Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Хранители Вадим Кузнецов

        Рассказ изначально писался к миру Дмитрия Глуховского «Метро 2033». Мир будущего. 20 лет после ядерной катастрофы. Выжившие люди живут в глубоких бункерах и метро. По поверхности, зараженной радиацией, бродят самые разнообразные мутанты. Автор представляет свою версию появления быстрых мутаций у животных. Данная версия рассказа отвязана от мира «Метро» и является самостоятельным произведением.

        Вадим Кузнецов
        ХРАНИТЕЛИ
        (Фантазия по мотивам популярных фантастических серий)

        Сержант

        Лодочник чуть поправил свисающий на лицо капюшон и неторопливо взмахнул тяжелым веслом. Суденышко медленно передвигалось по темному каналу, гулко постукивая о металлические стены тоннеля.
        Путь людей освещал только небольшой фонарь, закрепленный на носу старой лодки. В мутной воде кто-то шевелился, сизые своды уходили вдаль, электрические провода толстыми змеями стремились в неизведанную темноту.
        — Зря вы туда идете, ребята,  — хмуро прошептал перевозчик.  — На грибников не похожи, что вам в тех местах надобно?
        Степан задумался. Правдиво отвечать нельзя, а придумывать байки, что нужно трем вооруженным людям на «Площади Мужества» не стоило. Платформа «Лесная» считалась последней, относительно безопасной, на красной ветке питерского метрополитена. Выше нее располагались отдаленные, малоизученные станции: «Площадь Мужества», «Политехническая», «Академическая»… Там могло быть все, что угодно. Это уже чужая неизведанная зона. Terra incognita.
        — А что за грибники такие?  — нарушил молчание Степан. Когда не хочешь говорить о себе, можно уцепиться за нить разговора.
        — Рисковые ребята,  — уронил проводник.  — За «Политехом» есть парк Сосновка. Настоящий сосновый лес. На поверхности. Так эти ухари туда по грибы бегают.
        — И что, зверья не бояться?
        — Бояться, но бегают. Полны корзины приносят подберезовиков.
        — Да, там, небось, уже и берез не осталось!  — удивился Степан.
        — Ну, сосны по-прежнему стоят. Только, говорят, иголки на них потемнели. Не зеленые теперь деревья, а черные. Вот под ними и растут такие же черные грибы. Вкусные, кстати.
        — Так они же радиоактивные!
        — Это правда,  — подал голос Палыч, второй член поисковой группы.  — Грибы всегда накапливают тяжелые металлы и радиацию.
        — Ну, тут уж как повезет,  — противно улыбнулся лодочник, обнажая гнилые зубы.  — Люди же, как теперь грибы собирают. Быстро пробежал, нарвал и обратно в метро. Живой,  — и хорошо! А внизу добычу досконально проверяют. Дозиметром. А, тут,  — как получится. Иногда, и целая корзина чистая, а в другой раз — все грибы на помойку, а добытчик — на кладбище, заместо светлячка. Хе-хе,  — оскалился мужик.  — Хотя, опытный грибник знает, где почище гриб брать.
        Степан задумался и еще раз оглядел своих спутников. Палыч и Ершик. Ученый и сталкер. Та еще компания.
        Палыч, очкастый доцент с «Техноложки», мужик лет сорока, полноватый, но не грузный. Как боец, конечно, никудышный, но, когда достигнем цели, знания Александра Палыча понадобятся.
        Опытный сталкер — хороший помощник. Ершик отличается «звериным» чутьем на опасность, способностью находить выход в любой ситуации. Юркий и ловкий. Везде пролезет. Ростом маленький и худой, чернявый. Да, и волосы свои держит в хаосе, в разные стороны постоянно торчат. Отсюда и прозвище: «Ершик». Как сталкера зовут по-настоящему, никто не знал, казалось, что парень и сам это позабыл.
        Небольшая поисковая группа во главе с сержантом Степаном Лошкаревым двигалась на «Политех». Метро «Политехническая». В верхах Централа, крепкого союза центральных станций питерского метро, прошли слухи, что Политехнический университет, находящийся на поверхности, сильно не пострадал. А там остались приборы, научные документы, вполне возможно, что и рабочие компьютеры. Сила любой цивилизации в знаниях. Сохранить хотя бы крохи научного наследия довоенной эпохи — основная задача экспедиции. Ну, а дополнительная — исследование новых территорий.
        Стены тоннеля поблескивали холодным металлом. Создавалось стойкое впечатление, что находишься в большой железной трубе. Слова эхом отражались от стен, поэтому чаще говорили шепотом, чтобы не привлечь внимание кого-нибудь злого и нехорошего.

        — Приехали.  — возвестил лодочник, подгребая к платформе. Лодка стала шкрябать по рельсам, у станции уровень воды значительно ниже. Вот и шлагбаум, за ним бородатый мужик с ружьем.
        — Надолго к нам?  — вопросил охранник.
        — Нет, проездом, нам выше по ветке.
        — Смотрите, не хулиганьте! У нас мирная станция!  — ответил бородач и открыл шлагбаум.
        Вскоре путешественники сошли на твердую землю.
        Лодочник протянул жилистую худую ладонь. Двенадцать патронов упало в худую руку, которая сразу же убралась в складки темного плаща. Перевозчик противно улыбнулся, сверкнув глазами. Он натянул на голову капюшон и медленно погреб в обратную сторону. Вскоре фонарь на лодке померк, и маленькая фигурка лодочника скрылась за поворотом тоннеля.
        Степану стало жутковато. Вспомнился дантовский ад. Харон, перевозчик через Стикс, реку мертвых. Безумный старик, отправляющий людей в ад. А из преисподней никто не возвращается…

        «Площадь Мужества» напоминает палаточный лагерь. На длинной открытой платформе стоят, непонятно как укрепленные, старые туристические палатки. Централизованного электричества на станции нет, но в старых светильниках, выполненных в виде величественных факелов, кое-где чадило настоящее живое пламя, тускло освещая перрон и огромную красную звезду на торце платформы. Символ ленинского социализма величаво горел тревожным багровым огнем. Степан внутренне содрогнулся. Ему даже показалось, что с лучей пятиконечной звезды стекает густая темная кровь.
        — Сохраняйте осторожность.  — попросил командир, не выпуская из рук автомат. Спутники выполнили приказ. Доцент собрался и поправил очки, а Ершик дурашливо ухмыльнулся, но свой АКС держал наготове.
        Группа медленно шла по перрону. За очередной палаткой люди увидели небольшой рынок, торговые места которого обозначались деревянными ящиками и картонными коробками. Торговцы сидели за этими, грубо сколоченными, импровизированными прилавками, используя для сидений такие же ящики или старые сиденья из электричек.
        — Грибочки! Свежие грибочки, опята соленые, боровики сушеные! Грибочки! Свежие грибочки!  — надрывался седовласый старик, завидев новых потенциальных покупателей.  — Возьми грибов, служивый!
        Степан задумался. По словам лодочника — грибы съедобны, но рисковать здоровьем отряда не стоило. Запас продуктов у них имелся. Группа еще в самом начале пути, хотя неизвестно, что ждет на следующей станции. Есть ли там население? Удастся ли пополнить запас провизии? Сколько продлится вся экспедиция?
        — Грибочки! Свежие грибочки!  — не унимался старик.  — Возьмите, не пожалеете!
        — Мы на кладбище не отправимся после ваших грибов?  — спросил доцент, взяв в руки черный упругий гриб. Палыч внимательно осмотрел лесной дар и положил обратно на старую газетенку, застилающую прилавок.
        — Да вы что!  — заговорщически прошептал седовласый.  — Это не из Сосновки гриб. Знатный гриб! Это с Девяткино! Самый чистый гриб на Севере. Мамой клянусь.
        — Ага, сколько лет-то тебе, старче? Мамаша, небось, уже в лучшем мире!  — возразил Степан.
        — Кто меня тут поминает?  — раздался хриплый прокуренный голос, и из зеленой, стоящей рядом, палатки показалась лысая бабка с красным морщинистым лицом.
        — Вот, мамочка, тут солдатики…
        — Эх, не умеешь продавать, сынок!  — заквохчала старуха.  — Комиссар, а как вы к водочке относитесь?
        Степан не успел и рот открыть, как на газетке, рядом с грибами, образовалось три маленьких граненых стаканчика и большая пластиковая бутыль с прозрачной жидкостью. Доцент блаженно закатил глаза, а Ершик заметно облизнулся. Старушенция между тем плеснула спиртное в стаканы, сноровисто открыла банку соленых грибов. Седой сыночек сразу подсуетился, достал вилочки и насадил на каждую по маленькому рыжему грибку.
        — Угощайтесь, воины! Чем Бог послал!
        Командир остановил тянущегося к стакану Ершика и слегка ударил того локтем в живот. Опасно! Провалить экспедицию в самом начале пути очень просто. Может, грибы и съедобные, но кто его знает, что у сердобольной бабульки в бутылочке? Отравят еще. Страсть местных жителей к грибам настораживает. Не служат ли люди «зеленым»? А что, вероятный противник «центровых» наверняка имеет интересы в этой благодатной зоне. Воинствующие экологи стараются распустить свои щупальца по всему метрополитену, а тут такое кошерное место! Грибников перевербовать в любителей растений легче легкого.
        Н-да. Всего пять лет прошло после мировой ядерной катастрофы, а в метро Петербурга уже прошло несколько революций, локальных войн за передел власти. Некогда единое петербургское подполье развалилось на несколько фракций. Две самые крупные и, потому, постоянно враждующие группировки — «центровые» с «зелеными». Первые заняли почти все станции на Невском проспекте, а экологи оккупировали «зеленую» ветку метро (таким цветом она рисовалась на старых схемах), от «Площади Александра Невского» до «Рыбацкого». Причем, эта последняя станция выходила на саму поверхность мертвого ныне города. Была потенциально опасной, но там эти экологи и развели строительство ферм для экспериментов по выращиванию модифицированной продукции. Судя по слухам, получалось у них плохо. А здесь, на «Мужества» процветает собирательство грибов! Стало быть, радиоактивный фон тут слабее или почва лучше. Лакомый кусочек для натуралистов!
        — Чисто, командир!  — промолвил Палыч, проведя дозиметром перед банкой. Степан отвлекся на доцента и не успел углядеть, как Ершик уже хрустел солененьким грибочком. И, судя по раскрасневшемуся лицу, выпить тоже успел.
        — Ты что, дебил?  — выпалил Лошкарев.
        — Но, доцент-же подтвердил,  — чисто!
        — Да, не сомневайтесь, солдатики! Думаете, мы травить вас будем?  — осклабился седой продавец. Старик тотчас сам опрокинул стакашек, утер усы и чинно захрустел соленым грибом.
        «Ну и команда, ешкин кот! С самого начала выходят из-под контроля!»: подумал Степан. А вслух произнес другое:
        — Ладно, старче, отсыпь-ка нам сушеных. Соленые это под спиртное хорошо, свежие хранить негде, а вот сушеный гриб — в самый раз будет. И так есть можно, и суп походный сварганить. Так, ребята, больше не пить!  — строго добавил сержант.
        — Ну, сушеных, так сушеных.  — согласился седой, а бабка покорно убрала выпивку и закуску. Взамен этого на газетке появилась странная тарелочка из желтого металла.
        Сильно не понравилась Лошкареву эта тарелка. Странная какая-то, навевает тревожные мысли. Почему? Сама посудина вытянутая, как чешуя, и высокий бортик у тарелки только один, так что суп из нее не поешь, только твердую пищу. И не покидает чувство, что где-то видел сержант такую тарелку. Только вот, где? Память отказывала.
        Торговец же спокойно развязал холщовый мешок с грибами и насыпал небольшую, приятно пахнущую, кучку на эту тарелочку.
        — Одна тарелка — три патрона. Вам сколько, ребята?
        — Слышь, дедок! А откуда у тебя эта посудина?  — поинтересовался Степан.
        — Да выменял у пришлых людей. Хорошая вещичка! Нравится?  — усмехнулся старикан.
        — А что за люди-то?  — попытался вызнать командир.
        — Эй, парень! Че ты опять к сыну моему пристал!  — вмешалась «мамочка».  — Хочешь покупать — плати деньги! Мы тут не справочное бюро.
        Степан оглянулся на своих спутников и нехотя достал патроны от «калаша» — универсальную валюту. Никто не помнил, почему и когда патроны заменили деньги, но, видимо, это справедливо в новом изменившимся мире. Подобные «деньги» могут спасти тебе жизнь, в отличии от шуршащих бумажек, придающих уверенность лишь в туалете. В метро каждый решает сам за себя, кто он — герой или засранец. При встрече со смертью, лучше подороже продать свою жизнь, нежели просто обделаться.
        — Две тарелки за пять! Подойдет?  — попробовал сторговаться сержант.
        Престарелая мамаша прищурила подслеповатые глаза. Задумалась. А у сержанта не выходила из головы эта тарелка. Понятно, что грибники что-то знают. Информация может оказаться полезной. Степан выдержал небольшую паузу и выдал, снизив голос почти до шепота:
        — И еще три патрона, если расскажете о бывшем хозяине вещички.
        — Хорошо,  — согласилась старуха.  — Давайте свои денежки! Отсыпь ему, Сеня. С малой горкой отсыпь.
        Седой повиновался и пересыпал в объемный кармашек вещмешка две полных тарелки. С довеском.
        — Девка тарелку на грибы выменяла,  — нехотя промолвила старушенция.  — Обычная девчонка, но пришлая.
        — А как выглядела? Давно это произошло?  — попросил уточнить Степан.
        — Часа три назад,  — ответила бабка.  — А выглядела, хм… Да, не помню, обычная девка. Косынка у нее зеленая, вот.
        — Бандана, может?  — встрял доцент, вытерев пот со лба.
        — Я, милок, русская бабушка, я иностранных слов не понимаю. Платок на голове. По-нашему,  — это косынка. А вы называйте, как хочите.
        Торговка насупилась, всем своим видом показывая, что больше от нее ничего не добьешься. Степан отсчитал восемь патронов из запасного рожка, деньги звонко брякнули об алюминиевую тарелочку. Седой усмехнулся и быстро прикрыл свою добычу полой одежды.
        — Куда путь-то держите?  — неожиданно спросил седой.  — А, ясно… Военная тайна.
        — Смешной ты старик, однако,  — возразил сержант.  — Коли грибов взяли, то явно не с Севера идем. Выше по ветке, небось, и грибы подешевле продают?
        — На «Политехе» инженеры сидят. Торговать не разрешают. А на «гражданке», да. Там дешевле.
        — Что за «инженеры»?  — спросил Лошкарев.
        — А бог их знает, там же академия связи недалеко, университет политехнический. Бают, что у этих объектов есть подземные бункеры, связанные с метро. Не туда ли топаете? Так это…
        — Нет!  — грубо отрезал Степан.
        Вот это уже ценная информация. Интересно, а наземное здание университета охраняется? Хотя, не стоит сильно раскрывать карты. И так много болтаем.
        — Мы на «Академку» идем, старче,  — соврал Ершик и почесал за ухом.
        — Да?  — удивился дедок.
        — Да. Как лучше добраться? Может дрезина у кого есть?
        — В левый тоннель сходите. Третья дверь от платформы. Стукните посильнее. Вас отвезут, коли финансы имеете.
        Командир хмыкнул и повел отряд вдоль по платформе.
        Может быть, тревога, овладевшая им, напрасна? Бедные же люди. Подножным кормом питаются. Небось, найденные грибы на мясо и сахар выменивают. Пожалеть надо, а не подозревать. Однако странная тарелка не выходила из головы. Где-то Степан ее видел…
        Серые выцветшие палатки сменяли одна другую. Изредка попадались и яркие, синие или желтые шатры, они выпадали из общей темной массы. Между убогих жилищ натянуты веревки с бельем, которое будет сохнуть очень долго без тепла и солнечного света.
        Вот и тоннель, указанный стариком. Темно и тихо. Доцент осторожно опустил ногу с платформы.
        — Можно сказать, что сухо.
        Командир подал условный знак, чтобы люди остановились и не делали резких движений. Осторожность не помешает. Степан включил походный фонарь и аккуратно посветил в тоннель. Что это? Какая-то зеленая тряпочка мелькнула в темноте и снова пропала! Бандана! Неужели, «зеленые»?
        — Назад!  — зашипел командир.
        — Товарищ сержант…
        Но не успел Ершик договорить, как стенки тоннеля осветились трассерами от пуль. Беззвучно. Работали оружием с глушителем.
        — На пол!  — еле успел скомандовать Степан, а первые пули уже пропороли насквозь желтую палатку, трепыхающуюся по правую руку.
        Отряд замер. Вперед соваться не стоит, значит, надо медленно отступать. Назад и вправо. Правый тоннель наверняка соединяется с левым. Опасно ли там?
        — Сложите оружие! Вы окружены!  — раздался крик из тоннеля.
        Степан инстинктивно оглянулся на своих бойцов. Палыч лежит ничком, не двигается. Жив, просто замер, ждет команды. Ершик… Ершик!
        Парень занял опасную позицию, неаккуратно оставив сзади себя фиолетовую палатку. И поплатился. Не прошло и пяти секунд, как хлипкую синтетику взрезал острый нож, тяжелое колено прижало Ершика к мраморному полу, а в затылок уперся ствол. Профессионально, что тут скажешь.
        — Одно движение, и парню конец!  — констатировал усатый мужик в камуфляже. Степан заметил у него на рукаве повязку ядовито-зеленого цвета. Значит, все-таки экологи! Проклятье!
        Теперь, уже не таясь, из глубины тоннеля вышли еще трое экофашистов. Два плотных мужика и… девушка с зеленой банданой на голове.
        Тарелка! Степан, наконец, вспомнил, где видел ее. Подобными желтыми тарелочками-чешуйками облицована станция метро «Площадь Александра Невского»! Форпост «зеленых». Среди «центровых» ходит легенда, что экологи не только едят с таких тарелок, но и используют их для своих античеловеческих опытов. Сержант сразу представил свое сердце, пульсирующее на блестящей тарелке…
        Выпутаться помог случай. Лошкарев уже хотел сдаться на милость противника, как сзади послышался шорох и быстрая возня. Затем короткая очередь из АКС.
        Степан, быстро оглянулся и сразу откатился вправо. Дал очередь в ноги противникам, поднялся и быстрой перебежкой бросился к торцу платформы. Встал прямо под массивной звездой. Казалось, что тяжеленный символ социализма вот-вот рухнет на голову.
        Сержант вновь посмотрел назад и оценил обстановку. Все понятно. Усатый, когда кромсал палатку, видимо, увлекся и случайно срезал или задел тросы, удерживающие шатер. Весь каркас упал на него сверху, закрыл обзор, это дезориентировало. Ершик быстрым ужиком выскользнул наружу и просто расстрелял запутавшегося в синтетике врага. Теперь бесформенный фиолетовый ком недвижимо лежит на платформе, из-под ткани торчит волосатая вражеская рука, течет кровь.
        Доцент? С ним труднее. Грузный неповоротливый парень, но Лошкарев дал время, чтобы Палыч поменял позицию и ушел с линии огня. Авось, сообразит.
        Время остановилось. Степан осторожно, стоя в пол-оборота двинулся к правому тоннелю, прислушиваясь к каждому шороху. В тоннеле тихо. Ушли?
        А на станции уже начался переполох. Услышав автоматную стрельбу, «Площадь мужества» проснулась, словно встревоженный муравейник. Засветили фонарики, застучали тяжелые башмаки, где-то впереди послышался женский плач, над смятой палаткой взвился какой-то монах с крестом, кричащий: «Убивцы! Христопродавцы!»
        Не прошло и пяти минут, как к Степану подбежали трое грузных мужиков с ружьями. У одного, наверно, старшего, в руках самый настоящий американский винчестер.
        — Брось автомат, парень!
        Пришлось подчиниться.
        Со стороны правого тоннеля другие вооруженные «грибники» уже тащили доцента, который, в свою очередь, крепко держал за шкирятник седого торговца. Того самого.
        — Зачем вы затеяли стрельбу на нашей мирной станции?  — задал вопрос жилистый бородатый мужик. Местный начальник?
        — На нас напали. Мы оборонялись,  — устало ответил Степан.  — И, мне кажется, что ваш старичок как раз и навел на нас неприятеля.
        Вскоре к торцу платформы подошли еще пятеро местных. Выглядели ребята запыхавшимися.
        — Кузьмич! Трое или четверо «зеленых». Ушли по тоннелю к «Политеху». От боя уклонились.
        Бородач нахмурился. Медленно осмотрел всех вокруг.
        — А этого кто убил?  — указал мужик на тело усатого экофашиста,  — У нас мирная станция! Любое преступление, тем более убийство, непростительно!
        Лошкарев не знал, что ответить. Хорошо еще, что он не стал стрелять на поражение, а просто шуганул. Сержант не был трусом, но стрелять в девушку не мог. Рука не поднималась. Была у него такая маленькая слабость. Многим она казалась странной в новом, изменившимся мире.
        Как же прикрыть Ершика? И где он? Пронырливого сталкера нигде не видно. Может, парень воспользовался суматохой и скрылся в тоннелях.
        — Товарищ начальник!  — вывел из размышлений очередной голос.  — Мы… это… посмотрели. Мужика из калибра 5, 45 завалили, а у этих супчиков 7, 62. Другой патрон. У очкарика вообще полная обойма и ствол не стрелян.
        — Ну, и что вы на это скажете?  — вновь начал давить Кузьмич, пытаясь протереть своими темными зрачками дырку в глазах Лошкарева,  — Где ваш третий? Или сколько у вас еще людей?
        — Так, у третьего тоже 7, 62 калибр!  — уверенно сказал Степан,  — Его утащили с собой экофашисты. В плен взяли. Я только вслед пальнул, но промахнулся. Перезарядить не успел, как тут и вы с винтовками.
        Бородатый главарь крякнул и почесал в затылке грязной мужицкой рукой. Сомневался, да, но предъявить нечего. Минуты две он думал, как поступить, потом выдал:
        — Стало быть, так. Через час чтобы духу вашего тут не было. Куда хотите, идите! Нам не нужны новые жертвы. У нас мирная станция. Ясно?
        Правильный выбор! Последствий детина побоялся. Никто не хочет ссориться с «центровыми», а независимость сейчас в цене. Достаточно малого повода, и Центр будет расширяться на север, поглощая слабые станции, не имеющие серьезной военной силы. А если еще подумать о возможных грибных ресурсах…

        Люди, потеряв интерес к происходящему, стали медленно расходиться. Кузьмич степенно подошел к убитому «зеленому» и заулыбался. Видимо, обнаружил на теле много полезных вещей, которые он, конечно, не отдаст нарушителям, а просто прикарманит.
        Степану сразу вернули оружие и вещмешок. Доцента тоже отпустили. Седой торговец, воспользовавшись моментом, воровато оглянулся и хотел быстро «сделать ноги», но сержант «ласково» приостановил торопыгу.
        — Ну что, старче? Значит, говоришь, в левом тоннеле ждет нас дрезина?
        — Отпусти, служивый! Не бери греха на душу,  — запричитал старикашка.  — Ведь слышал, как у нас. Строго, да? Око за око, зуб за зуб.
        — Сколько заплатили?  — насупился Лошкарев.
        — Че…
        — Сколько заплатили?  — поднажал сержант, чуть сдавливая шею старика.
        — Де… десять патронов…  — заикаясь, пролепетал торговец.
        Не любил сержант торгашей. Именно за подобные фортели и не любил. Продажная у них, жалкая душонка! Маму родную продадут за хорошие деньги, не то, что посторонних. Неистребима к стяжательству страсть человеческая.
        — Эй, старче, хорошо бы вернуть патроны!  — высказал пожелание Степан,  — Те самые, что мы вам за грибы заплатили. По-хорошему.
        — Ой… не губите! В разорение вводите! Меня мамочка в темный радиоактивный лес отправит! За новыми грибами, чтобы недостачу покрыть!  — завыл старик.
        — Служивый! Разговор есть…  — послышался прокуренный женский голос. Ну, конечно. Матушка никогда не оставит своего непутевого сынка!

        Удивительные дела творятся на белом свете. Лошкарев недооценил бабушку. В палатке торговцев сидел потерявшийся Ершик, сытый и даже слегка пьяненький. Старушенция, заслышав переполох, сразу смекнула, что к чему, и спрятала у себя незадачливого сталкера. Рассчитывала за сокрытие преступника еще денег со всей нашей команды стребовать. Теперь не получится, когда выяснилось, кто привел поисковую группу прямо в руки экофашистов…
        Порешили миром. Бабка отсыпала еще тарелку сушеных грибов, дала банку соленых да бутыль самогону. Спиртное Лошкарев сразу убрал в свой рюкзак, подальше от Ершика. Алкоголь — вещь необязательная, но в дальнем походе пригодится.
        Старики притихли и не перечили, мало того, седой барыга пообещал показать безопасный путь на «Политех».

        Доцент

        Александр Палыч протер очки и снова надел их. Надо надеется, что экспедиция на правильном пути. Да, солдат из него никакой, но стоит добраться до научного материала…
        Темный сводчатый тоннель. Вода чуть хлюпает под ногами. Луч фонаря выхватывает из сизой мглы длинные провода, старые неработающие лампочки, изредка попадается густая белая паутина. Интересно, почему паукам удалось выжить? Изменились ли они после апокалипсиса, подобно наземной фауне?
        — Эй, ученый? Какова вероятность того, что пауки увеличились в размерах?  — спросил Лошкарев, читая мысли доцента.
        — Знаете, Степан, невелика, если это земные пауки.
        — Не понял.
        — Есть у меня теория, что все зверье, обитающее на поверхности, инопланетного происхождения. Не верится мне в такие быстрые мутации.
        — То есть, ты думаешь, что на нас напали инопланетяне? А ядерные ракеты тоже они запустили?  — усомнился сержант.
        — Это загадка… Но подобные сверхбыстрые мутации невозможны в животном мире. В таком случае, и мы бы, люди, также приспособились к жизни на поверхности…
        — Внимание!  — прервал их дискуссию Ершик.
        Впереди что-то зашуршало. Какой-то маленький зверек? Палыч посветил фонариком и увидел лохматую, то ли крысу, то ли кошку, опрометью бегущую прочь. Чуть дальше фонарь обозначил тонкую, почти прозрачную нить. Зверек (наверно, это был хорек) запнулся тонкими лапками о веревочку, раздался взрыв. Сталкеры пригнулись. По головам ударила мелкая каменистая крошка.
        — Мины, командир!
        Мины? Растяжки? Тоннель заминирован! Проклятье! Об этом как раз и не подумали, снаряжая экспедицию. В команде не было ни одного человека, владеющего саперным делом.
        Хорошо подготовились экофашисты. Умело. Дальше тянулась еще пара ниточек, и не факт, что пара. Только опытный глаз минера может увидеть и, главное, обезвредить взрывоопасные ловушки.
        Безалаберных сталкеров спас от смерти несчастный хорек. Если это был хорек.
        Значит, подумал доцент, в университете действительно есть много ценного, раз враги не пожалели дорогостоящих мин, чтобы хоть ненадолго задержать продвижение «центровых».
        — Скажите спасибо кошке!  — нарушил молчание Ершик.
        — Кошке?  — ответил Лошкарев.  — А мне показалось, это был суслик.
        — Откуда тут суслики? Хорек! Сбежавший из городской квартиры. Или его потомок,  — встрял доцент.  — Мы не в Центральной Азии. Если у нас есть время, я могу рассказать о видах животных, встречающихся в наших широтах.
        — Неважно,  — отрезал сержант.  — Благодаря героической смерти этого хомячка мы еще живы. Дорога дальше мне кажется опасной, если среди нас не найдется специалиста по взрывотехнике. Старик, ты как? Случайно не знаком с саперным делом?
        Седой торговец содрогнулся и так выпучил глаза, что все поняли: «Да, незнаком». Однако старикан еще добавил:
        — Дело нехитрое, конечно. Был у меня дружок закадычный. Вместе за грибами ходили. Свезло ему, дураку, найти за место боровика гранату. Ладошки мужику напрочь оторвало, а я ну… С тех пор и поседел…
        — Другой путь есть, грибник?  — уже сурово спросил командир.
        — Есть.

        Группа осторожно вернулась назад, и старик указал на ржавую железную дверь. «Ага, эта та самая, где должна была ждать дрезина?»: вспомнил Палыч.
        За дверью оказался лифт, причем, работающий. Все-таки имеется на станции автономный источник питания. Есть электричество, но не для всех.
        — Седой, ты нам предлагаешь идти наверх? По поверхности?  — возмутился Ершик.
        — А как мы? Так и ходим. Да не бойтесь. Лифт доставит вас к заброшенному стадиону. Дальше — парк университета, а за ним уже и корпуса. Вам же туда, или все-таки на «академку»?  — проболтался старик.
        — А вот это уже наше дело, куда нам!  — констатировал Степан.  — Смотри, старый барыжник, еще раз подведешь,  — я тебя с того света достану.
        — Не старый я…  — седой неожиданно заплакал и стал мелко трястись.  — Мне ж еще и пятидесяти нет. А седой, сами знаете, отчего.
        — Ладно, извини, отец…  — пожалел торговца доцент и чуть приобнял.
        Вот, и как к таким людям относится? Слаб человек и жалок. Седой на ладан дышит, а своего не упустит. Стоит чуть слабину дать — продаст тебя с потрохами ради сиюминутной наживы. А на «барыжника» обижается.
        — Лучше бы вам в ночи не соваться. Переждать.  — предупредил торговец.
        — Разберемся!
        — Бог в помощь!  — старик перекрестился трясущейся рукой, прошептал еще что-то и медленно вернулся в тоннель.

        Лифт заскрежетал и поехал наверх. Мерное гудение мотора успокаивало и усыпляло.
        Как только створки открылись, где-то внизу прогремело, и лифт начал ходить ходуном.
        — На выход, быстро!  — крикнул Лошкарев, но лифт устоял. А там, в подземных тоннелях, очередной хомячок нашел лютую смерть. Если это был хомячок.
        Доцент покачал головой. Вот так и некоторые люди. Всю жизнь жрут, пьют и портят воздух. Ничего полезного для общества не делают. Живут только для себя. А стоит в один злосчастный момент «задеть растяжку» и умереть, спасая других,  — сразу становятся народными героями!
        Смеркалось. На улице стояла тихая осенняя ночь. Тепло.
        Доцент измерил радиоактивность, влажность, направление ветра. Подумал.
        — Ну, как фон, ученый? Сильно рискуем?  — спросил нетерпеливый сержант.
        — Если пойдем быстро, можно не надевать противогазы,  — ответил доцент.  — Ветер с Севера. Небольшой. А как вы прекрасно знаете, чем ближе к югу и центру, тем выше радиация.
        — Почему?  — удивился Ершик.
        — Никто до сих пор точно не знает, где находился эпицентр взрыва. Разные есть мнения. Кто-то говорит, что был воздушный взрыв, на высоте трех километров, другие утверждают, что прицельно били по Кронштадту,  — ответил доцент и вытер пот со лба,  — Но факт остается фактом. Здесь радиации на порядок меньше, чем в историческом центре Санкт-Петербурга.
        — Теряем время!  — поторопил Степан. И был прав.
        Сталкеры стали быстро, но периодически останавливаясь и оглядываясь, передвигаться мимо мертвых пятиэтажек. Очень осторожно. Враг мог таиться неподалеку.
        Люди видели места, еще пять лет назад полные жизни. Теперь все мертво и пустынно. Футбольный стадион, поросший желто-бурой растительностью, обширные дворы, заполненные ржавыми автомобилями. Рядом лежат поваленные деревья, рассыпающиеся в гнилую труху, перекошенные столбы с висящими проводами. На выцветшей скамейке сидит, коряво развалившись, парочка обнимающихся скелетов. Их одежда истлела и оборвалась. Ветер развевает остатки плаща у одного из мертвецов. Второй сжимает ржавый стержень рваного зонтика…
        Вот и парк университета. Он сильно зарос, превратившись в настоящий густой лес. Только это уже не цветущий мир, населенный птицами и юркими белочками. Тут все поражено неизлечимой болезнью. Листва деревьев постепенно теряет зеленый цвет, становясь желтой и даже черной. Черные ели и сосны смотрятся особенно зловеще. На темных ветвях висят ярко-оранжевые шишки, огромные, словно бананы.
        — Что вы скажете на это, Александр Палыч?  — тихо спросил Степан.
        — Очень странно, видимо растения перестают вырабатывать кислород. Процесс фотосинтеза не происходит и начинаются мутации. Только слишком уж они скоротечны!
        Доцент нагнулся под ель и показал всем небольшой гриб с темно-коричневой шляпкой. Покачал головой.
        Тишину леса прервало что-то нудное и убаюкивающее. Ершик судорожно схватился за голову, да и Палыч почувствовал, как противный ноющий звук сжимает его мозг в ментальных тисках.
        На открывшейся выгоревшей поляне сидели коты. Много, не меньше дюжины. Большие сибирские полосатые коты с грязной лохматой шерстью. Животные мурлыкали и вопили, показывали желтые зубы, топорщили жесткие усы.
        Группа отступила. Мурлыканье стало затихать.
        Ершик заметил еще один гриб. Справа, под кривой уродливой березой. Но стоило ему сделать пару шагов к подберезовику, как мурлокотание усилилось, а один кот, видимо, вожак, поднял мохнатую лапу. Палычу показалось, что животное раскрыло свою четырехпалую длань и угрожающе выпустило когти. Зверек встал на задние лапы и по-боксерски помахал лапами.
        — Степан, они защищают территорию! Не трогайте грибы! Даже не прикасайтесь!  — прошептал доцент.
        Решили обойти логово необычных котов по большому кругу. Мурлыканье стало поначалу стихать, но внезапный кошачий визг прорвал разреженный воздух. Лошкарев оглянулся.
        — Черт возьми!  — крикнул сержант.
        В лесу появились мутировавшие собаки. Много. Палыч ужаснулся,  — стая голодных разъяренных животных несется прямо на них. Теперь понятно, кто встревожил котов.
        — Вперед! Насквозь поляну!  — заорал Лошкарев и дал очередь по первым нападающим зверям.
        Бежали быстро, даже очень быстро. Пару раз на людей с деревьев прыгали безумные коты, царапая острыми когтями по одежде. Но большинство полосатых животных разбегалось прочь, стремясь уйти от более крупных и опасных хищников.
        Иголки и другой радиоактивный мусор падали на голову, забираясь за воротник, но Палыч не обращал внимания. Быстрее! Бегом!
        Вот и здание университета. Дверь, конечно, закрыта, а на окнах первого этажа крепкие решетки.
        Ершик, недолго думая, полез наверх по фасаду. К счастью, стена до второго этажа выложена выступающими объемными прямоугольниками, и при наличии определенной сноровки, можно забраться.
        — Ждите у входа, я открою!  — проговорил парень и разбил прикладом стекло на втором этаже.
        Лошкарев и Палыч подошли к большим дубовым воротам. Доцент заметно задыхался. Оказался не готов к подобному спринту. Не та комплекция, да и возраст…
        В парке кровавая оргия была в самом разгаре. Кошачий визг мешался с собачьим лаем. Палыч тщетно пытался победить страх. Внутренности сжимались от ужаса, губы горели огнем.
        Сталкеры заняли позицию у дверей университета, спиной к зданию. Ночной пейзаж становился все более зловещим. Деревья, потерявшие ветки и листву, огромными обгорелыми спичками торчали по периметру, луна высвечивала редкие грязные лужи. Над лесом кружились страшные черные птицы, чувствующие свежую кровь.
        Внезапно из леса выбежал маленький котенок, преследуемый тремя разъяренными псами. Юркий зверек боязливо прижался к ногам людей.
        Черные подпаленные собаки несутся быстро и размашисто. Впереди особенно крупный пес. Кровавая слюна стекает из оскаленной пасти, в глазах горит жажда крови.
        Степан не раздумывая, выстрелил. Собака, пролетев по инерции еще пару метров, упала в серую лужу. Но это не остановило псов! Мало того, из леса появились другие хищники. Много!
        — Мы не продержимся!  — крикнул доцент.  — Где же Ершик?
        Лошкарев уже не слышал, он просто стрелял, как заведенный, едва успевая водить ствол по сторонам. Стреляные гильзы падали и шипели в мерзлой воде.
        Палыч не отставал, хотя его вклад казался скромным. Но двух-трех собак доцент все-таки обездвижил. Сталкеры старались не убивать животных. Во-первых, патронов жаль, а во-вторых, существовала вероятность, что монстры обратят гнев на своих бессильных собратьев.
        Не прошло и пяти минут, как небольшая площадка перед зданием оказалась щедро залита кровью. Раненые псы лежали и жалобно скулили, поднимая пасти к холодному беззвездному небу. Однако новые, здоровые и жаждущие мести, твари все прибывали и прибывали. Казалось, что им нет конца.
        — Ершик!  — радостно закричал и обернулся назад доцент, когда послышался отчетливый скрип открываемой двери. Но сразу же человек пронзительно заорал от нестерпимой боли.
        Секундное замешательство стоило дорого. В ногу Палыча впился большой косматый зверь.
        Лошкарев, недолго думая, достал гранату и бросил на площадь, в самое скопление кровожадных монстров. Собаки притихли на пару мгновений, тогда сержант достал нож и всадил в череп собаки, укусившей доцента. Челюсти разжались и освободили голень. В голове у Палыча зашумело, и он потерял сознание.

        Доцент очнулся от свежего воздуха. Осмотрелся по сторонам. Похоже на биологическую лабораторию, но уже разоренную.
        На полу валяются осколки стекла, стены украшают покосившиеся плакаты, в углу одиноко стоит пластмассовый человеческий скелет. Рядом — модель человеческого глаза в разрезе.
        — Где я?  — удивился Палыч.
        — Мы перенесли тебя на второй этаж. Здесь, конечно, все основательно растащено и перевернуто, но, быть может, что-то пригодиться тебе для работы,  — рассказал Лошкарев.  — Мы измерили радиоактивность. Терпимо. Двигаться можешь?
        Грузный доцент осторожно пошевелил ногой, попробовал встать. Сделал пару неуверенных шагов. Чувствовалось, что голень распухла, передвижения давались с трудом.
        — Сегодня нет.
        — Я так и думал,  — хмыкнул сержант,  — Посмотри, может, здесь есть чего-то ценное. Хотя, мы уже нашли вот это.
        Степан указал на потертый ноутбук. Палыч облизнулся от удовольствия и открыл крышку, зажал клавишу питания. Старинный прибор зажужжал, и на экране развернулось приветствие Windows 2033. Работает! Отлично!
        — Занимайся! А мы пока пойдем, осмотрим остальные помещения. Оружие держи наготове, мало ли что.
        С этими словами Лошкарев и Ершик вышли из комнаты, оставив Александра наедине с его любимой наукой. Палыч продолжил загрузку операционной систему и понял, что зарядки аккумулятора хватит не более, чем на час. Значит, нужно быстро посмотреть, что содержится в памяти довоенного компьютера. И не тратить энергию зря, ведь зарядить аккумулятор невозможно. Сеть давно обесточена.
        Уединение ученого прервал писк котенка. Этот зверек все-таки увязался за ними. Палыч отправил компьютер в режим сна и осторожно подозвал мутантика.
        Животное продолжало пищать и жаться в угол, тогда доцент достал из кармана странный гриб, собранный в парке. Отломил кусочек и скормил животному. Тот с удовольствием зачавкал подачкой. Обалдеть! У маленького детеныша вполне развитые и большие зубы.
        Контакт с котенком установлен, и можно заняться делом. Несмотря на то, что лаборатория основательно повреждена, Палычу удалось исследовать кровь и ткани (для этого он аккуратно состриг один коготок) странного котика.
        Результат оказался неожиданным. Количество хромосом отличается от положенного для котов, более того, в хрящевых тканях присутствуют радиоактивные изотопы. Для полноценного обследования не хватает оборудования и электричества. Но, уже очевидно,  — это не земной кот.

        Через два часа соратники вернулись. Люди принесли полные рюкзаки различной поживы. Брали все, что, по мнению сержанта, представляет научную ценность и содержит информацию. Палыч понял это, когда на его столе стали появляться старые книги, дискеты и даже доисторические магнитофонные кассеты. Он скрупулезно все осматривал и откладывал в сторону действительно нужные вещи.
        — Ноутбуков больше не встречали?  — поинтересовался доцент.
        — Нет.  — ответил Ершик.  — Только системные блоки. Большие компьютеры.
        — Надо было снять с них винчестеры!
        — Что? Откуда там ружья? Я не видел…  — удивился сержант.
        — Это сленг! Винчестером называется жесткий диск. Место хранения информации.  — улыбнулся доцент.
        Самыми последними на столе появились книжка без названия и маленькая коробочка со шнурком. Палыч осмотрел коробку, хмыкнул и отложил в сторону. Затем взял увесистую книжицу в черном переплете и открыл ее. Страницы пахли свежей типографской краской. Содержание удивило.
        — Где вы это взяли?
        — Странное дело, Палыч. Нашли типографию в подвале. А там за столом сидит скелет и держит вот эту коробочку в истлевших костяшках. За спиной мертвого оператора целые пачки книг, перевязанные и упакованные. Мы взрезали упаковку и захватили парочку экземпляров. Рассматривать в полутьме не стали, к тебе торопились. Ты же один тут.
        — Знаете, что вы принесли?  — торжественно спросил доцент. И сам ответил, не дожидаясь реакции.  — Съемный жесткий диск. Надо посмотреть, что на нем. А книжка — библия! Удивительно! Эта книга была напечатана самой первой в истории человечества, и, по иронии судьбы, она же стала последней! Быть может, то, что написано в библии, спасет оставшихся людей?
        — Я больше верю в силу оружия!  — уронил Лошкарев.  — Мой бог — это автомат Калашникова!
        — Нет, дорогой мой!  — прослезился Палыч.  — Если моя научная теория верна, то людям остается лишь молится и уповать на милость Божью, нежели на свои жалкие силы.
        — Что вы этим хотите сказать?  — Ершик почесал вихрастый затылок.
        — Видите котенка? Я точно уверен, что это неземное существо. Понадобятся дополнительные исследования, но они лишь подтвердят мои выкладки. Вы когда-нибудь видели, чтобы коты питались грибами?
        — Ну, с голодухи еще не то съешь,  — возразил Лошкарев.
        — Мало того, животные обладают ментальными способностями. Скажите спасибо, что несильно развитые. Вы забыли, как они умеют мурлыкать? Весь парк университета представляет собой замкнутую экосистему. Грибы — коты — собаки. Целая пищевая цепочка. Коты питаются грибами, а кошек, в свою очередь, пожирают собаки.
        — Но есть еще птицы.
        — Это падальщики! Санитары леса. Они никогда не нападут на здоровое животное, только на ослабленных.
        В этот момент на улице раздался треск автомата. Лошкарев подбежал к окну и осторожно посмотрел.
        — «Зеленые»! Удивительно, но мы не встретили их в зданиях университета. Значит, не он являлся целью экофашистов.
        — Что там происходит?  — встревожился Ершик.
        — Человек, как вершина пищевой цепочки пытается отстоять свои права.
        Стрельба участилась, теперь уже и молодой сталкер прильнул к окну.
        Палыч же подключил жесткий диск к ноутбуку, и ждал с нетерпением, когда откроется новый раздел с информацией.
        А на улице в свете небольших фонарей маленькая группа «зеленых» отстреливалась от разъяренных животных. Лай собак и крики людей раздавались все ближе.
        — Мы должны им помочь!  — неожиданно заявил Ершик.
        — С какой стати? Ты забыл, что экологи хотели нас убить? Не далее, как сегодня.  — грозно ответил сержант.
        — На поверхности люди не сражаются против людей. Они обязаны помогать друг другу. Это закон!  — четко проговорил молодой сталкер.
        — Я ответственный за экспедицию! Я не могу рисковать своей командой, тем более, у нас уже есть раненый!  — Лошкарев посмотрел на Палыча.
        — Обалдеть!  — раздался возглас доцента.  — На диске большая коллекция литературы, фото, видео, и еще…
        — Что?  — в один голос спросили Ершик и Степан.
        — Записки того парня, от которого остался скелет. Сейчас… сейчас… Господи, да он сделал полный анализ флоры и фауны после катастрофы… Потом понял, что хватил лишку радионуклидов и спустился в подвал…
        — В подвале мы обнаружили генератор…
        Палыч задумался. Сколько мужества должен иметь этот человек, чтобы жить тогда, когда весь мир уничтожен. Жить и работать. Он продолжал заниматься исследованиями, даже тогда, когда понял, что обречен. Однако, ученый не был уверен в том, что результаты его опытов пригодятся. Поэтому он не распечатал свой лабораторный дневник, а решил запустить печать «вечной книги». Быть может, то, что открылось при биологическом анализе, не оставляет человечеству никаких шансов?

        Сталкер

        Настало время сбрасывать маски. Ершик медленно подошел к доценту, резко выдернул жесткий диск из ноутбука и поднял автомат.
        — Не двигайся, командир! Убери руки с оружия!
        Лошкарев подчинился, а Палыч свой АК-74 держал далеко, и при всем желании не смог бы им воспользоваться.
        — Дайте мне уйти!  — крикнул сталкер.
        — Скотина! Какая же ты скотина, Ершик!  — начал Степан.  — И давно ты работаешь на любителей природы? Кликуха, кстати, у тебя подходящая, только в дерьме тебе и ковыряться!
        — Не вам меня судить! И, я не копаюсь, как ты выразился, «в дерьме»! Я его чищу и всегда смываю за собой!
        Нервы сдавали. Автомат начал дергаться в руках, палец в любой момент мог сорваться и нажать на спуск.
        — Ну, стреляй, гад! Чего ждешь?  — завелся Лошкарев.
        — Нет, командир…  — мелкий пот выступил на лице, и Ершик продолжил.  — Я не убиваю людей просто так. И я вам обязан, Степан. Вы могли меня запросто сдать грибникам на «Политехе». Не сдали. Я вас не трону, дайте уйти.
        За окном раздался близкий взрыв гранаты, стекла посыпались на пол, и Лошкарев инстинктивно дернулся.
        Ершик, не задумываясь, выстрелил. Он видел, как пуля чиркнула по плечу сержанта, оставив кривую кровавую дорожку…
        Все. Хватит разговоров! Сталкер медленно попятился к двери, вышел и, перепрыгивая через ступеньки, стремительно побежал вниз.
        Он знал, что, как минимум, до утра, Лошкарев не пойдет на «Политех». Не пойдет и не поведет туда оставшегося члена команды. «Политехническая» сейчас ближе всего, но доцент с поврежденной ногой не сможет и шагу ступить по беспокойному ночному парку. В нем сейчас кишит мутировавшее зверье, стреляют бойцы противоборствующей группировки. Разворачивается настоящая битва. А в бою нет места раненым доцентам. Выжить и победить могут лишь прирожденные сталкеры.
        Ершик выбежал из здания и, пригибаясь, побежал вглубь леса. Он был почти уверен, что Лошкарев не будет стрелять ему в спину из окна. Не такой человек Степан, слишком правильный.
        Ветки нещадно били по лицу, с деревьев падали черные листья. Они противно чавкали под ногами, замешанные в серую, дурно пахнущую грязь.
        Сталкер шел на звук автоматической стрельбы. Он слышал автомат Жанны (калибра 5, 45, как и у Ершика). Надо надеяться, что девушка еще жива.
        На следующей аллее на одинокого человека выпрыгнули собаки, пара очередей бросила тварей в грязь, превратив их в бесполезные, скулящие, истекающие кровью, чучела.
        Полная луна хорошо освещала длинную дорожку, и Ершик увидел вдали две маленькие фигурки, которые почти сливались со стволами деревьев. Бойцы-экологи заняли правильную позицию и спокойно простреливали аллею. Они не давали животным к себе приблизиться.
        На противоположной стороне дороги выли и лаяли собаки. Раздалась очередь, от деревьев полетела мелкая щепа, и вой животных сменился жалобным поскуливанием. Собаки бросились вперед, но ответом застрекотало уже два автомата. Несколько зверей прыгнуло и упало. Существа в беспорядке распластались по земле, скошенные автоматным огнем.
        Правее и близко раздался утробный рык. Значит, людей обходят! Сразу же от группы боевиков отделилась маленькая ладная фигурка, она ловко побежала прочь от Ершика, вдаль по темной аллее. Он видел лишь зеленую бандану, мелькающую, словно лист лопуха, среди мрачного черно-серого пейзажа. Жанна жива!

        Прямо по аллее массивной глыбой торчало нечто темное. Когда сталкер приблизился, он понял: перед ним памятник былой эпохи. На гранитном постаменте возвышались фигурки вооруженных людей, идущих в атаку. Среди всех солдат выделялся бравый командир на летящем вперед коне. Человек держал в руке саблю и бесстрашно вел отряд за собой. На постаменте надпись: «Василию Ивановичу Чапаеву».
        Ершик знал этого героя. У людей сохранились старые кино и видео пленки, и среди них был фильм про легендарного полководца. Сталкер смотрел его года два назад. Очень удивлялся, как этот мужественный человек решился переплыть зараженную радиацией реку. А в бою Чапаев вел себя, как настоящий герой.
        Ершику вспомнилась песня про черного ворона, и тот не заставил себя ждать. Большая и неприятная птица медленно пролетела над мертвым постаментом и устрашающе прокричала.
        Сталкер обернулся, сзади поднялась грязь, и листья полетели в разные стороны. Собаки! Много…
        Мутанты неслись по аллее клокочущим живым потоком, словно снежная лавина в горах. Быстро и неотвратимо.
        Сталкер побежал вперед, к памятнику, за которым уже виднелись колонны академии связи. Там можно укрыться! Главное — успеть уйти от врагов. Сделать то, что не смог Чапаев. Спастись, чтобы выжить и победить.
        Ершик забежал за памятник, и тут послышался слабый вскрик. Сталкер обернулся. За постаментом, прямо на грязном граните сидела она. Жанна.
        Зеленая бандана съехала вбок, на лице зияют царапины и свежая кровь. Девушка улыбалась, но Ершик уверен, что ей совсем не смешно. Эта улыбка напоминает последнюю, когда человек говорит «спасибо» этому миру за короткую экскурсию под названием «жизнь».
        — Ты вовремя…  — устало прошептала экологиня.  — Добро пожаловать на наш праздник смерти!
        — Где твой отряд?  — выкрикнул Ершик.
        — Все… Почти все остались в проклятом лесу, а мы так и не добрались до академии!
        Треск тяжелого пулемета прервал лай набегающих собак. Сталкер осторожно выглянул из-за гранитного постамента.
        На дороге стоит коренастый экофашист с засученными рукавами и огромным пулеметом в руках. Ершик видел такое мощное оружие лишь на цветных картинках в старых затертых журналах, в комиксах, коробках от видеоигр. Супермен из детства. Высокий и страшный американец в темных очках крошит из тяжелого пулемета всех, кто попадается на пути.
        Современный солдат ничем не уступает древнему герою. Боец широко расставил ноги и поливает врагов непрерывным огнем. Парню тяжело, но он чувствует себя непобедимым. Ершик видел, как вены надулись от напряжения на обнаженных руках солдата, когда пули вылетали из адской машины, ища кого бы еще убить.
        Собаки падали и выли, переворачиваясь и теряя кусочки плоти, кровь хлестала из свежих ран, щедро обрызгивая палые листья. Солдат с засученными рукавами хохотал адским смехом серийного убийцы, получающего огромное удовольствие от вида чужих страданий. Этот человек казался самим воплощением смерти, жестоким и равнодушным палачом.
        Не прошло и минуты, как аллея оказалась очищенной от врагов.
        Жанна поднялась и подошла к Ершику, обомлевшему от увиденного:
        — Это Вовчик! А где остальные, Вовчик?
        — В аду! А что тут делает «центровой»?  — большой парень отвлекся и указал еще теплым стволом на сталкера.
        — Осторожно!  — истерически закричала Жанна, но собаки оказались быстрее. Недобитки!
        Вовчик не успел развернуть тяжелый пулемет, как парня стремительно атаковали сзади. В расставленные ноги вцепились сразу два здоровущих монстра. Воин пытался извернуться и нажать на спуск, но боль оказалась такой сильной, что человек потерял сознание и начал падать.
        Все произошло быстро. Молниеносно. Собаки буквально разорвали человека на две неравные части. Фонтан горячей человеческой крови выплеснулся на асфальт. Одна, более сильная собака потащила в кусты левую ногу, а вторая тварь осталась доедать правую, которая теперь лежала на земле вместе с остывающим телом героического бойца.
        Жанна болезненно поперхнулась, а Ершик, придя в себя, расстрелял весь боезапас в прожорливую собаку.
        — Теперь, уже точно все мертвы. Я осталась одна!
        И тут наступила пронзительная тишина. Она укутала весь мир волшебным непроницаемым плащом. Гнетущая ночная тишина. Создалось впечатление, будто на планете просто «выключили звук», щелкнув невидимой кнопкой на пульте. Собаки притихли, мяуканье котов стало почти неслышимым, и даже ветер перестал колыхать черные траурные кроны высоких сосен.
        — Идти можешь?  — быстро спросил Ершик.
        — Ногу подвернула…  — поморщилась Жанна. Ершик услужливо подставил плечо и приобнял экологиню за талию.
        — Давай, уходим…  — сталкер поволок девушку к дверям академии.
        К счастью, они оказались открыты. Люди осторожно вошли и быстро закрыли вход на массивный железный крюк, болтающийся с внутренней стороны.
        И в этот момент накрыло… Свинцовая тяжесть сдавила виски, и сталкер упал на пол, корчась от нестерпимой боли. Он ослеп и оглох, и стал терять осязание. В глазах бесновалась серая желтоглазая мгла, все звуки сначала стихли, а потом обрушились на барабанные перепонки пронзительным душераздирающим визгом. Ершик почувствовал, как из ушей течет теплая влага. Попытался поднять руку, но она не слушалась, даже не позволяя сжать пальцы в кулак.
        Через пять-десять минут все закончилось. Хотя, говорить о времени трудно, быть может, они пролежали больше часа на холодном полу. Время потеряло значение, когда люди столкнулись с неведомым и непонятным.
        Ершик осторожно привстал и посмотрел в окно. Луна ярким желтым пятном озаряла длинную пустынную аллею. Памятник Чапаеву торчал правее темной громадиной, а посередине дороги стояло приземистое косматое существо. И это был не человек.
        Горбатый, кряжистый, голова приплющена, вместо глаз две узкие щелочки и дырка побольше там, где у млекопитающих нос. Лысый, безухий, а все тело покрыто темной, с виду жесткой щетиной. Что это, природная шерсть или теплая одежда?
        Ротовой полости изначально незаметно, но тут из нижней части головы выплеснулся широкий шершавый язык. Синий язык облизнул лысую голову по кругу и вновь убрался в маленький кривой рот. Существо развернулось спиной и медленно побрело прочь.
        — Кто это?  — дрожа от страха прошептала Жанна. На ее лице выступил пот, из ушей текли ручейки крови.
        — Вершина пищевой цепочки. Венец эволюции.  — ответил Ершик. И, чуть погодя, добавил — Так бы ответил доцент.

        Они приходили в себя еще около часа. Потом все-таки решили осмотреть академию. Долго бродили по разоренным кабинетам, мрачным коридорам, покореженным лестницам. Везде властвуют хаос и запустение. Жанна уже хотела признать, что экспедиция провалена, как Ершик нашел вход в подвал.
        Тяжелая железная дверь не поддавалась. Жанна покачала головой и достала из своего рюкзака небольшой кусочек пластиковой взрывчатки. Вставила детонатор, умело прикрепила гексоген на предполагаемое место замка.
        Дверь выдержала, но взрыв повредил личинку замка, и та вывалилась. Проход свободен. Сталкеры осторожно спустились вниз.
        Узкие маленькие окошки под потолком очень слабо освещали путь. Но как только люди сделали несколько первых неловких шагов, в коридоре зажегся яркий электрический свет. Стены, выложенные кирпичом, по левую руку — распахнутые настежь двери.
        — Ничего себе!  — прошептал Ершик — Куда это мы попали?
        — Сейчас узнаем.
        За первой дверью оказалось караульное помещение. На стене под стеклом висят бесполезные уже ключи, на полу — скрючившийся скелет, в полуистлевшей одежде охранника.
        — Этот не умер от радиации, его застрелили.  — констатировала Жанна, показав на дырочку в черепной коробке.
        Пошли дальше. Тишь и запустение. Электрический свет стал тускнеть, видимо, аккумуляторы, накопившие заряд, потихоньку разряжались.
        В предпоследнем помещении радиорубка. Все указывало на то, что здесь когда-то произошла кровавая бойня, точнее, массовый расстрел. Людские скелеты валялись в беспорядке, на полу стреляные гильзы, мятые листки бумаги. Оборудование связи частью демонтировано, частью заметно повреждено.
        У некоторых трупов висят наушники на ключицах, по виду еще рабочие. Ершик случайно углядел маленький пластмассовый предмет, закатившийся под стол. Поднял.
        — Что это, Жанна?
        — Аудиоплеер. Наверно, один из этих людей слушал музыку, когда к нему пришла смерть. Здесь уже все подчищено, Ершик. Радисты расстреляны, оборудование демонтировано. Нам нечего тут делать.  — устало прошептала девушка,  — А вот музыку я бы сейчас послушала…
        Жанна повертела в руках плеер, вставила наушники в гнездо и нажала маленькую кнопку. В динамиках зашуршало и стихло. Девушка нажала на другую кнопку, и послышался торопливый сбивающийся голос:
        — Это не америкосы! Это наши ракеты! Всем, всем, всем! Это нападение на Землю! Мне сообщают… что ракеты вышли из шахт, но каждая боеголовка детонирует через тридцать секунд после старта… Уже более сотни стартов со всех материков… Земля превращается в радиоактивную помойку… Твари! Всем, всем, всем!
        Ершик перехватил руку девушки и выключил плеер. Внимательно посмотрел на свою спутницу и уронил:
        — Не зря мы сюда пришли. Ничего не происходит просто так.
        — Моя команда полностью уничтожена, а что с твоими спутниками?
        — Палыч навряд ли доживет до утра. Второй… второй пойдет на «Политех». У сержанта целый рюкзак материалов и рабочий компьютер. Хотя, главное, мы забрали. Жесткий диск с исследованиями и этот диктофон…
        — Ничего не должно остаться, ничего! Сержант не должен спуститься в метро. Пойдем встречать твоего командира.

        Они — хранители. Хранители знаний, блюстители вечности, пестуны рода человеческого. Они существовали всегда, начиная с первых ростков человеческой цивилизации. Хранители видели, как строились египетские пирамиды, как распяли Христа, участвовали во всех крупных военных конфликтах. Адепты хранителей незримо проникали в правительства ведущих государств и влияли на мировую политику. Существуют тайные знания, которые не должны получить неразумные люди. Знания нужно давать по крохе, по малой песчинке, по чуть-чуть. Человечество, словно малый ребенок, непоседливо несется навстречу новым приключениям, тянет свои шаловливые ручки ко всему яркому и опасному, играет со спичками перед ящиком динамита… Если бы не они, хранители, то человечество давно бы уже прекратило свое существование. Они — те, кто способен уберечь мир от великого зла. Знание — сила, но оно же является всепоглощающим злом, когда им владеют неподготовленные умы.
        Они — хранители, и они всегда будут на страже ларца с запретными знаниями. Ради будущего людей, ради благоденствия планеты.
        Они — хранители…

        07.07.2015 г.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к