и мечты о ней в тюрьме, это одно. Но, свершившийся факт, все равно воспринимается по особенному.
        — Мы пришли к выводу, что вы принесете больше пользы родной стране на свободе, с чистой, так сказать, совестью. Да и в вашем деле много белых пятен. Похоже на то, что вас просто оклеветали недобросовестные оппоненты. — Продолжил начлаг, — Думаю, товарищу Михееву есть, что сказать по этому поводу. — И он кивнул за зама.
        — За время нахождения в нашем исправительном учреждении гражданин Карповский выполнял все положения, касающиеся правил и норм поведения.
        Не отказывался от участия в общественной жизни. Выступал перед осужденными с лекциями, участвовал в самодеятельности. А как врач был на высоте. Претензий у нас к нему нет. Полагаю, что гражданин Карповский заслуживает амнистии.
        Сергей Николаевич, признаться, был немного поражен. Столько лестных отзывов о своей скромной персоне он не слышал и на свободе. Но, это конечно не означает, что ради этого необходимо сплошь и рядом попадать в места не столь далекие от столичных центров. Он немного побаивался выступления всевидящего и все слышащего тюремного глаза и уха Куракова.
        Карповский был абсолютно уверен, тот был прекрасно осведомлен по своим каналам о нелестных оценках в его адрес вообще, и умственных способностях в частности. И, даже растерялся, когда услышал совсем обратное.
        — Я уверен, что товарищ Карповский заслуживает освобождения. Он показал себя с лучшей стороны. Тем более, у него есть прекрасная возможность покинуть нашу часть уже завтра утром. Вам очень повезло. В десять ноль — ноль в сторону Беломорска уходит почтовый самолет. И там случайно есть одно свободное место. А там сразу сядете на поезд Мурманск — Москва, проходящим через Ленинград. Предупреждаю, товарищ Карповский, попыток покинуть поезд, не предпринимайте. Мой вам добрый совет. Лучше потерпите, в Москве отметитесь, согласуете все вопросы по вашему освобождению, и тогда можете заняться личной жизнью.
        — Мне надо в Петроград, — растерялся Карповский. — там мой институт, моя научная работа, мой дом, семья. Я должен передать отчеты о проделанной работе своему руководству. А мои мыши! Они же погибнут! Они очень ценны для дальнейших исследований.
        — Ваши бумаги мы переправим согласно инструкции и под надежной охраной куда положено, — строго сказал Кураков, — мышей коту на съедение не оставим. Их тоже отправим. С голоду не сдохнут. А в столице, тоже, между прочим, есть институты, где вас сразу же возьмут на работу.
        Сергей Николаевич не знал что ответить. Закрутилось все, как — то неожиданно и масштабно. И ему тесная лабораторная келья стала казаться такой родной, обжитой. А стены монастырские вообще надежно ограждают от всех невзгод. Тут и вышки с вооруженной охраной — привычный пейзаж. А тут сразу выход в огромный шумящий мир, от которого он уже отвык. Ну не зря же говорят, что настоящие ученые в миру, что дети малые. Это как раз к нему и относится. Видно почувствовав смятение ученого Кураков добавил.
        — Да ты не тушуйся, товарищ профессор. На вокзале в Беломорске подойдешь к начальнику станции, он тебе сразу плацкарт до Москвы организует.
        Только поторопись, после прилета до отправления поезда у тебя всего час будет.
        Началась суета. Самое главное, подготовить к отправке отчеты, мышей, а главное, дюжину колб с готовым препаратом. Особист в помощь дал двух солдат порасторопнее, и сам пришел. Пока для мышей столяры из тюремного хозвзвода делали ящики, Карповский приступил к свертыванию оборудования.
        Он хотел некоторые тетради взять с собой, но особист показал ему, кто еще в бывшем монастыре хозяин.
        — Не положено. Все получите на месте. — Все бумаги до одной лично уложил в большой железный ящик. Запер на замок, и еще опечатал с двух сторон. Все оборудование также перекочевало в другие, деревянные ящики, и то же были опечатаны. Больше всего Карповский опасался за сохранность колб. Он лично их обмотал бумагой и бережно поставил в секции, заполненных стружками.
        — Вы себе представить не можете их ценность! Это революция в…
        — Вы товарищ профессор не имеете права рассказывать окружающим о составе и назначении данных образцов. Не положено. — Строго напомнил Кураков.
        Карповский даже возмутился. Да где здесь посторонние? Два солдата, тот же особист. Ну, да, служака он и есть служака. Ломброзо оно и есть ломброзо. Куда его не ставь, а везде сущность проявит. Ох, прав, прав итальянец. Под вечер все было упаковано. Ученый даже сам не ожидал, что будет такая солидная куча ящиков. Кто бы мог подумать, что у него столько оборудования. В дополнении ко всему Кураков составил подробный список имущества, ящиков. После строго подсчета все находящиеся в лаборатории подписались. Под вечер принесли готовые ящики для мышей.
        Тюремные умельцы, предусмотрели возможность кормить и поить животных, не открывая ящики. Толстый слой стружек и опилок давал гарантию, что подопытные грызуны не замерзнут по дороге. Все таки, середина января на улице. Двери кельи на ночь опечатал бдительный особист. Тут на него свалилась другая забота. Завхоз Тимофей, естественно, из заключенных, повел его выбирать гражданскую одежду. Ученый совсем забыл, что он в своем тюремном черном бушлате и в грубых без шнурков ботинках, выглядел бы очень подозрительно среди гражданского вольного населения. Завхоз привел его в полуподвальное помещение, под казармой. На потемневших от времени деревянных стеллажах до самого сводчатого потолка лежала аккуратно сложенная гражданская одежда. Не хотелось думать, где сейчас и по какой статье отбывали срок ее хозяева. А может, многих уже и в живых не было.
        — Выбирай. Да, не боись. Вшей нет. Все обработано. Выбор у нас, получше, чем в магазине. — Важно сказал завхоз, будто все это богатство принадлежит не казне, а ему лично. — Свое шмотье сюда бросай. В ящик.
        Завтра на санобработку отправим и в стирку.
        Скольким еще бедолагам придется носить его робу, профессор старался не думать. А может шестнадцатая рота и в ней кого — то уложит на дно могилы. Завхоз небрежно показывал полки. В нем сразу проглядывался ухватистый и пронырливый тип. Подобная категория лиц при любой власти сможет занять хлебную нишу. Глядя на его физиономию и не скажешь, что Соловецкая тюрьма смогла нанести вред его здоровью и потенции. Наверняка и бабенка есть, из прачек, тех же дочек вражьих. Небось, помоложее выбрал, да по пригожее. С такой харей, не стыдно и в санатории посветить, куда любят приезжать одинокие женщины. Такие вот верткие особи, с наглыми мордами мартовских котов, чубайсовского колера, среди одиноких баб пользуются повышенным спросом. Обязательств с таких пройдох никаких не стребуешь, по причине малой совестливости, а до остального подойдут вполне. Впрочем, иного от них и требуется. Лишь бы бабенка от их услуг была радостна и довольна. Сергей Николаевич не переставал удивляться. Казалось бы, лагерь, тюрьма, условия для всех сидельцев одинаковые. Так нет же, и здесь классовое разделение. Подавляющее большинство
работяг на лесоповалах, рытье каналов, прокладке дорог, и махонькая прослойка обособленцев — приспособленцев, среди них, так называемая «криминальная элита». Порой ему даже стыдно становилось, что он не махал кайлом, как все честные зэки. За счет их труда и была та самая бешенная самоокупаемость, которая позволяла кормить администрацию, охрану, и придурочное население лагерей. Следовательно, отсюда такой вывод. На воле он должен делать так, чтобы в лагеря попадали только те личности, которые из — за слабой работы адаптивного аппарата, не способны выполнять правила человеческого общежития.
        Нередко те, кто вволю похлебал лагерной похлебки, начинают задумываться о смысле жизни, о предназначении человека. Пусть коряво, но начинают вживаться в нормальную человеческую среду. Ну, а те, кто не способен осознать, что ж, пусть глотает «тюремную романтику» до рвоты. Глядишь, в каком ни будь воплощении, душа очнется от забытья, взбунтуется против такого образа жизни. И в очередной командировке души на землю, понесут из роддома счастливые родители не будущего извращенца, деграданта, наркомана, а светлую проявленную личность — надежду людей всего мира.
        Сергей Николаевич, испытывая неловкость, выбрал себе пальто, с довольно приличным воротником, костюм, брюки, крепкие сапоги. Ему их посоветовал взять тот же завхоз, мол, практичнее, да и зимой в них теплее. Навернул теплые портянки, и вот он, настоящий Ташкент. Да и по своему опыту ученый хорошо знал, если телу холодно, это еще терпимо. А вот если ноги задубели — то все, жди беды. В финчасти ему даже деньги выдали на дорогу. Вроде бы как зарплата за работу врача. Не сказать, что бы уж очень много, но на проезд достаточно. Отметиться пару раз в вагоне — ресторане хватит, да и чуть — чуть останется. Справка, разумеется, первое дело. Без нее любой милиционер тут же за цугундер ухватит. И будет прав. Да и любой служитель закона своим наметанным глазом сразу вычленит из толпы свежеявленного вольника. Сергей Николаевич даже успел с коллегами медиками отметить свое освобождение. Все таки, плох тот врач, у которого в заначке спирта не сыщется. Тайком ему передали несколько писем домашним. Профессор пообещал их отправить сразу же из Беломорска с почтового вокзального отделения. Ночью ему не спалось. Лишь
под утро прикрыл глаза. Простился быстро с товарищами, которые не скрывали своей зависти. Вот свезло ему, так свезло! Волю человеку дали!
        Иванцов опять же на основании только ему ведомых фактов и предположений предрек, что амнистия может быть многим. Дальше все было как во сне.
        Открытая калитка. Воздух свободы. Попутная машина до аэродрома.
        Оказывается, главному церберу тюрьмы Куракову надо было по делам в поселок. Грузовик весело бежал по накатанной зимней дороге. Хлопал под напором воздуха брезент, пела душа. На заснеженном поле уже прогревал моторы гражданский вариант Р — 5, с закрытой кабиной для нескольких пассажиров. Карповскому помогли занять узкое сиденье. Сзади разместились еще два человека. Двигатель самолета зарычал, самолет еще несколько раз дернулся, и легко взмыл в небо. Профессор, до одури нюхал эту самую свободу, в виде специфического запаха авиационного бензина, масла и прочих эфирных составляющих. Из кабины видел наплывающий берег, ослепительно белый в торосах лед. Дальше показалось море. В этом году оно замерзло чуть позже обычного. Как говорили местные поморы — встало. Мелькали под крыльями острова с церквями, часовнями и длинными бараками. Сергей Николаевич несколько раз вытирал выступившие слезы. Что тут и говорить. Эмоции — проявление человеческой психики, естественная, так сказать, реакция на внешние и внутренние раздражители. На аэродроме Беломорска ему опять повезло. До железнодорожной станции шла машина с
грузом. На этот раз в кабине место было свободным, так что ехал с комфортом. Водитель, в военной форме, оказался веселым парнем. По дороге откровенно лихачил, обгонял более медленные грузовики. На вокзале все сложилось, как нельзя удачно. Комендант станции оказался на месте, и после предъявления справки о досрочном освобождении, без лишних слов выдал билет на поезд Мурманск — Москва, и пожелал счастливого пути. До отправления время еще оставалось. Сергей Николаевич сходил на почтовое отделение, купил конверты. Попросил у миловидной улыбчивой девушки за стойкой, ручку и чернила, подписал адреса, записанные на бумажке, аккуратно положил в них письма товарищей. И опустил тут же в почтовый ящик. Еще раз поблагодарил добродушную работницу почты, направился в буфет. Не успел он уйти, как девушка перестала улыбаться, быстро открыла ящик и вынула только что брошенные незнакомцем письма. Сказала короткую фразу за дверь, и на ее место села другая женщина, теперь уже настоящий работник отделения. Сержант народного комиссариата внутренних дел Сергеева, комсомолка, мастер спорта по стрельбе из пистолета и
перворазрядница по борьбе самбо, свернула в узкий коридор, и открыла незаметную дверь. Не успевший схватиться клей на клапане конверта отошел легко. Письма внимательно были перечитаны несколько раз пожилым дядькой, не отличимого от обычного счетовода макаронной фабрики. Вдобавок их сфотографировали, запечатали вновь, и спортивная девушка отнесла их в почтовый ящик.
        Профессор к алкоголю большого влечения не испытывал. Как все уважающие себя люди, предпочитал выпивать в компании с интересными людьми. В этом вопросе он придерживался проверенного тезиса, не общество для вина, а вино для общества. В буфете взял стакан красного вина, оказалось довольно неплохим, плотную закуску. Эйфория захлестнула его до самых пяток. Все окружающие его люди казались такими милыми, родными, своими до мозга костей. Ну, и пусть, что они не обращают в привокзальной суете на него внимания. У каждого своя жизнь, свои заботы. Но, если бы Сергей Николаевич был внимательнее, или подобно Иванцову мог вычленять из потока событий последовательную цепочку взаимосвязанных действий, то он бы мог понять, что его вели. Вели от самой тюрьмы плотно, профессионально, так как это умеют делать спецы с большим опытом наружного наблюдения. Вот и сейчас он не обращал внимания на двух молодых людей, похожих на студентов старших курсов. Задорных, крепких, оживших героев с плакатов под броским логотипом — готов к труду и обороне! А если бы он был еще внимательнее, то признал бы в них двух солдатиков,
которые помогали упаковывать ему лабораторное имущество. Но узнать их было очень нелегко. Казалось, они полностью перевоплотились в других людей. Карповский не знал самого главного. Помимо его желания его включили в систему, где он должен быть ключевым звеном. Отныне его личная, общественная и профессиональная жизнь просвечивалась до последней запятой в обычной записке, и до случайного чиха в дощатой будке сортира. Не знал он, что никогда не спящие сотрудники грозного учреждения профильтровали пассажиров поезда. На всякий случай отвели на другие маршруты лиц, которые вызвали подозрение. Постарались просветить тех, кто поедет с ним в одном вагоне. Вместо неожиданно заболевшего проводника вышел другой, старый чекист с дореволюционным опытом подпольной работы. На начальном этапе проводки в плацкарт внедрять своих не стали. Но, в последнем вагоне ждала приказа семейная пара среднего возраста. Причем, оба были медиками, и, естественно, профессиональная тема позволяла быстрее найти общий язык. Они должны были по прибытию на одну из станций, быстро покинуть вагон, переодеться, изменить внешность. И уже,
«настоящими пассажирами», занять освободившееся места в купе Карповского. Таким образом, вокруг него естественным образом формировалась контролируемая среда. Все эти тонкости и хитрости спецслужбы не смог бы раскусить матерый агент панской Польши, а не то, что ученый. Довольный судьбой, сытый, а значит бесконечно добрый, Сергей Николаевич прошел на перрон. Не спеша подполз состав из новеньких сверкающих вагонов. Мощно пыхтел современный локомотив. Перед войной на железных дорогах СССР активно стал обновляться подвижной состав. Вместо старых вагонов и паровозов промышленность стала массово поставлять новые образцы. На главных линиях заменили рельсы, шпалы. Возросла скорость движения, повысилась надежность перевозок. То, что еще пять лет назад считалось рекордом, стало нормой. Нарком железнодорожных путей сообщения Каганович добился того, что по приходу составов на вокзалы местное население сверяло часы.
        Ага, литерный прошел, значит двенадцать часов двадцать минут. Обед скоро. По этому показателю наши славные железнодорожники уже наступали на пятки педантичным немцам. И вообще о железнодорожниках той поры ходят настоящие легенды, словно о былинных богатырях. Старый машинист, водивший бронепоезда еще в гражданскую, убежденный коммунист Степан Иванович Акшин, например, на политбюро депо ставил на четыре кости все руководство. Воспитывал молодых лысоватых начальников, как надо правильно без загибов проводить в жизнь генеральную линию партии. И прислушивались к его словам, потому что знали, Иваныч по делу говорит.
        Из тюрьмы людей вытаскивал, ибо чувствовал, за ним правда, а не за доносчиками. За свои слова и убеждения отвечал. И погиб, как герой. В августе 1941 года, выводил из под обстрела состав с ранеными солдатами. Пулеметная очередь с пикировщика разорвала ему грудную клетку. Помощник погиб на месте. А Степан Иванович держался на ногах, пока не вывел эшелон в безопасное место. Упал, и сказал кочегару:
        «Леня, не могу больше. Веди сам. Помираю». Вот такие люди и есть соль нашей России. А посади его в тюрьму, он и там человеком останется. А главное, очередного сексота Ветрова из этой породы людей не сделать.
        Убить можно, а согнуть — вряд ли.
        Пожилой, но еще крепкий проводник в ладной форме улыбнулся Карповскому, ну, как прям, родного брата увидел.
        — Ваше место товарищ, аккурат рядом с моим постом. Так, что по соседски, за чаем обращайтесь. И сахар у нас имеется. Для хороших людей не жалко.
        — Спасибо, спасибо…- растрогался Сергей Николаевич. Немного отвыкший от такого вежливого обхождения. В тюрьме все больше команды в ходу — стоять, лицом к стене, руки за спину, загноблю падла! Вагон быстро наполнился пассажирами. Началась обычная суета. Шум, гам, грохот, расталкивание по полкам баулов, чемоданов, сидоров, корзинок. Потом это стихает и все ждут отправления. По своему, это волнующий момент. Есть все таки в этом своя романтика. На какой момент пассажиры сплачиваются, вливаются в братство путешественников. Очень быстро знакомятся, и, начинаются неспешные разговоры о житье — бытье, о горестях и радостях.
        Уже давно психологи установили, что такое общение по своей эффективности превосходит продвинутый психотренинг. В купе, за совместной трапезой, порой под бутылочку, под неспешный разговор под стук колес, безо всякого усилия и насилия выплескивается наружу то, что пряталось все это время под черепной коробкой. Маскировалось. И посоветуют тебе, и, примут близко к сердцу печаль твою, разделят горе твое. Точно так же как и ты сам поддержишь собеседника в сложный момент его жизни. А когда компания добрая образуется, то и расстаются чуть ли не слезами. Сойдешь с поезда, а на душе легче, будто груз тяжелый сбросил. А коль пассажирка очаровательная попадется, да в душу западет, тут уж долго будешь помнить. Годы пройдут, а образ очаровательной незнакомки перед глазами так и колышется. Не случайно же прожженный жучара, морда чекистская Якимов предложил для Карпинского такой вариант врастания в среду после нескольких лет отсидки. Пока едет, по дороге, глядишь малость отмякнет.
        Первые отрицательные эмоции притихнут. Мозг в спокойствие малость придет. Да если еще при этом незаметно на нужные темы поговорить, настроить товарища на нужный лад, то пол — дела, считай, сделано.
        Однако, психология рулит, и психоанализ процветает.
        Сергей Николаевич обустроился быстро. Да, и, вещей у него, по правде говоря, немного. Пальто, чемоданчик неказистый, от безвестного владельца доставшийся, вот, пожалуй, и все. А вот у соседа по купе, наоборот, всего с избытком. Помимо огромного заплечного мешка, два огромных чемодана, точнее ящика с веревочными ручками, и, еще, две сумки полевые крест — накрест. Чисто моряк в гражданской войне с пулеметными лентами. Удивительно, как только донес. Конечно, выглядел он колоритно, заросший бородой, обветренный, одежда необычная, длинная куртка с капюшоном, шапка меховая чрезвычайной лохматости. От него пахло рыбой, водорослями, пережженным салом, морем и несокрушимым здоровьем.
        — Не побеспокою? — обратился он к профессору. — Вещей много. Из экспедиции возвращаюсь. Образцы везу. Извиняюсь, не представился. Павел Михайлович Романов, кандидат наук по астрономии. Проводим наблюдения на Новой Земле.
        — Сергей Николаевич Карповский, профессор медицины. Психиатр. Можно сказать, тоже возвращаюсь из научной, гм-м, экспедиции.
        — Ну, мы с вами коллеги.- Заулыбался бородач. — Я сразу с гидроплана на поезд. В институте срочно затребовали образцы. Наши геологи что — то там обнаружили. А я вот наблюдения за высшими сферами небесными провожу.
        В купе зашел проводник и поставил перед пассажирами два стакана с горячим чаем.
        — Смотрю, чай наш не берете. Многие пассажиры по третьему разу прибегают. Может, не нравится, так вы скажите. Чай у нас и в самом деле добрый. О — о, да и у вас на столе пусто. Я мигом.
        Проводник выскочил, и через три минуты вернулся с большим кульком.
        — Вот, жена в дорогу приготовила. На месяц хватит. Мне одному не осилить. Не побрезгуйте. А, то право слово, неудобно мне. Я, значит, один объедаться буду, а, вы с голоду загибаться. Не по нашему. Не по советски.
        — Мы в ресторан сходим. Деньги у нас есть, — словно оправдываясь, зачастил Карповский.
        — В самом деле, неудобно нам, — поддержал профессора астроном.
        — Не обижайте меня отказом. А вдруг с вами от голода плохо в дороге будет. Скажут, не доглядел, за нашими учеными. А у вас, я так понимаю, дело государственное. Вон, из экспедиций всяких едете. — Проводник торжественно поднял вверх указательный палец, мол, понимаем всю важность текущего момента.
        Бородач вынул из сумки бутылку.
        — Тогда и мы вас приглашаем посидеть.
        — По службе нам нельзя никак. Вот сменщик придет, и на махонький глоточек, посижу. Мне и самому интересно с ученым людом пообщаться. Я научные статьи в газетах всегда читаю.

        Глава четвертая

        Сменщик у проводника, к удивлению, пришел очень быстро. Через пять минут Ефим Михайлович, так звали работника ж\д отрасли, уже сидел с учеными и поддерживал задушевный разговор. Собеседником он оказался интересным, и весьма начитанным. Хорошо разбирался в научных проблемах, чем вызвал у пассажиров уважение к своей скромной персоне. Вот только к водочке, действительно, отнесся с прохладцей. Делал по маленькому глоточку. Зато ловко и умело подливал ученой братии.
        — Смотри — ка, — удивлялся он рассказам астронома о задачах полярной обсерватории. — Разгадаем тайну зарождения вселенной, то и откроем все секреты матушки Земли?
        — Обязательно. Большинство людей на нашей планете, и не подозревает, как тесно мы связаны со всей вселенной, — бородач оживился. Наконец у него появились внимательные собеседники, которые ловили каждое слово его импровизированной лекции. — Вот скажите, где мы с вами сейчас находимся?
        На планете Земля. А она входит в состав нашей солнечной системы. И движется по орбите со скоростью тридцать километров в секунду.
        Посчитайте сами, сколько верст мы с вами за одну минуту в космосе пролетели. А вот диаметр нашей планеты сорок тысяч километров. Вот мы за минуту почти всю ее и облетели.
        — Да, масштабы впечатляют, — согласился Карповский.
        — О-о, не то слово. В свою очередь наша солнечная система входит в состав звездного скопления Плеяд. На Руси его раньше Волосожарами или Стожарами звали. А мы, стало быть, с самого краю притулились. Есть в Волосожарах центр — большая звезда Алкион, с огромной гравитационной массой. Ее открыл еще в 1748 году астроном Брадлей. Вот вокруг нее, и все остальные системы в этом звездном скоплении и вращаются. За время наблюдения астрономы обнаружили семь ярких звезд. Это Тайгета, Майя, Келено, Мерона, Стерона, Электра. Все эти названия связаны с древнегреческой мифологий. А наше Солнце по светимости восьмое. Так, что мы с вами дороги товарищи, не только земляне, но самые настоящие плеядеанцы. Земля наша хуторок космический, а Стожары, получается уже волость. Так вот. Вокруг Алкиона наша солнечная система делает полный оборот за 26 тысяч лет. Один оборот — одна эпоха. Но, и это далеко еще не все. В свою очередь Плеяды входят в созвездие Тельца. Тут мы можем его сравнить с уездом. В древние времена созвездие Тельца считали самым главным на небосводе. Люди поклонялись ему как божеству. До сих пор изваяния
остались в виде быка. Теперь мы имеем с вами полное право считать себя тельцианцами. А наше родное созвездие вращается вокруг огромной гравитационной массы, звезды Стрелец А. Предки его еще небесным колом называли. Один оборот вокруг небесного кола, мы делаем за 230250 миллионов лет. В астрономии его принято считать космическим годом.
        Мы входим в Галактику Млечный Путь. А значит, мы с вами еще — млечепутинцы. О-о, как! Стало быть, наша Галактика для нас, как губерния или область. В космосе нас окружают еще 35 других галактик, со сходными физическими процессами. А это сообщество называется уже Метагалактикой.
        А это, братцы мои, для нас уже целый регион. Мы — метагалактинцы! А звезд во всей этой громаде — немерено. Видимо — невидимо! А для полноты картины скажу еще. Вся наша региональная братия тяготеет к огромному созвездию Девы, где более 200 галактик различной светимости сосредоточено. Там находится такой мощнейший узел притяжения, вся наша Метагалактика вращается вокруг него, словно Луна вокруг Земли. А один полный оборот совершается за многие миллиарды лет! Совершенно не исключено, что и эта невообразимая по своим размерам космическая громада не вращается вокруг другого, более грандиозного по своей мощности гравитационного центра, а оборот вокруг него занимает многие триллионы лет. Плюс к этому космос не пустота торичеллиева. Он наполнен звуками, различными излучениями, потоками фотонов, и, чего то там, еще нами не открытого. Во всей этой громаде одни звезды и планеты прекращают существование, другие рождаются. Одним словом, во вселенной бьет ключом неведомая нам жизнь.
        — Да, на фоне таких невообразимых для земного ума масштабах, наша жизнь на земле, многие наши поступки, желания, обиды, амбиции, кажутся полной чепухой. Признаться, ни о чем подобном я не задумывался. — Карповский развел в стороны руки.
        — Честно говоря, и я, об этом никогда не задумывался, — согласился проводник, — копаешься в грязном белье, а глаза к небу поднять и времени нет. Помню, пацанами в деревне, ляжем под старый дедов тулуп и смотрим на звезды. И так грустно, и, радостно от этого на душе было, что слезы текли.
        Проводник махнул рукой, налил себе полстакана и одним махом опрокинул в рот.
        — После этого хочется верить в жизнь на других планетах.
        — Лично я уверен, писатель Толстой роман «Аэлита» написал, не зря. Есть обитаемые миры, — согласился астроном, — не может быть такого, чтобы мы в безбрежном пространстве одни крутились. Это противоречит всем вселенским законам.
        — Интересно, а из других галактик наше Солнце можно увидеть?
        — Вряд ли. В родной Галактике Млечный Путь наша система находится чуть ли не с самого края. На периферии. В самом настоящем захолустье. В одном из ответвлений рукава Ориона. Наша Галактика имеет весьма приличные размеры. Так с одного края до другого свет пробегает за сто тысяч лет.
        Со стороны мы похожи на чечевицу огромных размеров. Чем ближе к центру, тем гуще звезды. На мой взгляд, с противоположного края нашей Галактики солнце ни в один телескоп не увидеть. Его относят к классу Желтый Карлик. А таких в Галактике насчитывается до десяти миллиардов. По общим прикидкам в Млечном Пути до 700 миллиардов звезд различной светимости.
        Про подсчет планет никто из астрономов и не заикается. Тут вообще цифры могут быть запредельными. Да чего говорить про наше светило, когда Галактика Млечный Путь с окраины родной Метагалактики будет смотреться туманной звездой.
        — Эх, и тут, получается, в захолустье живем…- расстроился проводник.
        — К счастью, — поправил его астроном, — чем ближе к центру Галактики, тем степень разнообразных излучений выше в десятки, а то и сотни раз. В таких условиях биологическая клетка существовать не может. Жесткие рентгеновские излучения для нас смерть. Уж очень она деликатная. Даже по меркам нашей солнечной системы маленький диапазон для ее существования и развития. Здесь действуют такие факторы: сила давления, гравитации, температурные режимы, солнечная активность, процент кислорода в воздухе. Меньше нельзя, да и больше вредно. К тому же со всех сторон мы окружены космическими пылевыми облаками, которые задерживают вредные излучения от других звездных скоплений. Порой у меня складывается впечатление, что кто — то необыкновенно всемогущий сохраняет для нас, биологических существ, такие оранжерейные условия. Только мы не понимаем, как затратно и сложно поддерживать подобный микроклимат.
        — Это что, Бог получается, замешан? — удивился проводник и машинально перекрестился.
        — Бог не Бог, но неведомая разумная сила проглядывается. Слишком уж все логично в систему выстраивается. Одними случайными совпадениями не объяснить.
        — Эх, только разговор душевный пошел, а водка закончилась! — опечалился проводник. — Я счасс…
        Через минут он вернулся и загадочно улыбаясь, поставил на стол бутылку.
        — Ради общества не жалко…
        — Столько в окружающем мире интересного происходит…- вздохнул профессор.
        — На земле у нас не меньше, — возразил астроном, — считай, на каждом шагу, с неведомым встречаемся. Я сам видел такое, что боюсь кому и рассказать. Не поверят.
        — А ты расскажи, мы — поверим,- отверг его сомнения проводник, — уж очень я люблю всякие истории слушать.
        Бородач покомкал свою бороду, и махнул рукой.
        — Ладно. Только не подумайте, что рехнулся я вдали от цивилизации.
        Станция наша от моря не далеко стоит, десять человек нас. Метеорологи, биологи, я, ваш покорный слуга, порой геологи высаживаются. Раз в месяц гидроплан прилетает. Все новости по радио узнаем. Жизнь обычная у нас.
        Романтикой и не пахнет. Наблюдения, эксперименты, обработка данных.
        Обычная тягомотина. Да вот произошло прошлым летом событие. В июне.
        Вдруг ночью, полярное свечение над нами началось. Ведь оно только зимой, как вам известно, наблюдается. А здесь — в разгар лета. Да такое сильное, что у нас рты пораскрывались. А к утру пропало. Да это же феномен! Такого за всю историю человека еще не было. Мы сразу депешу в институт подробную дали. А нам в ответ — за порчу казенного спирта вычтем из зарплаты. Не поверили, что мы ни в одном глазу. Мол, никто подобного чуда не видел, кроме вас. Ладно, думаем. Получим по шапке, дело привычное. К обеду шторма начались, пошел мой друг биолог Петя Сергеев гидростанцию проверить. Не сбило ли волнами приборы. Прибегает взбудораженный, и кричит. Пароход огромный пассажирский тонет. Мы, естественно, на берег кинулись. А ничего не видно. Только волны штормовые. Тут Петюню нашего, начальник станции в оборот взял. Дыхни, паршивец! Мало нам одного нагоняя, так ты еще выдумал. Признаюсь, у нас на станции розыгрыши в ходу, иначе со скуки сдохнешь. Да и от всяческих видений помогает. Бывалые полярники рассказывали, что за три года до нас, один из сотрудников умом подвинулся. Пригрезилось ему что — то необычное. Я
вижу по Пете, не сочинял он ничего. Порасспросил потом.
        Пароход, рассказал он, необычный, многопалубный, большой. Тонул очень быстро. Видно на камни налетел. Есть перед станцией коварная гряда.
        Слегка над водой выглядывают. Конической формы. Такие рифы острые на полном ходу любое судно, как ножом от форштевня до ахтерштевня разрежут.
        Да и сам видел шлюпки большие красные. Только их штормом от берега относило. Поэтом к нам и не выбросило нечего. Через неделю пошел по берегу прогуляться. Ружьишко, за плечом, белых медведей, отпугнуть в случае чего. Есть там один островок скалистый. С берега рукой подать. Да подобраться к нему сложно. Течение сильное, камни опять же. Иду, вроде бы блеснуло на нем. У меня бинокль морской. Между пологих скал аппарат стоит. Думал, вначале, самолет на вынужденную сел. Да только это не самолет. Хотя машина предназначена для полетов. Я его до последней заклепки рассмотрел. Ничего подобного не встречал. В мире подобной машины еще нет. С виду обтекаемый сарай с мельничными крыльями сверху, а на большой трубе пропеллер самолетный.
        — Может, иностранец, какой заблудился?
        — Не иностранец. На боку ясно разглядел герб. Царский. Двуглавый орел.
        Аппарата раньше не было. Точно говорю.
        — Нарисовать сможешь? — деловито осведомился Ефим Михайлович, — у меня племяш летчик. Военный. В Мурмане служит. Я ему покажу. Может он, чего определит. Тут я понимаю, дело серьезное. Это братцы мои, люди государственные должны заниматься. А еще кому рассказывали об этой штуковине?
        — Никому. На станции бы за это меня на смех подняли. И потом, вообще перестали бы в экспедиции посылать.
        — Слушай, а что если мой племяш к тебе подскочит при случае. Ты ему поподробнее расскажи. А корабль тот, далеко тонул.
        — Не очень. Полкилометра будет или по морскому пару кабельтовых.
        Глубина от силы шестьдесят метров, а может еще меньше. Водолазы достанут.
        Астроном рисовал хорошо. Через десять минут он в деталях изобразил неведомую машину. Хотя Карповский считал себя далеким от техники человеком, но и он понял. Аналогов в мире этой летательной машине не было. Выглядела она для сегодняшнего уровня развития мировой авиации чужеродной. А отсюда и пугающей.
        — Странно, — сказал он, — Случаи на первый взгляд разные, а явление просматривается одно. Не так давно один знакомый историк Никольский рассказал о древнем ящере, которого к нам занесло невероятной силой. — Сергей Николаевич подробно пересказал о древнем динозавре. Его слушали не перебивая.
        — У нас на руках несколько разрозненных фактов, разделенных во времени.
        На первый взгляд, между ними нет связи. Но, соединяя аномалии, видим, что они имеют одну и ту же природу. Появились неизвестно откуда. А одна из примет налицо. Это северное сияние. Если мы найдем в старых летописях описание свечения, которое было при Петре первом, и соединим с недавним случаем, наблюдаемым коллегой на станции, а затем тонущий корабль и предположительно, летательный аппарат, то можно сделать первый вывод.
        Частота проявления этого феномена увеличивается. А, по мнению одного очень одаренного эксперта, зак…, гм- гм, товарища Иванцова. Все эти явления, есть не что иное, как переброс объектов из разных времен. Могу ошибиться, но меня мучают опасения, что подобные явления могут учащаться. А вдруг к нам перенесется что — то опасное! Тут уже просматривается статистика.
        — Так это настоящее научное открытие! — Ахнул астроном. — Думаю, что это явление имеет под собой космическое объяснение, не противоречащее общемировым законам, таким, как гравитации, закону сохранения энергии.
        — Да, товарищи ученые, может быть вы и правы. Все выстраивается в строгую систему. Слишком уж определенную схему. Даже не по себе становится. Думаю, нам на эту тему распространяться не следует. А-а, батюшки! — Всплеснул руками проводник, посмотрев на луковицу карманных, еще дореволюционных часов. — Совсем заговорились. Вам и спать пора. Это все я виноват. Да и вам отдыхать надо.

        Глава пятая

        После такого доброго застолья, и, приятной беседы, Сергей Николаевич под стук колес уснул крепко. Выспался от души. Поднялся лишь в девять часов утра. Свежий, бодрый. Хоть и выпили прилично по меркам профессора, а никаких неприятных последствий для организма не отмечалось. Вот, что значит настоящая водочка, экологически чистая закуска в виде курицы, сала и настоящей колбасы, и, естественно, огурчиков. Действительно, заботливая у проводника Ефима Михайловича супруга. Дай Бог ей всяческого здоровья. Астроном так же был в хорошем настроении. Чем хорошо в поезде, не надо никуда торопиться. Все житейские проблемы уходят на задний план.
        Понятно, есть свои определенные неудобства, но по сравнению с тюрьмой для Карповского подрагивающий и поскрипывающий вагон, казался настоящим санаторием на колесах. А компания какая замечательная подобралась.
        Лучше и не придумаешь. К сожалению, проводника сменили.
        — А пока вы спали, Ефима Михайловича на станции на другой маршрут перевели, — пояснила новая проводница, средних лет женщина, форменная тужурка ладно обтягивала ее грудь. Зная это, старалась лишний раз подчеркнуть главную деталь, — У одного из проводников приступ аппендицита, а заменить некем. У нас такое случается. Да, чуть не забыла. Иван Михайлович просил меня вам гостинец оставить. Ему запасы ни к чему. Он в сторону дома направился. А мне наказал, за вами, учеными ухаживать, чаем поить, или еще чем. Грит, люди они государственные, важные. Для страны пользу громадную приносят.
        Гостинец оказался опять добротным. В дополнении к продуктам, три бутылки хорошего пива. Сергей Михайлович и астроном даже растрогались от такого внимания со стороны обычного проводника. В родном Ленинграде с астрономом расстались. Обменялись адресами, мало ли чего дальше может быть. Поезд по расписанию стоял здесь тридцать пять минут. Сергей Николаевич решил намного прогуляться, размять ноги. Хотел до дома дозвониться, но, в коммуналке никто не брал трубку. На работе тоже никто не подошел, видимо в обеденный перерыв попал. Можно было взять таксомотор, да обратно на поезд уже не успеет. Обидно, конечно, быть дома, и не попасть. Боялся опоздать в столицу. Иначе потом беды не оберешься. С органами такие шутки не пройдут. Прошел на вокзал, купил бутылку лимонада. Не торопясь выпил. Газ ожидаемо ударил в нос.
        Карповский улыбнулся. Как ему хотелось в лагере этого чудесного напитка.
        Вроде бы и состав немудренный у этого лимонада, а какие приятные эмоции вызывает. Времени оставалось еще много. Решил прогуляться, может, кого знакомых еще встретит. Через десять минут по закону подлости навстречу группа подвыпивших молодых людей. Всем своим видом изображали из себя приблатненных. Была в Ленинграде мода такая. Тельняшки, сапоги в гармошку. Сергей Николаевич про себя вздохнул, да откуда в нашем общества взялась такая тяга к уголовной романтике? Все эти начищенные и смятые гармошкой сапоги, вызывающее поведение. Знали бы эти дурачки, каково на самом деле находится в лагере среди настоящих уголовных шакалов. Профессор подвинулся к краю узкого тротуара. Но его все равно задели плечом. А как же вы хотели. Ходят тут всякие, под ногами путаются.
        — Полегче дядя! Пошто толкаешься? — Вперед просунулся невысокий вихлястый парень с наглыми глазами. Во все времена именно подобный тип людей старается верховодить, сколачивать вокруг себя стаи, и подчинять своей воле. Нет, для больших дел подобный народец не пригоден. Это не лихие атаманы прошлых времен, которые с ватажками себе подобных отчаянных казаков шли в Сибирь, открывать и присоединять «землицу», плыть на стругах, и мерзнуть во льдах. Для приблатненных горлохватов самая сласть над слабым изгаляться, унизить, оскорбить. А тут им так подфартило. И прохожий для издевательства имеется. Самое то, с виду культурный человек. Вот таким — то и надо, по мнению швали, показывать всю «суровую изнанку жизни». Для этого — то и надо пару пустяков, сбить с фраера шапку, уронить в сугроб, харкнуть, пару разу, ногой под ребра стукнуть. А чего тут ходят всякие? Знай наших.
        — Нехорошо, к незнакомому товарищу придираться, — послышался укоризненный голос. Несознательные элементы тут же повернулись. Перед ними стояло двое молодых людей, ну, те самые, которые еще в Беломорске вокруг профессора крутились, потом в вагоне изображали студентов, а до этого, значит, в тюрьме под солдат косили. Глядели они на толпу хулиганов с нескрываемой насмешкой. Фюрер местной шайки нутром почувствовал исходящую от хлопцев угрозу. Да деваться — то ему некуда, покажет слабость перед чужаками, авторитет у своей кодлы потеряет.
        — Да ты знаешь кто я такой? Ах, ты, пижон недоделанный! — Вождь местной шпаны, с широким размахом — на показ, махнул ножом. Многие авторы любят называть это холодное оружие финкой для красоты. Хотя чаще всего это были кустарные поделки, с наборными ручками для форса. Плечистые и рослые парни на это скоморошье движение только хмыкнули, переглянулись, пожали плечами. Сергей Николаевич так и не понял, что же произошло. В один миг несознательные граждане оказались в снегу, а главарь, держась за подбитый глаз, визгливо орал. Правда больше для своих, чтобы дружки чувствовали, что дуче ихний не сдрейфил, а мужественно продолжает бороться с превосходящими силами врага.
        — Я вас, гадов, все равно найду, на кусочки покрошу. Мое слово железное!
        — Ага, — охотно согласился с ним один из задорно улыбающихся ребят, — Скоро и встретимся. Обя — за — тель -но встретимся.
        Его напарник ловко подобрал выбитый ножичек и привычно завернул в носовой платочек. Главарь погрустнел. Очень уверенно пообещали ему скорую встречу. Опасения его были не напрасны. Через три года, пройдя все унижения в лагере от настоящих уголовных скотов, молодой человек глубоко осознал всю глубину своего внутреннего разложения, и нравственного падения. На волю вышел совершенно другой человек. Хочется верить, что позже борцы с тоталитаризмом его, все таки, не припишут к числу несправедливо осужденных и репрессированных.
        — Спасибо за помощь. Ловко вы этих хулиганов осадили.
        — Советские люди всегда должны помогать друг другу. Мы в физкультурном институте учимся. Я Степан, это Леонид, — заулыбались парни.
        — Я вас раньше, по моему, видел…
        — Так мы в одном вагоне едем. Через одно купе от вас. Решили в магазин зайти, видим, а эти к вам пристают.
        Да и откуда было знать профессору, что лейтенант и старший сержант группы негласного сопровождения получили жесткий приказ, охранять объект от внешних угроз даже ценой своей жизни, но, не раскрывая свою принадлежность к органам. Обратно они уже возвращались настоящими друзьями. Живо обсуждали неожиданное приключение, которое их сблизило.
        Ребята оказались с юмором, много шутили, рассказывали о своей учебе, беззлобно подтрунивали над некоторыми преподавателями. Да, студенческие годы самые лучшие…
        Перед самым отправлением в купе подселились новые пассажиры. Тоже очень милые и интеллигентные люди, муж и жена. Причем, оба оказались коллегами Карповского, врачами. Общий язык нашли сразу. Незаметно на столике оказалась бутылочка хорошего коньяка. Скоро выяснилось, что женщина хорошо поет. Согласилась продемонстрировать свой талант без нарочитого кривлянья. Неожиданно быстро нашлась гитара для музицирования. Да у знакомых студентов физкультурников была. В те годы без гармошек, гитар и других музыкальных инструментов молодежь представить сложно. Мода такая была, как у нас сегодня на цифровые плееры и мобильники. С десяток аккордов старался выучить любой уважающий себя юноша. Да и перед девчонками стыдно. Пусть не романс, но частушки задорные будь добр на вечерке исполнить, продемонстрировать свои творческие способности. Вот только коньячок Степа и Леня пить отказались, сослались на спортивный режим перед соревнованиями. Так и сказали, тренер строго — настрого запретил не то, что прикасаться к бутылке, даже смотреть на нее. Эх, все — таки сознательная у нас молодежь была в те годы! И чего ее
ругают лишний раз либероиды — непонятно. Так и ехали до самой столицы большой теплой и дружной компанией. Карповскому уже стало казаться, что лагерь и тюрьма — это кошмар, приснившийся во сне. Действительно, как надо мало доброму человеку на этом свете. Интересные, все понимающие собеседники, верные и надежные друзья, любимая работа, ну, и семья, естественно…

        Глава пятая

        Мощный паровоз Иосиф Сталин или знаменитый ИС, лениво попыхивая едва видимым дымком от сгоревшего в топке мазута, подкатил вагоны к перрону Ленинградского вокзала. Пассажиры, словно моряки после длительного океанского перехода сошли на долгожданную землю. В толчее то и дело раздавались радостные крики встречающих, обязательные лобызания со стороны женской части. Да и как обойтись без этих чмок — чмок на вокзале? Невозможно. Все — таки, есть романтика железных дорог. Есть.
        Карповский тепло расстался со своими новыми знакомыми. Врачи пригласили непременно заглянуть в центральный военный госпиталь, где они работали.
        Студенты Степа и Леня прямо таки взяли слово с него, посетить соревнования по самбо, где они будут выступать через неделю. Сергей Николаевич согласился. Да и эта борьба, которая в СССР приобрела потрясающую популярность, в самом деле, была весьма динамичной и зрелищной. Профессор не торопясь шел вдоль состава, по — новому всматриваясь в каждую деталь. Раньше на эти вещи внимания не обращал. А вот после тюрьмы понял, как много значат для свободного человека всяческие мелочи. Полюбовался на красавец паровоз. В самом деле, этой машиной можно было восхищаться, не по тому, что она носила имя вождя.
        Советские инженеры и конструкторы в 1932 году создали настоящий шедевр.
        Локомотив этого типа считался самым мощным в Европе. Выпускался крупной серией до 1942 года. На Всемирной Выставке в Париже в 1937 году модификация ИС20- 16 завоевала Гран — При. Здесь вполне можно употребить заезженный штамп — паровоз произвел фурор. Не случайно же все другие конкуренты остались в тени. Этот паровоз с футуристическим обтекателем еще в 1937 году развивал скорость 155 километров в час. Год спустя достигли 170 километров. А в 1957 этот паровоз, до этого немало побегавший по железным дорогам страны, выдал 175. По утверждению старых машинистов, ИС не напрягаясь, мог выдать на десять километров выше.
        Если верить непроверенным данным, на прямых участках дорог локомотив бежал со скоростью 185 километров. В Германии и Англии для достижения рекордов строили специальные паровозы. Немцы на гоночном образце до войны преодолели рубеж в 200 километров в час. Англичан же явно задушила бородавчатая дурно пахнущая жаба. Они поднапряглись, дружно выпрыгнули из кальсон, построили аппарат, и под горку разогнали его на два километра быстрее, чем немцы. Одним словом, все как всегда. Англичане и немцы принялись мериться, у чьего паровоза труба толще, дым гуще и тендер длиннее. А в это время в СССР бегало по линиям, и таскали пассажирские составы шесть с половиной сотен серийных ИС. До войны паровозы наряду с самолетами считались показателем уровня развития техники в стране. На смену им уже готовились следующее поколения — электровозы и тепловозы. Была разработана целая программа по качественному улучшению железнодорожного полотна, что значительно повышало путевую скорость. Но, началась война…
        — Товарищ, вы подозрительно долго изучаете локомотив. Позвольте поинтересоваться, с какой целью?
        Сергей Николаевич вздрогнул от неожиданности. Ну, нельзя же, право слово, так витать в эмпиреях. Повернулся и замер. Перед ним стоял майор НКВД и с усмешкой смотрел на него. Профессор, естественно, тут же испытал нескрываемую радость от встречи с любимыми, до мелкой дрожи в печенках, органами. Ой, как обожает у нас народ охранителей государства! Он машинально встал по стойке смирно. Ну, надо же, до какой степени въедается в мозговые ткани рефлекс. Значит, уважает человек силу.
        — Ну, что вы Сергей Николаевич, — укоризненно показал головой майор, — вы же совершенно свободный человек, а ведет себя, так будто еще в тюрьме находитесь.
        — Витя!? Ну, напугал. Простите, Виктор Иванович…
        — Будьте проще, товарищ профессор, и тогда весь комиссариат внутренних дел потянется к вам, как к родному, с распростертыми объятиями. А все двери кабинетов будут гостеприимно открыты настежь.
        — А вот это уж лишнее. Мы, без излишней помпы обойдемся. Здоровее будем.
        И они обнялись, будто не виделись много лет. Со стороны посмотреть — родственники. Родные братья. Вот она — долгожданная смычка научной интеллигенции с представителями власти. Готовый плакат для агитационной работы. Эх, жаль, наши современные отечественные правозащитники этой слезы выбивающей картины не видели. Многое потеряли.
        — Не ожидал, — заулыбался профессор, — а у тебя, я вижу, все теперь в полном порядке.
        — Да и у тебя тоже. Я же говорил тебе, что нас ждут изменения.
        — Так понимаю, ты приложил к моему освобождению свою мозолистую руку?
        — Самую малость. А чего мы стоим? У нас впереди очень много важных дел.
        Машина подана, товарищ ученый.
        — Так мне обязательно надо отметиться о прибытии. — Заволновался Карповский. — Об этом в тюрьме предупредили и адрес дали. Я даже в Ленинграде не задержался. Строго по времени.
        — Уже отметился…
        Ученый непривычно влез в легковой автомобиль. Якимов ловко, одним движением сел рядом.
        — Сейчас тебя будет ждать небольшой сюрприз, — пообещал он. Сергей Николаевич не испытывал никакой неприязни к своему лагерному товарищу.
        Ну, и что, форма у него. И не таких деятелей видели в тюрьме. Там, и министры, как шелковые ходили, а тут — подумаешь; ну, майор. Ну, НКВД. И генералов видели, общались. Такой же бывший ЗК. Сергей Николаевич, не отрываясь, смотрел в окно. Новые многоэтажные дома стояли на месте старых построек. В городе кипела жизни. Водитель, как понял профессор, специально устроил для него небольшую экскурсию. В глаза бросилось большое количество автомобилей. Когда выехали на Тверскую, у Карповского вообще перехватило дух. Ему показалось, что улица забита автотранспортом до предела. Автобусы, грузовики, легковушки, огромные, словно дредноуты двухэтажные троллейбусы. Вся эта железная река ревела, дымила, мчалась. По тротуарам идут пешеходы.
        Открытые доброжелательные лица москвичей, легкий пар от дыхания. Они даже и не догадывались, что живут в эпоху диктатуры.
        — Как же вы умудряетесь ездить в такой сутолоке? — Спросил он у водителя, старшего сержанта. — Пять лет назад подобного не было.
        — Да, теперь в оба приходится смотреть,- улыбнулся водитель, явно польщенный вниманием к своей нелегкой профессии. — Два года назад такого еще не было. Месяц назад мне на повороте прицепом крыло помяли.
        — Посадили? — Насторожился Карповский.
        — Кого?- Не понял водитель.
        — Того, кто крыло смял.
        — Зачем. Выплатил стоимость восстановительных работ до копеечки. Теперь осторожнее будет водить машину.
        Чекист фыркнул. Не может наша интеллигенция без мозговых штампов обойтись. Если НКВД, то в обязательном порядке должны всех сажать и наказывать, делать больше нечего. И куда катится этот мир?
        Эмка въехала во двор нового дома. Якимов помог выбраться из салона смущенному ученому. Вошли в подъезд. На лестничных площадках пахло свежей краской. На третьем этаже чекист нажал кнопку электрического звонка. Немного подождал, решительно открыл дверь, сделал пригласительный жест Карповскому. Тот ничего не понимая шагнул в прихожую. Перед ним стояла жена и дети. Повзрослевшие дети.
        — Катя, Миша, Вера, Вася…- бормотал профессор, обнимая своих самых близких людей. — Вы же должны быть в Ленинграде…
        — Сережа, нам помог переехать Виктор Иванович,- жена плакала от радости.
        Ее женское сердце подсказывало. Самые худшие годы позади. Они опять вместе. Сергей Николаевич тоже не скрывал слез. Дети, догнавшие его в росте, повисли на плечах. Это самый лучший подарок за всю его жизнь.
        Якимов тактично отвернулся в сторону. У него еще не выветрилась из памяти картина, когда не так давно он обнимался со своими близкими.
        Будто с того света вернулся. А что, пожалуй, так и есть. Вернулся из другого мира.
        — Прошу за стол. Мы с утра ждем, — зачастила жена,- Виктор Иванович, не отказывайтесь.
        Карповский чувствовал себя не в своей тарелке. За столом не знал, куда деть руки. Смущенно осматривал квартиру. Большие окна, высокие потолки.
        Все это больше походило на настоящую сказку, на волшебство золотой рыбки или всемогущей щуки. У этой волшебной силы были имена. Один из них Виктор Иванович Якимов, а другой сам Лаврентий Павлович Берия. Самый близкий и лучший друг ученых и конструкторов страны, а также прочей богемы. Просто они об этом еще не догадывались.
        — За тебя, Витя…- Катя подняла бокал с шампанским.
        — Папа, а ты к нам надолго?- спросила дочка Вера, взглянула на чекиста, и, смутилась.
        — Навсегда. — Уверенно заявил Сергей Николаевич. — Честно говоря, я до сих пор не могу прийти в себя. Об этом мы даже с Витей, простите, Виктором Ивановичем, там даже и не могли мечтать.
        — Вы тоже были там? — Удивилась Катя.
        — У нас даже нары по соседству располагались. Если бы не Витя, то… вообще, мне бы пришлось нелегко.
        — Извините, я не знала, что вы, Виктор Иванович, тоже…- женщина в знак уважения сжала его ладонь.
        — Пустяки. Мы живы, а это главное. Мне пора — служба. Сергей Николаевич, пока отдохните. Две недели у вас есть. Походите по театрам, музеям. А потом приступите к работе.
        — Моя лаборатория. Мыши…
        — Под лабораторию вам выделили целое здание. Все с вашей живностью в порядке. Даже прибавление есть. Не знаю, как правильно сказать, омышились ваши подопечные мыши. Немного адаптируетесь, и приглашаю вас в гости. Познакомлю со своими.
        Майор тепло распрощался со всеми домочадцами. Несколько дней Карповский приходил в себя. Каждый вечер подолгу мылся в ванной. Отъедался.
        Отсыпался. Общался. Отогревался. Читал. С удовольствием ходил с супругой по магазинам, чего раньше делать абсолютно не любил. Даже от разглядывания полок с товарами можно получать удовольствие. Откровенно беседовал с детьми, и поражался, какими умными они стали. Через пять дней позвонил Якимов. Не прошло и двух обещанных недель для отдыха.
        Профессор понял, что просто так отрывать его лагерный товарищ не будет.
        — Сергей Николаевич, извини, но, мне бы с тобой по одному вопросу пообщаться. Скажи когда будешь готов.
        — Могу сейчас. Честно говоря, Витя, меня уже к работе тянет. Да и лабораторию надо проверить.
        — Хорошо, через час придет машина. Водителя Володю ты знаешь. Садись в машину только к нему.
        Когда Сергей Николаевич вышел из подъезда, машина уже стояла. По тому, как Владимир профессиональным взглядом сканировал пространство, ученый понял, что он не только шофер, но и высокопрофессиональный телохранитель с прекрасной реакцией. Да и фигура у него откровенно спортивная. Не так прост этот шофер. Доехали быстро. С таким явлением, как пробки, в столице еще знакомы не были. Водитель лично проводил ученого в кабинет Якимова.
        — Понимаю, что просто так ты меня срывать не будешь. Есть дела, которые не терпят отлагательств.
        — Спасибо, что все понял правильно. Требуется твоя консультация.
        Якимов из папки достал пакет с фотографиями и подал профессору. Это были снимки внутреннего помещения какого то храма, сделанных с разных точек. Отдельно изображение большого каменного стола, украшенного непонятными символами, значками, иероглифами. Рядом с ним высокий массивный стул из черного дерева, похожий, чем то на трон. Он также был сплошь покрыт теми же значками.
        — Судя по всему, это относиться к масонству. Некоторые символы указывают на принадлежность к этой структуре. В ложах я не очень разбираюсь. Но, как врач скажу однозначно. Это операционный стол. Вот и отверстия для ремней под узорами спрятано. Да креслице явно не простое. Далеко не трон. Как специалист вижу, он предназначен для операций на голове. Здесь хорошо видны прорези для фиксирующих полотенец. В спинке ряд отверстий для крепления удерживающих череп в неподвижном состоянии обручей. Да и надписи явно не простые. Я бы, сказал, пугающие. Предполагаю, это далеко не все, что ты мне хотел показать?
        — Верно мыслишь.
        Виктор Иванович с усилием поднял и поставил на стол три темных ящика, с той же символикой. Кивнул ученому, мол, посмотри. В первом на темном бархате лежали десять толстых книги с потертыми застежками. Видать читали постоянно. Карповский перелистал страницы. Пергаментные листы были все в тех же непонятных значках. Много рисунков на анатомическую тематику. Ученый поразился качеству выполненной работы. Все было выполнено вручную. Самое удивительное, рисунки по точности не уступали, а может быть, даже превосходили современные медицинские атласы. Особое впечатление произвело на него рисунки человеческого мозга, выполненные в четырех плоскостях. При этом все они были покрыты частой сеткой, где на каждом пересечении линий были выведены значки. Чувствовалось, что составители этих, явно медицинских томов, по уровню знаний превосходили сегодняшних медиков. В следующем ящике был набор колб, реторт, вытянутых стаканчиков самой разнообразной формы. Все они были выполнены из разных металлических сплавов, толстого стекла, и опять же богато украшены узорами и значками. В третьем сундуке хранились инструменты.
Многие из них по внешнему виду походили на современные. Этот комплект позволял выполнять сложнейшие хирургические операции. В отдельном отсеке хранились инструменты для операций на головном мозге. Но, некоторые из них не были похожи на современные образцы. Например. Зачем здесь целый набор обручей с соединительными винтами. Сергей Николаевич крутил их в руках, стараясь разобраться в их предназначении. Перебрав варианты возможного соединения, наконец, понял, для чего они могли служить.
        Свинтив их между собой, получил каркасную полусферу. Закрепил на легко двигающееся по пазам устройство, с похожей на микроскоп трубой. Она легко поворачивалась во все стороны. Покрутив микрометрический винт со странной градуировкой заметил, как из тубуса выдвинулся держатель.
        Осмотрев внимательнее отсек, профессор нашел еще одну длинную коробочку с большим набором спиц, разной длины и толщины. Некоторые были полые, с торчащим штырьком. Осторожно потянул его, он увидел на другом, утолщенном конце раскрылась миниатюрная звездочка из лепесточков.
        Вставив спицу в держатель тубуса, ученый опять поработал винтом.
        Необычный инструмент стал плавно выдвигаться внутрь полусферы. Осмотрел крепления массивного обруча, сравнил их с фотографией спинки трона.
        — Витя! Я подобного еще не видел ни в одной лучшей клинике мира! Это устройство позволяет воздействовать точечно на отдельные глубинные структуры мозга. Я не представляю, как это возможно. Современная наука изучения мозга до этого еще не дошла! Ты только обрати внимание на высочайшее качество инструмента. Это же настоящее произведение искусства! А эти сверла для трепанации черепа? А эти символы непонятные, даже на самой маленькой детали. Опять же странный металл. Легкий и прочный. Сверла и фрезы твердости необыкновенной. Скажу тебе прямо.
        Даже современный уровень развития техники не позволяет изготовить что — то подобное. Откуда это у вас? Только не говори, что нашли в кустах.
        — Поверь, мне самому бы хотелось знать, кто, где и когда создал этот набор. Спасибо, ты очень помог нам. Наши эксперты так и не смогли сообразить, для чего вся эта сложная конструкция. Даже этот стул они рассматривали в качестве почетного места для магистра. Некоторые детали тебе открою. Когда мы потрясли кое кого из верхушки, выяснилось, что в Ленинграде законсервирован тайный масонский храм со множеством комнат. В архивах выяснили, что дворец построил высокопоставленный вельможа во времена Екатерины второй. А когда там установили это оборудование нам неизвестно. К сожалению, мы можем сейчас только предполагать. Кроме этого мы нашли много интересного. Библиотеку из тысячи томов. Часть книг написано на неизвестном нам языке. Специалисты разводят руками.
        Переводу не поддается. Носитель информации по этому языку нам неизвестен, увы.
        — Да, явное наследие предыдущей цивилизации,- согласился с ним профессор, — а все это, хирургическое воздействие для контроля. Создание послушного человека, точнее уже не человека, а программируемой человекообразной машины. Судя по всему кое — кому из масонов хорошо известен этот секрет. Признаюсь, от всего этого, мне уже не по себе.
        Только представлю, что ходят существа, похожие на нас, и способные без колебаний выполнить любой приказ неизвестного хозяина. А от всех этих инструментов несет чужеродностью, могильным холодом.
        — У меня точно такое же ощущение. Немцы, к твоему сведению, очень серьезно подошли к подобному вопросу. Они создали мощную оккультную организацию «Аненербе», с колоссальным бюджетом. Сейчас усиленно ищут сохранившиеся знания и раритеты от предыдущих цивилизаций. Вроде бы, им удалось кое — что обнаружить. И интересная деталь, нам известно, что данный проект находится под контролем масонской структуры. И, по странному стечению обстоятельств, зарубежные разведки активно стали работать в Ленинграде именно по обнаруженному нами храму. Они были очень близки к тому, чтобы эвакуировать все оборудование секретной лаборатории, библиотеки и предметов для совершения ритуалов. А им в этом активного помогали враги народа. На допросах они отвечали на все вопросы без давления со стороны. А когда заходил разговор о тайнах масонства, о храме, наглухо замолкали. Говорили о чем угодно, о передаче секретов, саботаже, откровенном вредительстве, сознательном уничтожении лучших наших кадров, но только не об этом. Порой складывалось такое впечатление, что им внутри что — то мешало на эту тему говорить.
        — Они настоящее низовое звено в иерархии. Не смотря на высокие посты в обществе, для руководства лож лишь используемый материал для достижения своих целей. Одноразовая пехота. Уверен, что уже началась подспудная работа по подготовке новых кадров. А внедрение — лишь вопрос времени. Не исключено, что взятые вами деятели подвергались определенному воздействию, — пожал плечами Карповский. — К сожалению, слишком много домыслов, и откровенных глупостей запущено в оборот самими масонами.
        Напустили туман.
        — Признаюсь, Сергей Николаевич, не могу понять, как можно человека лишить собственной воли, превратить в послушный исполнительный механизм.
        Хотя опыты в этом направлении проводятся весьма активно во всем мире. Но явных результатов пока не видно. Даже применение гипноза не всегда помогает.
        — Ничего особенного здесь нет, — хмыкнул профессор,- Еще с древнейших времен, сильные мира сего, мечтали найти инструментарий, при помощи которого людей можно подчинить своей воле. Примеры у нас перед глазами, и не надо искать масонов с оккультизмом. Все гораздо проще. Самым эффективным способом управления и контроля остается религия. Не важно, как она насаждалась в обществе. При помощи меча или усиленной пропаганды. Главное, внушить мысль, что религия самое святое, что есть у человека. Сделав упор на вечные традиции предков, исключительную чистоту своей религии, можно добиться многого. Все другие обязательно должны быть чужими, враждебными. С ними надо обязательно бороться, как с врагами. А для этого всегда надо объединяться. Приемы задействованы в данном случае самые простые, но как работают! А если рассматривать вопросы хирургического вмешательства, для подавления воли, то, как русский врач, я противник подобных методов. По моему глубокому убеждению, человеческий мозг — святая святых. Хотя подобные попытки применялись уже давно. Например, в эпоху рабовладельческого строя самым непокорным рабам
на голову надевали плотный кожаный шлем заполненный песком. Потом несколько часов подряд наносили легкие методические удары палочками. Жертва сходила с ума, и становилась послушной машиной для простейших работ. Когда за дело взялась «святая» инквизиция, то тут уже не мелочились. Лицам, обвиненным в колдовстве, знахарстве, ереси, палачи в черепе вырезали отверстия, через которые, как полагали «святые отцы» — инквизиторы, должны были вылететь бесы и злые духи. В зависимости от поведения жертвы, трепанации могли подвергаться значительные участки. А вдруг вражий дух застрянет в отверстии? Непорядок. В самых тяжелых условиях находились психические больные. В Европе их, как правило, сажали на цепь. А место содержания сумасшедших — бедлам, страшнее тюрьмы. Только представьте себе, вши, грязь, испражнения, убийственный запах. На Руси к таким больным относились намного мягче. У нас издревле считалось, а это шло еще со времен нашей дохристианской веры, что блаженные несли тяжкий крест за свой род. Таким образом, они искупали грех. Естественно, отсюда особое отношение к юродивым. В западных странах, после
повального увлечения атеизмом, материализмом сложилось стойкое убеждение, что человек подобен белковому, но механизму, пусть и сложному. Даже знаменитая теория Дарвина легко монтируется в эти представления. А раз так, то исправляя поврежденные участки, можно добиться положительного результата. Даже воздействие на мозг в подобном случае считалось естественным процессом. В 1882 году надзиратель сумасшедшего дома в Швейцарии некий Буркхард стал первым, так сказать официальным, нейрохирургом новейшего времени. Он самыми примитивными инструментами удалил церебральные ткани у шести буйно помешанных. Один несчастный в результате такого воздействия погиб. Второго разбил паралич. У третьего развилась афазия — потеря способности понимать и применять слова. А остальные стали эпилептиками. Но, сей деятель результатами был доволен. Буйство прекратилось. А, выжившие, превратились в настоящие ходячие овощи. Не очень далеко ушли и американцы. Примерно в это время они для «лечения» женской истерии, неверности, лесбиянства, повышенной сексуальности начали широко применять клитородектомию, то есть, хирургическое
удаления клитора.
        Если замечали маленьких девочек за мастурбацией, то тут же тащили к хирургу. Я понимаю, что многие дикие племена эту традицию применяют до сих пор. Но, почему этот варварский метод взяли на вооружение специалисты, считающие себя образованными, мне непонятно. Опять же в той же Америке в ряде штатов двадцать лет назад приняли законы о насильственной стерилизации психических больных. А совсем недавно, в 1935 году его, почти, что один в один, приняли в Германии. А год спустя для лечения тяжелых форм психических болезней, особенно тяжелой формы шизофрении, португалец Мониш впервые на практике внедрил лейкотомию или лоботомию. Под его руководством нейрохирург Лима у больного прорезал белое вещество нейрональных связей, соединяющих лобные доли с другими отделами мозга. Другими словами, это уничтожение части мозга! А лобные доли отвечают за самосознание и принятие решений человеком! Я не спорю, надо лечить психических больных. Но не такими ужасными методами!
        Контроль за поведением человека, такой ценой просто недопустим. А где гарантия того, что добившись успеха в отношении больных, отдельные структуры всерьез не займутся и здоровыми людьми. Здесь главное, найти технику воздействия. А она, похоже, уже определена.
        По данному вопросу автор полностью на стороне Карповского. А ведь за эту методику в 1949 году Мониш еще и получил Нобелевскую премию. В Европе и Америке на эту операцию начали чуть ли не молиться. Она стала альфой и омегой психиатрии. С необыкновенной легкостью под нож нейрохирургов отправлялись тысячи пациентов. Хотя многие больные могли вполне обойтись и без таких радикальных методов психокоррекции. А впереди планеты всей, естественно, оказалась самая демократичная среди демократичных стран — США. До сих пор науке неизвестно, сколько всего человек подверглись подобной процедуре. Не ошибусь, если счет идет на многие десятки тысяч людей. Только за один 1950 год было проведено пять тысяч операций!
        Печально известный американский психиатр, ярый пропагандист этого метода Уолтер Джей Фримен в отдельные дни совершал до пятидесяти операций! Как истинный янки, он из этого делал настоящее шоу. Первое время для анестезии использовал электрошок. Пациент от удара током терял сознание, а «доктор», еще один менгле, через глазные впадины загонял ударами хирургического молотка (мог бы и обычный для этих целей использовать) нож для колки льда и разрушал лобные доли мозга. На свои операции собирал через объявления десятки и сотни любителей острых ощущений. Для полного антуража ему не хватало приглашать полуголых барышень для группы поддержки, музыкальные и джазовые коллективы из негров в антрактах. А верхом его фанатизма, точнее явного дебилизма, стала брошюра с указаниями, как самому в домашних условиях выполнить эту операцию.
        Другими словами говоря, преврати в идиота себя сам. Справедливости ради отметим, что сегодня с этой ролью весьма успешно справляется шоу — бизнес, реклама и СМИ. Позже с целью воздействия на определенные участки мозга стали применять электричество. Это чуть осовремененный вариант разрушения определенных участков мозга. Страшно представить, сколько настоящих «людей — овощей» бродило по свободной Америке в те годы. Именно из таких бесчеловечных подходов западных врачей на всю психиатрию была брошена тень. Сегодня страшно себе вообразить, какими бы помоями мировая пресса начала бы обливать наших психиатров, если бы они в массовых масштабах начали применять лейкотомию. В отличие от стран «развитой демократии» в сороковых годах этот метод применялся в СССР очень ограниченно. За несколько лет было проведено всего несколько сот операций после тщательной проверки. А в 1950 году она была вообще запрещена в СССР, как антигуманная и бесчеловечная. Именно атеистическая страна, в которой, казалось, прекратилось всякое упоминание Бога, показала пример всем странам, где официально действовала религия. Только за
одно это решение можно смело воскликнуть. Слава великому Сталину и КПСС! Ура -а! И это не шутка. После такого решения советских психиатров и на западе началось целое движение с требованием запретить лоботомию или сильно ограничить ее применение. А когда в нашем обществе поднимается волна критики психиатрии, то используются клише западного образца. За основу берется нашумевшая в свое время книга «Полет над гнездом кукушки». Лучше бы автор ее назвал — «полет над гнездом психушки». Наших специалистов, совершенно не знакомые с реальным положением дел в этой, самой сложной сфере медицины, люди обвиняют в том, чего они почти никогда не совершали! Налицо явная дурость дилетантов. Вернее, западные методы в художественной литературе отечественные авторы и режиссеры пытались выдать за страшилки, которые происходят в наших «дурочках». Понятно, что и у нас были методы не совсем корректные. Но, даже в этих случаях, советской психиатрии до зарубежной — ой, как далеко. Конечно, здесь можно привести примеры, когда в конце семидесятых и начале восьмидесятых на принудительное лечение отправляли, так называемых
диссидентов и правозащитников. Да, было такое. Хотя на западе за подобные отходы от генеральной линии так же загоняли целыми косяками в клиники. Про это молчок. Подобных пациентов у нас можно пересчитать по пальцам. А порой хочется спросить, а сильно ли ошибались наши специалисты в своих диагнозах? Посмотрите на многих сегодняшних политических деятелей, которые мелькают на экранах, и ответьте на этот вопрос сами. Здесь даже особых познаний не требуется.
        Нужен лишь житейский опыт типичного обывателя. Какая разница между нацистским врачом садистом Менгле, проводившим жуткие опыты над живыми людьми в концлагерях и либеральными демократами реформаторами, резавших без наркоза уже не тысячи, а миллионы людей огромной страны? Если ли отличия между теми, кто сжигал в сараях женщин, детей, стариков во время карательных акций, и теми, кто отключал электроэнергию в городах, больницах? А сколько по этой причине погибло людей, никто не считал.
        Есть ли разница, между женщинами чекистками, которые в Харьковской, Одесской, и в других чрезвычайках в гражданскую войну издевались, истязали и расстреливали людей. И певичками, артистками, которые бесстыдно скачут, чуть ли не в голом виде по сцене. А кто вообще, позволил людям с явной шизофренией и прочими психическими отклонениями насаждать свою изуверскую мораль, ценности и идеи в обществе? Все эти извращенцы — штурмовой отряд дьявола. Это злые духи и бесы, овладевшие кожаными оболочками. Некто и не спорит, что ряд психических отклонений безвреден для окружающих. Ну, ходит себе человек, ощущает себя инопланетянином, так и мешать ему не будем. Пусть вещает про галактическую любовь и вселенское братство. Да и не жалко, если он татуировками себя покроет с головы до ног, кольцами обвешивается. Лишь бы не буянил. А вот когда проявляется агрессивный зверь, то это уже другое дело. Попробуйте рассказать матери, у которой псих по настоящему выпотрошил кухонным ножом двух маленьких детей, что психиатрия лже — наука и особая форма подавления свободы личности. А может Чикатило и Джек Потрошитель
нормальные граждане? А подобных примеров, тьма тьмущая.
        Просто законодательство не разрешает делать сознательный акцент на этой непростой теме. Когда люди впервые почитали книги Григория Климова, о роли и месте «отклонистов» в обществе, то признавались, какое тяжелое впечатления они производят. Но, если бы своими глазами увидели истории болезни, и настоящих пациентов в специализированных клиниках, то эти издания бы показались легким чтивом на сон грядущий пополам с десертом.
        Нормальному человеку невозможно воспринять логику, ход мыслей всевозможных извращенцев, маньяков, и прочих деградантов.
        Мы привыкли, что нас на границах страны от проникновения враждебных элементов охраняют пограничные войска. А внутри человеческого круга такую же защитную функцию выполняют психиатры, религия, и МВД. Худо — бедно, с перехлестом, они стараются оградить адекватов от дьявольских отрядов. А одна из задач, держать под контролем силы разрушения, в какой бы форме те не проявлялись.
        Не смотря на огромные успехи в изучении тайн мозга, науке до сих пор не удалось найти причины проявления той же шизофрении. И для информации, одной из отличительных черт шизофреников является тяга к реформаторству в любых видах и формах. Об этом ясно пишут в учебниках для медицинских институтов и училищ. Здесь больше вопросов, минимум ответов, и, максимум предположений. А ряд версий увязывает эту болезнь не столько с поражением тканей мозга, сколько с метафизикой, кармой и душой.
        Благодаря успехам в фармакологии, удалось создать препараты, которые позволяют нейтрализовать в определенной степени крайние проявления психических отклонений. В то же время и остается место для лейкотомии.
        Без нейрохирургии в ряде случаев не обойтись. В девяностых годах, когда началась спланированная и управляемая наркоагрессия против стран бывшего СССР, в России лоботомия применялась для лечения у подростков. Известно, что они легче всего подсаживаются на героиновую зависимость. Вылечить традиционными методами очень и очень сложно, точнее невозможно. Тогда решили испробовать крайние меры. В черепе наркозависимого подростка, естественно, по согласию родителей, просверливается отверстие, и через него специальным зондом, охлажденным жидким азотом, выжигается, точнее — вымораживаются определенные точки, так называемого центра удовольствий. Предполагалось, что после умерщвления тканей мозга, влечение к наркотикам снизится. Некоторым подобная процедура помогала. А другие через некоторое время опять начинали употреблять наркотики. На мой взгляд, здесь совершена подмена понятий. Лоботомии надо подвергать не жертв наркотической войны, а наркобаронов. Вот на их никчемный мозг необходимо воздействовать по грубой методике отъявленного американского психиатра. Долотом и слесарным молотком ликвидировать лобные
доли. На войне, как на войне. Либо мы их, либо они нас. Атрофия совести и человечности гораздо страшнее некоторых болезней. Но, если по честному, между этими проявлениями все равно есть связь. Одно без другого не существует. До сих пор нет однозначной позиции по сексуальным извращениям. Ссылки на Фрейда просто смешны и нелепы. Ведущие российские специалисты, настоящие ученые на подобный вопрос лишь покрутят у виска и будут правы. В свое время академик Бехтерев лишь усмехался, когда начали возводить в культ методы Фрейда. Педофилы, гомосеки, лесбиянки кроме извращений в сексуальной сфере, несут еще ряд других психический аномалий. Точнее, психические нарушения и приводят к сбою первоначальной программы. Некоторые каннибалы, любители человеческого тела, чаще всего оказываются гомосексуалистами явными или латентными. Человек очень сложная многомерная энергоинформационная структура имеющей способности к трансформации при помощи ярких образов. Когда мужчина представляет себя женщиной, то мозг пытается перестроить всю работу желез внутренней секреции по иным стандартам. Только у женщины запас прочности
изначально заложен природой, так как ей приходится вынашивать детей. Значит, для обеспечения растущего плода потенциальная мощность внутренних органов во много раз выше, чем у мужчины. Да и сам половой акт предназначен не для получения удовольствия, а для зачатия, зарождения новой жизни. Ведь в этот момент соединяются не только материальные сперматозоид и яйцеклетка, а различные энергоинформационные потоки. А они разные у мужчины и женщины. Естественно, и органы, железы настроены на работу, трансформацию этих разных по знаку энергий. У гомосексуалиста адаптационный механизм имеет меньший предел. Практически, его нет.
        Природа его предназначила для других целей. Как бы гей не пытался, а через анус зачать, выносить в прямой кишке, среди каловых масс, к тому же периодически удаляемых мышечным усилием, нельзя. Естественно, и родить ребенка никому не удавалось, и надеюсь, не удастся. А работа желез внутренней секреции в любом случае связана с деятельностью мозговых отделов. Рано или поздно где — не будь да лопнет. Тоже самое, и с лесбиянками. Как бы они не старались, а клитор больше пениса не вырастет, и настоящая мужская сперма из него не брызнет, и оплодотворения не произойдет. Сегодня нас пытаются задурить. Сколько — то там процентов рождается с гомосексуализмом. Удивительно, но эти цифры почти совпадают со статистикой врожденных психических отклонений.
        Доказывают, что и в животном мире половые соединения между представителями одного пола в порядке вещей. Неужели те, кто это говорит, не понимает, что это животный мир. Но, мы люди, хотя и во многом имеем такие же намертво вмороженные скотские инстинкты, все же творение Божие. Только человеку дано право развивать дух, высшие моральные, духовные и нравственные ценности, а не зверю. С них какой спрос. Они, при всем желании в этом своем животном воплощении, не смогут это сделать. А вот человек, оказывается, легко может стать скотиной.
        Усилий для этого особых не надо прикладывать. Просто подставь свой афедрон. И тебе улыбнется удача в шоу — бизнесе, политике.
        Якимов после подробного рассказа профессора долго молчал. Пытался уложить полученную информацию по полочкам. Кое — что и раньше он знал.
        Совсем другое дело, когда систематизированные данные разворачивает настоящий профессионал. У дилетанта, как правило, в пересказе не видны внутренние связи между явлениями. Остаются ниши для возникновения домыслов. Картина получается хаосной, смазанной. Для правильных и точных выводов она совершенно не годится. Люди истерического типа подсознательно чувствуют слабую работу своего аналитического аппарата.
        Тогда они заменяют ее эмоциональностью, конфликтностью, эпатажем, что бы скрыть, спрятать дефект. Они стараются не факты рассматривать, а подменяют их эмоциональностью. Классическое явление этого типа в современном телевидении — сванидзовщина и прочие легионеры. Точная аналитика, а значит, верные выводы для дальнейших шагов, этой категории граждан по умолчанию не свойственна. Внутренний нравственный гироскоп и механизм селекции у них не работает. Копание, изучение, сопоставление, систематизация слишком длительный и трудоемкий процесс. А на виду, на гребне волны хочется быть сейчас, в данную секунду. Получать кайф от своей значимости, прямо таки захлебываться в лучах славы. Да и материальный довесок для них очень важен. Если грубо представить себе классификацию, то для дела, где требуется нечеловеческий фанатизм, нечувствительность к страданию и боли окружающих, лучше всего подходят шизоидные и параноидальные типы людей. Для массового инфицирования информационными вирусами, размывания границ зла и добра, морали и нравственности лучше использовать истериков. Они просто задавят собеседника
эмоциональностью, выбьют из режима нормального восприятия окружающей среды. Данный слой идет впереди и готовит почву для двух предыдущих типов, размягчает среду для дальнейшего укатывания катком беспощадности. Все революции, потрясения, социальные катаклизмы, реформы по данной схеме и происходят. Сначала идет эмоциональная накачка общества, размывание критичности. Дальше взвод механизма для конкретных действий. Необходимо учитывать одно, истерики выдают колоссальную мощность лишь в ограниченный период времени. Дальше следуем спад.
        Поэтому необходима быстрая замена, как в пистолете. Сработал один патрон, на очереди из обоймы выскакивает следующий. Для успешного срабатывания всей цепочки, нужно учитывать одно. Сразу за истериками в процесс должны включаться более тяжелые по энергетике шизоиды и параноики. Если есть временной и энергетический зазор, то конструкция рушится. Особенно опасна толпа, где собраны все три данных типа.
        Гениальный русский ученый Бехтерев в конце девятнадцатого века очень точно описал поведение огромных масс людей. А все исследования современных ученых о феномене толпы являются лишь развитием его работы.
        При скоплении огромных масс, объединенных одной идей, выбрасывается огромной силы психическая энергия. И это не фантастика, не бред, а самая настоящая суровая реальность. Современная аппаратура достигала такого развития, что легко фиксирует эти потоки. Она захватывает и подчиняет себе энергетику отдельной личности. Существует определенная критическая масса, как и в атомной бомбе. Соединил две половинки дьявольский начинки — взрыв. Здесь действуют такие же законы. Они все поддаются описанию.
        Нередко приходится слышать слова, дескать, кто может точно определить, что есть норма. Это оценки весьма субъективны, да и кто придумал это выражение — психически больной. Действительно, где пролегает граница между адекватностью, и обратным знаком? Может, это и в самом деле заговор психиатров? Создали повод вмешиваться в личную жизнь, и получить возможность для контроля. Да, любой человек в эмоциональной сфере может совершать значительные колебания. Здесь диапазон большой.
        От гнева к радости, от удовольствия к презрению. От сна к бессоннице и бодрствованью. Может напиться и нести бред, на другой день читать стихи.
        Тем не менее, все эти поведенческие реакции укладываются в нормы среднестатистической погрешности, в допустимый коридор эмоциональных проявлений. Главный показатель нормы в том, что человек возвращается в адекватное состояние сам, естественным способом. Даже в таких ситуациях, где просто невозможно выжить. А человек с более ограниченным диапазоном восприятия срывается при самых незначительных воздействиях внешней среды. И спусковым крючком для необратимых психических изменений, как правило, служат самые пустяковые ситуации, на которые нормальный человек и внимания не обращает.

        Глава шестая

        Лаборатория располагалась во флигеле дворянской усадьбы. Двухэтажный дом с мезонином прятался в переулке за старыми липами. В главном корпусе в одной половине размещался жилищный комитет, куда с утра до вечера потоком шли посетители. В другой — юридическая контора. Флигель от шумных и суетливых соседей отделяла высокая каменная стена с острыми штырями по верху. Вход в лабораторию вел со стороны соседней малолюдной улочки. Неказистая дверь рядом с плотными воротами не бросалась в глаза.
        К тому перед флигелем тоже был парк, несколько скамеек, четыре скульптуры, небольшая уютная беседка, и закрытый до лета щитами фонтан.
        Даже не верилось, что такое тихое укромное место располагалось в десяти минутах ходьбы от центральных улиц. До коренной перестройки столицы таких старинных усадеб было немало. Это было особенностью еще дореволюционной Москвы. Флигель оказался на удивление большим. Можно было расположить еще три таких лаборатории. Главное, у него в подчинении находилась дюжина сотрудников. Среди них химики, биологи, психолог и психиатр. Особого опыта научной работы у них пока не было, так как совсем недавно закончили учиться. Но зато энтузиазма и энергии хоть отбавляй. На сотню хватит. С такими помощниками горы срыть и перенести в котомках в другое место — раз плюнуть. Сергей Николаевич понимал, что такие шикарные условия для него создали не за красивые глаза. От него ждут результата. Неказистая, неприметная посеревшая от дождей и солнца табличка над калиткой извещала особо любознательных граждан, что здесь действует лаборатория по изучению гельминтов и прочих паразитов у диких и домашних животных. Ученый про себя улыбнулся, однако, у товарищей чекистов юмор весьма специфический. На этой улочке чуть ли не на каждом
доме висела доска с указанием очередной конторы. Попробуй, разберись, где настоящее государственное учреждение, а где тайное гнездо НКВД.
        Якимов провел небольшую экскурсию. Здесь было даже лучше, чем в Ленинградском институте мозга, где он занимался исследованиями до своей творческой командировки в бывший Спасо — Преображенский Соловецкий монастырь. А его личный кабинет показался просто огромным. Профессор сел за широкий стол. Поерзал на стуле. Придется привыкать к очередному повышению.
        — Витя! Я поражен! Оборудование выше всяких похвал. В полуподвальном помещении целую фабрику можно разместить.
        Якимов повел плечами, а то ж, не только умеем за шпионами и врагами народа бегать, но и научную мысль двигать.
        — Принимай хозяйство Сергей Николаевич. Скоро тебе еще людей подберем.
        Если надо и соседей переселим. Курировать тебя будет мой отдел. А обеспечивать безопасность объекта будет наш товарищ. Еще раз напоминаю, по данной теме высший уровень секретности. Никаких лишних контактов без предварительного уведомления наших сотрудников отныне быть не должно.
        Так, что привыкай. Молодежь тоже подобрали грамотную. Все понимают правильно. А вот и твой цербер.
        Дверь в кабинет открылась. У Карповского непроизвольно отвисла челюсть, и вылезли из орбит глаза. В кабинет, как ни в чем не бывало, не смущаясь, вошел собственной наглейшей персоной недавний тюремный мучитель Кураков.
        — Сергей Николаевич, познакомься с собственной тенью. Капитан государственной безопасности Николай Федорович Кураков. Прошу, как говорится, любить и жаловать. Вижу, вижу. Сколько радости в твоих глазах от теплой встречи со старым и добрым знакомым. Да-а, как сближает людей работа, отдых и пьянка! — Откровенно издевался Виктор.
        — Не скажу, что очень рад. Напротив. Я так полагаю, товарищ майор, что других сотрудников больше не нашлось. Еще не успели переехать с северного курорта? — Скривился профессор.- Выбора у меня особого нет?
        — В данном случае нет. Тем не менее, уверен, общий язык найдете.
        Открою небольшую тайну. Если бы не негласная поддержка товарища капитана, соловецкую лабораторию могли прикрыть, а тебя отправить прямо на лесоповал махать топором. Товарищ Кураков твой ангел хранитель. Ты Сережа, просто не представляешь, от чего он тебя спас. И это не шутка, совсем не шутка. Он надежный, знающий свое дело работник, грамотный.
        — Так точно, товарищ майор государственной безопасности.- Молодцевато вытянулся верный и надежный друг всех соловецких ЗК, — грамотный.
        Закончил два класса церковно — приходской школы. Потом выгнали. Сказали, что не желают учить гнусное проявление ломброзианства. Вот с горя и пошел в чекисты.
        Сергей Николаевич покраснел. Кто — то из сексотов донес этому куму нелестную характеристику на него. Ишь, шнырь тюремный, еще и нагло ухмыляется. По всему видно — прожженный тип. А впрочем, что он про него знает? Да, ничего. В тюрьме Виктор ни словом не обмолвился, что хорошо знаком с начспецчасти. Не исключено, они и раньше могли хорошо знать друг друга. Привыкли изо всего тайны делать, перестраховщики.
        — Сергей Николаевич, да вы знакомы друг с другом давно. Коля у меня замкомвзвода разведки был. Ко мне в госпиталь с ребятами наведывался.
        Неужели забыл? А, я то думал, что ты его в Соловках вспомнил.
        — Не узнал. Изменился сильно. А так это вы у меня, пьянку в палате утроили? Самогонку принесли тайно. Сами напились с Якимовым, других раненых напоили! С сестрами милосердия начали заигрывать!
        — Что вы, товарищ профессор! — обиженно протянул Кураков. — Какая самогонка? Мы по вашему, забулдыги последние? Это был чистый спирт! Мы у белополяков целую цистерну отбили. Да какая это была пьянка. По кружке на нос и досталось. Так мы за встречу, по чуть — чуть приняли.
        — Ну, все, начинайте работать. Знакомьтесь с коллективом. Если возникнут трудности, сразу обращайтесь к Николаю Федоровичу. У него большие полномочия. А через неделю мы с вами должны подготовить предложения по конкретной реализации проекта. Извини, что не даю до конца отдохнуть.
        Ситуация меняется на глазах. Юлить не буду. Мы отстаем, плетемся в хвосте. А последних, как известно — бьют.
        — Мне самому уже надоело отдыхать. — Махнул рукой Карповский, — Опыты закончились. Пора переходить к практике. Основные положения я уже в своих тетрадях выписал. Думаю, за неделю я успею подготовить развернутый план.
        — Постарайся, Сергей Николаевич, от этого зависит очень многое. — Якимов пожал руки, кивнул на прощанье головой и ушел. Над планом пришлось работать урывками. Одновременно приходилось запускать лабораторию.
        Молодежь попалась действительно толковая, все быстро поняли, что от них требуется. К первой небольшой партии препарата, полученного им еще в соловецкой лаборатории, через месяц должны выдать и новые. Как ни старался, а профессор чувствовал, что недели мало. Пришлось задерживаться до самой ночи. Скоро выяснилось, что им нужен срочно завхоз и прочая техническая служба. Кураков молча выслушал просьбу, кивнул, и через три дня в коллективе появился Егорыч, кряжистый седой мужик с плохо скрываемой выправкой отставного военного. Профессор понимал, что он явно из конторы. Других сюда брать не будут. Не случайно капитан собрал всех сотрудников и прочитал обстоятельную лекцию о соблюдении режима секретности на вверенном ему объекте. Потом срочно потребовался инженер — механик. Новое оборудование, все эти центрифуги, алектрофузеры, паровые котлы, постоянно выходили из строя. Вскоре стало понятно, что срочно нужно создавать новые аппараты, которых еще не то, что в стране, в мире не выпускали. Значит, надо выходить на специализированные предприятия и заказывать опытные образцы. Потом пришло понимание, что
необходим непрерывный цикл производства, а стало быть, полуподвал надо соединять с основным корпусом, где был такой подвал. Вскоре откуда не возьмись, выскочила новая проблема. Химик Лизочка оказалась беременной, и не могла выносить запах. Ее постоянно тошнило. Ее муж, очкастый биолог по профессии, и законченный ботан по жизни Петя, лишь бестолково крутился вокруг жены, преумножая сутолоку. Другой экспериментатор, торопыга Яша, желая сократить время при технологическом процессе, решил на свой страх и риск внедрить новшество, чуть — чуть повысить давление в паровом котле. В результате сработал аварийный клапан, и рационализатору обожгло руки. Пока его бинтовали, убежденный комсомолец убеждал всех перейти на стахановские методы работы и смело внедрять новые идеи. Не успел выветриться пар из котла, как еще одно ЧП превратило лабораторию в подобие горящего крейсера «Очаков». Из — за скачка напряжения загорелся распределительный электрощит. Пока сотрудники со слоновьим топотом азартно бегали по зданию в поисках главного рубильника, все помещения пропахли едким запахом горелой изоляционной резины. Потом
приехали рабочие и бодро взялись за толстенную перегородку между полуподвалами.
        Бодрый матерок строителей с явной ориентацией на мам и бабушек, вводил в краску девчонок из лаборатории. В основном, не целованных, необмятых грубыми руками озабоченных комсомольцев, и свято верящих в чистую и непорочную любовь до гробовой доски, и дубового креста. Вскоре Карповский пришел к выводу, что ему срочно нужен толковый заместитель.
        Было ясно, что среди молодежи искать нечего. Нет нужного опыта. Да и коллектив увеличивался на глазах. Работа над планом проекта почти застопорилась. Профессор с тоской глядел в окно, и уже с ностальгией вспоминал свою тихую, уютную лабораторию в Соловках, где единственным раздражителем являлся только Кураков. Да, были времена оны! Ученый уже явственно видел ждущую его таежную делянку, топор, пилу «Дружба -2» за срыв задания. Спасло чудо. Встречу с очень большим начальником отложили на три дня. Кураков, помогал ему, как мог. К удивлению профессора, капитан оказался весьма толковым человеком, хорошо ориентирующегося во времени и пространстве, хорошим чувством юмора, цепкой памятью и мгновенной реакций. Он постоянно где — то мотался, и, как правило, в организации, что то добавлялось. Тут уж, практика полностью опровергал теорию Ломброзо. Ошибся макаронник в некоторых своих выводах. По правде говоря, профессор хозяйственником был слабым.
        Познавать и организовывать производство в ограниченные сроки это разные вещи. Декада пролетела в напряженных хлопотах. А когда Карповский подшил пронумерованный последний лист проекта, капитан тут же папку опечатал, и отвез в сопровождении охранника куда следует. Через день приехал Якунин. Выглядел он крайне озабоченным. Втроем сели в машину, где их ожидал невозмутимый Володя. До легендарной Лубянки доехали быстро. Прошли контроль, и без задержки прошли в приемную Берии. Через несколько секунд их пригласили в кабинет. Вошли Якимов и Сергей Николаевич, Кураков остался ждать в приемной.
        Нарком встретил их с легкой улыбкой. Негоже с первого раза пугать науку суровым выражением лица. Свои — то кадры привычные к начальственным суровостям. А вот шибко ученые элементы психическое устройство слабое имеют.
        — Присаживайтесь. Познакомился с вашим проектом. Впечатляет. Не скрою.
        Даже если нам удастся реализовать половину из задуманного, это уже успех. Хочу сразу предупредить. Отдельные товарищи в возможность реализации этой темы не очень верят. Мы должны положительными результатами их убедить в обратном.
        — Приложим все силы, товарищ народный комиссар внутренних дел, — осторожно кашлянул профессор. Он прекрасно понимал, на какой северной широте может оказаться в случае провала. Леса на его век хватит. Берия открыл папку, перевернул несколько страниц.
        — Первые положительные результаты были получены еще в 1933 году, когда в управлении пограничной службы по вашей методике подготовили тридцать собак для охраны границы. Наблюдение за их работой продолжались два года. Результативность по задержаниям нарушителей на тридцать — сорок процентов выше, чем у овчарок, подготовленных по традиционной методике.
        Почти все собаки уверенно брали след через двадцать часов. Задерживали нарушителей и держали зубами до прихода патрулей. Три собаки смертельно раненые нарушителями в последнем броске все же успевали перегрызть им горло. До сих пор двадцать собак продолжают уверенно нести службу. Если бы мы смогли подготовить всех служебных и розыскных собак по вашей схеме, то наша граница была полностью на замке. Почему прикрыли этот многообещающий проект?
        — Не знаю, товарищ народный комиссар. Я сам до сих пор не могу понять, — опять профессор кашлянул в кулак, — извиняюсь. В питомник пришла бумага, где было сказано, что подобные методы противоречат учению марксизма, а значит, относятся к буржуазной науке. А этот опыт был не первым. Просто я не стал упоминать единичные попытки, хотя и успешные.
        — Пожалуйста, расскажите о них, — заинтересовался Берия.
        — В 1914 году мне показалось, что удалось подобрать рецептуру своего препарата. Но нужного результата на лабораторных мышах, кроликах и собаках не было. Лишь к началу шестнадцатого года удалось опытным путем нащупать нужный вариант. Мне пришла в голову одна идея, с которой я поделился с талантливым дрессировщиком Владимиром Леонидовичем Дуровым.
        Он предложил научить морского котика искать немецкие якорные мины и подлодки. Опыт удался полностью. Котик быстро научился выполнять команды, находить под водой нужные предметы. Причем, интеллект у животного резко повысился. Моряки были уже готовы забрать котика для несения боевой службы. Но животное перед отправкой отравили. Мы решили подготовить в тайне четырех котиков по отработанной схеме. Но, вскоре началась февральская революция, а временное правительство просто не захотело финансировать работы. Им было просто не до этого. Сам светоч демократии, профессор права Керенский наложил визу, чтобы с этой глупостью к нему не обращались. Лишь через несколько лет мы с Владимиром Леонидовичем предприняли еще одну удачную попытку. У него в собственной усадьбе на Божедомке, располагалась своя лаборатория. Мало кто знает, но Дуров сам проводил сложные исследования на довольно высоком уровне. Думаю, что из него мог получиться прекрасный ученый — экспериментатор. Мы поработали с его любимой дрессированной собакой.
        Владимир Леонидович решил провести исследования по передаче мыслей на расстоянии. На экспериментах присутствовал мой научный руководитель Владимир Михайлович Бехтерев и исследователь Александр Васильевич Барченко. Дуров мысленно отдавал команды своей собаке, и она их выполняла! Это было просто потрясающе. На что академик Бехтерев к подобным вещам относился очень осторожно, но и он признавал успех. А он был величайший знаток высшей нервной системы. Не случайно же про него известный немецкий ученый Копш сказал; знают прекрасно устройство мозга только двое. Бог и Бехтерев. Во время послевоенной разрухи мне было сложно заниматься своей работой. Пришлось ограничиться опытами с мышами. Хотя результаты были положительными, но после крупных животных это казалось несерьезным. Вернулся к теме только в тридцатом году. С трудом выбил разрешение на работу со служебными собаками.
        — Ряд успешных опытов показывает, что ваша методика дает положительный результат, — нарком задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Теперь мы можем переходить к человеку. Здесь нужны добровольцы. Судя по вашим выводам, здесь возможность получения положительного результата ожидается и здесь. В то же время, у меня есть некоторые сомнения. Я не специалист в вашей сфере. Да и в мире подобными вещами еще никто на занимался. Не могли бы, попроще рассказать.
        — Извиняюсь, я переусердствовал с научной терминологией в своем проекте, — смутился профессор, — захотел показать свою ученость. Попробую привести примеры. Вы человек военный, и вам ближе подобные аналогии.
        Представьте. Совершенно два одинаковых танка: с нашей стороны и вражеской. Но у нашей машины характеристики выше, допустим, на десять процентов по всем узлам. Это броня, мотор, подвеска, гусеницы, прицел, коробка передач. Представим. Максимальная дальность пробития брони будет не обычные тысяча метров, а один километр сто метров. Как вы думаете, в реальности насколько будет превосходить наша машина вражескую?
        Берия задумался. На первый взгляд ответ лежал на поверхности. Ясно, что все параметры находятся в пределах десяти процентов. Однако его изощренный ум чувствовал в этой простенькой задачке скрытый подвох. Да и ученый хитренько улыбается в надежде подловить наркома на ошибке. Да только вот старых большевиков не обманешь подобными закавыками. Не такие троцкистские хитрости и уклоны разоблачали.
        — Механически суммировать все плюсы глупо. Говорить о явном преимуществе нашего танка, можно в том случае, когда превосходить будет в разы по всем параметрам. А на дистанции в семьсот метров машины оказываются практически в равных условиях по бронепробиваемости. Здесь победа будет на стороне того экипажа, кто первым успеет поразить цель. И в тоже время нельзя сказать, что наш танк превосходит врага лишь на десять процентов.
        Целый комплекс преимуществ по важным узлам все равно выводят машину на более высокую ступень. Допустим, итоговая цифра будет пятнадцать процентов.
        — Ход ваших размышлений абсолютно верный! — Карповский потер ладонями, — Даже в закрытых системах, к которым относятся машины, нельзя просто складывать все незначительные преимущества. В самом деле, эти десять процентов отражаются на всей системе. Двигатель будет мощнее и надежнее на десять процентов, естественно, и экономичность лучше на эту же величину. Повышение качества гусениц в итоге оборачивается лишними сотнями километров пробега. Благодаря более качественной броне на предельных дистанциях противнику надо приблизиться не на тысячу, а на девятьсот метров. Выигрыш в двести метров в условиях боя уже серьезная величина. Мы видим, что диапазон возможностей у нашей машины становится выше. А мы знаем, что в реальных условиях для выполнения задачи, даже преимущество в один — два процента приносит победу.
        Лаврентий Павлович бросил довольный взгляд в сторону Якимова. Пусть видит, какие хитрые задачки он щелкает словно орехи. Мол, учись, пацан, у старших.
        — Теперь представим, — не унимался ученый, — экипаж нашей машины, на, те же десять процентов, лучше подготовлен. На эту величину выше скорость реакции, обработка данных, выше зрение, способность анализировать ситуацию и так далее.
        Берия на этот раз молчал дольше. Ошибиться в своих выводах не хотелось.
        Уж больно коварный вопрос. Да и у Якимова глаза заблестели, как у болельщика на футбольном матче. Наверное, думает, что в этот раз начальство ошибется. Ага, размечтался, счас!
        — Кадры решают все! — Нашел выход нарком. Порой лозунг лучший выход из сложной ситуации. — Считаю, что преимущество будет на стороне того, кто лучше подготовлен.
        — Все верно. Если в машине нельзя слепо суммировать лучшие показатели, то к человеческому мозгу это не относится. Здесь то, как раз идет по нарастающей. Человек открытая система. Десять процентов это много.
        Быстрее замечается опасность, быстрее нервная система проводит импульс, затем идет обработка информации, принятие правильного решения, и сигналы на адекватные действия. На выходе получаем преимущество, по самым скромным оценкам, в несколько раз больше. Главное, будут задействованы те участки мозга, которые раньше работали еле — еле, или спали. А это новые качества, которых раньше не было. Одно новое умение тянет за собой десяток других способностей на умственном и физическом уровне.
        — По вашему мнению, способности человека не ограничены. Их необходимо только разбудить. А многие ваши коллеги считают по другому, — возразил Берия.
        — В западной медицине вообще, и изучении мозга в частности, есть две основных точки зрения. Первая гласит, что в настоящее время человек достиг пика своего развития, а значит, никаких кардинальных улучшений в человеческой природе ждать нечего. Наша цивилизация подходит к естественным пределам адаптации. Все, дальше глухая стена, и с этим надо смириться. У живой клетки, считают они, есть предел мощности, и выше этого прыгнуть нельзя. Лично я с этим чисто механистическим подходом к возможностям человека не согласен. Складывается такое впечатление, что нашему обществу навязываются сознательные ограничения. Небольшая группа специалистов утверждают обратное. Та же живая клетка способна трансформироваться под действием мысли, образа. Она может приобретать новые качества и более высокие возможности. Здесь основным источником преображения служит сознание человека. А мозг всего лишь сложный пульт.
        Чем больше возможностей заложено в его схеме, тем больше уровень реализации. Это как у того же танка. Вместо четырех передач — восемь.
        Легче выбрать нужный режим движения в зависимости от местности. Другими словами говоря, при более высоком развитии и подготовки экипажа, он начнет повышать качества своей машины. Трансформировать под себя, под новые свои возможности.
        — Ваше утверждение противоречит одному из постулатов марксизма — бытие определяет сознание. У вас же наоборот, сознание определяет бытие. — Нарком слегка наклонил голову, мол, все таки, философия наша самая верная, а значит — лучшая, потому, что она правильная.
        — Я не хочу разбираться в противоречиях, — улыбнулся Карповский, — академик Бехтерев на этот вопрос ответил так: мозговой процесс и духовное представляют вместе проявление энергии — одного из видов единой мировой энергии. Здесь доказательством могут служить осязаемые результаты широкомасштабного опыта. Еще со времен Аристотеля некоторые философы полагали, что у человека в мозгу внедрен ограничитель по развитию способностей. А все попытки самосовершенствования есть, ни, что иное, как попытки преодолеть эти хитроумные барьеры. Мы же при помощи препаратов на некоторое время уменьшаем действие барьеров. После чего скорость освоения новой информации, ее осмысление, обучение, приобретение новых способностей увеличивается во много раз.
        — А не вмешаемся ли мы в естественный ход природы? Вдруг окажется, что плата на пути к сверхчеловеку, окажется непомерно высокой? — Берия посерьезнел.
        — Создание сверхчеловека, это мечта западных философов. Нашумевшие работы Ницше демонстрируют это лучше всего. Добиться превосходства любой ценой. Похожее отношение мы видим у англосаксов. Все эти неприкрытые деления на высших и низших, на хозяев и рабов. Плата будет только в том случае, если развиваются отдельные способности человека в ущерб другим.
        Если мы вспомним работы русских философов, то там упор делается на воспитание духовных составляющих, нравственных категорий, гармоничных отношений к миру и к окружающим людям. А снижение ограничительных барьеров в нашем случае умещается в рамках допустимых природных погрешностей. Пик максимального восприятия будет продолжаться сорок суток. А после начнет плавно снижаться. Весь этап преобразований займет три месяца. Для курсантов все это будет казаться естественным процессом.
        Поэтому никакого внутреннего отторжения не произойдет. Все прежние личностные качества человека останутся прежними. Просто курсанты острее начнут вычленять правильные и неправильные мысли и желания, и получат возможность исправлять свои недостатки, только и всего. Поэтому на основу основ мироздания мы не покушаемся. Мы лишь используем ту небольшую возможность, которая предоставлена нам природой.
        Берия опять полистал страницы.
        — Кроме чисто военной подготовки вы большое внимание уделяете другим дисциплинам. Здесь уроки рисования, пения, научные лекции. Обязательные показы учебных фильмов. На мой взгляд, мало внимания уделяется истории коммунистической партии, ее генеральной линии.
        — Посмотрите в разделе «Справедливость». Это понятие считается базовым в системе мироздания. Поэтому лучше всего и надежнее курсанты начнут понимать с этой точки зрения. Буржуазная мораль противоречит этим законам. Кроме этого политическая работа остается в полном объеме, как и во всем нашем государстве, и в армии. Конечно, можно упор сделать только на военную подготовку. Но, после службы, бывшие военнослужащие вернутся в общество. Из армии будут приходить совершенно иные люди, с более высоким интеллектом, знаниями, способностями, а главное — желанием развиваться дальше. Пойдут работать, учиться, создавать семьи, воспитывать детей. Они быстрее смогут реализовать себя в мире, приносить людям пользу. Мы быстрее сможем осуществить на практике все возможности, которые дает социалистическая система. В первую очередь, это четкая позиция на всю жизнь — человек человеку товарищ и брат. И тогда быстрее уйдут в прошлое дикие представления капитализма — человек человеку волк. Именно на этих утверждениях держится мир капитала.
        Армейский курс подготовки для этого подходит идеально. Дисциплина, порядок, а главное, есть отбор по физическому и психическому здоровью. А в конечном итоге это экономит огромное количество времени и денег. Ведь многим вещам надо учить десятки лет, а тут всего трехмесячный курс.
        — Хорошо, — кивнул головой Берия,- мы наберем две роты добровольцев для участия в эксперименте. Через три недели вы можете начинать.
        — И обязательно должны быть еще две контрольные роты. С ними пусть проводят обычную подготовку. Через каждые две недели промежуточные проверки. Окончательный экзамен через три месяца.
        Берия закрыл папку, встал из — за стола. Показывая, что все важные вопросы рассмотрены, и, собеседники могут приступать к работе. Проект «Совершенный человек» начал реализовываться на практике.

        Глава седьмая

        Дни до начала эксперимента Сергею Николаевичу показались муторной каторгой. Дел было невпроворот. Последнюю неделю все сотрудники лаборатории оставались ночевать во флигеле, благо места хватало. С грехом пополам подготовили десять тысяч ампул препарата. Для их хранения привезли большой сейф, установили в дальнюю комнату с металлической дверью. Мало того, узкий коридор перегородили частой решеткой и поставили круглосуточный пост. А допуск к сейфу имели три человека; профессор, Якимов и Кураков. Карповский только сейчас начал осознавать, всю степень секретности. Теперь она полностью лежала на капитане. У Якимова кроме этого была еще куча других обязанностей. Майор был прав. Кураков оказался по настоящему незаменимым человеком. Он не только держал под постоянным контролем весь коллектив лаборатории, который увеличивался на глазах, но и быстро помогал решать экономические, финансовые, организационные вопросы. Только одно его появление и прямой немигающий взгляд приводил в мелкий озноб бюрократов.
        Ему были даны самим наркомом широкие полномочия. Казалось, гориллообразный капитан никогда не спал. Всегда был подтянутым, уверенным в себе. Но и у него к концу последней недели осунулось лицо.
        За два дня до начала эксперимента Карповский с несколькими своими сотрудниками переехали в небольшую воинскую часть НКВД в десяти километрах от Москвы. В помощь ему выделили еще четырех врачей, среди них оказались знакомая по «случайной» встрече в купе семейная пара Георгий и Анна. Кураков предупредил, что даже они не знают обо всех деталях предстоящего опыта. Всем были представлены отдельные комнаты, а питались все в солдатской столовой. Две роты молодых солдат уже как неделю дружно топтали заснеженный плац и пели революционные строевые песни. Профессор лично еще раз провел тщательный медосмотр. Отклонений он не обнаружил. Медицинская комиссия свое дело знала. Только один призывник, крепкий парень все порывался его спросить.
        — Доктор, вы не узнаете? Я Матвей. Ну, вы мне еще операцию делали. Там, на Соловках. Помните?
        — А-а, как же, скользящий удар. Крепенько вас тогда приложили, молодой человек. Я так полагаю, особых последствий нет.
        — А я на приемной комиссии ничего об этом не говорил. А они и не заметили. Нас ведь по комсомольскому набору призвали. Добровольцами. С Соловков нас двое. Я и Леха. Это он меня тогда дубиной саданул.
        — Я так полагаю, дружеское внушение ему все таки сделали? — Хмыкнул Карповский.
        — Ага. Сказал. — Заулыбался парень. — Да он и не хотел драться. Я тогда Витюху со Степкой приложил. Они забор у бабы Мани и проломили. А Леха испугался, и со страху меня дубиной огрел. Ерунда все это. Не убил же.
        Да и земляки мы с ним. Чего ж старое ворошить.
        Отдельно пообщался с командным составом части, с инструкторами по специальным дисциплинам. Эксперимент должен начаться вечером. Карповский не смог сдержать свое волнение. Наконец, сбывается его мечта, над которой он работал более двадцати лет. Он сам захотел испытать на себе действие препарата, но нарком в жесткой форме запретил. Оно и правильно, кого потом в случае неудачи отправлять в тайгу? Самому прикажите ехать?
        Так некогда, нам управлять надо, а не сосны в два обхвата валить.
        Первые инъекции сделали вечером перед отбоем под видом обязательным прививок. Как говорили одной советской комедии: в районе эпидемия ящура, поголовная вакцинация. Рубашку поднимать не обязательно.
        С утра все закрутилось. Тренировки сменялись научными лекциями, практическими занятиями. Перерыва между ними не было. Не успевали взмыленные солдаты отдышаться после изнурительного многокилометрового марш — броска с полной выкладкой, как сразу начиналась очередная научная лекция. После нее обязательный рукопашный и штыковой бой. Не успевали курсанты отплеваться, а им новые испытания. Через неделю молодые крепкие парни смотрелись загнанными кавалерийскими лощадями. Даже усиленное питание не помогало. Сотрудники лаборатории и прикомандированные медики вели тщательное наблюдение за состоянием личного состава.
        — Не переусердствовать бы нам, Сергей Николаевич,- врач Георгий Петрович поднял голову от бумаг, где скрупулезно фиксировались наблюдения за физическим состоянием курсантов, — ребята уже грани.
        Признаться, я до сих пор с подобной методикой усиленных тренировок еще никогда не встречался. Анализ крови показывает предельную степень белковых включений. Складывается такое впечатление, что организм перерабатывает сам себя.
        — Это первый этап. Здесь по другому нельзя. Началась активная очистка организма от шлаков, поврежденных тканей. Сейчас на полную мощность работают все выделительные системы. Вы же сами видите, что пот практически похож на ядовитую щелочную среду, а моча и кал насыщены паразитическими микроорганизмами. Если мы в этот подготовительный этап не будем давать интенсивные физические нагрузки, то произойдет самоотравление организма. К тому же мы должны убрать из подсознания все заложенные стереотипы. А они закладываются с раннего детства. Здесь и ограничения по всем физическим и психическим уровням. Именно они снижают порог восприятия новых навыков и знаний. В принципе, усвоение и приобретение новых умений не такая уж сложная задача. За три — четыре недели человек сможет принять, переработать и до уровня инстинктов усвоить огромнейший поток информации без особых последствий для физического и психического состояния. Вы же сами знаете коллеги, что в основном наш мозг использует пять процентов своего потенциала. Другими словами говоря, девяносто пять процентов клеток мозга просто спит. А если мы чуть — чуть,
на короткое время, не переходя естественные, наложенные самой природой ограничения, подключим и задействуем спящие клетки, то результат будет ошеломляющим. Судите сами, сегодня во всем мире жестко действует программа многолетнего обучения, начиная еще со школы, затем техникумы, институты, аспирантуры, докторантуры. Эти шаблоны передачи информации, настолько укоренились в учебных заведениях, что люди уже не представляют, как можно по другому, получать знания. Если честно говорить, традиционная сегодняшняя модель обучения, есть, ни что иное, жесткое программирование, натаскивание, зубрежка, приобретение безусловных рефлексов при помощи дрессировки. Она сформировалась за века. Мы с вами будем сразу формировать умения.
        Смотрите сами: сначала идет лекция, и тут же практическое применение.
        Современная психология выделяет три аспекта обучения. Это информация, то есть сообщение о том, где находится источник знания. Дальше идут сами знания, которые дают полное представление о действии того или иного явления. А так же, как искать дополнительные сведения, и так далее.
        Умения, это способность проявлять полученные знания в реальности.
        Именно умения позволяют создавать не только материальные объекты с заданными характеристиками, но и получать новые знания. Например, вы захотели научиться столярном делу — создавать табуретки. Расспросили, где найти лучшего мастера. Вам указали дом, где он живет. То, есть, вы получили только информацию, о будущем источнике знаний и умений. Затем столяр вам показывает инструменты, материал, сообщает все характеристики — это знания. Потом вы учитесь навыкам работы. А когда овладеете, то можете изготовить не только табуретку, а кресло, стул, диван. Все зависит от фантазии и воображения. При помощи умений и знаний вы обогащаете внешний мир, создаете то, чего еще раньше в нем не было.
        Другими словами говоря — проявляете себя, свой внутренний мир, свое я, свою душу. Таким образом, оставляете свой след в пространстве, времени и памяти потомков. И, естественно, вы уже формируете новые знания и умения, которые передаете другим ученикам. В нашем случае создается новая нейронная сеть в коре головного мозга. Тело тоже начинает изменяться, становиться намного крепче, гибче, выносливее. Секрет в том, что мы помогаем создать курсантам новый образ самого себя. А всю эту цепочку, можно пройти очень быстро. Чем мы с вами и занимаемся.
        — Сергей Николаевич, я просто восхищена вами, — Анна отодвинула в сторону микроскопа, — вы так просто и доступно говорите о сложнейших вещах. Я верю, что после обучения по вашей методике, курсанты станут совершенно другими людьми.
        — Вы мне откровенно льстите Анечка, — улыбнулся Карповский, — лично я считаю, что все, даже самые сложные знания, можно передать очень простыми и доступными объяснениями. Вы послушайте, как аспирант Михайлов читает курсантам цикл лекций по алгебре и высшей математике.
        Заслушаешься. Даже мне очень интересно. А как лихо они начинают щелкать задачки в уме.
        — Мне непонятно, а почему для их решения не использовать бумагу и ручку?
        — Человечество делает страшную ошибку, которая, как мы с вами прекрасно видим, заводит в тупик. Чем больше люди используют всевозможные устройства для облегчений умственных или физических действий, тем меньше развиваются внутренние способности. Здесь память, воображение, представление. Зачем то выделили из единой системы миропознания разные науки. Это химия, биология, литература, физика, иностранный язык, история, пение, танцы, спорт. А мы лишь соединяем все в одно целое.
        Посмотрите сами, курсанты уже отработали глазомер до такой степени, что чуть ли не с точностью до одного метра, укажут расстояние до объекта. С одного взгляда легко запоминают тексты, топографические карты, быстро читают, легко ориентируются в незнакомой местности. Теперь иностранный язык для них выучить не проблема. Да и раньше они себе представить не могли, что умение читать слова с обратной стороны, делать то же самое с речью собеседника, позволяет расширить диапазон восприятия речи, повысить память, развить реакцию и воображение.
        — А вдруг они захотят использовать полученные умения для достижения корыстных целей? — Поинтересовался Георгий.
        — Мы с вами готовим не узких специалистов, умеющих только точно стрелять, метать ножи и саперные лопатки с завязанными глазами. Мы воспитываем гармоничные личности. Помимо прекрасной физической подготовки, курсанты развивают умственный, нравственный и моральный потенциал. Они учатся контролировать свои эмоциональные состояния, не доводить до того порога, когда теряют голову. Если в других буржуазных странах стараются создать солдат — андроидов, слепо выполняющих любой, даже самый бесчеловечный приказ, то мы будем воспитывать витязей.
        — А какая разница между солдатом и витязем? — спросила Анна.
        — Подобную градацию уже давно знали наши предки. Профессор истории Никольский рассказывал нам однажды. Солдат или ратник служат по найму или призыву. Их жестко загоняют в рамки устава. Боец, тот же солдат, но только лучше овладевший воинскими навыками. Наемник — лицо продающий свои профессиональные навыки за плату, добычу. Устав, нормы поведения и моральные принципы для них не являются догмой. По воинской подготовке они выше бойца. Воин — кроме прекрасной подготовки осознанно придерживается извечных моральных и нравственных начал. Это настоящий защитник, опора и надежда общества. Именно для этой категории понятие — честь имею — является основополагающей нормой поведения в быту и на войне. Витязь — высшая ступень развития понятия воин. Принято считать, что они владеют сверхспособностями, но не демонстрируют их открыто.
        Вспомните нашу историю. Ссылок на эти понятия встречаются на каждом шагу, каждой странице. Просто удивительно, как историки не замечают этого. Евпатий Коловрат со своей немногочисленной дружиной настоящие витязи. Малым числом нанесли громадный урон монголо — татарским, или как там их, завоевателям. Монахи Пересвет и Ослябя вышли из монастыря на поле брани. Легендарный богатырь, казак Илья Муромец после завершения тяжелой ратной службы ушел в монастырь. Именно витязи смогли соединить два диаметрально противоположных понятия, убийство ради защиты на поле битвы и внутреннюю святость. Утверждают, что господь карает за убийство обычного обывателя, и многое прощает витязю. В бою он не испытывает ненависти к убиваемому им врагу. Он просит прощения, за то, что сделал.
        Витязи никогда не будут уничтожать слабых, женщин, детей, стариков. Они не палачи и садисты, которые наслаждаются мучениями своих жертв. Витязи это проявление светлых сил. Их главная задача остановить темных и их слуг. Понятие — положи душу за други своя, как раз свойственно воинам и витязям. Витязи не мстят. Они карают преступников, которые преступили высшие человеческие и божественные законы. В свой внутренний мир воины и витязи посторонних не допускают. Даже работая дворником или тем же ассенизатором, они остаются воинами и витязями. А люди даже не догадываются, что эти они имеют необычные способности, которые для непосвященных кажутся чудом. В отличие от преступников, буржуазных элементов, явных и скрытых деградантов, витязи и воины не берут от мира больше того, чем им требуется для проживания. Им свойственно гармоничные, сбалансированные отношения с окружающей средой. Чаще всего они больше отдают, чем потребляют. А в нашей стране больше, чем в других государствах, природных воинов и витязей. Только, к сожалению, они не осознали этого. Если сможем разбудить этот неисчерпаемый потенциал, то нас
никто не сможет покорить. Ни внешние, ни внутренние враги. А их огромное количество. А вскоре, через два с половиной месяца мы не узнаем наших курсантов.
        Незаметно прошел февраль, март. Карповский постоянно мотался из части в лабораторию и обратно. Дело наладилось. Удалось запустить линию по производству препарата. Беспокойные конторы переселили, и теперь в распоряжении был большой корпус. И пришло время думать об организации научно — исследовательского института. Особенно порадовали молодые кадры. Ботан Петя усиленно рос над собой, создал препарат для приема в виде обычной микстуры, что было проще, чем инъекции. Домой профессор приезжал только на выходной. Он был полностью погружен в свою работу.
        Тщательные медицинские наблюдения позволили отследить перспективы для лечения целого ряда тяжелых болезней. А это явно попахивало кандидатскими и докторскими званиями для молодых сотрудников. С благословения ученого эти темы начали разрабатывать Георгий и Анна. Они как раз специализировались на военной тематике. Приближался день окончания эксперимента. Вся научная группа волновалась. Принимать выпускные экзамены возжелал лично главный куратор проекта Лаврентий Павлович Берия. Перед его приездом на полигоне установили множество разнообразных мишеней, полосы препятствия повышенной сложности. Все понимали, от результатов испытаний зависит дальнейшая судьба. Нарком приехал в часть утром. Да не один. Вслед за двумя легковыми машинами и автобусом на территорию части приехало пять ЗИСов с солдатами.
        Карповский сразу же обратил на них внимание. Крепкие жилистые ребята, с уверенными взглядами. Быстро попрыгали из кузовов, привычными движениями расправили гимнастерки.
        — Вот наши главные экзаменаторы, — чуть заметно Кураков кивнул на солдат, — ребята из осназа. Подготовка у них серьезная. Устоят ли наши курсанты?
        — Устоят. — Уверенно заявил Якимов.
        — Перекрестился бы, да иконы поблизости нет,- вздохнул Карповский, чувствуя, как тревожно бьется сердце. Сейчас он себя чувствовал студентом первокурсником перед первым в жизни экзаменом. Из автобуса вышло человек пятнадцать военных и штатских. Нарком подошел к научной группе, поздоровался. Командир учебной части капитан Ермолин откровенно переживал. Он ведь тоже внес свой немалый вклад в необычную подготовку.
        — Товарищи, времени терять не будем. Начнем. Посмотрим, каких вы орлов подготовили. — Нарком изучающе посмотрел на профессора. Две роты курсантов, уверенных в себе солдат, совсем не похожих на себя прежних, не показывали никаких признаков волнения. Толи умело контролировали свои эмоции, а может, и никогда не слышали про осназ. Секретность была тогда на высшем уровне. Матерые бойцы в свою очередь снисходительно посматривали на застывших курсантов. По виду крепкие хлопцы, но разве они устоят против них? А задачу перед ними поставили четкую. Особо не калечить молодняк, но показать достойно, у кого настрой на победу выше, а сила воли толще. Как и предполагал профессор, нарком решил провести проверку на профпригодность по своей схеме, ломая все привычные шаблоны.
        Берия вполголоса посоветовался с кряжистым подполковником, тот кивнул и объявил.
        — Рукопашный бой.
        Командир роты осназа кивнул. Из строя упругим движением, не вышел, а выскользнул солдат. Навстречу ему выдвинулся курсант и несколько раз расслаблено качнулся из стороны в сторону. Осназовец, никто даже не заметил движения, сделал резкий выпад прямым в голову. Профессор про себя ахнул. Это был даже не удар боксера, а удар убийцы. Курсант мгновенно сместился в сторону и пробил скользящим ударом в корпус.
        Осназовец поморщился и опять попытался атаковать соперника. Но на этом его везение кончилось. Удар в солнечное сплетение свалил на землю. Рота осназа удивленно ахнула. Потом схватки пошли одна за другой. Результат был один и тот же. Да, и честно сказать, особых схваток не было, как на ринге. Две — три секунды, несколько движений, и бой заканчивался убедительной победой курсантов. Было видно, что они особо и не напрягались. Такая же история получилась при армейском фехтовании, ножевом бое. Стрельба из личного оружия по быстро появляющимся мишеням довершала разгром. А при стрельбе из винтовок и пулеметов, особенно на дальние дистанции конкурентов у курсантов не было. Они ведь пуля в пулю, словно снайперы клали, а осназовцы на двести метров только в пятисантиметровый кружок попадали. Кряжистый подполковник и остальные члены комиссии постоянно делали заметки. А двое гражданских специалистов торопливо вычерчивали понятные только им графики.
        Складывалось ощущение, что перед курсантами были не матерые бойцы, а только что призванные салаги, в самом начале курса молодого бойца.
        Ничего не умеющие, не знающие и ничем не владеющие. Марш бросок с полной выкладкой на десять километров вообще оставил тягостное зрелище. Если после старта метров двести осназовцы еще держались на хвосте двух рот, то вскоре ощутимо начали отставать. Курсанты, словно молодые лоси на первом своем гоне, уверенно взвинчивали темп. К финишу они пришли бодрыми, с ритмичным дыханием на пять минут раньше. Правда, осназовцы проявили характер, шли всю дистанцию с предельной для них скоростью, на последнем дыхании, на одной силе воли. На финише многие из них сели на землю в полном изнеможении. Они уже не скрывали своих чувств, казалось, еще немного, и крепкие парни заплачут от обиды за такое поражения. Надо же! Их, самых лучших! Самых подготовленных! Без видимых усилий! по всем статьям! Обыграли, обошли, объегорили, разбили, унизили, втоптали! И главное — кто? Салаги!
        На этом экзамен не закончился. Правда, осназовцев решили больше не трогать. И без этого удар по самолюбию нанесли порядочный. На командира бойцов вообще было смотреть жалко. Так опростоволосится перед самим наркомом. Берия лично беседовал с курсантами. Задавал коварные и каверзные вопросы. Ребят гоняли по всем темам. Особенно старался специалист по немецкому языку. После обеда и короткого отдыха опять началась экзаменовка. Нарком внимательно наблюдал за всеми испытаниями.
        Только под вечер он с непроницаемым выражением лица кивнул всем на прощанье, сел в машину. Осназовцы, понуренные, вялые, словно беременные каракатицы, заползали на свои грузовики. Оставшиеся представители продолжали экзаменовать курсантов до самого утра. Командир учебной части Ермолин не ходил, а плавал по гарнизону, словно монгольфьеров шар, надутый горячим воздухом из жаровни. Все курсанты оказались на высоте, и без видимых усилий заткнули за пояс самых лучших бойцов Красной Армии.
        Казалось, еще немного и счастливого капитана унесет в высь небесную.
        Лишняя звезда на погоне она и в Африке звезда, точнее кубарь на петлице. Профессор понимал, опыт удался полностью. Мало того, проявились новые качества, которые он даже не ожидал увидеть. Прав оказался старый нойд, проснется дух предков и витязи войдут в мир. А вот для чего, он и предположить не мог. Теперь все дело за властью, какое решение примет.

        Глава восьмая

        Вызов к Сталину оказался для бывшего ЗК Карповского неожиданным.
        Признаться, он даже немного растерялся от новости, которую сообщил Якимов. Его дело изучать возможности человека, а не ходить на ковер к сильным мира сего. Как битый лагерной жизнью человек, он накрепко усвоил один нехитрый армейский закон, всякая кривая вокруг начальника ближе всякой прямой. Любая тропинка, ведущая к кухне лучше любой благодарности. Его личный опыт лишь доказал всю глубокую правоту этого выражения. В то же время он должен исполнить обещание, которое дал старому шаману. Жена Катя старалась приободрить его.
        — Сережа, да не переживай ты так. Все будет хорошо.
        — Катенька, это качели какие — то, от параши, извиняюсь, до самых звезд бросает.
        Ему казалось, и костюм новенький сидит не так, и одеколон резко пахнет, галстук самый мещанский, ботинки лакированные жмут, в животе подозрительно закрутилось. За ним заехал Якимов, и, увидев взволнованного профессора с улыбкой приободрил.
        — Пропьемся. Лишь бы огурцов хватило…
        До Кремля доехали быстро. Володя уверенно проехал ворота, для него этот маршрут был знакомым. Поднялись в приемную. Кроме секретаря там находился Берия. Он первым поздоровался с ученым, и ободряющие сжал локоть, мол, я с тобой, не бойся. Лаврентий Павлович всем видом показывал, что профессор его подчиненный, а своих людей нарком не бросает. Он был хорошим психологом, и знал, что человек лучше всего запоминает знаки поддержки в такие моменты. И проникается благодарностью. Сергей Николаевич немного приободрился. Секретарь поднял трубку телефона, сказал короткую фразу. Потом обратился к профессору.
        — Товарищ Сталин ждет вас.
        Преодолевая робость, Карповский шагнул в кабинет. Руководитель страны стоял за своим столом и внимательно посмотрел на ученого.
        — Присаживайтесь, товарищ Карповский. Негоже уважаемому академику стоять на ногах.
        — Извиняюсь, товарищ Сталин, но, я еще не академик. И даже не профессор.
        С меня сняли это звание еще… гк — хм…
        Растерялся Карповский. Он ожидал начало разговора с чего угодно, но только не с этого.
        — Как? — изобразил удивление Сталин, — до вас еще не довели решение правительства? По моему, еще вчера, я сам подписал распоряжение о присуждении вам звания академика. Да, и еще вы выдвинуты группой товарищей на соискание государственной премии. Вам плохо, товарищ Карповский?
        Руководитель страны налил стакан воды и подал ошарашенному ученому. Тот машинально выпил. Действительно стало легче. Вождь откровенно наслаждался произведенным на ученого впечатлением. И у сильных мира сего есть в жизни маленькие радости. Все таки, приятно, совершать добрые дела.
        — По единодушному мнению авторитетных товарищей, эксперимент превзошел все самые смелые ожидания. Но, ряд вопросов все равно остается. Могут ли возникнуть побочные эффекты от вашей методики?
        — Медицинские наблюдения отклонений от нормы не обнаружили, товарищ Сталин, — твердо ответил новоиспеченные академик, — наоборот, общее физическое и психическое состояние курсантов значительно улучшилось. На начальном этапе, правда, произошел отсев. В дальнейшем случаев непроизвольной потери самоконтроля не выявлено. Мы наблюдаем возросшее чувство ответственности. А если, говорить о побочных проявлениях, то таковыми можно считать повышенное стремление к справедливости. Да и я сам не приемлю сознательного насилия над личностью человека. Это противоречит всем общечеловеческим законам.
        — Некоторые товарищи считают, что ваша методика не соответствует учению материализма. Мало того, ваш опыт до основания разбил все основные постулаты. Я так понимаю, вы сторонник идеализма в науке?
        — Да, товарищ Сталин. По моему глубокому убеждению, да и результаты эксперимента говорят однозначно — я идеалист. Мозг человека не есть высшая ступень его развития. А лишь высокоорганизованный орган, через который сознание управляет, если так выразиться, внешней оболочкой.
        Невидимое, или как говорили древние римляне, виртуальное, через действия, поступки, через создание материального мира проявляет себя в нашем плотном физическом плане.
        — Можно считать, что когда вы говорите сознание, то подразумеваете душу?
        — Да.
        — А мозг это лишь инструмент для души?
        — Именно так. Здесь можно мозг сравнить с гармошкой. Если на инструменте действует три кнопки, то и мелодию можно извлечь самую убогую, примитивную. Невозможно передать всю мощь и глубину произведения. А современный, многорегистровый баян, со всем набором октав, позволяет исполнять самое сложное музыкальное произведение. Не давно я прочитал в газете, что наши тульские мастера создали баян с таким набором возможностей, что ни один самый одаренный исполнитель не в силах проявить все его потенциальные возможности. Композиторы еще не написали таких пьес.
        — Вы просто формируете или создаете кнопки в мозгу человека.
        Настраиваете, и таким образом получаете качественно иной инструмент. И как вы полагаете, сознанию уже легче проявить себя, раскрыть все скрытые возможности, заложенные природой.
        — Работы наши ученых, Сеченова, Павлова, Бехтерева и их учеников раскрыли механизм на физическом и физиологическом уровнях. Любое наше действие в коре головного мозга формирует очаги возбуждения. Любое наше физическое или умственное действие связано напрямую с этими очагами возбуждений. Одни действуют автоматически, так как заложены еще природой — инстинкты. Другие формируются в течение жизни. Предположим, мы получили возможность видеть в цветном режиме все эти очаги в коре головного мозга. И у каждого человека картинка будет своей, не похожей на другую. Точно так же, как и узоры на пальцах. Наша методика позволяет лишь увеличить скорость образования новых очагов возбуждения.
        Тем более время для их формирования сократилось во много раз. Если при прежних подходах человеку для закрепления крепких навыков нужно повторить движения десятки и сотни раз, то в нашем случае, достаточно пять — десять. Результат будет таким же, даже лучше. Ну, а самое главное, мы устанавливаем связи между всеми очагами возбуждения.
        Скорость реакции и обработки сигналов возрастает значительно.
        — Почему вы такое внимание уделяете контролю за своими мыслями и желаниями. Это больше похоже на требования к православным монахам.
        — Мысль реальная творящая сила, товарищ Сталин. Мы создаем нужный образ, под который перестраивается наше тело, корректируется судьба, на образ откликается внешний мир. Это настолько очевидно, что у меня нет никаких сомнений по этому поводу. Все наши мысли в той или иной степени реализуются в течение жизни. Одни мысли в материальной форме проявляются через месяц, другие позже. Просто человек забывает о них, а все эти «подарки» судьбы, которые он же и сам сформировал своими мыслеобразами, кажутся ему чудом.
        — Я об этом читал. Подобной литературы было много выпущено в начале этого века. Не скрою, отдельные работы вызвали у меня интерес. Например, авторы Успенский, Вивекананда, да и в ссылке многие наши товарищи серьезно увлекались психологией. Но явных доказательств существования души не обнаружено. Нет приборов, которые бы четко на это указали.
        Остаются наши домыслы и предположения. Может, все таки, мозг является альфой и омегой человеческого бытия?
        — Сегодня имеется множество доказательств, когда при поражении мозговых тканей человек продолжает жить. А это полностью противоречит прежним представлениям о возможностях человека. Я, когда служил в военном госпитале, был свидетелем подобных случаев. Мне, как нейрохирургу приходилось оперировать раненых с тяжелыми повреждениями. Четыре красноармейца, у которых осколки я лично извлек из мозга, остались жить.
        К явным нарушениям психической деятельности не привело. Правда, двоих мы комиссовали, а двое продолжили службу. В 1913 году на забайкальской железной дороге произошел сход грузового состава. Тридцатипятилетний машинист Иван Сергеев получил травму, казалось, несовместимую с жизнью.
        Металлический штырь пробил свод черепной коробки и глубоко вошел в ткани мозга. До местной больницы его доставили на дрезине. Все время машинист находился в своей памяти. Врачи земской больницы не знали, что предпринимать. Опасались, что после того, как извлекут штырь, пострадавший умрет. Во время чистки раны пришлось удалить и поврежденные участки мозга. Проспал Сергеев трое суток подряд. Встал, как ни в чем не бывало. Никаких отклонений от нормы не было. Через три месяца он опять стал водить составы по железной дороге. В 1857 году крестьянка Горшкова пошла в лес за валежником и попала под выстрел охотников. Крупная круглая пуля, предназначенная для лося, на излете попала ей в боковую часть головы. Пробила кость и глубоко вошла в мозг. Пригласили полкового доктора, служившего до этого в Севастополе во время Крымской компании. Он щипцами извлек пулю, почистил рану. Перебинтовал.
        Крестьянку на санях отвезли домой. Через полтора месяца, как ни в чем не бывало, работала по хозяйству, и ничем не отличалась от себя прежней.
        После этого случая родила еще четверых здоровых детей. В самом конце прошлого века в североамериканских соединенных штатах большой болт вылетел из под работающего маховика и вошел в мозг на десятисантиметровую глубину молодому инженеру. Извлекли, почистили рану.
        До конца своей жизни пострадавший не жаловался на свое здоровье. В 1887 году опять же в Америке железнодорожному мастеру лом острым концом пробил нижнюю челюсть и вышел в затылочной части. Лом вытащили, удалили часть мозга, большой кусок затылочной кости. Никаких изменений видимых в поведении пострадавшего не было. Подобных удивительных случаев в истории зафиксировано немало начиная со средних веков. Так, в 1535 году в преступлении был обвинен монах. Тот утверждал, что невиновен, и скоро он докажет это всем. Ему отрубили голову. А тело осталось лежать на земле вниз лицом, точнее животом. Через несколько минут обезглавленное тело зашевелилось. Перевернулось на спину, руки сложились на груди, как и положено покойнику. В 1812 году в Бородинской битве пушечное ядро угодило в пороховые заряды. Раздался сильный взрыв и русскому артиллеристу Ефрему Козлову выбило глаза, вдобавок получил сильную контузию. Пока он был в бесчувственном состоянии, в лазарете полковой лекарь полностью удалил остатки обоих глаз. Очнулся солдат через двое суток. И каково было удивление лекарей, когда Козлов поднялся, с плотной
повязкой на глазах уверенно направился в отхожее место. Объясняя это тем, что ходить в корытце для него ниже достоинства. Он вел себя словно зрячий, и по его признанию, совсем не страдал из — за отсутствия глаз, а видеть стал «пуще прежнего», но только лбом и затылком. А самое удивительное, он мог различать самые мелкие предметы за линией горизонта. Немного погодя бравый артиллерист женился и народил с женой кучу детей. Поразительно, что все окружающие воспринимали это чудо, как нечто естественное, мол, Богородица даровала ему это за жизнь чистую и подвиг воинский.
        — И как объясняет эти феномены наука? — спросил удивленный Сталин, на которого эти факты произвели впечатление.
        — Официальная медицина запуталась. С одной стороны доктора считают, что малейшие поражение мозговых тканей ведет к смерти. Действительно, иногда от легкого удара в голову человек погибает. С другой — выдвигают версию, что при массовых поражениях начинают работать уцелевшие участки мозга и брать на себя функции утраченных участков. В третьих — при той же лоботомии поведение человека меняется, и порой не в лучшую сторону.
        Есть данные, что при ранениях головы и у некоторых здоровых людей заметны девиации в поведении.
        — А как на это смотрят медики — идеалисты? — Усмехнулся Сталин.
        — Лично я вижу в этом проявление сознания, которое находится в данном теле. Сознание или душа, похожа на перевернутое дерево. Своими пучками проникают в каждый орган, затем клетку. — Твердо сказал Карповский. — Здесь можно сделать вывод, что у сознания или души, имеется своя память, свой аппарат мышления, восприятия и переработки информации, но на гораздо более высоком уровне, чем у мозга. В подобных случаях сознание напрямую начинает управлять телом, минуя пораженные участки мозга.
        Вождь начал ходить по кабинету, осмысливая полученную информацию. Через несколько минут резко остановился.
        — Сможет ли наука разгадать тайны мозга?
        — Не сможет. Если мы разгадаем все секреты, то познаем основы мироздания. Нам более высокие силы не позволят сделать до тех пор, пока человечество не изгонит из себя хищника.
        — Но вам же удалось совершить невозможное, товарищ Карповский.
        — Моей особой роли здесь нет. Мне просто позволили это сделать. Когда я был в 1922 году в секретной экспедиции в районе Сейдозера, которую возглавлял Александр Васильевич Барченко, к нам подошел старый лопарь.
        Известный и авторитетный у местного населения шаман. Он сказал, что ждал моего прихода несколько лет. Сообщил, что его прямые предки лечили русских царей, а верхние люди разрешили ему открыть один секрет. Он провел меня к одной пещере, где на меня, сошло некое подобие озарения. Я сразу понял, что надо сделать, что бы препарат, над которым я работал много лет, начал действовать и на человека. Потом лопарь попросил меня слово в слово запомнить следующее. Тебя вызовет очень большой человек с высокой горы за красными стенами. Передай ему, что мир поменяется после праздника Чернобога, через два дня. А до этого пройдут две войны на востоке, одна на западе, и одна на севере. Спасение в даре верхних. Живая вода разбудит великих людей, которых усыпил Чернобог, сказал он.
        Сталин в упор посмотрел на ученого.
        — Вы рассказывали кому нибудь об этой встрече с шаманом?
        — Кроме вас никому. Да и я не имел права.
        — Это хорошо, что вы товарищ Карповский в точности выполнили просьбу старого шамана. Вам можно верить. А с какой целью вы посещали Кольский полуостров?
        — Академик Бехтерев направил меня для изучения явления мерячения, товарищ Сталин. Эскимосы его называли еще зовом Полярной звезды. Ряд медиков считают это состояние северным психозом. Местные и пришлые люди начинают вести себя странно. Разговаривать на неизвестных языках, петь песни, видеть невидимое, общаться с духами и душами умерших. По моему глубокому убеждению, это не психоз. Почти все участники нашей экспедиции в той или иной степени испытали эти ощущения. Особенно сильно оно проявилось у входа в одну из пещер. Нам казалось, что мы видим незнакомых людей, неизвестные города с огромными площадями, дома с колоннами, улавливали речь, чем — то похожую на русский язык. Александр Васильевич предположил, что это состояние вызывает неизвестный науке поток энергии, выходящий из земли в данном районе. Видимо он совпадает с частотой мозга. Не исключено, что это наложение и приоткрывает родовую память. А чуть в стороне от этого лаза в пещеру, мы видели руины, которые можно принять за остатки древних строений. Барченко полагал, что мы нашли один из допотопных, точнее до начала оледенения, городов
легендарной Гипербореи — прародины Руси. И нам специально оставили гигантский знак на скале. Рисунок огромного человека.
        Сталин слушал ученого очень внимательно. Он пытался понять, какая связь между этими событиями. Почему он, реалист до мозга костей, умудренный жизнью политик, должен еще вникать в тайны, которые граничат с мистикой, тем, что нельзя пощупать, попробовать на зуб, измерить и взвесить. В тоже время интуиция пыталась подсказать, что за этим что — то есть. Но как разгадать этот ребус, он пока не знал. Не хватало полновесной информации. А в эти пророчества он не верил. Слишком много развелось в последнее время гадальщиков, провидцев, предсказателей. И все предупреждают, советуют, указывают. А то он и без них не видит, что отпущенное для мирной жизни время испаряется на глазах. А они не успевают, катастрофически не успевают! Сегодняшняя армия численностью в один миллион шестьсот тысяч штыков способна чуть — чуть прикрыть границы. Напади сегодня серьезный враг, будет очень худо. Одними лозунгами и статьями в газете «Правда» вражеские полчища не остановить.
        По всем расчетам нужно иметь не менее четырех миллионов штыков. А это деньги. Очень большие деньги. Просто огромные финансы. А где их взять? И без этого крестьян ободрали, как липку. Пока они еще терпят. А что будет, если терпелка кончится? Перекачать средства на оборону из промышленного сектора? Так, не на что будет строить заводы, фабрики, шахты, нефтепромыслы, города, порты, железные дороги, институты, школы.
        А развитая промышленность, это современное вооружение: танки, флот, самолеты, обмундирование, боеприпасы. Четыре миллиона солдат нужно вооружить, накормить, обучить. Перекачай средства в армию, не на что развивать промышленность. Получается сплошной замкнутый круг. На современную армию, чтобы обучить, и провести боевое слаживание, нужно потратить годы. Да та же мосинка, как бы хороша не была, морально устарела. Пехоте нужны современные самозарядные винтовки, пулеметы, автоматы. Стране, как воздух, как хлеб, как вода нужны еще пять лет мира. Любой ценой. А там посмотрим, господа капиталисты, чья возьмет.
        Зубы обломаете об СССР, шакалье отродье. Карповский давно замолчал.
        Наблюдал, как Сталин задумчиво ходил по кабинету, напряженно думая.
        Руководитель страны советов резко остановился, кивнул ученому. Тот вышел. Якимов и Берия, сидевшие на диване в приемной выразительно посмотрели на него. Берия еще раз улыбнулся, и Сергей Николаевич с Якимовым спустились к машине.
        Берию через десять минут вызвал вождь.
        — Твое мнение о проекте, Лаврентий? — Спросил он сразу после обычного приветствия.
        — Сравнивать не с чем.
        — В смысле? — Насторожился вождь,- Что, совсем плохие результаты?
        — Наоборот. Вот мнения экспертов по результатам проверки. С подобным мы еще не сталкивались. Это еще не окончательные выводы. Работа по изучению психофизических показателей продолжается. — Берия протянул Сталину папку. Тот внимательно просмотрел листы с графиками, схемами, лаконичные сухие комментарии специалистов.
        — Контрольные роты?
        — Мы даже не стали их привлекать. Это несопоставимые величины. Если уж лучшая рота осназа на их фоне выглядела, мягко говоря, совсем невыразительно, причем по все пунктам.
        — Твое мнение?
        — Проект надо запускать, не дожидаясь окончательных выводов.
        — До конца этого года сможем этой методике переучить сто тысяч человек?
        Мое мнение такое. Нам нужно за полтора — два года подготовить всю армию, и даже часть запасников. Истина гласит, что новое оружие эффективно тогда, когда используется не в единичных экземплярах, а массово.
        — До конца этого года, если даже упремся, переучим семьдесят тысяч. Не более. Нам пока не хватит препарата, нужно подготовить кадры, учебные лагеря, нет методичек, не систематизирован опыт. Карповский считает, что лучше все силы бросить на подготовку, а переучивать нужно все подразделения, начиная от командного состава, и кончая поваром и ездовыми.
        — Согласен. У нас пока имеется опытное производство «Живой воды». Срочно нужно открыть фабрику в центре страны. Думаю, для этого подойдет Нижний Новгород. Замаскируйте так, чтобы ни одна собака не пронюхала. Учебные лагеря закрепим за тобой. Обеспечь полную безопасность. Пусть все считают, что это обычные профилактические прививки, а результат достигается только за счет новых методов обучения. И еще, зная тебя, Лаврентий, ты в первую очередь начнешь подготовку своих орлов, а армейцев на потом оставишь.
        — Коба! Да у меня и в мыслях не было! Но пограничников в первую очередь сам Бог велел пустить.
        — Интересно бы выяснить, на сколько курсанты превосходят обычных солдат.
        Хотя бы иметь средние показатели.
        — Мы к единому выводу еще не пришли. На дистанции четыреста метров курсанты уверенно за одну минуту поражают от восемнадцати до двадцати поясных мишеней, причем в голову. На шестьсот — ростовые. На восемьсот метров от четырнадцати до шестнадцати мишеней. На тысячу метров до двенадцати ростовых мишеней. Острота зрения составляет от двух и двух десятых единиц до трех с половиной. У семи процентов выше четырех единиц. А подобное могут выполнить лишь хорошо подготовленные снайперы из винтовок с оптическими прицелами. За восемьдесят секунд один курсант по очереди укладывает на лопатки взвод контрольной роты. А вдвоем успешно справляются с одновременной атакой взвода.
        — Выясни, почему на первом этапе у нескольких курсантов проявились психические отклонения. И все они представители кавказских народов. Нет ли здесь злого умысла?
        — Карповский предположил, что тут несколько причин. Одна в плохом знании русского языка. Скорость обучения и восприятия возрастает в несколько раз, а у них весьма ограниченная понятийная база. Словарный запас в лучшем случае несколько сот слов. Да у себя в аулах общаются на минимальном словарном запасе. Ну, и, видимо сказываются особенности мышления. При обучении возникает перегрузка, ну и нейроны «перегорают».
        В этом вопросе еще много непонятного. Карповский выдвинул версию, что срабатывает механизм защиты. Видимо не для всех народов СССР подходит эта методика.
        — Мне в детстве еще дядя говорил, что у жителей горных аулов ноги крепкие, а ум слабый. Но, все равно, Лаврентий, постарайтесь найти и среди кавказцев грамотных и достойных людей. Иначе идея интернационализма полетит в тартарары. А то получается, одни славяне подходят для новой методики. А это попахивает откровенным расизмом, и фашизмом. Что еще нового по теме «Северное сияние»?
        — Водолазы на глубине пятьдесят метров в трехстах метрах от берега нашли огромный пассажирский корабль. Таких в мире еще не было. Многие приборы для нас непонятны. По обнаруженным на борту документам, это итальянский корабль. Вышел в рейс в июле 2012 года. Геликоптер согласно бортовому журналу построен на Казанском вертолетном заводе в 1992 году. Последний вылет в июле того же 2012 года. В районе Анадыря обнаружен биплан Ан — 2. Пассажирский самолет в прекрасном состоянии. Экипаж не обнаружен.
        Судя по оставленным следам, летчики отправились на поиски людей.
        Обнаружить их не удалось. Самолет доставлен сюда. Молодой конструктор Антонов считает, что машина полностью соответствует его недавним расчетам. Думаю, через восемь месяцев мы сможем наладить массовый выпуск. Испытатели после первых пробных вылетов от этой машины в восторге. Идеальный универсальный самолет для пассажирских и грузовых перевозок.
        — Вот такие необычные подарки из прошлого и будущего меня настораживают, — вздохнул Сталин, — Лаврентий, ты все таки, постарайся к концу этого года переучить сто тысяч бойцов. Полагаю, что это важнее новых танков и самолетов. Пусть выпуск «Живой воды» наладят в три смены.
        Японцы все таки, рискнули в Монголии развязать конфликт. В прошлом году Хасан, теперь уже Халхин Гол. Вот они, две войны на Востоке. Думаю, надо две роты испытать в деле. Пусть они будут отдельной маневренной группой НКВД. Проследи, чтобы на японские пулеметы в лоб их не бросали. Дадим возможность им воевать так, как умеют. Подготовь свои предложения. Прошу тебя, обеспечь полную секретность.
        Берия кивнул головой и вышел. Сталин задумался, нажал кнопку вызова. В кабинет заглянул Поскребышев.
        — Узнай у историков, что за праздник Чернобога, и в какие дни его отмечали в старые времена. Пригласи ко мне товарища Шапошникова, Ворошилова и Молотова. Через два часа Кагановича. В двадцать часов политбюро в полном составе.
        Вечером Поскребышев положил перед Сталиным тонкую папку с несколькими машинописными листами. Вождь бегло просмотрел их и задумался. «Двадцать первого декабря праздник Чернобога. Самый короткий день и длинная ночь.
        Что может случиться через два дня? На нас нападут? Кто? Обычно все войны начинают поздней весной и летом, когда просохнут дороги. Не подходит. И когда это произойдет, в этом, 1939 году? Или на будущий 1940 год?».
        Сталин пытался найти ответ, и не находил его. А от этого на душе было муторно. Никому не дано знать своего будущего. Самый всесильный правитель просто физически ощущал, как стране катастрофически не хватает времени. Государство просто задыхалось от его нехватки.

        Глава восьмая

        Курсантов проверяли целую неделю. К изучению возможностей привлекли многих специалистов из ведущих научно — исследовательских институтов страны. Тут были медики, психологи, физиологи, даже физики и спортсмены.
        Гоняли их днем и ночью. Всем хотелось получить наиболее полную информацию по своим направлениям. К тому же это дало повод для новых научных работ. В кулуарах перешептываясь между собой, они все приходили к единому мнению, что это совсем необычные солдаты. С такими показателями по физической, моральной, психологической и умственной подготовкой они еще не сталкивались. Карповский в этих исследованиях не принимал никакого участия. Ему и без этого хватало забот. Проект утвердили на самом высоком уровне, и потребовали к концу года создать сеть учебных лагерей по округам. Особое внимание уделялось Дальневосточному краю. На свежепроизведенного академика и будущего лауреата Сталинской премии первой степени, а кто бы сомневался, возложили задачу максимального производства препарата «Живой воды». С легкой руки вождя это название прижилось сразу. По всем подсчетам даже с максимальной нагрузкой и работой без выходных, их опытно — научное объединение еле — еле выходило на требуемое количество ампул. Вся надежда на новый, спешно возводимый фармацевтический комбинат. Для нужд отечественной медицины начнут
выпускать современные лекарства. А в секретных цехах «Живую воду». Вот тогда можно быстро и за короткие сроки переучить всю армию. О начале ударной стройки официально сообщили во всех центральных газетах. Сообщалось, что с его вводом в строй закупка нужных стране лекарств за рубежом прекратится. Правильно говорят, хочешь спрятать лист, спрячь его в лесу. В авральном режиме подготавливали методички, и начали обучение инструкторов. Все проблемы с созданием материальной базы взяло на себя всесильное НКВД. Благо ресурсов и рабочих рук хватало.
        Наконец курсантов ученые оставили в покое. Молодым солдатам дали немного времени на отдых. Затем выдали новые мосинки, пулеметы. Экипировали их серьезно. Каждому бойцу полагался кроме обязательной винтовки со штыком, наган с поясной кобурой, нож десантника, фонарик, саперная лопатка. На каждое отделение пулемет системы Дегтярева. Особое внимание уделили пристрелке оружия. Прошел слух, что их особую маневренную группу переводят на усиление в восточной части страны. Сложить вместе несколько сухих информаций о героических подвигах монгольских пограничников, которые гоняют в хвост и гриву японских агрессоров и их прихвостней, было совсем несложно. Командиры по поводу этого хранили молчание, а солдаты делали вид, что ни о чем не догадываются. Карповский в самый последний момент успел подъехать в часть, чтобы простится со своими питомцами. За время подготовки он узнал их всех. Даже сердце защемило от мысли, что многие ребята могут и не вернутся из этой странной командировки. Поздно вечером особую группу НКВД посадили на воинский эшелон, не в знаменитые теплушки, а обычные плацкартные вагоны. В довоенное
время страна еще могла себе позволить такой способ перевозки личного состава. Пока массового передвижения войск не наблюдалось.
        Матвей и Леня заняли самое лучшее место в середине вагона, подальше от туалетов. Да и полки попали нижние. Хотя, ничего не стоит молодым тренированным парням заскочить и на более высокие места.
        — Ты теперь Мотька над нами начальник. Целый младший сержант. Стало быть, и место тебе положено внизу. Почетное, — с важным видом объявил Ленька.
        — Ты, рядовой, а тоже, на почетном месте. Явное нарушение субординации, — с верхней полки свесил голову ехидный Миша Коротков.
        — Я, может быть, личный адъютант при ихнем высокородии. Верно, Моть? Мне положено.
        — В ухо двину, — пообещал Матвей.
        — Всегда так, — вздохнул Лешка, — стараешься, стараешься. В ответ по старорежимному — в ухо.
        — Как думаете, все таки с японцами будем воевать?- спросил всегда серьезный Игорь Большаков.
        — Приедем — узнаем, — бросил Матвей. — Сами же слышали на политинформации — маньчжурские прихвостни.
        — Японцы злые. Воюют крепко. Отец рассказывал. Он с ними еще в Порт — Артуре сражался. А когда они одолели, в плен попал. В Японию увезли.
        Полгода там был, — опять подал голос Игорь.
        — Мы советские. С нами не справятся. Намнем им холку. У нас получится. — Ответил Матвей. В купе шагнул командир взвода Евдокимов.
        — Как настроение? Да сидите вы, не на плацу.
        — Бодрое настроение, а с утра свежее, к вечеру мятое, — не удержался Мишка, — товарищ лейтенант, если не секрет, куда едем?
        — Да не секрет. Мне этот вопрос десятый раз задают. В славный город Улан — Удэ. А дальше — куда приказ будет.
        — Оттуда до Монголии совсем рядом, если судить по карте, — изрек Игорь.
        — Все от масштаба зависит, — усмехнулся лейтенант, — в училище наш преподаватель по тактике обычно так говорил, порой на фронте пять метров по пластунски, длиннее, чем от Москвы до Ленинграда на самолете.
        В девятнадцать — двадцать лет о плохом думать не хочется. Да и где эта самая Монголия? До нее ехать и ехать. Может к тому времени противоборствующие стороны замирятся. Да только вот приказы на войне обратной силы не имеют. И директивы из генеральных штабов еще никто не отменял. Не для того армию царства — государства содержат, чтобы солдаты на позициях белыми платочками махали. У них дело немудреное. Наступать и убивать. Убивать и наступать. А также закапывать. Своих и чужих. Солдаты за время поездки отоспались на месяц веред. Да и не зря же проверенная многими поколениями служилых людей заповедь гласит, устал — поспи.
        Поспал — отдохни. Отдохнул — поешь. Поел — опять поспи, пока не устанешь. Мелькали за окнами села, города, станции, вокзалы. Особое впечатление произвел Байкал. Даже на поморов. Белое море, конечно, тоже красивое. Но, Байкал есть Байкал. Один раз увидишь, и на всю жизнь запомнишь все его великолепие.
        — Я считай, мимо дома проезжать буду, — вздохнул Игорь, — а сообщить родным нельзя.
        — Далеко до дома?- Поинтересовался Мишка.
        — Да совсем рядом. В Красноярске.
        — Да уж, совсем близко…
        — У нас сибиряков двести верст не расстояние.
        Перед Улан — Удэ состав по боковой ветке подошел к грузовой станции рано утром. Особая маневренная групп быстро выгрузилась из вагонов.
        Подергивая плечами от утреннего бодрящего холодка, бойцы вертели во все стороны головами. Посмотреть было на что. На большой площадке рядами стояли большие армейские палатки. Чуть ли не перед каждым брезентовым тамбуром маячили полусонные фигурки дневальных. По засыпанным речным песком дорожкам вышагивали часовые. Тонкие грани штыков отсвечивали в первых лучах восходящего солнца. Будто изумруды играли. Большие дощатые будки указывали наличие ретирадных мест. Перед большим проходом в несколько рядов походные умывальники. С левой стороны в идеальную линеечку стояли танки, бронемашины, небольшие гусеничные тягачи, грузовики. Под навесом дощатые столы, скамейки. За ними вовсю дымили походные кухни. Вкусно пахло пшенной кашей. Уж чего — чего, а бывалый солдат по одному запаху определит пункт питания, основной источник мелкой солдатской радости. Сортир, допустим, везде найдем, у любого куста, а вот кормилицу кухню не всегда высмотришь. В километре за рядами колючей проволоки, с вышками для часовых громадные штабеля ящиков, прикрытые маскировочной сетью. Там вовсю шли работы. К воротам один за одни
подходили пустые грузовики. Груженые машины выстраивались в колонну.
        — Какая силища собралась! Две дивизии, а то и больше! Ну, все, держитесь япошки. Ох и вломим! — Лешка восторженно подпрыгивал на месте.
        — Впечатляет,- согласился с ним Матвей.
        После переклички командир группы капитан Ермолин вместе с замполитом Егошиным направились к коменданту. Бойцы пока ждали их под навесом.
        Через пятнадцать минут вернулись с подполковником пехотинцем и старшим лейтенантом. Две роты быстро построились. Капитан вышел вперед.
        — Товарищи красноармейцы! Через час мы выступаем. Всему личному составу группы надлежит позавтракать, привести себя в порядок, оправится. Всем налить во фляжки воды, а также запасные канистры. Привыкайте экономить воду. Там, куда мы направляемся, она на вес золота. Командирам взводов получить штатный боекомплект. Снарядить обоймы. Во время движения колонные не терять бдительности. По имеющимся у нас данным, для организации нападений, в наш тыл заброшены группы диверсантов. В случае провокаций стрелять на поражение.
        Солдаты посерьезнели. У войны длинные руки. Словно в подтверждении возможной опасности над головами в сторону Монголии пролетел разведчик Р-5. Они не знали, что за три дня до их прибытия, была перехвачена группа диверсантов. Они собирались взорвать армейские склады с боеприпасами. Также японцы планировали совершить ночной авиационный налет. Координаты целей они знали. В середине июня над Улан — Удэ на предельной высоте прошел самолет разведчик. Перехватить ПВО нарушителя не успело.
        Повара на раздаче не жадничали. Накладывали с горкой каши и мяса. А если у кого было желание, то и добавки не жалели.
        — Не могу больше, уф, — Игорь отодвинул металлическую миску.
        — А я на всякий случай добавку возьму. Кто знает, когда еще так кормить будут. Слышал, что подполковник сказал. Нам ехать семьсот километров. — Сказал Мишка.
        Перед посадкой водитель средних лет, видимо, из запасников, посоветовал на скамейки уложить скатки, иначе потом неделю ходить тяжело. Длинная колонна машин, которой, казалось, не было ни конца ни края, пошла в сторону войны. Через два часа монотонная езда стала усыплять. Бойцы клевали носами. Тонкая пыль висела в воздухе. Вскоре все стали похожи на настоящих арапов. На скорости жара особо не донимала. Встречный ветер через щели в тенте все же давал эффект прохлады, а сверху защищал от палящих лучей. Первую остановку сделали перед самым обедом на промежуточном пункте. Там же стояли сотни автомобилей, бронемашин, танков БТ со снятыми гусеницами. На колесах они спокойно обгоняли грузовики с пехотой и грузом. Рядом с палатками виднелась ремонтная летучка. Механики под большим тентом оживляли железным коней.
        — Товарищ лейтенант, а долго еще до этой самой Монголии? А то едем — едем…- поинтересовался Мишка у взводного.
        — А это и есть Монголия. Почти с утра по ней едем.
        — И как здесь люди живут. Ни кустика, ни деревца. Жара несусветная.
        Комары злющие.
        — Как — то живут, — лейтенант кивнул в сторону небольшой кучки юрт, видневшихся вдалеке. Рядом колготился табун разновозрастных коней и верблюдов. На небольшой возвышенности недвижимо возвышался всадник в халате.
        — Самое лучшее место для наблюдения. Всю нашу колонну пересчитать можно, — буркнул Матвей.
        — Наоборот, — засмеялся взводный,- правительство страны обратилось с просьбой ко всем ойратам оказывать любую помощь Красной Армии. Они здесь по всей трассе стоят, всех подозрительных отслеживают и нашим сообщают.
        Неделю назад троих с радиостанцией задержали.
        Через двое с половиной суток дороги, измотанные дальним переездом, жарой, тряской, пылью, очумелые бойцы группы без сил мгновенно уснули в армейских палатках, на кусках кошмы. Они даже не слышали рева моторов, лязга гусениц прибывающей на фронт многочисленной боевой техники.
        Утром отоспавшиеся, приободрившиеся они были готовы к выполнению приказа. После построения дали отбой. Все как один, прилегли на взбитый ногами и колесами песчаный грунт. Точнее настоящий песок. Теперь на это уже никто не обращал внимания. Отделение Матвея поставили в охранение.
        Все таки, война под самым боком. Над самыми головами периодически пролетали истребители прикрытия. А с восточной стороны доносились приглушенные звуки, словно по пустой цистерне били обмотанной тряпками дубиной. Матвей присмотрелся внимательнее. То, что он вначале принял за большие кочки, были закопанные по самые башни танки. С развернутыми в сторону степи орудиями. Из под маскировочных сетей выглядывали рыльца зенитных пулеметов. Да, далеко не мирная картина. Казалось, что здесь все только и ждали неожиданного нападения. На линии горизонта едва виднелись колпачками юрты. Казалось, степняки не обращали никакого внимания на военные действия. У них своя жизнь. Так они жили задолго до Чингиз — хана, в годы его правления, после него, сегодня и завтра. До Матвея донеслись голоса. Судя по эмоциям, спор разгорелся не на шутку.
        Из — за палаток вышли капитан Ермолин и майор в смешной панаме, которая лучше тяжелого стального шлема защищала от палящих лучей, но не от мелких осколков.. Обычно сдержанный командир группы с перекошенным от нескрываемой злости лицом что — то доказывал майору.
        — Да у меня приказ самого наркома внутренних дел! — махал кулаком перед носом майора капитан, — наша группа подготовлена для действий в экстремальных условиях боя! А ты, куда нас направляешь?
        — А мы чем здесь занимаемся? По твоему, хреном грушу околачиваем?! На фронт ему надо! А здесь, что по твоему, не фронт? — Свирепел майор.
        Казалось, что еще немного, и они схватятся за грудки. Не заметили, как позади них остановилась камуфлированная запыленная легковая машина. Из кабины не торопясь вылез дивизионный комиссар и внимательно посмотрел на спорящих, привычно стряхнул с гимнастерки серую пыль, от которой здесь не было спасения.
        — Признаться, мне даже неудобно прерывать высокоинтеллектуальную беседу двух красных командиров, — иронически произнес он. Капитан и майор дернулись, и, замолчав на полуслове, представились старшему по званию.
        — Если не секрет, о чем была содержательная беседа? — Комиссар устало прислонился к крылу машины и закурил.
        — Товарищ дивизионный комиссар! Наша особая маневренная группа прибыла на фронт. А нас направляют на охрану переправы и тыла. У меня на руках имеется предписание с четкими инструкциями.
        — Про вашу группу я знаю. Сообщили из Москвы, кивнул комиссар,- а что по этому поводу думает товарищ Ефремов?
        — Товарищ дивизионный комиссар, у нас катастрофически не хватает людей.
        Переправы не прикрыты, тылы оголены. Так кому не охранять, как войскам НКВД. Это их задача.
        — Товарищ майор! Свою задачу я знаю лучше вас! — огрызнулся Ермолин.
        Комиссар поднял ладонь.
        — Стоп. Давайте без эмоций, товарищи командиры. Капитан Ермолин абсолютно прав. Приказ надо выполнять, тем более у особой группы имеется своя задача. А с другой стороны, товарищ капитан, майор тоже прав.
        Сегодня мы не можем обеспечить безопасность своих тылов в полной мере.
        Не хватает у нас людей. Катастрофически не хватает. Диверсанты совсем обнаглели. Двое суток назад вырезали полвзвода. Перерезали провод телефонной связи и обстреляли патруль, двое раненых. Вчера сожгли три автомашины с продуктами. А вы сами знаете не хуже меня, каково их доставлять по степи чуть ли не за тысячу километров. Нам жутко не хватает боеприпасов и горючего. К нам пришло пополнение необученное.
        Приходится их готовить, чуть ли не с нуля на месте. А у твоих бойцов подготовка имеется. Давай примем решение, которое устроит всех. Сейчас на линии соприкосновения наших и японских войск относительное затишье.
        Можно сказать, почти мирная тишина. Ваша группа временно направляется на охрану стратегических объектов и борьбу с диверсантами, временно я сказал, временно. А через неделю к нам прибудет сводный полк пограничников. Вы им сдадите посты и двадцать седьмого июня отправитесь на восточный берег Халхин Гола. Там и будете находиться до особого распоряжения. Поверь, капитан, в данный момент для нас важнее всего обеспечить безопасность, и пресечь возможную утечку информации. А разведка у японцев поставлена, будь здоров. Да и неизвестно, где еще труднее, на передовой в окопах, или с диверсионными отрядами бороться.
        Построй — ка своих орлов, посмотрим, что, за особая группа такая.
        Дивизионный комиссар сибиряк Никишев был душой всей армейской группировки. Он пользовался авторитетом и уважением командиров и рядовых. Михаил Семенович был из породы тех людей, кто только одним своим присутствием в самых тяжелых условиях воодушевлял бойцов, поднимал настроение. Постоянно бывал в окопах во время артиллерийских обстрелов вместе с бойцами Красной Армии. Во время Крымской войны, душой осажденного Севастополя были Нахимов, Истомин и Корнилов. При обороне Порт — Артура генерал Кондратенко. В нашей стране, в самые тяжелые времена, всегда находились те, кто на себя брал этот крест. Как бы сегодня не относились к политработникам той эпохи, но подавляющее большинство с честью и достоинством выполняли свой долг. Член Военного Совета Никишев погибнет в тяжелых боях 1941 года. Дивизионный комиссар медленно проходил вдоль строя, пристально всматривался в лица солдат и командиров. На первый взгляд, они ничем не отличались от таких же солдат армии. Но, эти бойцы все же выделялись. Смотрятся покрепче, потренированнее. А самое главное, в глазах уверенность, внутренняя сила.
        Может и правду они особенные? Не зря из Москвы приказали подготовить развернутый доклад о действиях особой группы. Дивизионный комиссар не понимал, почему такое пристальное внимание этому подразделению. Он после небольшого смотра пообщался с командирами и солдатами. Отметил про себя весьма высокий уровень эрудиции. Рядовые отвечали спокойно, без малейшего волнения. Складывалось такое впечатление, что у каждого за плечами, как минимум высшее образование, а они сплошь медалисты. Вдруг со всех сторон заполошно закричали: — Во-о-о- зду-у- х!
        Никишев отреагировал быстро. — Рассредоточится! Ложись!
        Не успели бойцы маневренной группы разбежаться по сторонам, а над ними с каким — то звоном промелькнули японские самолеты. Бухнуло несколько взрывов. Авиационные пулеметы взбили высокие фонтаны пыли. Тут же со всех сторон зарокотали счетверенные зенитные пулеметы. Выцветшее от зноя небо расчертили бледные на фоне яркого солнца трассеры. Матвей перевернулся на спину и начал стрелять по истребителям. Стараясь брать опережение на три фигуры. С сильным чмоканьем рядом падали японские пули. Сверху свалились наши «ишаки» и «чайки». Японцы сразу потеряли интерес к земле, и быстро в воздухе образовалась собачья свалка. Солдаты первый раз видели массовый воздушный бой. И он на них произвел впечатление. Из самолетного месива выпал биплан, и дымя потянул к северу.
        — Наш.- Вздохнул Стоявший рядом Лешка.- Зацепили гады.
        — А вон японец! — Игорь ткнул пальцем в самолет, который бестолково крутился и падал на землю. К нашим истребителям подошло подкрепление, и японцы начали откатываться в свою сторону. Вражеский налет отбили.
        Убитых и раненых не было. Никишев поздравил всех с первым боевым крещением, простился и сел в машину.
        Как Ермолин не отбивался, а группу пришлось временно разделить. Вторая рота направилась на охрану переправы через реку Халхин Гол на левом фланге фронта. Понтонный мост длиной сто сорок метров был самым важным звеном. Через него на правый берег, на отбитые плацдармы, шли подкрепления, техника, боеприпасы. Обратно эвакуировали раненых и больных. Страшно представить, что будет, если агрессор разобьет переправу. Зенитчики с трудом отбивали воздушные налеты, Стало легче, когда наша истребительная авиация начала превосходить противника, количественно и качественно. Несколько раз японцы были близки к цели.
        Пару раз диверсантам чуть ли не вплотную удалось подобраться по камышам к понтонам. Заметили случайно. Пехотная рота, собранная наспех, практически не обученная, не справлялась со своими обязанностями. Ко всем существующим проблемам теперь прибавилась эта. Первой роте предстояло наводить порядок с мигрирующими монголами. Они, не смотря на войну, продолжают спокойно кочевать по родной степи. Да и само понятие границы для них детский лепет. А под видом мирных племен из Маньчжоу — Го с каждым днем в возрастающем количестве проникают конные группы откровенных бандитов, диверсантов всех мастей и разведгрупп.
        Редкие посты монгольских пограничников были просто не в состоянии перекрыть границу. Командующий армейской группировкой Жуков жестко поставил задачу, навести порядок с охраной тыловых частей, хотя бы на ближних подступах. На каждодневные стычки монгольских пограничников и красноармейских патрулей с неизвестными лицами почти не обращали внимания. Они стали одним общим фоном. Сил для противодействия требовалось немало, а взять было неоткуда.
        Взвод лейтенанта Евдокимова получил задание провести дальнее патрулирование по течению реки. Три отделения на двух грузовиках, и бронеавтомобилем БА -10 составили мобильную группу. Бандиты были вооружены хорошо, имели ручные пулеметы, и минометы. С такими отрядами без бронемашин не справиться. Это уже были не мелкие стычки, а самые настоящие бои. Матвей ехал со своим отделением на первой машине.
        Проводником был вымотанный до предела старшина пограничник и переводчик монгол Борис. У него было такое трудновыговариваемое имя, что красноармейцы его по первым буквам переименовали на свой лад. Тот вроде бы и не возражал. Лейтенант ехал с ними в кузове. Дорога была скверной.
        Колеса глубоко зарывались в мелкий, словно пепел, песок. Да еще местность у реки была сильно пересеченной, и в зарослях низкорослого кустарника. Идеальное место для засады. Выручало то, что берега у реки были обрывистыми, и предполагаемому противнику не так легко преодолеть склоны. Хуже всего приходилось тяжелому броневику. Порой он закапывался в песок по самые оси. Через час радиаторы начали закипать.
        — Там низина начинается. Болотистая местность. Вся в камышах. Три дня назад наш патруль атаковали. Половину отделения вмиг из пулемета скосили. Лучше объехать, — пограничник указал на зеленеющую впереди густую стену.
        — Всем приготовится. Стрелять без команды, — лейтенант придвинул поближе кобуру с ТТ, и открыл клапан. Броневик развернул башню, а экипаж, сидевший сверху, спрятался под броню. Бойцы внимательно всматривались в заросли, держа наготове оружие. В этот раз обошлось. Через пять минут колонна остановилась. Из радиаторов вырывались струи пара. Пока моторы остывали, и водители добавляли воду, солдаты разминали ноги.
        — Жарковато сегодня, — лейтенант смахнул пот, — хоть бы ветерок был.
        — Пожалуй, за сорок будет, — согласился пограничник, отмахиваясь от комаров, — вот твари, совсем житья нет от них. Хуже японцев. Гляжу, вас и не кусают совсем. Порошком противокомариным пользуетесь?
        — Нет. Просто думаю про себя, я для вас невкусный, и комары не подлетают. Создаю мыслями защиту,- пояснил лейтенант,- это просто.
        Старшина сосредоточился, несколько минут что — то бубнил про себя, а потом махнул рукой. — Все равно не получается. Жрут, черти…
        Мишка остановился, поднял руку.
        — Стреляют, товарищ лейтенант.
        — Точно стреляют,- бойцы прислушались, — от реки доносится.
        Пограничник крутил головой, — ничего не слышу. А у меня слух острый.
        Может, померещилось?
        Монгол Боря тоже ничего не слышал.
        — Там пост пограничный. Плохо. Напали на них.
        — По машинам! — скомандовал Евдокимов и первым прыгнул в кузов. Через десять минут колонна на низкой передаче подползла к небольшому бархану.
        Вокруг него лежало несколько убитых оседланных лошадей. За ними прятались монгольские пограничники. Заметив машины, на бархан выскочил человек и замахал над головой винтовкой. Бойцы залегли цепью, а лейтенант, переводчик и Матвей направились к пограничникам. За барханом лежали трое убитых цириков, и еще трое были наскоро перевязаны. У одного на перетянутом бинтом животе, расплывалось два кровавых пятна. Было видно — не жилец. Парень смотрел в небо и что — то шептал про себя, готовился к встрече с предками. К Евдокимову, морщась от боли в прострелянной руке подошел монгольский командир. Помощь переводчика не понадобилась. Пограничник неплохо говорил на русском языке.
        — Лейтенант Цеденбал. К нам прорвалась большая группа боргутов. Не меньше семидесяти сабель. Остановить не смогли. В строю осталось четыре бойца.
        — Куда направился отряд?
        — Следы ведут к большому стойбищу у озера. Будут убивать, и забирать коней. Совсем плохо. Раньше мы с боргутами мирно жили. Пришли японцы, и к нам стали ходить банды. Много.
        — Где их лучше перехватить?
        — Не надо за ними гнаться. Все равно не успеете. Лучше встретить у дальней переправы. Там только хороший подход к воде, — пограничник достал одной рукой карту. — Вот сюда они пойдут. А мы здесь останемся.
        Тут тоже спуск есть. Плохой спуск. Узкий. Но и сюда они тоже пойдут.
        Только дайте нам патронов. Совсем кончились. В диск у пулемета пуля попала. Два осталось. Плохо.
        Пограничникам оставили два цинка патронов, шесть гранат и снаряженный диск к ДП. Цирики обрадовались царскому подарку, хотя понимали, что шансов устоять у них в бою против большой группы, практически нет. К самой переправе подъезжать не стали. Машины оставили за небольшими холмами. Броневик с трудом разместили в небольшой низине. Насколько можно было замаскировали. Евдокимов с двумя отделениями, стараясь не оставлять следов направились на левый фланг. Матвей со своим отделением и броневиком должны были отсекать агрессоров от спуска к реке. Бойцы заняли позицию и принялись ждать гостей. Младший сержант, нагибаясь, подскочил к посеченной пулями и осколками бронемашине. Командир БА, старший сержант из- за борта рассматривал в бинокль горизонт.
        — Колька, — представился он, — первый раз в бою? Вижу. А я брат, с мая тут колгочусь. Три раза мою машину подбивали. Видал, дырки? Из крупнокалиберного пулемета вдарили в бок. Навылет прошло. Мотор меняли.
        Бронебойным вдребезги разнесло. Мне другую машину предлагали, а я отказался. Привык. Счастливая она. Экипаж до сих пор целехонький. А дружка моего Витьку, в первом бою сразу накрыло. Никто не спасся. До тла сгорели. В первое время нам худо было. Думали — хана пришла. Пер японец вовсю. Сейчас легче будет. Такая сила подходит.
        — Как думаешь, если на нас пойдут, устоим?
        — А то нет, — махнул рукой тот,- у нас два пулемета, лобовой да башенный, пушка. Вдарим так, что не обрадуются. Впервой что ли. Ты, ежели, совсем худо будет, своих ребят за броню прячь. На земле вас быстро достанут. Уж больно метко гады стреляют. А боргуты зло дерутся.
        Так просто их не одолеть. На той неделе у нас броневик повредили.
        Говорят, винтовки теперь есть у японцев особые. Броню пробивают. Если у них в отряде такая будет, достанут нас.
        — Бандиты. С заводными лошадьми. Похоже, разведку вперед пустили, — Матвей кивнул головой на горизонт.
        — Где? Ну и зрение у тебя, брат, — восхитился Николай, — я в бинокль еле разглядел.
        Матвей занял свой люнет. Постарался успокоить биение своего сердца. Все таки, первый бой — не шутка. Теперь главное замаскироваться. Степняки следопыты прирожденные. «Я земля, я трава, я ветер, я земля, я трава…», принялся настраивать себя Матвей, «меня не видно, меня не слышно…».
        Четверо всадников зигзагами ехали по степи. Часто останавливались, прислушивались, высматривали на поверхности следы. Сразу видно, опытные черти. Один всадник с заводной лошадью направился в сторону отделения.
        Остановился в семидесяти метрах, пристал на стременах. Минуты две крутил головой во все стороны. Ничего подозрительного не заметил. Конные разведчики осмотрели спуск к воде. Немного посовещались, и один из них наметом полетел в степь. Через полчаса показались основные силы. Правду сказал монгольский лейтенант. Много их. И вооружены отменно. Без бронемашины с таким отрядом не справиться. За всадниками тянулся большой табун угнанных лошадей. Среди них шесть монголов, грубо перехваченных веревками — пленные. Бандиты уверенно держали путь к переправе. Матвей несколько раз вздохнул, и взял на мушку главаря. Его выдал богатый халат, большая коробка маузера, сабля с золоченым эфесом. Выцветшее от нестерпимого зноя небо расчертила ракета. Матвей выстрелил, и главарь свалился с коня. Сзади зарычал броневик, выполз из укрытия, и открыл сплошной огонь. Взрывы осколочных снарядов, пулеметные очереди сметали бандитов на раскаленный песок. С тыла их косили пулеметы лейтенанта. От грохота часть угнанных коней рванула в сторону. Прикрываясь ими, в степь потянулось с десяток наездников. Захлопали винтовки, пяток
бандитов слетели на скаку. Через несколько минут стрелять было не в кого.
        — Моть, а три гада, все таки, ушли, — возбужденный Лешка забил в винтовку новую обойму,- Здорово мы их причесали. Теперь сюда дорогу забудут.
        Над местом побоища стоял запах взрывчатки, пороха, крови, растерзанных лошадиных и человеческих тел. Бойцы начали собирать оружие у убитых.
        Раненых почти не было. Матвей осмотрел несколько тел убитых. У главаря снял маузер, шашку. Увидел на клинке клеймо Златоустовского завода. Судя по украшению, в свое время принадлежала русскому офицеру, награжденному золотым оружием за храбрость. Как она попала в монгольскую степь, можно только гадать. Одно из тел убитых его насторожило. В нем что — то было не так, хотя и лежал, как и положено лежать убитым. Он кивнул Мишке и пальцем ткнул в лежащего бандита. А сам специально забухал ногами по земле. Мертвец неожиданно ожил, выхватил пистолет, и Мишка ударом ноги выбил его в сторону. Бандит оказался необыкновенно шустрым.
        Откатился в сторону, выдернул из — за пояса кинжал. Матвей, не целясь, выбил холодное оружие одним выстрелом. Бандит все равно не успокаивался, сжал кулаки, и, выкрикивая ругань, стал вызвать красноармейцев на рукопашный бой. Отчаянный попался. Настоящий герой. Такие лихие хлопцы всегда вызывают уважение.
        — Он не бургут. Не хунхуз. Не маньчжур. Это японец. Чужой. — Сказал переводчик Боря. Игорь передал свою винтовку Матвею.
        — На кулачки зовешь? Ну — ну. Ты, японская морда, сейчас за Порт — Артур ответишь. За батю.
        Японец оскалился, начал делать руками непонятные пассы, топать ногами, визжать и шипеть по кошачьи. Игорь пожал плечами, резко выбросил кулак, и соперник мешком улетел в сторону. Наполовину закопался в песок.
        — Никакой романтики, — буркнул Мишка, — ни звона шпаг и сабель.
        Примитивно, Гоша. Пришел, увидел, дал в морду. А где красивая схватка?
        Где бой? Выигрыш по очкам. Рев восторженных болельщиков. Тотализатор, в конце концов!
        — Слышь, Моть, а чего самурай так шипел? — Поинтересовался Лешка.
        — Очнется, сам и спроси. Кто разберет этих японцев. Может Игоря хотел напугать или сам сдрейфил. Одно слово — азиаты.
        Пленного привели в чувство, связали, как следует, уложили в кузов.
        Побросали оружие, в том числе два японских ручных пулемета с запасными рожками. Всех позабавило, что они вставляются сверху. Целится неудобно.
        Уж лучше диск, как у «дегтяря». Освобожденные пленные монголы, а среди них было три молодых женщины, быстро собрали разбежавшихся по степи коней, прибавили к ним уцелевших бандитских скакунов. Однако, прибыток получился. Захотели еще и трофейными винтовочками разжиться. Да не положено гражданским боевым оружием баловаться. По дороге навестили монгольских пограничников. У тех тоже были новости. Перед узким спуском в реку лежал убитый бандит. Уцелевшие после разгрома бандиты пытались переправиться на другой берег, но попали в засаду. Двое были крепко связаны. На земле уже горел костерок. Перед ним поджав калачиком ноги, сидел раненый командир, и, прищурив глаза, отрешенно смотрел на связанного голого человека. Сбоку кучей лежали его халат, штаны, оружие.
        Цирик периодически вынимал из костра шомпол от винтовки, проверял, как он раскалился, и деловито подкладывал ветки.
        — Они, что пытать будут пленных? — Удивился Игорь.
        — Боргуты пришли и убили цириков. — Спокойно ответил переводчик Борис. — Лейтенант — хороший командир. Храбрый. Он не боится смерти. Солдаты его любят. Будут умирать вместе с ним. Он должен отомстить за своих людей.
        Иначе его уважать не будут, а удача отвернется от него. В степи свои законы. Их нельзя нарушать.
        — Мы тоже не будем нарушать ваши традиции, — вздохнул лейтенант. — Я знаю, что боргуты боятся ваших пограничников. Их невозможно подкупить и напугать. А пленных цириков мучают до самой смерти.
        — Да. Наши пограничники смелые люди. Месяц назад боргуты смогли взять в плен раненого пограничника. Его мучали целый день. Но он ничего не сказал. Из его черепа сделали чашу. И из нее могут пить только самые достойные люди.
        — Это дикость!- Удивился Мишка.
        — У нас только из голов настоящих батыров делают чаши. Это честь для воина. Это чаша потом будет передаваться из рода в род. — Спокойно ответил Борис. Монгольский лейтенант пограничник приветливо мотнул головой, улыбнулся, и опять превратился в изваяние Будды. Пленный японец от увиденной картины вздрогнул, и опустил глаза. Самурай был готов к смерти. Но не такой. В расположение роты вернулись поздно вечером без единой царапины.
        Про реку Халхин Гол до мая 1939 года в нашей стране, императорской Японии, а тем более во всем мире, никто и не слышал. Редкий любитель географии обращал свое внимание на карте на эту коротенькую загогулину. Начинающую свой путь с горных склонов Хингана. Да и места, где она течет, довольно малонаселенные, пустынные. Лишь кочевые племена скотоводов, как и тысячу лет назад, переезжают со своими юртами с одного места на другое. Понятие государственной границы для них было темным лесом. С высоты сегодняшнего дня, многие исследователи, особенно либерального толка, обкатывают одну версию с разных сторон.
        Точнее, с подачи западных и японских историков. Этот никому не нужный конфликт развязал, естественно, кровавый тиран Сталин. Видите ли, захотел показать всему цивилизованному миру мощь, эка хватил, Красной Армии. Мол, никакие репрессии высшего командного состава не снизили боеготовность воинства. И было бы из — за чего кровь проливать наших солдатиков и офицериков. Прихватила бы себе соседняя могучая держава Маньчжоу — Го при минимальной поддержке бескорыстных японских тружеников и шахтеров чуток монгольской землицы. Нам совсем не жалко! Подумаешь, Кемьска волость! И с такой дотошностью ведут подсчет наших потерь в живой силе и технике, что диву даешься. До радостного визга, до истерики доходят. Особенно интересно просматривать статьи западных комментаторов. Куда до них нашим талантливым ребятам, пишущим в жанре альтернативной истории. Даже слезу выдавливает, когда читаешь наполненные пороховой гарью страницы, о мужественных безвестных самураях (немцах, финнах, французах, моджахедах, чеченцах — нужную нацию подчеркнуть). Они с родовыми мечами, связками гранат, минами, бутылками с бензином,
бамбуковыми шестами, с душераздирающим ревом: банзай, сарынь на кичку, аллах акбар, вашу мать! с недрогнувшими каменными лицами, смело бросаются наперерез русским варварам, несущихся во всю прыть на огромных лохматых медведях. С ржавой шашкой наголо в одной руке, четвертью мутной самогонки в другой, балалайкой и гармошкой за спиной, распущенными ушанками и стоптанными валенками. Разумеется, вдрызг пьяные, обкуренные ужасной махоркой, с тупыми красными мордами. А позади, как и положено, на тачанках и розвальнях, запряженных мамонтами, энкаведешные штрафные заградотряды, тоже в дупель пьяные, орущие — за Родину, за Сталина! Летчики — это отдельный долгоиграющий лазерный диск, с продолжением по электронной почте. Наши — полуграмотные необученные лапотники, японцы (можно заменить на летунов иной национальности) — сплошь асы и воздушные ниндзя. Одной очередью в лихом вираже сразу сбивают одного, нет двух, лучше — трех, даже четырех «рус биплан фанерус». Поразительно, какую войну не возьми, а почти одно и то же. Командиры тупые, солдаты трусливые и злые насильники, главкомы никчемные, власть
коррумпированная, бюрократизированная. А все победы одержаны за счет заваливания противника свежеприготовленным человеческим парным мясом. А по другому, воевать не умеем! Хоть на Куликовом Поле, Чудском озере, Бородино, Курской Дуге и так далее. Даты только меняются, а клише, одно и то же. Поэтому и невдомек нашей молодежи, что разгром мощной и хорошо вооруженной японской армии на Халхин Голе спасло нашу страну через несколько лет от чудовищной катастрофы.
        Задумали японские оккупанты в марионеточном государстве Маньчжоу — Го провести из центральной оккупированной части Китая еще одну железнодорожную ветку. Мало показалось КВЖД, которая досталась им от царской России. С дальним прицелом строили. Уж очень по «чугунке» воинские резервы подвозить удобно. Быстро, а главное, много. По замыслу обе ниточки должны сойтись на станции Маньчжурской. А от нее по железной дороге до Читы уже рукой подать. Немного подальше — Байкал. Перерезал ж\д путь, и все — Сибирь, считай твоя. Ни подкрепления не подвезти, ни грузы. Только вот оказия случилась. Дорогу японцам пришлось прокладывать впритирку с границей дружественной нам Монголии. И в сторону не отведешь. Горные кряжи хинганские начинаются. И осталась ровная долина шириной два километра. Со стороны монголов почти впритык группа холмов возвышается. Для степной полосы настоящий стратегический клад. Оборудуй наблюдательный пункт, сажай корректировщика, и через полчаса тяжелые батареи ни одной целой рельсы вместе со шпалами не оставят. В японском генштабе явно не дураки сидели. Задумали они угрожающий их планам
монгольский аппендикс срезать. Отодвинуть сначала от дороги на двадцать — тридцать километров, за реку Халхин Гол. Главное — идея, а как реализовать ее, дело покажет. Государство Маньчжоу — Го японцы организовали сразу, как оккупировали Маньчжурию в 1932 году. Через три года начали оказывать давление на монголов. Провокации стали возрастать.
        Естественно, те в 1936 году договор с СССР о взаимопомощи заключили.
        Наши создали несколько гарнизонов. Самураи развернули классическую информационную войну. Сфабриковали фальшивые карты, где, якобы, была еще в древние времена указана граница по этой самой речке. На китайские, монгольские, и русские карты, они уже не глядели. Причина найдена, повод обнаружен, требования озвучены. Начиная с 1939 года, представители страны восходящего солнца совсем слетели с катушек. Взялись за монголов серьезно. Во — первых; армия у них была, если так можно назвать несколько кавалерийских бригад и пару дивизионов броневиков, совсем слабой. Для усиленной дивизии с воздушной поддержкой на один зуб. Во — вторых; основные гарнизоны Красной Армии находились в разных местах на расстоянии от точки воздействия на четыреста — пятьсот километров. По голой степи доставлять на машинах воинские подразделения одна из разновидностей мучительного самоубийства. В — третьих; а это самое главное. Ближайшая железнодорожная станция, для снабжения войск, у японцев находилась на расстоянии пятидесяти с гаком километров. А вот Красной Армии придется доставлять необходимые грузы на автомобилях за семьсот —
восемьсот километров. Простейшие расчеты показывали. Для японцев оборачиваемость одного грузовика от ж\д станции до армейских пунктов снабжения и обратно составляла от двух часов десяти минут до трех часов. Для одного автомобиля Красной Армии на один рейс требовалось в оба конца пять суток. Если японский шофер за один световой день мог совершить три, а то четыре рейса, то нашему водителю на эти самые три рейса нужно было затратить три декады, то есть пятнадцать дней. Но нужно учитывать еще время на ремонт машины после такого длительного пробега, и на отдых человека. Общий пробег одной транспортной единицы в обе стороны доходил до 1400 километров. И это при жаре плюс сорок градусов, и выше. Даже по сегодняшним временам нагрузка на машины серьезная. В те времена основным средством передвижения были ЗиСы и полуторки. Если они выдерживали такие нагрузки, значит, были надежными машинами. А еще надежнее оказались наши шоферы. Соответственно, и автомобилей японской армии нужно для перевозок в десятки раз меньше.
        Любая война, тем более с массовым использованием техники, это, в первых — снабжение. Во вторых — снабжение, в третьих — снабжение. А также в пятых, шестых и так далее. Здесь счет идет не на сотни тонн, а многие тысячи. Десятки тысяч. Сотни тысяч. И доставлять их надо много, быстро, в любую погоду. Живую силу, снаряды, патроны, бензин, масло, запчасти, медикаменты, обмундирование, продукты питания, воду, авиационные бомбы, двигатели к самолетам, пиломатериалы, даже дрова для приготовления пищи.
        И многое другое, без чего невозможно воевать в пустынной и степной местности. Одна из причин, по которой Россия проиграла первую русско — японскую войну, была в сложности снабжения наших войск. Не смогли наладить подвоз всего необходимого. Растянулись во времени. Японцы продумали все верно. Они были уверены, что советское правительство для вида потрепыхается, закидает их посольство нотами протеста, и утрется.
        Пока наши начнут подвозить войска, подтягивать тылы, много времени пройдет. А там осень, зима, а значит, любые военные действия в пронизываемой ураганными ветрами степи невозможны при температуре минус сорок градусов. План японцев состоял из двух частей. В первой фазе они разбивают и выталкивают монгольских цириков и красноармейцев за реку Халхин Гол. Во второй, гонят жалкие остатки дальше в безводную степь на мучительную смерть. Дальше огромный кусок территории Монголии автоматически присоединяется к могущественному соседнему государству. А это прямой выход к границе СССР, к весьма уязвимой железной дороге. А эта оккупация была лишь частью огромного плана военных действий против СССР. В 1938 году они утвердили стратегическую линию поведения по отношению к северному соседу, где огромная роль отводилась этому направлению. Сразу после оккупации Маньчжурии были отпечатаны карты, в которых Благовещенская область и другие территории СССР за Амуром, вплоть до Владивостока и Находки были означены уже составной частью этой сверхдержавы. Некоторые над этим могут посмеяться, дескать, рисовая водка сакэ (ох,
и гадость, скажу я вам!) в большом количестве приводит к явным галлюцинациям, даже мухоморов не требуется. Но вот политбюро страны к этим географическим играм островного государства отнеслось очень и очень серьезно. Было понятно, что у самураев начисто свинтило крышу, до проявления явных признаков дебилизма, полной потери адекватности. Сначала победили царскую Россию, отхватили изрядный куш.
        Легко завоевали Корею и не поморщились. Без особых усилий расколотили армию Китая, отрезали самые лакомые куски. В гражданскую войну практически оккупировали Российский Дальний Восток, часть Сибири. Вместе с «союзниками» грабили все подряд. Из нашей страны везли за бесценок богатства целыми пароходами. Минимум два раза в неделю из Владивостока отходили перегруженные сухогрузы. Про золотой эшелон Колчака и говорить нечего. А когда в 1922 году покидали нищую, ободранную до последней нитки страну, то напоследок во Владивостоке по приказу своего командования солдаты разбили во всех домах унитазы. Вот такая мелкая туалетная пакость соседям напоследок. Нам проблемы, а самураям приятно, как говорится — честь превыше всего. После себя японцы и прочие «союзники» белого движения оставили в России настоящую пустыню. В тридцатые годы японцы русских за серьезного врага не считали, в упор не замечали. Воображали, что пару раз их офицер покрутит над головой с гортанным выкриком катаной, и сдадутся «краснопузые» на милость микадо.
        Не успели войти японцы в Монголию, как тут же дружно из — за горизонта выскочили англичане и американцы. В Монголию приехали десятки военных атташе из других стран и журналисты. Мгновенно заключили на выгодных для Японии условиях торговые договора на поставку техники, металла, снаряжения, грузовиков, современных станков, которые и в европейские страны не продавали, а в СССР тем более. Подготовили все условия для развязывания широкомасштабной войны. Обычно, подобные переговоры между странами ведутся месяцами. Дипломаты неспешно, за чашечкой кофе, с дорогими сигарами, марочным коньяком, в галстуках и без них, в окружении пресловутых гейш, обмусоливают каждую точку, запятую. Но вот в данном случае случилось невероятное. Все сложные переговорные процедуры прошли за считанные дни. За всю многовековую историю дипломатической службы подобных случаев можно пересчитать по пальцам одной руки. Но мы — то с вами в отличие от сегодняшних руководителей «демократической» России прекрасно уяснили на горьком практическом опыте. Там где англосаксы — жди беды. Нет более подлого врага, чем друзья — англичане.
Начнутся вторжения, революции, бунты, бомбежки, войны, аннексии и контрибуции. Впрочем, буржуазная пресса в то время, особо не скрывала свою заинтересованность. В английских ведущих газетах и журналах в мае 1939 года тогдашние политики уже считали свершившимся фактом начало новой широкомасштабной русско — японской войны.
        Расхождения были только в сроках. Одни считали, что японская армия начнет настоящую компанию в июне, другие полагали — с середины августа.
        Выдвигались варианты, где остановит свое победоносное наступление доблестная армия микадо, на линии Чита — Улан — Удэ, или же за Байкалом.
        Например, в «Нью — Йорк таймс» на полном серьезе полагали, что японцам для достижения целей достаточно от трех до шести месяцев. При этом Красная Армия будет разгромлена в пух и прах. Читать все это сегодня довольно забавно. В многочисленных статьях всячески превозносили боевые качества японских солдат, а красноармейцев показывали настоящим сбродом, тупой звероподобной анархической массой. Ну, правильно, а какие же мы еще? До сих пор исследователи подсчитывают, сколько немок пропустили через взводы, роты и штрафные батальоны русские в победном мае 1945 года. Отдельные «бухгалтера» полового фронта утверждают, что не меньше двух миллионов. Даже обидно, почему так мало? Я лично настаиваю на четырех миллионах нежных белокурых девственниц, даже пяти, а то и шести. Иначе мы перед прогрессивным мировым сообществом будем выглядеть явными импотентами. Обидно, понимаешь. Не исключено, что нашим войскам скоро отдельные деятели начнут приписывать массовые зверские изнасилования в 1939 году несчастных монголок, маньчжурок, японок, китаек, а также феминизированных западных журналисток, которые приехали освещать
войну по заданию своих редакционных боссов. А какой душещипательный фильм можно снять! Закачаешься! Только представьте себе.
        Прекрасная, с внешностью фотомодели, талантливая американка с фотокамерами на грудях, блокнотами на бедрах, печатной машинкой за спиной, во время войны полюбила японского самурая. Они, естественно, закрутили страстную лямур на фоне боев, звездного неба в сопровождении лирических треков. А здесь атакуют злобные красные сталинисты! Ужас!
        Представительницу цивилизованного мира обезумевшая толпа идиотов — комиссаров собирается насиловать под ржавым танком с кривым дулом.
        Камера показывает крупным планом прекрасное лицо американки. Большие синие глаза, капелька крови на прокушенной губе. Муки совести о напрасно прожитой жизни и нереализованных фантазиях садо — мазо. Треск разрываемого тончайшего нижнего фирменного кружевного белья с четкой биркой. Реклама, однако. Мерзкий гогот солдатни с неизменным — фак ю! отымей ее Иван! Порви сучку! Трахни! Самый главный волосатый комиссар с внешностью генетического олигофрена, глазами явного садиста, приготовился рушить невинность несчастной девы. Специально все делается замедленно. Создается драматический фон. Вот он расстегивает ширинку на своих грязных галифе красного революционного цвета. Раздвигает точеные нежные бедра жертвы. Злобно хрипит, с губ падает пена, далеко окрест разносится запах перегара, махорки, чеснока, гнилых зубов, не познавших вкус бубль — гума. Еще секунда, и начнется зверский коитус. Зрители от бессильной злобы сжимают кулаки, забыв про попкорн, пиво и жвачку.
        Слезы на лицах, надрывный вой впечатлительных натур. Некоторые с грохотом падают в обморок. Санитары готовят для отдельных личностей смирительные рубашки. Мозг не выдерживает таких запредельных психических нагрузок. И здесь появляется он. Герой. Самурай. Японский Ромео и Рембо в одной фирменной упаковке. В мундире от самого модного кутюрье.
        Боевое мастерство Брюса Ли, Сталлоне, Ван Дамма, Чака Нориса, Сигала, Терминатора ничто перед его подготовкой. Наступило неотвратимое возмездие. От ударов лопаются черепа. Выплескиваются сгустками мозги.
        Выскакивают из орбит глаза. Вываливаются на землю внутренности. В мощной ладони сжимаются выдранные сердца советских изуверов. А потом они счастливые, на фоне горящей техники до горизонта, среди коченеющих гор трупов, целуются долго и взасос (звучит песня про любовь, обязательно!). Журналистка стыдливо прячет в лохмотья идеальную англосаксонкую грудь с аппетитным сосочком. Затем они, отстреливаясь из роторного «томпсона» с бесконечной лентой, отрываются от погони на белом скакуне. Нет, лучше пусть угонят танк. Да чего мелочиться — самолет! Иначе зритель не поймет. Не какой — то там полуразвалившийся ободранный вечно пьяными бортмехами бипланчик У -2. А огромный, четырехмоторный сверхсекретный ТБ-3 с самонаводящимися пулеметами, пушками и крылатыми ракетами. Летающий страх мировому прогрессивному буржуинству. На взлете сбивают кучу самолетов, превращают в пыль авиабазу, заодно с секретной атомной бомбой Сталина. А две уцелевшие русские тут же сбросили на Нагасаки с Хиросимой. Разумеется, на высоте в несколько тысяч футов произойдет долгожданное соитие двух влюбленных сердец. Понятно, что американка
должна быть сверху по закону жанра.
        Иначе феминистки не правильно поймут эту сцену. И приземляются они на последних галлонах спирта, прощу прощения, высокооктанового бензина, аккурат, на зеленой лужайке перед Белым Домом. Обязательно крупным планом показать растроганное лицо президента Рузвельта. Пара хрустальных слезинок катится по его гладко выбритым и щедро смазанным дорогим лосьоном, щекам. О-о, красавица Мэри или Сарра Коннор (это не важно), скажет он. Дочка, вся Америка от Аляски до Флориды, от западного побережья и до восточного, гордится тобой. Все афроамериканцы, индейцы, мулаты, метисы, геи и лесбиянки, пидоры и пидараски, масоны и атеисты, бледнолицые и мутанты, бизнесмены и хозяйки, бизнесвумен и шоу — бизнес, средний класс и бомжи, банкиры и менеджеры, мечтают о тебе. А ты сынок, обратится он к скромно и мульткорректно стоящему самураю, настоящий хороший парень! Йес, сэр! Мы сделали их! Поимели всех чертовых плохих иванов, через одного и скопом, без презерватива и смазки в извращенной форме! Бойко откозыряет тот на фоне развевающегося звездно — полосатого флага. Камера скользит по радостным лицам наших героев под бодрую
музыку. Свадьба. Торт. Букет. Счастливый конец. Канны. Заветная ковровая дорожка. Оскары. Много. Пресса. Шум. Мировая слава. Здесь я совсем ничего особого не перевираю. Ничего личного. Однажды мне пришлось познакомиться с англосаксонским образчиком повести о похождениях одного ихнего шпиона в нашей стране. Поверьте, в своей репризе я особо ничего не придумывал. Откровенно содрал с того оригинала. Поэтому прошу прощения за подобный плагиат. Каюсь. Правда, события происходили в другой части света, но это не важно. Суть одна и та же, да и приключения похожи.
        Удивительно, но тогда громче всех подняли восторженный крик поляки.
        Казалось, еще немного, и они пойдут вместе с самураями в поход. Они совершали такие активные телодвижения, что лопались на трусах резинки и оголялись гениталии. В явной русофобской глупости не замечали, как лучший друг «речи посполитой» и потенциальный союзник героического польского народа, фюрер уже заносил над ними железную шипастую дубину.
        Надо признать, что руководство СССР проморгало начало активной фазы.
        Войны в отдаленной части Монголии они не желали. Вторжение застало врасплох все политбюро страны. Вначале думали, что погоняются друг за другом по бескрайней степи небольшие кавалерийские группы, постреляют, адреналин выгонят на ветру, успокоятся и разойдутся по разным углам ринга. Фактически один в один повторилась ситуация с нападением японского флота на Порт — Артур. Тогдашняя царская верхушка считала — авось, пронесет. Не пронесло. А войны не хотели, боялись спровоцировать противника, были не готовы.
        Первые недели для Красной Армии в мае и июне были неудачными, не смотря на ряд отдельных успехов. Сказывалась малочисленность, несогласованность действий, нехватка снабжения. Японцы сразу захватили господство в воздухе, и устроили нам репетицию 1941 года. Ходили по головам, бомбили и обстреливали все, что ходит, бегает, прыгает, ползает и ездит. Наши солдаты были ошарашены, откровенно говорили, что нашей авиации больше нет — вся уничтожена. Нарастал хаос в управлении войсками. От беды спасало мужество бойцов и командиров низового звена. Воодушевленные первыми успехами японские войска, а также их союзники маньчжуры, и китайцы, которых также было немало, были настроены серьезно. Японские газеты захлебывались в восторге от первых успехов. Мировая пресса, разумеется, была на их стороне. Все как всегда. Наше поколение с этим хорошо знакомо. Но здесь руководство страны проявило волю. Железную.
        Стальную. Несгибаемую. Да и народ за эти годы стал другим. Никто из граждан государства по гнилой практике либералов образца 1904 года, не посылал поздравительные телеграммы микадо за первые победы. Те, кто хотел бы это сделать, либо рубили сучки на поваленных столетних соснах, либо затаились. А вот из других стран, да, было. Посылали. Например, из той же Польши, Финляндии, Западных стран. Выражали свое восхищение. Так и писали; уверены — верные императору войска повторят подвиг солдат и офицеров начала века. Устроят русским второй Мукден, Ляоян, очередную Цусиму. А вот бывшие белогвардейцы в большинстве поддерживали своих.
        Обида за поражение от «япошек» не проходила. Хотя часть белых в Маньчжурии поддерживала японцев. Но Бог им судья. Британцы, французы, американцы, немцы, испанцы были уверены, что удача опять будет на стороне страны восходящего солнца. Если смотреть правде в глаза, нам на реке Халхин Гол грозил кровавый сорок первый год, безо всяких натяжек.
        Поражение в этой битве автоматически перерастало в большую войну на Востоке со всеми вытекающими последствиями. А до второго фронта остался бы совсем маленький шажок. Вся пресса СССР первое время про военные действия писало очень скупо. Несколько строчек, сухая информация. Не были уверены, чья сторона возьмет верх в разгорающейся войне. Все было шатко и неопределенно. Первое официальное объявление сделали лишь в конце июня, когда появилась первая уверенность в лучшем варианте развития событий. Сегодня, даже интересно сравнить, а как бы повела себя в похожей ситуации сегодняшняя верхушка страны? Грузино — Югоосетинская война показала все дно мерзости, и степень воздействия на власть со стороны. В отличие от них в 1939 году на Халхин Голе, правительство стало действовать без оглядки на мировое сообщество.
        Зацепить западу министров и членов политбюро было нечем. Счетов в зарубежных банках нет. Дети в престижных дорогих западных университетах не учатся, недвижимости не имеется, фабрик и заводов не числится, офшоров не наблюдается. Да и пятой колонны с либеральной прессой не было видно в упор. Интересно, а сколько бы пробыла на воле в том случае, мадам Латынина с ее откровенной русофобской позицией, которую так ярко проявила при расстреле Цхинвала грузинами? Надо полагать, лет бы десять обеспечивала население рукавицами и ватниками. Ох, и брака бы гнала!
        Положение начало улучшаться, когда за дело взялись командарм Штерн и комкор Жуков. В кратчайшие сроки для перевозки всех необходимых грузов задействовали четыре тысячи грузовиков, триста семьдесят автоцистерн, а также инженерную технику для подготовки дорог. Транспорт и водителей собирали по всей стране. На маршруте организовали пункты для отдыха, заправки и ремонта машин. Провели телефонные линии. В принципе эта трасса вполне достойна книги рекордов Гиннесса. Это настоящая дорога жизни во всех смыслах. Смотря трезвыми глазами на события того времени, ясно понимаешь, что слово приграничный конфликт, или как считают на западе «номонганский инцидент», здесь совсем не подходит. Это была настоящая война. В жестоких боях одновременно участвовали десятки тысяч солдат, сотни танков, орудий, самолетов. Площадь боев была небольшой.
        Поэтому концентрация авиации в воздухе на один километр фронта была огромной, десять — двенадцать самолетов. Такой плотности не удавалось достичь в годы Великой Отечественной войны и на западном фронте, где у союзников было подавляющее превосходство в самолетах. Как вспоминали участники тех боев, им казалось, что небо было черным от самолетов.
        Было удивительно, что они не сталкивались между собой. Война продолжалась четыре месяца. Разбитые японцы запросили перемирие шестнадцатого сентября. Начались переговоры. А с первого сентября вермахт уже громил Польшу. С трудом избежали одной беды на Востоке, а вторая выскочила на Западе. Меня всегда поражает явный идиотизм в суждениях многих наших демократов и либералов и так называемых историков, сванидзовского розлива. Сталин напал. Сталин решил. Сталин подписал. В международной политике по умолчанию не может проходить подобный волюнтаризм. Международная политика, это в первую очередь скрытые, подспудные течения, которые не дано увидеть непосвященным.
        Любая агрессия, всегда затрагивает чьи — то интересы. А это в первую очередь денежные потери крупнейших мировых игроков. Не надо забывать, что уже к концу девятнадцатого и началу двадцатого века негласно мир поделили между собой ведущие мировые державы. Не важно, как они будут воздействовать на тот или иной регион. Прямо или косвенно. Главное, чтобы оттуда шла прибыль. Чем больше, тем лучше. Для этого есть армия, финансы, продажное правительство. Прежде чем принять решение о нападении на ту или иную страну, агрессор все равно должен в той или иной степени согласовать с ведущими финансовыми игроками определенные условия, на которых будет проходить оккупация территории. Если это не ведет к большим потерям со стороны определенных структур, то негласно дается добро. Или же создается коалиция единомышленников с мощным объединенным капиталом. Без огромных средств перелицовывать зоны влияния нельзя.
        Потом очень жестоко накажут. Подобные разрешения от мировой олигархии получил Гитлер, но с условием, что он не будет препятствовать прежним финансовым потокам в оккупированных странах Европы, а стало быть, мешать получению прибыли. Возможные потери потом все равно с лихвой окупятся.
        Ведь мировая закулиса планирует свои шаги на десятки лет вперед. А то, что она потеряла за это время, за считанные месяцы и годы вернется с огромными процентами при разгроме строптивого соперника. Судьба СССР перед глазами. За несколько лет мировые банки вернули не по одному разу затраченные деньги. Такая же ситуация сложилась с Японией. Ей милостиво позволили начать войну на континенте. У мирового капитала в ходу есть выражение: воюют не солдаты, не танки, не армады кораблей и самолетов.
        Воюют деньги. У кого их больше, тот и побеждает. А вот с ними — то у японцев в тридцатые годы, дело обстояло туго. Как бы они не хорохорились. Они были обречены на поражение еще задолго до пресловутого Перл — Харбора. Большие деньги всегда победят самого храброго солдата.
        Отец Александра Великого царь Филипп абсолютно прав — перед ослом груженым золотом не устоит ни одна крепость. Предатели никогда не переводятся. Разгром в 1945 году только подтвердил эту истину. Немцы, а чуть позже японцы, влились в мировую финансовую систему тогда, когда она уже была сформирована другими силами. Они уже установили свои правила игры. Хорошо известно, что всегда выигрывает тот, кто лично устанавливает правила поведения, пишет инструкции, наблюдает за их выполнением. Немцы и японцы были вынуждены склонить головы перед сильными мира сего. Сегодня они находятся под контролем и подчинением.
        Они обязаны делиться с мировой финансовой системой. Также делятся и наши, так называемые олигархи. Украденные у страны деньги влились в готовую структуру, и приносят хозяевам финансовых каналов, прибыль и дань. Здесь все похоже на нефтепроводы и газопроводы. Тот, кто их контролирует, вращает задвижки, тот и диктует условия. А самую высокую прибыль кроме наркоторговли, рабовладельчества, можно получить только на войне. На крови и жизни других людей. Настоящий разгром на реке Халхин Гол кардинально изменил вектор истории. Через считанные недели после поражения под давлением «широких общественных масс» ушло в отставку так называемое правительство «сухопутной» партии. Апологеты этого направления делали упор на развитие армии, сухопутных вооружений.
        Пришедшая на смену «морская» партия видела будущее Японии в сильном военно — морском флоте. С этого дня вместо танков, пехотных орудий, все силы бросили на корабли, морскую авиацию. Был взят прямой курс на Перл — Харбор. Надо признать, что в начальном периоде реализации этого плана японские вооруженные силы вновь добились потрясающих успехов. За короткий период времени они захватили огромные территории. А это неисчерпаемые сырьевые ресурсы, бездонные рынки сбыта для своей промышленности. Однако на эти же страны положил свой глаз другой хищник — Америка. «Морская» партия не отказывалась от планов войны с СССР.
        Просто они хотели их реализовать немного позже, когда накопят для этого ресурсы и силы. Пока свою катану для русских шей, японцы отправили на перезаточку. Да и Китай в тридцатые годы поглядывал на северную страну, не как добрый сосед и друг, а очередной завоеватель. Просто тогда по политическим причинам руководство СССР не озвучивало эти претензии. Да и ханьцам было пока не до этого. Японцы были хозяевами на оккупированных территориях. И вывозили, вывозили, вывозили из страны все богатства.
        Главный закон мирового рынка — грабеж. А под каким лейблом он будет проходить дело двадцатое. Политики через мировые СМИ придумают красивое прикрытие. Как говорится, в Арктике нашли нефть. Долой тиранию белых медведей! Справедливости ради отметим, что после первых успехов Красной Армии наши генералы из генштаба разработали план о развитии операции.
        Для этого дивизии должны были перейти границу «могучего и несокрушимого» государства Маньчжоу Го и накостылять японцам за все доброе и хорошее по полной программе. Задействовали принцип — на удар ответить ударом, как в песне. Оно и понятно, вояки ребята простые, без особых рефлексий и тормозов. Однако Сталин за эту разработку, абсолютно правильную в той ситуации, с использованием местных идиоматических выражений настучал им по голове: «Вы хотите развязать большую войну в Монголии? Противник в ответ на ваши обходы, бросит дополнительные силы. Очаг войны неминуемо расширится и примет затяжной характер, а мы будем втянуты в продолжительную войну». Вот вам и ответ на вопрос, хотели ли русские войны на реке Халхин Гол.

        Глава девятая

        В феврале 1940 года обсуждались предварительные итоги войны в Монголии, в Финляндии и разгром Польши вооруженными силами Германии. В кабинете вождя присутствовала вся верхушка вооруженных сил страны. Ворошилов, Тимошенко, Шапошников, Мехлис, Буденный, Кулик, Голиков и нарком иностранных дел Молотов. Военные своей эйфории и не скрывали. Активная фаза войны с Финляндией заняла всего пятьдесят семь дней. Для тяжелейших условий северной зимы, малодорожья и высокой плотности оборонительных сооружений это очень хорошие показатели. Но вождь все равно был недоволен. С Японией четыре месяца ковырялись, а вермахт практически за две с половиной недели вдрызг расколотил довольно сильную польскую армию. Конечно, и военные действия проходили в идеальных условиях комфортных температур, при наличии удобных дорог. А главное, как и предполагали в советском руководстве, страны буржуазной «демократии» так и не пришли на помощь гордым ляхам. Предали и продали всех своих союзников. А все правительство этой страны показало пример высшей степени подлости и трусости. В самый разгар войны убежали в Лондон.
        Теперь железные дивизии фюрера стояли под боком. При одной мысли об этом у Сталина неприятно ныло под ложечкой. Было такое ощущение, что к боку приставили штык. Пока Сталин не прерывал бодрые отчеты военных. Они, разумеется, вскрытые войной недостатки не прятали. Все правильно. А их на удивление оказалось чересчур много. Очень много. Особенно организационных. Устранять их надо в первую очередь. А еще нужны новые танки, самолеты, орудия, стрелковое вооружение, увеличивать армию.
        — Следует отметить, что бойцы очень быстро нашли способ борьбы с бетонными дотами и дзотами. Мы не предполагали, что линия Маннергейма окажется крепким орешком. Наша разведка, откровенно говоря, оказалась не на высоте. — Четко и громко говорил Ворошилов. Сталин нахмурился. Пора военных все таки приводить в чувство. Самое страшное — это головокружение от успехов. Вначале повезло с Японией. В броске на ходу заскочили в последний вагон набирающего скорость поезда. От возможной масштабной войны удалось отвертеться чудом. Пока японцы в себя придут. С финнами тоже поначалу сложности были. Но, все равно, почти два месяца напряженных боев, это много. То, что фюрер нападет, сомнений ни у кого не было. А за ним вся Европа к нам потянется. А у нас ни одного союзника. Как всегда, придется России надеяться только на себя.
        — Клим, это все хорошо. А как показали себя подразделения, подготовленные по новым программам?
        — Замечательно, товарищ Сталин. Во многом благодаря им нам удалось достичь в короткие сроки поставленные задачи.
        — И вы это называете короткими сроками? Товарищ Тимошенко хотел что — то добавить по этому вопросу?
        — Так точно, товарищ Сталин. Когда обычные стрелковые дивизии натолкнулись на систему оборонительных сооружений, то тут же остановились. А новые части начали искать приемы борьбы с дотами и дзотами. Причем, методы борьбы оказались простыми, но весьма эффективными. Никто даже и предположить не мог, что при помощи их можно подавить огневую точку. Бойцы додумались использовать огнеметы с кривыми соплами. Огнеметчик сбоку от амбразуры ждет, когда откроют броневую заслонку, и из мертвой зоны заливает огнесмесью каземат. А другой боец вслед за этим пропихивает в щель связку гранат. Второй прием еще интереснее. В современных дотах есть изогнутые каналы, по которым гарнизон изнутри выкатывает одну за одной «лимонки», и взрывы гарантировано уничтожают всех, кто находится в непростреливаемом пространстве. Красноармейцы обматывали гибкую проволоку тряпками.
        Снаружи осторожно проталкивают ее в этот канал. Потом стучали в бронезаслонку, кричали финнам пару ласковых слов. Ну а дальше, как по маслу. Гарнизон тут же закатывает серию гранат в канал. Да только они остаются у входа. Проволока с тряпками не дает скатываться вниз. Взрыв гранат в замкнутом пространстве страшная вещь.
        — Так просто!- Воскликнул Мехлис, — обычно дот разбивают тяжелыми орудиями или мощными бомбами. А здесь несколько солдат незаметно подползают, и — дота нет.
        — Это еще далеко не все, что использовали наши бойцы. Они нашли еще одно уязвимое место. Это перископы, и вентиляционные каналы. Через них гарнизоны наблюдают за местностью, и отводит излишки пороховых газов.
        Без этого гарнизон через десять минут начинает угорать. Как на подводной лодке. Броневая заслонка открывается, и по специальной бронетрубе выдвигается перископ. Здесь тоже все просто. Обычный гаубичный снаряд с привязанной гранатой укладывается впритирку. Стоит открыть заслонку, срабатывает взрыватель. Оголовок перископа вдребезги разносит вместе с заслонкой. Здесь для гарантии металлическим штырем разбиваются уцелевшие линзы, через трубу в каземат заливается канистра авиационного бензина, а потом кидается граната. Пары бензина взрываются. По похожему принципу используется вентиляция. На все уходит пара минут. Многие доты так и остались закрытыми изнутри. Некому отодвинуть запоры. Только если снаружи автогеном двери разрезать. Дот страшен на расстоянии. А подползи ближе, и он беззащитным становится. Даже противопехотные мины не помогут. Финны понадеялись на неприступность, и не продумали до конца систему защиты в ближней зоне. При помощи минометов мы выгоняли их из окопов, а штурмовые группы беспрепятственно, словно на учениях, приближались к огневым точкам.
        — Нам при строительстве долговременных огневых точек подобную ошибку повторять не надо. Иначе наши укрепрайоны можно легко подавить. — Задумчиво произнес Сталин. — У противника тоже могут оказаться солдаты с творческой жилкой. Разгром польской армии показал высокую выучку и инициативность пехотных соединений. И все же, я остаюсь при своем мнении. Два месяца войны с Финляндией — это много. Если учесть, что у нас на фронте было почти пятьдесят тысяч бойцов подготовленных по новой программе. Хотя, признаюсь, что и в этот раз нам удалось проскочить через узкий коридор возможностей. Буржуазные страны просто не успели организовать широкомасштабную помощь. По данным нашей разведки, на Западе открыли пункты для «добровольцев». И счет шел на десятки тысяч человек. Англичане и французы планировали подготовить экспедиционный корпус в 150 тысяч штыков. Это очень серьезная сила. А вооружение вообще потекло к финнам широкой рекой.
        — Разрешите, товарищ Сталин? — сделал шаг начальник Генерального Штаба Шапошников. Вождь кивнул головой.
        — По моему мнению, мы не раскрыли весь потенциал возможностей наших подразделений, которые составят костяк нашей новой армии. Ответственно заявляю. Все наши концепции ведения войны, все утвержденные стратегические и тактические планы не позволяют воевать новым частям с полной отдачей. Наоборот. Они только тормозят инициативу. Сковывают по рукам и ногам. Я неоднократно посещал новые части. Познакомился с возможностями и уровнем подготовки. Признаюсь. Я был просто поражен возможностями наших бойцов. С подобным я раньше еще никогда не встречался. Они умеют, и готовы воевать так, как никто еще в мире не воевал. Но, все прежние положения и наставления для них устарели.
        Поэтому все наши планы операций не позволяли им действовать им на полную мощь.
        — Ну, это что, мы зря работаем? — Не выдержал Кулик, — Получается, наши Уставы, самые лучшие в мире, сковывают инициативу?
        — Да, считаю, — отрезал Шапошников,- на наших глазах рождаются новые тактические приемы ведения боевых действий, которые в корне могут изменить все наши представления о войне. А отсюда другие требования к оружию. Последняя война показала, что для ближнего боя лучше всего подходит автоматическое и самозарядное оружие. Даже первые винтовки СВТ и АВС при всех своих недостатках понравились красноармейцам. Не забыли, как нам пришлось снимать с консервации автоматы ППД и Федорова? А про роль пулеметов и говорить нечего. Кстати, с себя я тоже ответственности не снимаю. Надо признать, что мы оказались полностью не готовы.
        — Мы и не собираемся отказываться от новых методов, — вступился за Кулика Ворошилов, — но, по вашему выходит, что новые подразделения не нуждаются в танках, самолетах, артиллерии. Получается, мы опять скатываемся в первоначальный период гражданской войны, когда многие красные отряды действовали сугубо партизанскими методами.
        — Я согласен с Борисом Михайловичем, что нужно пересматривать прежнюю тактику, — вступил в спор Тимошенко, — мы, видим, что перед подготовленными бойцами не устоят и современные бетонные доты. Наши снайперы за считанные дни полностью парализовали действия вражеских стрелков, пулеметчиков, корректировщиков. Те боялись носа показать.
        Когда же финны бросили в наши тылы многочисленные группы шюцкоров, то все они были тут же уничтожены. И уже наши группы начали действовать во вражеском тылу, чем в значительной степени нарушили обеспечение войск боеприпасами и питанием. По показаниям пленных, командование проявило полную растерянность и неспособность к противодействию наших летучих отрядов. Вражеские батареи, штабы, аэродромы, гарнизоны легко уничтожались ударами с тыла практически без потерь с нашей стороны. А таких масштабных действий в тылу противника вообще не предусматривалось в наших первоначальных планах. Я полагаю, что ни мы, ни финны, вообще не были готовы к такому развитию событий. Командиры и солдаты проявили невиданную инициативу. Мы же были вынуждены были фиксировать результаты и плестись в хвосте событий. Первые три недели мы даже не смогли организовать более или менее нормальное снабжение наших частей. Мне кажется, что подготовленный по такой программе красноармеец становится настоящим человеком — оружием.
        — Весьма точное определение,- обрадовался Шапошников,- вот именно, перед нами человек — оружие. В руках такого бойца любое оружие приобретает совершенно новое качество. Эта война это прекрасно показала. Всего одна эскадрилья истребителей уничтожила столько самолетов противника, сколько все остальные. А ведь это были молодые летчики, только что закончившие училища. Возьмите первую особую бригаду майора Ермолина, которая отличилась еще на Халхин Голе. Она в полном составе незаметно просочилась в тыл финской группировки, и через два дня наступающие части без особого сопротивления заняли Выборг. А знаменитый обход танкового батальона Седова всего с одной ротой пехоты?
        — Если мы переучим всю нашу армию на новый лад, то ни один враг нам не страшен, — подал голос молчавший Буденный. Обычно Сталин на совещаниях не любил, когда подчиненные начинали устраивать между собой разборки. Но сегодня был особый случай. Он не вмешивался в спор, так как и сам не знал, как отнестись к новым возможностям бойцов. Слишком отличались они от обычных частей. Когда сорок четвертая стрелковая дивизия под командованием Виноградова попала в окружение, то налицо была растерянность всего личного состава и командиров. И только решительные действия тридцать второй мотострелковой дивизии помогли избежать страшных потерь. А вот новые подразделения наоборот, предпочитают воевать в тылу противника, и чувствуют себя, словно рыба в воде.
        Казалось, что для них не существовало такого понятия — тыл. Да тот же пример со старшим сержантом, как его, Матвеем Русаковым и ефрейтором Алексеем Егоровым сам за себя говорит. Во время пурги они сбились с пути и зашли на финскую сторону. Закопались в снег, переждали непогоду, а потом развернули партизанскую войну в тылу противника. Через неделю вернулись с кучей пленных, и штабным майором с ценными документами. Вот для таких, как раз подходит выражение — один в поле воин. Да и прежнее определение фронта, как линия разграничения противоборствующих сторон теперь теряет свой смысл. Отныне фронт там, где находится хотя бы один боец.
        — Хорошо товарищи, — Сталин прервал спорщиков,- нам еще придется осмыслить полученный опыт. Многие вещи для нас еще не понятны. Но ясно одно, и как я понял, с этим никто не спорит, вся наша Красная Армия должна пройти переподготовку. Все без исключения. Летчики, танкисты, артиллеристы, пехотинцы, моряки, пограничники, вплоть до последнего обозника. На мой взгляд, эта встреча показала, что спор возник из — за того, что мы с вами не имеем соответствующей подготовки. Да, товарищ Мехлис, именно так. Не имеем. Поэтому начинаем строить домыслы и предположения исходя из собственного опыта. Получается парадоксальная ситуация. Сегодня даже рядовой солдат знает и понимает больше, чем любой другой неподготовленный командир. По единодушному мнению наших очень серьезных экспертов, обычный солдат после такой подготовки вполне может командовать взводом и, даже ротой. Полагаю, что после соответствующей проверки мы должны в кратчайшие сроки подготовить программу для командиров среднего и высшего состава. Иначе они будут мыслить по старому. До конца этого года мы должны переучить до восьмидесяти процентов личного
состава. Обязательно обратить внимание на запасников. У нас должен быть солидный резерв. В случае начала военных действий, у нас не будет лишнего времени на обучение. Поэтому лучше подготовится заранее. Дальневосточный военный округ уже к ноябрю должен быть переучен на сто процентов, а к январю будущего и запасники. Это наше самое уязвимое место. Стычка с японцами прекрасно показала, что время и расстояния на их стороне. Поэтому весь приписной состав, даже старших возрастов обязательно должен пройти учебные лагеря. Японцы от своих агрессивных планов не отказались. По данным разведки стало известно, что они усиленно наращивают мощь Квантунской группировки.
        Японцы серьезно пересмотрели итоги войны на Халхин Голе. Очень серьезно.
        На западных рубежах также неспокойно. Война между Германией с одной стороны, и Францией и Британией с другой, одно название. Они ждут, когда вермахт пойдет на нас. Это будет для нас настоящим чудом, если у нас будет еще один год для подготовки. Поэтому учебные лагеря для нас такая же первоочередная задача, как новые танки, самолеты, пушки и корабли. А может даже и более важная. Через неделю жду ваших конкретных предложений. Пока свободны товарищи.
        Сталин долго ходил по кабинету. Он прекрасно видел, что страна не успевала с подготовкой к будущей войне. Приходилось вытягивать все жилы, гнать всех вперед, а все равно запаздывали. История просто не оставила выбора. Та же самая война с самураями нанесла ощутимый удар по бюджету. Финансовая дыра образовалась порядочной. А лишних денег в стране нет. Правда, немцы стали более щедрыми, средства на новые заводы и оборудование пошли от них. Немалые деньги удалось найти там, кто никто и не предполагал. Кроме товарища Сталина, естественно. Он прекрасно видел, как с негласного позволения Владимира Ильича на секретные счета в Швейцарские банки уходили из бывшей царской империи фантастические средства. Несколько десятков видных большевиков с псевдонимами вывозили в самый разгар братоубийственной гражданской войны алмазы, платину, золотые слитки, и редчайшие изделия мастеров. В то время, когда он безвылазно сидел на фронте, наводил порядок, останавливал продвижение белых, часть партийцев просто грабила страну.
        Все эти, так называемые пламенные революционеры, все эти рыковы, бухарины, зиновьевы, радеки, троцкие, как настоящие кровососы тянули последние соки. А этот, как его, Свердлов, когда умер, то в его личном сейфе обнаружили огромные запасы царских червонцев, долларов, фунтов стерлингов, франков, и чуть ли не десяток паспортов на разные имена.
        Всех этих средств, хватило бы до конца жизни не только ему, но и внуками бы досталось. И умер он не от чахотки, как писали газеты, от побоев, которые ему нанесли после митинга рабочие Путиловского завода. Был бы там, добавил бы гаду от души. Надо еще раз этот славный коллектив отметить, скажем, за перевыполнение плана. Когда Сталин выразил свое несогласие с такими действиями Ильичу, то вскоре на него набросилась вся эта свора. Принялась обвинять в грубости, зазнайстве, нарушении партийной дисциплины. И это говорили те, кто прятался за границей, жировал на чьи — то непонятные деньги. Только он не забывал об этом все эти годы. А когда пришло время, то все эти «пламенные революционеры» ответили за свои грязные дела. Как они мочились от страха в кабинетах следователей. А ведь их никто не бил. Эти слизняки рассказывали о тайных счетах, о своих делишках. О дворцах, в которые переехали жить после революции, о малолетних любовницах, мальчиках, оргиях, кокаине.
        Когда он знакомился с протоколами допросов, то у него, закаленного человека, поднимались волосы дыбом. Эти люди оказались самыми настоящими перерожденцами. Наверное, они с самого начала были такими. Просто маскировали свое гнилое нутро. А когда дорвались до власти, то проявили себя в полной мере. Даже сейчас при одном упоминании об этой мрази, он начинает скрипеть зубами. Жалко, что их просто расстреляли. Этих тварей надо казнить, как в Китае. Постепенно, часть за частью отрезать части тела. Такая отложенная казнь могла продолжаться очень долго. Месяцами, годами. Эти существа предали светлые идеалы партии, социализма. Часть огромных средств удалось вернуть. Благодаря им сейчас на Урале, Сибири и Дальнем Востоке строятся новые заводы и фабрики, закупается у империалистов современное оборудование. Когда промышленность наберет обороты, то СССР ни одна гадина не одолеет. А для этого надо еще четыре года, ну, хотя бы три. А ведь не дадут акулы мирового капитала. Не дадут. Они тоже прекрасно понимают, что еще немного и все, страну победившего социализма не одолеть. А сейчас бы неплохо, если бы
схватились между собой три основных хищника. Франция, Англия и Германия.
        Хотя немцы считаются нашими союзниками с прошлого года. Да только этот такой «союзник», который в любую минуту нож в спину воткнет. Вождь подошел к столу, побарабанил пальцами. Даже если Адольф сойдет с ума, и, нападет на Францию, то лягушатники с помощью лимонников ему быстро глаз на ягодицу натянут, и даже ниже. Худо — бедно, а эта грызня может продлиться года два, не меньше. Нас в это время не тронут. С такой мощной армией французы удержатся. Все таки, в Первую Мировую они себя показали неплохо. Гораздо лучше англичан, и присоединившихся в самом конце американцев. Они сегодня уже танки с противоснарядным бронированием выпускают, а мы только делаем первые шаги. Да и авиация у них неплохая. Интересно бы знать, а зачем масоны тайно в Ниццу приезжали? Утром прилетели, вечером обратно умчались. Жаль, нет прямого выхода на эту контору. Даже Якимов, с его опытом работы до сих пор не может подобраться к этим кадрам. Умело маскируются. Может выкрасть одного английского банкира, да поспрошать серьезно. Похоже, он из этой братии. Ребята у Лаврентия грамотные, расколят. Будет петь серенады, что
заслушается. А если нет? А что мы теряем? Для них Россия все равно враг номер один. Одним магистром больше, одним меньше. Можно на Алоизыча в случае чего свалить. Это он на весь мир заявил, как сильно не любит евреев и банкиров. Пусть потом доказывает, что не двугорбое харкающее животное. Никто его за язык не тянул, книгу «Майн кампф» писать не заставлял. К нам претензий быть не может. У нас интернационализм. Да, пожалуй, так и поступим. Через полгодика можно операцию и провести. Есть верные ухорезы. Еще ни разу товарища Сталина не подводили. Все, решено, берем банкира. Иначе эта масонская мразь все человечество загонит в такое болото, что страшно будет. И все же, за государственными делами не надо забывать об искусстве. Сталин нажал кнопку вызова, и попросил мгновенно материализовавшегося в кабине Поскребышева.
        — Уточните, когда начнется спектакль «Дни Турбиных». И пора подумать, как мы можем поддержать талантливого актера Яншина. Дошли слухи, что у него есть проблемы с жилплощадью. Это непорядок.
        Секретарь кивнул головой и испарился. Через три минуты появился вновь.
        — Сегодня ровно в восемнадцать ноль — ноль, товарищ Сталин. Играть будут в прежнем составе. В роли Лариосика Яншин. Из наркомата культуры сообщили, что они уже давно подали документы на новую квартиру. Через месяц товарищ артист может справлять новоселье.
        — Ну и бюрократы, — проворчал Сталин, — развели «бываловщину». Еще парохода «Севрюга» не хватает.
        — Так все по закону.
        — По закону, по закону, — опять заворчал вождь, — этим крючкотворам уже слова товарища Сталина мало. Разумеется, товарищ Сталин нарушать социалистическую законность не собирается. Думаю, что месяц не такой уж большой срок. А в Большом Театре обещали новую постановку «Жизели» подготовить. — Многие граждане до сих пор не могут понять, что наличие бюрократии является одним из основных показателей устойчивости государственных структур. Здесь совершенно неважно, капиталистический это строй или социалистический. Наличие законов, порядок их выполнения автоматически рождает бюрократическую прослойку. Это железная закономерность. Сталин это понимал лучше всех. Поэтому он был одним из тех, кто начал пресекать на государственном уровне всяческие попытки действовать грубо в обход статей закона. А все свои действия и приказы он старался согласовать с действующим законодательством. Документов, подтверждающих это, огромное количество. Просто удивительно, почему «исследователи» всех мастей обходят эти вопросы. Есть немало данных, когда вождь менял формулировки своих распоряжений, если они не соответствовали
законам. Если мы для сравнения возьмем деятельность подлеца Хрущева, и сравним со Сталиным, то поразимся, как ведущий «кукурузовед» нарушал законодательство на каждом шагу. Короче говоря, он плевал на устоявшиеся нормы. Понятно, что и у Сталина было грехов, как репьев на бродячей собаке, но в отличие от хруща он их как — то привязывал к действующим правилам. Скорей всего, он лучше и глубже понимал тонкие механизмы управления государством. Борьбу с вольницей, анархией и вседозволенностью двадцатых годов он начал сразу после избрания его генеральным секретарем. Документов, статей, распоряжений по этому поводу огромное количество. И чтобы завершить вопросы с законами, то ради интереса сравните законы тридцатых годов и императорской России. Уверяю вас, бы будете шокированы. Многие из них, чуть ли один не в один повторяют прежние нормы и законы. Только вместо особой роли государя упор сделан на диктатуру пролетариата. А самый главный показатель соблюдения законов, это оправдательные приговоры в судах. Во время Сталина их выносили во много раз чаще, чем в наше «демократическое» время, и расцвет
«независимых» судов.
        — Через неделю премьера. Уланова в ведущей партии.
        — Хорошо.
        Сталина можно считать настоящим театралом. Не смотря на свою загруженность государственными делами, старался посещать все интересные спектакли. Как правило, на премьеры приезжал незаметно для зрителей и творческого коллектива. Были у него свои любимые артисты, артистки, режиссеры. На некоторых постановках бывал не по одному разу. Один из любимых спектаклей по роману Булгакова «Белая гвардия» проходивший на сцене, как «Дни Турбиных», он смотрел по некоторым данным пятнадцать — двадцать раз. Сегодня исследователи могут только гадать, что заставляло вождя вновь и вновь просматривать знакомые сцены. Что он пытался понять, прочувствовать из той, ушедшей эпохи, в офицерах царской армии. Мы об этом, к сожалению, никогда не узнаем. А может и к счастью. Должны же остаться тайны.

        Глава десятая

        Новый завод по выпуску лекарств в Горьком запустили. Из этого события сделали настоящий праздник с духовым оркестром, цветами, народным гулянием, кинооператорами и журналистами из центральных газет. И в самом деле, событие достойное. Теперь у проклятых буржуев не придется закупать дорогие медицинские препараты, тратить валюту. И ни один шпион не пронюхает, что в секретных цехах производится «Живая вода». Даже сами работники цехов не догадывались, что они выпускают на самом деле. Да и во всей приходно — расходной документации обозначались самые безобидные ингредиенты. Попади в руки разведчику все эти бумаги, ничего они не раскроют. Точно такие же исходные материалы используются во всех странах мира. Подумаешь, тайна — «зеленка», физиологический раствор, глюкоза в жидком виде. Гениальный русский химик Дмитрий Иванович Менделеев именно на основании подобной документации раскрыл секрет изготовления французами бездымного пороха. Подсуетились русские разведчики, стащили на грузовой железнодорожной станции несколько накладных с названием груза. И все — не стало больше у французов тщательного охраняемого
секрета. Карповский принял самое активное участие в пуске фабрики. Весь управленческий аппарат секретных цехов состоял из сотрудников его лаборатории. Пора молодежи расти над собой, делать карьеру, двигать вперед производство и науку. Особых сложностей не было. Все таки, технологию в совершенстве отработали на опытном производстве. Правда, первую пробную партию Сергей Николаевич забраковал, скорей всего, перестраховался. Сто литров препарата вначале хотели просто слить в канализацию. К счастью, во время вмешался Кураков. Теперь он был майором и уже полностью отвечал за всю сложную структуру от производства, до поставок препарата в учебные лагеря. А режим секретности по приказу Берии присвоили самый высокий. Карповский согласился с его доводами. В канализации всякой живности больше, чем достаточно. Еще не хватало получить поколения крыс с высоким уровнем интеллекта. Тогда эти серые хищники всем покажут, кто в подвале настоящий хозяин.
        С пуском фабрики Карповский был уверен, что жесткие планы о полной переподготовке армии можно даже перевыполнить. Теперь можно было не торопясь подумать о создании целой серии лекарств на основе «Живой воды». Первые опыты с лабораторными мышами показывали устойчивые результаты. Через год можно приступить к клиническим испытаниям. А производить можно здесь, в родном городе. Да и гостил академик у своего брата Николая, который трудился на Горьковском автомобильном заводе в отделе главного конструктора.
        Пользуясь свободным временем, бродил по любимому городу. По старинной Покровке, которая помнит следы славных героев Минина и Пожарского.
        Рассматривал, словно в первый раз высокие стены Нижегородского Кремля.
        Любовался с откоса замерзшей Волгой. Да и на кладбище к родителям непременно надо зайти. Для русского человека любовь к отеческим гробам это самое святое. Нельзя это высокое чувство путать с высосанной из пальца ностальгией уехавших за колбасой в семидесятых и восьмидесятых годах двадцатого века «эмиграционной» прослойкой. Эта порода людей столетиями перекатываются из одной страны в другую. Точно также и лобковые вши перескакивают во время интима с одного обглоданного тела на более свежее. Пользуясь возможностью, ученый решил заехать к бывшему лагерному приятелю, который после недавнего освобождения обосновался в селе Работки.
        — А-а, это ты к старцу Леониду собрался? Хорошо помню. Интересная личность. Давай я тебе машину закажу в областном управлении с водителем, — сказал Кураков, без согласования с которым академик не имел права совершать поездки. Все таки, по прежнему он охраняемая личность, как и на Соловках, но только без колючки и часовых на вышках.
        — Я лучше с Володей. С ним надежнее.
        Работки широко раскинулись по правому высокому берегу Волги. Дома начинались от самого низа, и тянулись по самым кручам с длинными деревянными лестницами. В давние времена местные мастера в ближнем затоне собирали суда для перевозки грузов. Старики даже присказку помнили с тех времен — кто в Работках не бывал, тот матушки — Волги не видал. Словоохотливые потомки корабелов показали, как лучше проехать к «блаженному», ставшим местной знаменитостью. Бывший лагерник жил на краю села в небольшом домике над самым откосом. Вид отсюда на Волгу и окрестности был изумительным. Похоже, старец Леонид предчувствовал, что к нему заедет бывший «собарачник».
        — Заходи мил человек. Рад тебя видеть Сережа, — еще крепкий, с белой длинной бородой Леонид, словно сошедший с картины Васнецова немного постаревший Добрыня Никитич, обнял приятеля.
        — Я здесь гостинец привез, — Карповский с Володей с большими кульками зашли в дом.
        — Чай и я не нищий,- усмехнулся Леонид и кивнул на стол с пузатым, внушительно гудящим самоваром. — Это сестрица моя младшая, Татьяна, — представил он высокую статную женщину, — живет через два дома от меня.
        Без нее я, братец мой, как без рук. Сгинул бы после освобождения.
        — Да, что ты говоришь — то, Леня. Это мы бы без тебя пропали, — отмахнулась женщина. Пока Татьяна собирала на стол, Сергей Николаевич осмотрел убранство. Скромненько, чистенько. В уголке, как и положено, светился огонек лампады перед старинными иконами. На стене несколько дореволюционных литографий с видами Саровского мужского монастыря, Дивеевской и Понятаевской женской обителей. Татьяна быстро собрала на стол, поставила бутылку вина. Только Володя отказался от рюмочки, все — таки служба.
        — Ну, за встречу на свободе, — произнес традиционный тост хозяин. Хоть и еда была самая, что ни на есть простая, а вкусная.
        — Спасибо, хозяюшка. Рука у вас легкая, — улыбнулся водитель, — сразу маму свою вспомнил.
        Леонид прикрыл глаза, и прислушался. — Через минуту к нам еще один гость пожалует. Участковый. Проверять будет, что за люди на машине приехали.
        — Ну, насчет этого не беспокойтесь, Леонид Иванович, — усмехнулся Володя, — документы у нас нужные. Пожалуй, пойду, прогуляюсь. Воздухом подышу. Места здесь красивые. Давно мечтал на Волге побывать. Все недосуг было.
        — Спасибо Володь, — Карповский, понял, что телохранитель дает возможность остаться один на один.
        — Если что, я поблизости буду. Шумните, в случае чего.
        Татьяна быстро убрала пустую посуду со стола. Приготовила чашки под чай и тоже тихо ушла.
        — Вижу, Сережа, сомнения тебя мучают.
        — Не то слово,- вздохнул ученый, — всю жизнь хотел людям помогать, от страшных болезней избавлять. А получается, своими открытиями зло увеличиваю. Вот солдат по моим рецептам готовят. А война, батюшка, страшное дело. Сколько я в госпиталях на раненых, да увечных насмотрелся. Обрубки тел. Теперь благодаря мне их больше станет.
        — Ну — ну, муки совести интеллигенствующего «толстовца», — покачал головой Леонид, — а себя, стало быть, ты уже главным виновником считать начал? Прислужником лукавого? Исчадьем ада?
        — Получается, что так…
        — Вот сидишь ты, Сережа дома с семьей. Чай пьете, как мы сейчас с тобой.
        Хорошо вам, тепло, уютно за самоваром. А здесь врываются в твой дом грабители и убийцы с наганами в руках и обрезами. Ты их проповедями станешь останавливать? Когда они в твоих сынов стрелять станут и пытать.
        Начнешь про заповедь «не убий» кричать? А дочку красавицу непорочную, с женой насиловать примутся на твоих глазах, на коленях ползать пред насильниками? Умолять о пощаде? Я тебя Сережа, первым прокляну, если ты не возьмешь пистолет, и не начнешь убивать этих врагов. Прокляну. А знаешь за что? За то, что ты «душу свою за други своя» не положил. Греха не принял. Страдания не взял. Себя на проклятье за близких твоих не выставил. В «толстовство» решил поиграть? Злу насилием не отвечать? Ну — ну. Только вот одного уразуметь не можешь, когда тебя по одной щеке ударили, не дай по второй стукнуть. А для этого совсем не обязательно в ответ человека ударившего колотить и убивать. Но в чувство надо привести. Когда словом Божьим, увещеванием, а когда и скрутить надобно, как цуцика. В этом мире, Сережа, наряду с такими Божьими законами, как милосердие, сострадание, справедливость, любовь и другой имеется. Закон силы. Силы справедливости, силы совести, силы добра. А без этой силы все твои мысли и желания, пусть самые светлые — гроша ломанного не стоят.
        Неужели забыл, что этот мир под началом тьмы находится? Ей, что бы противостоять, и требуется человеку эта самая сила веры.
        — Батюшка, но ты же сам говорил сколько раз, что самый страшный грех убийство! — Повысил голос Карповский.
        — Проповедовал, проповедую, и буду проповедовать про это,- спокойно ответил Леонид, — убийство самый страшный грех, который только можно представить. А еще страшнее гордыня. Но еще более страшный грех, когда добропорядочного человека люди своим нападением вынуждают взять оружие и защищаться от нападения. От зла сатанинского. Мы с тобой пришли в мир, где действуют законы, далеко не Божьи, даже не человечьи. И это все принадлежит силам тьмы. Они с каждым столетием, с каждым годом продолжают добивать островки духовности. А их надо защищать, эти даже самые слабые искорки света. Словом Божьим, молитвой, постом, покаянием.
        А когда придется, то и оружием. Иначе погибель всему роду придет. Все в прах превратится. Или ты думаешь, что Господь наш Вседержитель не разберется в поступках человеческих? Не отделит злой умысел от вынужденной защиты? Не отличит искреннее покаяние за содеянное от злобы и изврата? Нет такого греха, которое бы вмиг не смыл Творец. А наказанье за любое убийство будет. И тому, кто с оружием напал, и тому, кто в ответ стрелять начал. Но только вот степень разная для защитника и бандита. Я же хорошо знаю, как отвлеченно любят рассуждать на эту тему интеллигенты отечественные. У них всегда во всем Россия виновата. Да — да, виновата. А того не понимают, что с чужого голоса поют. В подпевалах у лукавого служат. В отродье записались. То, есть от РОДа великого добровольно отказались, отреклись. Того понять не могут, как Родину нашу зовут. Святой Русью. Ты сам посмотри, из десятилетия в десятилетия на нас со всех сторон нападают. Кого только не было! Ты не задумывался почему? Про недра богатые это тоже верно. А невдомек им, что зависть их лютая толкает на уничтожение. Подумай, если бы наши предки себя
жалели, и на поля брани не выходили, то разве могла бы наша страна раскинуться от моря до моря? Не могут понять люди, что первопроходцев не столько жажда наживы вела в просторы Сибирские да Аляскинские, а воля Божья.
        Господь нам эту землю вручил. Не мы сами, своим скудоумием державу расширили. А Бог дал. Видать, для своих целей. Проявим свою волю, так никто у нас нашу Святую Русь не отнимет. Какие бы силы на нас не шли. А сгнием душевно, то не только державу потеряем, но и себя, детей своих и внуков. В истории и следа малого про Русь не сохранится. Силы тьмы до последней запятой, всякое упоминание про народ русский выскоблят.
        — Интересно, а чему они могут завидовать? Нашим раскисшим от дождей дорогам. — Изумился академик, — вот про это я уж никогда не думал.
        — Подсознательно они нам завидуют. За души наши. Они ведь всем нутром своим извращенным чувствуют, что только наш народ Господь выбрал для духовного подвига, для преображения. С самого сотворения нашего. С первого часа проявления Святой Руси. И с того дня их злоба лютая мучает.
        Зависть такая, что нам и не снилась. А отсюда и ложь про нас, наветы, обман. Для них вместо иконы — унитаз превыше всего. По сортирам цивилизованность определяют, а не по глубине веры. А если ты, друг мой ситный, проявление Божие на Земле — Русь Святую сохранить не готов, даже ценой собственной души, то какая цена тебе в базарный день? Ты сам посмотри, ведь только у нашего народа Святой Огонь на Пасху снисходит.
        Больше ни у одной нации нет такого. А Крещенье возьми, опять же ни у одного народа нет, чтобы в этот день вода Святой по Вере становилась. А у них и близко подобного нет. Вспомни, как во времена оны, выгнали приверженцы армянской церкви дубинками на Святую Пасху православных из храма. Дескать, сами будем получать Благодатный огонь. Молились, молились, а схождения огня и нет. А вот изгнанные из собора истинно верующие попросили у Бога чуда. Ударила в колонну молния, и сошел Благодатный Огонь. Не задумывался, почему в мире больше ни в одной конфессии такого не бывает? А ведь они тоже молятся, господа просят.
        Посмотришь на некоторых, с библией под подушкой спать ложатся. Да только вот вода от этого святой не становится. Пусть даже через слово молитву читать начнут. Вот и бесятся они. Не дал им Творец такого дара — проявлять в нашем материальном мире Чудо Божье. Не дал. Вспомни нашего приятеля лагерного Иванцова: один раз — непроявленная закономерность, два — проявленная, а три — статистика. А твои сомнения мне понятны.
        Ответственность свою понимаешь. Это очень хорошо. А ты не мучайся.
        Богородица заступница через тебя нам шанс на спасение Руси Святой дала.
        Иначе, не сдюжить нам. Сам прекрасно видишь, как черта кровавая приближается. И как бы мы не хотели, а ее не избежать. Помощь Божья это хорошо. Да вот проявить ее мы своими руками и поступками здесь должны.
        Наступило время воинов и витязей. Если мы не сохраним державу для детей и внуков наших, для чего тогда жить?
        — У немцев тоже про любовь к фатерлянду говорят. Ради нее всех положат.
        — А ты не путай человеческую дурь с Божьим проявлением,- усмехнулся Леонид, — разве не видно, что государство германское, да и все другие страны уже давно тьма в полон взяла. Извратила все понятия и представления о добре и зле. Душу у них вытравила. И теперь они не то, что верою своей Божий Огонь на Пасху не вызовут, а молитву искреннюю не сотворят. Не доходят призывы до Господа. Силы в них нет. Одна мертвечина осталась. А вот у народа русского все это есть. Сила душевная, вера чистая. Да у нас самый последний пьянчужка, ежели с верой к Господу обратится, быстрее до него достучится, чем они. Чистенькие, сытенькие и гладенькие. Вот и злобой любой исходят они. Раньше — то держава Святой Руси намного больше была даже императорской империи. Да за тысячелетия отодвигают полчища вражеские нас от прежних рубежей. Мы то себя забываем, а не то, что державу прежнюю.
        — Да понимаю я это. Но неужели только через войну доказывать приходится?
        — Опустил голову Сергей Николаевич.
        — Вот Паша Флоренский через силу духа проявился. Ему ведь по просьбе многих известных людей освобождение давали. Помнишь? А он отказался. Не могу, говорил он, своих товарищей по несчастью оставить. И пошел вместе со всеми добровольно на расстрел. И солдатиков, что их убивали, не проклял. Простил. Ибо не по злобе своей это они делали. По принуждению.
        Спас их от ада мучительного. Я вот порой думаю, а смог бы я так поступить, как Паша? А он всегда говорил, если где и принимать смертушку, то в Божьей стороне. Сам знаешь, Соловки — то, Богом помечены, в скрижалях Всевышнего огненными письменами несмываемыми выбиты. В том краю, даже самому последнему грешнику за малую просьбу такие грехи отпускаются! Вот и нам с тобой Сережа сподобилось там побывать. Не важно, каким образом. По своему помыслу или в кандалах каленых. Но и мы прикоснулись к Святому Духу. А Возьми поэта Николая Гумилева. Хорошо, что читал его стихи. Ведь тоже мог спастись. Оговорил бы кого из знакомых, и жил, как остальные. А через офицерскую честь переступать не захотел. Мне чекист, который его расстреливал, исповедовался. Рука не поднималась в него стрелять, рассказывал, в безвинного. А тот улыбается у края могилы и говорит, не сержусь на тебя, братец, что ты меня в распыл пускаешь. Господь с тобой, а честь со мной.
        И могилы этих достойных людей, а также многих других, память их, также придется защищать от тех же врагов. Им того, что нам дорого и свято, и даром не надо. А поступки достойные, что мы в жизни совершаем, никуда не деваются. Копятся. А потом через нас же превращаются в материализованную силу. Ты Сережа, больше всего опасаешься того, что русские воины, при помощи твоего открытия, начнут зло безмерное проявлять. Неужели ты думаешь, что они зло от добра, свет от тьмы не смогут отличить?
        Думаешь, глупее тебя, академика, окажутся? И прочих рафинированных интеллигентов пустобрехов? Они даже в армию бояться идти. Тяготы на себя не берут. Отбрехиваются. Война страшное дело. Это правильно сказал.
        Только не мы ее развязали. Первыми ангелы падшие на брань против Бога поднялись. А на земле по нашему скудоумию и усилий для этого много не надо тратить. Иной человек страшнее зверя дикого. Только тебе одно не ведомо, на нашей матушке Земле много иных народов с чужих миров обитается. Переселили их к нам сюда силы враждебные. А ты, небось, думаешь, что и расы разные сами собой случились? Какими были в своих мирах, такими и здесь стали. С виду, конечно, все схожи. Две руки, две ноги. Голова имеется. Только вот души у них иные. Не такие как у нас.
        Чужие души. И злобу лютую, в себе несут. Для них любое русское слово ненависть вызывает. Не для них наш мир был создан. Хочешь, быль одну расскажу? Пришел к старцу монах один. Дескать, открой мне батюшка око духовное. Хочу, говорит монах, суть вещей видеть, людские души разуметь.
        Посмотрел старец, вздохнул. Не открою братец, тебе духовное зрение — вмиг рассудка лишишься. Это почему? — удивился монах. А когда ты своими духовными очами увидишь, сколь много по Земле ходит в обличье человеческом нелюдей, тварей чудовищных, то вмиг с ума сойдешь. Ибо мука большая на этих существ смотреть, на поступки и дела их мерзкие.
        — Были такие мысли батюшка, — склонил голову Карповский,- не скрою. Ты духовным зрением своим верно все узрел.
        — Эка, хватил, духовидец! — рассмеялся Леонид, — от тебя ученого такое странно слышать. Делай свое дело смело. Скоро сам увидишь все ответы.
        Бог тебе в помощь, Сережа.
        — Вот ты, батюшка, всегда говоришь. Вера превыше всего. А сколько тысячелетий на земле человек живет, а каждый по своему верит. А порой, какой нибудь атеист, чище самого воцерковленного человека будет.
        — Да сколько угодно таких примеров можно привести, — согласился Леонид, — на земле нет такого человека, что бы ни во что не верил. Правда, одни в момону уверовали, другие в страсти телесные. Все правильно. Ты, братец мой, небось, думаешь, что Вера понятие сложное? Да, нет, проще — то некуда! Есть Бог, Творец наш, Создатель. Свет от него несказанный идет.
        Он нам законы дал. Бери, исполняй и спасешься. А Лукавый тоже законы свои раскинул. А ты выбирай, на чью сторону встать. Вон в физике, как все ясно объяснено. Есть плюс, есть минус. Есть свет, есть тьма. Куда яснее — то?
        — Так и оттенки есть, батюшка. Мир — то сложнее устроен!
        — Верно говоришь, Сережа. Божий мир очень сложно устроен. Да только вот, когда у человека духовное зрение нераскрыто, он его и не узреет. А вместо того, чтобы душу развивать, станет иллюзии создавать насчет тонкого мира, который он не видит, не понимает, не чувствует. Поэтому тот человек, который внутри себя не определился, то и начинает по поводу оттенков рассуждать. А какой оттенок может быть при смешении белого и черного? Да, только один и есть — серый. А он, пожалуй, похуже черного цвета будет. Коль душа такого цвета, то и жизнь у человека будет только телесная, а не духовная. Ну, и поступки, соответственно — скотские.
        — Поговорил с тобой батюшка, и гора с плеч упала. Я признаться, в последнее время и места себе не находил.
        — Ты, меня неразумного прости, ежели грубо сказал, — улыбнулся Леонид, — неси свою ношу достойно. Господь не оставит тебя. Не важно, братец, в какое время ты живешь, а важно, как поступаешь. И на войне можно святым остаться, и в мирной жизни мразью последней быть.

        Глава одиннадцатая

        Большой противолодочный корабль Тихоокеанского флота «Маршал Шапошников» и большой десантный корабль «Ослябя» экономичным ходом шли в сторону Владика. После небольшого похода в теплые моря с банановыми островами и апельсиновым раем, возвращались в родную декабрьскую промозглость. Большие флотские начальники, мудрые до пупырышкиного посинения, разработали гениальный план учений. Согласно ему, «Ослябя» вместе с БДК «Пересвет» и «Николай Вилков» после рандеву должны были высадить морскую пехоту с танками в бухте Десантной. И это в самую мерзкую погоду. Когда у берега ледяная каша образуется, а противный ветер прибивает насквозь. Видите ли, метеорологи после длительного запоя дали на редкость оптимистическое заключение, что устойчивого льда в районе учений, возможно(!) не ожидается. МП, естественно, от такой вводной, была в полном моржовом восторге, временами переходящего в мелкий судорожный оргазм. Оно и понятно, морские пехотинцы, что дети малые. Им только дай волю лишний раз в водице поплескаться при нулевой температуре. За уши не оттащишь. Зря, что ли сухопутники, из — за зависти, наверное, их
мокрыми штанами прозывают. Ветераны морской пехоты ТОФ вспоминали, что в былые годы масштабные учения в подобных условиях были в порядке вещей. Целые бригады за считанные минуты с штатными средствами усиления высаживали куда только можно. Любой мелкий скальный выступ десантники, словно муравьи облепляли, да еще плавающую бронетехнику умудрялись на верхушку загнать. А вся сложная ледовая обстановка им была по барабану с моржевыми палочками. Да и в Кремле тогда люди сидели хоть и старенькие, но глубоко простые. Они считали по наивности ветеранской своей так. Корабли должны плавать, морская пехота брать плацдармы вероятного противника, подлодки нырять, танки кататься, пушки и ракеты куда — то попадать. Вот славный тихоокеанский флот в полном составе и оказывал огневую поддержку. В воздухе от авиации было не протолкнуться. Берега дрожали от славного Посьета до Петропавловска и Анадыря. Американские империалисты, и сопутствующие им присоски в виде азиатских союзников, на ушах стояли и жидко ходили под себя, от Аляски и до Сант — Барбары включительно. А про Хоккайдо и говорить нечего. Трясло перманентно и
не всегда от землетрясения. Да это же было еще когда? В эпоху развитого социализма, в разгар повального тоталитаризма, одиозной диктатуры пролетариата, несгибаемой линии партии, махровой военщины. Сегодня же другое время. Мирное. Самое, что ни на есть демократическое. Либеральное. Продажное. Глубоко педерастическое. Подлейшее. А, значит, от самого лучшего флота одни жалкие огрызки остались. А от бригад МП только полки скукоженные сохранились. Пока же на БДК по поводу предстоящей высадки вспоминали малые загибы. Некоторые штатские граждане с офисным планктоном и менеджерами средней руки вперемежку, по наивности полагают, что морской пехотинец, это солдат посаженный на корабль. На самом деле, это моряк, обученный воевать на суше. А стало быть, бережно сохраняющий все славные морские традиции, и преумножающий их в устной форме во время походов, учений, а также в свободное от службы время.
        Командиру «Маршала Шапошникова» кап — два Андрею Кузнецову также пришлось вспомнить не только малый боцманский, но и большой, знаменитый Петровский загиб. Надо полагать и командир БДК Лева Глушенко занимался тем же самым, но в более извращенной форме. Во — первых; в атмосфере творилось что — то невообразимое. Сквозь серую хмарь пробивались отблески непонятного свечения, отдаленно похожего на северное сияние. Во — вторых; полностью пропала связь, а вся электроника отказала начисто. В — третьих; по расчетам они находились в точке рандеву, а на горизонте не видно силуэтов знакомых базовых тральщиков соединения кораблей охраны водного района под командованием кап — раз Игоря Осипова, и БДК с десантом. Две единицы боевых пароходов сбавили ход до минимального, а потом вообще застопорили машины. Дело явно пахло полным несоответствием занимаемой должности со всеми дополнительными статьями. И кого из главных штабных дядек с упитанными харями будет волновать вопрос о неожиданной аномалии, потери связи, если не выполнен приказ и саботированы важные учения, на которое кружками наскребали топливо по всей
стране. По флотским слухам, даже с яхт Абрамовича насильно горючку сливать пришлось. Несчастный олигарх плакал. От радости, наверное, что любимой родине помог. Морякам давно известно, что самая лучшая броня для седалища, самый надежный пояс верности против посягательств на девственный сфинктер со стороны штабных маньяков, это нужная бумага с парой лиловых печатей и неразборчивой закорючкой. А если этого не окажется в нужный момент, то раскормленные тыловые извращенцы с повышенным либидо начнут лишать анальной независимости весь экипаж, не смотря на массовые народные протесты в трюмах и отсеках.
        — Андрей, ты чего ни будь понимаешь? — Спросил командир старпома Андрея Бурыкина, который также не скрывал своих чувств.
        — Если бы я чего понимал, то бы давно в банкиры убежал, — проворчал тот, — может у Левки какие мысли светлые есть?
        По ратьеру пробили вопрос насчет оригинальных идей на БДК. В ответ бойко простучали «Ни… нет».
        — Дожили, — вздохнул кап- два,- За бортом двадцать первый век, а мы как сто пятьдесят лет назад наблюдение ведем визуально, и сигналы передаем при помощи фонарей, да семафора. Да и всю эту флажную сигнализацию умники отменили. Вся эта непонятная ионизация напоминает электромагнитные излучения после применения ЯО. Может, новое оружие испытывают?
        — Если испытывают, то американцы, — согласился старпом,- у них денег навалом. У нас только на Куршавели могут тратить. На****ей законченных. Половина кораблей на ремонте годами стоят. Скоро фанерой будем дыры от ржавчины заколачивать.
        — Та-а-а-и- щ командир! По левому борту неизвестный корабль! Полным ходом идет в нашу сторону! — Завопил вахтенный матрос, приплясывая на месте.
        Кузнецов поднял к глазам бинокль. Точка стремительно росла на горизонте.
        Корабль был совершенно незнакомый. А он — то надеялся, что это один из Гошкиных тральщиков, броненосцев — грозы супостата. Однако ситуация.
        Маразм крепчал, помидоры гнили, завбазой был в стельку пьян.
        — Боевая тревога. — Приказал он, — повторите на БДК. Что — то все мне это категорически не нравится.
        Ревун, грохот десятков ног, доклады о готовности. На незнакомце экипаж тоже довольно шустро начал занимать боевые посты. На баке и юте в древних щитах торчало по орудию. Судя по всему, калибра серьезного. Не пукалки. Не меньше сотни мм. У щитов и зениток застыли черные фигурки.
        Похоже, и те моряки от необычного вида больших кораблей находились в явном ступоре. Смотрели раскрыв рты. А еще утверждают, что бывалого моряка, пару раз испытавшего жесткие шторам, ничем удивить нельзя. Еще как можно.
        — Откуда взялся этот раритет? — Старпом пожал плечами,- высокий полубак, мостик, трехтрубный торпедный аппарат, две трубы. По архитектуре проект двадцатых — тридцатых годов. На первый взгляд, сторожевик, кажется, типа «Ураган». Вымпел военно — морского флота СССР, Может кино снимают?
        — Не похоже. Слишком серьезные ребята. Они по сравнению с нами клопы, а смотри, как смело ведут себя. Сигнальщик, приготовься отбивать телеграмму.
        Корабль застопорился в двух кабельтовых, и с мостика тревожно замигал сигнальный прожектор.
        — Вы нарушили государственную границу союза советских социалистических республик. Просим незамедлительно покинуть территориальные воды…- все находящиеся на мостике ахнули. Послышались крепкие выражения. -… твою мать! — не выдержал командир, — Передать. Большой противолодочный корабль «Маршал Шапошников» и большой десантный корабль «Ослябя» по завершению похода возвращаются на базу ВМВ Владивосток.
        Капитан второго ранга Кузнецов».
        С минуту на сторожевике переваривали полученную информацию. Было хорошо видно, как на мостике оживленно переговаривались между собой несколько флотских командиров. А потом пришел ответ — «В списочном составе тихоокеанского флота такие корабли не значатся». Немного погодя на сторожевике отстучали еще одну телеграмму -«Кем приходитесь адмиралу флота СССР».
        — Отбивай — «Однофамильцем. Паспортные данные предъявить?».
        — Командир, а если пробить дату, — предложил штурман, — меня терзают смутные сомнения…
        — Похоже, сейчас у нас всех похожие смутные…- пробормотал старпом,- о-о, к нам еще пара гостей. Сейчас мы с вами получим все ответы на вопросы, которые мы еще не задавали, но очень хотели задать, да только вот не знали в какой форме задать.
        Все надеялись, что это подходят долгожданные тральщики. Но даже для человека далекого от морской тематики было видно, что это совсем не базовики. Оставляя пенные усы, дымный след из скошенных труб, полным ходом подходили классические эсминцы ушедшей эпохи. Низкие, с развитым полубаком, торпедными аппаратами, четырьмя одноорудийными башнями.
        Красивые, стремительные, одним своим видом вызывали восхищение. Во всем мире подобных кораблей в составе флота не осталось. Даже в беднейших банановых республиках. В стремительных и красивых силуэтах узнали знаменитые «семерки» — эсминцы. Все побледнели. Слишком много совпадений, чтобы быть неправдой. Неожиданно затрещал зуммер внутренней связи.
        — Товарищ командир! Аппаратура начинает работать. Связь восстанавливается. РЛС действует. Наблюдаем отметки целей.
        — Сигнальщик. Отбей — просим указать частоты для радиопереговоров.
        Видимо и у них станция оживает.
        — Похоже, ионизация прекратилась. Никаких всполохов не наблюдается,заметил штурман. Кузнецов смахнул пот со лба и взял в руку «переговорник».
        — На связи командир БПК «Маршал Шапошников» капитан второго ранга Кузнецов. Возвращаюсь на базу. Прием.
        — Командир эсминца «Ретивый» капитан третьего ранга Соловьев. Вы нарушили грани…
        — Слушай, кап — три, — перебил его Кузнецов, — ответь на вопрос. Вы наблюдали атмосферную ионизацию, связь пропадала?
        — С нарушителями границы Союза Советских Социалистических Республик подобные вопросы обсуждать не намерен. Вы обязаны покинуть…- железным голосом начали вещать в ответ.
        — Да я шток точеный с отлакированной оконечностью клал на ваш брашпиль! — резко перебил его кап -два,- Вы чего там, всем личным составом мухоморов с утра обожрались? Галлюциногенов напринимались?
        — Каких мухоморов?- изумились в ответ.
        — Таких. С пятнышками. Скажи, какое у вас сегодня число?
        — С утра было 23 декабря 1940 года…
        На мостике ахнули. Все таки, подтверждаются самые бредовые предположения. Дописались, фантасты хреновы, о путешествиях во времени и пространстве! Доснимались, фильмов на эту тему, козлы голливудские! Вот оно и реализовалось! Не зря же мудрые люди предупреждали — бойтесь своих желаний. А вдруг они сбудутся. Накаркали! Якорь в солидоле им в анус с обратным разворотом.
        — Кап — три, а ты сам разве не видишь разницу между нашими кораблями?
        Тебя, что это не насторожило?
        — Насторожило. У вас вымпел из бывших, белогвардейских. Но зная коварный характер империалистов, вы можете ради провокации и не такую бутафорию придумать.
        — Послушай. Нам это ни на один конец не упало. Мы из Тихоокеанского флота будущего. Запомни. Мы возвращаемся домой. Во Владик. И никто нас не остановит. Раскатаем любого, как бог черепаху. Но мы вас, дедушек обижать не собираемся. Просто глупости не делайте. Отбей вице — адмиралу Юмашеву. Русские возвращаются. Принял?
        — Вы тоже без провокаций. Чуть — что…
        — Считай, что ты меня запугал кап — три. Дрожь в коленках появилась, в животе закрутило так, что в гальюн хочется.
        В ответ хмыкнули. Необычная эскадра двинулась вперед. Впереди флагман «Маршал Шапошников», в кильватер шел «Ослябя», а чуть в стороне стремительные «семерки» и сторожевик.
        — Андрей, ты бы полегче с ними разговаривал. Все таки, наши славные предки, — напомнил заместитель командира по воспитательной работе с личным составом, — Понимаю, что нам всем сейчас, мягко говоря, хреново.
        Если и произошел переброс во времени, все равно не повод. Хотя, да чего там! У нас жены, дети, родители там остались…эх! Как начинаю об этом думать, тоска зеленая в глазах появляется. Нельзя нам распускаться.
        Пойду лучше экипаж к этой новости подготовлю. Неизвестно, как отреагируют.
        — БДК на связи!
        — Андрюха! Я ошизеваю! Ангидрид твою перекись марганца! — в рубку ворвался голос Глушенко. — Я домой хочу! На фиг полосатый всю эту фантастику! Лучше по ящику смотреть «Иван Васильевич меняет профессию», чем на собственных трусах ощущать проявление медвежьей неожиданности.
        — Зеркально. Как там пехота?
        — А что с ней сделается? МП она и в Африке МП. К торжественной встрече с предками готовятся. Вспоминают историю. Подворотнички подшивают. Марафет наводят.
        — Экипажи тоже пусть постараются. Не хватало нам полный разврат продемонстрировать. Что скажет тогда товарищ Сталин?
        — Или товарищ Лаврентий Павлович Берия…
        — Тьфу, ну и шутки у тебя…
        — Сам такой…
        Незадолго до входа в бухту Золотой Рог, деды по вредности из — за повышенной бдительности, начали вякать о нежелательности якорной стоянки в акватории Владика. Кузнецов, помня совет замполита, вежливо, но весьма настойчиво в сугубо деликатной форме, объяснил настырным и подозрительным предкам, как они глубоко не правы в своих классовых подозрениях. Конечно, Владивосток был не тот. Не видно больших многоэтажек, широких улиц, шикарных съездов. На глаза помимо воли выступали слезы. Но даже в таком виде это был родной город. Город воинской славы. Потомки не ударили в мазут лицом. Лихо, с явным вызовом, даже нарушая инструкции, отшвартовались у причальной стенки. А народу посмотреть на это чудо собралось больше, чем достаточно. Невероятно, но как быстро во Владике разносятся новости. Все знают, когда уйдет в море корабль, и когда его встречать. Как бы не старались сохранить в тайне, а все напрасно. Такая вот специфика самой восточной военно — морской базы. Ничего с этим не поделать. Ни в наше время, ни в те годы. Тем более, когда в городе ураганом прошел слух, что пришли внуки и правнуки или те, кто
себя за них выдает. Правда, в это не верилось. Менталитет, все таки, был другим. Экипажи вытянулись в линеечку. Офицеры, помимо своей воли глазами искали в многочисленной толпе своих родных. А вот их — то, как раз среди встречающих и не было. Не падать духом, товарищи офицеры!
        — Равн-я-я-йсь! Смирно! Равнение на середину!
        Кузнецов волновался. Он с трудом сдерживал внутренний трепет. По уставному развернувшись, и чеканя шаг направился к большой группе военных моряков, сухопутных и штатских. Если вам скажут, что моряки не могут маршировать — не верьте. Брехня это. Когда флотские трезвые, на свежую голову с утра подошьются, забрызгаются одеколоном, погода проявится соответствующая на плацу, да в настроении будут, то так пройдут, что Президентский полк от зависти шинели начнет грызть, а подворотничками закусывать. Вот именно так и шел кап — два Андрей Анатольевич Кузнецов. Глядя на его чеканный шаг, штатские сразу начали испытывать чувство своей неполноценности. Они пожалели, что ни одного дня не служили на флоте, не травили за борт, не видели ревущие сороковые, не пересекали экватор, не ручкались с самим Нептуном, не слышали знаменитые боцманские загибы из души в душу да с косым перехлестом пониже спины. Эх, да чего говорить! Жизни они не знают, крысы сухопутные! Ивана Степановича Юмашева он узнал сразу. Знаменитый адмирал ТОФ старался не показывать своего волнения. Не каждый же день командующему флотом приходится с
внуками из будущего встречаться. Да на каких кораблях. Фантастика!
        — Товарищ вице — адмирал! — Андрей приложил руку к фуражке…

        Глава двенадцатая

        — Господин президент. Мы несколько раз перепроверяли по всем каналам эту информацию. Действительно, той современной России больше нет. В это можно верить или не верить, но это так. — Директор ЦРУ Дэвид Петреус с трудом сдерживал волнение. Даже когда он подавал знаменитую кожаную папку с особо ценными документами, у него непроизвольно дрожали руки. И было от чего. Вековечного соперника всего цивилизованного мира, врага демократического переустройства больше не было. По правде говоря, он остался. Россия с географической карты не исчезла. На ее месте было что — то другое. Президент долго и внимательно, даже по несколько раз перечитывал бумаги, рассматривал снимки аэроразведки. Обильно потел, постоянно вытирал темный, словно намазанный сапожным кремом, лоб носовым платком. Наливал в стакан минеральную воду. Залпом выпивал, не чувствуя вкуса.
        — Я не могу в это поверить. Если это обман, то русские варвары нас сильно провели. Но, если это правда…хм, господи, я всегда знал, что ты на нашей стороне! Одно твое движение, и мы получили все, о чем мечтали на протяжении тысяч лет. Отныне мир в наших руках! Мы абсолютные хозяева мира. Всего МИРА! Слишком все просто…нет, не могу до сих пор в это поверить! Ты считаешь, что в результате аномалии теперь это Россия Сталина?
        — По крайней мере, перехват радиопереговоров русских это показывает.
        Анализ информационных и музыкальных передач однозначно говорит о том, что самым непостижимым образом Россия образца конца 1939 и начала 1940 года переместилась во времени. Самое поразительное, что переместилась только одна Россия. Не затронуты ни Украина, ни Белоруссия, ни другие страны, некогда входившие в СССР.
        — Получается, что теперь у русских нет атомного оружия, баллистических ракет. И нам совершенно ничего не угрожает! Только за это надо выпить.
        Поверь, мне сегодня хочется надраться до лежачего положения. Я до сих пор не верю своему счастью. — Президент нажал кнопку и бросил секретарю.
        — Бутылку коньяка, и все что нужно. На пятнадцать ноль — ноль малый президентский совет. Оповестить всех срочно. И найдете мне Джозефа Байдена.
        Секретарь через минуту появился обратно с подносом в руках. Осторожно поставил перед перевозбужденными хозяевами мира.
        — Дэвид, будь добр, налей. От волнения у меня дрожат руки.- Жизнь прекрасна. Ты считаешь, что это загадочное свечение напрямую связано с исчезновением нашего врага?
        — Наши эксперты полагают, что между этими явлениями есть прямая связь.
        Но объяснить механизм не могут.
        — Впрочем, теперь это не имеет никакого значения. Я так полагаю, что у господина Сталина есть даже армия? Есть современные танки, самолеты. Оружие?
        — Все вооружение у дядюшки Джо полностью соответствует эпохе тридцатых — сороковых годов прошлого века. Для нас это равносильно тому, если бы они были вооружены луками и стрелами с каменными наконечниками деревянным дубинками. Теперь любая самая маленькая европейская страна из наших послушных союзников для русских представляет неодолимую силу. Одним словом, они для нас папуасы, исторические неудачники, лузеры. Мы спустим их в канализацию истории, как и многих других.
        — И если предположить, что советы вновь столкнутся с Джорджией, то этот дурачок и психопат Мишель может добиться колоссальных успехов.
        — Теперь да. Но все равно ему нужно оказать помощь боеприпасами, добровольцами из других стран, техникой, авиацией. Думаю, что это можно будет организовать легко, совершенно не напрягаясь. Полагаю, его армию надо увеличить в пять раз для надежности, и под жестким контролем наших советников. В противном случае, опять может повториться наступление наоборот, когда они позорно бежали от Цхинвала от горстки русских солдат. Придется расстреливать любого, кто сделает шаг назад. Иначе эти свиньи побегут. Сегодня любая техника, выпущенная даже после войны, на порядок превосходит ту, что есть у русских. Я уже не говорю о тех образцах, которые производились в семидесятых — восьмидесятых годах прошлого века. А у нас на складах этого добра более чем достаточно.
        Завалим всю Европу, и еще останется на Африку. Возможности этой старой техники вообще для русских запредельная величина. А если говорить о моделях девяностых, то показатели на уровни фантастики. Про сегодняшние машины и говорить нечего.
        — Мы сегодня можем собрать все старье, отправить в Европу, и, разделаться, наконец, с этими чертовыми русскими враз, и навсегда!
        — Даже на этих поставках мы можем хорошо заработать. Но самый главный приз нас ждет после окончательного потрошения дядюшки Джо. Здесь прибыль исчисляется колоссальными суммами. Даже наши эксперты затрудняются давать окончательные цифры.
        — Но здесь придется делиться с нашими союзниками. Знаешь, Дэвид, именно сейчас я почувствовал у себя необыкновенную жадность. Как представлю, что этим проглотам придется давать какие — то куски! Наша страна напрягалась в холодной войне, тратила огромные суммы, а этим жалким недоноскам, что — то отдавать от нашей законной добычи!
        — Да, кость европейцам придется бросать. Никуда не денешься. Они теперь в жутком положении. Газовые и нефтяные трубы исчезли! Сталинская Россия поставками углеводородов и газа не занималась. Тогда она еще сырьевым придатком цивилизованного мира не была. И этой зимой им придется капитально поджать животы. К тому же у них сильные морозы. Часть заводов просто остановится. Какое — то время протянут на запасах. А потом все рухнет.
        — Я испытываю от этого только радость. Со своей стороны мы также подкрутим вентиля, и вся Европа ляжет под нас, как последняя сука, долбаная во все щели. За глоток нефти, за баллон газа, за ковш угля они должны ползать у нас в ногах! Теперь мы подгребем под себя всю Русскую Арктику с ее фантастическими запасами. Северный морской путь теперь в наших руках. Можно подумать о реализации старого плана о перенаправлении морских перевозок по северному варианту. Подготовьте планы о выключении из строя Суэцкого канала. Пусть Израиль и Египет немного повоюют между собой. И забить этот канал надо наглухо, надолго. Чтобы даже надувная лодка не могла проскочить. И это надо провернуть, как можно быстрее.
        Тогда останутся только два маршрута. Через наш Панамский канал и самый короткий северный путь. И пора начинать собирать мощный ледокольный флот. На первом этапе будем арендовать, а потом построим свои мощные ледоколы, такие же, какие были у русских. Через два года мы уже начнем проводить караваны. Тогда всем придется идти к нам на поклон. А это деньги. Очень и очень большие деньги. А самое главное, мы полностью будем держать под контролем морские перевозки. Вся Азия, Китай, Япония будут у нас в кармане. Никто и не рыпнется. Я больше не хочу играться с этими, как их там — Сирией и Ираном. Я так думаю, что мы уже с ними разобрались?
        — Уже сегодня мы резко активизируем работу, пока никто не опомнился.
        Считаю, что когда за ними не стоит, даже та, так называемая «демократическая», Россия, мы можем работать сразу по двум направлениям одновременно. Надо сразу превращать в щебень Иран. Церемониться не будем. Это будет страна пастухов и бродячих одичавших племенных образований.
        — С персами мы должны управиться за месяц — полтора. Пока китайцы не готовы к противодействию. А прижмем Иран, то можно считать, что Китай мы крепко взяли за горло. Без нефти они полный ноль.
        — Думаю, нам с ними все же придется разбираться. Скорей всего они полезут в Сибирь и на Дальний Восток. Зарятся давно, да и минеральные ресурсы прихватить. Ту же нефть и руду.
        — Так, они претендуют на нашу добычу?- Президент сжал кулаки. — На самый лакомый кусок позарились! А как считают наши Старшие Братья?
        — Они резко против такого сценария со стороны дракона. Но кое — что китайцам тоже придется кинуть. Японцам нужны острова, и тоже часть материка. Если китайцы и японцы согласны на наши условия, то Старшие Браться не возражают допустить их до доли добычи.
        — Твари! Ненасытные твари! — Президент ударил кулаком по столу.
        Директор ЦРУ плеснул себе еще коньяка.
        — Старшие Братья предлагают сделать ставку на восточноевропейскую шушеру. Пусть они отхряпают себе побольше во всех регионах России. Они все равно под полным контролем. Без нашего разрешения чихнуть бояться.
        Таким образом, Германия, Франция, Италия, и прочий сброд, останутся на бобах. Мы станем диктовать им свои условия. Будем допускать только тех к пирогу, кто абсолютно лоялен. Игры закончились. Условия диктует самый сильный. Проценты будут зависеть от участия в нашей операции. Ну, а с толпами на территории России будем разбираться по плану наших Старших Братьев «Ост». Удивительно. Но на протяжении полутора сотен лет он остается весьма актуальным. Я всегда поражаюсь уму и дальновидности Старших. Только на этот раз «Ост» должен быть выполнен со всей решительностью!
        — Да, Привлеките для грязной работы восточноевропейских ублюдков. Они уже облажались не один раз. Мы проследим, чтобы это на этот раз они не отлынивали. Тех, кто хоть как — то противится, не жалейте. Размазывайте со всей беспощадностью. В этом году мы должны поставить последнюю точку в этом затянувшемся спектакле.
        — По моему, во время большой войны все стороны применяли штрафные подразделения. Их использовали на самых опасных направлениях. Вот пусть теперь эта дешевка выполнит самую грязную работу. А мы появимся перед остатками русских варваров спасителями. Как ангелы спустимся на вертолетах и самолетах и спасем от смерти. Думаю, за это они у нас будут отсасывать все, что только можно. И будут смотреть на нас, как на богов.
        Для них будет в радость получить самую грязную работу. Никакой промышленности на оставшихся территориях. Никакой. Только добыча, добыча, и еще раз добыча. Пусть для этих славян верхом технической мысли будет совковая лопата, кайло и лом. А керосиновая лампа показателем благополучия. А Сталина и его окружение надо взять живыми, и возить по странам в железных клетках. А потом устроить настоящий Нюренбергский трибунал. Старшие Братья правы. Русские должны исчезнуть с мировой сцены, как нация, как вид. Даже упоминания в истории про этот народ быть не должно вообще. Вообще ничего! Ни одного слова. Словно русских и не было никогда в природе. Никакого народа богоносца в нашем мире мы не допустим.
        Президент подошел к окну и долго любовался окружающим миром. Он улыбался, и представлял, как с сегодняшнего дня в этом жалком мирке, населенным пигмеями людьми, не скрываясь, во всем своем величии появится настоящий Господин. Хозяин. Повелитель. Надсмотрщик. Князь.
        — Думаю, тянуть не будем. Этим летом последнее препятствие мы уберем со своего пути. Будет легкая прогулка хороших парней. Пиф — паф, и плохих парней больше нет! Я слышал, что при антисанитарии большая смертность?
        Да еще разные болезни заразные в мире есть. Но мы же не можем отрывать средства для спасения русских. Надо же, в их мире, нет еще антибиотика.
        Ужас. Сколько же жизней им это могло спасти. У нас и без них полно проблем. Самое главное — мы победили.
        Секретарь коммунистической партии Китая Ху Цзиньтао обвел глазами своих единомышленников. Министр обороны Лян Гуанле, министр иностранных дел Ян Цзечи, разведки, министр внутренних дел, экономики. Даже он, человек выдержанный, умеющий держать все свои эмоции в железно узде, сегодня не мог ими совладать.
        — Товарищу Сталину не повезло. Его страна оказалась не в том месте и не в то время. Большой медведь проиграл Красному Дракону. Мы не имеем больше права сдерживать бросок Дракона на север. Тень его могучих крыльев накроет Сибирь и Дальний Восток. Очень плохо быть слабым в нашем мире. Русские очень слабые. Слабое дерево не устоит под порывом ветра.
        — Наша могучая армия одолеет северных варваров, — усмехнулся министр обороны, — мы будем решительны и беспощадны. Долгое терпение вознаграждается спелым плодом. Мы умеем ждать. Наше время пришло.
        — Американцы дали понять, что они обеспокоены нашими возможными планами. Их нельзя дразнить. Надо договариваться. Они предложили через две недели устроить встречу развитых стран, где будет рассматриваться русский вопрос. Как мне стало известно, Сталин делает попытки выйти на наше руководство, на вас, — подал голос министр иностранных дел, — Лично мне товарищ Сталин симпатичен. Русские в тридцатых, сороковых и пятидесятых годах нам сильно помогли.
        — Увы, в политике нет места чувствам. Нет места симпатиям, — вздохнул председатель КНР, — и мне товарищ Сталин нравится. Он из тех, кто создал мировое коммунистическое движение. Великий вождь Мао Цзе Дун называл Сталина своим учителем. На его идеях мы построили могучую страну. Но, когда стоит вопрос о благе и мощи моей страны, я вынужден прятать чувство симпатии глубоко