Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Лакина Ирина: " Мэри Бэнкс В Поисках Оберега Осириса " - читать онлайн

Сохранить .
Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса Ирина Лакина
        Опасен путь расхитителя гробниц, но леди Мэри Бэнкс (в девичестве графиня Мари Шумская) вынуждена встать на эту дорогу. Пойдя по стопам отца, историка и востоковеда, она и не думала, что ее увлечение археологией превратится в работу. Лишь деньги коллекционеров способны спасти ее от нищеты. Новый заказ сулит не только приличную сумму, но и путешествие в Египет, где она сможет прикоснуться к тайнам пирамид и загробного мира. А предстоит ей раздобыть оберег Осириса - золотого скарабея, который, по слухам, способен уберечь своего владельца от опасностей и подарить вторую жизнь. Мэри не знает одного - такой же заказ получает сотрудник Британского музея, египтолог сэр Уильям Джонс, который не только умен, но и чертовски хорош собой.
        Ирина Лакина
        Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса
        Глава 1
        «15 апреля 1881 г. Цюрих. Швейцария.
        Дорогой пап?! Рада вам сообщить, что мое обучение в университете Цюриха подошло к концу. Я прослушала курс лекций по истории древнего Египта профессора Бругша[1 - Речь идет о немецком ЕГИПТОЛОГЕ ГЕНРИХЕ ФЕРДИНАНДЕ КАРЛЕ БРУГША (HEINRICH FERDINAND KARL BRUGSCH, 1827 -1894).] (помните, это его труд «История фараонов»[2 - Речь идет о "Истории египтян при фараонах", вышедшей в свет в Лейпциге в 1877 году. В 1880 году она была издана в Санкт-Петербурге на русском языке и под несколько измененным названием "История фараонов".] вы подарили мне в прошлом году?) и еще больше загорелась идеей посетить долину царей в Фивах. Уверена, вы так же, как и я горите желанием снарядить экспедицию в Египет. Через неделю я буду в Москве, тогда все и обговорим. Надеюсь, вы пребываете в добром здравии. Передавайте Арине Семеновне мои самые теплые пожелания и крепко обнимите ее за меня. Скоро свидимся.
        Ваша Мари, графиня Шумская».
        В дверь легонько постучали, и через мгновение она противно лязгнула петлями, которые нерадивый истопник по обыкновению забыл смазать, и отворилась. Мэри увидела доброе морщинистое лицо кормилицы. Чистенькая, тщательно одетая, в белоснежном кисейном чепце и с белыми накрахмаленными манжетами, няня напомнила ей старые добрые времена, когда она часами возилась подле нее. Арина Семеновна неизменно сидела с вязаньем в гостиной и рассказывала сказки, отвлекаясь лишь на несколько секунд, чтобы достать из кармана серебряную с чернью табакерку, бывшую всегда при ней, и понюхать табаку.
        - Мария Львовна, - ласково проговорила кормилица, - полноте вам тут сидеть да горевать, - женщина бросила взгляд на пожелтевший лист бумаги в руках барыни и нахмурила брови, - опять старые письма перечитываете?
        - Нянюшка, не сердись, - Мэри положила письмо в деревянную резную шкатулку на своих коленях, а затем встала с кресла, - иногда такая тоска накатывает…, - она подошла к отцовскому дубовому секретеру и спрятала шкатулку в верхний ящик под замок.
        - Завтра три года будет, как Господь прибрал душу Льва Петровича, - как бы невзначай заметила Арина Семеновна, - Царствие ему небесное! - Кормилица быстро перекрестилась.
        - Ты просто так, или дело какое? - Мэри поспешила сменить болезненную тему.
        - Ждут вас, в гостиной. Пять минут уже как. Во-о-о-т такой, - женщина надула щеки и выпятила грудь, - напыщенный, с бакенбардами. А усищи-то какие! Того и гляди до потолка достанут. На индюка нашего похож. А тросточка-то с золотым набалдашником в виде змеиной морды! - Арина Семеновна сморщилась, демонстрируя крайнюю степень отвращения к этим пресмыкающимся, - а глаза у ней - изумруды! Крест даю! - Она опять перекрестилась.
        - Хорошо, сейчас иду. Подай ему пока чаю.
        - Так подала уже, - женщина расплылась в довольной улыбке.
        - Вот это правильно, - кивнула Мэри и взглядом указала на выход.
        - Поняла-поняла, - Арина Семеновна аккуратно прикрыла дверь и ушла, тяжело ступая по скрипучим половицам.
        Мэри повернула голову и взглядом зацепилась за дагерротип в серебреной раме на полке секретера. Подпись к фотокарточке гласила: «Лорд и леди Бэнкс. С.Петербург. Мастерская Светопись[3 - Фотомастерскую с таким названием в октябре 1849 года открыл в Санкт-Петербурге Сергей Левицкий.]. 1 сентября 1881 года».
        Свадебный портрет - идея Дугласа, противного старикашки, посла Британского королевства, выйти за которого ее заставил отец. Заставил, конечно, не забавы ради, а от безысходности, но это ничуть не умаляло его вины. Его последняя экспедиция к кургану Куль-Оба в Крыму опустошила семейную казну настолько, что пришлось заложить и родовое имение в Тульской губернии, и дом в Москве, и особняк в северной столице. К счастью, всего этого не видела матушка, которая годом раньше слегла с чахоткой и тихо умерла в своей постели погожим июньским днем.
        Пронизанное морщинами лицо почтенного супруга на портрете светилось от счастья, было наполнено ехидством, а глаза горели пороком, сама же Мэри казалось безжизненной. Если бы не выделяющиеся своей чернотой из-за пролитых слез нижние веки и пронзительный, умоляющий о пощаде взгляд, можно было бы подумать, что это снимок из серии «post mortem»[4 - Странная мода в Викторианскую эпоху на фотографирование умерших людей.].
        Она в тот день уже почти смирилась с омерзительной обязанностью разделить с ним ложе, но почтенный лорд Бэнкс предстал перед судом Божьим, едва она переступила порог супружеской спальни. Старческое сердце не вынесло красоты почти обнаженного тела молодой жены, чем сперва немало испугало девушку, но в итоге весьма облегчило жизнь новобрачной, которая в один день умудрилась и выйти замуж, и овдоветь. Ей вовсе не было жаль старика, разве что самую малость. Ни одному порядочному и честному человеку в его преклонном возрасте не придет в голову позариться на молодую барышню. А слухи о его садистских наклонностях из далекой Британии докатились до самого Петербурга. Поговаривали, что на родине у лорда, помимо дочери, которой он и завещал большую часть своего имущества, осталась экономка, над которой он издевался на протяжении долгих лет, и незаконнорожденный сын. Некоторые, особенно отчаянные головы, нашептывали Льву Петровичу, что лорд-де продал душу Дьяволу и пожирал сердца убитых им куртизанок, которые не смогли доставить ему должного удовольствия. Граф отмахивался, плевался через левое плечо и даже
крестился, недовольно хмуря брови, но решения своего не поменял. Долговая яма с каждым днем росла все больше и больше, и иного выхода он так и не смог найти. Это и стало причиной их размолвки. Девушка заявила, что ненавидит отца, бросающего ее в скользкие руки этого мерзавца, а отец пригрозил отречься от нее, если она ослушается и пойдет против его воли. Он, правда, увещевал ее, что лорд стар, болен и долго не протянет - нужно только немного потерпеть. Но легче от этого ей не становилось. С тех пор они не говорили. Она даже не успела попрощаться с ним. Граф так и скончался, не получив прощения дочери, и не простив ее. Это убивало Мэри больше всего.
        Помимо титула, посол ее величества королевы Виктории оставил «своей Мэри» небольшое наследство, которого, правда, едва хватило на оплату долгов и спасение имения и домов в обеих столицах. Вскоре, слег и отец, который никак не мог смириться с положением обедневшего дворянина. Мэри знала, что больше всего его угнетало не отсутствие денег на прежнюю пышную жизнь, а невозможность продолжать любимое дело, ради которого он даже решился "продать" родную дочь. . Его мечты добраться до гробниц в Луксоре так и остались мечтами. Как и ее мечты. И все равно, она любила его, как обычно дети любят отцов. Как говаривала матушка: "Слава Богу, не пьет и в карты не играет".
        После смерти Льва Петровича, она осталась совсем одна со своим горем, пятью слугами, и дырой в кошельке. Счастливый шанс выбраться из этой ямы попался ей случайно - на собрании Императорского Московского археологического общества[5 - Основано в 1864 г.], на котором она от имени графа представляла его последний труд «Погребение царской скифской семьи на примере кургана Куль-Оба». Напечатанная на сорока типографских листах типография вызвала горячие споры и позволила ей, женщине, завоевать уважение ученых мужей, что в те времена было настоящей редкостью.
        Там-то она и познакомилась с богатым купцом и коллекционером Щукиным, который собирал в своем имении антиквариат и ценности. С этой встречи началась ее новая жизнь. Первый заказ оказался для нее детской забавой - берестяная грамота с раскопок у озера Ильмень, которые тайно организовал местный житель Василий Передольский[6 - Господин Передольский В.С. действительно проводил в конце XIX века раскопки близ озера Ильмень на свои сбережения. Результатом стала публикация в 1893 и 1898 г.г. двух книг о новгородских древностях.]. Вся эта история была до жути загадочна и манила Мэри к себе не только обещанным гонораром, но и возможностью применить свои знания на практике. К тому же, ей не терпелось собственными глазами увидеть впервые найденные[7 - Официально, первые берестяные грамоты были найдены лишь в 1930-х годах археологами из экспедиции А.В. Арциховского.] образцы древнерусской письменности на березовой коре.
        Благодаря этому заданию, она научилась быстро бегать и метко стрелять, а еще открыла в себе талант актрисы. Знания английского оказались как нельзя кстати. Она прибыла в лагерь с помпой, представилась дочерью британского профессора истории и уговорила Передольского разрешить ей поучаствовать в раскопах, чтобы «прикоснуться к великой истории Руси». Сыграв на его патриотических чувствах, которые она умаслила изрядным количеством лести, Мэри добилась своего. Свою роль сыграли и деньги, коих начальнику экспедиции, естественно, не хватало.
        Помимо крупной суммы на «каждодневные расходы» и «нужды операции», Щукин выдал ей настоящий Наган, выпущенный в 1878 году в Бельгии.
        Это оружие само по себе было такой ценностью, что даже просто держать его в руках оказалось настоящей удачей. Это был шестизарядный самовзводный револьвер с ударно-спусковым механизмом двойного действия с монолитной тяжелой рамой. Взведение курка в нем происходило одновременно с нажатием на спусковой крючок. Убедиться в полезности опасной игрушки, Мэри смогла во время побега из лагеря археологов, пряча за пазухой заветный свиток из березовой коры с процарапанным на его внутренней стороне текстом на новгородском диалекте древнерусского языка.
        Девушка ухмыльнулась, вспомнив о своем первом опыте. Она заранее закопала в землю кусок березовой коры, а когда вернулась домой - выкопала его, вымочила в чайной заварке, чтобы добиться светло-коричневого оттенка, и нацарапала на нем точно такой же текст. Нескольких движений ножницами хватило, чтобы сделать форму «подделки» такой же, как у оригинала. Настоящую грамоту она отправила обычной почтовой посылкой обратно Передольскому. А подделку вручила Щукину. Это был успех. И совесть чиста, и коллекционер доволен, и казна пополнилась. С тех пор она дала себе слово - всегда возвращать артефакты их настоящим владельцам, чего бы это ей не стоило. Пока все шло по плану.
        Но человек, который вот уже десять минут ждал ее в гостиной, наверняка не так прост, как ее предыдущие заказчики - обычные купцы да мелкие дворяне. Мэри еще не видела своего гостя, но догадывалась, кто он, и зачем пришел. Она одновременно желала этой встречи, но и боялась ее. Однако, оттягивать беседу и дальше было просто невежливо. Леди Бэнкс отодвинула в сторону несколько книг на полке шкафа и открыла спрятанный за ними сейф. Ее «Наган» покорно ждал своего часа. Девушка аккуратно взяла его в руки, проверила патроны в барабане, а затем спрятала в потайной карман меж юбок. Слух уловил голоса - мужской, властный и грубый, и женский - мягкий и покорный. Скорее всего, ее вечерний визитер высказывал Арине Семеновне свое недовольство по поводу непозволительно долгого отсутствия хозяйки. Мэри перекрестилась и решительно ступила в длинный холл, по полу которого из-за приоткрытой двери гостиной тянулась теплая полоска света.
        Леди Бэнкс заявила о себе громким стуком каблуков по паркету, и голоса замолкли.
        - Прошу меня простить, - спокойно заговорила она, изучая своего визави - подтянутого мужчину лет тридцати со строгим и пугающим взглядом, - кому обязана честью в столь поздний час?
        Ее взгляд скользнул с его лица на сюртук, на левом лацкане которого блистал орден Подвязки - красный крест на белом фоне, окружённый изображением синей ленты с пряжкой, на которой золотом выведен девиз ордена “Honi soit qui mal y pense”[8 - Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает. - фр.].
        Страх сковал внутренности, по позвоночнику потянулся леденящий душу холодок. Член королевской семьи Великобритании в ее доме! Ее, конечно, предупреждали, что очередной заказчик весьма влиятелен и богат, но такого она не могла себе даже предположить!
        Щеки зарделись румянцем, Мэри испугано улыбнулась и поспешила протянуть столь важному человеку холодную руку:
        - Еще раз прошу меня простить, неотложные бумаги отняли больше времени, чем я полагала, надеюсь, что не заставила вас долго ждать.
        Мужчина сощурил глаза, посмотрел на нее оценивающим взглядом, словно раздумывая - дать этой дерзкой русской еще один шанс или нет, - и все-таки взял ее руку и поднес к губам. Его холодное влажное прикосновение заставило Мэри вздрогнуть.
        - Леди Бэнкс, - заговорил посетитель на ломаном русском с ярко-выраженным немецким акцентом, - позвольте представиться - Людвиг Баттенберг[9 - Людвиг Александр Баттенберг - представитель морганистической ветви гессенского рода, в 1884 году женился на Виктории Гессен-Дармштадской, приходившейся внучкой королеве Виктории.].
        Глава 2
        Яркий свет газового светильника на массивной малахитовой ножке освещал небольшой кусок папируса с неровными краями, который аккуратно разложили на гладкой поверхности огромного стола красного дерева в личном кабинете Людвига Баттенберга. Мэри склонилась над ним, жадно всматриваясь в каждый иероглиф. В Цюрихе она имела дело с копиями, по которым их учили переводить древнеегипетский текст. Но перед ней лежал оригинал - самый настоящий папирус, судя по тексту - обрывок «Книги мертвых», написанной для царского писца по имени Ани[10 - Папирус Ани действительно существует. Он был обретен в 1888 году британским египтологом Э.А. Уоллисом Баджем для коллекции Британского музея, где хранится по сей день.], жреца культа бога Амона.
        - Это просто чудо какое-то! - Прошептала Мэри, не в силах отвести взгляда от этого артефакта. - Ваше сиятельство, неужели этому папирусу больше трех тысяч[11 - Папирус Ани датируется примерно 13 веком до н.э.] лет? Я глазам своим не верю.
        Еще в первую встречу они договорились перейти на английский и теперь не испытывали трудностей в беседе. Корявый русский члена королевской семьи Великобритании вызывал у леди Бэнкс совсем ненужную реакцию - плохо скрываемую улыбку и ухмылки, что выставляло ее в не совсем приятном свете. Так что, когда его сиятельство предложил ей сменить язык общения, его идея была встречена Мэри с воодушевлением.
        - Да, - с улыбкой ответил Людвиг, - уникальный фрагмент. Посмотрите только на эти великолепные виньетки, а какие яркие цвета у бордюра - красный и желтый. Они такие же яркие, как и тысячи лет назад. Невероятно, как они сохранились спустя столько времени, да еще и под землей! - Принц говорил восторженно, эмоционально, словно ребенок, восхищенный полученным подарком. - Но, - он сдвинул брови и пронзительно посмотрел ей в глаза, - самое ценное заключено в тексте.
        - Вы, наверняка, уже перевели его, не так ли? - Спросила Мэри, в душе надеясь, что получит и эту работу. Ей хотелось самой поработать над таблицами с иероглифами, прикоснуться к далекому прошлому и египетской мифологии.
        - Конечно, - ответил Людвиг. Тень разочарования промелькнула на лице леди Бэнкс. - В условиях строжайшей секретности папирус был переведен мной и одним из сотрудников Британского музея.
        - И вы хотите, чтобы я нашла и привезла вам то, что описывается в тексте, так? - предположила девушка.
        - Вы поразительно проницательны, леди Бэнкс, - мужчина расплылся в какой-то зловещей улыбке, отчего его закрученные вверх усы взмыли еще выше.
        - Тогда вы должны посветить меня в тайну текста.
        - Здесь описывается встреча покойного с Осирисом, и его суд. - Людвиг бросил на Мэри вопросительный взгляд, - надеюсь, вы в курсе, кто это?
        Мэри недовольно прыснула, удивленно выгнув брови. Вопрос собеседника задел ее.
        - Если, по-вашему, я ничего не соображаю в египтологии, то зачем вы решили со мной связаться?
        - Простите, решил лишний раз убедиться. Вас мне рекомендовал один очень старый друг, но дело настолько важное, что я должен быть уверен в каждом своем шаге. У вас нет права на ошибку.
        - Итак, - Мэри пронзила Людвига суровым взглядом, проигнорировав обидные слова, - встреча Осириса, и что? Меня лично привлекает вот это изображение, - девушка ткнула пальцем на рисунок бога Осириса с зеленой головой, который восседал на троне, - я раньше никогда не слышала и не видела, чтобы это божество изображали со скарабеем в руке. Посмотрите - его правая рука вытянута, а на раскрытой ладони лежит скарабей.
        - Помимо проницательности, у вас зоркий и цепкий взгляд, леди Бэнкс, - заметил принц. - Вы правы. Это скарабей. И если вы взглянете вот на эту таблицу, - он взял со столешницы карандаш и его острием указал на одну из таблиц с иероглифами, - то прочтете, что прошедший все испытания может отправиться на камышовые поля Иалу[12 - Согласно верованиям египтян - место обретения блаженства после смерти. Рай.], или же…, - мужчина сделал паузу и посмотрел куда-то вдаль, - получить у Осириса золотого скарабея, который будет оберегать его от опасностей и воскресит в желаемом возрасте после смерти.
        - Интересно…., - Мэри закусила губу, скользя взглядом по иероглифам и рисункам, - и вы полагаете, что скарабей существует? Это же всего лишь миф, выдумка писца! Конечно, весьма увлекательная выдумка, но науке доподлинно не известно ни одного случая воскрешения человека.
        - А как же Иисус Христос? Или вы атеистка?
        - Я бы не хотела обсуждать свои религиозные воззрения, Ваше сиятельство. Это слишком личное. Я признаю существование и науки, и религии. Этого, полагаю, будет достаточно для ответа на ваш вопрос.
        - Хорошо-хорошо, - Людвиг поднял верх ладони в примирительном жесте, - я, все-таки, склонен думать, что талисман существует и обладает перечисленными в папирусе свойствами. Вот, смотрите дальше, - он наклонился над реликвией еще ниже и вслух начал читать. - Перед тем, кто выбрал вторую жизнь, никогда уже не откроются ворота в земли Иалу. Понимаете, что это значит? - Он поднял голову и исподлобья посмотрел на ее лицо, освещенное желтоватой полоской света от газовой настольной лампы. - Просто еще никто не выбрал скарабея. Пока еще не выбрал. Или же мы не знаем об этом человеке, потому, что он пожелал сохранить эту тайну.
        Мэри отвернулась, чтобы не показывать собеседнику скептическое выражение своего лица, и нахмурилась. Этот мужчина действительно верит в существование загробного мира и Осириса со скарабеем в руке. Вполне возможно, ему следовало бы обратиться не к ней, а к лекарям. Но она привыкла не задавать лишних вопросов. Заказчик платит - она работает. Вот только как раздобыть то, что согласно этому папирусу существует в царстве мертвых?
        «Пойди туда, не знаю, куда. Принеси то, не знаю, что», - промелькнула в голове фраза из сказок кормилицы.
        - Хорошо, - подала голос Мэри после нескольких минут раздумий, - если оберег действительно существует, то, как получить его живому человеку? Вы, надеюсь, не рассчитываете на то, что я позволю провести над собой эксперимент и погибнуть во славу науки и Великобритании, лишь бы убедиться в существовании загробного мира Осириса и этого жука?
        - О, нет-нет, - принц засмеялся, - ни в коем случае. Для начала вы должны найти все части папируса. Как только соберется воедино вся эта мозаика, мы узнаем ответ на ваш вопрос. Я в этом уверен. Здесь зашифровано заклинание. У меня только малая его часть.
        - То есть, я должна найти только папирус? Скарабеем вы займетесь сами?
        - Возможно да, а возможно, как только загадка будет отгадана, я вновь поручу это вам. Все зависит от того, как вы себя проявите.
        Мэри хитро прищурилась и подняла в легкой улыбке уголки рта. Намек был более, чем прозрачен. Если ей удастся раздобыть все части книги мертвых, она получит очередной заказ. А если учесть, какую сумму посулил ей зять королевской семьи, то она сможет навсегда оставить это опасное дело и полностью посвятить себя науке.
        - Хорошо, - она протянула мужчине руку, затянутую в черную лайковую перчатку, - я берусь за это дело.
        - По рукам, - Людвиг крепко пожал ее ладонь. - Когда вы готовы отправиться в Египет?
        - Прямо сейчас, - ничуть не смутившись, ответила Мэри. - Мне не терпится ступить на земли, каждая песчинка которых хранит великие тайны истории.
        - В таком случае, я даю вам несколько часов на отдых и сборы. К утру будьте готовы выехать.
        - Куда?
        - В Портсмут. Оттуда корабль доставит вас до Порт-Саида. Вам необходимо будет добраться до Каира. Этот папирус подарил мне виконт Херефорд, знающий мою тягу ко всему восточному. С его слов, реликвия приобретена в одной из антикварных лавочек, которые на самом деле торгуют крадеными ценностями из гробниц, - мужчина достал из верхнего ящика стола чистый лист и быстро написал на нем что-то карандашом, а затем дал прочитать текст своей гостье. - Запомните это имя, и этот адрес. Расследование вам следует начинать именно отсюда.
        Мэри несколько раз пробежалась глазами по написанному, а затем кивнула головой.
        - Ясно.
        - Я хочу сразу вас предупредить. Зарубите себе на носу - этой встречи не было, - Людвиг угрожающе поднял верх указательный палец, - мы никогда с вами не встречались и не обсуждали детали этой операции. Вы подданная Ее Величества королевы Виктории и сотрудник Британской Ост-Индской компании, прибыли в Египет по делам, связанным с торговлей. А поиски папируса - ваше хобби, как собирателя древностей. - Он сложил лист бумаги, который Мэри вернула ему, в несколько раз, а затем порвал на мелкие кусочки.
        - Вам не стоило об этом говорить, - слегка обиженно ответила леди Бэнкс.
        - Минутку, - принц подошел к одной из картин на стене, снял ее и открыл сейф, достав из него несколько пачек с деньгами, - вот, возьмите, - он протянул их Мэри, - здесь двадцать пять тысяч фунтов. Это на расходы. А вот и ваш гонорар, - в его левой руке мелькнул огромный бриллиант, размером практически с перепелиное яйцо. Камень был настолько прекрасен, что Мэри не могла отвести от него взгляд. - Его стоимость такова, что вы сможете купить себе целый остров и организовать там собственное государство.
        Леди Бэнкс довольно сощурила глаза, прикидывая в уме, сколько она сможет получить за этот камень. Судя по улыбке на ее лице, подсчеты оказались более, чем приятными.
        - Он прекрасен, - только и смогла вымолвить она.
        - А сейчас, - мужчина быстро спрятал камень обратно в сейф, - идемте, я покажу вам нечто великолепное!
        Мэри удивленно повела бровью. Что еще приготовил для нее этот эксцентричный мужчина? Людвиг решительно вышел из кабинета, не дожидаясь ее, и спустился вниз по широкой мраморной лестнице, а затем, неожиданно для девушки, свернул налево, во флигель прислуги. Она шла за ним следом, не понимая, куда и для чего он ее ведет.
        Пройдя по длинному холлу, они через черный ход вышли на задний двор. Рядом с флигелем возвышалась каменная постройка, размером чуть выше человеческого роста с деревянными воротами вместо дверей. Людвиг поколдовал с ключами над массивным навесным замком, а затем отворил створки ворот.
        На улице смеркалось, но, все же, было еще достаточно светло для того, чтобы увидеть то, что скрывали за собой стены постройки. Мэри ахнула, прикрыв рукой рот.
        - Это моя малышка, - ласково произнес Людвиг, проводя рукой по черной поверхности железного экипажа с огромными передними колесами и высокой трубой.
        Спереди на машине было выведено золотыми буквами «La Marquise»[13 - Автомобиль был построен в 1884 году во Франции на средства Альбера де Диона.]
        - Паровой двигатель способен разгонять эту крошку до 30 лье в час. До Портсмута мы доберемся за несколько часов. Вы можете в это поверить? - Мужчина обернулся и посмотрел на Мэри горящими от восторга глазами. Казалось, он и сам до сих пор не может поверить в это.
        - В наше время я уже практически ничему не удивляюсь. Вполне возможно, вскоре человек сможет подняться в воздух на одной из таких машин, приделав к ним крылья, - ответила леди Бэнкс. - В средние века некоторые умельцы уже летали, спрыгивая с гор с бумажными крыльями за спиной. Заканчивалось, правда, это весьма печально, но человек всегда будет стремиться к новым свершениям. Вот увидите, на 30 лье в час они не остановятся.
        Железный монстр смотрел на нее огромными глазницами медных фар. Эта штуковина вызывала у девушки одновременно восторг и страх.
        - Вы уверены, что эта крошка довезет нас до Портсмута в целости и сохранности? Выглядит немного угрожающе.
        - Еще как уверен! - Задорно ответил Баттенберг. - Три-четыре раза нам придется остановиться, чтобы заполнить бак водой, - он указал на огромную емкость под сиденьями, - но я уже спланировал эти остановки.
        - Что ж, - Мэри кивнула головой, - в таком случае я не буду брать с собой слишком увесистый саквояж, чтобы не нагружать этот агрегат. Если вы позволите, - она сделала прощальный книксен, - я займусь сборами.
        - Конечно, - снисходительно ответил принц, блеснув глазами, выдавая свой азарт и нетерпение, - вас разбудят на рассвете. Впереди нас ждут великие дела!
        Глава 3
        Двумя днями ранее.
        Виндзорский замок. Графство Беркшир.
        Сэр Уильям торопился. Омнибус, на который он сел в Лондоне, сломался по дороге, и путникам пришлось добрых два часа ждать починки колеса. Человек, который вызывал его сюда срочной телеграммой, будет крайне недоволен его опозданием. Принц Артур[14 - Речь идет о сыне королевы Виктории - принце Артуре, герцоге Коннаутском и Страхарнском (1850-1942).], как человек военный, весьма ценил пунктуальность, и Джонс это знал.
        Он едва сдерживал себя, чтобы не обогнать провожающего его в кабинет Его Высочества лакея, и не пуститься бегом по залам второго этажа личных покоев королевской семьи. Они преодолели несколько залов в готическом стиле, залы классицизма, и, наконец, самый большой - главный приемный зал в стиле рококо, в итоге оказавшись в малиновой гостиной - излюбленном месте принца Артура в Виндзоре.
        - Сэр Уильям Джонс, - важно, нараспев, проговорил холеный лакей, половину лица которого прикрывали пушистые седые бакенбарды, а затем аккуратно закрыл за собой двери.
        Принц Артур стоял у окна, нервно накручивая пышные усы на палец. Его статная, натянутая, словно струна, фигура, излучала напряжение на несколько метров вокруг.
        - Вы опоздали, - равнодушно сказал принц, однако в этом равнодушии было что-то жесткое, резкое, словно завуалированное обвинение в преступлении. Так говорить умел только он - одной лишь интонацией указывая собеседнику на его место.
        - Прошу меня простить, Ваше Высочество, - Джонс прокашлялся, чтобы голос звучал увереннее, - я отправился в дорогу сразу же, как получил телеграмму.
        - К делу, - Артур развернулся и широким, чеканным шагом прошел к овальному столу в окружении изящных кресел на позолоченных ножках, - прошу, - он жестом предложил Уильяму сесть напротив.
        - Я внимательно вас слушаю, - сэр Уильям почтительно снял шляпу с широкими полями и расположился за столом.
        - Пропал папирус, который мы с вами привезли из египетского похода[15 - В 1882 году принц Альберт командовал дивизией британских войск в Египте.], - злобно прошипел мужчина, - и думается мне, что человек, совершивший кражу, прекрасно осведомлен о его секрете.
        - Что? - Джонс не верил своим ушам, - тот самый? Это невозможно! Если он попадет в руки…, - он не договорил. Артур перебил его.
        - В последний раз я показывал его виконту Херефорду буквально пару недель назад. Я прекрасно помню, как спрятал его в сейф, а сегодня утром…., - брови принца сошлись на переносице, а глаза загорелись яростью, - его там не было. Я решил проверить сейф впервые с того самого дня, и был просто ошеломлен! Не сразу поверил своим глазам. Сейф был пуст. Только подумать…. Этот проходимец заговорил мне зубы, сказав, что всерьез увлекся древним Египтом и мифологией. Умолял показать ему мою коллекцию папирусов. Я попался на его уловки, как последний глупец. Более того - я рассказал ему, где купил эту находку, совершенно не задумываясь об угрозе, исходящей от этого человека. Скорее всего, он просто подсмотрел шифр.
        - Но, в таком случае, я полагаю, нет сомнений в том, кто за этим стоит. Вам необходимо просто телефонировать в Скотланд-Ярд и сообщить о краже. Виконт будет арестован, если еще не успел бежать за границу. Конечно, это нанесет урон престижу пэрства, но…
        - Это нанесет урон не только нашей системе, но и королевской семье. Вы прекрасно знаете, что папирус краденый. Если это всплывет, окажется, что принц крови замешан в контрабанде краденных артефактов. Все итак догадываются, каким образом пополняется коллекция Британского музея. Но если это станет общеизвестным и, что важнее, доказанным фактом - позор нашему дому и династии. И виноват в этом позоре буду я. Королева никогда не простит мне этого.
        Лицо принца Артура исказила гримаса ужаса. Словно он боялся гнева королевы Виктории больше собственной смерти. Опытный генерал спасовал перед «виндзорской вдовой».
        - И, что вы предлагаете, Ваше Высочество? - сэр Уильям нарушил повисшее в воздухе молчание, осторожно заглянув принцу в глаза.
        - Я догадываюсь, в чьи руки попал папирус, - желваки на его скулах начали ходить ходуном от злости, - мой длинный язык сыграл со мной злую шутку. Я уверен, это Людвиг. Он также увлечен египтологией, как и я. К тому же, в нем играет жажда власти. Его совершенно не устраивает положение принца, утратившего право престолонаследия. Его амбиции выходят далеко за пределы Кенсингтонского дворца. И, если эта ценность у него, а я в этом ничуть не сомневаюсь, - он может воспользоваться папирусом по назначению.
        - Страшно подумать, - Джонс удрученно покачал головой, - но, раз вы уверены, что папирус у него, почему бы его просто не забрать назад? Неужели у вас не достаточно полномочий и возможностей для этого? Я, конечно, не имею права, вам советовать, но..., - мужчина замолчал, выжидая реакции принца на свои слова, и, убедившись, что тот дает свое молчаливое согласие на совет, продолжил, - вы запросто можете прижать его к стенке! В конце концов, он зять династии, а вы - и есть династия. Он не посмеет пойти против вас.
        - Людвиг в России. Он отправился туда под каким-то выдуманным предлогом, знал, что я не оставлю его в покое, как только станет известно о пропаже. И раз уж он отправился так далеко, то, ничуть не сомневаюсь, папирус он увез с собой. Я, конечно, обыскал его дворец. Мои люди заглянули в каждый его угол, под каждую половицу. Ничего.
        - Боюсь, как бы это дело не кончилось плохо, - сдался сэр Уильям, пожав плечами.
        - Я вижу единственный выход, - принц серьезно посмотрел в глаза своего гостя, - вам опять придется поработать на египетской земле. Я знаю, что вы решили отойти от дел и посветить себя научной работе в музее, но…., - взгляд Артура смягчился и стал просящим, но собеседнику не стоило обманываться на этот счет, и Уильям знал, что просьба принца есть не что иное, как приказ, - расцените это как мою личную просьбу. Поверьте, я в долгу не останусь. Вы получите мою протекцию на выборах директора Британского музея и деньги на свои исследования. Более того, - принц глубоко вздохнул, а затем откинулся на спинку кресла, - я позабочусь о том, чтобы вы получили титул барона и земли к востоку от Лондона.
        Джонс нахмурил брови и задумался. Ставки действительно были высоки, раз принц так расщедрился, но перспектива вновь столкнуться с могущественными обитателями земли фараонов совсем его не радовали. Его умные голубые глаза смотрели куда-то вдаль, поверх плеча собеседника. Мужчина коснулся рукой поросшего щетиной подбородка, а затем кивнул. Выбора у него не было. Принц не спрашивал. Он приказывал.
        - Вы прекрасно знаете, что я не могу вам отказать, Ваше Высочество. Что от меня требуется?
        - Нужно найти остальные части папируса до того, как это сделает Людвиг. Если книга мертвых будет собрана, он получит желаемое. Более того, он не преминет им воспользоваться. Последствия вы можете себе вообразить. Мы с вами и не такое видели в гробницах, и именно поэтому у вас седые виски в тридцать семь лет, а у меня расшатаны нервы. Прошу вас, отбросим в сторону скепсис, и подумаем о том, как спасти династию. Да что там - династию. На кону судьбы мира!
        Голос Артура звучал, как раскаты грома, внушая страх и почтение. Но Уильям знал, что в душе у принца поселился вселенский ужас.
        - Я улажу свои дела в музее, и сразу же отправлюсь в путь.
        - Сколько времени вам нужно, чтобы все уладить?
        - Пары дней будет достаточно.
        - Хорошо. Тогда сразу же отправляйтесь в Саутгемптон. В тамошнем порту стоит торговое судно, капитан которого преданный мне человек. Он доставит вас в Порт-Саид.
        - Прекрасно. Свои поиски я начну с Каира, с той самой лавочки, где купил для вас этот папирус. Надеюсь, я найду ниточки, которые приведут меня к остальным частям.
        - Будьте осторожны. Деньги на экспедицию я зачислю на ваш личный счет в банке Ротшильдов завтра же. И да хранит вас Господь.
        Артур порывисто встал и протянул Уильяму руку, которую тот поспешил пожать, а затем удалился из гостиной. Эхо его тяжелых шагов еще долго гуляло под сводами Виндзорского замка.
        Глава 4
        Мэри стояла на набережной, широко распахнув от удивления глаза, и не могла вымолвить ни слова. Перед ее глазами возник роскошный трансатлантический лайнер, настоящее чудо - железная махина в гигантском облаке развивающихся на ветру белоснежных парусов, очертания которой проступали сквозь клубы черного дыма, валящего из высоких чугунных труб, словно из преисподней. Лайнер был настолько огромный и величественный, что захватывало дух. Его отражение качалось на мутных волнах пролива Те-Солент. Протяжные гудки, то и дело вырывавшиеся из его недр, взрывали воздух и распугивали кружащих над водой чаек, которые тут же поднимались выше, спасаясь от невидимого врага. Мэри и сама замирала, каждый раз, когда слышала очередной гудок - настолько мощным и пробирающим был звук, что она чувствовала себя песчинкой перед лицом создателя.
        - Пар и сталь, - философски заметил Людвиг, - детище Изамбарда Брунеля[16 - Известный британский инженер. Строил тоннели, железные дороги, мосты, корабли. Спроектировал самый большой по меркам своего времени лайнер, превосходивший по размерам «Титаник».].
        - Как называется этот монстр? - Мэри повернула к нему голову и с восхищением посмотрела в глаза.
        - «Грейт Истерн» - достижение викторианской эпохи, сто метров железа, две паровые машины, более ста топок, гребные колеса высотой в пять этажей. Этот лайнер воистину мощь и гордость королевства.
        - Он похож на плавучий остров! - Мэри не могла скрыть восторга в голосе.
        - Неделя, может быть днем больше, или днем меньше - и вы будете на месте. Этот лайнер за 13 суток пересекает Атлантику. Только подумайте, никогда до этого человеку не была доступна подобная мобильность! Вообразите, какие возможности для политики, торговли, завоеваний открываются нам с такими изобретениями? Это прорыв, настоящий технический прогресс. И создали его мы, англичане. - Мэри незаметно повела бровью, поразившись в душе таким речам от гессенского принца, который вдруг отождествил себя с британской нацией. Сколько искренности было в его словах? И была ли она вообще? Возможно, это просто хвастовство, бравада австрийца, породнившегося с королевской семьей Великобритании.
        - Что ж, - она протянула ему руку и кокетливо присела в реверансе, - пожелайте мне попутного ветра в паруса, и удачи.
        Мужчина с масляной улыбкой принял ее руку, затянутую в черную кружевную перчатку, и поднес ее к губам, однако только сделал вид, что целует, так и не коснувшись кисти.
        - Я желаю вам всю удачу мира, леди Бэнкс. Пусть она не оставит вас на египетских землях. Помните о камне, который хранится в моем сейфе, и не поддавайтесь ложным искушениям.
        Девушку неприятно укололи его слова с намеком на воровство, и она насупила аккуратные, русые с медью брови. К счастью, из-под шляпки выбился закрученный рыжий локон, который упал ей на лицо, скрыв его сердитое выражение.
        - Всего доброго, - отрезала она на прощание, а затем, подхватив легкий саквояж, направилась к трапу, по которому уже текла пассажирская река.
        Свой багаж она загодя сдала носильщикам, и теперь с легкостью поднималась вверх по ступеням, лавируя между людьми, словно юркая змейка.
        Заполоняя палубы, люди льнули к ограждениям, чтобы помахать белыми накрахмаленными платочками провожающим, которые, задрав головы и щурясь от полуденного солнца, мимо которого плыли черные клубы пароходного дыма, пытались рассмотреть своих близких, превратившихся в маленькие темные точки на фоне огромного лайнера.
        Мэри не стала задерживаться на палубе, и, заприметив юнгу, сразу же направилась к нему с просьбой проводить ее в каюту первого класса. Юноша вежливо кивнул, взял у нее чемодан и повел за собой лестницами, коридорами и холлами этой крепости на воде. Девушка сбилась со счета ступеней и поворотов, которые ей пришлось преодолеть, прежде, чем она, наконец, оказалась перед нужной дверью.
        Убранство корабля поражало воображение. Стеновые панели красного дерева с ручной резьбой и позолоченными светильниками, мягкие ковры поверх лакового паркета, огромные танцевальные залы с высокими окнами в свинцовом переплете под сводами величественных куполов, покрытых сусальным золотом. С потолков свисали люстры из настоящего хрусталя, свет от которых заливал пространство. Мэри старалась не подавать вида, но картина была настолько впечатляющей, что у нее невольно перехватывало дыхание.
        - Прошу вас, - юнга остановился перед дверью, покрытой белой краской, на которой был выведен номер «710», - завтрак, обед и ужин будут подавать в ресторане на верхней палубе. На других палубах есть бары, игральные клубы и салоны. Найти их вы можете, следуя указателям у лестниц. Также к вашим услугам курильная комната, библиотека с читальным залом, турецкая баня. Это все палубой выше.
        - Спасибо, - леди Бэнкс протянула ему шиллинг на чай и взглядом дала понять, что больше не нуждается в его услугах. Молодой человек поклонился и исчез из вида за ближайшим поворотом.
        Мэри огляделась, и, убедившись, что в холле больше никого нет, раздвинула руками полы юбки-обманки поверх удобных жокейских брюк из гриделина, и достала из кармана ключ от каюты. Правую ногу приятно согревала туго перетянутая вокруг бедра кобура с подарочком Щукина. Слева из высокого кожаного сапога торчала золоченая рукоять кортика. Леди Бэнкс открыла дверь и вошла внутрь, тут же закрывшись на замок. И только после этого облегченно выдохнула. Грудь распирало от тревоги. Аккуратно упакованный в чертежный тубус папирус был спрятан меж стенок ее саквояжа. Он и был источником опасности, которая теперь будет преследовать ее и днем, и ночью. Помимо охотников за ценностями и обычных воров, коих было достаточно и в Лондоне, и в порту, и на корабле, и уж тем более будет великое множество в Каире, ее не покидало ощущение какой-то мистичности происходящего. От этого артефакта исходила какая-то нехорошая, черная энергетика, от которой болела голова и все время одолевали детские страхи.
        Мэри разобрала доставленные в каюту чемоданы и разложила вещи в резной комод, затем бросила быстрый взгляд на свое отражение в овальном зеркале над камином, после чего вошла в ванную комнату и сполоснула лицо прохладной водой.
        Корабельный гудок вновь прогремел, словно раскат грома. От этого низкого протяжного звука завибрировали пол и стены каюты. Мэри выбежала из ванной и посмотрела в большое окно, за которым плескались и пенились волны. Океанский монстр тронулся с места, и с ревом двигателей, скрипом обшивки и скрежетом винтов отдалялся от берега, оставляя позади себя высокую белую пену. Море теперь напоминало заснеженное поле.
        Леди Бэнкс подхватила пальцами серебряный брегет, свисавший с цепочки на груди, и посмотрела, который час. Прятаться в каюте всю дорогу она не собиралась - одичает за неделю, да и подозрения вызовет. Поэтому она решила выйти к обеду. Ей не помешало бы познакомиться с корабельной публикой. Тем более, вполне возможно, что среди пассажиров найдутся нужные для ее дела люди. Лайнер шел в Порт-Саид. Совершенно было исключено, чтобы на борту оказались исключительно сотрудники Вест-Индской компании и родственники этих сотрудников.
        Торговцы, туристы, любопытные…. Мэри была уверена, что в числе прочих обязательно найдется парочка фанатично увлеченных Египтом профессоров, а также контрабандисты, вывозящие найденные в гробницах ценности.
        Четкого плана не было. Она знала только, что ей нужно быть предельно внимательной и до конца играть свою роль нового партнера Вест-Индской компании, направляющегося в ее представительство в Каире.
        Девушка набрала ванну и позволила себе немного расслабиться. Спустя час она стояла перед комодом и раздумывала, какой наряд выбрать. Взгляд остановился на шелковой блузке с элегантным бантом на шее и струящейся муслиновой юбке. Покончив с корсетом, чулками и кружевными панталонами, Мэри надела блузку, а затем и юбку, которая имела совершенно недопустимый, революционный разрез сзади до середины икры. Леди Бэнкс взбила руками рыжие локоны, убрала назад пряди с лица и заколола их гребнем. Завершала образ шляпка-канотье с ажурной тесьмой вокруг тульи. Местные дамы, поклонницы турнюров и воланов, вряд ли оценят столь прогрессивный образ, зато мужчины наверняка обратят внимание.
        Мэри нанесла несколько капель духов на запястья и шею и вышла в холл, который в этот час заполнился людьми из соседних кают. Разодетые в потрясающие вечерние туалеты дамы, их кавалеры в фраках, - все торопились на верхнюю палубу, чтобы провести незабываемый вечер. Косые взгляды, устремленные на леди Бэнкс, лишь веселили ее. Она слышала, как за спиной перешептываются две старушки, видела, как скривилось в ухмылке лицо некрасивой женщины в огромной шляпе, украшенной перьями фазана, но это ничуть не трогало ее.
        Она не стала толпиться у лифта и поднялась наверх по лестнице. Холодный ветер с воды тут же прошелся по ее плечам, заставив поежиться. Мэри оглянулась назад и уже решила вернуться за накидкой или теплой шалью, но в этот момент ее тело накрыли чем-то мягким и пушистым. Она почувствовала мимолетное прикосновение горячих ладоней к шее и мгновенно повернула голову. Перед ней, улыбаясь, стоял мужчина - высокий худой брюнет лет тридцати - тридцати пяти в идеально сшитом черном костюме-тройке с умными серыми глазами. Мужчина приподнял в приветствии свой котелок и заговорил на чистом французском:
        - Прошу простить мне мою дерзость, мадмуазель. Я увидел, что порыв ветра с брызгами воды заставил вас дрожать, и быстро сориентировался - схватил с лавочки плед и укрыл вас. Воздух с моря очень опасный, пробирает до костей. Вы могли бы простудиться. Лихорадка в море не самое занятное дело. Тут, конечно, есть корабельный врач, но не стоит рисковать.
        Мэри удивленно повела бровью, но от пледа отказываться не стала. Ее совершенно не смутил его поступок. Напротив, ей понравилась его решительность и прямолинейность. К тому же, мужчина оказался на удивление симпатичным. Знакомство с ним, возможно, поможет скоротать ей дни и вечера на корабле.
        - Благодарю вас, - она слегка кивнула головой, бросив на него исподлобья хитрый взгляд, - леди Мэри Бэнкс, - девушка жеманно улыбнулась и протянула ему для поцелуя руку, затянутую в перчатку.
        - Дидье де Бизьер, - он с радостью подхватил ее руку и поднес к губам, не отводя взгляда от ее голубых глаз.
        - Рада знакомству, виконт.
        - О, вы знакомы с историей моей фамилии? - Мужчина восторженно округлил глаза, - Неожиданно.
        - Я хорошо знакома с французской аристократией, месье де Бизьер, - ответила Мэри, - поскольку получила прекрасное образование в Цюрихе. К тому же, мой отец был историком. Точнее, археологом.
        - Великолепно, - Дидье с уважением посмотрел на нее. Он подставил девушке руку, и Мэри с удовольствием взяла его под локоть, - уверен, нам будет о чем поговорить за обедом. Вы же составите мне компанию?
        - Если вы настаиваете…, - девушка искоса посмотрела на него.
        - Безусловно, я настаиваю! - С напускной строгостью заявил виконт, после чего заливисто засмеялся. - Не так уж часто можно встретить образованную женщину, которая разбирается в истории и не страдает от ложного кокетства. Вечер обещает быть просто прекрасным!
        Они влились в толпу пассажиров, стремящихся в ресторан на верхней палубе. Мэри хорошо чувствовала людей, и поэтому была немного напряжена. От этого человека исходила какая-то особенная энергетика. Она пока не могла с уверенностью сказать, чего в нем было больше - опасности или галантности, но то, что он вот так запросто завел речь с незнакомкой на корабле, к тому же, аристократкой, выдавало в нем человека рискового, способного на импульсивные поступки, и от того, непредсказуемого.
        - Вы путешествуете до Порт-Саида? Или сойдете раньше? - Поинтересовался виконт.
        - Моя цель - Каир, - ответила Мэри. - После смерти супруга я получила небольшое наследство, которое решила вложить в акции Вест-Индской компании. Это деловая поездка, связанная с торговлей. Я решила во все вникнуть сама.
        Они вошли в огромный ресторанный зал и были оглушены звуками музыки. Оркестр играл вальс. Переливы скрипок и рояля заполнили собой пространство под высоким стеклянным куполом, сквозь который утром, наверное, можно будет увидеть синее небо и плывущие облака. Яркий свет десятка хрустальных люстр заливал ресторан. Каждая деталь интерьера кричала о роскоши и праздности.
        - А куда направляетесь вы? - поинтересовалась Мэри. - Если это, конечно, не секрет.
        - Вы не поверите, но нам по пути, - он радостно оголил в улыбке ряд белоснежных зубов, - я направляюсь туда же.
        - В Каир? - Леди Бэнкс удивленно приподняла брови.
        - Да. Я назначен директором Каирского музея.
        - Неужели? - Мэри едва удержалась от того, чтобы открыть от неожиданности рот.
        - Египет моя давняя страсть, леди Бэнкс. Я давно добивался этого назначения. Для меня - это пик карьеры. Предел желаний. Но я много трудился, чтобы заслужить этот пост. Можно сказать, мы с вашим отцом коллеги. Я не раз бывал в археологических экспедициях на земле фараонов.
        - Невероятно, - девушка отвернулась и закусила губу, чтобы не выдать себя. - Значит, само провидение свело нас на той палубе, потому, что я с детства мечтаю побывать на раскопках гробниц и прикоснуться к древней истории этой могущественной цивилизации.Египтом меня заразил отец, который так и не смог попасть на эту землю, хотя всегда мечтал и стремился. Значит, его мечты суждено осуществить мне.
        Она ликовала, не веря своей удаче. Дидье был для нее пропуском в мир фараонов и жрецов Амона. Если ей удастся заполучить сердце этого мужчины, для нее откроются любые двери, и любые тайны.
        Глава 5
        Протяжный гудок возвестил о прибытии лайнера в Порт-Саид. Железный монстр, постепенно замедляясь, плавно подошел к причалу, качнувшись в последний раз и резко затормозив, да так, что все на корабле пошатнулось. Воздух наполнился стуком дамских каблуков и топотом ног. Пассажиры, измученные качкой и долгим плаванием, ринулись к трапу, чтобы ступить, наконец, на твердую землю.
        Мэри окинула взглядом этот еще совсем молодой, только отстроенный город на берегу Средиземного моря, открывающий северные ворота в Суэцкий канал, и слегка улыбнулась уголками губ. Порт-Саид с его деревянными домиками и лабиринтами резных балконов очаровывал своей колониальной красотой, восточным колоритом, яркими и сочными красками. Он гармонично растворялся средь желтого песка, синего неба и зеленых пальм. У входа в канал своей очереди дожидались торговые суда. Море было полно рыбацких суденышек. Вдалеке виднелся минарет мечети.
        По пыльным песчаным дорогам и деревянным мостовым грохотали экипажи и повозки, груженные фруктами, хлебом, тростником. То и дело мелькали фигурки навьюченных ишаков. Местные жители разительно контрастировали с холеными европейцами. Их смуглые, покрытые пылью лица, казалось, были похожи друг на друга, равно как и их одежда - длинные до пят серые рубахи и такого же цвета тюрбаны. Женщины, укутанные с ног до головы в черные одежды, торопились скрыться в прохладных переулках. Улица была полна голосов. Отовсюду слышалась английская и французская речь. На ее фоне арабский казался каким-то диковинным, совершенно сказочным языком, в котором одно слово плавно перетекало в другое, и невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое. Мэри полной грудью вдохнула соленый воздух с моря и вложила свою ладонь в протянутую ей руку.
        - Дидье, право, вам не стоит уделять мне так много внимания и заботы. Это плохо сказывается на мне. Я все больше привыкаю к вашей опеке и могу совершенно потерять способность самой постоять за себя, - она жеманно улыбнулась мужчине, который уже ждал ее на берегу.
        - Мон ами, - виконт притянул ее к себе и свободной рукой подхватил под талию, чтобы спустить на берег, - не говорите так. Вы разбиваете мне сердце! Заботиться о вас - самая приятная обязанность на свете.
        Леди Бэнкс игриво опустила глаза и отвела взгляд, мастерски разыгрывая смущение. Ветер всколыхнул края ее наряда, превращенного портнихой в особую модель фрака, обнажив толпе идеально сшитые брюки и удобные туфли. Проходящие мимо женщины с недоумением и осуждением в глазах рассматривали ее новаторский наряд, а мужчины удрученно покачивали головой, поддерживая спутниц в порицании такой фривольности, при этом все как один сворачивали шеи, чтобы оглянуться. Эта картина позабавила девушку, и она рассмеялась.
        - Вы произвели фурор в порту, дорогая леди Бэнкс! - Дидье хитро сощурил глаза и нарочно задержал ее ладонь в своей руке дольше, чем требовали приличия.
        - Не боитесь получить неодобрение местных властей, виконт? Дружба со мной может сыграть с вами дурную шутку! - Парировала девушка, блеснув глазами. - Меня могут принять за революционерку и арестовать. Я слышала, здесь наряду с гражданскими законами действует и шариат. Я могу получить наказание от полиции нравов. А вы - заодно со мной.
        - Безусловно, это мусульманская страна, и ваши идеи в гардеробе многим придутся не по нраву, но можете быть уверены - я ваш самый большой поклонник! Ей-Богу, не будь я девятый виконт де Бизьер!
        Его взгляд задержался на ее губах. Доли секунды хватило, чтобы в момент замешательства из-за чересчур откровенного взгляда, рука ослабила хватку. Пробегавший мимо ребенок тут же вырвал саквояж из ее ладони, и бросился наутек.
        - Вор! Держите вора! - Закричал виконт и припустил со всех ног за мелким воришкой.
        Отовсюду послышались крики и визг испуганных женщин, брань мужчин, где-то вдалеке раздался свисток жандарма.
        В груди у девушки что-то больно кольнуло, но она мысленно приказала себе собраться. Надо же было так опростоволоситься? Мэри быстро оценила обстановку, проследив глазами за удаляющейся в толпе фигуркой, и заметила вдалеке повозку, груженную апельсинами, возница которой, мальчонка примерно того же возраста, привстал с облучка и пытливо всматривался в сторону порта, ведя глазами вора. Не раздумывая, она бросилась к повозке по короткому пути, расталкивая локтями попадавшихся под руку прохожих, перепрыгивая через поставленные друг на друга чемоданы, и не забывая при этом повторять: «I`m sorry» и «Pardon».
        Узкие брюки и туфли на низком каблуке пришлись как нельзя кстати. Мэри летела так быстро, что умудрилась сбить носы обуви и потерять шляпку. Теперь ее рыжие, словно огонь, волосы развевались на ветру языками пламени. До места оставалось не больше десятка шагов и боковым зрением она уже видела, что мальчишка близок к цели, как вдруг случилось нечто, заставившее ее застыть от ужаса. Паренек, заметивший ее совсем рядом с телегой, принял решение и бросил саквояж вознице, но тот, не долетев буквально десятка сантиметров до повозки, упал, ударившись о землю. От удара чемоданчик раскрылся, а тубус с папирусом вывалился наружу. Возница схватился за вожжи и подстегнул лошадь, а затем резко сорвался с места. Клубы едкой желтой пыли и истошное ржание коня - все, что осталось от неумелого сообщника воришки.
        Мальчик, не долго думая, поднял с земли тубус, и не переставая бежать, открыл его, на ходу достав реликвию и спрятав ее себе за пазуху. Мэри ринулась за ним. Он изменил траекторию и бежал теперь в сторону городских построек, намереваясь затеряться в лабиринте узких улочек и дворов. Силы покидали Мэри. Она задыхалась. Тесный корсет сдавливал грудь, а плотная ткань задерживала тепло под одеждой. Ей было нестерпимо жарко под палящим египетским солнцем, но она не сдавалась. Неожиданно путь ребенку преградила кобра. Она выскочила из щели между домами, словно с самого утра только и делала, что поджидала парнишку именно в этом месте. Он резко остановился и замер, наблюдая за ее танцующей в воздухе головой с растопыренным парашютом. Шипение змеи было настолько яростным и громким, что его было слышно за несколько метров.
        Мальчик бросил папирус, прокричав что-то на арабском, а затем ужом нырнул в ближайшую подворотню.
        Змея опустилась на землю и свернулась калачиком вокруг артефакта. Мэри сделала шаг вперед, и тут же была вынуждена отпрянуть назад. Рептилия мгновенно вскочила и сделала выпад в ее сторону, разинув свою отвратительную пасть. В эту минуту она сильно пожалела, что перепрятала оружие в шляпную коробку, которая вместе с остальным багажом поджидала ее в порту. И все только для того, чтобы не выдать себя Дидье, который оказался на редкость проницательным и внимательным человеком, а его пытливый взгляд вполне мог обнаружить выступающий бугорок кобуры под ее одеждой.
        Сзади послышался топот ног и мужская речь. Мэри обернулась и увидела Дидье, за которым бежали несколько жандармов. Он поравнялся с ней, затем резко выхватил из-за спины револьвер, прицелился и выстрелил кобре прямо в голову. Жандармы же побежали за мальчишкой.
        - Ну вот…., - прошептал виконт запыхавшимся голосом, а затем склонился и уперся ладонями в колени, чтобы отдышаться и успокоить сердцебиение, - добро пожаловать в Египет, леди Бэнкс. Признаюсь, я не ожидал от вас подобной прыти. Теперь ясно, для чего вам этот новаторский костюм. У вас удивительно быстрые ноги. Да и смекалка работает на все сто. Вместо того, чтобы бросаться вслед за ним, вы вычислили сообщника и срезали путь вдвое. Браво! Я начинаю сомневаться, а на историка ли вы учились в Цюрихе? Может быть, вы тайный агент царской полиции?
        Он улыбнулся, но Мэри стало не по себе от его слов. Не хватало еще, чтобы он догадался о ее истинных намерениях.
        - Спасибо, я и сама не знала, что могу так бегать, - ответила она, а затем подошла к змее, пнула ее для верности ногой, и, убедившись, что кобра действительно мертва, подняла с земли папирус.
        - Забирай, это твое…, - пробубнил себе под нос Дидье, а затем задумчиво уставился вдаль, - что бы это значило? - спросил он у Мэри.
        - О чем вы?
        - Мальчишка. Он прокричал: «Забирай, это твое!», прежде, чем броситься в переулок.
        - Кобра, очевидно, была с ним полностью согласна. Она не на жизнь, а на смерть решила стоять, охраняя свиток, обвила его своим телом и шагу не давала сделать.
        - Позволите взглянуть? - Он взглядом указал на папирус в руках Мэри.
        Сердце у девушки кувыркнулось в груди, выписало сальто и приземлилось на место. Она начала нервничать, но старалась не подавать вида.
        - Это безделица. Копия, которую мне сделали в Цюрихе с одного оригинала, - девушка поспешила упрятать артефакт обратно в тубус, - не стоит вашего внимания. Я надеюсь, вы покажете мне действительно достойные вещицы, виконт? - попыталась она сменить тему и отвлечь внимание мужчины от свитка.
        - В таком случае, позвольте пригласить вас в местный музей. Все равно в Каир мы отправимся только завтра утром. Предлагаю провести этот день и вечер с пользой. Днем я обещаю показать вам все сокровища Порт-Саида, а вечером вы любезно согласитесь отужинать со мной. Ну как?
        - С удовольствием, - Мэри взяла его под руку и сделала шаг в сторону. В ту же секунду с крыши ближайшего здания скатился огромный булыжник, край которого придавил к земле подол ее наряда.
        - О Боже! - Прошептала она, задрав голову и рассматривая место, с которого упал камень.
        - Скорее идемте отсюда. Эти события совсем не нравятся мне, - заметил Дидье, который нахмурил брови и с недоумением рассматривал мертвую змею и огромный булыжник.
        - Да-да. Нам нужно еще собрать мои вещи из брошенного вором саквояжа. Надеюсь, местные еще не все успели растащить, - затараторила девушка, стараясь тем самым заглушить испуг, сковавший ее мысли.
        Мужчина с силой пнул камень, освободив наряд своей спутницы из плена, и они быстрым шагом направились обратно в порт, где месье де Бизьера поджидал экипаж.
        Мэри одолевала тревога. Казалось, что кража, змея и булыжник - всего лишь череда неприятных совпадений, но почему-то сердце было не на месте. Спрятанный в глубокий боковой карман брюк, тоненький тубус, напоминал о себе странным жжением, словно в нем было заключено что-то опасное. Девушка поежилась, стряхивая с себя неприятные ощущения, и еще сильнее прижалась к спутнику, который дважды избавил ее от верной гибели.
        Неожиданно над головой раздался протяжный крик птицы, словно кто-то ранил ее, заставив голосить от боли. Мэри посмотрела наверх - прямо над ними, закрывая огромными крыльями солнце, парил гигантский коршун. Он кружил в воздухе, словно летучий корабль, продолжая угрожающе стонать.
        - Кобра и коршун…, - тихо проговорил де Бизьер, всматриваясь в небо и прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца, - Уаджит и Нехбет. Богини-хранительницы фараонов.
        - Что? - Всполошилась Мэри, чувствуя, как по коже бежит колючий холодок. - Что вы хотите этим сказать?
        Она и сама провела такую же мысленную параллель, но виконт опередил ее, высказав свои опасения вслух, чем лишний раз подвтердил свою осведомленность в египетской мифологии. Это еще больше насторожило девушку. Он становился все более опасным.
        - Не знаю, - Дидье пожал плечами, - вы уверены, что в вашем тубусе безделица, не имеющая никакого отношения к фараонам? Кажется мне, все это совершенно неспроста….
        - Не стоит искать подвоха, виконт. В противном случае, его можно с легкостью найти, - отшутилась Мэри, но в душе ей было совсем не до шуток.
        Стоило ей только ступить на землю, как неприятности посыпались на нее, как из рога изобилия. Во что ввязал ее Людвиг Баттенберг? И почему он сам не рискнул отправиться на поиски папируса, имея и средства, и связи?
        И чем больше Мэри думала об этом, тем сильнее становилась ее тревога. Не к добру все это. Совсем не к добру - и кобра, и коршун, и древний свиток.
        Глава 6
        Высокие каменные стены национального музея Порт-Саида манили под свои своды, обещая прохладу. Мэри укрылась в тени раскидистой пальмы, в то время, как Дидье вошел внутрь здания за разрешением на его посещение. Она окинула взглядом вход и территорию музея. У дверей стояли двое сонных часовых, которые разомлели под жарким солнцем и практически дремали, натянув козырьки своих фуражек на лицо и оперевшись на мраморные колонны, украшающие вход. Кроме подвешенных к поясу дубинок и карабина (одного на двоих) из оружия у них ничего не было. Опытный взгляд не заметил ни ножен, ни кобуры. Возле забора и вовсе не было никакой охраны.
        Спустя пару минут из здания музея выбежал виконт. Он быстро проскочил мимо часовых и с улыбкой на лице поспешил к Мэри, радостно размахивая какой-то бумагой.
        - Удалось! - Выкрикнул он, как только приблизился настолько, что она могла его слышать, - Я же говорил вам, мон ами, что удостоверение директора Каирского музея откроет перед нами любые двери!
        - Прекрасно! - Мэри улыбнулась в ответ.
        - И это несмотря на выходной день! - Де Бизьер явно напрашивался на комплимент.
        - Вы просто чудо, дорогой виконт! - Она кокетливо улыбнулась и вызывающе посмотрела на него из-под пушистых ресниц.
        Мужчина тут же подтянулся, задрал подбородок и расплылся в улыбке. «Влюбился, как пить дать!», - подумала про себя леди Бэнкс, и довольно ухмыльнулась. После утреннего происшествия она немного расслабилась, и, убедившись, что виконт ее ни в чем не подозревает, с новыми силами вернулась к роли обольстительницы.
        Дидье вызывал у нее симпатию - недостаточно сильную, чтобы влюбиться, но достаточно ощутимую, чтобы желать прикоснуться к нему. Леди Бэнкс тряхнула плечами, чтобы сбросить с себя странное чувство оцепенения, охватившее ее в тот момент, когда нос уловил аромат его одеколона.
        - Прошу, - он подставил ей руку и галантно выгнулся, буравя глазами ее точеную фигуру.
        Охранники музея не удосужились даже повернуть головы в их сторону, продолжая дремать, как ни в чем не бывало.
        "Если бы я вошла внутрь просто так, без разрешения - они, наверняка, продолжали бы так же спать", - подумала она, проходя мимо дремлющих вояк.
        Внутри, под высокими каменными сводами с узкими потолочными окошками, царил полумрак и приятная прохлада. Однако во всем чувствовалось запустение и отсутствие хозяйской руки. Многочисленные папирусы лежали в свалку на длинных столах, на полу хаотично были расставлены саркофаги - пустые и с мумиями, на стеллаже из дерева находились запыленные предметы посуды и украшения. Особо ценные экземпляры власти все же поместили на постаменты под стекло и замки, ни один из которых, к слову, не был заперт.
        Мэри удивленно выгнула брови и едва сдержала себя, чтобы не ахнуть от недоумения. Целое состояние без присмотра и должной охраны - печальная и удручающая картина.
        - Это неслыханная халатность, - полушепотом сказала она, обводя глазами огромный выставочный зал. - Разве можно хранить все эти артефакты в пыли и паутине? Это же достояние государства, реликвии!
        - Вы поражены, леди Бэнкс, и имеете на это полное право. Более того, - Дидье сурово сдвинул брови к переносице и насупился, - я полностью с вами согласен. Египтяне ленивы и неряшливы по своей природе. И отношение к своей истории у них такое же - неряшлево-принебрежительное. Именно поэтому власти и заключили договор с Францией об охране исторических ценностей, а меня назначили директором Каирского музея. Открою вам маленький секрет, - он слегка наклонился, и его горячее дыхание обожгло нежную мочку уха Мэри, заставив прикрыть глаза и вспыхнуть, точно свечку, - мои полномочия гораздо шире, чем вы можете себе представить. Я должен навести порядок. А, следовательно, - не только облагородить музеи, очистив экспонаты от пыли и паутины, но и добиться полного прекращения незаконной торговли крадеными артефактами, а также пресечь любые попытки дальнейшего разграбления гробниц.
        - Ничего себе! - вырвалось у девушки.
        - На моих плечах лежит огромный груз ответственности, мон ами, - деловито заявил де Бизьер, важно расправив спину, - но я с честью несу его.
        - Позвольте пожелать вам удачи в этом нелегком деле, - кокетливо пропела Мэри, бросив на своего спутника оценивающий взгляд.
        После своего признания, виконт предстал перед ней совершенно в ином свете. Теперь он был не только приятным собеседником и галантным кавалером, который умеет быстро бегать и ловко стреляет из револьвера, но и человеком, которому доверили дело государственной важности. Он словно вырос в ее глазах, стал значительнее, и оттого, еще привлекательнее. Тем хуже было для нее. В этом здании, стены которого прочно запечатали за собой все уличные запахи, аромат его одеколона чувствовался острее. Бледное лицо француза вдруг показалось ей аристократичным и притягательным, а от мыслей о его горячих руках начало сводить мышцы живота.
        Не известно к чему, привели бы ее новые умозаключения касательно виконта, но мужчина вдруг резко остановился возле одного из постаментов.
        - Посмотрим, насколько вы эрудированны в вопросах древностей, - с вызовом сказал Дидье, чем еще больше раззадорил девушку, - что вы скажете об этом? - Его взгляд скользнул вниз, туда, где под стеклом лежал папирус, а если быть точнее - его часть, о чем свидетельствовали неровные края пергамента.
        Мэри тут же пришла в себя. Ей точно ушат ледяной воды на голову вылили. Мысли о жарких ладонях Дидье разбежались, как испуганные воришки, в разные стороны. Девушка пристально всмотрелась в папирус.
        Она однозначно уже видела эти же цвета бордюра, и такие же таблицы с иероглифами, и точно такой же размер шрифта, и даже, как ей показалось, узнала ту руку, что создавала этот артефакт по одинаковым закорючкам и загогулинам виньеток. Все сомнения развеялись, когда в тексте промелькнуло имя - «Ани». Сердце в груди вдруг подпрыгнуло и выдало перебой. Руки сами потянулись к стеклу. Еще бы секунда, и она выдала бы себя с головой. Но леди Бэнкс вовремя спохватилась и спрятала дрожащие кисти за спиной. Боковым зрением она осмотрела периметр зала, прикидывая, кто или что может ей помешать забрать папирус. За исключением новоиспеченного директора Каирского музея, других препятствий к осуществлению задуманного не обнаружилось. Те двое на выходе ее не беспокоили. Кому придет в голову, что спутница такого важного человека - воровка? Они даже ухом не поведут.
        «Дай Бог, чтобы пропажу вообще заметили», - подумала она про себя, и усмехнулась.
        - Вы молчите. Значит ли это, что данный папирус вам ни о чем не говорит? - Де Бизьер прервал ее размышления.
        - У меня просто нет слов, виконт, - Мэри подняла на него глаза и восхищенно заморгала ресницами, мастерски изображая детский восторг. - Если я не ошибаюсь, это Новое Царство, 1200-1300 годы до новой эры.
        - Браво! - Воскликнул Дидье, блеснув глазами, - Я аплодирую вам стоя!
        - Попала? Неужели? - Мэри подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, разыгрывая свою карту до конца. - Не могу поверить, что угадала!
        - Ваш ответ делает честь Университету Цюриха, дорогая леди Бэнкс. Я восхищен. В наше время редко можно встретить столь образованную девушку. Позвольте, поцеловать вашу нежную ручку?
        Мужчина поднес ее руку к губам и слегка коснулся ее, прикрыв от наслаждения глаза. Этих секунд Мэри хватило, чтобы потянуть его на себя и прижаться к его телу со всей той горячностью, на которую она только была способна. Удивленное лицо Дидье склонилось над ней. В его глазах читался немой вопрос, и она согласно кивнула, приоткрыв томительно губы. Француз прижался к ним поцелуем, страстным и обжигающим, а в это время ее руки за спиной вытворяли настоящие чудеса - одной она аккуратно приподняла стеклянный колпак над папирусом, а другой схватила реликвию, опустив колпак на место бесшумно и незаметно.
        И, как бы ни был приятен ей этот поцелуй, его нужно было заканчивать. Мэри плавно отстранилась и нарочито смущенно опустила голову, продолжая скручивать за спиной украденный пергамент в тоненькую трубочку. Де Бизьер отвернулся и прокашлялся, нервно теребя свои руки.
        - Простите, - наконец, выдавил он, - не знаю, что на меня нашло. Мне показалось…
        - Вам не показалось, виконт, - перебила его Мэри, незаметно просунув в карман своих брюк реликвию. - Извиняться должна я. Не совладала со своими желаниями. Это все жара, и местный климат. Все это очень волнует.
        - О Боже! - Воскликнул мужчина, и начал широкими шагами мерить пространство. - Вы сводите меня с ума, Мэри! Но…, - он резко остановился и пронзил ее отчаянным взглядом, - это невозможно. Прошу вас, остановимся на этом….
        Он двумя пальцами подцепил кожаный шнурок на своей шее, и достал его из-под рубашки. Перед глазами Мэри блеснуло обручальное кольцо. Она лишь ухмыльнулась, продолжая буравить мужчину соблазнительным взглядом.
        - Вы ждете от меня стыдливо опущенных ресниц и румянца на лице, не так ли, виконт? - Ее вопрос звучал дерзко и опасно. Дидье нахмурился, не зная, чего еще ожидать от своей спутницы. - Именно так кокетничают гимназистки, в голове у которых слишком много предрассудков и родительских наставлений. Но я ничуть не жалею о случившемся. Вы отменно целуетесь. Вашей супруге несказанно повезло.
        - Мэри…, - он с мольбой посмотрел в ее синие глаза.
        - Т-с-с-с…, - она сделала несколько шагов ему навстречу, и, оказавшись подле него, приложила к его губам указательный палец, - я сделаю вид, что не помню вкуса ваших губ, а вы продолжите притворяться, что любите жену.
        Де Бизьер нервно сглотнул и судорожно спрятал руки в карманы брюк.
        - Позвольте проводить вас в гостиницу. Полагаю, мы здесь посмотрели все, что представляет интерес.
        - А как же ужин, который я вам обещала? - Мэри хитро сощурила глаза и бесцеремонно подхватила мужчину под руку. - Идемте. Я обещаю вести себя хорошо.
        Виконт поправил на шее галстук, а затем решительно направился к выходу, даже не обернувшись к постаменту, под стеклом которого еще несколько минут назад лежал ценнейший артефакт.
        Внутри у Мэри творилось что-то непонятное. Радость от обладания первым фрагментом «книги мертвых» была какой-то вялой и неполной. Напротив, в душе почему-то росло чувство тревоги и ощущение близкой опасности.
        На улице потемнело. Огромная туча, размером с небольшое прусское княжество, затянула небо над Порт-Саидом. Мэри подняла голову вверх - над зданием музея кружила уже знакомая фигура коршуна.
        Глава 7
        Закатное солнце уже коснулось своими лучами воды, когда где-то в отдалении, прорываясь сквозь шум парового двигателя и скрежет гребных колес, донеслись звуки выстрелов и неясные, словно приглушенные раскаты грома, крики.
        Мэри прислушалась, инстинктивно еще сильнее кутаясь в легкую шелковую шаль, которая оказалась незаменимой на пароходе, который со всех сторон обдували сильнейшие западные ветра.
        - Вы тоже слышали это, виконт? - Мэри повернула голову и посмотрела на мужчину, который расположился на удобном плетеном кресле с томиком Мольера.
        Его длинные ноги, несмотря на жаркую погоду, из-за пронизывающего ветра были укутаны в кашемировый плед, а загорелое лицо пряталось под широкими полями шляпы.
        - Что-то? - Дидье приспустил на переносицу пенсне и исподлобья уставился на девушку, - Простите, мон ами! Я увлекся книгой. Так что вы сказали?
        - Вы слышали звуки? - Повторила свой вопрос леди Бэнкс.
        - Звуки? - Дидье задумчиво нахмурился, - нет, не слышал.
        - Резкие, словно хлопки, - Мэри бросила взгляд на его пиджак, из-под которого выпирала кобура, - как выстрелы.
        - Да что вы? - Француз отложил чтение и порывисто встал с кресла, почти бегом устремившись в хвост корабля. Мэри поспешила следом.
        - Да, я совершенно уверена, что слышала выстрелы, и еще крики. Вот, опять! Слышите?
        В этот момент ветер донес до путешественников новые хлопки и улюлюканье. В глазах виконта появилась неподдельная озабоченность.
        - Боже мой. Вы правы. Теперь я тоже слышу.
        Они обогнули длинную палубу и добрались до кормы, на которой уже собрались члены экипажа судна и несколько человек из многочисленной свиты новоиспеченного директора Каирского музея.
        Капитан - крепкий мужчина с ястребиным взглядом - стоял у борта с биноклем в руках и удрученно качал головой, выкрикивая на арабском слова, по эмоциональной окраске напоминающие ругательства. Мэри посмотрела на канал - вдалеке виднелся корабль, который, расправив паруса, и выпуская огромные клубы черного дыма, приближался к их пароходу с поразительной скоростью. Девушка бесцеремонно выхватила бинокль из рук капитана и рассмотрела, что же происходит на судне. На носу догоняющего их фрегата толпились мужчины в жандармской форме. Несколько человек держали карабины дулами вверх и палили в воздух. Кто-то размахивал руками, кто-то кричал.
        Совершенно очевидно было, что все эти сигналы предназначаются именно им - пассажирам и экипажу парохода «Нефертити», следовавшего до Суэца.
        Дидье тронул капитана за локоть и отвел в сторонку. До Мэри доносились обрывки арабской речи, она не понимала ни слова, но нутром чувствовала, что эта погоня совершенно неспроста. Более того, интуиция подсказывала ей, что египтяне все-таки не такие уж безалаберные и ленивые, и, скорее всего, обнаружили пропажу папируса из музея Порт-Саида, более того - эта жандармская экспедиция на оснащенном пушками корабле по Суэцкому каналу организована в ее честь.
        - Чего хотят эти люди? - Девушка, позабыв о приличиях и такте, грубо дернула де Бизьера за руку, заставив обернуться и прервать разговор с капитаном.
        - Капитан думает, что это недоразумение. Но нам лучше остановиться. Преследователи вооружены до зубов и одеты в форму жандармов. Не будем ввязываться в неприятности. Скорее всего, они просто досмотрят судно на предмет незаконной перевозки оружия, или ценностей. Здесь это обычное дело. Нам не о чем беспокоиться.
        «Перевозка оружия или ценностей», - Мэри невольно дернулась, когда эхо в ее голове повторило слова виконта. У нее было и первое, и второе. Если ее саму и ее каюту тщательно обыщут - не избежать проблем. Противный холодок страха пополз по ее позвоночнику, запуская свои щупальца во внутренности и сковывая их болезненным спазмом.
        - Что ж, - она нарочито небрежно пожала плечами и для пущей уверенности протяжно зевнула, демонстрируя собеседнику наигранное равнодушие, - вы, конечно, правы. Не думаю, что эта проверка надолго задержит судно. Тем более мы практически подошли к порту. Капитан говорил - еще ночь пути, и мы на месте. Пара часов погоды не сделают.
        Виконт хотел что-то ответить, но в это мгновение пароход резко затормозил, заставив собеседников пошатнуться, а затем и вовсе упасть друг на друга. Мужчина распластался на палубе, широко раскинув руки и щуря глаза от солнца. Лицо Мэри в опасной близости наклонилось над его лицом. Она уловила аромат его туалетной воды и крепкий запах табака. Сердце у Дидье колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вылетит из груди, точно пуля. Девушка заглянула в его глаза, зрачки которых расширились от возбуждения.
        - Вы боитесь меня, виконт, - прошептала она, касаясь губами кончика его носа.
        - Вовсе нет, леди Бэнкс, - ответил мужчина, прикрыв глаза от мучительного удовольствия.
        - Но вам следует меня опасаться, мон ами, - продолжила она, - еще одно такое падение, и я не смогу держать себя в руках. Не спасет даже обручальное кольцо, которое вы, почему-то, носите на шее.
        Неожиданно для Дидье, Мэри быстро поднялась и, как ни в чем не бывало, поправила на себе юбку и сбившуюся шляпку.
        Быстротечный флирт с виконтом отвлек ее от тягостных мыслей, но теперь они вновь заполнили ее симпатичную головку, ибо фрегат с жандармами на борту подплыл уже практически вплотную, и матросы с обоих судов занимались установкой швартовочных лестниц с одного корабля на другой.
        - Кто наниматель этого судна? - На чистом английском спросил низенький тощий мужчина с иссиня-черными усами, который первым перебрался с другого борта на палубу «Нефертити».
        - Я! - Громко ответил де Бизьер и протянул командиру жандармов руку. Тот нехотя пожал ее, буравя француза глазами.
        - Бомани аль Саид, начальник жандармерии Порт-Саида. Представьтесь, пожалуйста.
        Мэри передернуло от неприятных ощущений. Раз уж такая шишка пустилась за ними в погоню - дело плохо. Более того - дело дрянь. Наверняка они обнаружили пропажу, а кроме них двоих в музей никто не входил.
        - Дидье де Бизьер, виконт. Новый начальник Каирского музея. Объясните нам причину задержки судна.
        - Из национального музея Порт-Саида несколько дней назад был украден весьма ценный папирус эпохи Нового Царства.
        Француз приподнял в удивлении бровь, а затем переглянулся с Мэри.
        - Это ужасно, господин начальник. Но какое отношение это имеет ко мне?
        - Перед пропажей вы последним посещали музей. В компании привлекательной женщины с огненными волосами, - взгляд сурового жандарма сместился с де Бизьера на леди Бэнкс, которая машинально начала приглаживать непослушные пряди своих длинных медных волос.
        - На что вы намекаете? - Вспылила девушка, пытаясь за гневом скрыть охватившую ее панику. - Уж не подозреваете ли вы нас в краже? Это просто смешно! Начальник Каирского музея и подданная королевы Виктории украли артефакт - такова ваша версия? Это неслыханно! К тому же, пользуясь случаем, позволю себе напомнить вам, в каком состоянии находятся ваши музеи, и что украсть из них что-либо не представляет совершенно никакого труда! Мы лично смогли в этом убедиться во время посещения музея - охрана спит, в самом здании ни один экспонат не содержится должным образом. Все поросло пылью и покрылось паутиной. Стыд и позор! Виконт прибыл в Египет с одной целью - навести порядок в этом деле. А что в ответ - обвинения в воровстве!
        Она нахмурилась и сердито поджала губки, пронзая представителя власти полным негодования взглядом.
        - Я понимаю ваше возмущение, мисс…, - спокойно продолжил аль Саид, но Мэри перебила его.
        - Леди Бэнкс.
        - Так вот. Я понимаю ваше возмущение, леди Бэнкс. Но, все-таки, у нас есть основания полагать, что кто-то один из вас может быть причастен к пропаже. Со слов смотрителя, еще утром, до вашего визита, папирус был на месте. Вечером же он его не обнаружил. Мы обыскали дома охранников и смотрителя. Ничего.
        - Неужели вы думаете, что вор будет хранить папирус дома? - Девушка усмехнулась. - В таком случае у меня возникает вопрос - как с таким скудным умом и столь примитивной логикой вы смогли дослужиться до начальника жандармерии? Неужели не ясно, что папирус украли для продажи, и, следовательно, он, скорее всего, уже находится в руках какого-нибудь богатого коллекционера или египтолога. Вы не там ищете, господин аль Саид.
        Оскорбление Мэри больно задело мужчину, но он лишь насупил брови, тактично пропустив его мимо ушей.
        - Вы совершенно правы, леди Бэнкс. Однако, имея столь скудный, с ваших слов, ум и примитивную логику, я поразмыслил и решил проверить списки прибывших в Египет незадолго до кражи иностранцев и навести о них справки. Работа была проделана кропотливая, но, в результате у нас появился круг подозреваемых. Среди приезжих обнаружился русский коллекционер, которого мы уже допросили и обыскали, профессор Британского музея, который также уже дал показания, месье де Бизьер, и, прошу прощения за наглость, вы. Нам доподлинно известно, что вы увлекаетесь египтологией, окончили университет Цюриха и являетесь дочерью востоковеда. Более того - у нас есть свидетель, который утверждает, что вы привезли с собой весьма ценный и древний папирус, который держите в кожаном тубусе.
        - Что? - Мэри округлила от ужаса глаза.
        - Да, мы поймали мальчишку, который пытался украсть у вас чемодан в порту. Он утверждает, что своими глазами видел у вас часть папируса «книги мертвых». Украденный из нашего музея папирус также является ее частью. Хотя, - он хитро сощурился и подкрутил пальцем ус, - вам это, наверняка, известно ничуть не хуже, чем мне.
        - Вы жестоко пожалеете о своих словах и действиях, - прошипела Мэри, понимая, что прижата к стенке.
        - Возможно. Если наши предположения не подтвердятся - я лично принесу вам свои извинения, леди Бэнкс. А теперь, если вы позволите, мои люди приступят к обыску корабля. Начнем с верхней палубы. Глупо было бы думать, что вор будет настолько наивен, что спрячет краденое под кроватью.
        Мужчина усмехнулся, радуясь собственной шутке, а затем что-то протараторил на арабском капитану судна. Тот кивнул головой и жандармы принялись обыскивать каждый угол с таким упорством и дотошностью, словно им пообещали по сундуку золота за найденные улики.
        - Мэри…, - ошарашено прошептал Дидье, легонько коснувшись ее запястья кончиками пальцев, - что такое он говорит? Я…у меня…как…?
        - Оставьте меня, виконт…, - обреченно ответила девушка, - и лучше держитесь от меня подальше, чтобы не попасть за решетку.
        - О чем вы говорите? Какая еще решетка?
        - Я пропала, Дидье! Ты слышишь? - Позабыв об этикете и условностях, леди Бэнкс отчаянно вцепилась мужчине в предплечье, стиснув его своими изящными пальчиками до боли. - Я пропала! Если они зайдут в мою каюту - я пропала!
        - Тише! - Француз поднес к губам указательный палец и взял ее за руку. - Быстро говори мне, где спрятаны папирусы?
        - Спаси меня! - Взмолилась Мэри, пронзая его взглядом, полным страдания.
        - Где папирусы? - Сквозь зубы просипел мужчина, окидывая оценивающим взглядом копошащихся на палубе жандармов.
        - Мой саквояж, под кроватью. У него двойное дно.
        Дидье кивнул.
        - Мы продолжим путь в Каир, чтобы не вызывать лишних подозрений. Но я конфискую артефакты. А тебя по прибытии в столицу, отправлю обратно, в Лондон. И как я сразу не догадался? Ты неспроста была ко мне так благосклонна. Надо было еще тогда, в порту настоять на том, чтобы ты показала мне свой свиток из тубуса. Ты покинешь Египет, ясно?
        - Ясно, - девушка быстро кивнула головой.
        Виконт натянуто улыбнулся, заметив на себе пристальный взгляд одного из ищеек, а затем отпустил ее руку.
        - Прошу меня извинить, господа, - громко объявил он, заставив всех на мгновение прекратить поиски и посмотреть на него, - вынужден ненадолго покинуть вас. Морская болезнь не оставляет меня в покое. Но вы продолжайте!
        Начальник жандармов проводил его удаляющуюся фигуру долгим взглядом, а затем вернулся к обыску.
        Мэри же уселась на покрытую лаком деревянную лавку и укуталась в шаль, мысленно благодаря судьбу за Дидье и продумывая свои дальнейшие шаги. Возвращаться с пустыми руками она не собиралась. В Лондоне ее ждал огромный бриллиант. Да и простака-виконта обвести вокруг пальца будет не так уж трудно.
        «Посмотрим еще, кого придется спасать», - подумала она про себя, наблюдая, как заходящее солнце отбрасывает на воду багряные блики.
        Глава 8
        Прошел уже целый час, как на горизонте показались причалы порта Суэц, но судно все еще не могло подойти к берегу. Сильный ветер поднял метровые волны, которые грозили кораблю в случае продолжения движения быть выброшенным на мель. Капитан, холивший и лелеявший «Нефертити», точно любимую женщину, принял решение переждать шторм.
        Жандармы, оставшиеся на корабле, чтобы охранять немого юнгу, на которого свалили вину за кражу папируса (и который, к слову, получил за это увесистый кошелек с золотом от виконта), попрятались по каютам, как трусливые зайцы.
        Аль Саид, которого провести не удалось, хоть и заявил, что по возвращению в Порт-Саид, непременно устроит опознание вора с участием охранников и смотрителя музея, но под давлением обстоятельств (а именно «явки с поличным») был вынужден прекратить попытки расколоть Мэри на чистосердечное признание. И лишь изредка она ловила на себе его косые взгляды.
        Именно такой взгляд в данную минуту прожигал ее, спрятанную за спинкой изящного, но изрядно потрепанного кресла. Они с Дидье сидели в столовой и играли в карты. Бомани курил толстую сигару и делал вид, что читает газету недельной давности, хотя за время пути уже успел выучить ее содержимое наизусть.
        - Вы уверены, что мы поступили справедливо по отношению к Махмуду? - Шепотом спросила леди Бэнкс, выкладывая на стол козырного туза, и затем уже громче, чтобы начальник жандармов услышал, добавила:
        -- Вам конец, Дидье. Признайте же уже свое поражение и раскошеливайтесь.
        - Право, вы жульничаете, мон ами! - Де Бизьер хитро сощурил свои излучающие теплоту серые глаза и засмеялся, - но я согласен разориться, только бы выкрасть у вас эту довольную улыбку!
        Спустя секунду таким же шепотом он ответил на ее вопрос:
        - Совершенно уверен. Махмуд отсидит пару месяцев и выйдет на свободу, став богачом. Уж поверьте, когда дело касается самих египтян - приговоры судей значительно смягчаются. Кругом братья да сватья. Сплошное кумовство.
        - О чем вы там шепчетесь, господа? - Не выдержал Бомани, отложив газету. - Я не перестану утверждать, что вы оба обвели меня вокруг пальца! Но я докопаюсь до истины, даю слово!
        Мэри обернулась через плечо и посмотрела на разгневанного мужчину. Его лицо покраснело, а желваки ходили ходуном от злости и бессилия.
        - Не пристало постороннему мужчине вмешиваться в разговоры пары, - парировала она, заставив аль Саида покраснеть еще сильнее - но на этот раз от стыда. - К тому же, хорошенько подумайте, прежде чем в следующий раз бросаться обвинениями в адрес директора Каирского музея. Вы можете дорого заплатить за эту клевету, господин начальник.
        Мужчина громко фыркнул, а затем пружинистой походкой покинул комнату, бормоча себе под нос то ли ругательства, то ли проклятья на родном языке. Мэри почувствовала, как горячая ладонь Дидье накрыла ее руку и от того невольно вздрогнула.
        - Мон ами, не стоит провоцировать господина начальника жандармерии подобными разговорами. Иначе он и правда будет рыть до тех пор, пока не нароет что-то на вас, и, что еще хуже, на меня.
        - Вы правы, простите, - девушка отложила в стороны карты и виновато опустила глаза. - Просто меня тяготит эта никак не заканчивающаяся поездка. Я чувствую себя узником в этой тюрьме на воде.
        В эту секунду скрипнула входная дверь, и Мэри узнала крепкий запах табака и пота, исходивший от капитана. Он что-то быстро протараторил и скрылся так же стремительно, как и появился.
        - Что ж, дорогая Мэри. Ваше заточение подошло к концу. Капитан говорит, что волны стихли, и мы можем зайти в порт.
        - Слава Богу! - Облегченно выдохнула леди Бэнкс, откинувшись на спинку кресла с мечтательной улыбкой на лице.
        - Если вы не против, я поднимусь к себе в каюту, чтобы собрать вещи.
        - Конечно-конечно, - закивала Мэри, у которой в голове уже был готов хитроумный план.
        Виконт поднялся, и, поклонившись своей спутнице с присущей ему галантностью, удалился из столовой. Недолго думая, девушка встала со своего места, и мышкой прошмыгнула по коридору и лестнице на нужную палубу. Она осторожно высунула свой курносый нос из-за угла и увидела, как захлопнулась за французом дверь его каюты. Выждав пару минут, она на цыпочках прокралась к ней и приложила к двери ухо. Слух уловил шелест воды. Де Бизьер собирался принять ванну. Как нельзя кстати. Девушка ухмыльнулась и по-кошачьи поскреблась в дверь острыми ноготками.
        - Кто там? - Прозвучал спокойный голос виконта.
        - Дидье, вы не могли бы открыть мне дверь. Мне срочно нужна ваша помощь! - Тихонько, как заговорщик, проговорила она.
        С минуту в каюте было тихо. Очевидно, француз раздумывал - открывать или нет. Однако в итоге дверка приоткрылась на цепочку. В образовавшуюся щель проснулось его напряженное лицо.
        - Что случилось, мон ами? Ваша проблема не может подождать до берега? Я собираюсь принять ванну, прежде чем сойти.
        - Я вижу, - заметила леди Бэнкс, скользнув взглядом по его торсу, облаченному в легкую хлопковую сорочку, ворот которой был распахнут, открывая взору гладкую рельефную грудь, - и все же, вынуждена настаивать. Откройте, прошу вас. Это дело не терпит отлагательства. Я не могу говорить об этом в коридоре. Вы же знаете, даже у стен есть уши!
        Мэри опасливо огляделась по сторонам, нагнетая обстановку своей умелой актерской игрой. Наконец, Дидье сдался, и услужливо отошел в сторонку от двери, пропуская незваную гостью внутрь.
        - Итак, я весь внимания, дорогая леди Бэнкс!
        Де Бизьер прислонился к стенке возле двери, словно остерегался внезапного нападения и хотел быть поближе к выходу. Он успел снять пиджак, жилетку, шейный платок и туфли. Рубашка была пошита по фигуре и выгодно подчеркивала его фигуру.
        - Виконт, - Мэри подняла наверх руки и открепила от волос шпильки, удерживавшие на голове шляпку. Освобожденные из шляпочного плена, ее длинные волнистые медные локоны соблазнительно рассыпались по плечам, - вскоре мы разлучимся с вами навсегда.
        Девушка отбросила шляпку в сторону и начала медленно расстегивать пуговицы на шелковой блузке, мягко ступая в сторону француза, который начал порывисто дышать и смахивать с висков капельки выступившего пота.
        - Не откажите мне в последней милости, прошу вас, - леди Бэнкс вплотную подошла к мужчине и игриво провела ноготком по оголенной коже груди, заставив виконта прикрыть от наслаждения глаза.
        - Вы…вы…просите меня…, - запинаясь, произнес де Бизьер.
        - Я не прошу, я молю…., - перебила его Мэри, а затем прижалась к нему и припала поцелуем к его тонким губам.
        Мужчина даже не пытался сопротивляться. Он с жаром обхватил ее руками и принялся шарить своими ладонями по спине, опускаясь в своих ласках все ниже и ниже. Казалось, он никак не может насытиться этим поцелуем, которого ждал всю жизнь. Однако внезапно девушка отпрянула от него и принялась поправлять волосы и юбку.
        - О нет, нет…. Я не могу, простите, виконт…, - девушка виновато заглянула ему в глаза. - Несмотря на испепеляющее меня желание, что-то внутри меня не дает мне сделать этого…
        - Но Мэри! - Возмущенно воскликнул мужчина, буравя ее глазами. - Зачем тогда вы пришли? Уж не думаете ли вы, что я отдам вам папирусы?
        «Чертов плут!», - подумала про себя девушка, смущенно моргая длинными ресницами, - «Догадался. Ну да ладно. Еще не все потеряно».
        - Вы серьезно думаете, что меня еще интересуют древности? После того, как я - леди Бэнкс, подданная ее величества королевы Виктории, едва не оказалась за решеткой в ужасном Египте? Нет, мой дорогой виконт, я еще не выжила из ума. С этим опасным делом покончено. Но, неужели вы не видите, что меня действительно к вам влечет? Влечет с самого начала!
        Она с жаром произнесла свою речь, приложив к груди ладонь, и пронзая де Бизьера настолько страстным взглядом, что он сдался:
        - Возможно, бокал хорошего вина поможет нам расслабиться, - сказал он, а затем подошел к комоду у кровати и достал оттуда бутылку Бордо урожая 1850 года.
        - О, Дидье…. Это то, что нужно! - Пролепетала девушка, незаметно достав из кармана юбки пакетик с белым порошком
        Если бы он не предложил сам, она отправила бы его за вином в столовую. Но так выходило еще лучше.
        - Прошу вас, - мужчина налил первый бокал и протянул его своей гостье. Леди Бэнкс с благодарностью приняла его, не забыв при этом смерить виконта пылким взглядом.
        Пока мужчина наливал себе вино, она опрокинула содержимое пакетика в бокал и встряхнула его.
        - За нашу встречу, - француз поднял свой бокал в воздух.
        - И за расставание, - пропела Мэри, - но у меня есть условие!
        - Какое? - Дидье с любопытством посмотрел в ее глаза.
        - Мы обменяемся бокалами в знак нашей тайной страсти. Я добавлю в свой бокал щепотку грусти по вам, а вы в свой - капельку любви ко мне.
        Француз удивленно повел бровью.
        - Что за странный обряд, мон амии?
        - Неужели вы не уступите женщине, которую видите в своей комнате в последний раз?
        - Не обольщайтесь, нам еще предстоит долгая дорога до Каира. Мы расстанемся не скоро.
        - Но у нас больше не будет шанса остаться наедине. Проклятый аль Саид дал указание своим ищейкам сопровождать нас до столицы. Они не дадут нам возможности насладиться друг другом. Ну же, виконт! Не упрямьтесь!
        Мужчина нахмурил лоб, изобразив на лице что-то наподобие скепсиса, но в итоге, взял из рук Мэри протянутый бокал с вином, а ей отдал свой.
        - За нас! - Он еще раз поднял бокал в воздух, а затем жадно осушил его до дна. Леди Бэнкс едва пригубила напиток, не в силах скрыть довольной усмешки на лице.
        «Прекрасно!», - пронеслась в ее голове победная мысль, - «Через час-полтора его сморит. Да так, что он уснет, даже скача галопом на лошади. Мне останется только улизнуть, прихватит из его саквояжа папирусы».
        - Мон ами, - произнес Дидье, поставив пустой бокал на комод, - у вас задумчивый вид. Вы уже жалеете, что пришли сюда?
        - О, нет, - Мэри поставила свой бокал рядом с опустошенным бокалом де Бизьера, а затем взяла его за руку, - просто меня только что пронзило осознание близкой разлуки. О, виконт… Мой защитник, мой верный спутник и спаситель, мой кавалер…
        Девушка пустила слезинку и прижалась к горячей груди мужчины. Он осторожно поднял ее лицо за подбородок и нежно поцеловал. Его теплые губы плавно спустились к шее, а затем к плечу, задержавшись на мгновение у пульсирующей венки.
        Стук в дверь прервал эту томную ласку. Мэри облегченно вздохнула. Несмотря на то, что виконт ей нравился и действительно вызывал плотские желания, она страшилась того, что станет для него только приятным воспоминанием и не более. Ее девичья гордость протестовала против того, что она собиралась сделать.
        - Черт побери, - выругался мужчина, - кто там?
        - Месье, это Фарси, помощник боцмана! Месье де Бизьер! Вас зовет капитан! Мы причаливаем. Капитан просит свои деньги.
        - Иду! - выкрикнул Дидье, даже не пытаясь скрыть досаду в голосе.
        - Прошу вас, не заставляйте капитана вас ждать, - прошептала Мэри.
        - Но тогда я заставлю ждать вас, моя прекрасная нимфа!
        - Я потрачу это время на бокал вина, который дожидается меня на полке комода.
        - Я постараюсь вернуться, как можно скорее! Сразу же, как расплачусь с этим шельмой, который не доверяет французам настолько, что отказался получить оплату в порту, требуя внести деньги еще до прибытия.
        Дидье быстро накинул на себя пиджак, обулся, проверил наличность в портмоне, а затем заскочил на несколько секунд в ванную, чтобы перекрыть воду. Скорее всего, понежиться в воде ему уже не придется. Спустя минуту Мэри слушала звук его быстрых удаляющихся шагов по коридору. Как только шаги стихли, она со скоростью профессионального воришки принялась обыскивать каюту. Ящик за ящиком, сундук за сундуком, полка за полкой - она проверила все. Артефактов нигде не было. От злости девушка закусила губу и плюхнулась на кровать. Неужели он сдался напору Бомани и все-таки отдал на хранение папирус до прибытия в Порт-Саид? Вдруг взгляд зацепился за костюм, аккуратно сложенный на спинке стула - брюки, свежая рубашка и пиджак. Скорее всего, Дидье приготовил себе чистую одежду, чтобы надеть ее после ванны. Разозлившись на его предусмотрительность, она схватила в охапку костюм, не забыв подобрать с пола свою шляпку, и выскочила из каюты.
        По крайней мере, теперь у нее есть наряд для побега. А папирусы найдутся. Наверняка новоиспеченный директор Каирского музея разместит их в одной из экспозиций, чтобы потешить свое самолюбие и похвастаться экспонатами перед заезжими коллекционерами.
        Девушка быстро заскочила в свою каюту, чтобы забрать заранее приготовленный чемодан с самым необходимым и оружие, а затем поднялась на палубу, на которой копошились моряки. Кто-то сносил в одну кучу чемоданы, кто-то скручивал паруса, кто-то деловито смазывал какой-то черной субстанцией массивный якорь.
        До причала оставались считанные лье. Мэри уже могла различить людей на берегу. В этой суматохе Дидье скорее всего не обратит внимания на пропажу костюма, или спишет это на свою забывчивость. К тому же, снотворное, скорее всего, уже начало действовать, и ему будет совершенно не до поисков наряда.
        Девушка горделиво задрала подбородок, смерив проходящего мимо аль Саида таким высокомерным взглядом, что тот побледнел и поспешил как можно скорее оказаться подальше от этой опасной женщины.
        Неожиданно, пространство пронзили истошные крики. Мэри повернула голову на источник звука и в ужасе округлила глаза. У сложенных один на другой чемоданов де Бизьера стоял один из жандармов и голосил так, словно его режут, как поросенка. Однако и причина вопля была совершенно понятна. На самом верхнем чемодане из крокодиловой кожи танцевала кобра, голова которой угрожающе нависала над напуганным до смерти человеком.
        Кобра на корабле. Комок встал у Мэри в горле. Откуда было взяться этой гадине на борту парохода? У кого хватит смелости пронести на судно это исчадие ада? А главное - зачем?
        Ответом на все ее вопросы послужил протяжный крик птицы, прозвучавший над головой. Мэри посмотрела в небо и схватилась за перила, чтобы не упасть в обморок. Над ними кружил уже знакомый коршун.
        Глава 9
        Порт-Саид. Тремя днями ранее.
        Утро выдалось пасмурным. Моряки, курившие на палубе корабля самокрутки, поговаривали, что пару дней назад на море был сильный шторм, и высота волн доходила до нескольких метров. Уильям слушал их одним ухом и усталым взглядом всматривался в приближающийся берег.
        Сколько раз его нога вступала на египетские земли? Он уже сбился со счета. Казалось, что с тех пор, как он еще студентом Кэмбриджа попал в команду профессора Бертона, вся его жизнь превратилась в одну сплошную египтологию.
        С причалов стали доноситься крики портовых рабочих, которые усиленно жестикулировали и размахивали руками во все стороны.
        Судно замедлило ход, в последний раз качнулось, а затем пришвартовалось к одному из длинных деревянных причалов. И тут же к спускаемому трапу подбежало пять человек в жандармской форме. Сэр Джонс недоуменно наморщил лоб, рассматривая, как один из представителей власти останавливает всех сходящих на берег мужчин и что-то быстро спрашивает. К любопытству примешалась тревога. Ибо, судя по всему, искали кого-то конкретного в возрасте от 35 до 40 лет.
        Когда до суши оставалось несколько ступеней, его слух уловил вопрос: «Сэр Уильям Джонс?». В этот момент его рука с силой сжала стальные перила трапа. Ситуация не предвещала ничего хорошего. Мужчина извинился перед стоящими впереди пассажирами, и они расступились, пропуская его вниз.
        - Чем могу быть полезен, господа? - Египтолог приподнял в приветственном жесте свою ковбойскую шляпу - подарок товарища, побывавшего в Америке.
        - Вы сэр Уильям Джонс? - Строго спросил жандарм.
        - Собственной персоной. В чем, собственно дело?
        - Вам нужно пройти с нами в участок.
        - Хотя бы объясните причину, - потребовал Уильям, начиная злиться, - не успел я еще даже ступить на египетскую землю, а меня уже разыскивают жандармы. Я имею право знать, за что меня задерживают!
        - Вам все объяснит начальник жандармерии, господин Бомани аль Саид.
        - Я польщен! Сам господин начальник желает меня видеть. Давненько мы не встречались.
        Англичанин презрительно фыркнул и быстрым движением запахнул полы твидового пиджака. Затем втрое сложил свою трость из красного дерева с набалдашником в виде головы льва, разинувшего свою жуткую пасть, потом спрятал ее подмышкой, подхватил чемодан и зашагал в сторону открытого экипажа, на облучке которого своих товарищей дожидался еще один жандарм, которому в это утро досталась роль кучера.
        Через пятнадцать минут Уильям сидел в большом выбеленном кабинете начальника жандармерии Порт-Саида, и раскуривал длинную сигару.
        Сизые клубы дыма парили над его головой, заполняя воздух едким запахом табака.
        - Так вы подозреваете меня в контрабанде древностей? - Повторил Джонс свой вопрос, выпустив сигару изо рта.
        - Мы проверяем всех иностранцев, которые могут быть заинтересованы в пропаже папируса.
        - И с чего вы решили, что я в нем заинтересован? - Профессор стряхнул с кончика сигары пепел прямо на пол, и сделал длинную затяжку.
        - С того, что во время ваших предыдущих визитов вас неоднократно задерживали по подозрению в сговоре с черными копателями и расхитителями гробниц.
        Начальник жандармерии был похож на надутого индюка, щеки которого вот-вот лопнут от переполняющей его злости. Он с трудом держал себя в руках и говорил с задержанным сквозь зубы, хотя и проявлял чудеса такта, избегая оскорблений и угроз.
        - Прошу заметить, ни одно из тех обвинений не было доказано. Каждый раз меня отпускали на свободу с извинениями.
        - Каждый раз вы уходили от ответственности благодаря своему покровителю - принцу Артуру, который и сам нечист на руку.
        - Попрошу выражаться уважительно по отношению к члену королевской семьи, - предостерег своего собеседника сэр Джонс.
        Правда, сделал он это не слишком строго, поскольку его веселил этот тип, открыто говоривший о таких вещах, за которые в Лондоне можно было и головы лишиться. Очевидно было, что начальник жандармерии был из того редкого числа людей у власти в Египте, которые действительно радели за свое дело, и Уильяму это нравилось.
        - Меня интересует только сохранность того, что принадлежит народу Египта, профессор. Англичане и французы достаточно набили свои карманы, запудрив нам головы своими псевдонаучными экспедициями. Я сразу знал, что цель этих изысканий - кража древностей. Но меня, естественно, никто не слушал. Теперь же, когда невероятное число сокровищ вывезено в европейские музеи и личные коллекции аристократов, наше правительство, наконец, взялось за ум.
        Уильяма порадовал искренний патриотизм начальника жандармов, и он невольно улыбнулся, слушая его пламенную речь.
        - Ваши переживания за судьбу своего народа достойны похвалы, господин Бомани. Но я совершенно ничем не могу вам помочь. Вам совершенно нечего мне предъявить, а потому будьте так любезны и разрешите мне продолжить путешествие. Вы итак заняли у меня слишком много времени.
        - Хорошо, - сдался аль Саид, - последний вопрос…
        В дверь постучали и затем, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел жандарм, который склонился над ухом своего начальника и зашептал на арабском, но Джонс прекрасно владел этим языком и прислушался:
        - Прошу прощения, господин начальник. Только что стало известно, что последними в помещение музея заходили новый директор Каирского музея Дидье де Бизьер и его спутница - некая леди Бэнкс. Мы разузнали - это вдова посла Великобритании в России. В девичестве - графиня Мари Шумская, дочь известного востоковеда. Барышня, судя по всему, увлечена египтологией. Она окончила университет в Цюрихе и….
        Дальше Уильям не слушал. В памяти ежесекундно возникали картинки недавнего прошлого. Вот он сидит на лекции профессора Бругша в Цюрихе и внимательно слушает его доклад о письменности времен нового царства. А вот он замечает статную девушку с пылающим румянцем и огненно-рыжими локонами, которая деловито закидывает ногу на ногу, ничуть не стесняясь своего необычного наряда - узких брюк и блузки с высоким воротником, которая выгодно подчеркивает ее молодую грудь.
        «Фрейлейн Мари….», - слышится голос профессора, - «а что ваш отец, граф Шумской, думает по этому поводу?».
        Кровь прилила к голове англичанина, как только отдельные пазлы в его мыслях собрались в целостную картину. Сомнений не было, он знает, о ком идет речь. Более того, прекрасно помнит вкус ее сочных нежных губ. Сколько лет прошло с тех пор? Три, четыре, а может быть, уже и все пять? А сердце все также яростно колотится, как только перед глазами встает ее образ - непримиримая бунтарка, восставшая против общественных предрассудков, острая на язык и прекрасная, как Харита, богиня красоты и молодости.
        - Сэр Джонс, вы меня слышите? - Голос аль Саида вырвал его из череды воспоминаний.
        - Прошу прощения, я задумался, - Уильям прокашлялся.
        - Я повторю свой вопрос - какова цель вашего визита в Египет? Это нужно для протокола.
        - Хочу посетить Каирский музей. Наверняка его коллекция пополнилась. Сугубо научный интерес.
        - Имя Дидье де Бизьер вам о чем-либо говорит? - Бомани наклонился вперед и внимательно посмотрел в лицо своего визави.
        - Если мне не изменяет память, это француз, известный своими научными трудами по истории раннего царства. Знаток Египта.
        - А леди Мэри Бэнкс?
        - Нет. Впервые слышу, - совершенно честно ответил Джонс, ощутив, как внутри что-то сжалось от тоски.
        Он действительно не знает Мэри Бэнкс - вдову покойного посла Великобритании. Зато ему прекрасно известна графиня Мари Шумская. Но его о ней не спросили.
        - В таком случае, можете быть свободны. Но, имейте в виду, в память о ваших былых подвигах, наши люди будут присматривать за вами.
        - О, я буду вам премного благодарен. В такой стране, как Египет, совершенно не помешает пара-тройка телохранителей, - усмехнулся профессора, вставая с места. - Если позволите, хотелось бы узнать, что же именно украли из национального музея? Наверняка что-то очень ценное, иначе бы не поднялось такой шумихи.
        - Пропала часть «Папируса Ани», который был обнаружен во время раскопок тайника Херихора. Банда шейха Абд-эль-Расула разделила свиток на 4 части. Все продали. Нам удалось конфисковать у итальянского коллекционера одну из частей, которая и хранилась в нашем музее. Местонахождение еще трех частей не известно.
        Уильям шел по улице, погрузившись в собственные тягостные думы. Новость, которую он получил, едва сойдя с борта корабля на сушу, и радовала, и тревожила его одновременно. Мари в Египте. Она исполнила свою мечту, и теперь, наверняка, движется к Фивам, чтобы своими глазами увидеть долину Царей. Но червячок сомнений в голове профессора не давал ему покоя. Как он не старался прогнать прочь опасные подозрения, они все же терзали его душу.
        Мари и пропажа папируса. Это не может быть глупым совпадением. Что она делала в музее в компании этого де Бизьера? Ревность к неизвестному сопернику больно била по его самолюбию. Однако к ревности примешивалось еще одно чувство, гораздо более ужасное и пагубное - чувство глубокого разочарования. Если она действительно причастна к пропаже свитка, значит, они теперь находятся по разные стороны баррикад. Что останется от ее пылкой любви, когда узнает, что он охотится на нее, словно на преступника? И сможет ли он причинить ей вред? Поднимется ли его рука на ту, которую он так неистово целовал в темном закоулке швейцарского университета?
        Его мысли метались из стороны в сторону, любовь и долг внутри него вступили в жестокую схватку. А картинка, тем временем, выстраивалась все четче и четче.
        Раз за разом он повторял про себя детали, которые помогали ему получить ответ - пропажа папируса из сейфа принца Артура, визит Баттенберга в Россию, Мари в Порт-Саиде, исчезновение свитка из музея.
        Как бы ему не хотелось отрицать очевидное, но упрямые факты говорили об одном - его отправили на войну с любимой женщиной.
        Сэр Джонс не заметил, как оказался на городском рынке. Погруженный в размышления, он едва не упал, когда на него налетел торговец лепешками, который выскочил из-за угла, как черт из табакерки. И сразу же воздух заполнили голоса, запахи, звон монет.
        Мужчина остановился возле лавочки с сувенирами и купил амулет с лазуритом и увесистый мешочек с морской солью.
        В городе ему больше делать было нечего. Нужно найти лодку и отправляться в Суэц, а оттуда в Каир. Главное - не опоздать, потому что если речь шла о Мари, то ожидать можно было, чего угодно.
        Глава 10
        Самым сложным оказалось спрятать волосы. Спрятать грудь оказалось гораздо проще. Волос, почему-то, вдруг стало слишком много, и они все время норовили выбиться из-под шляпы и выдать свою владелицу с потрохами.
        Мэри покрутилась перед пыльным зеркалом в коридоре общественной бани, расположенной неподалеку от порта, и довольно ухмыльнулась. Худоба де Бизьера оказалась как нельзя кстати. Украденный костюм сел, как родной. Подходящими по размеру ботинками Мэри обзавелась в мужской раздевалке, поставив на их место свои туфли. А широкополую шляпу схватила прямо с головы какого-то прохожего, когда бежала по базарной улочке, пытаясь уйти от жандармской погони.
        Утро выдалось веселеньким. Сначала неудачный обыск каюты Дидье, затем проклятая кобра, которая все-таки ужалила бедного жандарма (благодаря ее укусу и поднявшейся панике, Мэри и удалось сбежать), затем погоня. Укрыться удалось в бане, которая весьма вовремя попалась на пути. В воздухе уже слышались первые выстрелы, когда Мэри влетела в здание, на бегу бросив на стол смотрителю горсть монет.
        Ее щедрость благотворно подействовала на смотрителя, который весьма убедительно покачал головой в ответ на вопрос жандарма «не забегала ли сюда красивая рыжая женщина?».
        После того, как шум на улице стих, Мэри выглянула из-за угла, за которым пряталась, и выложила на стол смотрителю еще целый кошелек с монетами. Мужчина расплылся в широкой улыбке и жестом изобразил, что теперь он «могила».
        Воспользовавшись баней по назначению, и переодевшись, Мэри, как ни в чем не бывало, прошла мимо смотрителя, боковым зрением заметив, что он ее не узнал, и улыбнулась. Конспирация удалась.
        Первым делом нужно было найти бедуинов, чтобы купить пару верблюдов и нанять драгомана[17 - Переводчик] и погонщика. Иначе до Каира не добраться. Синай не любит непрошенных гостей. Об этом она еще в книге Александра Алексеевича Уманца читала[18 - Речь идет об издании «Поездка на Синай» одессита А.А. Уманца, вышедшем в 1850 году.].
        Мэри остановила первого встречного европейца, и, притворившись немой, чтобы он при случае не смог ее выдать, попыталась добиться от него помощи. Мужчина долго силился понять, чего же хочет от него странный незнакомец, и в итоге вытащил из кармана блокнот и карандаш. Мэри облегченно выдохнула и написала свой вопрос: «Где здесь можно нанять верблюдов?».
        Мужчина понимающе закивал головой и даже вызвался в провожатые, чему леди Бэнкс несказанно обрадовалась.
        Спустя несколько минут они вышли к базарной площади, кишащей людьми. Со всех сторон лилась арабская, английская, французская речь. Невозможно было разобрать, кто торгуется, а кто осыпает собеседника проклятиями. Внутри носа защекотало от калейдоскопа запахов еды, пряностей и навоза. Незнакомец, оказавшийся прусским торговцем, рукой указал на высокую палатку, под крышей которой на подушках сидел араб, замотанный в белые одежды и куривший кальян. Неподалеку на привязи стояло несколько кораблей пустыни, которые жевали колючки из корзинок на земле.
        - Это шейх Массуд, - пояснил пруссак на ломаном английском, - он здесь главный. Обратитесь к нему.
        Мэри кивнула и отправилась в указанном направлении. От араба добиться понимания оказалось гораздо проще. Достаточно было указать на верблюда, и на пальцах показать, что нужно еще двое провожатых.
        Расплатившись за верблюдов, Мэри взяла с собой одного из выделенных ей провожатых и прошлась по рынку, запасаясь провизией и водой. Через час все было готово к путешествию.
        С тяжелым сердцем она покидала обжитой Суэц, но пути назад уже не было. Ей нужно первой добраться до Каира, чтобы узнать о приезде в город де Бизьера и выкрасть папирусы.
        Через час пути ее скромный караван из трех верблюдов оказался в пустыне.
        Слева поднимались песчаные холмы, тянувшиеся далеко вперед неразрывной цепью. Впереди были бесконечные барханы. Справа виднелись красные от глины горы, поросшие колючками. Все здесь казалось безжизненным. Тишину изредка прерывали порывы ветра и шелест песка, кружащего в воздухе. Мэри стало не по себе от мыслей, что может стать с путником, который окажется здесь без сопровождения и провизии. Внутри ее одолевала целая буря эмоций, и она не знала, которая из них сильнее: вострог от того, что ее ноги коснулись этой земли, или страх за свое более чем туманное будущее.
        Девушка раскрыла над головой зонтик, который предусмотрительно купила на рынке, а на глаза надела очки с зеленоватым стеклом, которые спасали от палящего солнца. Очки ей подарил отец еще в ту пору, когда они вместе мечтали побывать в Египте. Она не расставалась с ними и всегда носила в специальном чехле во внутреннем кармане юбки или брюк. Воспоминания о тех счастливых днях заставили ее сердце сжаться от тоски и грусти. В таком настроении она и проделала весь путь до места ночевки - бедуинской деревни Матарие, до которой они добрались уже за полночь, сделав привал на озере Биркет аль-Хадж.
        До Каира оставалось порядка четырех часов пути, но сил двигаться дальше больше не было. От путешествия верхом на корабле пустыне болели все косточки. Она с огромным трудом смогла спуститься на землю и с еще большим трудом сделала несколько шагов до одной из хижин, хозяин которой согласился предоставить ей кров на ночь в обмен на увесистый кошелек с монетами
        Ей казалось, что ее хорошенько поколотили палками, из-за чего все тело превратилось в одно болезненное месиво. Приютивший ее бедуин, приметив удручающее состояние своей гостьи, понимающе закивал головой, после чего плеснул в глиняную кружку какой-то крепкой настойки и выдал баночку с дурно пахнущей мазью. Оказавшись наедине с собой, Мэри залпом проглотила настойку, оказавшуюся на поверку чем-то вроде самогонки, хорошенько натерлась мазью, затем достала из саквояжа револьвер, и, зажав его в руке, мгновенно уснула на простой соломенной подстилке.
        На следующее утро поднялась песчаная буря, поэтому пришлось задержаться еще на пару часов.
        Новое, неизвестное до этого чувство захватило Мэри, когда она вновь вступила на пустынную дорогу - мертвую и бесконечную, где, куда ни обратишь свой взор, не видно было ни одного живого существа. Ни деревца, ни кустика, ни клочка зелени, ни следа кочевого племени, и только изредка попадались жалкие остатки колючего сорняка, чудом пробившегося сквозь горячий песок благодаря одному из тех редких дождей, что случались в этой местности, но тотчас после того высохшего под лучами палящего солнца.
        Радуясь и этому жалкому корму, верблюды на ходу протягивали к колючкам свои морды с выпяченными губами, желая полакомиться. Сколько хватало глаз - повсюду была серовато-желтая пустыня, которая распростерлась бесконечным покрывалом с закругленными песчаными холмами, меж которых не было и намека на приют для жизни человека.
        Мэри сбилась со счета времени, убаюканная мерным шагом своего верблюда. Волшебная мазь бедуина помогла и тело теперь болело намного меньше. Девушка совсем отчаялась добраться до Каира засветло, как вдруг вдалеке показались городские окраины столицы Египта, заваленные огромными буграми строительного мусора, по вершинам которых тянулись ряды ветряных мельниц. Справа, под горою Мукаттам, на желтом полотне песка расстилалось кладбище халифов, город мертвых. Мэри узнала его по длинным башням мавританских минаретов, которые поднимались далеко вверх над узорчатыми куполами надгробных часовен - тюрбе.
        С левой стороны вдоль небольшого канала тянулась зелень высоких пальм, а в просветах между деревьями виднелись простые мазанки землепашцев-феллахов.
        - Слава Богу, - прошептала она, позабыв о том, что притворяется немым торговцем.
        Но чувство радости настолько переполняло ее, что она не смогла сдержать в себе этот облегченный шепот. К счастью, ни драгоман, ни погонщик верблюдов не услышали ее слов.
        Пробираясь сквозь узкие улочки окраин, Мэри могла думать только об одном - совсем рядом Гиза и пирамиды, величественные монументы древнейшей цивилизации. На какое-то время забылись и папирусы, и жандармы, и обещанные Баттенбергом золотые горы. Все ее существо трепетало в предвкушении встречи с настоящей, живой историей. Словно у фанатика, зажглись ее глаза, а с лица не сходила едва заметная улыбка.
        Замечтавшись, леди Бэнкс не заметила, что погонщик остановил верблюдов и начал что-то тараторить на арабском переводчику. Тот внимательно выслушал, а затем на корявом английском начал переводить:
        - Дальше идти нельзя, с животными запрещено. В конце улицы есть гостевой дом, где можно снять комнату и заказать ужин. Нам нужно отвести верблюдов к месту отдыха, чтобы завтра отправиться в обратную дорогу.
        Мэри кивнула, а затем ловко спрыгнула с преклонившего колени верблюда на землю. Голова немного кружилась от длительного пути, а ватные ноги не очень прочно стояли на земле. Выдав обоим сопровождающим по толстому кошельку с деньгами, и убедившись, что они отошли на достаточное расстояние, она окликнула пробегавшего мимо мальчишку, который за несколько монет согласился помочь донести ее нехитрый скарб до гостевого дома.
        - Где здесь можно купить женское платье? - поинтересовалась она у носильщика. Мальчишка искоса посмотрел на своего странного «нанимателя» с чересчур нежным для мужчины голоском, но вида не подал, зато рукой указал на лавочку на первом этаже здания, расположенного на противоположной стороне от гостевого дома.
        - Здесь продают хиджаб, химар и абаи[19 - Мусульманская женская одежда.]. Но предупреждаю вас - хозяин не жалует иностранцев, - ответил мальчишка.
        Мэри с благодарностью улыбнулась ему, а затем слегка потрепала по голове. Парнишка, несмотря на свой замызганный вид, был весьма симпатичный и, судя по глазам, добрый. По крайней мере, он не бросился в ближайший участок докладывать, что его нанял мужчина с женским голосом.
        Сняв комнату с умывальником на последнем этаже трехэтажного гостевого дома, Мэри с удовольствием вытянула ноги на узкой кровати и прямо в одежде заснула богатырским сном, мысленно пообещав себе поутру искупаться и привести себя в должный вид.
        Впереди ее ждал трудный день и полный опасностей, и от того манящий еще сильнее Каир.
        Ей снились сфинксы и фараоны с подведенными стрелками глазами, горделиво восседающие на своих золотых тронах, и Уильям. Неизвестно почему, но впервые за много лет ей приснился Уильям - человек, от одного взгляда которого она сходила с ума.
        Глава 11
        Уильям въехал в Каир со стороны кладбища халифов по дороге, которая называлась «дорога Хаджиев»[20 - Дорога паломников]. Яркое обеденное солнце припекало так сильно, что невольно приходилось горбиться и клониться к земле, чтобы спрятаться от жарящих лучей светила.
        Сэр Джонс направлял верблюда по узким улочкам, с наслаждением вдыхая ароматы специй и свежего хлеба, который разносили мальчишки в тазах прямо на голове. Как долго он здесь не был? Как сильно соскучился по хаосу египетской столицы?
        С момента его последнего путешествия мало что изменилось. Все те же недостроенные дома, все как один покрытые желтой пылью после песчаных бурь, все те же лавочки, возле которых за столиками местные мужчины пьют чай, перебирая в руках четки и внимательно рассматривая каждого чужака, все те же вечно торопящиеся куда-то женщины в химарах, узорчатые окна в мавританском стиле, резные балконы, верблюды, крик, беготня. Нет, определенно, Каир не меняется.
        Добравшись до небольшого базара сразу за мечетью Хусейна, Уильям сдал верблюда местному шейху, перекинул через плечо небольшой рюкзак и зашагал в сторону площади Ль - Исмаилилях[21 - Так до 1952 года называлась центральная площадь Каира Тахрир].
        Путь был неблизкий, а если учесть невыносимую жару, еще и нелегкий. Но он должен был попасть к Яхеркасу как можно скорее. Больше всего он опасался того, что его Мари добралась до торговца первой.
        Глава 12
        Мэри смотрела на себя в старенькое зеркало, серебряное покрытие которого в нескольких местах почернело, и думала о том, чтобы одежда мусульманки позволит ей без опаски передвигаться по городу. Это не могло не радовать. С утра она уже успела поинтересоваться у хозяйки гостевого дома, как пройти к площади Ль-Исмаилилях, и теперь была полностью готова продолжить дело.
        Женщина, державшая гостиницу, была немало удивлена, увидев поутру юную особу вместо джентльмена, однако ее удивление было быстро ликвидировано с помощью увесистого кошелька.
        Мэри вышла на улицу, прошла один квартал на юг, пытаясь поймать извозчика на муле со странной пассажирской кабинкой из тростника, которые сновали туда-сюда, но почему-то не реагировали на ее взмахи руками, и случайно вышла к новенькой трамвайной остановке.[21 - Так до 1952 года называлась центральная площадь Каира Тахрир]
        Ждать пришлось довольно долго. За полчаса на остановке скопилось несколько десятков человек, которые галдели, как вороны, на ветке. Наконец, из-за угла улицы показался зеленый нос вагона. На его окнах не было стекол, и пассажиры свешивались на улицу, как гроздья винограда.
        Мэри с трудом забралась внутрь, работая локтями, и, пробравшись на заднюю площадку, уставилась в окно.
        Каир поражал - своим колоритом и горами мусора, удивительными домиками с деревянными балконами и недостроенными хибарами, не имевшими крыш, поражал то буйной растительностью, то голой полоской ржавой земли, шокировал обилием ослов и верблюдов, и работающих разносчиками детей. Мэри и у себя на родине видела мальчишек-газетчиков, но здесь их было столько, что рябило в глазах.
        Она во все глаза таращилась на старинные мечети с высокими минаретами и домами богатых горожан, больше похожих на султанские дворцы, ощущая внутри такой подъем, что была готова взлететь от радости.
        Когда вагон начал притормаживать, завернув за угол улицы Талаат Харб, которую Мэри узнала по синагоге, обозначенной на карте специальным значком, она начала пробираться к выходу. И сделала это весьма вовремя. Трамвайчик со свистом остановился, а вагоновожатый несколько раз позвонил в свой колокольчик, торопя пассажиров.
        Она не вышла. Ее вынесло на улицу людской волной. Девушка отошла подальше от скопления народа и достала из рукава карту, чтобы свериться и двинуться дальше. Все верно. Теперь ей нужно преодолеть площадь в северо-восточном направлении и выйти к улице Каср аль-Айн, где и располагался тот антикварный магазин, адрес и название которого написал ей на листе бумаги Баттенберг.
        В мозгу свербило странное и труднопроизносимое имя владельца - Яхеркас.
        Спрятав обратно карту, леди Бэнкс торопливым шагом двинулась наискосок. Ей жутко хотелось зайти в величественное здание Египетского музея, прогуляться по мосту через Нил или полюбоваться на мечеть Омара Макрама, но прежде всего, нужно было завершить дела.
        Невольно она еще раз обернулась, чтобы посмотреть на Каирский Египетский музей. Где-то там, за его суровыми стенами, вполне возможно, по коридорам уже разносились эхом шаги Дидье. Что-то невнятное проснулось в ней при воспоминании о нем. Жаль, что их знакомство так печально закончилось. Этот мужчина определенно мастер французского поцелуя, к тому же весьма недурен собой. Но ему чего-то не хватало. Возможно, тонкости ума и азарта, которые Мэри так любила в себе. И в Уильяме. Лицо британского египтолога, точно яркая вспышка, вдруг встало перед глазами.
        Усилием воли она сразу же переключилась обратно на мысли о Дидье. Благо, подумать было о чем - нужно непременно выяснить, куда он упрятал две части папируса, которые она упустила по глупости.
        Впереди показалось начало нужной ей улицы, и девушка поспешила туда, чтобы как можно скорее укрыться в тени домов от палящего солнца, из-за которого она вся взмокла под плотным слоем черной ткани.
        Нужный дом находился в нескольких десятках шагов от площади. Не узнать его было совершенно невозможно. У входа стояли глиняные копии сфинксов, а витрина пестрела свернутыми в рулоны папирусами, начищенными до блеска горшками, статуями кошек и прочей мелочевкой, которую черные копатели сдавали хозяину после своих вылазок в гробницы.
        Мэри не сомневалась, что товары, выставленные на всеобщее обозрение, не имеют совершенно никакой ценности, и что по-настоящему стоящие находки хранятся под семью замками. Поэтому, задержавшись у лавки на пару минут, она прошла чуть дальше и стала глазами искать какой-нибудь ход или лазейку, которые позволили бы ей попасть на задний двор или крышу здания.
        К счастью, в соседнем здании располагалась чайная, на крышу которой вела деревянная лестница. Леди Бэнкс подобрала неудобную и слишком длинную юбку и поднялась наверх. На крыше располагалось несколько плетеных столов, за которыми мужчины обычно сидели и пили чай, ведя неспешные беседы. Но в этот час, из-за палящего солнца, на крыше не было ни души. Все посетители предпочли тенистую веранду внизу. Это было ей только на руку.
        Мэри забралась на бортик крыши, и, подтянувшись на руках, закинула на чуть более высокую крышу антикварного магазина ногу. Приложив еще немного усилий, и ободрав обе коленки, ей удалось забраться наверх. В эту минуту она подумала, будь на ней привычные брюки, это дело прошло бы гораздо проще и быстрее.
        Однако, чувство удовлетворения все же захватило ее. Впереди виднелся вход на чердак, дверь которого была всего-навсего подперта коротким бревнышком.
        Леди Бэнкс с легкостью отодвинула бревно от двери и открыла ее. Узкая лестница вела к заваленному хламом и затянутому паутиной чердаку. Битая посуда, сломанная мебель, проеденные молью ковры - все это пылилось на крыше, судя по всему, не один год.
        Девушка осторожно ступала, стараясь не наступить на что-то хрупкое и ненароком не выдать своего присутствия.
        Глаз зацепился за чуть выпирающую наверх доску. Мэри остановилась и попробовала подцепить ее пальцем. Не удалось. Тогда она оглянулась и, заметив ржавую вязальную спицу, взяла ее и поддела доску. Доска приподнялась наверх, открывая довольно приличную щель для обзора нижнего этажа.
        В магазине были посетители. Двое арабов и один европеец. Судя по говору - англичанин. Мэри напрягла слух..
        - Вы же понимаете, что добром это не кончится? - спросил англичанин с тонкими рыжими усиками.
        - Ключ не у меня, - спокойно ответил владелец магазина - подтянутый седой мужчина с загорелой, как у всех египтян, кожей.
        - Мы знаем, что он у тебя, - стоял на своем визитер. - Ключ от тайника Херихора у тебя. И не отнекивайся, Яхеркас. Мы можем заговорить и по-другому!
        Двое арабов достали из ножен короткие клинки и быстро скрутили владельца антикварной лавки. Один держал острие ножа рядом с его печенью, а второй у горла. Мужчина же оставался спокойным, ничем не выдавая своего волнения. Разве что на его висках выступило несколько капель пота. Точнее с этого расстояния рассмотреть что-то было проблематично. В отличие от заложника, Мэри дрожала, как осиновый лист. Она закрыла рот рукой, чтобы не взвизгнуть, и с ужасом смотрела вниз.
        Что могла она сделать в этой ситуации? Броситься искать жандармов? Потеряет время и упустит важную информацию. Самой ворваться внутрь? Но разве она в одиночку справится с тремя взрослыми мужчинами, которые, к тому же, еще и вооружены? Все, что она могла, метнуть свой нож в голову одному из бандитов. Только одному, ибо нож был тоже один. Однако и это казалось не совсем выполнимой задачей, ведь тогда ей для начала пришлось бы оторвать доску от пола. Мэри с жаром стукнула себя рукой по голове, мысленно сокрушаясь тому, что не взяла с собой револьвер.
        Тем временем в магазин вошли клиенты - иностранцы, семейная пара. Мужчина застыл на месте, пораженный увиденным зрелищем, а женщина громко завизжала.
        Головорезы тут же отпустили хозяина и убрали оружие.
        - Не забывай, Яхеркас! Не забывай - я достану тебя из-под земли!
        Противный англичанин быстро развернулся, щелкнув каблуками, и вышел. Следом за ним здание покинули и его верные псы.
        Испуганные посетители тоже поспешили покинуть опасное место. Когда в помещении ни осталось никого, кроме взмокшего от напряжения владельца, колокольчик на двери опять прозвенел. Мэри увидела юношу, который принес свежие газеты и несколько лепешек. Он начал что-то быстро тараторить на арабском, но Яхеркас перебил его. Девушка уловила знакомое «аби»[23 - Отец - араб.], брошенное молодым арабом, и решила, что вернулся сын хозяина, который отлучался за покупками.
        Тем интереснее был итог их беседы. Отец схватился за голову и кричал, а юноша испуганно таращился на него, выронив из рук и газеты, и лепешки. Спустя несколько минут, хозяин нагнулся, и залез под стол, за которым он стоял. Слух уловил металлический скрежет. Когда мужчина выбрался наружу, в его руках была какая-то округлая плоская медянка, больше напоминавшая шестиугольник. Размером она была с половину мужской ладони. Мэри напрягла зрение, пытаясь рассмотреть, что же это за штука, и увидела, что на ней выгравировано что-то наподобие лабиринта, в центре которого изображен жук.
        «Скарабей!» - мелькнула догадка. Хозяин лавочки тем временем передал безделушку сыну, которую тот спрятал на верхней полке стеллажа с горшками. И только теперь до Мэри, наконец, дошло. Ключ. От тайника Херихора! Того самого, где был найден папирус, и который был устроен в гробнице Сети II. А если есть ключ - следовательно, есть и замок.
        Глава 13
        Ноги, руки, шея - все затекло от неудобного положения. Поясница ныла. Мэри боялась пошевельнуться, чтобы ненароком не выдать себя. Отец и сын стояли как раз под ней и о чем-то ожесточенно спорили.
        Мэри не понимала, в чем причина ссоры, но несколько раз прозвучали знакомые имена: «Херихор» и «Ани».
        Она мысленно чертыхнулась, коря себя за проявленную в прошлом недальновидность - она сознательно отказалась от курсов арабского в Цюрихе, потому что думала, что ей понадобится только древнеегипетский для расшифровки папирусов. Теперь Мэри крепко пожалела об этом.
        Неожиданно юноша ринулся к глиняным фигуркам и статуэткам кошек, которые стояли на одном из стеллажей, и начал по очереди сбрасывать их на пол. Фигуры разбивались и рассыпались на мелкие детали. Отец схватился за голову и бормотал что-то бессвязное, как будто читал молитву. Он все время повторял одно и то же слово, будто пытался с помощью него остановить сына. Вдруг, из одной разбившейся кошки на пол выкатилась металлическая туба.
        Парень с победным возгласом схватил ее и открыл, достав оттуда свиток - наверняка древний и очень ценный папирус, если судить по реакции господина Яхеркаса. Он отрицательно замотал головой и протянул к сыну руки, словно молил его вернуть ему найденную вещь, но сын был непреклонен.
        Он медленно начал разворачивать сверток, пока тот не раскрылся полностью. И в этот момент Мэри ахнула - третья часть папируса Ани была внизу в руках у этого юнца. Тот же бордюр, те же виньетки, те же цвета. Сомнений не осталось - это был он.
        Шестеренки в голове закрутились с бешеной скоростью. Ей срочно нужно попасть вниз, забрать папирус и ключ от тайника. Пока до этих реликвий не добрался тот рыжий со своими амбалами в джелябиях.
        Мэри нахмурилась. Ей совсем не понравилось появление конкурента. Об этом они с Баттенбергом не договаривались. Откуда взялся этот англичанин, и что он знает? Неужели абсурдная идея заполучить волшебного скарабея живет в голове не только у британского принца? Есть еще сумасшедшие последователи этой теории загробного мира? А если он не один? С кем еще ей придется столкнуться в погоне за мифическим жуком?
        Тем временем внизу разворачивалась настоящая драма. Ссора достигла накала. Парень схватил с витрины сувенирные спички для камина и поджег одну из них, держа над пламенем папирус. Он собирался его сжечь. Совершенно серьезно. Этого нельзя было допустить. Мэри огляделась вокруг в поисках какого-нибудь мелкого предмета, который можно будет сбросить вниз, чтобы отвлечь их внимание, и зацепилась взглядом за мешочек с фасолью. Леди Бэнкс тут же схватила в пригоршню несколько бобовых зерен и бросила их вниз сквозь щель между досок.
        Оба мужчины тут же посмотрели наверх. Юноша загасил свечу и положил папирус на стол перед отцом. Господин Яхеркас жестом дал понять сыну, чтобы тот вышел на улицу и забрался на крышу. Парень быстро кивнул и выскочил наружу. Медлить было нельзя. Мэри подхватила с пола отломанную ножку от стула и на цыпочках начала прокрадываться к лестнице. Нельзя дать понять хозяину, что здесь человек. Пусть лучше думают, что всему виной крысы или мыши. Так будет легче застать их врасплох.
        Она осторожно приоткрыла чердачную дверь и высунулась наружу. Юноша еще не успел забраться наверх. Мэри вышла и подбежала к краю крыши - к тому месту, с которого она сюда и забралась.
        Интуиция ее не подвела. Другой лестницы наверх не было, и через мгновение она услышала быстрые шаги по ступеням. Мэри задрала юбки, ловко спрыгнула на крышу соседней чайхоны и быстро спряталась за угол возле дверного прохода. Маневр был совершен весьма вовремя. Не успела она укрыться в тени каменного выступа, как из прохода появилась голова. Мэри про себя сказала; «Господи, прости», и с размаха стукнула парня палкой по затылку. Юноша тут же рухнул на каменные плиты крыши без сознания.
        Мэри наклонилась и поднесла дрожащую руку к его шее, чтобы проверить пульс. Сзади по его затылку стекала теплая струйка крови.
        - Господи, только бы не убила, - тихонько причитала она, прощупывая пульс.
        К счастью, паренек был жив. Но ушиб головного мозга она ему обеспечила. Достав из кармана несколько золотых монет, Мэри засунула их ему в карман в качестве компенсации за причиненный вред здоровью, и пулей бросилась вниз.
        Пришел черед разделаться с отцом. Оказавшись на улице, леди Бэнкс схватила за рукав первого попавшегося мужчину и звучно замычала, тыча пальцем наверх. Мужчина вытаращил глаза, не понимая, что она хочет ему сказать, но спустя несколько секунд этой молчаливой перепалки, он, все же, догадался, что ему нужно подняться по лестнице.
        Теперь о пареньке позаботятся.
        Девушка вошла в лавку и закрыла за собой дверь. Времени не было. Суета, поднявшаяся на улице, сейчас доберется и сюда. Действовать нужно быстро. Яхеркас поднял на нее глаза и расплылся в масляной улыбке, задав вопрос на арабском. Ничего не ответив, Мэри подошла к нему, быстро задрала юбку до колен, чем привела мужчину в полное замешательство, выхватила ножен, привязанных к икре, клинок и наставила его на хозяина магазина. Мужчина начал пятиться назад, бешено вращая глазами. Его губы шевелились в беззвучной молитве. На какое-то мгновение ей стало его жаль. Нелегкий денек выдался у этого торговца сегодня. Сначала англичанин с амбалами, потом бунт собственного сына, теперь еще странная дама с ножом. Мэри, не отводя от него взгляда, и не опуская руки с оружием, второй рукой схватила со стола неосмотрительно брошенный на него папирус, а затем жестом дала понять мужчине, что ему следует как можно скорее добраться до стеллажа с горшками.
        Мужчина лепетал что-то бессвязное, сморщившись от страха и ужаса. Казалось, он всем своим видом хочет предостеречь незваную гостью от крайне опасного поступка. Но у Мэри не было времени выяснять, что за всем этим стоит. Она несколько раз взмахнула в воздухе ножом, заставляя мужчину потянуться к горшку и в итоге достать то, что ей было нужно - плоскую шестиугольную медянку с выгравированным скарабеем и линиями лабиринта.
        Девушка выхватила добычу из рук ошарашенного торговца и бросила ему в лицо кошелек с деньгами, а затем быстро спрятала клинок на место. Мужчина поймал кошелек, но все еще стоял с лицом приговоренного к смертной казни.
        - Lak yamut, - громко крикнул Яхеркас. - Lak yamut![24 - Ты пропадешь - араб.]
        - Простите, - бросила она напоследок на английском, после чего пулей бросилась к двери.
        Однако быстро покинуть лавку ей не удалось. В дверях она наткнулась на высокого крепкого мужчину, который преградил ей путь. Она налетела на него, точно ураган, и больно ударилась о его крепкую грудь. На мужчине была белая льняная рубаха, поверх которой красовалась рыжая жилетка из замши, наподобие тех, что носят ковбои в американских прериях. На ногах свободно болтались клетчатые брюки. Мэри опустила взгляд ниже, на его обувь - это были добротные кожаные ботинки с изрядно потертым носом, покрытые вековым слоем песка. Судя по всему, перед ней стоял человек, который проделал долгий путь пешком.
        От мужчины пахло сандаловым деревом и миррой. Приятный, откуда-то знакомый аромат, который заставил глаза прикрыться от удовольствия.
        Ее замешательство длилось не больше секунды. Она быстро взяла себя в руки и резко отпрянула от незнакомца.
        - Извините, простите, - сказала она и на английском, и на французском, пытаясь протиснуться на улицу между мужчиной и зажавшей их дверью.
        Незнакомец прижался к противоположному косяку, освобождая для нее проход и выпуская ее на улицу.
        Оказавшись на свободе, Мэри невольно повернула голову, чтобы посмотреть на человека, который преградил ей путь. Их взгляды встретились. Девушка была вынуждена застыть, точно вкопанная. Из-под полей широкой кожаной шляпы-стетсон на нее смотрели до боли знакомые глаза. Глаза любимого мужчины. Уильям не видел ее лица, скрытого полоской черной ткани, но, все же, вперился в нее взглядом, словно уловил что-то знакомое и родное. И в одну секунду в его глазах вдруг вспыхнул огонек озарения. Он узнал ее. Его брови сошлись на переносице, а зрачки расширились от удивления. Мужчина посмотрел на Мэри широко распахнутыми глазами, которые излучали тоску и страсть. Это словно оживило ее. Девушка едва заметно покачала головой, после чего отвернулась от него и бросилась бежать со всех ног. Бежать от того, к кому хотела прижаться всем телом. От того, в чьих руках она много раз умирала от любви. Бежать от самой себя. Бежать и глотать проклятые слезы, которые хлынули из глаз, точно лавина.
        Уильям несколько секунд простоял в дверях в замешательстве, не зная, что ему предпринять. Но, посмотрев на хозяина лавки, который сокрушенно упал на колени посреди целой горы глиняных осколков и бормотал только «она пропадет», сэр Джонс все понял. Эта чертовка опередила его. Она забрала то, зачем пришла.
        Не медля больше не секунды, он бросился за ней, за удаляющейся черной точкой посреди желтых улиц Каира.
        Глава 14
        Египетское солнце вовсе не скрывало своего намерения изжарить заживо любого, кто окажется на улице в послеобеденный час. Уильям уже оставил затею смахивать платком пот, струящийся по краю лба и вискам, и теперь просто бежал. Глухие удары сердца говорили о его усталости, ноги точно налились свинцом и с каждым шагом их было все труднее переставлять, одежда взмокла и прилипла к покрывшемуся пылью телу. Пыль проникала сквозь ткань, забивалась в поры, вызывала зуд, жжение в глазах, раздражала нос. Он поднес пропахший собственным потом носовой платок к лицу и старался дышать через него, как через маску. Это на время позволило ему избавиться от навязчивого чиха.
        Каирский воздух напоминал одну большую склянку духов с центрального базара, наполненную ароматами специй, хлеба, соломы, испражнений верблюдов и ишаков, человеческого пота. Нагреваясь под лучами палящего солнца, запахи усиливались, становясь невыносимыми для человеческого обоняния.
        Фигурка Мэри, облаченная во все черное, точно путеводная звезда, вела его по улицам и закоулкам, петляя, меняя направление, скрываясь в тени каменных выступов. Но он не потерял ее. Несмотря на усталость, на выдающее перебои сердце, на нестерпимую жару и вездесущую желтую пыль, он все еще гнался за ней, как пес-ищейка, взявший след матерого преступника.
        Она тоже была на грани своих физических возможностей. Уильям видел, как девушка пару раз останавливалась, сгибалась пополам, опиралась рукой на оштукатуренную стену дома или магазинчика, а затем рывком бросалась вперед. Силы покидали ее. Еще немного - и она сдастся. Или он. Крамольные мысли стали возникать в голове и сэр Джонс размахивал во время бега руками, чтобы отогнать их прочь.
        Неожиданно темная фигура Мэри замерла, не добежав до очередного поворота нескольких метров. Девушка вскрикнула. Уильям не расслышал, что именно она произнесла, но колоссальным усилием воли заставил себя ускорить бег. В ушах зашумело, в висках началась болезненная пульсация. Казалось - его уже немолодое сердце вот-вот захлебнется кровью и замолчит навсегда.
        Леди Бэнкс тем временем продолжала потихоньку пятиться назад, испуганно озираясь по сторонам, и держа руки в воздухе, как будто демонстрируя своему оппоненту добрые намерения.
        Когда между ними оставалось не более двадцати шагов, Уильям остановился и приложился торсом к широкой деревянной балке, поддерживавшей навес над уличной витриной сувенирной лавки. Ему чудилось, будто он пробежал марафон по периметру от одной границы Британского королевства до другой.
        Мужчина убрал с лица слипшиеся темно-русые волосы с первой сединой, протер кулаком затуманенные голубые глаза и попытался рассмотреть, что же стало причиной столь резкой остановки беглянки. Через несколько секунд ему это удалось. Справа от Мэри, сделав резкий выпад, появилась огромная голова кобры. Прохожие, случайно оказавшиеся рядом с девушкой, закричали от страха и бросились врассыпную. И только девушка стояла, как вкопанная, не смея пошевелиться или произнести звука.
        «Уаджет», - пронеслась в его голове тревожная мысль. Сэр Джонс, отдышавшись, выпрямился и начал внимательно рассматривать товар, выложенный на прилавке. Сувениры, папирусы, статуэтки, амулеты, обереги. Взгляд зацепился за знакомый оберег - око Уаджет.
        Небольшая фигурка из дерева в форме глаза, под которым изображена спиралевидная линия, лежала в одном ряду со скарабеями и очевидно, не пользовалась особым спросом у туристов, ибо в отличие от многочисленных жуков, была представлена в единственном экземпляре. Сам глаз был раскрашен в сине-зеленый цвет на белом фоне. По краю верхнего века пролегала красная линия наподобие стрелки.
        Сэр Джонс сориентировался мгновенно. Он вытащил из кармана брюк несколько бумажных банкнот банка Великобритании и бросил их прямо поверх товара, а затем, получив немое одобрение хозяина лавки, схватил оберег и бросился к Мэри.
        В эту минуту он и не думал о том, чтобы поймать ее и отобрать то, что она украла у Яхеркаса. Сейчас все его помыслы были об одном - успеть спасти.
        Он подоспел вовремя. Танцующая голова кобры возвышалась над Мэри на несколько сантиметров и угрожающе нависала над ней, склоняясь с каждой секундой все ближе и ближе - точно змея дразнила свою жертву перед последним смертельным броском.
        - Остановись во имя Нижнего Египта! - прокричал он на шумерском диалекте, а затем выставил вперед руку, в которой был зажат оберег.
        - Что, что ты делаешь? - заикаясь, шепотом спросила перепуганная до смерти Мэри, бросая на него косые взгляды, но при этом оставаясь на месте.
        - Прошу Уаджет уйти с нашей дороги по-хорошему, - ответил сэр Джонс, оскалившись в победной улыбке.
        Змея медленно начала опускаться к земле. Ее грозно раскрытый капюшон поник, а пасть закрылась. И только выскакивающий раздвоенный язык напоминал о былой ярости. Кобра неожиданно поменяла направление и ускользнула в щель между зданиями.
        - Какого черта ты здесь делаешь? - воскликнула леди Бэнкс, после того, как хвост змеи скрылся меж стен двух соседних зданий. Уияльм даже не удивился такой резкой перемене ее настроения. В этом была она вся - неуловимая, непонятная, бунтующая Мари.
        - И тебе здравствуй, - ничуть не смутившись ее грубому приветствию, ответил мужчина.
        - Вот только не надо сейчас рассказывать мне, что моя невоспитанность - следствие пропущенных семинаров по этикету, - прыснула девушка, натягивая на лицо соскользнувший черный платок.
        Мэри пренебрежительно повела плечами на насупила брови, словно увидела насекомое, и решила было продолжить побег, но не тут-то было - мужчина схватил ее за локоть и придержал. Несколько арабов, наблюдавших из окон своих магазинчиков за схваткой кобры со странной парочкой, неодобрительно закричали что-то на арабском.
        - Идем, иначе нам несдобровать, - он хитро сощурил глаза и приподнял в легкой ухмылке уголки рта, заставив сердце Мэри забиться в радостном марше.
        «Дура!», - выругалась она про себя, повинуясь его приказу. Она никогда не могла противостоять ему. С его появлением в ее жизни рухнули все правила и устои. Он был причиной и следствием, днем и ночью, радостью и горем. Она только потому и сбежала раньше срока из Цюриха, что больше не могла выносить его взглядов, не могла терпеть его превосходства во всем, его учительского покровительственного тона, его обаяния, которое завоевывало любое женское сердце. Она больше не могла играть в любовь, потому что один из двух актеров влюбился на самом деле, разрушив продуманный режиссером сценарий.
        Она влюбилась, позволила ему прорости в ее сердце вековыми корнями, обвить ее за горло тропическими лианами, завязать в ее животе морской узел из слез разлуки и счастья встречи.
        Мэри бежала от него, как от огня, потому что Уильям и был огонь. Впервые в жизни она встретила мужчину равного себе, и даже умнее себя, при этом не седого старца-зануду, а довольно молодого еще лондонского денди, разделяющего ее страсть к египтологии. Это был человек с прекрасным чувством юмора и невероятно упругими горячими губами, которые с такой страстью исследовали ее тело, что она на самом деле побоялась спалить в этом пожаре не только свою невинность и гордость, но и всю жизнь. Он рассказывал ей о переходе от шумерского языка к коптскому, о появлении первых христиан в Египет, а у нее внутри разгоралось такое пламя, что она, не дослушав, бросалась на него, как одичавшая кошка, только и думающая о том, как обзавестись потомством.
        Теперь воспоминания приносили ей только боль. Боль и стыд. И новый виток порочных желаний. Мэри натянула еще выше черную ткань никаба, мысленно благодаря небеса за небольшую полоску шифона, которая прятала ее пылающие щеки от его пытливого взгляда.
        - Где ты остановилась? - сухо спросил Уильям, посмотрев на нее с осуждением и даже, как ей показалось, с угрозой.
        - Тебя не касается, - огрызнулась она, - спасибо за чудесное спасение, но теперь нам пора пойти своей дорогой. Каждому. Тебе налево, а мне - направо.
        - Ты встала на моей дороге, Машенька, - ответил мужчина, произнеся ее имя на русский манер с сильно выраженным акцентом.
        - Это ты встал на моем пути!
        Девушка резко дернула руку, пытаясь высвободить ее из его цепкой хватки, но смогла только на пару мгновений остановить движение.
        - А по какому пути ты идешь? - Уильям повернулся к ней и сосредоточенно посмотрел в глаза, словно сканировал ее мысли, пытался найти в них истинный ответ на свой вопрос.
        - Какой бы не был мой путь - тебя он не касается!
        - Если твой путь пересек дорогу членам королевской семьи Великобритании - боюсь, мне придется убрать тебя с этого пути.
        Он выпустил ее руку и пожал плечами, словно на самом деле сожалел о таком положении дел. Мэри дернулась, но он быстро выхватил из кобуры, спрятанной под жилеткой, миниатюрный револьвер и навел его на нее.
        - Не советую. Ты знаешь, что стреляю я лучше тебя.
        Ни один мускул не дрогнул на его лице. Неужели выстрелит? Проверять на себе эту теорию вероятностей ей совсем не хотелось. Но, памятуя о том, что послужило причиной их расставания, Мэри решила, что за ним не заржавеет. Хотя она и сама была бы не прочь пустить ему пару пуль прямо промеж упрямых бровей.
        - Идем, - сдалась девушка.
        Этот человек так просто не сдастся, не оставит ее в покое. А уличные склоки только вызовут лишнее внимание. Не стоит забывать о рыжем бандюгане и де Бизьере, который также наверняка уже разыскивает ее по всем закоулкам Каира.
        - Хорошо. Я остановилась в одном гостевом доме на окраине города, у базара.
        - Так-то лучше, - Уильям улыбнулся и, ловко прокрутив на пальце револьвер, спрятал его обратно в кобуру.
        - Не боишься? - дерзко спросила девушка, пронзая его хитрым взглядом. - Может, у меня тоже спрятан револьвер?
        - Боюсь, - шепотом ответил сэр Джонс, наклонившись к ее лицу.
        Жар его дыхания проник под тонкую ткань никаба и согрел ее и без того разгоряченную кожу. Она невольно прикрыла глаза, позволив себе на долю секунды поддаться несбыточным мечтам и воспоминаниям, но голос Уильяма быстро вернул ее в реальность.
        - А ты не боишься?
        Его умные глаза теперь смотрели без тени угрозы или злобы. Напротив, в них читалось искреннее сопереживание и желание оградить от опасности.
        - Чего я должна бояться?
        - Только что я отвел от тебя угрозу в лице богини Уаджет. Ничуть не сомневаюсь, что в ближайшее время мы столкнемся и с Нехбет. И чем дальше ты зайдешь - тем больше опасностей встретишь на своем пути.
        Слова Уильяма попали в цель. Он заставил ее сердце сжаться до размеров атома от ужаса, а затем разрастись огромным огненным шаром, который изнутри подогревал ее страхи, словно полуденное солнце.
        - Весь мой путь - опасность. Неужели ты думаешь напугать меня мифическими богинями? Кобра - это просто кобра. Коршун - это просто коршун. Не старайся зря. Нет никого страшнее и опаснее живого человека. Особенно - если этот человек заставил тебя поверить в любовь и предал!
        Мэри гневно блеснула глазами и торопливым шагом поспешила вперед. Лишь бы только он не остановил ее, лишь бы не посмотрел в глаза, лишь бы не заговорил опять о былом….
        Сердце колотилось, как у зайца, выдавая перебои. Дыхание сперло, и она не была уверена, что причиной тому стала лишь невыносимая жара и дикая усталость от погони. Уильям молчал. Он шел на пару шагов позади, не говоря ни слова.
        Мэри было знакомо это молчание. Он никогда не оставлял без ответа обвинения в свой адрес. Никогда не позволял собеседнику, тем более женщине, сказать последнее слово. И теперь, наверняка, уже приготовил свой ответ и только ждет удобного шанса, чтобы ужалить ее в самое сокровенное - в ее душу, впрыснуть в нее свой яд.
        Из-за угла показались выступающие над землей резные балкончики ее гостиницы. Девушка ускорила шаг, желая как можно скорее избавиться от этого живого призрака прошлого, чьи тяжелые ботинки поднимали позади нее столпы вполне реальной желтой пыли.
        Хозяйка гостевого дома - женщина около сорока, скромно одетая по мусульманским канонам, которая и так чрезмерно снисходительно отнеслась к своей странной гостье, на этот раз и вовсе опешила, увидев рядом с постоялицей европейца, который фамильярно хватал девушку за руку и совсем не собирался соблюдать приличное расстояние.
        Мэри виновато посмотрела на хозяйку, а затем быстро поднялась на второй этаж. Теперь наверняка придется искать новое жилье. Хотя, тем лучше - вряд ли Джонс ограничится единственным визитом вежливости.
        Не успела она открыть дверь своей комнаты, как мужчина вновь схватил ее за локоть. На этот раз - аккуратно, не причиняя боли, но заставляя вспомнить, насколько сильные и горячие у него руки.
        Мэри резко обернулась и сорвала с лица никаб, пронзая его полным негодования взглядом. Уильям был спокоен. Он прошелся глазами по ее влажному от жары лицу, а затем спокойно сказал:
        - Нельзя заставить поверить в то, чего нет, или в то, во что ты не веришь сам.
        - То есть?
        - Если я заставил тебя поверить в любовь, значит, она либо есть, либо я и сам верил в нее.
        - И какой ответ больше подходит тебе? - Мэри приподняла в ожидании ответа бровь и продолжала буравить незваного гостя глазами. Но теперь в ее взгляде читался интерес.
        Уильям ухмыльнулся, ласково подхватил двумя пальцами вьющийся рыжий локон, а затем аккуратно завел его за ухо, касаясь ее разгоряченной кожи. Мэри глубоко вдохнула, интуитивно приоткрыв губы навстречу его губам. Уильям склонился к ней и поцеловал, вложив в этот поцелуй всю страсть, всю тоску, все разбитые мечты и годы ожидания. Это был его ответ, который прозвучал понятнее любых слов.
        Глава 15
        - Ну же! - Уильям легонько подтолкнул Мэри за край плеча. - Ты и боишься! - он деланно хмыкнул, - ни за что не поверю!
        - Отстань, - девушка дернула плечом, чтобы скинуть его руку. - Ты разве не видишь, что я нервничаю? Не торопи меня.
        - Здесь есть что-то еще, не так ли? Этот тип и ты - что между вами было?
        Мужчина нахмурил брови и резко повернул к себе лицо Мэри, принявшись буравить ее глазами. По коже леди Бэнкс потянулся холодок. Догадался, совершенно точно. Но ничего не поделаешь, сама виновата. Нечего было так трястись и торчать перед входом в музей столько времени.
        Не успело еще утреннее солнце как следует разогреть каирский воздух, как она уже вошла в чайную напротив гостевого дома, где и поджидал ее новый конвоир. Предложение, которое он ей сделал, подразумевало только один ответ - "да". Выбора у девушки не было, ибо силы были неравны. И если даже она могла бы одолеть его хитростью или просто сбежать, то и на этот случай у него были куда более прочные кандалы, чем тюремные цепи - Мэри любила его.
        - Что еще здесь может быть? - встрепенулась девушка. - Я тебе уже сказала, что я использовала его, чтобы без проблем добраться до Каира! Использовала!
        - Что же мешает тебе попользоваться им еще немного? - ехидно спросил сэр Джонс.
        - Ты не имеешь права меня ревновать! Ясно? Кто угодно, но не ты!
        Леди Бэнкс насупила брови и сердито сжала губы, бросая на своего провожатого гневные взгляды, но в душе у нее словно распустился цветок магнолии. Он все еще ревнует ее, ревнует спустя столько лет.
        Мужчина сжал кулаки. Желваки на его лице начали ходить ходуном от злости. Девушка невольно попятилась назад, опасаясь, что он не сдержится. Но Уильям взял себя в руки. Он глубоко подышал, а затем постепенно расслабил лицо, отвернувшись от нее и сделав вид, как будто этой перепалки не было.
        «Это ты во всем виноват! Ты!» - в голове девушки свирепствовал внутренний голос, ее второе «Я», которое топало ножками и махало кулачками, грозя разнести все в пух и прах.
        Она все еще не пришла в себя после вчерашней встречи с ним. А этим утром он уже толкает ее прямо в лапы к Дидье.
        - Мне жаль тебя. Но если ты думаешь, что все эти годы я страдал от несчастной любви к сбежавшей русской бунтарке, ты ошибаешься. К тому же, - Уильям презрительно фыркнул, - я наслышан о твоем весьма удачном браке. Еще тогда, в Цюрихе, я раскусил тебя. Я понял, что ты одна из охотниц за состоянием. Поэтому…
        - Поэтому заткнись! - Мэри не могла больше слушать его язвительную, наполненную ядом и желчью речь. - За каким состоянием я охотилась? У тебя, что ли, было состояние? Нищий профессор-египтолог, который на последние гроши добрался послушать лекции профессора Бругша. Тоже мне…
        Она скорчила мину отвращения на лице и поежилась, словно пыталась отогнать от себя неприятные воспоминания.
        - Я нищий египтолог? - с удивлением и насмешкой переспросил Уильям. - Это ты так решила, тебе же хуже!
        - Да, ты! И если уж на то пошло, то это тебя можно уличить в охоте за состоянием…Та женщина…, - Мэри сглотнула, словно хотела проглотить неприятное воспоминание. - Нам обоим лучше не ворошить прошлое.
        - Согласен, - кивнул Уильям, который на этот раз, почему-то пропустил ее пламенные обвинения мимо ушей, что было по меньшей мере странно.
        Мэри повернула к нему голову, чтобы посмотреть, действительно ли он не собирается реагировать на перчатку, которую она ему так дерзко бросила в лицо, напомнив о баронессе, но заметила, что сэр Джонс внимательно всматривается в противоположный конец улицы. В оцеплении десятка жандармов два человека в штатском, скорее всего сотрудники музея, несли в руках ящик, направляясь к поджидающему их экипажу.
        Он просто не слышал ее последних слов, увлекшись этим шествием, и поэтому никак не отреагировал. Впрочем, это не ново. Это одна из тех его особенностей, что всегда выводила Мэри из себя. Он мог за долю секунды потерять к ней интерес, если в радиусе нескольких метров около него начинало происходить что-то более занятное.
        Так же случилось и прошлым вечером. Стоило ему заметить в складках ее платья блеск ключа к тайнику, как он сразу же забыл о том, что только что страстно целовал ее. Мужчина выхватил у нее шестигранник и, повертев несколько минут его перед носом, заявил, что теперь они заодно.
        - Ты нужна мне, а я нужен тебе, - высокомерно изрек Уильям, пряча ключ к себе за пазуху.
        Мэри приподняла в довольной усмешке уголки рта. Ей удалось сбросить на лестнице папирус, и этот напыщенный индюк, проморгал это. Пусть тешит себя тем, что забрал ключ. Без последней части папируса он не получит заклинание.
        - Неужели? - она дернула бровью. - И чем же ты можешь быть мне полезен? Напротив, я вижу в тебе прямую угрозу срыва моей миссии.
        - Напрасно, - ответил Уильям. - Я буквально полчаса назад спас тебя от верной гибели. Я больше знаком с мифологией и верованиями древнего Египта, я умею читать и переводить папирусы, я мужчина, и я сильнее.
        - Я..., я…, я…, - девушка усмехнулась, - какая знакомая речь! Ты ничуть не изменился!
        - Ты тоже, - он заразительно рассмеялся, а затем схватился за ручку двери.
        - Встречаемся завтра в девять утра в чайной напротив. И даже не думай бежать. Хотя…, - Уильям хитро сощурил глаза, - куда ты теперь от меня сбежишь, когда я забрал у тебя ключ от тайника Херихора?
        - Что?! - Мэри округлила глаза. - Ты даже толком не рассмотрел эту железяку! Откуда тебе это известно?
        - Я знаю гораздо больше, чем ты себе можешь представить…
        Его лицо осенила загадочная улыбка, после чего он открыл дверь и с галантным поклоном вышел из комнаты, оставив девушку наедине с целым вихрем противоречивых мыслей в голове.
        Но расслабляться было некогда. Едва на лестнице стихли его шаги, как Мэри выскочила в коридор и поспешила подобрать папирус. К счастью, свиток лежал все там же, под ступенями. Хотя бы в этом удалось обвести его вокруг пальца. Пусть маленькая, но победа.
        Он ждал ее, попивая крепкий чай из бермуда. Это была одна из его хороших черт - он никогда не опаздывал.
        На нем была белая льняная сорочка, серая жилетка, из кармана которой торчала цепочка часов, такого же цвета выглаженные брюки и уже знакомая ей шляпа-стетсон. Уильям побрился, отчего его лицо сразу же помолодело, хотя сеточка морщин вокруг глубоко посаженных синих глаз, напоминала о том, что перед ней опытный мужчина.
        Он вальяжно плюхнулся в плетеное кресло и закинул ногу на ногу, кивком головы давая понять хозяину чайной, чтобы тот принес ему еще один напиток.
        - Как спалось, Мари? - он сощурил глаза и пристально посмотрел на нее, заставив девушку вжаться в спинку кресла. - Отчего же сегодня ты поменяла наряд? Или химар тебе пришелся не по вкусу? Хотя, надо признать, твой революционный гардероб всегда приводил меня в восторг.
        Сегодня у нее не было нужды в маскировке, поэтому она оделась привычно - брюки, блузка и жакет. Пышные волосы сдерживал повязанный на манер тюрбана шелковый ллаток.
        - Не юродствуй, - ответила Мэри, сжав от злости челюсти. Этот человек не выведет ее из себя, пусть даже не старается. - Поскольку я сегодня в сопровождении мужчины, могу одеваться так, как захочу. Одной прогуливаться по Каиру безопаснее в химаре. Вот и все.
        - Это верно, - он принял из рук хозяина блюдце с бермудом, в котором янтарем переливался крепко заваренный чай и пододвигая напиток к ней, - ты сегодня должна быть очаровательна. Мы идем к де Бизьеру.
        - Что? - Мэри округлила от удивления глаза, не обращая внимания на чай.
        - Насколько мне известно, две части папируса у этого француза - пройдохи. Ты умудрилась сама вручить их ему в руки. Хотя, чего еще можно от тебя ожидать?
        Девушка вжалась ладонями в подлокотники кресла и приподнялась, готовясь нанести собеседнику удар, но усилием воли заставила себя сесть обратно.
        - Было бы гораздо лучше вернуть их властям, не так ли? Ты бы точно так поступил, не сомневаюсь. Зачем выбирать меньшее из зол, когда можно сразу потерпеть фиаско.
        - Ну-ну, не шуми. Я знаю, что у тебя не было выбора. Мне все известно. И про кражу из национального музея Порт-Саида, и про тубус с папирусом от Баттенберга, который он украл у принца Артура, и про ваш вояж по Суэцкому каналу.
        - Ты что, шпионил за мной? - девушка приподнялась с кресла, намереваясь крепко стукнуть сидящего напротив нахала по макушке, но вынуждена была присмереть после того, как поняла, что на ее фигуру обращены совсем не добрые взгляды других посетителей чайной - местных мужчин, которые и без того с настороженностью рассматривали ее необычный наряд.
        - Судьба сама вывела тебя на меня, милая Мари. Меня поймали жандармы в Порт-Саиде, как лицо, заинтересованное в краже ценностей, и допрашивали. На допросе всплыли ваши имена. И вот, я здесь. Теперь же пришла пора забрать у десятого виконта де Бизьера то, что принадлежит нам.
        Спустя час после этой утренней беседы, они стояли на углу площади Ль-Исмаилилях и всматривались в величественное здание музея. Мэри все никак не могла решиться войти внутрь, опасаясь не столько встречи с Дидье, сколько подвоха со стороны Уильяма. Но, судя по всему, удача оказалась на ее стороне.
        - Куда ты смотришь? - она тронула Уильяма за локоть, заставив на секунду повернуть к ней голову.
        - Они совершенно точно перевозят что-то ценное.
        - И что? Здесь сотни экспонатов. С чего ты взял, что нас это касается?
        - Ах, Мари…, - сэр Джонс укоризненно покачал головой, - зачем им перевозить из музея что-то ценное? Это же самое безопасное место для артефактов! Если так, конечно, можно высказаться, помня, что мы в Каире. Но очевидно тому, что в ящике, и здесь находиться небезопасно. А почему? Потому что кто-то из руководства музея ждет, что за этим «чем-то» придут! То, что в ящике, хотят просто-напросто перепрятать! Это же элементарно!
        - Ты думаешь, он ждет меня?
        - Уверен! И, должен признать, у него есть чутье. Иначе, как объяснить тот факт, что он организовал эту конспиративную операцию именно этим утром? Как знал, шельма…. Как знал.
        - И что ты предлагаешь?
        Мужчина нахмурился, наблюдая, как ящик и двое его сопровождающих загружаются в экипаж, который медленно трогается с места в сопровождении все тех же жандармов, которые облепили его, как мухи, забравшись на козлы, ступени, и сиденье кучера.
        - Я должен проследить за ними.
        - Ну конечно, - фыркнула Мэри. - А я, как идиотка, тебе поверю и позволю забрать папирусы и смыться.
        - Не смоюсь. Потому что, во-первых, там могут быть вовсе не они.
        - А во-вторых?
        - А во-вторых, - Уильям наклонился к ней и обхватил двумя пальцами ее подбородок, - я еще не насытился вкусом этих губ, дорогая Мари!
        Лицо девушки вспыхнуло румянцем. Стоило его глазам сойтись на ее губах, как внутри нее начинался пожар. Неконтролируемое адское пекло, с которым она была не в состоянии справиться. Он знал это. Знал и не забывал использовать в качестве оружия.
        - Отвлеки де Бизьера! Пойди и наплети ему что-нибудь про раскаяние. Скажи, что просишь его помочь вернуться домой. В общем, сделай так, чтобы он не заподозрил, что прямо в эти минуты его папирусы уплывают у него из-под носа.
        Сэр Джонс на мгновение застыл, словно раздумывал о чем-то важном, затем внезапно обжег губы Мэри быстрым крепким поцелуем, после чего бросился вдогонку скрывшемуся за углом экипажу.
        - Пропади ты пропадом! - Мэри топнула ногой, после чего аккуратно провела подушечкой указательного пальца по своим горящим от его поцелуя губам. И уже тише добавила:
        - Хотя, нет. Не пропадай, пожалуйста, больше никогда не пропадай….
        Глава 16
        Гулкое эхо разносило по коридору ее быстрые шаги. Звук поднимался вверх, под высокий сводчатый потолок, а затем возвращался вниз, ударяясь о каменные, затянутые вековой пылью стены, и растворялся в воздухе.
        Главный музей Египта производил колоссальное впечатление - огромный, массивный великан, как будто вылепленный из бурой глины и впавший вдруг в долгую спячку, он заставлял посетителя сжиматься в комок и чувствовать себя букашкой под его мощными сводами.
        Несколько сонных охранников, пара неспешно прогуливающихся между стоек с экспонатами туристов, да затянутые паутиной углы дополняли картину.
        Леди Бэнкс поднялась на второй этаж по широкой каменной лестнице, следуя подсказке указателя, который на двух языках - арабском и французском - гласил, что директорский кабинет расположен в дальней части музея, сразу за залом с домашней утварью эпохи Нового Царства.
        Добравшись до заветной двери, Мэри застыла, не решаясь занести в воздухе руку, чтобы постучать. Что она скажет? Какую легенду выдаст за правду? Поверит ли Дидье в ее россказни о раскаянии и желании попасть домой? Этот мужчина совсем не прост, и далеко не глуп. Уильям, отправляя ее сюда, даже не представлял себе, чем этот поход может закончиться. Зато она сама прекрасно все представляла.
        - Будь оно неладно, - прошипела девушка, в душе сердясь на Джонса.
        Из-за его импульсивности и азарта, она вынуждена стоять перед этой дверью, точно заяц, добровольно забравшийся в силки охотника.
        Внезапно слух уловил мужской голос. Мэри показалось, что она уже где-то слышала его, поэтому девушка прильнула к двери и начала вслушиваться в разговор.
        - Значит, не отдал? - узнала она мягкий тембр Дидье.
        - Отдал бы! Еще как отдал бы - он трясся от страха, как лист на ветру. Но нам помешали. Туристы. Очень не вовремя вошли в лавку.
        - Интересно, почему же, тупая твоя башка, ты не додумался закрыть за собой дверь на замок? - взревел десятый виконт де Бизьер, а Мэри испуганно шарахнулась от двери, но убедившись, что опасности нет, вновь приложила к ней ухо.
        - Виноват, - ответил его собеседник.
        - Еще бы. Ты один и виноват! Ты упустил и ключ и папирус! Без ключа я не заберу последнюю часть из тайника! Будь ты проклят! Что мне с тобой сделать? А? Лорд Гилборт оторвет нам обоим головы!
        Шестеренки в голове у Мэри завертелись с бешеной скоростью. Опять ключ, опять папирус, опять тайник…. Где-то она уже слышала это все. Буквально несколько минут назад - в разговоре с Уильямом.
        - Мы вернулись назад, но там уже царил хаос. Кто-то приходил после нас и забрал то, что мы искали. К тому же, на сына Яхеркаса напали. Там собралась толпа, и мы были вынуждены вновь ретироваться, но…
        - Но ты опять пойдешь туда, Арни! Пойдешь и выяснишь - кто забрал папирус и ключ. У тебя ровно двадцать четыре часа на то, чтобы узнать, в чьих руках реликвии. Иначе….
        За дверью воцарилось молчание. У Мэри же колотилось сердце. После того, как Дидье произнес имя Яхеркаса, все стало ясно, как божий день. Он тоже охотится за свитком, и, более того, в курсе заклинания. Иначе, зачем ему тайник Херихора и ключ к нему? Зачем ему то, что хранится в тайнике? Зачем ему последняя часть папируса? И откуда он вообще про нее узнал? Для рядового директора Каирского музея, он слишком много на себя берет.
        Поток мыслей прервал звук шагов. Леди Бэнкс быстро осмотрелась и, заприметив выступ в простенке, бросилась к нему, чтобы спрятаться. Сделала это она весьма вовремя. Едва девушка прижалась к холодному камню стены, придерживая рукой поднимающуюся от волнения грудь, как дверь в кабинет Дидье открылась.
        - Ты все понял? - спросил де Бизьер. Мэри осторожно выглянула из-за угла и вынуждена была прикрыть рот рукой, чтобы не ахнуть. Перед ее знакомым стоял тот самый рыжий - человек, который в компании двух вооруженных до зубов арабов угрожал Яхеркасу. Это его она видела прошлым утром в лавке.
        «Да уж», - подумала девушка про себя, - «помощь Уильяма мне действительно не помешает. Оказывается, на папирус охотятся все, кому не лень».
        - Понял, - рыжий кивнул и поспешно ретировался.
        Де Бизьер несколько секунд постоял у открытой двери, провожая взглядом фигуру подельника, а затем вернулся в кабинет. Услышав хлопок закрывшейся двери, леди Бэнкс вышла из своего укрытия. И хотя ей по-прежнему было не по себе от этой затеи, на душе стало немного спокойнее. Теперь она знала, кто стоял за нападением на лавку Яхеркаса и, более того, опережала его на несколько шагов.
        Девушка глубоко вздохнула, а затем легонько постучала в дверь костяшками пальцев.
        - Войдите! - прозвучал знакомый голос.
        Мэри толкнула дверь и решительно вошла внутрь. Де Бизьер сидел у окна за широким дубовым столом, покрытым зеленым сукном, и копошился в бумагах. Пенсне, приспущенное на переносице, добавляло ему возраста. Не поднимая головы от кипы документов и корреспонденции, он спросил:
        - Чем могу быть полезен?
        - Ты даже не представляешь себе, насколько ты можешь быть мне полезен, - ответила Мэри, сделав несколько шагов в его сторону.
        Леди Бэнкс плавно опустилась на мягкий стул возле стола и расплылась в своей самой очаровательной улыбке.
        Дидье резко поднял глаза наверх и долго смотрел на нее, не шевелясь и не произнося ни звука.
        «Неужели вызовет жандармов?» - пронеслась в голове опасная мысль? Мэри вдруг почувствовала исходящую от виконта угрозу и инстинктивно вжалась в спинку стула. Однако лицо ее по-прежнему сияло улыбкой.
        - Несказанно рад встрече, - наконец, проговорил мужчина, а затем встал из-за стола, обошел его и остановился рядом с Мэри. Он наклонился и протянул раскрытую руку, в которую Мэри поспешила вложить свою ладонь. Дидье коснулся кисти быстрым вежливым поцелуем и выпрямился. - Ты и вправду настолько рисковая? Или это сумасшествие?
        Он ухмыльнулся, продолжая буравить девушку пронзительным взглядом.
        - Прийти к тебе - это безумие? - заигрывающим тоном спросила Мэри, закидывая ногу на ногу.
        - А как, по-твоему? Уж не думаешь ли ты, что я вновь клюну на твою удочку и стану тебе помогать?
        - Это в твоих интересах, - ответила девушка, дерзко вскинув бровь.
        - В моих интересах сдать тебя в жандармерию, - ничуть не смутившись ответил Де Бизьер. - Ты прямая угроза национальной безопасности страны.
        - Вот как? - Мэри закинула голову назад и заливисто рассмеялась. - Насмешил, честное слово! Ты настолько боишься меня?
        Она вдруг резко встала с места и приблизилась к своему собеседнику на опасное расстояние. Ее грудь коснулась лацканов его пиджака, а кончики их носов едва не задевали друг друга.
        - Мэри, ты воровка. Ты опасна. Мне следует избавиться от тебя, и не надо рассказывать мне сказки. Я выяснил все про тебя. Берестяная грамота, перстень святой Анны, портрет кисти Леонардо, ожерелье скифской царицы, рукопись поэмы Шекспира… Это твой далеко не полный послужной список. А теперь ты принялась за папирусы. Да еще за какие?! Папирус, на который ты охотишься - достояние Египта. Я, как директор музея, не могу позволить тебе вывезти его за пределы государства.
        - Но разве я пришла сказать тебе, что хочу назад свои папирусы? - прошептала Мэри, наклоняясь к мужчине еще ближе. Теперь их губы были в паре миллиметров друг от друга.
        - Зачем ты пришла? - выдохнул Дидье, сомкнув веки. Эта близость была ему невыносима и Мэри прекрасно чувствовала это. Его слабость к ней была ее единственным шансом и оружием.
        - Помоги мне уехать, - томный голосом произнесла она, касаясь губами его щеки.
        Рука Дидье легла ей на талию, и девушка уже решила, что выиграла, но внезапно француз отпрянул от нее, достал из кармана хлопковый платок и вытер со лба проступивший пот.
        - Я сдам тебя жандармам. Прости.
        Он развернулся и шагнул к двери, но голос леди Бэнкс остановил его:
        - Хорошо. Иди. Только не забудь рассказать про Арни. Хочу тебе напомнить, что меня, как подданную ее Величества королевы Виктории, депортируют на родину. А тебе придется объяснять властям, зачем ты нанял головорезов, и почему интересуешься содержимым тайника Херихора. А, кстати, и лорду Гилберту придется не сладно, ибо все его подельники окажутся на какое-то время вне игры.
        Дидье застыл, а затем медленно повернулся. В его глазах читалось недоумение. Он открыл рот, но слова не шли с языка.
        - Ты недооцениваешь меня, - Мэри прервала паузу и заговорила первой. - И, учитывая эти твои делишки, в твоих же собственных интересах избавиться от такого конкурента, как я. Подумай сам - я добровольно прошу у тебя помощи в отправке меня домой. Что будет, если ты сдашь меня властям? Они решат депортировать меня. Но захочу ли в этом случае я сама быть высланной? Как ты думаешь? - девушка замолчала, наблюдая за его реакцией, - Можешь быть уверен - в таком случае я вновь сбегу и вновь встану у тебя на пути. Может быть, не этому учит нас церковь, но я мстительна. Но на этот раз не жди от меня доброго отношения - на войне, как на войне.
        - Хорошо, - с трудом выдавил Дидье, шумно сглотнув, - но у меня есть условие.
        - Какое?
        - Я устрою тебе проверку. Ты докажешь мне, что папирусы тебя не интересуют, а я подвешу их тебе перед самым носом, как морковку перед мордой осла. Если выдержишь испытание - без проблем вернешься в Россию, или, если захочешь, в Англию. Если же нет - я лично приведу тебя в жандармерию. - Мужчина оскалился и гневно блеснул глазами. - За руку! Потому что сбежать на этот раз тебе не удастся!
        Глава 17
        Для своего испытания Дидье заказал настоящий добротный фаэтон с откидной крышей и мягким сиденьем - настоящая роскошь для Каира.
        Мэри с легкостью забралась наверх, не дожидаясь, когда француз подаст ей руку, и бесцеремонно плюхнулась рядом с ним, тут же принявшись расправлять полы удлиненного жилета.
        - Куда ты везешь меня? - спросила она у виконта, покончив с туалетом.
        - Далеко, - загадочно ответил мужчина, хитро сощурив глаза, а затем бросил извозчику: - Трогай!
        Мэри недоуменно пожала плечами, кокетливо хмыкнула, а затем принялась рассматривать улочки.
        Фаэтон петлял по египетской столице действительно долго. Когда они прибыли на место, солнце уже наполовину скрылось за линией горизонта. Леди Бэнкс облегченно выдохнула и резво спрыгнула на землю.
        Дорога была утомительной. На одежде образовался сантиметровый слой пыли, песок хрустел на зубах и сыпался на плечи из волос. Девушка отряхнула брюки и жилет, а затем распустила воолосы и принялась ворошить их руками, чтобы избавиться от песчинок.
        - Я знал, что Каир не место для изысканных леди, - заявил Дидье, отпустив извозчика. - Песок и пыль - это лишь малая часть тех неприятностей, которые поджидают вас на улицах столицы Египта.
        Мужчина резкими движениями отряхнул брюки на коленях, затем достал из внутреннего кармана пиджака потсигар, взял одну сигару и сделал долгую затяжку.
        - А где же, по-вашему, мне самое место, виконт? - игриво спросила Мэри. - Если вы думаете, что оно в великосветских салонах, где кокетки под надзором сварливых старух - бывших первых красавиц, зачитывают вслух новый памфлет неизвестного поэта и хором восторгаются его откровенной бездарностью и пошлостью, которую выдают за смелость, то сильно ошибаетесь! Светская жизнь не по мне. Я не умею притворяться и жеманничать.
        - Еще как умеете, дорогая леди Бэнкс!
        Виконт рассмеялся, и напряжение, царившее между мужчиной и женщиной, вдруг спало.
        - Совсем, как раньше, - сказала Мэри, с теплотой посмотрев на своего спутника.
        - Что именно? - поинтересовался Дидье.
        - Ты и я…
        Де Бизьер задумался, затянулся сигарой, выпустил в воздух несколько клубов сизого дыма, и ответил:
        - Как раньше уже ничего не будет. Ты больше не прекрасная незнакомка, а я не галантный кавалер. Есть изощренная воровка артефактов и алчный директор музея, который жаждет заполучить вечную жизнь.
        - И почему же воровка и алчный директор не могут поладить? - Мэри приподняла бровь и бросила на собеседника пытливый взгляд. - Мы одного поля ягоды, дорогой виконт. Предлагаю закопать топор войны, чтобы впоследствии воспоминания друг о друге были исключительно приятными. Я все еще помню вкус ваших поцелуев.
        Девушка поднесла ко рту указательный палец и медленно провела им по приоткрытым губам. Француз затаил дыхание, после чего смущенно закашлялся.
        «Эта рыжая чертовка определенно умеет сводить мужчин с ума», - пронеслось у него в голове.
        Мэри тем временем осмотрелась. Судя по тому, что в конце широкой улицы виднелись бесконечные барханы пустыни, Дидье привез ее на задворки столицы. Невысокие одноэтажные обшарпанные домики теснились, жались друг к другу, а в воздухе витал жуткий запах нечистот, которые ручьем текли прямо под ногами в специально вырытой канавке.
        Леди Бэнкс поднесла к носу шелковый платок и повернула голову. По другую сторону улицы находилось обветшалое здание чайной, на открытой веранде которой за единственным занятым столиком сидел седовласый старик, крепкому телосложению которого позавидовали бы самые именитые атлеты. Мужчина сгорбился над столом и обеими руками обхватил стакан с напитком, от которого вверх поднималась тонкая струйка пара. Девушка загляделась на его руки. Странным казалось, что они выглядели гораздо моложе своего владельца. Мэри напрягла зрение и рассмотрела, что кожа на руках подтянутая и ровная - совсем не такая, как была у отца, или у нянюшки. Руки графа напоминали помятую старую газету, пожелтевшую от времени, а эти….
        Леди Бэнкс не могла понять, откуда ей знакомы эти руки, но сердце что-то почувствовало, и потому забилось быстрее. Чтобы успокоиться она перевела взгляд на соседнее здание.
        К чайной вплотную прилегала оштукатуренная постройка с зарешеченными окнами, входную дверь которой охраняли жандармы. Несколько человек сидели прямо на земле, облокотившись о стену, другие стояли в сторонке и беседовали. Двое часовых с ружьями стояли возле двери, как стойкие оловянные солдатики, лишь изредка переминаясь с ноги на ногу.
        - Это что, тюрьма? - в голове у Мэри вдруг вспыхнуло подозрение, и она с опаской посмотрела на виконта.
        - Нет, - он отрицательно качнул головой и хитро сощурил глаза. - Уж не подумала ли ты, что я настолько подлый, что обману тебя и все-таки сдам властям?
        - Тогда что? Жандармы, решетки на окнах, окраина города… Мне на ум приходит только это. Так ты обманул меня и привез сюда, чтобы сдать властям?
        Комок встал в горле. Мэри положила руку на бедро. Из-под полы жилета выступала прикрепленная на кожаном поясе кобура. Ей совершенно не хотелось этого делать, но инстинкт самосохранения не оставил выбора. Девушка быстрым движением выхватила револьвер и навела его на француза.
        - Ты немедленно отвезешь меня отсюда, иначе я за себя не ручаюсь!
        Дидье застыл на месте и развел руки в стороны, зажав дымящую сигару в углу рта. Судя по растерянному выражению лица, такого поворота он вовсе не ожидал.
        - Успокойся, прошу тебя! Это не тюрьма. Даю слово джентльмена!
        - А что же тогда? И как можно верить твоему слову, когда несколько минут назад ты сказал, что никакого джентльмена вовсе нет?
        - Я спрятал сюда кое-что весьма ценное. Нечто, что никто бы и не подумал искать в такой дыре.
        Мэри нахмурилась, пытаясь понять смысл его слов. Спустя мгновение ее осенило. Папирусы. Это их охраняет целый отряд жандармов!
        - И что ты хотел этим мне сказать? Что означает эта арабеска? - Девушка смягчила стойку и взгляд, но дуло револьвера все еще было наведено на собеседника.
        - Проверка, мон ами. Как я тебе и обещал. Просто проверка на вшивость! У тебя есть два варианта - или ты до своего отъезда будешь постоянно находиться при мне, и тогда у меня не будет никаких сомнений на твой счет, если папирусы все же выкрадут. Но я уверен, что при таком раскладе они останутся целы и невредимы…
        - Или?
        - Или же ты схитришь и умудришься улизнуть, чтобы попытаться забрать свитки. Я уже вижу, как в твоей голове проносятся мысли, ты судорожно пытаешься придумать план кражи. Не лги ни себе, ни мне! Ты не хочешь домой! Ты хочешь назад то, что так глупо упустила из рук! Это написано у тебя на лице.
        Мэри мысленно чертыхнулась и спрятала пистолет. Проклятый лягушатник был прав. Она уже продумала с десяток вариантов того, как стащить папирусы - например, забраться на крышу, когда все уснут, и попытаться снять небольшой кусок черепицы, или же бросить в окно динамит, а может даже нанять мальчишек, чтобы те отвлекли жандармов, и шпилькой вскрыть замок на входной двери…
        - Ну же? - голос Дидье вывел ее из раздумий, - Ответь мне честно? Ты пришла, чтобы разыграть меня?
        Мэри скривила губы в насмешливой ухмылке и посмотрела собеседнику прямо в глаза:
        - Прикажи разбить здесь шатер. Во-о-о-н там, - она рукой указала на край улицы, где высились барханы. - Я с удовольствием проведу под твоим присмотром оставшееся до отъезда время. Тебе не удастся спровоцировать меня, мон ами!
        На последних словах она немного подалась вперед и по-детски высунула язык, чем вызвала у мужчины искреннее недоумение. Ее веселила эта игра. И только одно обстоятельство не давало возможности полностью насладиться этим спектаклем.
        - Пока ты будешь решать вопрос с шатром, я закажу чай.
        Девушка улыбнулась Де Бизьеру, а затем быстрым шагом перебежала улицу, оказавшись на веранде чайной. Стараясь не вызывать подозрений у виконта, она вошла внутрь, заказала у хозяина два стакана чая, а затем с подносом в руках вернулась на веранду. Проходя мимо сгорбленного старика, Мэри нарочно дернулась. Один из бермудов упал на землю и разбился. Леди Бэнкс нагнулась, чтобы собрать стекло и подняла глаза наверх, чтобы лучше рассмотреть лицо одинокого гостя заведения.
        Старик выпучил на нее глаза и медленно провел по губам пальцем, словно угрожая ей расправой, если она заговорит. Мэри ехидно улыбнулась, а затем подмигнула мужчине. После этой немой сцены она вернулась в чайную и заказала еще один стакан чая, вместо разбитого.
        «Что ж, стоит признать», - подумала она про себя, возвращаясь к Дидье, который раздавал указания жандармам, - «парик и накладная борода его совсем не портят».
        - Этот мужчина побеспокоил тебя? - сердито спросил виконт, забирая с подноса свой чай.
        - Скорее я его, - ответила Мэри, обернувшись назад, чтобы бросить на Уильяма игривый взгляд. - Похож на англичанина. Наверное, турист, который слегка перебрал. Пусть хозяин сам им занимается.
        Старик слегка повернул голову и теперь искоса смотрел на нее.
        - Как ты и пожелала, я распорядился, чтобы сюда доставили шатер со всем необходимым, - сказал Дидье.
        - В таком случае, мы проведем здесь парочку великолепных дней.
        Мэри рассмеялась и протянула мужчине руку:
        - Идет?
        - Идет, - ответил виконт.
        Леди Бэнкс вновь бросила взгляд на чайную - Уильям встал из-за стола, нарочно опрокинув стул, а затем разразился громкими проклятиями в адрес заведения:
        - Чертов сукин сын, - прокричал он, - этот чай никуда не годится! Я сижу здесь уже два часа! Целых два часа! - повторил он, бросив на девушку многозначительный взгляд, - а нового чая так и не дождался! Так знай же, хозяин, - теперь я буду пить чай у Абдуллы! Понял ты меня, чертов пройдоха? Я пойду к Абдулле, на соседнюю улицу! Вот мое слово!
        «Чайная Абдуллы на соседней улице. В два часа», - мысленно повторила Мэри, а затем незаметно кивнула старику.
        Этой ночью, судя по всему, начнется нечто действительно интересное.
        Глава 18
        Солнце давно опустилось за горизонт к тому моменту, когда рабочие вбили последний колышек глубоко в землю, под зыбучий песок.
        Шатер, который Де Бизьер приказал установить в конце улицы, больше напоминал походный дворец - на крыше возвышался металлический пик, на конце которого красовалась фигурка полумесяца, вместо дверей на ветру развивалось несколько слоев полупрозрачной шелковой ткани, которая в свете луны переливалась и блестела, внутри горели свечи, расставленные прямо на ковре из верблюжьей шерсти, которым Дидье приказал застелить пол, а чуть дальше, у стены была навалена целая гора мягких подушек всех цветов и размеров.
        - Прошу вас, - виконт галантно отодвинул штору, закрывающую вход, и жестом предложил Мэри войти.
        - Напоминает декорации из сказок тысячи и одной ночи, - ответила девушка, ступая за порог, - не хватает только…
        Француз не дал ей договорить.
        - Я тоже так думают, чего-то явно не хватает, - он вошел следом, разулся, а затем приоткрыл штору и крикнул одному из своих людей:
        - Заносите!
        Мэри аккуратно приземлилась на самую большую подушку и с любопытством уставилась вперед, строя догадки, что еще придумал этот неугомонный мужчина. Когда в проходе появилось несколько человек из прислуги, она не сдержала удивленный возглас.
        - Что это, Дидье? Зачем все это?
        Склонив в почтении головы, слуги занесли внутрь несколько подносов с едой и напитками.
        - Мы проведем прекрасную ночь и прекрасный день в ожидании каравана, который доставит тебя в Порт-Саид, мон ами! - ответил он, расплывшись в приторной улыбке.
        В его глазах появился странный, масляный блеск, от которого Мэри стало не по себе.
        - Ты хочешь пировать? - спросила она.
        - Почему бы нет, дорогая леди Бэнкс? - Дидье опустился рядом с ней на подушку, взял с пола шерстяной плед и накинул его на ноги девушке, заботливо расправив так, что не осталось складок. - Почему бы мне не отпраздновать маленькую победу на пути к большой? Папирусы у меня, оставшиеся части, я уверен, сокрыты в гробнице Эхнатона в Фивах. Туда и ляжет мой путь после того, как я помашу тебе рукой на прощание! К тому же, я хочу запомнить тебя - чтобы иметь возможность каждый раз представлять твое лицо, когда буду смотреть на жену!
        Виконт рассмеялся, затем взял с подноса виноградную кисть, оторвал от нее несколько ягод и горстью отправил их в рот.
        - Вот как? - Мэри игриво приподняла бровь, затем нагнулась и потянулась к подносу с фруктами, нарочно касаясь Дидье плечом, - в таком случае, я не прочь выпить с тобой по бокалу вина.
        Она взяла в руки персик и, глядя собеседнику прямо в глаза, впилась в него зубами. По уголкам рта и подбородку потек прозрачный сок. Она смахнула его рукой и подмигнула Дидье. Мужчину явно взволновала эта невинная шалость, он побледнел и принялся теребить воротник рубашки, точно ему не хватало воздуха.
        - Это мусульманская страна, мон амии. Здесь не так-то просто раздобыть спиртное, - начал оправдываться Де Бизер, на висках которого выступили предательские капельки пота. - Я не могу послать рабочих к себе домой, потому что могу сам за это поплатиться.
        - Уверена, ты сможешь решить эту проблему, мон ами, - ответила Мэри, после чего подмигнула ему, как заправский заговорщик, чем привела виконта еще в большее смущение.
        - Хорошо, - он косо посмотрел на нее, словно подозревал в подвохе, но в итоге, все же, поднялся с места и направился к выходу из шатра.
        Девушка не слышала, что именно он говорил одному их слуг, охранявших вход в шатер, но увидела, как в руках Дидье появилась крупная купюра, которую отпиравшийся было сначала человек, принял и спрятал за пазуху.
        Спустя час или что-то около того, штора, прикрывавшая вход в шатер, приоткрылась и в проеме появилось смуглое лицо человека, которого Де Бизьер отправил на поиски вина.
        В руках у мужчины был приличного размера глиняный кувшин для молока. Он молча передал сосуд французу и поспешил скрыться, бормоча себе под нос что-то бессвязное.
        - Что там? - Мэри бросила на кувшин любопытный взгляд, - Бордо? Шампанское?
        - Увы, мон ами, - ответил виконт, поднеся кувшин к носу. - Мы в Каире, здесь можно раздобыть только это, - он протянул кувшин к лицу девушки, заставив ее сначала поморщиться, а затем громко чихнуть. - Прошу любить и жаловать, самодельная зибиба из подвала брата Акила. Возможно, прекрасным ягодным и виноградным букетом мы не сможем насладиться, распивая этот напиток, но настроение поднять себе точно сможем.
        Мэри сощурила глаза и хитро посмотрела на Де Бизьера. В ее маленькой головке родился план, который казался ей настолько гениальным, что хотелось улыбаться и танцевать.
        - Что ж, - она повела плечами, - пусть будет зибиба из подвала брата Акила.
        Виконт кивнул и налил жидкость в два бермуда, наполнив их на треть.
        - За наше знакомство, - он поднял стакан вверх и залпом опустошил его.
        Мэри поднесла выпивку ко рту и лишь слегка пригубила, дождавшись того момента, когда Дидье зажмурится, справляясь с огнем в пищеводе. Пары секунд было достаточно. Она незаметно выплеснула водку прямо на ковер, а затем скорчила на лице ужасную гримасу, умело играя роль бывалого собутыльника.
        - Как же крепко! - просипела она, размахивая перед лицом руками, будто пыталась потушить пожар.
        - А вы не из робкого десятка, леди Бэнкс! - одобрительно заявил виконт. - Я это уже говорил вам, и, все же, не устаю восхищаться вашей решительностью и легким отношением к жизни. Только подумать, вы совершенно лишены предрассудков! К тому же, в наше время, вы демонстрируете неслыханную дерзость, призрев общественное мнение. Разве добропорядочная воспитанная леди станет распивать крепкие напитки с женатым мужчиной в шатре на окраине Каира? Что это, если не вызов?
        - Это не вызов, дорогой виконт, - ответила девушка, опуская пустой бермуд на поднос. - Это всего лишь честность по отношению к самой себе. Я такая, - она пожала плечами и развела руки в стороны, - ношу брюки, целуюсь с женатыми мужчинами, пускаюсь в опасные авантюры, краду артефакты, стреляю из револьвера и пью зибибу в шатре на окраине Каира. Жизнь слишком коротка, чтобы я тратила ее на то, чтобы угодить светскому обществу с его моральными анахронизмами. Я просто живу!
        - Тогда, за жизнь! - торжественно произнес виконт, наполнив бермуды во второй раз!
        - За жизнь! - Поддержала его Мэри.
        Повторив номер с выпивкой несколько раз, и убедившись, что Де Бизьер замертво упал на подушки, сотрясая парусиновые стены шатра богатырским храпом, Мэри взяла в руки кувшин, опустошенный лишь на половину, и вышла на улицу.
        - Эй, ты! - Крикнула она человеку, в котором узнала слугу Дидье. - Подойди сюда! Да-да! Ты! Иди сюда!
        Мужчина, который уже собирался заснуть на телеге с соломой, покорно поплелся к Мэри.
        - Сможешь раздобыть это завтра? - спросила она.
        - Но, госпожа…, - замялся человек, - за это меня могут повесить!
        - Держи! - Девушка вложила в ладонь слуги несколько смятых купюр. - Завтра к вечеру принесешь мне еще пять таких кувшинов, понял? Но отдашь ты мне их так, чтобы виконт не видел! Ясно тебе?
        - Но…
        - Когда принесешь - получишь еще!
        Леди Бэнкс приподняла полы своего жакета, демонстрируя увесистый кошелек.
        - Все твое будет, если принесешь мне завтра еще пять кувшинов, понял?
        Карие глаза мужчины загорелись азартом и жадностью. Он облизнулся, рассматривая кошелек, а затем кивнул. Мэри довольно улыбнулась.
        - А теперь иди, спи! И пусть нас никто не беспокоит!
        Осторожно, стараясь не издавать громких звуков, леди Бэнкс подошла к спящему Де Бизьеру, наклонилась и достала из-под полы пиджака серебряные часы на цепочке. Стрелки показывали 01:05. Она подошла к задней стенке шатра и внимательно осмотрела линию соприкосновения ткани с землей, надеясь увидеть щель. Времени на это занятие ушло довольно много, но результат ее разочаровал - рабочие потрудились на славу, часто вбив колышки в землю. Недолго думая, леди Бэнкс достала из ножен на сапоге тонкий кинжал и распорола ткань задней стены так, чтобы можно было пролезть наружу, и, стараясь не шуметь, потихоньку выбралась на улицу.
        Она обогнула шатер с боку и выглянула из-за него, чтобы проверить, чем заняты жандармы у входа в хранилище Де Бизьера - несколько часовых спали прямо на земле, уложив себе под головы камни, но пятеро мужчин стояли у двери и выглядели вполне бодрыми. Видимо, виконт их крепко запугал, раз уж они так бдят неприкосновенность несчастных папирусов, ценность которых известна только нескольким избранным.
        - Ну, ничего, - прошептала Мэри, сощурив глаза, - посмотрим, будете ли вы завтра так же стоять?
        Затем она перебежала на противоположную от чайной сторону улицы, обогнула последний дом и оказалась в узком темном переулке. Вдалеке горело одно единственное окно, зазывая на свой огонек.
        Леди Бэнкс почти бегом бросилась в ту сторону, мысленно умоляя вселенную об одном - лишь бы Де Бизьер не проснулся и не хватился ее. Если он найдет прорезь в стене - отправит на ее поиски целую армию жандармов, и уж совершенно точно она потеряет последние крохи его доверия. Больше она не увидит ни Дидье, ни папирусы.
        Задумавшись о своем, девушка не заметила, как из щели между домов выскочила длинная мужская рука, которая схватила ее за предплечье. Второй рукой ей закрыли рот.
        - Тихо, - над ухом прозвучал знакомый голос, - только не кричи! Я отпускаю на счет три, - Мэри кивнула, - раз, два, три!
        Уильям отпустил ее, однако она все еще стояла, прижавшись к нему спиной и выравнивая дыхание. Его аромат - острый, немного терпкий, с нотками древесины, ударял в голову не хуже египетской зибибы. У Мэри слегка закружилась голова от тепла Уильяма, и от его запаха, который вызывал в памяти слишком откровенные моменты прошлого.
        - Ты? - вымолвила она, рукой придерживая рвущееся из груди сердце.
        - Я знал, что ты поймешь мою арабеску, - его горячее дыхание обожгло нежную кожу шеи.
        - Уильям, - девушка медленно повернулась к нему лицом, - ты напугал меня.
        В непроглядной темноте каирской ночи их глаза горели странным, таинственным огнем. Мэри смотрела на него открыто, не пытаясь скрыть происходящего в душе.
        - Я соскучился, - наконец, выговорил сэр Джонс, а затем отодвинул за ухо ее локон, проведя кончиком ногтя по щеке.
        - Разве сейчас время и место для подобных разговоров? - девушка вспыхнула от его прикосновения и смущенно опустила глаза, повернув голову вбок.
        - Мари…, - мужчина наклонился к ней и коснулся губами виска, - моя бунтарка Мари…
        Она слышала, как бешено колотится его сердце, и чувствовала, что вот-вот сдастся, потому что тоже сильно соскучилась. Безумно соскучилась по его губам и рукам!
        - Прошу тебя, не делай так! - взмолилась она, но он не послушал.
        Последние звуки ее просьбы утонули в жадном поцелуе. Уильям прижал ее к себе и впился в ее губы, словно это был живительный источник влаги посреди пустыни. Тело обмякло, превратилось в вату, ноги стали подкашиваться, и девушка была вынуждена обхватить его за шею, чтобы не упасть. Пальцы сами нашли знакомые дорожки в его густых шелковых волосах.
        По щеке скатилась слезинка, а в голове пронеслась предательская мысль - «простила».
        Глава 19
        - Что ты делаешь? - Прошептала Мэри, как только губы Уильяма скользнули по ее щеке к шее, к укромному местечку сразу под мочкой уха.
        - Ничего…, - его дыхание обожгло кожу.
        - Уильям, - взмолилась девушка, не в силах оторваться от него.
        Вместо ответа мужчина подхватил ее на руки и пристально посмотрел в глаза. В его взгляде сквозили жажда и голод. Он смотрел на нее так, как голодный смотрит на краюху хлеба, как идущий во главе каравана бедуин смотрит на мерцающую вдалеке гладь озера с пресной водой в оазисе. От его взгляда в душе окрылялись голуби, трепетала каждая клеточка. Мэри почувствовала, как ее начала бить мелкая дрожь, словно она оказалась зимой на морозе в одном исподнем. И в этом была доля истины. Уильям раздевал своим взглядом ее душу, выворачивал наизнанку все, что было укрыто в глубинах памяти.
        - Ты простила? - тихо спросил он.
        - А разве ты просил прощения?
        - Я уже говорил тебе тогда, и сейчас повторю - между нами ничего не было. Мне не за что просить прощения. Это всего лишь недопонимание! Недопонимание, стоившее нам друг друга. И если уж кто и должен просить прощения - так это ты. Это ты бросила меня, даже не выслушав. Ты сбежала в Россию и назло мне вышла замуж. Это ты сделала с нами, Мари….
        - Но ты целовал ее!
        Перед глазами Мэри мгновенно возникла картинка из прошлого - ее любимый и молодая ассистентка профессора Бругша в пустынной аудитории возле кафедры. Их тела прижаты друг к другу. Руки девушки обвили шею Уильяма, а их губы схлестнулись в страстном поцелуе.
        И вновь обида волной захлестнула ее сознание. Леди Бэнкс уперлась ладонями мужчине в грудь и начала отталкивать его от себя. По щекам покатились слезы.
        - Тише…тише, Мари! - Он еще крепче прижал ее к себе, зарывшись носом в ее волосах. - Я не целовал ее! Клянусь тебе! Она сама набросилась на меня, я был в растерянности и не сразу отреагировал. Если бы ты вошла в ту дверь минутой позже, то услышала бы, как я отчитываю ее за безрассудное и недостойное поведение! И увидела бы, как я оттолкнул ее!
        - Но не вошла! Не услышала и не увидела! - продолжила свой протест леди Бэнкс.
        Ее голос почти сорвался на рыдания, в душе творилось настоящее безумие. Тепло и запах любимого сводили с ума, вызывая желание прижаться к нему, прорости в него, стать с ним одним целым, а задетая гордость, напротив, вынуждала отдалиться, убежать, вырвать его образ из сердца с корнем.
        - Мари, я клянусь тебе…
        - Не клянись! - яростно выкрикнула она, продолжая попытки вырваться из его объятий. - Опусти меня на землю! Хватит!
        В ответ Уильям рассмеялся, чем привел ее в полное замешательство. На мгновение девушка даже прекратила сопротивление.
        - Ты дикарка! Неисправимая дикарка! Уверен, ты всех нас обманываешь. Твоя родина вовсе не Россия. Берега Амазонки породили тебя! - Выдал он свой вердикт.
        - А ты лондонский повеса! - прошипела девушка. - Отпусти меня! Иначе я закричу.
        Она с угрозой посмотрела ему в глаза, но них не было и тени сомнения или страха. Во взгляде сэра Джонса мелькнуло что-то хитрое и азартное, что-то волнующее, от чего внизу живота началась горячая пульсация.
        - Не закричишь, - с вызовом ответил Уильям, расплывшись в улыбке победителя. - Твой крик услышат жандармы, начнется переполох. А если твой лягушатник проснется? Ох…Не думаю, что это хорошая идея, Мари…
        Ее имя он выдохнул, и свежий аромат его дыхания заставил девушку закусить губу от желания поцеловать его. Он назвал Дидье «лягушатником», а значит, опять ревнует. От этой мысли голова закружилась еще сильнее, заставив ее на время сложить оружие.
        - Хорошо, я не буду кричать, - сдалась Мэри, прижимаясь к его груди. - Просто опусти меня на землю. Нам нужно поговорить о более важных вещах. Наши личные проблемы обсудим после.
        - Жаль, - с сожалением произнес мужчина, изобразив на лице обиженную гримасу. - Но, ты права.
        Он медленно опустил девушку на землю, не спеша убирать руки с ее талии. Да и сама она не слишком торопилась оторваться от его горячего торса, нарочно задержав кисти рук на его шее.
        - Значит, ничего не было? - с языка сорвались опасные слова.
        Мэри не выдержала и задала терзающий ее много лет вопрос, тут же поморщившись из-за того положения, в которое она сама себя поставила. Этот вопрос выдал ее с потрохами. Тонкий ум Уильяма мгновенно уловил перемену настроения, и он загадочно улыбнулся, как рыбак, почувствовавший натяжение лески. Рыбка попалась на крючок и теперь не сможет уплыть. Теперь он точно возьмется за старое - будет провоцировать ее, добиваясь признаний и откровений.
        - Как ты и сказала, нам нужно поговорить о более важных вещах, - проговорил он, пронзая ее игривым взглядом. - А эту тему мы обсудим, как только папирусы окажутся в наших руках.
        - Хорошо, - ответила леди Бэнкс сквозь зубы.
        Этот мужчина опять играет с ее чувствами, задевает, юлит и уходит от ответа - вот он, настоящий Уильям, человек, главное умение которого - сводить с ума!
        Сэр Джонс ухмыльнулся, заметив тень разочарования на лице у Мэри, а затем выглянул на улицу, и, убедившись, что она пустынна, вышел из тени проулка. Уильям обернулся и жестом поманил девушку за собой, протянув ей раскрытую ладонь. Леди Бэнкс вложила в нее свою руку, мысленно проклиная себя за слабость, которая охватывала ее каждый раз, когда он оказывался так близко.
        - Куда ты ведешь меня?
        - В чайную. Хочу познакомить тебя кое с кем.
        Чайной оказалось как раз то самое здание, в котором горело единственное окно. Как оказалось, свет исходил от керосиновой лампы, стекло которой покрыла сажа. Лампа сильно коптила, наполняя воздух в помещении неприятным маслянистым запахом.
        Обстановка внутри была спартанской - несколько деревянных столов, покрытых клетчатыми скатертями, и грубо сбитые деревянные табуретки. За одним из столов сидела компания мужчин. К своему удивлению Мэри узнала хозяина чайной на параллельной улице. Мужчина кивнул ей, расплывшись в беззубой улыбке. Помимо него за столом находились еще четверо местных в национальных одеждах и с белыми тюрбанами на голове.
        - Кто эти люди, Уильям? - девушка крепко сжала ладонь своего спутника и инстинктивно прижалась плечом к его плечу.
        - Они тебе понравятся, славные ребята, - ответил мужчина, успокаивающе похлопав по ее руке. - С господином Мирзой вы знакомы, - он кивнул в сторону хозяина чайной, - а имена остальных тебе не к чему. Я очень надеюсь, что после того, как мы сделаем дело, наши пути разойдутся.
        - Что ты задумал? - Девушка с вопросом посмотрела ему в глаза.
        - А ты как думаешь? Я собираюсь похитить папирусы.
        - Это я поняла, - недовольно перебила его Мэри, - но мне кажется то, что ты задумал - плохая идея. Нападать на целый отряд вооруженных жандармов, значит заранее обречь себя на провал. Неужели ты думаешь, что с ними справятся четыре мужчины и старик? Я думаю, их нужно напоить, дождаться, когда они заснут и выкрасть ключи. Завтра мне принесут несколько кувшинов зибибы. Это я беру на себя…
        - Мари, остановись! - Уильям дождался паузы в ее пламенной речи и поднес указательный палец к губам.
        От его прикосновения по коже пронеслась целая армия мурашек. Мэри не заметила, как приоткрыла губы и подалась вперед.
        - Что? - смущенно спросила она, не понимая, почему он остановил ее.
        - Идея напоить жандармов мне нравится, - мужчина одобрительно кивнул головой, - она дополнит мой план…
        - Твой план? - Девушка удивленно изогнула брови. - То есть, ты опять все решил сам, не спросив моего мнения? Зачем тогда ты позвал меня сюда, раз оно тебе не интересно? Я думала, мы составим план вместе!
        Он вновь разозлил ее, впрочем, как всегда. Превосходство Уильяма, его самоуверенность и нежелание воспринимать ее на равных и раньше были причиной их ссор.
        - Ты здесь потому, что я не хочу, чтобы ты наломала дров во время завтрашней «операции», - спокойно ответил он, не обращая внимания не ее нервные, колючие взгляды, которые она бросала на него так, словно метала ножи, - это во-первых, а во-вторых, мне нужна твоя помощь, Мари. Ты же поможешь нам? Если нет - мы потеряем свой шанс. Я узнал, что завтра вечером их перевезут в другое место, в то время, как тебя отправят с караваном в Порт-Саид.
        «Каков хитрец!» - подумала она про себя, - «одним предложением умудрился и принизить достоинство, и заставил почувствовать себя виноватой».
        - Я помогу, - девушка резко выдернула свою руку из его ладони, а затем начала размахивать перед его лицом указательным пальцем, точно грозила ему, - но не тебе! Я помогу себе! А потом заберу у тебя папирусы! Самоуверенный индюк!
        - Хорошо-хорошо, - сэр Джонс улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте, - только не злись! Иначе эти люди, - он взглядом указал на своих подельников, которые с любопытством наблюдали за их перепалкой, явно не понимая, в чем дело, - подумают, что ты против меня и сдашь нас властям.
        - Что ты хочешь? - нетерпеливо спросила Мэри.
        - Поскольку попасть в хранилище через дверь или окно не представляется возможным, мы сделаем подкоп!
        Глава 20
        «Мы сделаем подкоп». Эти слова Джонса эхом отдавались в голове Мэри. Губы жгло воспоминание о его прощальном поцелуе. После быстрой беседы с хозяином чайной, из кладовой которой и собирались рыть подземный ход, и наемниками, он проводил ее на угол улицы и, не говоря ни слова, просто поцеловал. Крепко, жадно, страстно. Дыхание перехватило, в груди сердце сжали невидимые тиски. Поцелуй был настолько стремительным, что теперь она думала - а не почудился ли он ей? Но губы помнили жар, исходивший от Уильяма, а кожа и волосы впитали его запах.
        К счастью, ее ночную отлучку никто не заметил. Жандармы не видели ни ее побега, ни возвращения, а прорезь на стенке шатра она забросала подушками, на которые и улеглась, чтобы немного вздремнуть. Охмелевший Дидье спал, как убитый - в той же позе, даже не шевелясь, и лишь издавал легкое сипение через чуть-чуть приоткрытые губы. Во сне он выглядел вполне порядочным человеком, а его умиротворенное лицо казалось Мэри даже приятным и светлым, но она знала, что это обманчивое впечатление, потому что уже достаточно узнала, что на уме у этого милого аристократа.
        Едва голова девушки коснулась подушки, сон навалился тяжелым пыльным мешком. Мэри погрузилась в небытие, без сновидений и красок. И лишь слегка подрагивали ресницы на веках, отбрасывающие длинные тени на лицо, когда подсознание посылало сигнал тревоги в ее воспаленный разум.
        Пробуждение на этот раз было не самым приятным. Крепкая рука Де Бизьера сжала ее плечо. Он тормошил ее, тенью нависая над ней, и приговаривал: «Мэри, пора вставать, мон ами».
        В нос ударил запах перегара и табака. Девушка поморщилась, с трудом открывая глаза.
        - Который час?
        - Уже полдень, - ответил француз. - Крепко же вы вчера набрались, раз так долго спите. Голова не болит? У меня чертовски болит голова.
        И в подтверждение своих слов мужчина выпрямился и начал массировать виски. Вид у него был помятый. Помутневшие глаза говорили о том, что он еще не до конца протрезвел. Об этом же свидетельствовал запах у него изо рта. Тяжелое спиртовое амбре заполнило шатер. Мэри нахмурилась и с трудом села, вспоминая, что накануне выплеснула на пол добрую пинту египетской водки. От этого аромата теперь не получится так просто избавиться.
        - Я хочу на улицу, - сказала она, - здесь очень тяжелый воздух.
        - Согласен, - Дидье вяло улыбнулся и протянул ей раскрытую ладонь, чтобы помочь подняться. - Я приказал хозяину чайной накрыть завтрак. Хотя, теперь это уже больше похоже на обед. Стол на веранде ждет нас. После чашки крепкого кофе и стакана свежего апельсинового сока вы придете в себя.
        От его слов по позвоночнику прокатилась ледяная волна. Что будет, если он услышит, как работают люди Уильяма прямо у него под носом? Девушка бросила на своего спутника испуганный взгляд.
        - Почему именно там? Разве поблизости больше негде перекусить? Этот мужчина пугает меня.
        - Полноте вам, леди Бэнкс! Разве вас может что-то испугать, а тем более какой-то престарелый египтянин?Обычная чайная! Идемте! И не забывайте, что у вас есть я - если понадобится, я буду защищать вас от любой опасности, кроме вас самой, мон ами, ибо если вы решите навредить сама себе и попробуете украсть артефакты, я уже ничем не смогу вам помочь.
        Дидье подставил руку и кивком головы указал на выход. Мэри не оставалось ничего другого, как принять это предложение. Его исполненная важности речь хотя и льстила, но напомнила ей о том, что она всего лишь пленница, которую принимают как гостью.
        На улице пылало солнце. Душный воздух был пропитан ароматами специй, выпечки и испражнений жандармских лошадей, привязанных неподалеку от шатра. У девушки защекотало в носу и она поднесла к лицу шелковый платок, пропитанный ароматическими маслами.
        На открытой веранде чайной действительно уже был накрыт стол - бермуды с янтарным чаем, кофейная пара, лепешки с маслом на керамическом подносе, графин апельсинового сока. Но Мэри удивило не это. Знакомый ей старик уже сидел за одним из столиков и смотрел на нее ревнивым взглядом. У девушки пересохло в горле, и она закашлялась, убирая руку с предплечья Дидье.
        - Вы не простудились? - Заботливо поинтересовался француз.
        - Нет-нет, но мне нужно умыться. Солнце очень сильно печет, у меня горит лицо.
        Мэри поспешила внутрь, и нарочно прошла мимо Уильяма, зацепив его плечом. Нервы были напряжены до предела.
        Хозяин чайной, увидев знакомое лицо, едва заметно кивнул ей, а когда она спросила, где ей найти умывальник, загадочно улыбнулся и рукой указал на лесенку, ведущую в подвал. Леди Бэнкс спустилась вниз и застыла в удивлении. Как оказалось, за ночь и первую половину дня рабочие уже разобрали фундамент и выкопали целую гору песка и глины. Не успела она и рта открыть, как за спиной прозвучал знакомый голос:
        - Только тихо. Я знаю, мы договаривались начать позже, когда ты напоишь часовых зибибой, но обстоятельства сложились иначе. Время играет против нас. Верный человек из жандармского окружения, сообщил, что лягушатник приказал перевезти папирусы после обеда. Вскоре сюда прибудет шейх с караваном, который должен забрать тебя.
        Мэри обернулась и смерила Джонса полным негодования взглядом.
        - Ты хоть понимаешь, насколько рискуешь?
        - Понимаю, - уверенным тоном ответил Уильям. - Я еще никогда не был настолько уверен в своих действиях. Твое присутствие придает мне смелости, моя Мари.
        Мужчина подошел ближе и уже дышал ей в шею, заставляя прикрывать глаза от совсем ненужных мыслей.
        - Ты очень рискуешь! - Мэри обхватила себя за голову и тяжело вздохнула. - Я сойду с тобой с ума! А если наверху услышат вас? Если Дидье захочет спуститься в подвал? Если кто-то из жандармов заподозрит неладное? Если…
        - Тс-с-с…, - Джонс развернул ее к себе, приложил к ее губам указательный палец, заставив замолчать. - Дидье прекрасно известно, что внизу идут земельные работы.
        - Что?! - Мэри ошарашено округлила глаза и застыла в изумлении. - Ты совсем сбредил! Лезешь на рожон! Знаешь, чего ты добьешься в итоге?
        - Знаю. Я получу папирусы, - улыбаясь, ответил Уильям.
        - Нет! Ты добьешься тюремного срока и сгниешь в Каирских казематах! А заодно и меня с собой утащишь! Дидье далеко не идиот! Он заподозрит!
        - Согласен, - мужчина кивнул, тряхнув седым париком. - Именно поэтому мы и сказали ему правду. Частично. Он думает, что у чайной обрушился фундамент и рабочие здесь для того, чтобы укрепить его. Здание очень старое, постройка ветхая - так, что он поверил. С утра твой лягушатник уже побывал здесь. Лично проинспектировал ход работ.
        - Ты сумасшедший, - проговорила Мэри, качая головой. - Это неслыханная глупость! И он не мой лягушатник! Хватит уже его так называть!
        Девушка резко вытянула руку вперед, выставив указательный палец, кончик которого почти коснулся носа Уильяма.
        - Мари, - ласково произнес сэр Джонс, поймав в воздухе ее руку и коснувшись ее губами, - доверься мне! Иди и займи его чем-то! Попроси напоследок показать тебе Каир, уведи в шатер, расскажи ему тысячу и одну сказку Шахерезады…., - на последних словах его лицо напряглось, - нам нужно еще четыре-пять часов.
        Мужчина звучно сглотнул и поспешил отвести взгляд, чтобы она не поняла, как сильно он ее ревнует и какого труда ему стоит отправить ее в лапы этого проходимца.
        - Хорошо, - сдалась девушка. - Я попробую. Но что будет, если он решит еще раз спуститься вниз? Тогда он все поймет!
        - Сделай так, чтобы он не мог спускаться по лестнице. Пусть не сможет даже языком шевелить. Когда тебе обещали принести зибибу? Ты говорила накануне, что тебе принесут пять кувшинов.
        От мыслей о египетской водке лицо девушки исказила гримаса отвращения. Мозг воспроизвел в памяти отвратительный запах перегара.
        - Водки не осталось, - сказала она. - А принесут ее только к вечеру. К тому моменту может быть уже поздно.
        - Хорошо. Водка не проблема. Я пошлю за ней Букура, - он жестом подозвал одного из рабочих и что-то быстро приказал ему на арабском. Мэри разобрала только знакомое название «зибиба».
        Парень понимающе кивнул, отряхнул руки и поспешил наверх.
        - А теперь иди, ты слишком задержалась здесь. У твоего обожаемого покровителя может лопнуть терпение.
        - Он не мой и тем более не покровитель! Не забывай, по какой причине я оказалась с ним в этой дыре! - прошипела девушка, после чего резко обернулась и поспешила наверх.
        Уильям проводил ее удаляющийся силуэт нежным взглядом, после чего глубоко вздохнул, мечтательно подняв глаза кверху, словно обратился с просьбой к создателю, а затем повернулся к рабочим и по-доброму прикрикнул на них, приказав поторапливаться.
        Наверху Дидье допивал свой чай. Поднос с лепешками был наполовину опустошен. О том, что именно виконт уничтожил хлеб, свидетельствовала использованная салфетка с жирными масляными пятнами, лежащая на его половине стола.
        - Вам нехорошо, мон ами? - Поинтересовался он, встав с места, чтобы отодвинуть для Мэри стул. - Вы побледнели. Или это холодная вода так на вас подействовала?
        - Да, немного кружится голова после вчерашнего, - поддакнула девушка.
        - Апельсиновый сок приведет вас в чувство, - ответил мужчина, наливая ей полный бокал из графина.
        - Спасибо, - Мэри благодарно кивнула и пригубила напиток.
        - У меня для вас есть прекрасная новость, леди Бэнкс, - заявил француз, отправляя очередной кусок лепешки с маслом в рот.
        - Какая же? Неужели караван отправится сегодня вечером?
        - Именно! Я договорился с шейхом Захером. Он отправляет караван с тканями и специями в порт. Тебя доставят в целости и сохранности прямо на корабль до Портсмута.
        - Чудесно, - Мэри наигранно улыбнулась, посмотрев Дидье прямо в глаза. - Придется, правда, оттуда как-то добираться до Лондона, но это уже моя забота.
        - Даже не думай, - сказал мужчина, - на этот раз сбежать не получится. Караван будет сопровождать отряд жандармов. При тебе неотлучно будут находиться двое охранников, вооруженных до зубов. К тому же, сегодня я перепрячу папирусы. Твое бегство ни к чему не приведет. Ты уже не сможешь их найти.
        - Знаю, - девушка кивнула.
        Боковым зрением она заметила, как в чайную вернулся тот самый Букур, которого Уильям посылал за водкой. Мужчина бросил на нее беглый взгляд и многозначительно подмигнул.
        - Прошу прощения, - Мэри порывисто встала из-за стола, так и не допив свой сок. - Этот сок уже прокис. На солнце все очень быстро портится. Я попрошу принести новый, - она взяла со стола графин и направилась в зал.
        - Но…, - до нее донесся отголосок протеста Де Бизьера. Окончание фразы леди Бэнкс не услышала, поскольку вошла внутрь чайной.
        - Добавьте в графин зибибу, - приказала она хозяину, - а затем принесите нам с господином директором.
        - Как прикажете, - мужчина хитро сощурился. - Через две минуты будет исполнено.
        Мэри кивнула и вернулась к Дидье.
        Француз выглядел удивленным и напряженным. Он отставил пустой бермуд в сторону и выжидающе смотрел на нее, пока она приближалась к столу.
        - Что происходит? - спросил он, как только Мэри уселась на место.
        - Жара. На меня плохо действует жара. К тому же, мне кажется, я еще пьяна. Меня немного мутит и в соке чудится вкус спирта. Я попросила хозяина принести новый сок.
        - Может, тогда пройдем в шатер? Там не так жарко.
        - Конечно, - Мэри кивнула, бросив взгляд на дверь, из которой на веранду вышел разносчик с подносом, на котором стоял наполненный до верха графин с апельсиновым соком.
        Де Бизьер принял графин из рук разносчика и, бросив на стол смятую купюру, взял Мэри за руку.
        - Идемте, расскажете мне о своем детстве, об отце-египтологе и востоковеде, о том, как вы докатились до такой жизни. Напоследок, я хочу послушать эту душещипательную историю. Я, кстати, читал некоторые работы вашего отца.
        - С удовольствием, - ответила Мэри, расслабленно выдохнув.
        Она обернулась и бросила взгляд на окно чайной, в котором показалось морщинистое лицо старика.
        - Я расскажу вам о том, как лихо мне удавалось обводить вокруг пальца мужчин, - сказала она повеселевшим голосом, - конечно, до того момента, как я встретила вас, виконт. Вас обмануть не сможет даже сама Апате[25 - Апате - греческая богиня обмана, дочь богини ночи Никты.].
        - О, вы прекрасно осведомлены и о древнегреческой мифологии, мон ами? - Удивился де Бизьер.
        - Я получила хорошее образование в Цюрихе, - ответила девушка, обернувшись в последний раз и послав лицу в окне воздушный поцелуй.
        «Там же я получила и свой главный в жизни урок любви - не доверяй мужчинам», - подумала она уже про себя.
        Глава 21
        Солнце давно опустилось за горизонт к тому моменту, когда у входа в шатер появился человек. Де Бизьер спал, мертвецки пьяный. Мэри сидела рядом с ним на подушке и нервничала. Столько времени прошло, а новостей от Джонса все не было. Часовые у здания с папирусами горланили песни, словно горные козлы, закатываясь в приступах жуткого хохота. Им достались те пять кувшинов с водкой, которые к вечеру принес один из людей Дидье по заказу Мэри. Мужчина получил увесистый кошелек с монетами и испарился. Словно его тут никогда и не было.
        Рабочие Уильяма вытаскивали на улицу носилки с землей и камнями. Никто уже не обращал на них внимания.
        И вдруг шторка шатра дернулась, заставив девушку повернуть к ней голову. В проходе стоял араб, в длинной белой джелябии и с огромным тюрбаном на голове. В его руках были четки, а на загорелых ступнях виднелись полоски светлой кожи от сандалий. Мужчина напряженным взглядом окинул шатер и в этом напряжении Мэри увидела опасность, исходящую от человека. Такой взгляд бывает у закоренелого рецедивиста, который спокойно относится к виду крови и необходимости "замести концы".
        - Где француз? - С сильным восточным акцентом спросил человек, поигрывая четками. Видимо, английская речь давалась ему нелегко.
        - Пьян, - ответила Мэри, пожав плечами, и взглядом указав на гору подушек, скрывших под собой бесчувственное тело виконта.
        О том, что мужчина все-таки еще жив, свидетельствовал легкий свист, доносившийся из его рта при выдохе. Казалось, где-то вдалеке проплывет теплоход, из трубы которого вырывается горячий пар.
        - Ваших рук дело? - Поинтересовался мужчина, расплываясь в хитрой улыбке.
        "Он еще и умен, черт подери!", - подумала девушка про себя, а вслух разыграла невинную овечку:
        - Что?
        - Не стройте из себя дурочку, - оскалился араб, - вы та женщина?
        - Какая женщина?
        - Русская, - раздраженно ответил человек, просверливая Мэри взглядом.
        - Я…то есть… я не знаю, о ком вы, - залепетала леди Бэнкс, машинально обхватив себя за плечи.
        Если этот тип не догадается и просто уйдет, все получится очень легко - Уильям добудет папирусы, они сбегут, и где-нибудь в окрестностях Фив она исчезнет, прихватив с собой свитки.
        - На улице жандармы, так что даже не думайте, - словно прочитав ее мысли, проговорил человек, отодвигая сильнее штору, чтобы она смогла увидеть отряд вооруженных представителей власти, которые уже успели побрататься с часовыми и теперь распивали с ними зибибу.
        - Что вы хотите сказать? - девушка опустила руки и потянулась ладонью к сапогу, в котором спрятала клинок.
        - И этого делать не нужно, - ответил незнакомец, для пущей убедительности цокнув языком. - Вам лучше пойти со мной, мадам.
        - Вы тот самый шейх, который должен с караваном доставить меня в Порт-Саид? - спросила Мэри, перестав упираться. Очевидно было, что мужчина далеко не дурак, и так просто удрать не получится.
        - Это смотря, за что мне заплачено, - ухмыльнулся незнакомец, жестом поманив девушку за собой, - пойдемте, раз уже вы перестали притворяться. Надеюсь, у вас все готово к отбытию?
        - Готово, - выдохнула Мэри, подхватив свой чемодан, - но я не поняла, что означают ваши слова «Смотря, за что мне заплачено»?
        - Вскоре поймете, - ответил араб, чем привел девушку в еще большее замешательство.
        На улице заметно похолодало. Леди Бэнкс поежилась и накинула на плечи теплую шаль - подарок Дидье. Сразу за шатром стояло несколько верблюдов, груженных тюками. Животные ковырялись носами в песке, старательно выискивая травинки и колючки. Подле них отдыхали люди, усевшись прямо на землю.
        - Упрямые, - тихо сказала Мэри, не сдержав улыбки.
        - Что? - переспросил мужчина.
        - Я говорю эти животные упрямые. Не сдаются. Ищут добычу даже там, где ее не может быть, и ведь находят же!
        - Настоящие хозяева пустыни, - улыбаясь, ответил человек. Замечание Мэри о животных чуть смягчило его. - Именно поэтому они так ценны для нас. Без них в пустыне пропадешь. И нескольких часов не протянешь. Поэтому, - он сделал многозначительную паузу, наклонившись к уху девушки, - даже не пытайтесь бежать. Вы сгниете в этих песках. Даже с револьвером и ножом, - он взглядом указал сначала на выступающий из-под юбки носок сапога, где Мэри хранила клинок, а затем на выпирающий бугорок ткани чуть ниже талии, где располагалась кобура.
        Мэри пронзила его долгим убийственным взглядом, начав всерьез опасаться за исход операции. С таким проницательным и умным человеком ее дело сильно усложняется. Да и сможет ли помочь Уильям? Что он стоит против целого отряда жандармов? Или же он посмеялся над ней и даже не думает вызволять ее из лап этих торговцев, больше похожих на головорезов? Но ведь она нужна ему! У нее третий из четырех кусков папируса. Что он сможет без него? Ничего! Хотя, Уильям не знает, что свиток у нее! Она скрыла его!
        «О Боже!», - Мэри схватилась за голову, и вдруг ее озарило.
        Девушка резко дернулась с места, но араб схватил ее за запястье.
        - Куда? Жить надоело?
        - Я в шатре забыла кое-что из личных вещей. Очень ценное.
        - Хорошо, - снисходительно произнес мужчина, при этом, не сводя с нее проницательных черных глаз. - Я уверен, вы достаточно умны, чтобы не пытаться совершить побег через заднюю стену шатра. Там, как вы уже убедились сами, уже поджидают мои люди. Не рискуйте своей жизнью. Вы еще так молоды, и…, - араб скользнул масляным взглядом по ее лицу, шее, груди, - так красивы!
        - Я похожа на самоубийцу? - Мэри ухмыльнулась и выдернула руку из его цепкой хватки. - Вернусь через минуту!
        Леди Бэнкс пулей влетела в шатер, где все так же мирно похрапывал Де Бизьер, и бросилась к дальней стенке. Там, под одной из подушек лежал тубус. Холодный пот прошиб ее в ту секунду, когда она поняла, что едва не забыла реликвию. Достанься она Дидье, и все затянулось и запуталось бы еще сильнее.
        Мэри на мгновение прижала к себе тубус, словно это было ее дитя, а затем спрятала его в чемодан. Теперь можно ехать. Без этого папируса никто ничего не получит. Уильяму придется вытащить ее из этой переделки - хочет он того, или нет.
        Девушка выбежала на улицу и бросила быстрый взгляд на веранду чайной. Уильяма не было. Ей ничего не оставалось делать, кроме как покориться судьбе и послушно усесться на верблюда, который уже дожидался ее у входа в шатер.
        Незнакомец что-то прокричал на арабском, и его люди засуетились. Охмелевшие жандармы начали прощаться с часовыми, похлопывая друг друга по плечу и пожимая руки, погонщики поднимали с песка животных и поправляли тюки на их спинах. Что-то острое кольнуло у Мэри в груди. В этот миг она ощутила всю горечь отчаяния от того положения, в котором оказалась. Она настолько увлеклась нейтрализацией Дидье и часовых, что совершенно забыла о себе. Ей даже не пришло в голову, что нужно поговорить с Уильямом еще раз и выяснить, что он задумал для ее побега. А теперь приходиться вот так уезжать - не попрощавшись, не передав ни записки, ни весточки. Что с ней станется? Она будет вынуждена прибыть в Порт-Саид и сесть на корабль, имея на руках все тот же тубус с куском папируса. Возвращения с пустыми руками ей не простят. Баттенберг будет в бешенстве.
        Пытаться сбежать тоже плохая и даже очень плохая идея. Жандармы не настолько пьяны, а пустыня жестока. Даже если ей удастся покинуть караван во время стоянки, она будет обречена на верную смерть. Не имея карты, верблюда и провианта - она погибнет. Сбежать вместе со всем этим не представлялось возможным, даже если она воспользуется оружием. Патронов не хватит на всех, да и один в поле не воин.
        Мэри неожиданно вздрогнула, почувствовав, как по щеке катится слезинка. Шейх вел ее верблюда за уздцы, а она все смотрела на чайную, надеясь увидеть седого сгорбленного старика, который крикнет что-то вслед, остановит, заберет из лап этой шайки. Они уже обогнули шатер, когда девушка поняла, что надежда вот-вот погаснет, и повернула голову вперед.
        Стоило ей только отвернуться, как вдруг за спиной раздался незнакомый голос. Мэри разобрала только одно слово - сайед[1], а затем обернулась, узнав в кричащем человеке хозяина чайной.
        Мужчина бежал за ними вдогонку, размахивая чем-то в воздухе. Как оказалось - это был женский платок, обернутый вокруг какого-то предмета. Мужчины что-то быстро протараторили, и шейх согласно кивнул, принимая предмет из рук хозяина чайной.
        «Просит что-то передать», - пронеслась в голове мысль. - «А если в этом платке завернуто что-то от Уильяма? Нужно будет тайком взглянуть».
        Внезапно что-то тонкое процарапало кожу девушки чуть выше щиколотки. Мэри нагнулась и увидела, что из ее сапога торчит край записки. Дождавшись удобного момента, она быстро вытащила бумагу.
        «Ты же не думала, что я позволю тебе улизнуть с третьей частью папируса, любовь моя?».
        «Чертов умник!», - подумала она про себя, незаметно расплывшись в улыбке. - «Откуда он узнал про тубус? То есть, все это время он знал, что свиток у меня, но даже не попытался его выкрасть. Неужели у него действительно остались чувства…?»
        Мэри обернулась, стараясь взглядом проникнуть сквозь стены, и даже еще дальше и глубже - в подвал, где ее любимый занимался весьма рискованным и опасным делом. На мгновение ей показалось, что это удалось, и она видит его - в образе сгорбленного старца, раздающего моложавым голосом строгие команды рабочим. Она увидела его, и что-то сжалось внутри, что-то забурлило в венах.
        Словно кто-то подогрел ее изнутри, заставил светиться, наполнил дыханием каждую клеточку. Забытое ощущение умиротворения разлилось по телу. Ей вдруг стало спокойно, настолько, что она позволила себе улыбаться незнакомым людям в караване, и даже ее суровому стражнику, больше похожему на главаря бандитской шайки, чем на успешного торговца.
        Неужели спустя столько лет она, наконец, обретет предназначенное судьбой счастье? Теперь не осталось ни отца, лишившего ее выбора, ни фиктивного мужа, лишившего ее свободы. К тому же, Уильям поклялся, что не изменял. В эту секунду ей так захотелось поверить ему, что она смогла отпустить обиды и страхи, и поверила.
        «Больше не осталось преград, любимый», - подумала она, прикрыв от удовольствия глаза, но идиллию разрушил внутренний голос, который вдруг произнес:
        - Но ведь мы вдвоем охотимся за одним скарабеем!
        Глава 22
        Треск горящего хвороста, странные стоны верблюдов, больше похожие на скрежет металла, и громкие разговоры мужчин каравана наполнили ночную пустыню. Мэри сидела у входа в палатку, которую ей выделил шейх, и плакала.
        Она злилась на себя за то, что позволила эмоциям взять верх, за то, что поверила и доверила Уильяму свою жизнь, но больше всего за то, что не смогла сдержать слез. Упрямые слезинки продолжали стекать по щекам. Возле ног лежал открытый тубус. Он был пуст. Папирус исчез. У нее больше не было ни одного козыря в этой гонке за проклятым жуком. Да и гонкой теперь это назвать можно было с большой натяжкой. Она пленница в руках неизвестного араба, нанятого Де Бизьером, который везет ее в Порт-Саид, в то время, как ей следует быть на пути к Фивам.
        - Дура! - в сердцах выкрикнула она, но звук ее голоса утонул в гоготе погонщиков у костра, а затем прошептала, утирая хлюпающий нос, - так вот что значила твоя записка, любимый, - девушка ухмыльнулась, - оставил… ты опять меня оставил…
        Сердце болело так, что не хватало дыхания. Каждый вдох приносил невыносимую боль. В голове кружил водоворот мыслей и воспоминаний, от которых становилось еще хуже.
        Пронзительный ветер, который хозяйничал в ночной пустыне, пробирал до костей, заставлял дрожать ее тело, трепал распущенные волосы, которые лезли в глаза, но Мэри не обращала на него внимания.
        Заболеть и умереть в этой чертовой пустыне - эта мысль казалась ей единственно верной в ту минуту, словно надежда на избавление от душевных мук.
        Они не так далеко отошли от Каира, и поначалу, когда она только обнаружила пропажу, ей в голову пришла идея сбежать, вернуться и посмотреть этому подлецу в глаза, но голос разума говорил, что это не поможет. Папирусы у него, ключ от тайника тоже, и уж наверняка он один знает о расположении входа в тайник.
        Внезапно, сознание пронзила мимолетная мысль. Последняя часть папируса все еще в Фивах. Если она доберется туда раньше Уильяма, то возможно с помощью своего толстого кошелька найдет того, кто поможет ей забрать реликвию. Мэри замерла, прекратив всхлипывать, затем порывисто встала с земли и почти бегом бросилась к костру, у которого грелись караванщики. Забравший ее араб расположился на толстой овечьей шкуре и курил кальян, наблюдая за беседами своих людей с поистине королевским высокомерием. В своем маленьком мирке он и был королем, а его люди - настоящей свитой. Мэри же чувствовала себя рабыней, которую подарили ему иностранные послы в знак восхищения и уважения.
        - Мне нужно с вами поговорить, - с трудом выговорила запыхавшаяся девушка. Мужчина закатил глаза, сделал долгую затяжку, затем выпустил в ночное небо струю ароматного табачного дыма, и только после этого лениво кивнул.
        - Хорошо. Говорите.
        Мэри огляделась вокруг - на нее смотрело несколько пар горящих любопытством глаз.
        - Дайте мне верблюда и двух провожатых. Мне немедленно нужно отправиться в Фивы. Я щедро заплачу вам.
        - Нет, - отрезал мужчина, и вновь отправил в рот мундштук из слоновьей кости.
        - Но..., - возмутилась Мэри, на что араб лишь вскинул вверх руку, заставляя ее замолчать.
        Мужчина нехотя встал, бросил пару слов своим людям на арабском, после чего те дружно загоготали, а затем подошел к девушке и крепко схватил ее за запястье.
        - Вам лучше немного поспать, идемте, я провожу, - и с силой потащил леди Бэнкс за собой.
        - Что вы себе позволяете? - прошипела Мэри, пытаясь выдернуть руку, - пустите, мне больно!
        - Замолчите! - резко ответил человек, смерив ее гневным взглядом. - Вам жить надоело? Или ваша честь вам больше не дорога? О чем вы вздумали меня просить, да еще и в присутствии моих людей? Вы думаете, никто из них не знает английского? Пришлось сказать, что вы перебрали зибибы, чтобы согреться.
        - Но…, - Мэри пожала плечами, не понимая, к чему он ведет.
        - Совершенная глупость заявлять во всеуслышание о своем богатстве, особенно в компании воров, насильников и убийц!
        - О Боже…, - выдохнула девушка, оборачиваясь назад.
        У костра по-прежнему гудели голоса. Кто-то достал зибибу, и теперь к разговорам добавился зычный хохот.
        - Хорошо, - продолжила леди Бэнкс, как только мужчина освободил ее руку, - давайте поговорим наедине. Я заплачу вам. Дайте мне верблюда и одного провожатого. С одним я справлюсь, у меня есть оружие.
        - Какая прелесть, - заявил араб и залился искренним смехом, - вы серьезно? Хорошо. Допустим, убьете вы моего человека, а дальше что? Как вы в одиночку продолжите путь по пустыне?
        - Значит, дайте мне такого человека, который не будет покушаться на мою честь и деньги!
        - Среди моих людей нет такого человека, - ответил араб. - Увы. Да к тому же, я дал слово хорошенько за вами присмотреть до поры до времени. Успокойтесь и ложитесь спать. Пока мне платят - я держу свое слово. Со мной вы в безопасности.
        - И кто же тот человек, которому вы дали свое слово? - с вызовом спросила леди Бэнкс.
        - О, вам он известен гораздо лучше, чем мне.
        - Вы уходите от ответа, - девушка нахмурилась и угрожающе наклонилась к арабу.
        - Я совершенно не обязан давать вам какой-либо ответ, - улыбнулся мужчина, после чего галантно приоткрыл для нее шторку палатки и жестом предложил войти. - Спокойной ночи.
        Мэри топнула со злости ногой, но послушно прошла в палатку, резко задернув шторку.
        Она клубком свернулась на теплом одеяле из верблюжьей шерсти и принялась нервно грызть ногти.
        Все пошло под откос. Она потеряла контроль над ситуацией. И случилось это с ней только потому, что она опять поверила ему. Поверила человеку, который своими сладкими речами и пронзительными глазами способен свести с ума любую. В горле встал ком, на глаза вновь навернулись слезы.
        - Не реви, как наивная гимназистка, - приказала она самой себе. - Он еще ответит за это! Чертов пройдоха!
        Мэри прикрыла глаза и перенеслась в прошлое, на несколько лет назад. Словно кто-то поместил ее тело и разум в машину времени. Ожили былые чувства. Ей вновь стало казаться, что она просыпается на рассвете и не может дышать, не может уместить в себе любовь и боль разлуки, выжигающие ее нутро. Ей снился кошмар, в котором она бродит по своей комнате, словно призрак, в длинном шелковом халате, с распущенными огненными волосами и бледным болезненным лицом, держа в руке свечу. Мэри садилась за секретер и писала ему письма, пытаясь между строк выплеснуть и гнев, и обиду, а затем вдруг начинала признаваться ему в любви и бесконечной страсти, и, осознав это, безжалостно сжигала их, порой позволяя языку свечного пламени лизнуть подушечки ее хрупких пальцев.
        Ей снилось очередное утро, в котором не было его. Ей снился отец, громадной скалой нависающей над ней. Она не слушала его и лишь по движению губ угадывала его желание привести врача.
        - Не надо врача, - пробормотала девушка сквозь сон, ощущая, как что-то теплое склонилось над ней. - Я хочу умереть.
        Рука отца легла ей на голову и нежно провела по волосам, а затем обхватила ее за подбородок, оглаживая большим пальцем ямочку на нем.
        Мэри распахнула глаза и жадно вобрала в себя воздух. Такого не может быть. Отец никогда не гладил ее так, никогда не касался пальцами ее лица.
        - Мари, - над ухом прозвучал мягкий мужской тембр, - моя Мари…
        Чей-то большой палец по-прежнему гладил ее подбородок, задевая губы. Девушка повернула голову и увидела его улыбающееся лицо.
        - Я ненавижу тебя, ненавижу! - закричала девушка, принявшись размахивать в воздухе руками, чтобы угодить по его лицу и побольнее ударить. - Как ты мог так со мной поступить?! Как ты мог отдать меня на растрезание этим головорезам! Еще и стащил у меня папирус! Подлец! Негодяй! Я ненавижу тебя!
        - Тише, Мари, тише…Ты перебудишь весь лагерь, - сэр Джонс поймал ее руки и крепко прижал их к своей груди, - посмотри, ты даже меня заставила волноваться. Послушай, как колотится сердце!
        - Мне нет дела до твоего сердца, проклятый обманщик! Ты подлый, бесчестный, лживый человек! Я ненавижу тебя!
        Девушка попыталась вырвать ладони из его хватки, но вместо этого оказалась прижатой к нему. Уильям с силой притянул ее к себе, а затем ловко обхватил за талию, не позволив даже дернуться.
        От него пахло землей и немного потом. Мэри уткнулась носом ему в плечо и зарыдала.
        - Тише, милая, тише…, - приговаривал мужчина, оглаживая ее спину. - Как ты могла подумать, что я оставлю тебя этой своре шакалов? Я заплатил шейху за твою безопасность и позволил ему забрать тебя на глазах у жандармов, чтобы у виконта не было подозрений на твой счет, когда он очухается.
        - Я…я подумала, что ты оставил меня, - заикаясь, произнесла леди Бэнкс, все еще не веря, что он пришел за ней. - Что ты опять оставил меня на полпути. И ты стащил папирус!
        - Я никогда не оставлял тебя, никогда, - успокаивающе ответил сэр Джонс, касаясь губами ее теплого виска.
        - Никогда? - переспросила девушка, сдерживая очередной всхлип.
        - Никогда, - подтвердил Уильям.
        - Но ты украл папирус! - Мэри резко толкнула его ладонями в грудь, освободившись, наконец, от пьянящих объятий.
        - Не украл, а взял на хранение, - мужчина цокнул языком и отрицательно покачал головой, - ты разве не видишь, кому мне пришлось тебя доверить? Шайка разбойников. Если бы свиток попал к ним - мы бы его больше не увидели.
        Мэри непонимающе нахмурила лоб.
        - О чем ты? Разве ты не заплатил ему, чтобы он охранял меня? Я думала, что Де Бизьер нанял этого араба, чтобы отправить меня в Порт-Саид, а ты всего лишь перекупил его.
        - Нанял, конечно, но не этого, - сэр Джонс расплылся в довольной улыбке.- Шейх, которого он нанял, сейчас немного в другом месте, а когда он доберется до виконта, мы будем уже далеки.
        - Но как? Как тебе это удается? Ты словно вездесущее око! Успеваешь быть первым во всем!
        - Я такой, - тихо ответил Джонс, обнажив в улыбке мартовского кота ровные белые зубы. - А теперь давай, вставай.
        - Куда? - Мэри ухватилась за его руку и поднялась.
        - Шейх Табит выделил нам двух верблюдов и провожатого, собирайся. Я жду тебя снаружи. Нам нужно спешить в Фивы. Виконт, скорее всего, уже проснулся и хватился украденных мной папирусов. Насчет тебя он теперь спокоен, так как жандармы доложат ему, что ты с караваном отправилась в Порт-Саид, но поймет, что у него появился новый конкурент. Он будет искать меня. И, конечно, он знает, что мой путь лежит в Фивы. Так что, поторопись.
        Неожиданно для девушки, Уильям поцеловал ее - быстро, словно боялся, что она отреагирует на поцелуй звонкой пощечиной, но страстно, обдав ее лицо жаром своего дыхания, а затем вышел из палатки.
        Леди Бэнкс обхватила лицо руками, чувствуя кожей ладоней, как горят ее щеки, и улыбнулась. Он пришел, чтобы забрать ее. От этой мысли на душе стало легко и спокойно. Она будто почувствовала себя за могучей каменной стеной, а за спиной выросли крылья. Его присутствие придавало уверенности и смелости. Теперь она знала - они вместе доберутся до злосчастного тайника и соберут воедино пазл из кусков «книги мертвых».
        Глава 23
        Когда на горизонте показались высокие каменные сооружения Карнакского храма и ряды колонн, тянущиеся длинными лентами к горизонту средь серо-желтого песка и зеленых пальм, Мэри поняла, что они добрались до Луксора.
        Нил разрезал древнее поселение напополам - справа был город живых с храмами и аллеей сфинксов, а также жилыми районами, а слева - знаменитый фиванский некрополь, на протяжении многих веков таивший в себе тайны царских погребений.
        Буйная зеленая растительность, поросшая на обоих берегах реки, на границе с некрополем уступала место песку и камню, которые на горизонте упирались в горный хребет Этбай. Закатное солнце отбрасывало на его поверхность оранжевые лучи.
        - Для начала - отдохнем, - устало сказал Уильям, сняв шляпу и утерев шейным платком пот со лба.
        Его лицо блестело от испарины, на льняной рубашке под мышками и со спины темнели влажные пятна от пота. Да и сама Мэри выглядела немногим лучше - после длительного путешествия сначала по пустыне, а затем мучительного спуска по руслу Нила к величественному городу, она чувствовала себя разбитой. Хотелось принять ванну и хорошенько отдраить пропахшую тиной кожу. На лодке были спартанские условия, и ей порядком надоело купаться в мутной речной воде.
        - Хорошо, - кивнула девушка.
        Их лодка медленно приближалась к правому берегу реки, и она уже могла рассмотреть длинный причал с множеством рыбацких тростниковых суденышек и прогулочных теплоходов, а также набережную, по которой сновали бесчисленные толпы туристов.
        На другом берегу виднелись постройки Долины царей и Долины Цариц. Она с замиранием сердца смотрела на каменные исполины в легкой песчаной дымке, и не могла сдержать слез.
        - Я так давно мечтала оказаться здесь, что до сих пор не могу поверить, что это происходит со мной на самом деле, - проговорила Мэри, смахивая с лица счастливую слезинку.
        В эту минуту ее перестала волновать жара и духота, кружащиеся над головой мошки и даже кишащие в реке крокодилы. Все, к чему она так долго стремилась, осуществлялось, словно в сказке - она в Египте, в Луксоре, рядом с любимым мужчиной.
        Уильям улыбнулся и посмотрел на нее исподлобья, продолжая отсчитывать купюры, чтобы передать их владельцу лодки, а затем, когда до берега оставалось каких-то пару метров, неожиданно прыгнул в воду.
        Услышав всплеск воды, Мэри обернулась и округлила от удивления глаза, после чего подбежала к борту и бросила в воду спасательный круг.
        - Что ты делаешь? Ты с ума сошел? - Закричала она, на что Уильям лишь вскинул вверх руку, продолжая резвиться в зеленоватой воде.
        - Сошел. От жары. Эта парилка свела меня с ума. Я решил немного охладиться.
        - Немедленно залезай обратно! - Приказала леди Бэнкс, хватаясь за сердце. - Река кишит хищниками!
        - Лучше ты ко мне, - со смехом ответил мужчина, подплывая к лодке.
        - Дурак, - огрызнулась девушка, и с недовольным лицом уселась на деревянную лавку у бортика, дожидаясь, пока хозяин пришвартует свое суденышко к деревянному причалу.
        К ее удивлению, на оберег они с Уильямом ступили одновременно. Вода струйками стекала с его волос по лицу, капала с манжет рубашки, сочилась из брюк, собираясь под ногами в лужицы.
        Сэр Джонс, недолго думая, снял ботинки и стянул с себя рубашку, оголив плотный загорелый торс. Мэри невольно загляделась на него, мысленно повторяя кончиком пальца рисунок его каменного пресса. Казалось, она на самом деле касается его влажной прохладной кожи, от чего внутри разгорелся нешуточный пожар. Леди Бэнкс закусила губу и отвернулась к воде, чтобы принять из рук капитана судна свой нехитрый скарб.
        - Дай сюда, - откуда-то из-за спины показалась рука Уильма. Он забрал у нее саквояж, а затем с легкостью подхватил и свой чемодан.
        Мимолетная близость заставила Мэри вздрогнуть, почувствовать, как по позвонкам прокатилась волна томительной дрожи.
        - И что теперь? - Девушка привела в порядок мысли и повернулась к спутнику, который закатал до колен мокрые штанины и достал из чемодана свежую сорочку.
        «О Боже…!», - подумала она про себя, наблюдая за тем, как он натягивает рубашку на себя, высоко задрав руки и демонстрируя мышцы груди и мощные бицепсы. Кровь залила лицо.
        - Дальше отправляемся к моему старому другу - его зовут Омари. Этого достаточно для тебя.
        - Что это значит? - ответ Уильяма разозлил Мэри, и она на время позабыла о пылающем внутри пожаре. - Опять какие-то секреты от меня? Чего ты добиваешься?
        - Все, что меня заботит - это твоя безопасность. Для тебя же будет лучше, если ты будешь знать только его имя. Это облегчит тебе общение с жандармами, если мы потерпим неудачу.
        - Значит, у него не все в порядке с законом?
        - Зато у него все в порядке со знанием Долины царей.
        - Откуда вы знакомы?
        - Мы познакомились в одну из наших с принцем Артуром экспедиций.
        - Теперь понятно, каким образом пополняется коллекция Британского музея, - Мэри прыснула и отвернулась от мужчины, нарочито демонстрируя ему свое презрение к таким методам музейного дела.
        - Идем уже, блюститель порядка и закона, - со смехом ответил Уильям, неожиданно схватив девушку за руку. - Интересно, каким образом пополняются коллекции твоих заказчиков? Уж наверняка у тебя нет разрешений для тех папирусов, что лежат в твоем маленьком саквояже.
        На это ей нечего было ответить, и она невольно улыбнулась, чувствуя, что правда на этот раз за Джонсом.
        Они быстро поднялись к набережной, сразу за которой проходила дорога. Несмотря на обилие туристов, им повезло остановить что-то наподобие брички, которую тянула упряжка ишаков.
        - Садись, - Уильям быстро запрыгнул наверх и протянул Мэри руку, помогая забраться на сиденье.
        Как только бричка покатила по дороге, он натянул до конца парусиновый козырек, скрывающий пассажиров от любопытных глаз, и серьезно посмотрел на девушку.
        - Так дело не пойдет, - он цокнул языком и недовольно поморщился. - У тебя слишком запоминающаяся внешность. Тебя запомнят и выдадут. Нужно спрятать волосы и перетянуть грудь. - Его взгляд зацепился за два выдающихся бугорка ниже ключицы.
        - Что? - Щеки девушки вновь вспыхнули.
        - Неужели ты думаешь, что Де Бизьер оставит это дело? Лишь бы мы успели, и прибыли сюда первыми. В противном случае, нам не подобраться к храму Хатшепсут и тайнику Херихора. Тем более, если ты будешь разгуливать с распущенными волосами и в женской одежде. Ему обязательно донесут, что в городе появилась женщина с рыжими волосами.
        - Хорошо, - Мэри порывистым движением сняла с его головы потрепанную фетровую шляпу, и, собрав волосы на затылке, нацепила ее на себя.
        - Так гораздо лучше, - ухмыльнулся мужчина, - но грудь…
        Ей показалось, что он облизнулся, рассматривая выдающуюся часть ее тела, и потому она резко выпрямилась, словно струна, и смерила его гневным взглядом.
        - Мне и без твоих подсказок прекрасно известно мастерство перевоплощения. Совершенно не обязательно превращаться в мужчину. Неужели ты думаешь, что только ты можешь переодеваться в седого старца? Я с таким же успехом могу прикинуться дряхлой старушкой.
        - Конечно, не думаю, - кивнул сэр Джонс, многозначительно подмигнув, - я с удовольствием помогу тебе это сделать, когда мы прибудем на место.
        - Да что ты о себе…! - зашипела Мэри, занеся в воздухе руку, но в этот момент бричка резко затормозила возле небольшого одноэтажного домика на берегу одного из притоков Нила. Девушка и не заметила, как они выехали из жилого района и оказались на окраине города.
        - Приехали, - со смехом заявил Уильям и спрыгнул на землю, протягивая ей руку. Мэри демонстративно задрала подбородок, подобрала юбки и последовала его примеру.
        - Благодарю.
        Место, куда их доставил извозчик, утопало в зелени пальм. От воды шел уже знакомый свежий запах тины. На берегу несколько гусей щипали траву. Посреди этого пейзажа белел невысокий домик, одинокий и безмолвный.
        Сам дом больше напоминал сарай - обмазанный глиной и плохо побеленный, с крышей из тростника и наглухо закрытыми ставнями, он не предвещал гостям ничего хорошего. Мэри насупилась, чувствуя подвох.
        На пороге показался худенький смуглый мужчина лет тридцати, до которого донеслись шумные разговоры и скрип колес. На нем была длинная застиранная рубаха и короткая жилетка из ткани, напоминающей мешковину. Взгляд его масляных черных глаз сразу же остановился на Мэри.
        - Добро пожаловать, - с сильным восточным акцентом поприветствовал прибывших хозяин дома, растягивая губы в приторной желтозубой улыбке.
        - Омари, рад тебя видеть, - Уильям подошел к знакомому и похлопал его по плечу.
        - Давно тебя не было, - сказал мужчина, продолжая искоса смотреть на Мэри.
        Его придирчивый взгляд раздевал, пробирал до костей, отчего ей стало не по себе, и она уселась на траву, отвернувшись к воде. Усталость брала свое - ноги гудели, мышцы сводило болезненным спазмом, из-за жары было трудно дышать.
        - На этот раз у меня действительно важное дело, - донесся до ее слуха ответ Уильяма. - Нам нужно в тайник и гробницу Рамсеса II.
        - Это трудно, можно сказать - невозможно. В прошлом году гробницу опять затопило. Известняк размыло, обрушился потолок. Вход завален.
        - Омари, - протянул сэр Джонс, и Мэри почувствовала, как он ухмыляется, - даже если гробницу взорвали - в этом мире есть только один человек, способный провести нас туда. И это ты.
        Леди Бэнкс аккуратно повернула голову, чтобы увидеть реакцию хозяина дома на эту откровенную лесть. Мужчина покачивал головой, но улыбался.
        - Это будет дорого стоить, - наконец, выдал он свой вердикт, - и девчонке там не место, - заявил мужчина, кивнув в сторону Мэри.
        Эта реплика заставила девушку вскочить на ноги и пулей подлететь к Джонсу.
        - Я согласна, - сквозь зубы процедила она, - девчонкам не место среди черных копателей, - она засунула руку под складку юбки и нащупала револьвер, - поэтому перед вами не девчонка, а леди Мэри Бэнкс - воровка и искательница приключений, у которой меткий глаз и смертельные пули! - Девушка приподняла револьвер так, чтобы его контуры можно было увидеть под тканью платья.
        Жест оказался впечатляющим - подельник Уильяма хитро сощурил глаза и едва заметно приподнял уголки губ в ехидной улыбке.
        - Хорошо. Отправимся на рассвете.
        Мужчина отошел в сторонку, жестом предлагая гостям войти в дом.
        - Прошу. Мое скромное убежище в вашем распоряжении этой ночью. А я займусь приготовлениями. Мне нужны люди и инструменты.
        Намек был понят, и Уильям достал из чемодана приличную пачку фунтов стерлингов, после чего вручил ее знакомому. Мэри тем временем осмотрелась. Хижина, судя по всему, была нежилой, по крайней мере, не вызывала ощущения домашнего очага. Помещение больше напоминало ремесленную мастерскую или лавку по торговле древностями.
        В углу единственной комнаты валялся соломенный матрац, над которым нависала москитная сетка. С другой стороны стоял стол и два стула. Стены закрывали деревянные стеллажи, на которых были расставлены глиняные сосуды и статуэтки кошек. При входе стоял сундук, из-под приоткрытой крышки которого торчали свернутые в трубочку папирусы.
        - Не задерживайся, - сказал Уильям, похлопав Омари по плечу, - мы будем ждать тебя.
        - Хорошо, - кивнул египтянин, - здесь есть хлеб и немного сыра. За домом бочка с водой, чтобы умыться. Простите, я не ждал гостей.
        - Этого достаточно, - ответил Джонс, - а теперь поторопись, у нас очень мало времени.
        Когда за Омари закрылась дверь, Уильям подошел к Мэри и положил руки ей на плечи. Девушка вздрогнула, предчувствуя, что ее ждет очередной виток борьбы с самой собой.
        - А теперь пора заняться тобой - маскировка и конспирация прежде всего, - ничуть не стесняясь, прошептал мужчина, прижимая девушку к себе. - Для начала разденем тебя… Я безумно соскучился, - произнес он, касаясь губами мочки уха.
        Мэри охнула, не в силах оказать сопротивление, тогда как мужчина осторожно расстегивал пуговицы на ее спине.
        - Прошу тебя, перестань, - взмолилась она, откинув голову назад и позволив ему проложить дорожку из поцелуев на шее.
        - Не перестану, - горячее дыхание Уильяма обожгло кожу, - возможно, это последний раз, когда я могу почувствовать твое тепло, почувствовать жизнь, бьющую из тебя ключом. Может быть, это последний раз, когда я могу попробовать тебя на вкус, моя Мари….
        Глава 24
        Долина Царей напоминала огромный карьер или каменоломню. Мэри огляделась - тут и там валялись камни и булыжники, в воздухе стояла пыльная дымка. Под ногами хрустел горячий песок. Место, в котором они оказались, было укрыто от посторонних глаз грудой породы. Впереди виднелся величественный храм Хатшепсут, возле которого расположился целый батальон жандармов.
        Некоторые из них добросовестно несли службу, застыв, точно статуи с винтовками в руках, другие дремали на ступенях храма, часть их них сбилась в кучку чтобы поиграть в нарды. Но все внимание леди Бэнкс было приковано к храму и простирающейся далеко за горизонт долине.
        Дух захватывало от увиденного. Она столько лет мечтала оказаться здесь, что теперь эмоции переполняли ее душу, сердце подпрыгивало в груди от радости и тревоги одновременно.
        - Черт, - выругался Уильям, покусывая во рту потушенную сигару. - Все-таки он опередил нас. Проклятый лягушатник.
        - Так уже третий день, - ответил Омари. - Хорошо, что никто не знает про этот спуск, - он взглядом указал на узкую тропку из каменных ступеней, проделанную в породе и скрытую острыми выступами камней, по которой они спустились в долину. Чьи-то трудолюбивые руки не один месяц проделывали этот путь ступеньку за ступенькой, чтобы охотники за сокровищами гробниц могли незаметно спускаться сюда.
        - Я знал, что тебе можно довериться, - кивнул Уильям. - Держи, как и обещал. - Мужчина подбросил в воздухе мешок с деньгами, который был с ловкостью пойман арабом.
        - Те пропуски, что я вам дал, помогут пройти с группой археологов на территорию храма. Вот здесь, - мужчина достал из-за пазухи сверток, - карта подземных ходов в долине. Мы пользуемся ими для передвижения и …, - он замялся и почесал заросший щетиной подбородок.
        - Для грабежа гробниц, Омари, - закончила за него предложение Мэри. - Вы можете говорить открыто. Здесь все свои.
        - Хорошо, - мужчина кивнул, - тогда так и скажем. Но имейте в виду. Порода здесь неустойчива. Часто бывают обвалы и обрушения. Грунтовые воды размывают ходы. Я не пойду с вами.
        Араб пнул ногой увесистый рюкзак на земле и подтолкнул его к Уильяму.
        - Вот здесь инструменты. Есть немного воды и хлеба. Ваша затея крайне опасна, я умываю руки.
        Черный копатель смерил пару искателей приключений осуждающим взглядом, громко цокнул, а затем развернулся обратно к тропе.
        - А когда прибудет группа археологов? - Бросил ему вслед сэр Джонс.
        - Ждите, - ответил Омари, после чего начал карабкаться наверх, оставив Мэри и ее спутника наедине.
        Леди Бэнкс обернулась и бросила взгляд на удаляющуюся фигуру араба, который с ловкостью горного козла взбирался по крутой тропинке наверх.
        Странное чувство охватило ее. С одной стороны в воздухе витал запах опасности и приключений, а с другой - ни с чем несравнимый аромат любви. После ночи, проведенной в объятиях Уильяма, она боялась, что не сможет быть разумной, что поддастся чувствам и тем самым даст ему фору. Именно поэтому для нее так мучительно было это мгновение, когда она кожей чувствовала его присутствие рядом, но не могла шевельнуться.
        - Моя Мари, - ладонь мужчины легла ей на плечо. Девушка вздрогнула и невольно прикрыла глаза.
        - Прошу…не терзай меня. Не время и не место, - взмолилась она, так и не набравшись смелости, чтобы посмотреть любовнику в глаза.
        - Ты сама терзаешь себя…, - обреченно изрек он, но руку с плеча убрал. - Что ж, предлагаю расположиться как можно удобнее и занять выжидательную позицию. Будем ждать археологов.
        Только после этих слов девушка осмелилась повернуть голову. Уильям растянулся прямо на земле, уложив голову на гладкий валун, и играл во рту сухой травинкой. Тень от его шляпы скрывала половину лица, но на полные губы падали лучи рассветного солнца.
        Жаром обдало тело от воспоминаний о его ласках. Девушка поспешила отвернуться и села рядом, обхватив руками колени.
        Для сегодняшней вылазки она выбрала жокейские брюки на подтяжках, льняную рубашку, и удобные кожаные полусапожки.
        Мэри спрятала волосы под косынкой и уставилась вдаль, на долину, рассматривая древние колоны храма и скучающих жандармов.
        - Что будет, когда мы найдем последнюю часть папируса? Уж не думаешь ли ты, что я позволю тебе забрать все части себе? Если ты решил, что после этой ночи, я потеряю рассудок и отдам книгу мертвых тебе - ты сильно ошибаешься.
        - Мы провели вместе эту ночь не потому, что мне нужно было лишить тебя рассудка и обманом заполучить папирус, хотя…, насчет рассудка я не уверен. Мне понравилось то, как ты его потеряла. - Уильям скосил на девушку взгляд и хитро улыбнулся, заставив Мэри залиться краской. - Я люблю тебя, и ты это знаешь.
        - Знаю, - тихо выдохнула леди Бэнкс, невольно бросив на профессора полный обожания взгляд. - Пожалуйста, не путай сейчас мои мысли. Что будет с папирусом? Это моя работа…,
        - Мы соединим все части и найдем заклинание, - перебил ее Уильям.
        - То есть? - Девушка повернулась вполоборота и смерила его недоумевающим взглядом. - Я должна доставить все части папируса заказчику. Заклинание меня не интересует.
        - Зато оно интересует меня, - ничуть не смутившись, ответил мужчина, продолжая жевать травинку.
        - Уильям, не своди меня с ума. Ты же не собираешься им воспользоваться, не так ли?
        - Не так ли, - в свойственной ему язвительной манере ответил Джонс, расплывшись в обаятельной белозубой улыбке.
        - Что? - Мэри вскочила с места и уставилась на него так, словно он только что произнес самую большую в своей жизни глупость. - Это невероятно! Честное слово! Ты поражаешь меня.
        - Сядь, пожалуйста, и не привлекай внимания, - он взглядом указал на жандармов у подножия храма. Девушка послушно села.
        - Ты не можешь этого сделать, - сказала она, - просто не можешь. Это опасно.
        - Опасно, если скарабей попадет к Баттебергу, моя милая возлюбленная, - парировал мужчина, - или к принцу Артуру. Человечество окажется перед лицом серьезной проблемы. Мне трудно даже предположить, каковы будут последствия, если кто-то из них, будучи алчным и совершенно беспринципным человеком, обретет бессмертие и власть. Именно поэтому жук должен попасть ко мне, чтобы я мог его уничтожить.
        Мэри не верила своим ушам. В словах Уильяма была толика разума, но затея казалась настолько нереальной и рискованной, что у нее мурашки побежали по телу. Она не могла себе даже вообразить, что ее египетское приключение дойдет да такой точки. Собрать папирус, прочитать заклинание и…. О том, что будет после прочтения заклинания, ей думать совсем не хотелось.
        - Это бред, - выдохнула она, - никакого жука не существует. Давай не будем уподобляться мистикам и шарлатанам, - девушка пожала плечами и скорчила недоверчивую гримасу, - все это выдумки, сказки для богатых и властителей мира сего, которым некуда приложить свое богатство и время. Как ты себе это представляешь? Не хочешь ли ты сказать, что параллельные миры действительно существуют, и в одном из них правит Осирис? Чушь…
        Леди Бэнкс недвусмысленно фыркнула, скосив на Уильяма полный скепсиса взгляд.
        - Когда я впервые попал в гробницу Сети II, - издалека начал сэр Джонс, - а было это, если память мне не изменяет, девять лет назад, - я вышел оттуда с седыми висками. Ты знаешь, кто такие ушебти? - Он приподнялся на локтях и пытливо посмотрел девушке в глаза.
        - Слуги…глиняные фигурки…, - Мэри недоуменно пожала плечами, - их оставляли в гробнице, чтобы они служили умершему человеку в загробном мире.
        Уильям тяжело вздохнул, снял шляпу и задумчиво посмотрел девушке в глаза. Леди Бэнкс стало не по себе от этого его взгляда. Казалось, он не смотрит на нее, а показывает страшные картины из своего прошлого, от чего мороз пошел по коже.
        - Один из этих слуг едва не зарезал меня, - наконец, произнес мужчина, продолжая смотреть ей прямо в глаза. - А второй - едва не задушил принца Артура.
        - Что?! - Мэри округлила глаза и открыла от удивления рот. Ей казалось, что весь воздух вдруг испарился, а вместо него осталась странная смесь углекислого газа и расплавленного жарой песка. Девушка начала жадно глотать ее ртом, чувствуя, как саднит и першит горло. Неизвестно откуда взявшийся кашель заставил ее согнуться пополам. Из глаз хлынули слезы.
        - Тише, тише…, - Уильям в мгновение ока оказался подле нее и протянул флягу с водой. - Сделай глоток, Мари…
        Вода немного привела девушку в чувство. Но внутри все также щемило от страха перед неизвестным и непонятным.
        - Скажи мне, что ты имеешь в виду живых людей, которых наняли для охраны гробницы, пожалуйста, - с надеждой проговорила она.
        - Я имею в виду глиняные фигурки мужчин, которые на наших глазах ожили и выросли до размеров взрослого человека, - спокойно ответил Уильям. - Мы читали древнее заклинание над саркофагом фараона, которое должно было помочь нам открыть его, сдвинуть каменную неподъемную крышку. Внутри, согласно древним свиткам, находился амулет - «око Гора», высеченное на куске лазурита изображение левого глаза сына Исиды.
        - Не верю, - прошептала девушка, качая головой, словно китайский болванчик.
        - Это твое право, - ухмыльнувшись, сказал сэр Джонс, - но у меня осталось воспоминание о той встрече.
        Мужчина вытащил из брюк рубаху, слегка задрал ее и повернулся к Мэри боком, чтобы она смогла рассмотреть длинный шрам, тянущийся от последнего ребра вниз.
        - Я много раз спрашивала тебя, откуда этот шрам, - прошептала леди Бэнкс
        - Я ни разу не ответил тебе, - улыбнулся Уильям.
        - Значит…., - Мэри подняла на него безумные глаза, все еще не в силах переварить откровения профессора, - значит, мы не одни в этом мире….
        - В этом одни, - ответил мужчина, - но кто знает, сколько миров существует вокруг нас и рядом с нами? Попадая в гробницу, ты теряешь связь с нашим миром и оказываешься в другом измерении.
        Молчание повисло в воздухе. Ни он, ни она не знали, что сказать. Мэри смотрела стеклянными глазами не седые виски любимого, а он на ее побледневшее лицо. Напряжение, царившее в воздухе, мешало говорить, не давало возможности даже пошевелить губами.
        Жуткий страх поселился в груди у девушки. И в то же время, ее, как настоящую авантюристку и исследователя, раздирало от любопытства, влекла эта тайна, укрытая песками и известняком долины Царей. Сердце бешено стучало в груди, выдавая перебои.
        - Тогда, Баттенберг не просто фанатик, гоняющийся за мифическим жуком…, - произнесла вслух свои мысли Мэри, чувствуя, как огромный груз ответственности за будущее целого государства, а может быть и даже целого мира, ложится на ее хрупкие плечи.
        Ее лицо переменилось до неузнаваемости. Печать ужаса оставила на нем свой отвратительный след.
        - Именно фанатик, - поправил ее Джонс, - но гоняется он вовсе не за жуком, а за безусловной властью и вечной жизнью. Скарабей - лишь средство достижения этой цели, ведь согласно легенде, стоит только подержать его на ладони и загадать желание.
        - Мы должны уничтожить его, - изрекла Мэри свой вердикт после нескольких минут раздумий.
        - Должны, - подтвердил Уильям.
        Он протянул ей раскрытую ладонь, в которую девушка с улыбкой вложила свою руку. Джонс потянул ее на себя, помогая Мэри встать, а после прижал ее к себе со всем жаром, на который только был способен.
        - Мы уничтожим его, верь мне, - прошептал он ей на ухо, коснувшись губами мочки, - мы сделаем это вместе.
        Глава 25
        Группа археологов появилась на горизонте спустя час с небольшим. Несколько человек в свободных одеждах, соломенных шляпах и в солнцезащитных очках, а следом - две повозки, доверху груженные инструментами.
        Завидев их, жандармы у подножия храма засуетились, выстроились в ряд. Те, кто лежал - встали, беседующие - прервали разговор и вернулись в общий строй.
        - Готова? - Уильям посмотрел на Мэри и выплюнул изо рта соломинку, которую до этого смачно пожевывал.
        - Да, - кивнула девушка.
        Леди Бэнкс скрутила волосы в тугой пучок на голове, покрыла их косынкой, а сверху нацепила шляпу. Поверх блузки она накинула мужскую льняную жилетку, которую ей любезно одолжил Уильям.
        Узкие жокейские брюки могли бы навести на мысль, что это девушка, но мужские предрассудки были для нее лушчей гарантией, как и перетянутая материей грудь.
        Ботинки Уильяма были ей сильно велики, поэтому в носки пришлось набить сухой травы, которая теперь неприятно колола пальцы. Но в целом, ее легко можно было принять за женоподобного юнца - искателя приключений на египетской земле.
        - Подожди, - мужчина запустил ладонь в песок, повозил ею там, а затем размазал пыль по щекам девушки. - Так натуральнее и солиднее.
        - Тебе не кажется, что это слишком? - Фыркнула Мэри, утирая грязь рукавом. Несколько песчинок попали ей на зубы.
        - У тебя слишком красивое лицо, чтобы остаться незамеченной, - примирительно проговорил сэр Джонс, после чего быстро чмокнул ее в кончик носа. - Идем.
        Дождавшись, пока процессия проследует мимо их укрытия, они быстро спустились в долину, догнали последнюю повозку и запрыгнули на нее. Никто не обратил внимания на двух странных путников, запрыгнувших на повозку с инструментами.
        Спустя пару минут группу остановил часовой.
        - Ваши пропуска? - спросил жандарм на английском.
        - Пожалуйста, - ответил тучный седой мужчина, достав из внутреннего кармана пиджака пачку документов. Жандарм тщательно просмотрел каждый пропуск.
        - А эти, - он кивнул в сторону притаившихся на повозке Мэри и Уильяма.
        - Эти? - Удивился мужчина. Вся группа разом обернулась назад и уставилась на странную парочку изумленным взглядом.
        - Прошу прощения, профессор Маккартни, - заговорил Уильям. - Нас только вчера назначили в вашу экспедицию. Решение лорда Гилберта. - Он пожал плечами, как бы намекая, что с этим ничего поделать. - Мы немного проспали, поэтому вынуждены были догонять вас уже в долине. Я кричал вам, но из-за ветра вы, видимо, не услышали.
        Сэр Джонс передал через извозчика два пропуска.
        - Но, мне ничего об этом решении не известно, - возмутился Маккартни, рассматривая поддельные документы.
        - И для нас это было неожиданным, - поддакнул Уильям. - Позвольте представиться - профессор Уиллис из Бостонского Университета, со мной мой помощник, лаборант кафедры истории древнего Египта, юный Билли Полкер. Вплоть до вчерашнего дня мы были заняты на раскопках гробницы Сети II. Но лорд Гилберт решил, что мы будем полезнее вам.
        - Раз лорд Гилберт так решил…, - сдался профессор. - Что ж, - ответил он уже часовому, - эти двое с нами. Пропустите.
        Жандарм кивнул, и позволил Джонсу и Мэри подняться на ступени храма Хатшепсут. Рабочие начали разгружать инструменты.
        - Позвольте полюбопытствовать, тайник Херихора все еще существует? - Спросил Уильям у Маккартни.
        - А отчего бы ему прекратить свое существование? - Удивился профессор. - В прошлом году его разграбили черные копатели. Так что там ничего любопытного не осталось. Просто камера в скале. К тому же, заколоченная.
        - Если позволите, я все же хотел бы показать Билли тайник. Он пишет диссертацию на тему тайников в египетских захоронениях.
        - Вот как? - Профессор улыбнулся и бросил на Мэри довольный взгляд.
        - Я могу рассказать вашему протеже много интересного о тайнике. Вам известно, например, что в нем существует так называемый «сейф», ключ от которого утерян? Или что тайник связан подземными ходами с гробницами в долине Царей?
        - О, да! Мне это известно, уважаемый профессор, - улыбнулся сэр Джонс. - Но я все же прошу вас немного отложить этот разговор. Пока мы не приступили к раскопкам - самое удобное время посмотреть на тайник. Что скажете?
        - Хорошо, - Маккартни махнул рукой. - Раз вам все о нем известно - то мне нет смысла объяснять, как к нему пройти. Но имейте в виду - сейчас тайник закрыт, войти внутрь вряд ли выйдет, если только грабители вновь там не побывали. Эта охрана, - мужчина кивнул на жандармов, ­ - только для отводки глаз. И если честно - их так много только потому, что два дня назад в город явился француз, некий де Бизьер, новый директор Каирского музея. Он тут устроил облаву на беглых копателей. Навел панику. Только мешает выполнять нам свою работу.
        - Неужели? - Уильям изобразил на лице изумление. - Нам хватит и того, чтобы просто увидеть его своими глазами! Билли, мой друг! Идемте скорее! Профессор позволил вам посмотреть, как выглядит тайник Херихора!
        Мэри открыла было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг вспомнила, что она играет роль немого юноши, и просто широко улыбнулась, промычав что-то бессвязное.
        - Парень немой, - пояснил Уильям, на что профессор скорчил жалостливую гримасу.
        Леди Бэнкс подошла к Джонсу и прикрыла лицо рукой якобы от слепящего солнца, но на самом деле ее больше интересовал вопрос маскировки. Если этот ученый разглядит в ней женщину - дело пропало. Не поможет ни мужской наряд, ни спрятанные волосы, не испачканное пылью лицо.
        Уильям подхватил свой рюкзак и уверенной походкой начал подниматься по ступеням храма. Леди Бэнкс поспешила за ним.
        - Скорее, - поторопил ее Джонс. - Омари утром сказал, что к нашему несчастью, лорд Гилберт решил сегодня проинспектировать раскопки лично, поэтому может появиться тут с минуты на минуту. Нам нужно успеть попасть в тайник до его появления.
        - А что дальше? - Спросила Мэри запыхавшимся голосом. - Ведь оттуда нам нужно в гробницу Рамсеса II! Папирус изначально был найден там, значит - портал, если он есть, тоже там, а не в тайнике.
        - Верно, - Уильям встал за колонну и одарил девушку улыбкой, - но ты, кажется, забыла, что только что сказал Маккартни - тайник соединен с гробницами системой подземных ходов.
        - Нет, - Мэри закачала головой. - Нет-нет. Мы так не договаривались. Мне все еще дорога моя жизнь. Ты же сам слышал, что говорил Омари - наводнение затопило ходы, есть угроза обвала известковых пород.
        - Что поделать? - Уильям пожал плечами. - Придется рискнуть. К тому же, уверен, что из тайника в гробницу ведет особый ход, никем ранее не обнаруженный.
        - Ты сумасшедший, - резюмировала леди Бэнкс, сверкнув глазами.
        Но вместо того, чтобы спорить с ней, сэр Уильям внезапно схватил ее за запястье и притянул к себе, повернув таким образом, чтобы их фигуры оказались спрятаны от посторонних глаз за массивной колонной храма.
        - Скажи, я могу причинить тебе вред? - тихо спросил он, обжигая своим дыханием ее кожу.
        Мэри покачала головой, не в силах отвести взгляда от его сочных губ. В памяти вновь всплыла прошедшая ночь. Жар разлился по телу.
        - Доверяй мне, пожалуйста…, - прошептал Джонс, едва касаясь ее губ своими губами.
        - Пусти, - выдохнула Мэри, прикрыв глаза. - Нас застукают.
        Девушка даже не заметила, как он разомкнул кольцо объятий, и продолжил путь. Слух уловил его быстрые шаги.
        - Мари, скорее! - Прикрикнул он. Леди Бэнкс открыла глаза и побежала следом.
        Они обогнули храм и по проторенной в скале дороге добрались до входа в тайник. Вход, как и предупреждал Маккартни, был заколочен досками. Уильям закатал рукава, достал из рюкзака небольшую штыковую лопату, с помощью которой принялся их отдирать. Очень скоро мужчина вспотел. Его лоб покрылся испариной, по вискам катились капли пота, а на спине и под мышками появились темные пятна. Египетское солнце тем временем поднималось все выше и светило все жарче, безжалостно испепеляя все живое. Мэри почувствовала, что начинает плавиться. Перетянутая полотном грудь взмокла, кожа начала щипать. Одежда липла к телу. Она с нескрываемой жаждой смотрела на чернеющую пустоту прохода в тайник. Там было темно и прохладно. Когда с последней доской было покончено, Джонс утер рукавом пот с лица и первым вошел внутрь.
        - Мари, - позвал он ее, - входи, не бойся.
        Невероятное волнение охватило девушку. Как будто ей предстояло прикоснуться к чему-то священному, мистическому, тому, что обладает сверхъестественной силой. Это одновременно пугало и манило. Сердце выдавало перебои, а во рту пересохло. Леди Бэнкс глубоко вдохнула и нырнула за Уильямом в таинственную темноту тайника.
        Внутри было тесно, потолки касались макушки и, чтобы продвигаться вперед, приходилось слегка нагибаться.
        Джонс зажег свечу. Ее пламя колыхалось, раздуваемое легким ветерком, гуляющим в тайнике.
        - Видишь, как трепещет пламя? - Спросил он у своей спутницы. - Это говорит о том, что помещение не замкнутое, здесь циркулируют потоки воздуха извне.
        - То есть тайный проход в гробницу Рамсеса существует, - резюмировала Мэри.
        - Именно.
        Они прошли по узкому и низкому коридору и оказались в квадратном по форме помещении - абсолютно пустом.
        - Ищи, - скомандовал Джонс.
        - Что искать? - Мэри пожала плечами.
        - Что-то. Выступ, шероховатость, впадину, выбитый или процарапанный в стене текст - все, что может дать нам подсказку о месте «сейфа».
        - Поняла, - кивнула Мэри.
        Они разделились. Уильям начал осмотр пространства справа от входа, а Мэри слева. Сантиметр за сантиметром она прощупывала полы и стены, внимательно всматриваясь в темноту.
        В свете свечи их тени скользили по стенам, словно темные призраки. Полное безмолвие царило в воздухе. Слышно было только, как взволнованно они оба дышат.
        Неожиданно, Мэри нащупала неровности на стене почти у самого пола в дальнем углу.
        - Есть! - Радостно воскликнула она. - Здесь что-то есть!
        Уильям взял свечу и подошел к ней.
        - Здесь что-то написано, - произнес он, поднеся свечу к нужному месту.
        - Какие-то треугольные фигуры с кругами сверху - похоже на фигуру человека, - сказала Мэри, - и галочки, как ноги. А это что? - спросила девушка, заметив в свете свечи небольшой каменный выступ - буквально пара сантиметров.
        - Стой! - воскликнул Джонс, но было поздно. Леди Бэнкс приложилась к выступу тыльной стороной ладони и надавила на него. В ту же секунду пол под ногами начал вибрировать, а спустя еще мгновение плиты под ними разверзлись. Образовавшийся провал поглотил их обоих, словно пасть огромного аллигатора из Нила.
        К счастью, на дне ямы их ждала гора песка и каменной крошки. Приземление было мягким, хотя и малоприятным. В верх поднялись клубы пыли, заставив спутников закашляться.
        - Больше никогда не делай ничего, пока я не скажу, что можно! - Рявкнул Джонс, сплевывая набившийся в рот песок. - Ты цела?
        Мэри села и обхватила себя за колени. Ее трясло от страха. Зуб на зуб не попадал. На языке ощущались крупинки песка, в носу щекотало. У нее закружилась голова, а из глаз хлынули слезы. Она и не знала, что может быть такой трусихой.
        - Ты меня слышала? - Мужчина обхватил ее за плечи и хорошенько тряхнул. - Моя Мари, ты в порядке? Смотри, мы живы. Все хорошо. Просто угодили в одну из ловушек.
        - Угу, - кивнула девушка, сглатывая слезы.
        - Так, - выдохнул Джонс. - Рюкзак с инструментами остался наверху. Как туда теперь попасть я не представляю. К счастью, мне хватило ума все самое необходимое разложить по карманам.
        В его руках мелькнули спички и еще одна маленькая свеча, свет от которой разлился по узкой камере, в которой они оказались.
        - Ключ…, - вдруг пробормотала Мэри, после чего подняла на мужчину влажные испуганные глаза. - Где ключ?
        - Здесь, - Уильям пальцами подхватил шнурок на шее и достал из-под рубашки мешочек. - Но остальные части папируса остались в рюкзаке. Ох, Мэри…. Что мы теперь будем делать? Даже если предположить, что сейф в этой камере, у нас нет остальных частей папируса. И отсюда нам не выбраться. Что же делать?
        - Ждать..., - обреченно выдохнула девушка, - ждать, когда лорд Гилберт появится на раскопе. Тогда вскроется наш обман, и нас начнут искать. Увы, но итог нашей экспедиции весьма печален - нас ждет египетская тюрьма, Уильям. Прости меня….
        - Что поделать, - ответил Джонс, усаживаясь рядом с ней. Его рука легла девушке на плечо. - Мы, по крайней мере, хотя бы попытались спасти этот чертов мир.
        Глава 26
        В гробовой тишине, воцарившейся после падения плиты, было слышно, как тикают стрелки карманных часов Уильяма. В углу догорал огарок свечи. Мэри исцарапала колени в кровь, ползая по засыпанному каменной крошкой полу. Ткань брюк протерлась до дыр, оголив нежную кожу. Ладони саднило - миллиметр за миллиметром она ощупывала стены, в надежде найти хоть что-то, хоть какой-то намек на путь к спасению.
        - Ты сумасшедшая, - со смехом вдруг произнес Уильям. - Даже в безвыходном положении продолжаешь искать выход. Мужчина копался в пыли и песке, пытаясь прощупать дно ловушки, но напоминал огромного ребенка, играющего в песочнице. Эта картина веселила Мэри, насколько она вообще могла веселиться в этой ситуации.
        - Не трать время на болтовню, - огрызнулась девушка, - ты должен был проверить пол.
        - Это нереально, здесь тонна песка. К тому же, если создатель этой западни и хотел, чтобы попавший в нее смог найти выход, то уж наверняка подумал бы, что прятать отгадку под грудой песка и пыли плохая идея. Я лучше помогу тебе со стенами.
        Мужчина встал в полный рост и принялся скользить руками по шершавой поверхности каменного мешка.
        - Почему нас до сих пор не хватились? - спросила леди Бэнкс.
        - Потому что скорее всего проход в тайник завалило камнями во время разлома плиты. Порода здесь неустойчива, а наводнения прошлых лет еще сильнее размыли ее. Почему-то я сразу об этом не подумал. Но теперь просто уверен, что так и было. Подобное движение породы равносильно подземному толчку, как во время землетрясения.
        - О Боже! - Воскликнула Мэри. - Что ты такое говоришь? Значит, мы замурованы! Мы здесь погибнем!
        - Не погибнем, наверное…, - тихо ответил мужчина, который вдруг замер. - Подойди! - Громко крикнул он, с трудом сдерживая рвущуюся наружу радость. В этот момент догорела свеча и камера погрузилась во тьму.
        - Что? Что такое? - Мэри выставила вперед руки, чтобы не упереться в стену, и осторожно шагнула на его голос.
        - Тихо…, - Уильям подхватил шнурок на шее, вытянул из-под мокрой от пота рубашки мешочек, дрожащими пальцами развязал его и достал ключ от тайника. Его дыхание сбилось. - Дай мне руку. Я не знаю, что может произойти в следующую минуту. Может быть, мы выберемся отсюда, может быть - погибнем.
        - В чем дело, Уильям? Ты меня пугаешь! Ты что-то нашел? - Мэри поймала в воздухе протянутую ей ладонь и крепко сжала ее.
        - Кажется, я нашел сейф.
        Профессор пальцами нащупал свою находку и приложил к выемке в стене ключ. От волнения по вискам покатился пот. Неосознанно, он до боли стиснул руку Мэри. Пол под их ногами вновь задрожал, уши начало закладывать от страшного гула. Порыв сквозняка прошелся по их головам, и сообщники застыли на месте в ожидании неизвестности.
        Неожиданно, та часть стены, к которой Джонс приложил ключ, начала выдвигаться вперед, угрожая просто раздавить их, расплющить о противоположную стену. Они вынуждено начали пятиться назад. Мэри не выдержала и закричала.
        - Господи Иисусе! Уильям, сделай же что-то! Нас сейчас раздавит!
        - Тише любимая, - Джонс прижал девушку к себе, и начал целовать ее волосы, лицо, губы. - Ничего не бойся, я здесь. - Сердце в его груди стучало так быстро, что готово было взорваться в любую минуту.
        Прижавшись спиной к стене, Джонс вытянул ноги и уперся ими в движущуюся на них плиту, изо всех сил стараясь остановить маховик смерти, но все было напрасно. Его колени дрожали, вены на лице и руках вздулись, а ноги сгибались под действием давления. Казалось, гибель неминуема.
        Когда между ними и стеной оставалось не больше полуметра, все вдруг прекратилось. Стена замерла. Вновь воцарилась гробовая тишина. Джонс осторожно опустил ноги на пол и вновь обнял Мэри. Она почувствовала, что он дрожит. Ее герой, мужчина, который никогда и ничего не боялся, дрожал. Мэри уложила голову ему на плечо и крепко поцеловала его в соленую от пота шею. Как оказалось, таким она любила его еще сильнее - живым, настоящим, со своими страхами и слабостями.
        Через минуту раздался щелчок и прямо на голову леди Бэнкс упало что-то легкое. Девушка замерла, стараясь не шевелиться.
        - Что это, Уильям? - ее голос охрип, тело колотило от страха. Одежда прилипла к влажной коже. Она осторожно подняла свободную руку и нащупала на голове свиток. - Уильям, это…, это похоже он!
        Не успела она произнести последние слова, как угрожавшая им стена медленно начала двигаться назад.
        - Он? - Переспросил Уильям.
        - Да, свиток! Мне на голову свалился свиток! - Девушка держала папирус в руке и плакала от радости.
        - Бог мой…, - прошептал сэр Джонс. - Черт бы побрал эту ловушку! - Он с силой ударил кулаком в стену. Мы как никогда близки к развязке, но не можем выбраться из проклятого каменного мешка!
        И словно в ответ на его слова пространство вдруг завибрировало. Телу передалась эта вибрация и странные толчки откуда-то снизу, будто кто-то поднимал плиту, на которой они стояли, наверх.
        - Мы едем наверх, - прошептала Мэри, не веря своим ощущениям. - Или это мне кажется? - В правой руке она крепко сжимала свалившийся на голову папирус.
        - Если и кажется - то нам обоим, - ответил профессор.
        Сильный толчок заставил их подпрыгнуть на месте. Мэри едва удержалась на ногах - крепкие руки Джонса вовремя подхватили ее за талию.
        - Мы вернулись обратно в тайник? - шепотом спросила она.
        - Очевидно, - ответил Уильям. Он медленно выпустил девушку из рук, опустился на колени и принялся шарить руками вокруг. - Где-то здесь я бросил рюкзак. Помоги найти. Ни черта не видно, хоть глаз коли!
        Мэри последовала его примеру и опустилась на колени. Проведя левой рукой по воздуху, она зацепилась за грубую ткань рюкзака и тут же вцепилась в него.
        - Нашла! Он здесь! Рюкзак здесь!
        Мужчина резко повернулся к своей спутнице, выхватил находку из ее рук, быстро нашел в рюкзаке свечу и спички и зажег свет. Наконец, оба смогли выдохнуть.
        - Невероятно, - произнесла леди Бэнкс, смотря Джонсу в лицо. В ее глазах вновь загорелся азарт.
        - Разверни его, - Уильям кивнул на сверток в ее правой руке.
        - Хорошо.
        Мэри медленно развернула и разложила на полу папирус. Сомнений не было - это была та самая, последняя часть книги мертвых. Сердце радостно забилось в груди. Дыхание сперло. По коже прокатилась волна дрожи.
        - Остальные части? - Она вопросительно посмотрела на Джонса. Тот молча кивнул, затем достал из рюкзака еще три свитка и принялся торопливо раскладывать их прямо на пыльному полу, укладывая на загибающиеся края мелкие камешки.
        Как пазл, прямо на глазах книга мертвых складывалась в единое целое. Это целое было великолепно - нарисованные боги оживали в пламени свечи, ярки краски бордюра завораживали, и иероглифы манили своим мистическим смыслом. Перед их глазами появилась настоящая реликвия, от прикосновения к которой по телу пробегала волна трепета и дрожи.
        - Какая же она красивая и большая! - не сдержала восхищения Мэри.
        - Да, - кивнул Джонс. - Все сходится, - он, казалось, полностью погрузился в иероглифы и изображения богов, и говорит сам с собой, - если это так…, - указательный палец Уильяма скользил по древнему папирусу, - и луна стоит в зените над Эхнатоном, то….
        - Что ты там бормочешь? - Мэри нагнулась пониже и тоже принялась рассматривать папирусы, - этот иероглиф означает путь! - Радостно воскликнула она, увидев знакомую закорючку.
        Тело подалось вперед, и она нечаянно стукнула лбом Джонса. Мужчина тут же поднял на нее глаза - в них горело пламя, точно он сделал самое главное открытие в своей жизни!
        - Мэри, Эхнатон! Это он! - Громко сказал он.
        - Что это значит? - Удивилась девушка.
        - Посмотри сюда, - мужчина пальцем ткнул на ту часть книги мертвых, где был изображен фараон, а иероглиф рядом означал его имя. Над головой фараона светила луна, луч которой указывал на дверь.
        - Эх-на-тон, - прочитала девушка. - Это фараон Эхнатон, - она с недоумением посмотрела на Джонса.
        - Нам нужно не в гробницу Рамсеса II, а в гробницу Эхнатона! Портал там!
        Мэри задумалась. В памяти что-то всплыло, точно молочное облако. Девушка закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь понять, что ей хочет сообщить подсознание, и внезапно все прояснилось.
        - Точно! Как я могла забыть?! - Она широко распахнула глаза и уставилась на Джонса, - в шатре, на окраине Каира…. Де Бизьер говорил мне про гробницу Эхнатона. Тогда он радовался, был уверен, что я исчезну с его пути, а папирусы останутся в его руках. Он сказал мне, что заберет последнюю часть книги мертвых из тайника Херихора и отправится в гробницу Эхнатона. Он уже тогда все знал!
        - Черт! - Уильям выругался и встал. - Мне все это не нравится. Если он знал, где находится портал, знал, что мы придем сюда и прибыл в Фивы раньше нас - почему он позволил нам попасть в тайник? Почему он не забрал у нас ключ? Почему нам все далось так легко? Не считая спуска на известняковой плите к сейфу….
        - Ты прав, - согласилась Мэри. - И почему же тогда он позволил нам заполучить ключ к разгадке?
        - Жалкий трус…, - прошипел Джонс, после чего смачно сплюнул на пол, - он побоялся сам возиться с тайником, наверняка зная, что здесь будут ловушки. Чертов лягушатник заранее спланировал получить книгу мертвых нашими руками! И почти осуществил свой план.
        Догадка Уильяма заставила Мэри пошатнуться. Ей стало не по себе. Она почувствовала себя использованной, обманутой. Все было слишком просто, слишком легко - ее побег из каравана, пропуск на раскопки, проход на тайник.
        - Омари, - произнесла она вдруг, - насколько ты ему доверяешь?
        - Насколько можно доверять арабу? - ухмыльнулся Джонс. - Ровно настолько, насколько увесист твой кошелек.
        - У Дидье он не менее увесист, - с разочарование в голосе проговорила девушка.
        - У нас не было выхода, - профессор пожал плечами. - Мы в розыске, и Омари был единственным человеком, способным нам помочь. Мне не хочется тебя расстраивать, но судя по всему, Де Бизьер узнал о нашем прибытии в Фивы в ту же ночь.
        - Тогда...? - леди Бэнкс со страхом заглянула в глаза любимого.
        - Тогда мы должны поспешить найти выход отсюда и как можно скорее добраться до гробницы Эхнатона. Наверняка, профессор Маккартни послал гонца, чтобы сообщить Де Бизьеру о нашем появлении на раскопках. Если прикинуть - на дорогу туда и обратно у них уйдет пара-тройка часов. Мы с тобой здесь не меньше часа. А то и больше.
        - Как же отсюда выбраться! - Мэри огляделась, испытывая жуткую по своей силе беспомощность, и от того злилась еще сильнее. - Ты был прав, проход наружу завалило. Но раз нам удалось вскрыть сейф, значит удастся и найти выход!
        - Быстро, - скомандовал Джонс, стягивая с себя насквозь промокшую рубаху, - еще раз внимательно ощупаем стены и полы. Но на этот раз даже не думай что-то предпринимать, пока не покажешь находку мне! - он выставил вперед руку с поднятым указательным пальцем - словно грозил ей, как малому ребенку.
        - Признай, что благодаря моей предприимчивости, нам, все-таки, удалось заполучить последний папирус, - с вызовом бросила Мэри, не удержавшись от того, чтобы смерить голый, блестящий в свете свечи торс Уильяма жадным взглядом.
        - Ты невыносима, - рассмеялся Джонс, и в душе леди Бэнкс вновь расцвела надежда. Он смеется - а значит, еще не все потеряно.
        - Если бы я была выносима, ты не полюбил бы меня, - парировала девушка, отвернувшись к стене и принявшись в очередной раз прощупывать ее расцарапанными ладонями. - Это в твоей природе - покорять бунтарок.
        - Покорить можно только того, кто хочет быть покорен, - сказал Уильям, заставив девушку улыбнуться.
        Мэри не видела его лица, но знала - он тоже улыбается.
        Глава 27
        Удрученно опустившись на пол, Мэри прикрыла глаза. Они несколько раз прощупали стены по периметру, Уильяму даже пришлось усадить девушку себе на плечи, чтобы она могла проверить верхнюю часть камеры и потолок. Ничего. Кроме уже знакомого каменного выступа - в помещении больше не было ни единой зацепки, намекавшей на существование выхода из западни.
        Жутко хотелось есть. Леди Бэнкс нагнулась и подтянула к себе поближе рюкзак. Порывшись в нем пару минут, она достала наружу спелое красное яблоко. Девушка уже было поднесла его ко рту, но в ней вдруг заговорила совесть.
        - Ты голоден? - Тихо спросила она.
        - Не важно, - отозвался сэр Джонс, который распластался рядом, уложив под голову руки.
        - Выпей хотя бы воды, - Мэри положила яблоко на пол и вновь запустила руку в рюкзак в поисках фляги, - держи, - она протянула ее мужчине.
        Уильям сделал несколько жадных глотков, после чего шумно выдохнул.
        - Есть идеи? - спросил он охрипшим голосом.
        - Нет, - честно ответила Мэри.
        - По крайней мере, у нас есть яблоко и несколько фляг с водой, - попытался подбодрить ее Джонс.
        Леди Бэнкс опустила ладонь вниз и начала шарить по полу в поисках оставленного плода. Внезапно ее пальцы пронзили горку песка и провалились в какую-то ямку. Она ощупала дно, закусила от неожиданности губу и вдруг резко выпрямилась. Ее распирало от желания рассказать о находке, но, в то же время, он боялась, что впустую обнадежит своего спутника. Нетерпение, свойственное ее натуре, все же взяло верх.
        - Что это? - девушка зачерпнула полную ладонь песка и высыпала его рядом с ямкой. - Дай-ка свечу! Быстрее!
        Уильям тут же поднялся, взял в руки догорающий огарок и склонился с ним над Мэри.
        - Что ты нашла?
        - Вот, яма - Мэри пальцем указала на впадинку в полу. - Была присыпана песком. Нашла ее случайно, когда шарила по полу в поисках яблока.
        Сэр Джонс присел на корточки и внимательно осмотрел находку. Ямка была небольшой, но явно рукотворной. Об этом свидетельствовали ее ровные сферичные грани.
        - Похоже на замок, - с довольной улыбкой проговорил Уильям. - Я видел подобное в других тайниках.
        - Да, но где ключ?
        - Нужно что-то круглое, - профессор поставил на пол свечу и принялся осматриваться вокруг. Взгляд упал на оставленное Мэри яблоко. Улыбка сэра Джонса стала шире. Он тут же развернулся назад, подхватил с земли разложенные папирусы, скрутил их в свитки и аккуратно уложил в рюкзак, после чего надел его на плечи.
        - Что ты делаешь? - недоуменно спросила леди Бэнкс. - Куда ты собрался?
        - На этот раз я не окажусь в ловушке без своего снаряжения, - ответил Уильям, - и без книги мертвых. В ней все ответы.
        - Ты нашел ключ? - Мэри пристально вгляделась ему в глаза, и, не дождавшись ответа, широко улыбнулась, увидев в них то, что хотела. Мужчина лишь подмигнул ей, после чего подхватил с пола яблоко, а затем уложил его в обнаруженную ямку. К счастью, размер плода оказался практически одинаковым с обнаруженной впадиной. Оставшиеся щели мужчина засыпал песком.
        - Это физика, - пояснил он свои действия, - яблоко создаст давление на стенки сферы и где-то сработает секретный механизм. Надо только немного подождать.
        Мужчина и женщина замерли, устремив взгляды на аппетитный плод, который почти полностью скрылся во впадине.
        - Ничего, - разочарованно проговорила Мэри спустя минуту, - мы ошиблись.Я так и знала. Это просто яма, которую сдесь специально сделали, чтобы обманывать надежды попавших в ловушку искателей приключений. Честно слово, это кажется мне насмешкой.
        - Подожди, - сэр Джонс утер рукой лоб и зажмурился, - что-то здесь не то… Должно было сработать, должно было. Я тебе сказал, что уже сталкивался с подобным. Наверное, у яблока слишком малый вес, оно не создает нужного давления. Нужно что-то более тяжелое.
        - Но что? У нас больше нет ничего круглого, - возразила леди Бэнкс, разведя руки в стороны.
        - Верно, - согласился профессор, принявшись почесывать затылок, - значит давление нужно добавить. Точнее - усилить.
        - Точно! Я попробую! - воскликнула Мэри, после чего быстро опустилась на колени и обеими руками надавила на верхушку яблока!
        - Что ты де…., - Уильям не успел договорить, потому что их каменная тюрьма вновь наполнилась грохотом и пылью. Неизвестно откуда повалил белый дым - едкий и густой, от которого начался раздирающий легкие кашель.
        Долго раздумывать времени не было. Сэр Джонс подхватил с земли снятую рубашку, всем телом навалился на Мэри и повалил ее на землю, после чего быстро полил водой из фляги сорочку и закрыл тканью лицо девушки.
        У него самого слезились глаза, в ушах звенело, кислорода катастрофически не хватало. Все тело содрогалось от жуткого кашля. Спустя несколько минут он понял, что практически ничего не видит. А еще через минуту из легких с кашлем вырвался сгусток крови. Профессор не заметил, как потерял сознание.
        - Уильям, - где-то в отдалении, словно эхо, раздался голос леди Бэнкс, - ты жив? Уильям! - Чьи-то руки трясли его за плечо. Кожу щеки обожгла пощечина, а затем на лицо полетели брызги воды.
        - Уильям! Любимый! - Мэри не останавливалась, продолжала трясти Джонса, хлестать его по щекам и больно оттягивать мочки ушей. - Очнись! Я умоляю тебя! Приди в себя!
        Его мокрая рубашка валялась рядом на песке. Он спас ей жизнь, накрыв голову влажной тканью. Но сам…. От мыслей, что с ним случилось непоправимое, к горлу девушки подкатил ужасный комок, в глубине души поднималась буря. На глаза навернулись слезы. Она не может потерять его теперь, когда только-только вновь обрела. Жизнь не может обойтись с ней настолько несправедливо!
        - Прости меня, пожалуйста, - вдруг поникла она, опустив руки, - прости…это я виновата, я не должна была бросаться к этому яблоку, я не должна была давить на него. Ты предупреждал, а я опять не послушала….Черт бы побрал мой ужасный характер, мое любопытство. Я дура, дура!
        Рыдания начали душить девушку. Сквозь всхлипы из груди пробивался противный кашель. Уже не такой сильный, но все еще обдирающий горло.
        - Ты никогда не слушаешься, чертовка, - просипел, наконец, мужчина, и тут же зашелся в приступе кашля.
        Сэр Джонс попытался открыть глаза, но веки слиплись. Внутри все жгло и щипало. Словно он выпил залпом целое ведро виски, а теперь не может ни вздохнуть, ни выдохнуть. Все, что он хотел - выплюнуть подальше свои внутренности вместе с легкими, пищеводом и желудком.
        - О Боже! - Девушка тут же пришла в себя, вытерла слезы и бросилась к нему на грудь, крепко сжав руками его торс. - Ты жив! Хвала Господу! Ты жив!
        Ее влажные от слез губы принялись покрывать его лицо поцелуями.
        - Да…скорее жив, чем мертв. Но уж лучше был бы мертв, потому что быть задушенным объятиями любимой - не самая достойная смерть для мужины, - ответил Джонс, пытаясь остановить неожиданный шквал ласки, который обрушился на него.
        Слова давались ему тяжело, и эта речь вызвала у него новый приступ кашля, который заставил Мэри оставить, наконец, его лицо в покое. Она будто бы пришла в себя, очнувшись от забытья.
        - Выпей, - Мэри приложила к его губам флягу. Сэр Джонс сделал глоток и тут же закашлялся. Вода обожгла горло. - Давай, обопрись об меня, вставай, - услышал он голос леди Бэнкс.
        Сил у нее не было совсем, еще минуту назад она не чувствовала даже собственных рук, но в это мгновение у нее вдруг открылось второе дыхание. Девушка почувствовала себя колоссом, способным удержать на своих плечах небосвод. Она уложила одну руку любимого себе на плечо, второй обхватила его под талию и медленно начала тянуть вверх.
        - Так дело не пойдет, - вдруг со злостью заявила она, - на этот раз тебе не удастся от меня избавиться! Я больше не сбегу, многоуважаемый профессор Джонс! Я больше не куплюсь на твои дешевые фокусы! Если ты решил, что таким образом тебе удастся отделаться от меня - ты глубоко ошибаешься! Я не оставлю здесь тебя, даже не надейся!
        Рывком она подняла его, чувствуя, как на спине натянулись от напряжения все жилы и мышцы. Мужчина едва держался на ногах.
        - Я рад, что ошибаюсь, - попытался отшутиться Уильям, но каждое слово причиняло ему боль.
        - Ты что-то видишь? - спросила Мэри.
        Сэр Джонс покачал головой. Глаза застилала пелена слез.
        - Ничего, - сказала она, - это ничего. Это пройдет. Дым рассеялся, на противоположной стороне открылся проход. Весь дым засосало сквозняком. Ты был прав - эта сфера была замком, а яблоко сработало как ключ. Мы выберемся отсюда. То, что нас не убивает, делает нас сильнее.
        - Ты не представляешь себе, как далеко от этого места гробница Эхнатона. Ты не доведешь меня туда. Я не дойду, - прохрипел сэр Джонс.
        - Ты отравился этим дымом, вот и все! - Парировала девушка. - Это простая интоксикация. Как только мы окажемся на свежем воздухе - тебе станет лучше.
        - Ты все еще веришь, что мы окажемся на свежем воздухе? - Уильям издал сдавленный смешок, после чего был вынужден согнуться, чтобы не закричать от боли - ужасный спазм сжал его легкие в тиски. С трудом сдерживая кашель, он медленно плелся, повиснув на плече Мэри.
        - Окажемся, - уверенно ответила девушка.
        Неожиданно в нос ударил поток холодного воздуха. Мужчина на мгновение замер, пытаясь уловить его.
        - Мы вышли, чувствуешь? - Леди Бэнкс похлопала его по плечу, - Мы выбрались из этой чертовой камеры. И, - она сделала паузу, а уголки ее губ тронула легкая улыбка, - судя по тому, что я вижу, - мы на верном пути.
        Прямо на глазах у Мэри на стенах коридора начали вспыхивать факелы, освещая им дальнейший путь, как будто тлеющие фитили только и ждали потока сквозняка. чтобы вспыхнуть. Она не знала, кто поджег их, но не хотела об этом думать. В открывшемся проходе было прохладно и светло, и не нужно было нагибаться, чтобы пройти вперед. На стенах были древние росписи - чаще всего попадались изображения фараонов, Осириса и Аида. Неведомое влекло ее вперед, словно маяк, подающий сигналы кораблю.
        - Что ты видишь? - спросил профессор.
        - Я вижу дорогу к спасению, - Мэри крепко сжала его ладонь. - Здесь длинный коридор, горят факелы, стены расписаны иероглифами и изображениями богов. Мы выберемся отсюда, я тебе обещаю.
        - Хорошо, - кивнул Джонс, - хотя бы ты должна выбраться отсюда живой.
        - Нет уж - только вместе с тобой, милый, - парировала девушка.
        От радости и охватившего ее азарта она забыла о тяжелой ноше, об исцарапанных в кровь ладонях и коленях, о синяках и седых от известковой пыли волосах, о жажде и голоде, о разодранной одежде и горящих ступнях в неудобных ботинках, о ноющей перетянутой груди. Все, что она видела - это знаки, которые указывали ей направление.
        Тем временем свежий воздух, поступавший в потайной коридор по системе вентиляции, заботливо сооруженной теми же руками, что устроили им страшные ловушки, благотворно подействовал на Джонса. Ему стало легче дышать, постепенно к ногам вернулась сила. В какой-то момент он убрал с талии руку Мэри и, приложив ладонь к стене, начал двигаться самостоятельно. Глаза все еще застилала пелена, но он уже видел свет и шел к нему.
        Потеряв счет минутам, они двигались вперед, ведомые знаками и светом загорающихся от дуновения ветра факелов, пока не оказались перед высокой каменной плитой, которую украшала искусная резьба.
        - Стой. Здесь что-то наподобие двери, и она вся исписана. - Скомандовала Мэри, остановившись перед очередным препятствием.
        - Ты хорошо видишь? - спросил Джонс, который мог различить только отблески огня от ближнего к нему факела.
        - Да, - Мэри подошла поближе к плите и принялась внимательно рассматривать ее. - Ключ от тайника все еще у тебя? - вдруг спросила она.
        - У меня. - Ульям подцепил пальцами веревку на шее и нащупал мешочек с ключом.
        - Вы, мужчины, всегда все самое ценное носите на шее? - спросила с издевкой Мэри. - Ты - ключ от тайника, Де Бизьер - обручальное кольцо.
        - Нет, моя Мари, - улыбнулся профессор. - Там мы носим то, что хотим скрыть от любопытных глаз. А самое ценное у нас всегда здесь! - Мужчина приложил ладонь к груди в области сердца и замолчал.
        - Ладно, дай его мне, - отступила Мэри.
        Джонс наощупь развязал мешок и протянул руку в сторону темного силуэта леди Бэнкс.
        - Зачем он? Ты что-то прочла? Есть какие-то знаки? Прошу тебя, не делай ничего, не рассказав мне. Ты видишь, чем это заканчивается.
        - Есть резьба, очень похожая на резьбу на ключе. Я сравню, - ответила Мэри.
        - Хорошо, - согласился профессор.
        На несколько секунд воцарилась тишина. Потом Мэри заговорила:
        - Это замок - резьба совпадает. Что будем делать?
        - Отлично, - Уильям кивнул, - приложи к резьбе ключ и подойди ко мне.
        Девушка послушалась, прижавшись к нему. Слух Джонса уловил противный скрежет, а затем воздух пронзил радостный визг его спутницы.
        - Ура! Отодвигается! Уильям, ты слышишь? Плита отодвигается! Это она! Это гробница Эхнатона. Я уверена. Сверху на плите изображен фараон и иероглиф, обозначающий его имя.
        - Тише! - Неожиданно резко выкрикнул Джонс. - Я прошу тебя, тише….
        Леди Бэнкс замерла, пронзая его недоумевающим взглядом.
        - В чем дело? Неужели ты боишься мумию?
        - Бояться следует не мумий, - выдохнул Уильям, - а тех, кто бережет их покой.
        Глава 28
        Плита, преграждавшая проход в гробницу, медленно отъезжала вбок. Как оказалось, в стене пробит узкий коридор, шириной как раз с плиту. Там она медленно и скрывалась из вида. Сопровождалось это ужасным скрипом и скрежетом. Сверху вниз сыпалась каменная известковая крошка, из появившейся щели потянуло затхлым запахом влаги и гнили.
        Уильям и Мэри прижались к стене и едва дышали. Девушку колотило от ужаса. Она то и дело скашивала взгляд на дверную щель и отрицательно покачивала головой, бормоча что-то бессвязное.
        - Возможно, я ошибаюсь, - прошептал Джонс, крепко сжав ее руку. - Возможно, нам повезет.
        - Ты же сказал, что нас там будет ждать Де Бизьер, - огрызнулась Мэри, блеснув глазами, - на него у меня найдется управа, - она взглядом указала на торчащую из сапога ручку револьвера, - а для остального у меня есть только молитвы!
        - Будет лучше, если ты возьмешь это в руки, - посоветовал профессор, - потому, что я все еще думаю, что твой жалкий французишка может выпрыгнуть из проема, как черт из табакерки.
        - Он не жалкий французишка, - парировала девушка, - он опасный и расчётливый тип! И тебе было бы лучше начать относиться к нему соответственно. Нельзя недооценивать противника.
        - Ты его еще и защищаешь? - Прыснул Ульям.
        Силы, к счастью, практически вернулись к нему, как и зрение. Сквозняк, гуляющий в коридоре, оказал благотворное влияние на его организм, и теперь для него не составляло труда вести эту перепалку. По крайней мере, она отвлекала от неприятных мыслей о том, что кто-то или что-то ждет их в гробнице Эхнатона.
        - Ты опять ревнуешь, - Мэри улыбнулась, но совета спутника все же послушалась: медленно нагнулась и взяла в руки пистолет.
        - Тихо, - Джонс приложил ко рту палец, и начал пристально всматриваться в темноту открывавшегося прохода. Леди Бэнкс также навострила уши. Сквозь шелест падающего песка и треск движущейся каменной глыбы пробивалось яростное шипение - словно где-то поблизости на раскаленный до красна металл подмастерья кузнеца вылили ведро ледяной воды.
        Сердце у девушки замерло, а затем ударилось о грудную клетку и застучало быстро-быстро. Как по щелчку в памяти всплыл день прибытия в Порт-Саид.
        - Кобра…, - прошептала она, облизывая мгновенно пересохшие от ужаса губы, - это кобра, Уильям! Это она - Уаджит! Я видела ее в порту! Она преследовала меня!
        Она до боли стиснула руку Джонса, заставив его поморщиться.
        - И это я знаю, - кивнул Джонс. - Но, полагаю, здесь мы имеем дело не с обычной змеей, в которую вселился дух богини. Уверен, нас ждет кое-что похуже. И это кое-что куда опаснее лягушатника.
        После секундного оцепенения он снял с плеча рюкзак, опустился на корточки и принялся рыться в нем, как сумасшедший - будто от того, что он там найдет, зависела их жизнь.
        - Где же он, - бубнил он, в то время, как шипение становилось все ближе, - чертов камень. Куда же я его положил?
        Мэри стояла, как вкопанная, зажав в руках револьвер, дуло которого было направлено на черноту проема между стеной и движущейся дверью.
        - Что ты там ищешь? - Спросила девушка.
        - Лазурит, - ответил профессор.
        - Бог мой! Зачем он понадобился тебе именно сейчас? К нам ползет чертова загробная кобра, наверняка огромная и очень ядовитая, - лицо девушки скривила гримаса отчаяния, - а ты ищешь какую-то побрякушку.
        - Вот поэтому ты должна быть тысячу раз благодарна провидению за то, что оно послало меня тебе в помощь! - Высокомерно изрек сэр Джонс, которому, наконец, удалось найти камень.
        - Неужели? - Девушка попятилась назад - в проеме показался огромный раздутый капюшон змеи.
        - Око Гора, - изрек мужчина, осторожно обходя девушку и загораживая ее своей спиной. - Убери пистолет, он не поможет. Это не просто камень. Эта, как ты выражаешься, побрякушка, уж поверь мне на слово, произведет неизгладимое впечатление на эту махину.
        Видавший многое на своем веку сэр Джонс был вынужден замолчать. Он успокоил Мэри, но у него самого на душе было совсем не спокойно. Гарантии, что легенды не врут, и он сможет остановить этот маховик смерти, не было никакой. Прямо на них двигалась огромная красная кобра, голова которой с раздутым капюшоном высилась не меньше, чем в метре над землей.
        Раздвоенный змеиный язык то и дело выскальзывал из пасти, массивный хвост оставлял после себя витиеватую тропу.
        - Боже, Уильям…, - хмыкнула девушка, - я не хочу умирать..., чертов скарабей…, чертов Баттенберг! Боже! Сделай же что-то! Иначе я выстрелю ей в голову!
        - Не смей! - Рявкнул Уильям, который выставил вперед руку, сжимавшую голубоватый камень.
        - Уаджит! - громко произнес мужчина, - остановись!
        Неожиданно для Мэри ее спутник начал покачиваться и монотонным голосом петь что-то на непонятном ей языке. Через несколько секунд его голос стал ниже и громче, а сквозь пальцы ладони стал пробиваться яркий свет. Мэри была вынуждена прищуриться, глаза заслезились.
        Кобра, точно завороженная, начала покачивать головой в такт пению, и чем ярче становился голубоватый свет, исходящий от камня, тем медленнее она двигалась - пока не свернулась в огромный клубок почти у самых ног Уильяма.
        Мужчина, продолжая напевать, взял Мэри за руку и осторожно, стараясь не делать резких движений, обошел успокоившуюся змею и подошел к проходу в гробницу. Через мгновение они нырнули внутрь.
        И только после этого сэр Джонс замолчал. Воцарилась тишина. Массивная каменная дверь окончательно открылась, освободив вход в гробницу. Прекратился скрежет, с потолка больше не сыпался песок. Слышно было только глубокое дыхание - Уильям никак не мог надышаться. На его висках выступил пот, а лицо побледнело.
        Он медленно разжал ладонь - свет от камня становился слабее с каждой секундой, в итоге превращаясь в легкое свечение, которое вскоре совсем погасло. На ладони появился ожог. Профессор, скорчившись от боли, оторвал камень от руки вместе с кожей, а затем спрятал его в карман брюк. Мэри тут же оторвала от рукава блузки кусок материи и перевязала руку.
        - Что это было? - шепотом спросила она, все еще пребывая в состоянии шока. - Этот камень, свет, твой ожог…Я перестаю что-либо понимать! Чувствую, что схожу с ума. Эта змеюка прямо улеглась там у твоих ног, как покорная рабыня. Как такое возможно? Что ты пел?
        - Гимн во имя Уаджит, хранительницы ока Гора и покровительницы фараонов. Его секретный текст был начертан как раз на той злополучной крышке саркофага, которую мы с принцем пытались открыть. Ты же знаешь, у меня прекрасная память. Я смог запомнить текст до того момента, как перед нами выросли две огромные фигуры ушебти. Что было дальше, тебе известно.
        - Ты…, - девушка запнулась, переваривая услышанное, - ты серьезно сейчас говоришь, что та кобра - это не просто ядовитая змея огромного размера, а…
        - Это не просто змея огромного размера, Мари, - перебил Джонс. - Пора бы тебе уже признать, что другой мир существует. И, кстати, я думаю, она была здесь не одна. Ладно, ты видишь саркофаг?
        Мужчина достал из рюкзака две свечи и поджег их. Одну он оставил себе, а вторую протянул леди Бэнкс. Гробница осветилась тусклым светом. Все стены, пол и потолок внутри были расписаны древними текстами и рисунками, центральной фигурой которых был Осирис. Леди Бэнкс, позабыв о мерах предосторожности, подошла к одной и стен и медленно прочитала:
        - Уверен ли ты, что путь твой идет в мое царство? Если уверен - отбрось сомнения и приди ко мне. Я дам тебе то, что ты ищешь
        Ее палец медленно скользил по иероглифам, глаза горели азартом и жаждой новых знаний. Страсть ко всему, что связано с египтологией, заставила ее в мгновение ока вновь превратиться из напуганной девчонки в увлеченную искательницу приключений.
        - Саркофаг у западной стены, - раздался голос Джонса. Девушка невольно обернулась на него - ее спутник стоял у противоположной стены рядом с каменным постаментом, на котором в свете свечи сиял вылитый из золота саркофаг.
        - И что дальше? - спросила Мэри. - Что говорится в книге мертвых? То, что проход здесь, у меня нет сомнений - посмотри, все стены расписаны призывом прийти в царство мертвых. Но как?
        - Сейчас выясним, - ответил Джонс, опускаясь на колени и сбрасывая с плеча рюкзак.
        Он достал наружу свитки и разложил их на полу, прижав края камешками. Девушка подошла к нему и склонилась над священной книгой.
        Брови Уильяма сошлись на переносице, он хмурился. Его палец с потемневшим от пыли ногтем, который в оранжевом свете свечи казался черным, медленно скользил по гладкой поверхности папируса.
        - Здесь говорится, что нам нужно собрать заклинание из букв с 7 граней гробницы, - наконец, заговорил он.
        - Четыре стены, пол, потолок - но это всего шесть, - возразила леди Бэнкс. - Как может быть семь граней в шестимерном пространстве? Бессмыслица какая-то.
        - Верно..., - недовольно процедил мужчина, - что-то не сходится….
        - Может быть, седьмая грань - это крышка саркофага? - Предположила девушка. - Или сама книга мертвых.
        - Подожди, - Уильям ниже нагнулся к тексту книги, - вот здесь говорится о каких-то гранях: на севере солнце, на юге звезды, на западе ветры, на востоке дожди, на небе око Гора горит огнем, на земле правитель-фараон, сын Бога Ра, а….
        Уильям не успел дочитать. Словно яркая вспышка молнии, мимо него стрелой пролетел белый коршун, который цепкими когтями ухватил часть папируса с заклинанием, и с диким криком начал кружить над их головами.
        - Черт! - Выругался мужчина. - Я так и знал!
        - Коршун! Уильям! Это самка коршуна, я уверена! Кобра и коршун - как тогда, в порту. Две богини хранительницы фараона. О Боже! У тебя есть в загашнике умиротворяющий гимн для Нехбет? - с сарказмом в голосе спросила девушка.
        - Нам нужно ее перо, - ответил Джонс, принявшись подпрыгивать на месте, чтобы дотянуться рукой до кружащей над ними птицы. - Если получим перо, то сможем угомонить.
        - Сейчас я его добуду! - Мэри резко вытащила из сапога упрятанный было назад револьвер и начала целиться в коршуна.
        Девушка уже собиралась спустить курок, когда Уильям краем глаза заметил оружие в ее руках.
        - Нет! - закричал он, бросаясь на нее всем телом. Но было слишком поздно. Оружие уже выстрелило. Пуля прошла по касательной, задев правый бок мужчины. Испугавшись громкого звука выстрела, коршун с пронзительным воплем вылетел из гробницы, унося с собой папирус.
        - О мой Бог! - Девушка склонилась над раненым мужчиной и дрожащими руками принялась поднимать наверх окровавленную сорочку. - Что я наделала, Господи…Что же я наделала? - Она оторвала от блузки оба рукава, связала их между собой и перетянула рану.
        - Тс-с-с…., - сквозь боль произнес Джонс, выдавив улыбку, - я должен был предугадать это. В этом вся ты - моя Мари… Стремительная, безрассудная, опасная…
        - Ты же ранен! Нам нужно выбираться отсюда, срочно! К черту этого жука. Боже мой, но где же здесь выход?
        Леди Бэнкс начала судорожно вертеть головой по сторонам, но кроме прохода в потайной коридор, другой двери так и не обнаружила.
        - Выход, увы, не здесь, моя милая Мари, - закашлявшись ответил Уильям. Девушка невольно бросила взгляд на его окровавленную руку, которой он зажимал рану. Сердце сжалось от боли и страха. На нее вновь огромной волной накатывала безысходность. Захотелось выть, кричать, топать ногами. Но все, что она могла - это смотреть на измученного и раненого мужчину и плакать. Слезы катились по ее щекам, смывая серую пыль и оставляя тонкие белесые полоски на лице.
        - И где же он? - Всхлипнув спросила она.
        - Там, - он взглядом указал на саркофаг. - Ты должна собрать заклинание и пройти через портал. Ты должна забрать скарабея. Иначе нам отсюда не выбраться. Теперь нас спасет только жук.
        - Что…что ты такое говоришь? Откуда ты знаешь?
        - Отсюда, - скорчившись от боли, Уильям поднял свободную руку и пальцем указал ей на рисунок на каменном постаменте с саркофагом - между двух дверей был изображен человек, за левой дверью его ждала огромная кобра, за другой Анубис. Справа от изображения Анубиса была еще одна дверь, над которой светило солнце.
        - То есть…., - прошептала Мэри, утирая рукавом нос, - чтобы выйти отсюда, надо войти в параллельный мир? Нам нужно войти в царство Осириса?
        - Не нам, - поправил Джонс, - тебе. Я ранен, истекаю кровью. Я привлеку к себе Нехебкау[26 - Нехебкау - в египетской мифологии демон подземного царства, привратник у ворот подземного мира. Имел человеческое тело и змеиную голову.], и он уничтожит нас обоих.
        - Привратник? - удивленно спросила Мэри.
        - Да, - кивнул Джонс. - Мне нельзя с тобой. Прости.
        - Но я боюсь! - Вдруг сдалась девушка. - Я не верила Баттенбергу, Де Бизьеру, тебе, в конце концов. Я до последнего думала, что нашей целью будет гробница, где мы и найдем проклятого жука!
        - Мари, Маша, - Уильям схватила ее за запястье и крепко сжал его, заставив девушку замолчать и посмотреть ему в глаза, - тише, любимая. Ты справишься! Слышишь? Ты моя Мари, и только ты справишься с этим. Ради нас, да, родная? - Он бросил на нее такой пронзительный, такой влюбленный и полный надежды взгляд, что ей пришлось поверить в себя. Леди Бэнкс кивнула, чувствуя, как в груди растет каменный ком. - Но для начала - собери заклинание.
        Глава 29
        -Заклинанье….заклинанье…заклинанье…. - бормотала девушка, обходя гробницу по периметру.
        Ее ладонь скользила по шершавой поверхности стен, глаза от напряжения начали болеть, их застилала мутная пелена, и Мэри то и дело терла их рукой.
        - Моя Мари, - прозвучал охрипший голос Уильяма, которого девушка оттащила к дальнему углу гробницы, - на севере солнце, на юге звезды, на западе ветры, на востоке дожди, на небе око Гора горит огнем, на земле правитель-фараон, сын Бога Ра.
        - Помню, - отмахнулась девушка, продолжая всматриваться в серые стены. Капли воска от свечи падали ей на руку и больно жгли, но она уже не обращала на них внимания. Виски пульсировали от боли, в горле пересохло.
        - Неужели среди всей это кучи рисунков и иероглифов нет ни звезд, ни солнца, ничего, что хотя бы отдаленно напоминало подсказку из книги мертвых? - спросил профессор.
        - Нет, - Мэри покачала головой, - кажется, еще немного - и я ослепну. У меня просто треснут от напряжения глазные яблоки.
        - Что-то здесь не так…, - выдохнул мужчина, - в книге мертвых точно было сказано…, - мужчина не успел договорить, леди Бэнкс перебила его.
        - В книге мертвых…в книге мертвых, - девушка остановилась, повернулась лицом к профессору и ее лицо вдруг изменилось. Уголки губ тронула легкая ухмылка, а во взгляде появился азарт.
        - Что ты там бормочешь, Мари?
        - Мы не там ищем, - воскликнула вдруг девушка.
        Мэри повернула голову в сторону саркофага и улыбнулась. Через минуту она уже изо всех сил пыталась поднять крышку золотого гроба. Махина не поддавалась. Ей удавалось приподнять ее на пару-тройку сантиметров, но крышка была настолько тяжелая, что ей приходилось тут же ее опускать. Выбившись из сил, и расцарапав до крови пальцы, Мэри бросила на Уильяма просящий взгляд.
        - Ты сможешь встать? - она подошла к сэру Джонсу и протянула ему руки, - мне нужна твоя помощь.
        - Давай попробуем, - кивнул профессор. Повязка на его теле алела от крови, Мэри видела, что он очень ослаб, но больше помочь ей было некому.
        Мужчина крепко схватил ее за запястья, и Мэри потянула его на себя. Сердце колотилось так, будто она убегала от погони, на висках выступил пот, спина чесалась от пыли и пота, руки саднило от ран и царапин, изо рта вырвался почти животный рык, но усилием воли она держалась на ногах. Ужасно хотелось есть, пить и спать, но она понимала - позволь она себе малейшую слабость, и они пропадут. Сгинут в этой темной гробнице, составив компанию мумии Эхнатона. Такая перспектива ее совершенно не устраивала, поэтому Мэри стиснула зубы и тащила на себя взрослого мужчину, лицо которого перекосила гримаса боли.
        - Идем, - устало выдохнула она, обхватив его под талию. Уильям обнял ее, навалившись на ее хрупкое тело, словно мешок с камнями.
        Кое-как доковыляв до саркофага, Мэри осторожно опустила руку с тела профессора и помогла ему опереться руками о крышку гроба. Сама обошла его сбоку и встала напротив Джонса.
        - Соберись, прошу тебя, - сказала она, глядя мужчине прямо в глаза. Уильям кивнул, глубоко вздохнул, зажмурился и мертвой хваткой вцепился в крышку. Мэри также обхватила ее руками, мысленно умоляя вселенную дать ей сил.
        Спустя мгновение страшный, нечеловеческий вопль прозвучал под сводами гробницы. Мужчина и девушка кричали так, будто их растягивали на дыбе. Руки тряслись от напряжения, колени подкашивались, по телу ручьями стекал пот. Но это того стоило - крышка сдвинулась с места.
        В образовавшуюся щель из саркофага наружу вырвался затхлый, тошнотворный запах забальзамированного тела. Мэри с трудом сдержала рвотный рефлекс, поспешив прикрыть нос рукой.
        - Еще одно усилие, пожалуйста, - она бросила на Джонса, обессиленно повалившегося поверх саркофага, полный сострадания и мольбы взгляд. Мужчина с трудом приподнялся, затем уперся ладонями в крышку и кивком головы дал понять Мэри, что ей следует поступить так же.
        Девушка встала поудобнее, убедившись, что ноги не будут скользить, после чего изо всех сил начала толкать.
        Казалось, она толкает на гору огромный булыжник, который с каждым шагом становится только больше, как вдруг все прекратилось. С ужасным грохотом крышка упала на пол, заставив посыпаться с потолка каменную крошку. Клубы пыли поднялись в воздух.
        Мужчина медленно сполз на пол, приложившись спиной к каменному постаменту саркофага. Из его рта вырывались грубые хрипы. Рукой он прижимал рану, начавшую еще сильнее кровоточить.
        - Прости, - виновато проговорила Мэри, чувствуя угрызения совести, - прошу. Во всем, что с нами происходит, виновата я одна.
        - Все в порядке, - мужчина повернул к ней голову и вымученно улыбнулся. - Для начала вспомним Баттенберга. Вину ты можешь разделить с ним пополам.
        Девушка с трудом заставила себя повернуть голову и посмотреть на то, что лежало внутри саркофага.
        Мумия Эхнатона ничем не отличалась от тех, что она видела в Британском музее. Отталкивающее, замотанное в полоски пожелтевшей материи, тело фараона источало неприятный запах и заставляло ежиться от отвращения. Но делать было нечего. Мэри стиснула зубы, подняла с пола догорающий огарок свечи и склонилась над мумией, принявшись изучать надписи на внутренних стенках саркофага.
        - На севере солнце, - ее взгляд зацепился за изображение солнечного диска, под которым были начертаны иероглифы, - жизнь или здоровье, - пробормотала Мэри, прочитав их. ­ - Наверное, первое слово «живой» или «жить»!
        Девушка обошла саркофаг с другой стороны и принялась изучать противоположную стенку.
        - На юге звезды, - она застыла, увидев изображение пентограммы, а под ней фигуру псоглавого Анубиса, - здесь изображен Анубис. Второе слово - «Анубис»!
        В ее голосе появился неподдельный восторг, а глаза загорелись азартом. Леди Бэнкс подошла к изголовью, и, прикрыв ладонью нос, склонилась над почерневшей и сморщенной головой фараона, стараясь не смотреть на зияющие черной пустотой глазницы, и сосредоточиться исключительно на знаках, выбитых на стенке саркофага.
        - На западе ветры, - она поднесла поближе свечу, чтобы лучше рассмотреть иероглифы, - здесь изображен иероглиф «парус», - она почти взвизгнула от радости, - это он и есть, ветер!
        А под ним дорога, Уильям! Третье слово - «дорога»!
        - Прекрасно! - выдохнул сэр Джонс. - Уверен, четвертое слово будет «открой».
        - Почему? - Мэри на мгновение остановила поиски и посмотрела на своего спутника.
        - Живому Анубис дорогу…., - он повернул к ней голову и многозначительно посмотрел в глаза, - как ты думаешь, что должно быть дальше?
        - Открой, - ответила Мэри.
        - Посмотри - правы ли мы?
        Девушка вновь обежала саркофаг и принялась изучать его стенку. Через несколько секунд ее радостный голос оповестил о находке:
        - Ты был чертовски прав! - Заявила она. - Здесь действительно иероглиф дождя, а под ним начертано «открывать»!
        - На небе око Гора, - напомнил Уильям. - Посмотри на крышке!
        - Хорошо
        Мэри оставила в покое мумию и склонилась над рухнувшей на пол крышкой. Вся ее внутренняя поверхность также была изрезана иероглифами. Она внимательно просматривала каждый, пока не наткнулась на изображение ока Гора - Уаджет. Скользнув взглядом ниже на один ряд, она увидела изображение Осириса .
        - Пятое слово «Осирис»!
        - Не удивительно, - отозвался Джонс.
        - Шестое слово…, - Мэри запнулась и замерла, уставившись на мумию, - шестое слово под ним. Приступ отвращения заставил девушку отпрыгнуть от саркофага. - На земле правитель-фараон, сын Бога Ра…, - пробормотала она.
        - Не под ним, - проговорил Уильям, - а на нем. Он и есть фараон-правитель, сын Бога Ра. Осмотри мумию. Скорее всего, слово начертано на одном из кусков материи.
        - Ты прав, - согласилась девушка, которая, вновь прикрыв нос, вернулась к саркофагу и принялась осматривать ткань, в которую завернули тело.
        Она с трудом сдерживала рвоту, ужасный приторный запах просачивался в ноздри, вызывал головную боль, но она продолжала поиск, пока не наткнулась на изображение фараона - сына Ра
        - Есть! - воскликнула Мэри. - Нашла!
        - Что под ним? - прохрипел сэр Джонс.
        - Ка - ответила леди Бэнкс. Здесь иероглиф души ка!
        - Нужно найти седьмую грань. Но мы даже не знаем что это….
        - Может быть - ее вовсе нет? - Предположила Мэри, приземляясь на землю рядом с Джонсом. - Может быть седьмая грань - это сам человек, идущий в царство мертвых? Я не знаю, что еще это может быть. В пространстве не может быть седьмой грани. Я думаю, не надо буквально понимать ее, как грань.
        - Если он входит туда живым и хочет выйти оттуда живым - в нем самом должен быть дух Осириса, - начал рассуждать сэр Джонс. - Ибо Осирис - это умирающий и воскресающий Бог!
        - То есть?
        - Подожди-ка…, - Уильям почесал затылок, нахмурив брови. - Что там выходит? Живому Анубис дорогу открой. Осириса ка….
        - Во мне? - Закончила за него фразу девушка.
        - В тебе, - эхом отозвался профессор. - Ну, конечно! - С воодушевлением произнес он. - Осириса Ка в тебе!
        Мэри тут же подскочила с места, жадно потирая ладони. Неизвестно откуда взявшееся волнение захлестнуло ее сознание. Сердце вновь принялось бешено колотиться в груди.
        - Произносить? - С ужасом спросила она, глядя профессору в глаза.
        - Подожди, - он жестом поманил ее. - Присядь рядом.
        Мэри пожала плечами, но из ее груди вырвался вдох облегчения. Возможность оттянуть неизбежное хотя бы на пару минут не могла ее не радовать.
        - Хорошо.
        Девушка опустилась на пол. Уильям взял в руку ее ладонь и крепко сжал, другой рукой повернул ее лицо к себе.
        - Я знаю, тебе страшно, ты дрожишь, - он ласково провел кончиком пальца по щеке, - но если бы я не был уверен в тебе - ни за что на свете не позволил бы тебе сделать это.
        Мэри сглотнула комок, невесть откуда взявшийся в горле. На глаза наворачивались слезы.
        - Возьми это, - он достал из кармана мешочек, наполненный морской солью.
        - Что это? - спросила леди Бэнкс.
        - Морская соль. Она остудит пыл огненных скорпионов царства мертвых. А это, - он достал из кармана уже знакомый лазурит, - отпугнет загробных демонов - хранителей дороги к месту судилища.
        - Хорошо, - Мэри кивнула. - А кто остудит пыл разгневанного Бога, покой которого потревожила смертная?
        - Твой холодный разум, моя Мари, - Уильям коснулся губами ее лба. - Ты справишься!
        - Я справлюсь, - дрожащим голосом повторила девушка, сжимая в руках мешочек с солью и голубой камешек. Она посмотрела Уильяму в глаза и потянулась губами к его губам, но мужчина неожиданно отстранился.
        - Я не буду целовать тебя на прощанье, - произнес он, утирая катящиеся по лицу девушки слезинки, - потому что я не прощаюсь с тобой, моя Мари. Я буду здесь, ждать твоего возвращения. Надеюсь, мы встретимся именно здесь, а не в царстве Осириса.
        - Но, если…, - попыталась возразить леди Бэнкс, но Джонс поднес указательный палец к ее губам.
        - Тс-с-с…, - он убрал палец и поцеловал ее в лоб, - никаких «если», моя Мари. Мы обязательно встретимся или в этом, - он взглядом указал на кровавое пятно, расплывшееся на его сорочке, - или в том мире. Поспеши!
        Глава 30
        Мэри порывисто встала, нервным движением отряхнула с безнадежно грязной рубашки пыль, скрестила на груди руки и уставилась в стену напротив постамента с саркофагом. Ей ужасно хотелось обернуться, еще раз посмотреть в любимые глаза Уильяма, сердце разрывалось на части. В голове роилась целая куча нехороших мыслей. Ей стоило огромного труда держать себя в руках.
        - Смелее… - прохрипел Джонс, и от звука его голоса колючие мурашки тут же побежали по позвонкам.
        Девушка шумно сглотнула. На потрескавшихся губах выступили капельки крови. Она облизнула их, почувствовав на языке соленый металлический привкус.
        - Живому Анубис дорогу открой! Осириса ка во мне! - Громко, нараспев произнесла леди Бэнкс, зажмурившись.
        Коленки тряслись, ноги подкашивались. Тело натянулось, как струна, готовая в любую минуту порваться.
        Внезапно яркий свет залил помещение. Вспышка была ослепительной, но быстрой. Словно над их головами пронеслась комета, которая взорвалась в атмосфере. Свет погас так же стремительно, как и возник, оставив после себя лишь едва уловимое свечение, источник которого находился под саркофагом. По ногам потянулся ужасный сквозняк, от которого кровь стыла в жилах. Слух уловил шелест песка, который, точно быстрый поток горной реки, вдруг закружил вокруг постамента. Мэри с ужасом ждала, что будет дальше.
        - Ничего не бойся, - ободряюще прозвучал голос профессора, - они чувствуют страх…
        - Кто? - дрожащими губами прошептала девушка, так и не решаясь пошевелиться.
        - Те, кто ждут тебя по другую сторону портала, - загадочно намекнул Уильям.
        Мэри не успела ничего ответить. Ее тело вдруг взмыло под потолок, словно невесомая пушинка. Одновременно из саркофага в воздух поднялась мумия Эхнатона. Она повисла в паре метров от пола, после чего вдруг рассыпалась прахом на пол, оставив после себя только пожелтевшие куски материи. Неведомая сила перенесла Мэри на место мумии и осторожно опустила в саркофаг.
        - О, Боже! - прошептала девушка, изо всех сил пытаясь удержать рвущееся в неизвестность сознание.
        Раздался хлопок, словно кто-то выстрелил из пистолета, и она почувствовала, что падает куда-то вниз. Падает стремительно, с огромной скоростью. Исчезли серые стены гробницы, саркофаг, Уильям. Осталась только кромешная тьма, и она сама, со свистом летящая вниз.
        Мэри размахивала в воздухе руками, пытаясь уцепиться за что-то, но вокруг нее возник необъяснимый вакуум.
        Падение длилось недолго, хотя ей показалось, что прошла целая вечность. Девушка даже не почувствовала, как оказалась на чем-то твердом и холодном, как мрамор. Будто никакого полета в пропасть и не было, и ей это все померещилось.
        Мэри боялась открыть глаза. Она мысленно сосчитала до десяти, глубоко вздохнула, пошевелила пальцами рук и ног, чтобы убедиться, что жива, и только после этого открыла глаза.
        Она оказалась в комнате, похожей на гробницу, как две капли воды. На стенах горели факелы, дым от которых вызывал легкое першение в горле. Мэри повернула голову направо и убедилась, что лежит на каменном возвышении.
        Неожиданно слева от нее кто-то закашлялся. Девушка вздрогнула. Сердце подскочило так высоко, что она почти наяву почувствовала, как оно на мгновение перекрыло ей горло, заблокировав доступ кислорода к легким.
        Мэри тут же повернула голову на источник звука и громко вскрикнула. Слева, совсем рядом, на том же самом широком камне лежал Де Бизьер.
        - Как?! Как ты здесь оказался? Будь ты проклят! - Она резко поднялась и толкнула его, чтобы убедиться, что он настоящий, после чего больно ущипнула себя. Нет, ей не померещилось. Француз был самый что ни на есть настоящий.
        - Не кричи, - мужчина приподнялся на локтях и осмотрелся, - вдвоем нам будет легче справиться с испытаниями.
        - Не верю, - леди Бэнкс качнула головой, - не могу поверить…. Подлец! Как ты мог так с нами поступить? Из-за тебя мы чуть не погибли! Как ты оказался в гробнице? Какого черта произошло?
        - Сначала я приказал своим людям разобрать завал, затем последовал за вами по открытому вами же проходу, и в итоге пристрелил ее, - спокойно произнес француз, - после чего прыгнул за тобой в саркофаг в тот самый момент, когда ты прочитала заклинание. Надо признать, вы с профессором существенно облегчили мне задачу. Не будь вас - я бы наверняка угодил в расставленные жрецами ловушки.
        - Кого ты пристрелил? - Мэри ошарашенно открыла рот, не веря своим ушам.
        - Кобру, - оскалился виконт, - она как раз решила проснуться, когда я подслушивал вас у входа в гробницу.
        - Что?! - Мэри округлила глаза. - Как ты посмел? Это же Уаджит!
        - А что мне оставалось? - мужчина пожал плечами. - Надо было позволить ей меня сожрать? Я еще собираюсь пожить! К тому же, она не пощадила бы и твоего драгоценного Уильяма. Скажи спасибо, мон ами, и прекрати меня колотить!
        - Какой же ты подлый, мерзкий, гадкий! Так вот какой хлопок я слышала перед тем, как провалиться в открывшийся портал, - девушка несколько раз ударила его по плечу, но была вынуждена замолчать, так как над ними пронесся порыв ветра, который в одну секунду загасил все факелы.
        - Тс-с-с, - прошептал Де Бизьер, - начинается.
        - Что начинается? - Леди Бэнкс машинально прижалась к нему, вновь ощутив, как противно задрожали коленки.
        Не успела она опомниться, как над ее головой пролетело что-то черное с огромными крыльями, а спустя мгновение раздался нечеловеческий крик, больше похожий на карканье гигантской вороны. В ушах зазвенело. Рука сама собой потянулась к ботинку за револьвером, но виконт перехватил ее.
        - Не смей, - процедил он сквозь зубы. - Нам еще предстоит ответить за убийство земного воплощения Уаджит.
        - Нам? - огрызнулась девушка, но руку убрала. - Не вмешивай меня в это! За это ты лично ответишь Маат[27 - древнеегипетская богиня истины, справедливости, закона и миропорядка.]!
        - Отвечу, можешь не сомневаться, - парировал француз.
        Глаза свыклись с темнотой, и Мэри, наконец, смогла разглядеть, что же кружит над ними. Это было ужасающее существо - нечто среднее между летучей мышью, птеродактилем и крокодилом.
        Массивные черные крылья шумели как меха в кузнечном цеху, длинная морда с рядом белых острых зубов, как у акулы, внушала страх, в конце туловища у этого исчадия подземного мира располагался покрытый чешуйками крокодилий хвост.
        - Так вот кто ждал меня по эту сторону…., - стуча зубами, прошептала девушка, припомнив последние слова Джонса, - ты знаешь, кто это?
        - Полагаю, это один из билоко - демонов подземного царства, которые встречают усопших.
        - И что ему нужно от нас?
        Чудище вновь разинуло свою огромную пасть и громко крикнуло, заставив девушку крепче вцепиться в плечо виконта.
        «Не бойся, они чувствуют страх», - в памяти всплыли слова Уильяма. Мэри глубоко подышала, пытаясь совладать с охватившим ее ужасом.
        - То есть, что с ним делать? - спросила она.
        - А ничего, - Де Бизьер вдруг резко соскочил на пол и принялся поправлять на себе одежду, как будто его совершенно не волновала парящая над ним острозубая махина, - мы же не усопшие. Нас его дела не касаются.
        - Да ладно, - ухмыльнулась девушка, продолжая следить глазами за полетом билоко, - мне кажется, что ему совершенно безразлично, кого или что сожрать. Полагаю, ты пойдешь вместо закуски, а я уже как основное блюдо.
        Леди Бэнкс последовала за своим незваным спутником и спустилась с камня на пол. Над головой тут же просвистел ветер от взмахов крыльев набирающего высоту демона. И словно в подтверждение ее слов, чудище начало снижаться, истошно крича, после чего стремительно подлетело к французу и несколько раз ударило его по плечам и голове своим клювом.
        Мэри своими ушами слышала, как клацают его острые зубы.
        - Прочь! - Закричал виконт, принявшись махать руками. - Прочь, падальщик! Я не твоя добыча! Я живой!
        Но билоко и не думал останавливаться. Демон поднялся под потолок и вновь приближался к мужчине, выставив вперед длинные лапы с огромными когтями. В этот момент он напоминал коршуна, который готовится ухватить с земли свою добычу и унести ее в гнездо.
        И только теперь леди Бэнкс вспомнила, что в ее ладони зажат подаренный Уильямом лазурит. Девушка решительно подняла руку вверх и раскрыла ладонь. Голубое сияние тут же залило комнату.
        Чудище закричало, точно раненый зверь, а потом исчезло, так же внезапно, как и появилось. В комнате вновь вспыхнули факелы, и Мэри увидела проход в темный коридор, в который, судя по всему, и улетел билоко.
        - Что это было? - испугано спросил Де Бизьер, который замер на месте, точно истукан, и теперь боялся пошевелиться. С его виска стекала струйка крови.
        - Око Гора, - ответила девушка.
        Ладонь нещадно саднило. Кожа вокруг камня вздулась, появились пузыри, как после ожога. Боль была нестерпимой. Леди Бэнкс стиснула зубы и с криком оторвала лазурит от руки, спрятав его в кармане брюк.
        - Подойди, - мягко приказал виконт. Мэри повиновалась.
        Мужчина уже успел порвать один рукав своей сорочки на длинные полоски материи и ждал ее. Осторожно, стараясь не причинить боли, он перевязал ей ладонь.
        - Ты только что спасла мне жизнь, - сказал виконт.
        - Я даже не уверена, что мы живы, - возразила леди Бэнкс, закусывая губу. В этот момент француз затягивал узелок на ране.
        - Ты чувствуешь боль, значит, живы. - Улыбнулся он.
        - Правда, - Мэри улыбнулась в ответ. - Хорошо, что ты здесь, - призналась она, и на сердце сразу как-то стало легче. Несмотря ни на что, этот мужчина почему-то стал ей дорог.
        - Не думаю, что ты останешься при этом же мнении, когда мы доберемся до места судилища, - с улыбкой парировал Де Бизьер, - я все еще хочу получить скарабея. И сделаю все, чтобы он оказался в моих руках.
        - В таком случае, - Мэри ухмыльнулась, - в следующий раз я не буду тебя спасать.
        - Ты права, - мужчина кивнул, - хорошенько подумай в следующий раз, прежде чем помогать мне. Чертов «ростбиф»[28 - Прозвище англичан, в противовес английскому «лягушатник».] ждет тебя в гробнице, истекая кровью. Не думаю, что он сильно обрадуется, если увидит меня, вместо тебя, когда я вернусь в гробницу с жуком.
        Возможно, леди Бэнкс просто показалось, но в словах виконта не было и намека на оскорбление или неприязнь к Джонсу. Это больше походило на браваду, попытку казаться тем, кем он на самом деле не являлся.
        - Значит, соперники? - Мэри пытливо всмотрелась в глаза француза.
        - Я должен тебе одного демона, - ответил мужчина, - но тебе больше не советую помогать мне. Скарабей будет моим, заруби это себе на носу!
        - Хорошо, - девушка скривилась в усмешке, - на войне, как на войне.
        Несмотря на эту словесную перепалку, которая не оставила ей сомнений в намерениях де Бизьера, она все же взяла его за руку и потянула за собой в манящую темноту прохода в стене.
        - Какие еще магические штучки есть у тебя в запасе? - Спросил виконт, когда они нырнули во мрак коридора. - Я думаю, нас ждет длинный и трудный путь.
        Так и не получив ответ на свой вопрос, он поднял над головой снятый со стены факел. Перед их глазами возникла завораживающая и одновременно пугающая картина.
        Они стояли на узкой полоске камня, по обе стороны от которой зияла пустота. Высокие колонны по краям дороги уходили далеко вверх, скрываясь за плотным полотном серого тумана.
        Де Бизьер достал из кармана какую-то безделицу - то ли мундштук, то ли свисток, - после чего осторожно наклонился над обрывом и бросил вещицу вниз. Спустя секунду пространство пронзили крики нескольких билоко. Мэри услышала, как заскрежетали их зубы, как засвистел ветер, поднимаемый взмахами их массивных крыльев.
        - Ну вот, - француз пожал плечами, - туда нам точно нельзя.
        - Идем, - Мэри потянула его. - Я хочу скорее покинуть это жуткое место.
        Мужчина вдруг засмеялся, чем привел девушку в замешательство.
        - Ты покинешь его только тогда, когда тебе позволят, мон ами, - полушутя, полусерьезно ответил виконт. - Но назад нам точно дороги нет.
        Глава 31
        Страх сковывал мышцы. Могильный холод тянул по ногам, заставлял ежиться, стучать зубами. Густой туман застилал путь. Даже пламя от факела не помогало увидеть дорогу. Казалось, туман живой. Он будто уловил дыхание спутников и медленно начал опускаться вниз, накрывая их своим леденящим покрывалом, обволакивая, и даже, как будто, покусывая. Мэри с трудом могла думать о чем-то нормальном. В голову лезла настоящая околесица, ей до сих пор мерещилось жуткое клацанье зубов билоко, и она не могла понять, то ли ей действительно только мерещится, или же они действительно где-то рядом, вылетели из своей ужасной бездны и прячутся в тягучей пелене тумана, насмехаются над ними, пролетая где-то совсем рядом.
        Ладонь болела, ныла, чесалась. Желудок выворачивался наизнанку от голода, во рту сушило от жажды. Она приподнимала голову наверх и слегка открывала губы, на которых оседали капли влаги от тумана, а затем жадно облизывала их. Удивительно, но она была рада этим мучительным животным инстинктам, которые в загробном царстве заставляли ее помнить, что она живая.
        Де Бизьер шел впереди, выставив перед собой руку с факелом. Он выглядел спокойным, но Мэри чувствовала шлейф тревоги, который тянулся за ним. После нападения демона у него поубавилось пыла, он стал вести себя осмотрительнее.
        - Что нас ждет дальше? Там, куда мы идем? И когда закончится эта дорога?
        Мэри нарушила тягостное молчание, лишь бы только в голову перестали лезть дурацкие мысли, лишь бы только заткнулся ее внутренний голос.
        - Полагаю, ничего приятного и веселого, - отозвался виконт. - Слышишь, эти твари где-то рядом? Я слышу скрежет их зубов. Меня все еще трясет от встречи с одним из них.
        - Так ты тоже их слышишь? - обрадовалась леди Бэнкс. - Я думала, что схожу с ума.
        - Продолжай так думать. Только так ты сможешь сохранить в порядке разум. Иначе…
        - Иначе?
        - Просто думай, что все это страшный сон, мон ами.
        - Но это не сон, дорогой виконт, - Мэри отрицательно качнула головой.
        - Согласно книге мертвых, вошедшего в царство Осириса ждут испытания. Я думаю, первое мы преодолели.
        - И сколько же их будет?
        - Ты разве не читала папирус? - в голосе Дидье послышалась усмешка. - Он же был у тебя в руках, весь, целиком. В частности та самая последняя часть, где все и описывалось.
        - Да, но мы едва успели его собрать, как появился коршун…
        - Нехабет, я знаю.
        - Знаешь? - Леди Бэнкс оторопела и даже на мгновение застыла на месте. - То есть ты был там, за дверью практически с самого начала? Но когда ты успел? Почему ты выжидал? Ты хотел получить все нашими руками? Хотел получить скарабея нашим умом? Мне гадко от тебя! Ты отвратителен! Как я могла тебе когда-то довериться…. Это уму непостижимо, какой же ты подлый!
        Мэри едва сдерживала себя, чтобы не наброситься на него с кулаками. Ее вновь трясло, но на этот раз не от холода и сырости, а от бессильной ярости. Бессильной от того, что она, несмотря ни на что, понимала - вдвоем им здесь гораздо безопаснее, как ни крути.
        - Да, я был там. Я решил не обнаруживать своего присутствия, дабы не спровоцировать перестрелку. Я ничуть не сомневаюсь, что твой револьвер все еще при тебе. К тому же мне одному вовек было не разгадать те шарады, что записали жрецы в книге мертвых - поэтому элемент подлости был, признаю. Но тебе не стоит сердиться. Признай, со мной тебе здесь спокойнее, мон ами. Я нужен тебе, а ты мне.
        - Будь ты проклят, - прошипела девушка, просверливая его спину глазами.
        - А что касается времени - не забывай, что вы, судя по всему, не один час проторчали в ловушке. Две пачки динамита, десяток лопат и мотыг, а также несколько пар сильных рук быстро справились с огромной глыбой, что завалила вход в тайник. Я вошел внутрь, когда вы нашли выход из него. Я слышал ваши голоса и пошел за вами.
        - И что стало с коршуном? - с испугом спросила девушка, памятуя о судьбе кобры.
        - А ты как думаешь? Птица улетела по коридору, но выронила тот самый кусок папируса, - ответил мужчина.
        Оба замолчали. Мэри душила злоба. Этот лягушатник, оказывается, проторчал не один час за дверью гробницы. Он слышал все!
        Ей вдруг стало казаться, будто он порылся в ее ящике с нижним бельем. Так мерзко стало на душе, что захотелось наказать его.
        Точно яркая вспышка, разум застлала пелена гнева. Леди Бэнкс зарычала, словно разъяренная львица, готовая разорвать его на куски. Она накинулась на него, повисла на шее и начала душить. Ярость затуманила ей разум. Ничего не видя, кроме шеи своей жертвы, она шипела, точно огромная анаконда, все сильнее сжимая убийственное кольцо.
        Виконт предпринял отчаянную попытку расцепить ее руки, со всей силы ухватившись за них и сжав их так крепко, что у него самого заболели мышцы на ладонях. Но в девушку словно вселилась тысяча билоко - казалось, она вовсе не чувствует боли. Упавший на пол факел потух, и они погрузились в пугающую темноту.
        Внезапный порыв ветра заставил Мэри ослабить хватку. Она отвлеклась и посмотрела вперед. Кромешная тьма вдруг засияла вдалеке сотнями маленьких огоньков - будто кто-то выпустил из огромной банки светлячков. Огоньки приближались так быстро, что спустя пару секунд она услышала странное стрекотание, или даже цоканье - точно десятки мизерных каблучков стучат по мостовой. Ее руки обмякли и упали с шеи Де Бизьера ему на плечи, а сама она прижалась к его спине, инстинктивно ища в нем защиты.
        Освободившись, наконец, от цепких рук девушки, виконт согнулся пополам и начал жадно глотать воздух, который со свистом проходил через горло. Армия светлячков тем временем становилась все ближе.
        - Ну вот, - прохрипел мужчина, потирая расцарапанное и раскрасневшееся от длительного сдавливания горло, - подоспело и второе испытание. Надо сказать, весьма вовремя. Погибнуть от рук женщины - занятие, не достойное мужчины. Уж лучше так.
        - Это я уже сегодня где-то слышала, - огрызнулась девушка. - Что это? - спросила леди Бэнкс.
        - Скорпионы, - выдохнул виконт, выпрямляясь.
        - Скорпионы? - удивленно переспросила леди Бэнкс.
        - Огненные скорпионы, - кивнул мужчина. - Видишь эти огоньки?
        - Угу, - ответила Мэри, сглотнув комок, который встал в горле.
        - Это пламя на кончиках их жал. Я видел таких в одном папирусе в Каирском музее. Боюсь, это подоспел финал нашей экспедиции. Покайся перед смертью.
        - Бог мой…., - девушка начала пятиться назад.
        Сердце в груди трепетало и щемило от страха. В голове судорожно крутились какие-то размытые картинки из книги мертвых. Ей вдруг почудилось, что она видела уже изображение скорпиона с огнем на хвосте, но где - никак не могла припомнить. Тем временем огни скорпионов осветили пространство. Они были совсем рядом и приближались к ним с огромной скоростью. Мэри увидела их первые ряды - огромные, размером с две человеческие ладони, с задранными вверх жалами, на концах которых пылало пламя.
        Они быстро-быстро перебирали своими ужасными лапами, скрежетали клешнями, и издавали омерзительные звуки, напоминающие одновременно и шипение змеи, и стрекот сверчков, и жужжание пчел.
        - Бежим! - Закричала девушка, вцепившись Де Бизьеру в предплечье и утягивая его за собой.
        - Куда? - Мужчина резко выдернул руку. - Там тупик! И Билоко! Куда бежим?
        - Я… - Мэри замешкалась, - я не знаю, но не стоять же нам здесь, как истуканам!? Или тебя прельщает участь быть сожранным этими гадами?
        - Против них есть средство, я уверен, - горячо воскликнул виконт, - надо только вспомнить! Я видел их изображение и в той части папируса, что выронила самка коршуна.
        - И я, - леди Бэнкс закивала, - и я видела скорпиона с огнем на конце хвоста, - рядом было нарисовано что-то еще….
        Она закусила губу и начала нервно теребить пальцами. Паника напрочь выключила ее разум, она не могла сосредоточиться, а из-за усиливающегося шума от надвигающегося на них полчища ядовитых гадов, раздражалась еще сильнее.
        - Может быть, вновь попробовать лазурит? - Предложил виконт.
        Леди Бэнкс тут же достала камень из кармана и подняла его на раскрытой ладони вверх. Ничего не произошло. Еще совсем недавно спасшее их от нападения демонов око Гора будто умерло.
        - Не выходит! - Отчаянно выкрикнула девушка.
        - Синее…., - вдруг забормотал виконт, - синее….Там было нарисовано что-то синее.
        И словно вспышка, перед глазами Мэри вдруг возникло изображение папируса - скорпион, на которого надвигается пенящаяся морская волна.
        - Морская волна! - Радостно воскликнула она.- Там была изображена волна!
        - Черт! - Выругался виконт, - Где мы возьмем здесь морскую волну? Нам конец, мон ами. Нам точно пришел конец!
        Мэри взглянула ему в глаза и увидела в них отчаяние, которое быстро сменила покорность сдавшегося на волю судьбы человека. Она же сдаваться не собиралась. Что-то внутри нее буквально кричало ей - «спасение есть!», но Мэри никак не могла понять, откуда в ней эта уверенность.
        И вдруг память воспроизвела сцену в гробнице - «Морская соль. Она остудит пыл огненных скорпионов царства мертвых».
        Слова Уильяма эхом прозвучали в ее голове. Ее руки тут же принялись обыскивать карманы в поисках заветного мешочка.
        - Вот оно! - Радостно крикнула девушка, зажав в руке подарок Джонса. - Мы спасены, мон ами! Спасены!
        Леди Бэнкс высыпала содержимое мешочка в ладонь, а затем добавила:
        - Твоя смерть придет от моих рук, дорогой виконт! Но не сейчас. Еще не время!
        После этих слов девушка высыпала соль на пол, схватила Де Бизьера за запястье и потянула его назад. Спустя мгновение перед ними стала расти стена из воды, сверху которой бурлила белая пена.
        Де Бизьер стоял, открыв от удивления рот, не в силах произнести ни слова. Еще спустя несколько секунд вода обрушилась на ряды ядовитых тварей с мощью настоящего цунами. Жуткий ветер свистел над головами спутников. Брызгами их обдало с ног до головы. Кожу жгло от едкой соли. Но самое главное - скорпионов больше не было на их пути.
        Вода ушла так же стремительно, как и возникла, оставив после себя только соленый влажный воздух. Темнота вновь поглотила их.
        - Невероятно, - прошептал Де Бизьер, который спустя несколько минут смог избавиться от охватившего его оцепенения, - это просто невероятно. Мон ами, я еще никогда не был в столь увлекательном и столь опасном путешествии! Я напишу об этом мемуары.
        - Идем, - девушка нащупала в воздухе ладонь виконта и крепко ухватилась за нее.
        - Хорошо, - согласился мужчина, - но следующий тур этой схватки за мной, дорогая леди Бэнкс. Хочу напомнить тебе, что я тоже чего-то, да стою.
        Глава 32
        Издалека брезжил свет - дрожащий, зависший в воздухе огонек. Мэри сощурилась и присмотрелась - как будто бы он двигался, как трепещущее от дуновения ветра пламя свечи или парящий светлячок.
        Да и клочья тумана, от влажных прикосновений которых зябли конечности, постепенно стали рассеиваться. Они шли по узкой каменной дороге так долго, что силы начали покидать и ее, и Дидье. В голове у девушки крутилась крамольная мысль - "отдаться на волю судьбы и остановиться". Глаза, свыкшиеся с сумраком, вдруг увидели в отдалении что-то большое и массивное. Впереди показался темный широкий проем, огороженный каменными колоннами, верхушки которых уходили далеко-далеко ввысь.
        Мэри поднесла к лицу руку, на которой осели капли воды, и провела по ней языком. Вкус был странным - как будто с привкусом земли. Ей даже показалось, что несколько ее крупиц попали на зубы. Но это было лучше, чем ничего. Сейчас она готова была пить даже из лужи, даже если это грозило ей превращением в козленка.
        - Боже милостивый, - прошептала она, - пусть там будет какое-нибудь пристанище для нас…. И воды. Немного воды.
        - Здесь не предусмотрено приюта для заблудших живых, которых терзают жажда и голод, - отозвался Де Бизьер, который тут же после сказанного поспешил облизнуть пересохшие потрескавшиеся губы. - Если в ближайшее время мы не раздобудем воды, нам крышка, мон ами.
        - Во что же я впуталась, - пробубнила себе под нос леди Бэнкс.
        Ступни жгло от долгой ходьбы. Кровоточащие мозоли нещадно ныли, терзаемые грубой кожей мужских ботинок и соломой. Но Мэри, как зачарованная, ухватившись за локоть своего спутника, шла вперед, ведомая неизвестным огоньком надежды.
        - Как ты думаешь - что там? - спросила она.
        - Мон ами, я бы на твоем месте не питал особых надежд. Ничего хорошего нас здесь не ждет. Это как пить дать.
        - Но ты же прочитал иероглифы, что были на том куске папируса, который утащил коршун! Ты должен знать.Ты сам сказал, что птица выронила свиток прямо тебе под ноги. Или ты опять соврал?
        - Должен, - виконт хитро ухмыльнулся, - но если там то, о чем я думаю - тебе точно лучше этого не слышать.
        Девушка резко остановилась и потянула мужчину за собой, заставив его поступить так же. В темноте ее глаза сверкали, как две капли расплавленного золота.
        - Говори! - скомандовала она.
        - Сахмет, - произнес француз. - Там было изображение Сахмет.
        - Сахмет…., - Мэри пошатнулась.
        В памяти всплыли лекции по древнеегипетской мифологии.
        - Дочь Ра, богиня с головой львицы. Ты уверен? Мы думаем об одном и том же?
        - Увы, мон ами….После иероглифа, изображающего скорпиона, там была нарисована женщина с головой львицы.
        - Тогда зачем мы идем туда?! - Мэри не заметила, как повысила голос.
        - Потому что обратной дороги нет, мон ами, - Де Бизьер пожал плечами, - выход отсюда только в одном направлении. Только вперед.
        - Хорошо, - девушка закусила губу и неожиданно резко нагнулась, задрала разодранную штанину и достала из ботинка револьвер. - Тогда мне есть чем встретить кровожадную львицу!
        - Спрячь это. Здесь оружие бесполезно, - безнадежно произнес ее спутник, после чего вновь подставил ей локоть, о который Мэри поспешила опереться.
        - Может и бесполезно, - огрызнулась леди Бэнкс, - но мне с ним спокойнее.
        Холод оружейной стали грел ей руку. На душе стало тише. И хотя внутренний голос твердил, что француз прав и здесь оружие наверняка не сработает, а даже если и сработает - их ждут огромные неприятности, - девушка продолжала крепко сжимать ствол, оглаживая указательным пальцем тонкий курок.
        Огонек тем временем становился все ближе. Более того, стало ясно, что он не одинок. Чем ближе они приближались к странному проему меж колонн, тем больше огней загоралось сразу за ним. Точно чья-то невидимая рука поджигала свечи - одну за другой, указывая путникам дорогу.
        Стоило им переступить невидимую границу, как волоски на коже встали дыбом. Воздух сразу за колоннами был жарким и сухим, а от странных огней, балансирующих в воздухе на одной линии вдоль стен, исходило горячее марево.
        Мэри не успела оглянуться, как обнаружила, что ее волосы, одежда и тело высохли.
        - Как же жарко, - заговорил виконт, снимая с головы шляпу.
        - Как в пустыне, - кивнула Мэри.
        - Пустыня…., - задумчиво произнес Дидье, медленно продвигаясь вперед.
        Мужчина остановился у стены и провел по ней рукой. Слух уловил шелест падающего песка.
        - Что это? - удивилась леди Бэнкс.
        - Песок, - ответил француз, - он присел на корточки и поднял с пола пригоршню золотисто-бурой пыли, - это песок!
        Виконт встал и раскрыл ладонь. Песок заструился меж его пальцев.
        - И что это значит? - Мэри приподняла недоуменно бровь.
        - Идем, - Де Бизьер протянул ей руку, - мне кажется, нас ждет вовсе не Сахмет! - его лицо засияло от довольной улыбки.
        - Не Сахмет? - переспросила Мэри, едва поспевая за спутником, который почему-то резко увеличил скорость, - но ты говорил женщина с головой львицы!
        - Я ошибся, мон ами! Не львицы! - Он обернулся, чтобы пронзить спутницу довольным взглядом, и вновь расплылся в улыбке.
        - Не львица? Может, кошка? - Произнесла девушка и тут же осеклась.
        Ее пронзила догадка. Она на мгновение остановилась, не заметив, как такая же широкая улыбка, как у виконта, осеняет уже и ее лицо.
        - Точно кошка! Дидье, вы слышите? Это была не львица! Кошка! Нубийская кошка!
        Сердце бешено заколотилось. Если эта догадка была верна - их ждала встреча с вполне миролюбивым обитателем владений Осириса. Небольшая передышка на пути к большой цели.
        Тем временем впереди показалась широкая полоска света, и по ногам потянуло жарким ветром. Чем ближе они подходили к переднему краю этой полосы света, тем больше приходилось щуриться. Спутники дошли до места, где коридор с мерцающими огнями заканчивался, открывая их взору бескрайнюю пустыню - с лазурно-голубым небом, которое казалось, волнуется, как море, из-за раскаленных потоков гонимого ветрами воздуха.
        Из-за долгого пребывания в темноте от яркого света из глаз спутников хлынули едкие слезы.
        На них дохнуло маревом. Дыхание сперло, а по голове словно ударили кувалдой. Жаркий иссушающий ветер подхватил пригоршню песка и запустил ею им в лицо.
        Сомнений не осталось - из темноты они вот-вот шагнут в залитую солнцем пустыню.
        Первым сделать шаг решился Де Бизьер. Он осторожно опустил ногу в горячий песок, затем другую. Ничего ужасного не произошло, кроме того, что его лицо тут же раскраснелось, а по вискам потекли ручейки пота.
        Рубашка на нем взмокла за секунду.
        - Давай, Мэри, - он протянул ей руку, - идем. Нет причин задерживаться. Нам все равно придется пройти и это препятствие.
        - Ты прав, - она кивнула и прыгнула следом.
        Даже сквозь плотную подошву ее ботинок чувствовался жар, исходящий от песка. По позвонкам потянулась струйка пота.
        - Боже, как же хочется пить, - Девушка жадно облизнула губы.
        Стоило ей только подумать об этом, как из песка начала расти гора. Девушка замерла, наблюдая, как песочное возвышение становится все выше и выше, обретая черты огромной чаши. Наконец, движение прекратилось и из появившегося из-под земли сооружения начал бить ключом фонтан воды. Холодные брызги долетели до их лиц. Мэри начала жадно хватать парящие в воздухе капли, в то время как виконт почти бегом бросился к живительному источнику.
        - Спасены! Мон ами! - кричал он. - Боги смилостивились над нами!
        - Это еще большой вопрос - смилостивился ли над вами мой отец, - из-за чаши показалась огромная, черная, как смоль, кошка с золотой короной на голове.
        - Бастет, - прошептала Мэри дрожащими губами.
        И точно по мановению волшебной палочки, будто услышав ее сдавленный шепот, вокруг кошки завертелся песчаный вихрь, который спустя мгновение упал к ногам изящной молодой женщины с зелеными кошачьими глазами и слегка заостренными ушами. Ее обнаженное тело прикрывала лишь легкая туника до середины бедра.
        Де Бизьер тут же упал на колени и склонил голову. Мэри последовала его примеру.
        - Путники, жаждущие вовсе не воды, - в воздухе пролился ее дивный голос, - что же мне с вами делать?
        - О, Великая Бастет, дочь и око Ра, - дрожащим голосом заговорил виконт, - мы идем путем, начертанным в книге мертвых. Позволь нам продолжить его. Мы согласны на любое испытание, которые ты пошлешь нам.
        - Это правда, - ответила богиня, - у вас нет иного выбора, кроме как с честью выйти из всех приготовленных для вас испытаний. Но каковы ваши истинные цели? Знайте же, я не дам вам сделать и шагу, если вы солгете!
        Мэри почувствовала дуновение ветра, а спустя секунду теплая ладонь подхватила ее под подбородок и заставила поднять лицо. Ее глаза встретились с манящими глазами Бастет. Та смотрела в них так проникновенно, будто читала страницы в книге ее души.
        - Ты, - произнесла она, - у тебя добрые помыслы. Ты не ищешь корысти. Я верю тебе. Допускаю тебя до моего испытания.
        Мэри едва сдержала облегченный вздох. Но легкая улыбка все же тронула уголки ее губ. И хотя о спасении говорить было рано - неизвестно, что за испытания придумает эта прелестница с глазами, как два медово-карих солнца, - сам факт того, что внутри нее высшие силы разглядели добро, прибавил ей уверенности и сил.
        Женщина отвернулась от нее и по-кошачьи вяло и грациозно прошествовала к французу. Коснувшись его плеча кончиком пальца, она заставила его обернуться и посмотреть ей в глаза. Мэри не видела ее лица, но чувствовала, что в воздухе повисло тягостное напряжение.
        - Ты…, - начала Бастет, - как будто что-то темное тянется за тобой из прошлого, но ты бежишь от этого, не оглядываясь, бежишь ради того, чтобы сделать доброе дело.
        Эти слова богини повергли Мэри в шок. Она ушам своим не верила. Де Бизьер хочет сделать добро? Но кому? Разве что - самому себе. Девушка ухмыльнулась, качнув головой.
        - Внутри тебя, - продолжала тем временем Бастет, - долгое время жила алчность и похоть. Я чувствую их запах, он все еще вьется вокруг твоей Ка….
        И в подтверждение своих слов богиня шумно вобрала в себя воздух. Ее веки прикрылись, а голова слегка откинулась назад. будто она задумалас о чем-то.
        - Так и было, - кивнул виконт, - великая Бастет. Я гнался за могуществом и богатством, а догнал…, - мужчина на мгновение замолчал, а затем бросил на Мэри полный боли и вины взгляд, - а догнал любовь.
        Сердце подпрыгнуло в груди у Леди Бэнкс. От неожиданности в горле запершило, и она закашлялась. Признание виконта все звенело у нее в ушах. Неужели он прыгнул за ней в портал вовсе не ради собственной выгоды? Воспоминания закружились в голове, его поступки, долгие взгляды. Как будто мелкие детали одной большой картины стали складываться воедино. Девушка нахмурилась и задумалась, не заметив, как Бастет набрала из источника в ладони воды и поднесла к ней.
        - Пей, - скомандовал ее ставший металлическим голос. Мэри вздрогнула и подняла глаза на ее сложенные лодочкой ладони, от которых исходил ни с чем несравнимый аромат прохладной воды.
        Мэри с жадностью припала к ней, но сделав глоток, вдруг отодвинулась. Интуиция внутри нее громко кричала о подвохе, и, несмотря на терзающую ее жажду, она отрицательно качнула головой.
        - И это все? - Удивилась Бастет. - Всего один глоток?
        Леди Бэнкс посмотрела в ее глаза, в которых сверкнули молнии. Очевидно, такой исход совсем не устроил Нубийскую кошку. Неприятный спазм сковал ее желудок, но она заставила себя ответить:
        - Да, благодарю вас, но после длительной жажды опасно много пить.
        - Верно, - улыбнулась богиня, и, сладко потянувшись, повернулась и направилась к Де Бизьеру. - А ты? Ты тоже сочтешь воду опасной для своей жизни?
        Женщина зачерпнула еще воды из источника, и поднесла ладонь к лицу виконта. Мужчина бросил на Мэри вопросительный взгляд. Девушка едва заметным жестом дала понять ему, что будет лучше ему сделать то же самое. Француз покорно кивнул, сделал глоток и отстранился.
        - Спасибо, - произнес он, провожая жадным взглядом удаляющуюся руку богини, сквозь пальцы которой на песок сочилась живительная влага.
        - Что ж…, - ухмыльнулась Бастет, - настал черед вашего испытания.
        Она замолчала, окидывая взором путником, а затем, сложив на груди руки, продолжила:
        - Древнее предание гласит, что путник, забредший в мою пустыню, отгадает столько моих загадок, сколько сделает глотков воды из моих рук.
        Из груди Мэри вырвался облегченный вздох. Уж с одной загадкой она как-нибудь справится.
        - И первая загадка тебе - девушка с добрым сердцем, - обратилась к ней Бастет. - В какой дом ты войдешь слепой, а выйдешь прозревшей?
        Богиня взмахнула рукой и на ее ладони появились песочные часы. Она плавно перевернула их, хитро сощурив свои кошачьи глаза.
        - Время пошло, - промурлыкала она.
        Мэри смотрела, как струится песок сквозь узкое отверстие, перетекая из верхнего сосуда в нижний. В висках начала пульсировать жуткая боль.
        «Больница….лечебница….лазарет….госпиталь….», - словно дурной сон, в голове вертелись одни и те же мысли, которые выдавали один и тот же неправильный ответ. Мэри была уверена, что это нечто совсем иное, что-то одновременно сложное и настолько простое, что лежит на поверхности, нужно просто немного пошевелить мозгами. Сосредоточиться мешали и мысли о признании Де Бизьера. С каждой секундой леди Бэнкс злилась на себя все сильнее.
        «Думай же, тупица!» - мысленно приказала она себе, со злости стукнув по макушке рукой. Боль от удара на несколько секунд прекратила височную боль, но и этого времени было достаточно, чтобы в памяти всплыли слова, выбитые над дверью, ведущей в университетскую библиотеку в Цюрихе: «Читай, и ты прозреешь!».
        Мэри подняла глаза на Бастет, когда последние несколько крупинок песка падали в нижний сосуд часов.
        - Время вышло! - Огласила богиня, и часы тут же испарились с ее ладони, будто их никогда там и не было.
        - Мэри, - окликнул ее Де Бизьер, - не вздумай сказать «лечебница», мон ами! Только не лечебница! В загадке есть подвох!
        - Молчать! - Неожиданно резко и грозно прикрикнула богиня, бросив на виконта испепеляющий взгляд. А затем вдруг так же неожиданно смягчилась. - Я прощаю тебя только потому, что уважаю любовь, которая живет в твоем сердце. Но больше ни слова! - Ее тонкий длинный пальчик угрожающе взметнулся вверх и замер перед самым носом виконта. - Ни слова! - для пущей убедительности повторила она.
        Француз сглотнул и покорно кивнул.
        - Итак, - Бастет повернулась к Мэри, - каков будет твой ответ?
        - Это библиотека. Хранилище книг, дом, в котором живут знания.
        Богиня расплылась в довольной улыбке и сощурила от удовольствия глаза.
        - Ах, - вздохнула она, - как жаль, что я могу загадать тебе только одну загадку. Ты принесла мне истинное удовольствие своим умом, девушка с добрым сердцем.
        На Мэри словно вылили ушат ледяной воды. Дыхание перехватило, в груди возник огромный комок, который давил на легкие и ребра. Голова пошла кругом.
        - Неужели я ответила верно? - заикающимся от страха голосом спросила она.
        - Верно. Твой ответ удовлетворил меня. Ты сможешь пойти дальше.
        - А он? - Леди Бэнкс жестом указала на своего спутника.
        - А он отгадает свою загадку.
        И вновь на ее ладони возникли песочные часы. Бастет на мгновение прикрыла веки и нахмурила лоб. Судя по всему, она думала - что именно загадать Де Бизьеру, а когда придумала - на ее лице вновь появилась хищная улыбка охотницы.
        - Слушай мою загадку, несчастный влюбленный: «Меня никогда не было, но меня все ожидают. Меня никто не видел, и никогда не увидит. Но все живущие надеются на меня. Кто я?».
        Француз нахмурил лоб. Видно было, что он размышляет, перебирая в голове возможные варианты ответа. На его лице застыло мучительное выражение поиска решения. А тем временем песок в часах на ладони Бастет струился вниз.
        - Время вышло! - Заявила богиня.
        Она щелкнула пальцами, и песочные часы тут же исчезли с ее ладони.
        - Я готов, - запинаясь, ответил виконт. Он шумно вобрал в себя воздух, будто набирался смелости, а затем сказал: . - Ты … Ты - это время.
        - Время? - Брови Бастет изогнулись в удивлении, а уголок рта поднялся в усмешке. - Нет, несчастный влюбленный. Но ты был очень близок к верному ответу, поэтому я сохраню тебе жизнь до тех пор, пока твоя спутница не получит желаемое у Осириса. И тогда она будет решать твою судьбу.
        Богиня хлопнула в ладоши и вокруг Де Бизьера закружил песчаный вихрь, который постепенно начал приобретать черты клетки. Мэри застыла на месте, не в силах осознать происходящее. Казалось, этому дурному сну нет конца.
        - Хорошо, - выкрикнул осмелевший француз, схватившись ладонями за прутья своей новой темницы, - тогда каков же был верный ответ?
        - Завтра, - улыбнулась богиня, - я - это завтра.
        Глава 33
        Уильям спал. По крайней мере, он решил, что спит и видит сон. Ему виделась темная и душная комната, стены и полы которой покрывала желтая песочная пыль, под которой пробивались очертания древних иероглифов, оставленных рукой неизвестного жреца. Неожиданно комнату залил теплый алеющий свет. Он исходил от женской фигуры в дальнем углу, голову которой венчала золотая корона в виде распахнутого капюшона кобры.
        Его рука невольно дернулась, мышцы пронзила острая, вполне реальная боль, и в этот момент он понял, что комната, женщина и исходящее от нее свечение происходят наяву, а не во сне.
        Мужчина попытался пошевелить потрескавшимися губами, чтобы заговорить, но вышло лишь хриплое мычание. Язык не слушался его. Сколько времени он провел здесь в бреду? Сколько крови потерял? Как долго Мэри блуждает по дорогам загробного мира? Что с ней сделал де Бизьер?
        Де Бизьер! Это имя заставило его сжать со всей силы кулаки. Какую бы боль не причинило ему это действие, Уильям не мог контролировать свою злость. Она придала ему сил, заставив мышцы сжаться в яростном спазме. Он вспомнил, как фигура лягушатника промелькнула мимо него сразу после странного хлопка, донесшегося из коридора. Вспомнил и то, как француз запрыгнул в саркофаг практически следом за Мэри, еще до того, как портал успел закрыться.
        И теперь он видит в дальнем углу фигуру женщины. Несмотря на полуобморочное состояние, его мозг начал выстраивать логические цепочки, и вывод, который он сделал, заставил Джонса сжаться от ужаса, и, собрав в кулак остатки сил, начать медленно отползать к дальней стенке.
        Фигура, тем временем, плавно двигалась в его сторону. Через несколько секунд профессор смог различить острые черты лица и сияющие в темноте опасные, почти черные глаза, густо подведенные угольными стрелками.
        Изо рта женщины то и дело вырывался раздвоенный змеиный язык.
        - Не бойся, - прошипела она, растягивая пухлые губы в белозубой улыбке, - я не причиню тебе вреда. Ты спел мой гимн, смертный. Я ценю смертных, поющих мне священные гимны.
        - Моя бо-бо-ги-ня, - заикаясь, прохрипел Уильям, продолжая ползти к стене. Он испугался, услышав собственный голос, который прорезался в этот момент, как по мановению волшебной палочки. Да и к тому же - разве можно было промолчать в ответ на приветствие Уаджет?! Тут и немой бы заговорил.
        - Кто тот подлый человек? Ты видел его? Знаешь его имя? Мое земное тело, мое воплощение пронзило что-то острое и жгучее, как раскаленное клеймо рабовладельца. Я даже на время потеряла способность мыслить. Что он сделал?
        - Выстрелил, - ответил Джонс, - он выстрелил в вас из револьвера.
        - Револьвер? - Брови женщины поползли вверх, - Каждый раз что-то новое. Вы, люди, все никак не успокоитесь, пытаясь догнать в могуществе богов. Выходит, вы дошли до того, что можете метать жгучие молнии, подобно Монту[29 - Монту - бог войны в древнем Египте.].
        - Человек никогда не сможет сравниться в могуществе с богами, - проговорил Джонс. Его спина коснулась рыхлого камня стены, и он был вынужден остановиться. Дальше ползти было некуда. - Как видите, эта огненная молния, выпущенная в вас подлецом Де Бизьером, не причинила вам никакого вреда.
        Женщина вновь улыбнулась, но теперь более благосклонно, после чего склонила над раненым голову. Ее выскальзывающий язык почти касался его лица. Уильям с трудом сдержался, чтобы не отвернуться и не сморщиться. Это наверняка разгневало бы Уаджет.
        - Верно, - пропела она, - я цела. Ни одному смертному не под силу тягаться со мной. Но он повредил мою земную оболочку. Он уничтожил тело священной кобры. И этого я ему не прощу. Где он, отвечай немедленно!
        Глаза богини вспыхнули алым пламенем, а на лице застыла гневная маска. Сердце Уильяма подпрыгнуло и упало куда-то в желудок. Он шумно сглотнул.
        - Прыгнул в открывшийся портал. Полагаю, сейчас он блуждает во владениях Осириса, - ответил мужчина.
        - В портал? - удивилась Уаджет. Ее брови недовольно сдвинулись к переносице. Она задумалась. - Значит, он там.
        - И не только он, - добавил сэр Джонс, немного осмелев. - Там моя невеста. Он бросился за ней вслед. Я боюсь, что он причинит ей зло.
        - Невеста? Что твоя невеста забыла в загробном мире? Или же…., - женщина на мгновение умолкла, а на лице отобразилось изумление, словно какая-то догадка осенила ее, - неужели вы хотите получить скарабея?
        Джонс кивнул, экономя силы, каждое слово давалось ему с трудом.
        - Алчность погубит вас троих. Твоя невеста наверняка уже предстала перед Осирисом, но уже в виде Ка. Или ее загрызли билоко, или пронзило жало огненного скорпиона. Или же, если ей каким-то чудом удалось пройти эти испытания, она умрет от жажды в пустыне Бастет. Отгадать ее загадки не под силу даже Тоту[30 - Тот - бог мудровсти в древнем Египте]. Но вот второй, тот, которого ты назвал Де Бизьером. Я должна убедиться, что он мертв. Или же, - в глазах богини сверкнули молнии, - самой уничтожить его.
        Мозг Уильяма пронзила спасительная мысль. Если бы ему только удалось уговорить ее отправить его к Мэри - вдвоем бы они точно прошли все эти испытания!
        - Моя богиня, - он сделал усилие над собой, и немного приподнялся на локте. - Прошу, нет, даже молю…. Возьми меня с собой! Если моя невеста мертва - мне нет смысла оставаться здесь, в этом бренном мире. Но если я смогу пройти испытания и получить скарабея - я спасу и ее, и себя! Дай мне этот шанс!
        Во взгляде Джонса сквозила такая тоска и мольба, что Уаджет невольно нахмурилась, выражение ее лица смягчилось, и мужчине на мгновение даже показалось, что она начала испытывать к нему человеческое чувство, чуждое богам, - жалость.
        - Ты просишь меня нарушить законы Осириса и привести в его царство живого. Увы, даже гимн, который ты спел мне, не поможет тебе в этом деле. Эта просьба безнадежна, как попытки Сета разрушить миропорядок.
        Ее лицо вновь превратилось в каменную непроницаемую маску, а во взгляде появилась прежняя царственность и могущество.
        - Я могу прочитать заклинание из книги мертвых, и портал откроется для меня, - продолжил Уильям, - но тебе известно, что свежая кровь привлекает демонов. Мне не дадут сделать даже шага.
        Профессор повернул голову и скосил взгляд вниз - туда, где пульсировала рана. Кровь запеклась на теле, превратившись в багровую корку. Уаджет, наконец, обратила на его рану внимание, и сердито сдвинула брови.
        - Тебя поразила та же огненная стрела, что и мое земное воплощение? Это сделал он? Тот человек, которого ты назвал Де Бизьером?
        - Нет, - Джонс отрицательно качнул головой, не сумев сдержать улыбки, - это шальная пуля от любимой.
        Воспоминание о Мэри на мгновение заставило его забыть о том положении, в котором он оказался.
        Женщина по-птичьи склонила голову и призадумалась. Ее раздвоенный язык перестал скользить между губ, и Уильям, наконец, смог оценить ее красоту, которая без этой отталкивающей змеиной детали, заиграла новыми красками. Смуглая гладкая кожа, миндалевидные кошачьи глаза, горящие яростным огнем, широкие пухлые губы, густые черные волосы, каскадом ниспадающие на изящные острые плечи.
        Мужчина поймал себя на мысли, что его взгляд невольно скользит ниже - в уютную ложбинку между грудей. Осознав это, он вдруг резко отвел глаза.
        - Хорошо, - пропела Уаджет, нарушив затянувшееся молчание. - Я исцелю твои раны. Но только потому, что уважаю любовь! Запомни это, смертный! Из всех человеческих чувств, боги чтят лишь любовь! Ибо она всему начало и конец.
        Из груди мужчины вырвался облегченный вздох.
        - Спасибо, - только и смог вымолвить он.
        Силы вновь покидали его, с каждой пролитой каплей крови он становился все слабее. Медлить было нельзя.
        Женщина склонилась над ним и осторожно приложила свою ладонь к его ране. Приятное тепло тут же полилось по телу, а в сомкнутые от неги веки словно ударил солнечный свет. По позвонкам прошлись разряды статического электричества, приподнявшие ему волосы на затылке. Неожиданно блаженство сменила резкая боль. В живот словно врезался огромный таран. Сердце начало бешено колотиться о ребра, желудок сковал жуткий спазм, и профессор, сколько не пытался, не мог протолкнуть в легкие ни глотка кислорода. Он с жутким хрипом втянул в себя пыльный воздух и вдруг закашлялся так сильно, что слезы брызнули из глаз. С очередным спазмом изо рта вместе со сгустком крови вылетела пуля. Она ободрала горло и процарапала зубы. Только сейчас он понял, что пуля все-таки застряла у него в боку, а не пролетела по касательной. Он ошибся, решив, что она лишь задела его. А Мэри не ошиблась. Она оказалась на редкость метким стрелком.
        Мужчина протяжно засипел, пытаясь отдышаться, и сам не понял, в какой момент все прекратилось.
        Уаджет убрала руку и выпрямилась. На ее губах играла довольная улыбка.
        - Вот и все. Теперь сотри остатки крови, чтобы не привлекать билоко, и можно отправляться в путь.
        Джонс осторожно коснулся пальцами того места, где несколько минут назад была кровоточащая рана, и невольно одернул их. Ничего. Ни царапины, ни грубого рубца. Ровным счетом ничего. Словно он никогда и не получал этой пули. Словно ему этот кошмар просто приснился.
        Необычайный прилив сил заставил его быстро встать и выпрямиться. Профессор набрал в ладонь пригоршню песка с пола и растер ее по коже. Песок, как наждачная бумага, убрал с тела остатки запекшейся крови.
        - Я готов, - бодрым голосом сообщил он своей спасительнице.
        - Что ж, - усмехнулась богиня, - тогда тебе следует поторопиться с заклинанием из книги мертвых, ибо я ждать не привыкла!
        Глава 34
        Горячий ветер обжег лицо, заставив распахнуть глаза. Высоко над головой разливалось оранжевое зарево, тянущееся по сочно-синему небосводу, точно хвост огромной кометы. Уильям жадно глотнул раскаленный воздух, зажмурился из-за подступивших слез, и тут же закашлялся. На зубах захрустел песок.
        Мужчина сел, утер рукавом лицо, и вновь открыл глаза, на этот раз, прикрывшись ладонью, как козырьком.
        Перед ним стояли две женщина. Два прекрасных и опасных существа. Уаджет улыбалась. Ее белоснежные зубы сверкали, словно кто-то щедро осыпал их мелкой крошкой из бриллиантов. По правую руку от нее он увидел высокую смуглую одалиску с яркими, горящими точно два изумруда, зелеными глазами и слегка заостренными ушами. Голову женщины венчала золотая корона.
        "Бастет" - подумал он, оглянувшись. Кругом, куда доставал взгляд, простиралась пустыня с высокими барханами песка и палящим солнцем.
        - Как интересно, - нараспев проговорила она, - за один час уже третий живой в моей пустыне.
        «Один час?!» - Уильям едва не открыл от удивления рот. Но как такое возможно? Ему казалось, что с момента исчезновения Мэри и Де Бизьера в портале прошла целая вечность. Неужели время здесь летит так быстро?
        - Разве тебе это не по нраву? - откликнулась Уаджет. - Мне казалось, что ты заскучала здесь, будучи заточенной…. Эти путники разве не развлекли тебя?
        «Заточенная? В собственной пустыне?» В голове сэра Джонса заварилась настоящая каша. Но кто мог заточить Бастет?
        - Сэт! - будто услышав его немой вопрос, сказала женщина. - Будь он трижды проклят, пусть его глаза больше никогда не увидят света Ра!
        Ее глаза сузились, обольстительную улыбку сменил разъяренный кошачий оскал. Мужчине даже показалось, что он слышит характерное шипение и злобный гортанный вой.
        Заприметив живой интерес и любопытство в глазах путника, богиня продолжила:
        - Прежде, чем Ра навсегда упрятал его в свою темницу в отдаленном уголке вселенной, он успел бросить проклятье мне в спину, потому что я нашла его и выдала. А теперь я не могу покидать царство Осириса, не могу появляться на земле.
        - Мне очень жаль, моя богиня, - рискнул заговорить Джонс. - Это ужасная несправедливость.
        - Жалеть ты будешь себя, несчастный сын человеческого племени, - неожиданно Бастет склонилась над ним, подцепив пальцами с острыми ногтями подбородок, и заглянув ему прямо в глаза, - ты права, - продолжила она, обращаясь уже к Уаджет, - эта троица меня позабавила. А сейчас я намерена обзавестись еще одним пленником. Будет развлекать меня до последнего мгновения вечности.
        Богиня отпустила его подбородок, чиркнув кончиком ногтя по коже.
        - Еще одним пленником? - повторил ее слова Уильям, и тут же принялся вертеть вокруг головой в поисках узника Бастет. - Кто? Скажи, кто твой пленник? Это девушка?
        Сердце мужчины сжалось и защемило. От ужасной догадки начала кружиться голова. Если это Мэри? Если она пленила ее? Если Мэри не смогла отгадать загадку? Что она сделала с ней?
        Вместо ответа Бастет расхохоталась, резким движением подняла над головой руки и хлопнула. В то же мгновение в пустыне поднялась песчаная буря. Сэр Джонс зажмурился и укрыл лицо ладонями, но песок все равно забирался ему в рот, в нос, в уши, под одежду. Казалось, что он погружается в него, как в воду. Воздуха становилось все меньше, и в тот момент, когда он думал, что задохнется и сгинет, все стихло. Первые несколько секунд царила мертвая тишина. А потом он вдруг услышал слабый хриплый стон. По звуку не было понятно, кто стонет - мужчина или женщина. Уильям убрал с лица ладони и осмотрелся. Слева от него выросла огромная клетка размером с человеческий рост. Ее прутья были сделаны из песка, и создавалось обманчивое впечатление, что стоит только ткнуть в них пальцем, как они превратятся в прах и выпустят своего пленника.
        В заточенном он узнал своего врага. Француз сидел на коленях, держась руками за прутья. Кожа на руках покрылась песчаной коркой, а потрескавшиеся губы кровоточили.
        Он поднял на Джонса глаза. В его взгляде сквозило такое отчаяние, что Уильям невольно содрогнулся.
        - Не пей, - прохрипел виконт, и для пущей убедительности покачал головой.
        - Что? - переспросил профессор.
        - Не пей, - повторил он..
        Его блуждающий взгляд скользнул куда-то вбок. Уильям проследил за ним и увидел, что тот показывает на небольшой фонтанчик с водой, который, судя по всему, также вырос из-под земли во время песчаной бури. Стоило ему только увидеть, как брызги блестят на солнце, и ужасная жажда перехватила ему дыхание. Во рту стало настолько сухо и горячо, что он готов был есть песок, чтобы унять это жжение.
        - Я узнала его, - где-то в отдалении раздался металлический от ярости голос Уаджет. - Это он выпустил в меня огненную стрелу!
        Джонс лишь кивнул и на четвереньках пополз к фонтану, отгоняя от себя доносящийся до него голос Де Бизьера. В это мгновение ему стало абсолютно все равно, что происходит. Его волновала только жажда, а впереди он видел только фонтан с водой. Скажи ему сейчас, что Бастет заточила в эту клетку Мэри, он не обратил бы на это никакого внимания.
        - Не пей! - изо всех сил прокричал ему виконт, но ладони профессора уже зачерпнули живительной влаги из фонтана.
        Он сделал жадный глоток. На секунду, лишь на одну секунду жжение во рту прекратилось, а потом вновь разгорелось с новой силой. Он опять протянул руки к воде, но пространство вдруг оглушил громкий крик:
        - Не-е-е-е-т! Остановись! Не губи себя!
        - Молчать! - Воздух сотряс свирепый вопль Уаджет. - Я еще не решила, что сделаю с тобой! Лучше молчи!
        - Мне уже все равно, - отозвался француз.
        Но профессор уже очнулся, резко отпрянул от фонтана и облизал пересохшие губы. Он и сам не знал, почему послушал этого лягушатника. Но что-то в его поведении, в его стремлении помешать, несмотря на собственное бессилие, заставило его усомниться. Этого сомнения было достаточно, чтобы запустить инстинкт самосохранения.
        Во рту все так же жгло, но Уильям уже взял себя в руки.
        - Я добавлю к тому, что ты сделал, эти жалкие попытки спасти англичанина, - прошипела Уаджет, смерив пленника в клетке презрительным взглядом.
        - Жаль, - промурлыкала Бастет, обращаясь к Джонсу, - очень жаль, что ты выбрал жажду.
        - Ты все еще не научилась скрывать разочарование…, - рядом прозвучало саркастическое замечание Уаджет, которая оставила на время пленника, и с нескрываемым удовольствием смотрела на кислую мину Бастет.
        Джонс не понимал смысла этой словесной перепалки, но все его существо уже подготовилось к подвоху. В памяти стали всплывать обрывки лекций, яркие вспышки информации, и спустя несколько секунд он все понял.
        - Загадки, - прошептал он, - ты должна загадать мне загадки! - он посмотрел на богиню-кошку, и от ее взгляда все внутри него замерло, а после завязалось тугим узлом. Столько ярости, разбавленной хитростью, было в ее взгляде, что он невольно попятился назад.
        Странный шелестящий звук заставил его обернуться. Позади него из песка росла вторая клетка.
        - Загадку, - поправила его богиня, всем своим существом выражая неудовольствие. - Ты сделал только один глоток воды, - ее свирепый взгляд метнулся на Де Бизьера. - Если бы этот человек не предупредил тебя, я смогла бы загадать тебе свои самые лучшие загадки, но теперь мне придется выбрать из них одну, самую любимую.
        Мужчина посмотрел на француза, и в знак благодарности моргнул. Тот в ответ лишь кивнул.
        - Я готов, - сказал профессор. - Скорее покончим с этим.
        - Раз так, слушай. Они могут стоять, лежать, висеть, но они всегда идут. Они могут уместиться в твоей руке, а могут доставать своей верхушкой до потолка. Когда ты влюблен, ты их не замечаешь, но без них ты потеряешься.
        Широкая улыбка растянулась на лице Джонса. Он был готов к самым сложным головоломкам, и никак не ожидал, что загадка будет настолько простой.
        - Полагаю, это часы.
        Бастет ухмыльнулась, а затем хлопнула ладоши. И вновь Уильям услышал за спиной шелест песка. Он обернулся и увидел, что клетка, приготовленная для него, рассыпается на глазах, поднимая в воздух желтую пыль.
        - Ты и не думал, что будет так легко, не так ли? - Она изящно выгнула густую черную бровь, просверливая его взглядом.
        Уильяму не понравился этот взгляд. Он нутром вновь почувствовал подвох. Слишком легко она отпустила его, слишком простую загадала загадку. К тому же, позволила Де Бизьеру помешать ему выпить много воды. И даже Уаджет, которая грозилась уничтожить француза, вдруг присмирела. Что-то здесь не сходилось. У него складывалось уверенное впечатление, что Бастет хотела его отпустить. Более того, она была в этом заинтересована. Все происходящее напоминало какой-то заговор. С чего вдруг одна богиня сжалилась над ним, исцелила, да еще и взяла с собой, а вторая загадала настолько легкую загадку?! Что-то здесь явно не сходилось.
        - Верно, - он кивнул.
        - Только что этот человек спас тебе жизнь, - она взглядом указала на виконта, - а сейчас ты уйдешь, и оставишь его здесь навечно. День изо дня он будет терпеть эту пытку. Жажду, жару, неволю. Это не прекратится никогда. Если только….., - она замолчала, прикусив губу.
        - Если только что? - Спросил Уильям.
        - Если только я не получу свободу. Если только я не избавлюсь от проклятия Сэта.
        - Свободу? - Уильям сдвинул брови. - Но это возможно только в одном случае - если Мэри заберет скарабея и пожелает освободить тебя. Предположим, что она сделала это, и ты сдержала свое слово. Но разве Уаджет позволит мне забрать француза с собой? - он бросил пытливый взгляд на богиню, которая загадочно улыбнулась.
        - Возможно, - снисходительно бросила она, - как по мне - он достаточно понес свое наказание.
        - Вот как? - удивился Уильям. - То есть, Мэри должна освободить Бастет? И на этом все? Мы все будем свободны?
        - Или ты, - богиня метнула на него хитрый пронзительный взгляд. - Или ты заберешь скарабея и пожелаешь освободить ее.
        Профессор нутром чувствовал неладное. Червячок сомнения грыз его изнутри, в голову лезли дурные мысли.
        - На самом деле, - Бастет сощурила глаза и прикусила губу, словно раздумывая, продолжить говорить или нет, - обладатель скарабея может забрать с собой только одного обитателя царства Осириса. Но у меня хватит сил, чтобы вытащить отсюда нас всех.
        - Что? - Глаза профессора сузились, на лице задергались желваки. - То есть, я заберу тебя, а этот лягушатник, - он бросил взгляд на изнывающего от жажды и жары де Бизьера, - и моя невеста останутся здесь? Не бывать этому. Неужели ты думаешь, что я поверю тебе?!
        - Глупый, неразумный смертный, - засмеялась вдруг Уаджет, - ты думаешь, что у тебя есть выбор?
        Она расположилась прямо на горячем песке и наблюдала за происходящим со скучающим видом. Но эта короткая перепалка, судя по всему, позабавила ее.
        - Да, - твердо ответил Джонс. - Выбор есть всегда. Я предпочту застрять в этой пустыне в компании виконта, чем позволю оставить здесь свою любимую в угоду богам. Главное, чтобы она выбралась отсюда живой и невредимой.
        - Если ты послушаешь меня, - Бастет улыбнулась, - мы все выберемся отсюда. Живые и невредимые. Моей силы и власти хватит для того, чтобы забрать вас с собой. Но! - она замолчала и смерила собеседника пронзительным ледяным взглядом, - если ты ослушаешься, то печальный конец для кого-то одного из вас - дело времени. И неизвестно еще, кто из вас двоих, - богиня кивнула в сторону Де Бизьера, - останется коротать здесь бесконечность со мной. Смотри!
        Женщина взмахнула руками, и в воздух вновь поднялись песчинки. Но на этот раз они не закрутились в вихрь, а стали превращаться в фигуры. Джонс с ужасом для себя узнавал в формирующихся силуэтах Мэри и виконта.
        Перед глазами, словно он смотрел спектакль в театре, возникали сцены - настолько живые и реальные, что захватывало дух. Он увидел, как они смеются, идут вперед, держа друг друга за руки, как вместе преодолевают препятствия, поджидавшие их в этом мире.
        Комок встал в горле. Картинки были настолько правдоподобными, что у него от напряжения свело мышцы на лице. Он узнал это чувство. Колючее, воспламеняющее все внутри, горькое и ядовитое. Ревность.
        Профессор еще раз бросил долгий взгляд на клетку с пленником. Де Бизьер казался мертвым. Он полулежал, свесив на бок голову с пожелтевшими от песка паклями волос. Но даже в таком ужасном состоянии он оставался мужчиной, с которым Мэри прошла тяжелый путь испытаний. Он оставался мужчиной, который, несмотря ни на что, оказался для нее опорой на этом пути.
        Джонс сглотнул. Тряхнул головой, словно отгоняя прочь сомнения, и с вызовом посмотрел в кошачьи глаза Бастет.
        - Я верю Мэри. Она не оставит здесь любимого мужчину. А тебе не верю. Мы втроем сгнием здесь, если выпустим тебя.
        - Ты прав, - женщина кивнула, а затем по-птичьи склонила голову на бок, - Мэри не оставит здесь любимого мужчину. Но все дело в том, что она не знает, что ее любимый мужчина идет за ней по пятам. Она не знает, что ты здесь. Но она знает, что ее друг, ее спутник, с которым они прошли все испытания царства Осириса, заключен в мою клетку. А теперь подумай хорошенько еще раз, смертный! Кто из вас троих останется здесь, если ты не успеешь к Осирису первым?
        Последние слова она прошипела, как кошка, готовая броситься на собаку. Эти слова заставили Уильяма сдаться. Он обреченно вздохнул.
        - Я попал в расставленную самим же собой ловушку, - с печалью в голосе произнес он, - будь по-твоему.
        Глава 35
        Дорога вилась меж высоких мраморных колонн, верхушки которых утопали в гуще уже знакомого серого тумана. Запах влажной земли впитался Мэри в волосы и кожу. Одежда насквозь промокла и прилипла к телу. Зубы стучали от пронизывающего холода и страха. И она не знала, от чего они стучат больше. Перед ней важно шествовал длинный человек с головой шакала. Его посох каждые пару секунд ударял о каменные плиты дороги, и этот звук был единственным в царившей кругом тишине. Он гипнотизировал, как метроном.
        Мэри едва шевелила губами, произнося, как заклинание, одну и ту же фразу - «Я не сошла с ума». Но голос ее охрип и все, что вылетало изо рта, было лишь едва уловимым дыханием.
        Она раз за разом прокручивала в голове все, что произошло с ней, стараясь убедить себя, что идущий перед ней Анубис, это не плод ее воображения, и что ее действительно ждет встреча с Осирисом.
        Изредка тишину пронзали истошные крики билоко, после которых раздавался исполненный ужаса вопль, и Мэри замирала, оглядывалась вокруг, чтобы понять, откуда идут эти звуки, но не находила возле себя ни души.
        После очередной такой остановки, она, вдруг, обнаружила, что сильно отстала от своего провожатого, и ускорила шаг. Стук ее каблуков заставил Анубиса остановиться и обернуться. Девушка усилием воли сдержала крик отчаяния и ужаса - физиономия бога внушала ей именно эти чувства.
        Высокий, как скала, с огромной черной шакальей мордой, горящими огненными глазами, он заставлял ее чувствовать такой страх, какой прежде в жизни ей никогда не приходилось испытывать. И страх этот усиливал тот факт, что Мэри прекрасно было известно, что Анубис - проводник мертвых на суд Осириса, но никак не живых.
        Все эти пугающие, терзающие душу мысли, ни на секунду не покидали ее маленькую головку после того, как Бастет передала ее в руки этого человеко-шакала.
        - Поспеши, - протянул он низким басом, просверлив на ней своими пугающими глазами две огромные дырки. - Я потерял с тобой много времени. Мое дело - возиться с мертвыми, а не с живыми.
        - П-п-прошу прощения, - выдавила девушка, которой пришлось буквально выталкивать слова из горла. Ее голос по-прежнему сипел, и только страх заставлял голосовые связки хоть как-то работать.
        - Я понял, - продолжил Анубис, - тебя пугают звуки.
        Мэри лишь кивнула, сглотнув вставший в горле комок.
        - Ты не видишь, но мы здесь не одни, - изрекло божество, - ты идешь на великий суд, будучи живой, а все они, - он выписал в воздухе рукой полукруг, точно показывая на кого-то, - мертвые. Здесь тысячи душ Ба, ибо дорога к Осирису и для живых, и для мертвых одна.
        - Но…, - Мэри протерла глаза и еще раз осмотрелась вокруг.
        И в то же мгновение она кожей будто уловила шепот тысячи душ. Неразборчивый поток речи, мольбы, стоны, смех. Ко всем ее страхам присоединился еще один - оказаться лицом к лицу с мертвецами. Хотелось прыгнуть в свою теплую постель, спрятаться под одеялом и слушать, как напевает колыбельную нянюшка.
        Мурашки побежали по телу. Волоски встали дыбом, во рту пересохло. По позвоночнику пополз противный ледяной слизняк, а его брат-близнец пробрался в желудок, который тут же отозвался на появление непрошеного гостя болезненными спазмами. Она смотрела вокруг широко распахнутыми глазами, силясь увидеть то, что живой видеть не может. Ей казалось, что если она увидит их и поймет, что же такое - мертвые души, то будет уже не так страшно.
        - Идем, - приказал Анубис, после чего отвернулся и продолжил шагать вперед, сопровождая движение уже знакомым постукиванием посоха.
        «Только бы выбраться отсюда», - молилась про себя девушка, - «только бы выбраться».
        Ей вдруг начало казаться, что мертвые трогают ее волосы и руки, тянут за край рубашки, дышат в затылок. С каждым мгновением находиться в этом месте становилось все невыносимее. Ко всему прочему она не знала, что ее ждет на суде. Наверняка, Осирис не отдаст ей запросто так золотого скарабея. В голове всплыли университетские лекции - весы, перо Маат, взвешивание сердца, чудовище, пожирающее грешников….
        Между тем, впереди показались огни горящих факелов и высокие золотые ворота под охраной пары привратников в масках крокодилов. Мэри даже представить боялась, что скрывется под этими масками.
        Это были настоящие великаны, и даже Анубис на их фоне казался лилипутом. Ростом они были почти с ворота. Посмотрев на кулак одного из стражников, сжимающий копье, Мэри подумала, что этот кулак способен раздавить ее, как букашку, или даже обрушить целое здание только лишь щелчком пальца.
        Анубис остановился перед ними, трижды стукнул посохом по полу, после чего великаны расступились и поклонились, открывая двери перед путниками. От движения их массивных тел в воздухе поднялся ветер.
        Чем шире открывались ворота, тем светлее становилось вокруг. Слух уловил звуки арфы, щебетание птиц, чей-то заливистый смех.
        - Что это? - спросила Мэри, - что за звуки?
        - Входи, и сама все увидишь, - ответил ее провожатый, первым вступив под своды первого из залов обиталища Осириса.
        Как только леди Бэнкс оказалась за воротами, она потеряла дар речи. Над головой больше не было темноты и промозглого тумана. Вместо этого она увидела ясное небо и играющее лучами солнце. По обе стороны от дороги протекали реки, буйно поросшие камышом, сразу за которым зеленели луга и леса. С пышных крон верхушек деревьев взлетали стайки дивных птиц, чьи звонкие трели радовали слух.
        Тут и там то возникали, то исчезали, словно дымки, люди в белых одеяниях. Они смеялись, плескались в воде, кружили в танце. Мэри не верила своим глазам.
        - Это поля Иалу, - заговорил ее провожатый, - последнее пристанище праведных душ. Здесь они вкушают блаженство вечной жизни. Но попасть на эти берега можно только после суда. Идущие на суд души видят поля, потому что Осирис хочет, чтобы они оставили за этими воротами страх и смело шли к нему навстречу.
        Леди Бэнкс вдруг замерла, почувствовав, как внутри разрастается болезненный комок, прямо в области солнечного сплетения. Сердце защемило, в груди стало горячо, а в голове пронеслась единственная мысль - «отец».
        Где он сейчас? Здесь ли, или в каком-то другом раю, если он существует? Или же его душу поглотило ужасное чудовище?
        - Даже не думай, - прервал ее размышления Анубис, - я услышал твои мысли. Даже не думай позвать его.
        Бог медленно поднял в предупредительном жесте руку и качнул шакальей мордой, из его ноздрей вырвалось что-то наподобие лошадиного фырканья.
        - Но почему? - спросила девушка, к которой в этот момент вернулась храбрость, а заодно и голос. - Я всего лишь хотела попросить у него прощения, и самой простить его. Возможно, это принесет покой его душе!
        - Живым нельзя тревожить усопших, таков вековой порядок. Ты пробудишь дух Ба, прервешь либо его блаженство, либо вечные муки, и он уже никогда не даст тебе покоя. Ты будешь жестоко наказана за это.
        Человек с головой шакала еще раз смерил девушку горящим взглядом, от чего у нее пересохло в горле, а затем отвернулся и медленно зашагал вперед, мерно ударяя посохом по земле.
        Мэри глубоко вздохнула, смахнула невесть откуда взявшуюся на щеке слезинку, и, стараясь больше не смотреть по сторонам и не видеть возникающих тут и там обитателей полей Иалу, последовала за Анубисом.
        Неподалеку показались еще одни золотые ворота, которые так же, как и первые, охраняли двое стражей в крокодиловых масках.
        - Тебя ждет сложное испытание в этом зале, - не оборачиваясь, произнес Анубис, прежде, чем трижды постучать посохом.
        - Какое? - спросила Мэри, но ее провожатый уже исполнил ритуал и входил во вторые ворота.
        На этот раз они оказались перед лицом женщины, на голове которой красовалась золотая корона в виде половинки солнца с треугольными лучами. Она стояла чуть поодаль от дверей и протягивала к входящим руки. Ее лицо было мягким, а взгляд успокаивающим. Мэри немедленно захотелось подойти к ней и вложить свои ладони в протянутые руки. Это казалось настолько естественным, и она так нуждалась в этот момент в поддержке и тепле, что тут же ускорила шаг.
        И чем ближе она была к незнакомке с короной, тем больше спокойствие разливалось по ее венам. Будто кто-то невидимой рукой гладил ее по голове, чьи-то невидимые губы шептали ей на ухо ласковые слова, чье-то крепкое плечо оказалось рядом в сложный момент.
        Леди Бэнкс шла к ней, как завороженная, тогда как Анубис, оставшись у ворот, лишь угрюмо наблюдал за ее движениями.
        Мэри подошла к незнакомке почти вплотную, когда ее внутренний голос вдруг закричал об опасности. Что-то заставило девушку поднять глаза и посмотреть прямо в лицо неизвестной богине. Тут же по коже прошелся мороз. Женщина смотрела куда-то вдаль невидящим стеклянным взглядом, который насквозь пронзал Мэри, будто ее и вовсе не было, а губы ее шептали какое-то заклинание, призывающее путников подойти ближе и коснуться ее протянутых ладоней.
        - Как сирена…, - выдохнула Мэри, начав пятиться назад. С глаз будто пелена упала.
        Стоило ей сделать пару шагов, как лицо богини ожило. Она повернула к ней голову и Мэри увидела, как яростно загорелись в темноте ее глаза.
        - Приди и вложи, - прошипела богиня, - приди и вложи! Приди и вложи!
        - Нет, нет, нет…, - бормотала Мэри, продолжая пятиться к Анубису.
        - Аментет![31 - Богиня царства мертвых, покровительница умерших. Также богиня Запада. Согласно мифологии, встречала в загробном мире души умерших, протягивая к ним руки.] - Вдруг громко произнес провожатый, - Отступись! Она отказалась от твоих объятий! Она останется в живых!
        - Аментет, - повторила за Анубисом Мэри, - ну, конечно же. Как я могла про нее забыть! Этого не случилось бы со мной, будь рядом Уильям. Уж он бы не позволил ей околдовать ни себя, ни меня этим гипнозом.
        Ее точно окатили ушатом ледяной воды. Мэри встала рядом с Анубисом и громко сглотнула. Воспоминание о любимом мужчине вновь заставило ее сердце биться быстрее. Жив ли он? Не настигли ли его люди Де Бизьера? А, может быть, проснулась успокоенная его гимном Уаджет? Нет, ей нельзя терять ни минуты!
        - Мы можем идти дальше? Я прошла испытание? - спросила она у своего проводника.
        - Идем, - ответил он.
        В это мгновение даже его шакалья морда показалась ей более привлекательной, чем красивая, но лживая маска добра и участия на лице Аментет.
        - Что было бы со мной? - спросила Мэри, как только они прошли через зал Аментет и вышли к третьим воротам.
        - Если бы ты позволила ей коснуться себя, она бы вытянула твою душу из земной оболочки.
        От ответа Анубиса волосы встали дыбом на теле девушки. Она невольно обхватила себя руками за лицо. Ледяные от сковавшего ее ужаса ладони тут же почувствовали жар, которым пылали ее щеки. Это вернуло ей силы. Если ее лицо горит, значит, она все еще жива.
        - А почему мы сначала попали на поля Иалу, а потом уже к ней? Разве не она встречает души Ба в царстве Осириса? - задала она второй вопрос, немного осмелев.
        - Ты задаешь много вопросов, смертная, - высокомерно изрек бог, - это последний, на который я отвечу. Прежде, чем попасть на суд Осириса, души должны увидеть, что их ждет. Тогда они успокаиваются. Аментет встречает уже упокоенных. Такое испытание приготовлено специально для живых, попавшись в загробный мир.
        - Но почему души не могут сбежать в Дуат, минуя зал суда? - возразила Мэри, однако Анубис жестом заставил ее замолчать.
        - Я сказал, что это был последний вопрос, смертная. Теперь молчи, пока тебя не спросят. Мы входим во врата зала суда Осириса!
        Он в третий раз постучал трижды посохом по земле, и стражи в крокодиловых масках расступились, пропуская их внутрь.
        Сердце у Мэри замерло в груди. В голове вертелись беспокойные мысли, - какие еще испытания ей нужно пройти? На какие вопросы ответить? Каких опасностей избежать? Что ждет ее? Неужели и ее сердце заберут, чтобы взвесить на весах справедливости? Но как тогда она сможет выбраться отсюда живой?
        Ворота отворились. Анубис жестом пригласил Мэри пройти внутрь, сам же отошел в сторону и склонился в почтительном поклоне. Она почувствовала его дыхание за спиной. Очевидно, его роль провожатого в этом месте закончилась, и он теперь предоставил ее самой себе.
        Леди Бэнкс ничего не оставалось, как пойти вперед. Она зажмурилась и сделала шаг. Слух уловил скрип закрывающихся за ней ворот. Душа от страха ушла в пятки.
        Усилием воли она заставила себя открыть глаза.
        В середине зала на огромной цепи сидело чудовище, поглощавшее души, с открытой пастью, в которой блестели три ряда акульих зубов. С телом льва и головой крокодила, оно внушало вошедшему трепетный ужас.
        Чудовище приоткрыло глаза с желтыми, как янтарь зрачками, и пристально посмотрело Мэри в лицо. Казалось, оно скучает в ожидании приговора для очередной души.
        Девушка пошатнулась, схватившись рукой за грудь. Дыхание сперло, ей стало не хватать воздуха.
        «Уильям!», - мысленно взмолилась она, - «как же ты нужен мне сейчас!»
        Мэри вновь зажмурилась и заставила себя сделать несколько шагов вперед, прислушиваясь, не звякнут ли в тишине звенья цепи.
        Когда она во второй раз открыла глаза, чудище осталось позади. Она обнаружила себя перед высоким троном, на котором восседал сам Осирис.
        С венком на голове, с кривым жезлом и плетью в руках, обвитый тряпками и бинтами, он напоминал мумию. Вокруг трона вился ручей, из которого росли белые лотосы. Аромат от их цветков дурманил голову. Позади него на позолоченных скамьях сидели судьи мёртвых, украшенные страусовыми перьями - символом истины и справедливости, и вершившие суд над человеческими грехами.
        Мэри узнала эту картинку их «Книги Мертвых». Где-то рядом должны были находиться и весы справедливости, и Анубис, взвешивающий сердце на весах, и Тот, записывающий приговор в свою книгу.
        Леди Бэнкс слегка повернула голову влево и увидела огромные весы. По обе стороны от них стояли Боги.
        - Преклони колени, смертная, - до ушей долетели звенящие звуки, которые издала мумия на троне.
        На подкашивающихся ногах, Мэри села на колени и склонила голову. От ударов сердца ухало в груди и шумело в ушах. Больше всего на свете в эту минуту она хотела потерять сознание, а очнуться уже дома, или, хотя бы, в гробнице рядом с Уильямом.
        - Я знаю, зачем ты пришла ко мне, преодолев все испытания, - продолжил Осирис. - Но ты не одна прошла через них. Есть еще один человек, жаждущий получить из моих рук золотого скарабея.
        «Де Бизьер?» - удивилась она и подняла глаза на правителя царства мертвых. За спиной послышались тяжелые шаги.
        «Неужели он выпутался из переделки с Бастет и опять решил предать меня?», - внутри нее росло негодование и обида, - «но ведь ему прекрасно известно, что я заберу его с собой, если получу жука! Зачем ему мешать мне?»
        Мэри осторожно повернула голову и ахнула. Рядом с ней стоял Уильям.
        Глава 36
        Кончики пальцев почувствовали тепло его руки. «Настоящий» - подумала Мэри, не решаясь еще раз посмотреть на мужчину рядом. В голове не умолкали вопросы - как, зачем, почему? Сомнения вновь стали грызть ее изнутри. Ее распирало от любопытства, хотелось прижать его к стенке и заставить отвечать, но это было не в ее власти и она злилась.
        - Итак, - тишину нарушил голос божества на золотом троне, - вас двое, а талисман у меня только один. Поэтому, - Осирис замолчал, выдержав мучительную паузу, во время которой сердце Мэри разогналось до такой скорости, будто она пыталась изо всех сил догнать уходящий с перрона паровоз, - вам придется пройти еще одно испытание, которое выявит достойного. Проигравший же останется в моем царстве и навсегда сгинет во мраке, ибо наказание за столь смелую дерзость, как войти в мои владения живым - вечные муки ада.
        Все тело леди Бэнкс покрылось гусиной кожей от его слов, волоски на руках встали дыбом, зашевелились от ужаса. За спиной раздался страшный скрежет зубов чудовища на цепи. Перед глазами всплыла его отвратительная морда. Этот гад, очевидно, почувствовал, что дело пахнет жареным, и ожил, принявшись щелкать зубами и издавать отвратительные чавкающие звуки.
        - Что ты здесь делаешь? - сквозь зубы прошептала Мэри Уильяма, одернув руку, которую он крепко сжимал с того самого момента, как встал рядом с ней перед троном Осириса.
        - Пришел вас спасти - тебя, и этого лягушатника, - ответил Уильям, - его пальцы ловко поймали сбежавшую было руку леди Бэнкс, и вновь крепко сжали ее. - Просто верь мне.
        - Ты все испортил, - огрызнулась девушка. - Неужели ты не слышал, что он сказал - живым отсюда уйдет только один из нас! Я была так близка к спасению, точнее - мы были так близки к спасению, но ты опять решил, что этот мир вертится только благодаря твоему исключительному уму! Ты усомнился во мне, ты подумал, что без тебя я не справлюсь! Но я справлюсь, вот увидишь! Я уже почти справилась!
        Злость душила Мэри. Она никак не могла понять, как он здесь оказался и, главное, - с чьей помощью ему это удалось. Больше всего вопросов вызывало его состояние - очевидно было, что он полностью здоров, кровь не сочилась на рубашку в месте попадания пули, он не держался за это место. не охал и не ахал, а напротив - выглядел посвежевшим и полным сил. Не нужно было большого ума, чтобы понять - ему помогли. И это было отнюдь не люди. Разум говорил ей, что у ее возлюбленного в этом мире появился покровитель. Разочарование от уплывающего из ее рук скарабея отразилось на ее лице холодной злобной маской.
        - Мэри, откажись, - ответил профессор, - позволь мне забрать жука! Я знаю, как забрать отсюда и тебя, и нашего друга-лягушатника!
        - Ты лжешь! - прошипела девушка.
        Леди Бэнкс подняла глаза на Осириса. Над его головой склонилась красивая женщина, которая что-то шептала ему на ухо. Девушка узнала в ней Бастет. Что-то вдруг кольнуло в груди. Нехорошее предчувствие завладело ее мыслями.
        - Подумай, прежде чем кидаться такими словами, - профессора задел ее ответ, - разве мы не решили идти по этому пути вместе? Вот же, я здесь, рядом с тобой! Я пришел сюда за тобой! И, - он замолчал, решая, сказать ему дальше или нет, - и за чертовым французишкой, черт бы его побрал…. Он оказался не таким уж дрянным человеком, как ни крути.
        Взгляд Мэри переместился на лицо Уильяма - он говорил и вместе с тем с нескрываемым интересом наблюдал за женщиной, склонившейся над Осирисом. Его интерес к богине, красота которой одновременно завораживала и пугала, заставил подозрения в ее душе всколыхнуться с новой силой.
        - Это она? - Мэри больно впилась ногтем в ладонь профессора и вновь попыталась выдернуть руку, но он крепко держал ее. - Бастет привела тебя сюда? Чем она тебя соблазнила? Отвечай?
        Последний вопрос заставил профессора довольно улыбнуться. Мэри ревновала и не могла этого скрыть.
        - Нет, она не может покинуть царство Осириса, - сухо ответил мужчина, сделав вид, что не заметил этого укола ревности. - Меня привела Уаджет.
        - Уаджет? - Мэри вскинула бровь. - С чего бы ей это делать? И разве не спала она себе тихонечко у входа в гробницу? Ты разбудил ее? Зачем ты ей здесь?
        - Полюбила меня с первого взгляда, - отшутился сэр Джонс, за что тут же получил новый укол ногтем в самый центр ладони. Мужчина сморщил лоб, но улыбаться не перестал.
        Если бы не смешанное чувство оцепенения и гнева, которые боролись друг с другом в душе у Мэри, она вполне могла бы прямо здесь закатить скандал. Уж очень сильно хотелось закатить скандал. Легкая ухмылка, украсившая лицо Уильма, придававшая ему еще больше шарма и привлекательности, лишь раззадоривала ее еще сильнее.
        - Вот увидишь, я оставлю тебя с носом - чтобы они там для нас не придумали! Я оставлю тебя с носом, чертов бабник! Как я только могла вновь тебе довериться? Дура!
        Уильям едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Как всегда, за приступом ее гнева скрывалась ревность, и это не могло его не радовать.
        - Ты хочешь сказать, что в случае выигрыша оставишь меня здесь, а с собой заберешь лягушатника? Хорошо, - он кивнул головой, - ничего не поделать, придется ответить взаимностью богине, раз моя любимая решила меня покинуть. Мы с ней прекрасно заживем на полях Иалу. Я буду петь ей гимны, а она танцевать для меня.
        - Я убью тебя! - Мэри резко повернула к нему голову. В ее глазах сверкали молнии. Эту немую перепалку прервал Осирис. Бастет сказала ему то, что хотела и вернулась на свое место в ряду богов-судей.
        Осирис трижды постучал по подлокотнику трона золоченым крюком, что был у него в руке, после чего медленно поднялся. Только теперь Мэри рассмотрела его лицо болотного оттенка с длинной черной бородкой и узкими, будто прикрытыми в полудреме, глазами.
        - Вы пройдете испытание землей и огнем. Золотого скарабея я приказал поместить в центр лабиринта, до которого вы должны добраться. Тот, кто первый дойдет до центра лабиринта - заберет жука. Отведите испытуемых!
        Он плавно опустился обратно на трон, а рядом с Уильямом возникла фигура Анубиса.
        - Идите за мной, - равнодушно произнес он, после чего развернулся и зашагал к выходу из зала.
        Мэри и Ульям последовали за ним.
        Рука девушки все также покоилась в руке мужчины. Она больше не пыталась выдернуть ее. Голову теперь занимали совсем другие мысли. Осирис сказал, что их ждет испытание землей и огнем, и если касательно земли ей все было более или менее понятно, так как уста Осириса произнесли слово «лабиринт», то с огнем все было гораздо сложнее. Неизвестность пугала. Что придумало для них это божество? В какую переделку они вновь попадут? И как сумеют выбраться из нее живыми, причем оба? И чем дальше они удалялись от зала суда, тем сильнее росла тревога в ее душе, тем яснее становился ужасный исход всего этого дела. Если выиграет она - здесь останется Уильям. Если выиграет Джонс - вечная загробная жизнь ждет ее. Как ни крути, со всех сторон это мероприятие не сулило ничего хорошего.
        Уильям был на удивление спокоен. От него исходила какая-то уверенность, которая чувствовалась в каждом шаге, в каждом вздохе, в каждом ленивом движении. Его спокойствие действовало на нервы, как порыв ветра на тлеющий костерок - еще сильнее разжигало беспокойство и тревогу. Он что-то знал и потому был так спокоен, но это «что-то» не знала она. В голове тут же начали выстраиваться предположения - одно за другим, словно только и ждали команды.
        - Ты на удивление спокоен, - она постаралась произнести это равнодушно, так, будто бы ее состояние ничуть не отличалось от его, - я думала, все происходящее хотя бы немного выведет тебя из равновесия. Неужели тебе совсем не страшно, что будет дальше?
        - А тебе? - Уильям бросил на нее пытливый взгляд.
        Мэри ухмыльнулась в душе его манере отвечать вопросом на вопрос, но на этот раз решила не переводить беседу в спор.
        - После того, как я познакомилась с парочкой билоко и огненными скорпионами, а также имела честь лицезреть пустыню Бастет и манящие глаза Аментет - не знаю, может ли что-то в этом мире удивить меня или вывести из равновесия. А, чуть не забыла - еще я имела честь быть лично представленной повелителю царства мертвых. Но тут мы равны.
        - Похвально, - мужчина в знак одобрения слегка сжал ее руку, - я горжусь тобой, моя Мари.
        - Я была не одна, - Мэри закусила губу, нутром почувствовав, что эта невинная фраза вновь подожгла фитиль ревности в душе Уильяма.
        - Я в курсе, - отмахнулся он грубо, даже не удостоив ее взгляда, - твой верный оруженосец томится в клетке Бастет. Я видел его.
        - Видел и даже не попытался убить? - отшутилась леди Бэнкс. - Ты меня удивляешь.
        Она даже улыбнулась, но сэр Джонс, увы, не увидел этой очаровательной улыбки, так как был поглощен своими мыслями.
        - Я не могу лишить этого удовольствия Уаджет, - ответил он спустя пару минут. В его голосе, несмотря на иронию, сквозила неподдельная тревога за судьбу француза. Это и тронуло и испугало Мэри одновременно.
        Девушка замерла, заставив остановиться и своего спутника. В ее глазах появился неподдельный ужас. Она с силой сжала свободной рукой запястье Уильяма.
        - Что такое ты говоришь? Что это значит?
        - Т-с-с, - мужчина приложил к ее губам указательный палец, - не шуми, не заставляй этого с шакальей мордой лишний раз обращать на нас внимание.
        - Что это значит? - выговаривая каждое слово, повторила Мэри.
        Воспаленное воображение тут же принялось рисовать жуткие картины гибели ее товарища - ей чудилась то огромная змея, которая сдавливает его обессиленное тело в кольцо, то песчаная буря, устроенная Бастет, которая поглотит его и больше не отпустит, то огромная пасть чудища, охраняющего ворота в зал суда Осириса. На мгновение она потеряла равновесие, голова закружилась и девушка прильнула к теплому стану профессора.
        - Что такое ты говоришь, - в третий раз прошептала она, полной грудью вдыхая запах любимого.
        Она и сама себе боялась признаться в том, что нуждалась и в его объятиях и в его запахе. Теперь же, получив и первое и второе, почувствовала себя гораздо лучше. И только судьба де Бизьера не давала ей вдоволь насладиться этим моментом. Ее мысли метались между прижимающим ее к себе Уильямом и томящимся в клетке Бастет виконтом.
        - Я говорю, что наш друг-лягушатник умудрился наломать дров еще в гробнице - он подстрелил земное воплощение Уаджет. Как ты думаешь, оставит она это без ответа?
        - О Боже! И как я могла забыть об этом! - Мэри с ужасом посмотрела в его глаза.
        В них читалась такая безысходность, такой страх, что в груди сэра Джонса вдруг защемило и загорелось. Чувство ревности вновь сковало внутренности, закрутило их в тугой узел. Он с трудом пересилил себя, выдохнул и ласково провел рукой по волосам девушки.
        - Поэтому спасенье во мне, - он прижался губами к ее горячему лбу, - поэтому, прошу, не мешай мне! Только я знаю, как нам всем троим выйти отсюда живыми. Не могу сказать наверняка, что вернемся мы невредимыми, но, по крайней мере, мы будем живы.
        - Я не верю тебе, - девушка качнула головой, - не верю. Ты ненавидишь Дидье.
        - Ты вынуждена верить, моя Мари, вынуждена. К тому же, он спас меня. Я его должник.
        Последние слова заставили леди Бэнкс открыть от удивления рот, но Джонс не дал ей заговорить.
        Мужчина плавно отстранился и потянул ее за собой, резко ускорив шаг - нужно было догнать Анубиса, покуда он не почувствовал, что его спутники отстали. Коридор, по которому они шли, казался бесконечным. Дорожка из горящих факелов уходила куда-то вдаль и гасла, не предвещая путникам ничего, кроме тьмы.
        - Если скарабея получишь ты, - продолжал Уильям на ходу, - ты покинешь это место, но тебе придется делать выбор - заберешь ли ты с собой виконта или меня.
        Сама мысль о том, что такой выбор возможен, причиняла профессору невыносимую боль. Это не ускользнуло от тонкого ума Мэри - она почувствовала ее в его интонации, в сбившемся вдруг дыхании, в увлажнившейся ладони, которую то бросало в жар, то сковывало холодом.
        - Хорошо, если жука заберешь ты? Что будет тогда? Ты же не позволишь ему сгнить в песках Бастет и не отдашь в руки Уаджет в качестве благодарности за свое исцеление, не так ли? Это же она помогла тебе, не отрицай! Куда вдруг исчезла твоя рана?
        - Верно, - мужчина усмехнулся, - ты по-прежнему в деле, раз можешь в такой ситуации мыслить здраво и логически.
        - Я с самого начала в деле, - огрызнулась Мэри. - Ты не ответил, что будет с виконтом!
        Анубис вдруг остановился и поднял вверх руки, принявшись что-то шептать себе под нос, остановив тем самым перепалку. Мужчина и женщина застыли позади него, вслушиваясь в слова. Постепенно его голос становился все громче и громче, а слова складывались в мелодию. Он пел какой-то гимн. Джонс и Мэри умолкли. Картина перед их глазами стала меняться. Из легкой дымки вдруг выросли две мраморные колонны, по бокам которых вспыхнули яркие факелы. Сразу за колонами появилась широкая мраморная лестница, у подножия которой они увидели что-то наподобие шахматной доски.
        Четко расчерченная на равные квадраты, эта доска тут и там изрыгала языки пламени. Присмотревшись, девушка увидела, что пламя горело ровно через клетку. Сердце у Мэри ушло в пятки, а в памяти эхом отозвались слова Осириса - «испытание землей и огнем».
        Анубис обернулся и жестом дал им понять, чтобы они следовали за ним. Дойдя до последней ступени лестницы, провожатый остановился и заговорил:
        - Вход в лабиринт за этой площадкой. Вы должны добраться до него, не опалив ступни. Вы должны перешагивать через горящие участки и ступать на землю только одной ногой, потому что если вы поставите рядом вторую ногу, то заденете соседнюю ячейку и она тут же вспыхнет огнем. Пройти испытание вам придется босиком.
        - Получается, встать на обе ноги здесь не получится, - подал голос профессор, - придется прыгать с клетки на клетку.
        - Получится, - Анубис оскалился, высоко задрав свой влажный шакалий нос, - но это станет началом вашего конца. Пламя, задев ступню, тут же перекинется выше. Вы не успеете даже моргнуть, как превратитесь в горстку пепла, - он звучно фыркнул и сделал приглашающий жест рукой, - прошу! Добро пожаловать на ваше последнее испытание!
        Мэри и Уильям переглянулись. Внезапный порыв, идущий из самой глубины их душ, заставил их прижаться друг к другу с такой страстью, что на какое-то мгновение они слились воедино, став одним целым.
        Профессор уткнулся носом в макушку ее всклокоченных рыжих волос и жадно вдыхал их запах, смешавшийся с запахом земли и дыма от пламени. Мэри оглаживала его спину, а по щекам текли слезинки, которые капали потом на шею Джонса. Все утратило смысл в этот момент. Не осталось ничего, кроме стука их сердец, которые, точно почувствовав неладное, стучали в разнобой, но при этом настолько гармонично, что это напоминало идеально отрепетированную барабанную дробь.
        - Не спеши, - прошептал он ей на ухо, - будь осторожна и не спеши, пропусти меня вперед. Не вздумай идти в лабиринт. Я достану жука и заберу нас всех отсюда! Верь мне!
        - Достаточно! - Скомандовал Анубис. - Время испытания пришло! Займите свои ячейки!
        Уильям нехотя выпустил из объятий Мэри. Их разъединившиеся руки так и повисли в воздухе, продолжая тянуться друг к другу.
        - Что ж, - проговорила леди Бэнкс, - придется вспомнить классики.
        Глава 37
        Ступни болели нещадно, но леди Бэнкс уже настолько привыкла чувствовать боль, холод, жажду и прочие лишения, что даже не замечала этого. Ее мысли были далеки от этой шахматной доски и вообще от владений Осириса. Она стояла только на середине поля и уже подумывала сдаться. Ее усталое тело раскачивало из стороны в сторону, точно тонкий стебелек. В глазах затуманилось от дыма, который вился вверх тут и там. Она уже обожгла ноги в нескольких местах, и теперь думала только о том, что все это, возможно, просто судьба, которая приведет ее к отцу, и нужно просто сделать то, что от нее хотят высшие силы - ступить на горящую клетку. Тогда все закончится. Прекратятся эти мытарства и мучения. Анубис сказал, что она даже опомниться не успеет, как обратится в пепел. Это хорошо. Значит, она не успеет почувствовать боли, разве что, совсем чуть-чуть, совсем немного. Но неужели та боль будет сильнее, нежели она испытывает сейчас, стоя на одной ноге посередине пылающего моря огня, с обожжёнными ногами, уставшими мышцами и слезящимися глазами? Если она может вытерпеть это, сможет и более сильную боль.
        Девушка повернула голову. Уильям размахивал руками, пытаясь удержаться на ногах, - а вернее будет сказать на одной ноге, - после очередного прыжка. Он ушел немного вперед, но это и немудрено - Уаджет исцелила его, он пришел на суд Осириса здоровым и полным сил, ему не пришлось удирать от билоко, сражаться с огненными скорпионами и умирать от жажды в пустыне Бастет.
        Чувство здоровой злости заставило ее взять себя в руки. Этот мужчина вновь сумел разозлить ее, не сказав ни слова. Мэри улыбнулась, или даже скорее оскалилась, сощурив глаза. Неизвестно откуда в ее мышцах появились силы, а дышать стало легче. Она несколько раз глубоко подышала, чувствуя, как с каждым вздохом в ней поднимается новая волна негодования, которая и заставляла ее тело мобилизоваться, будто она была бравым солдатом, поднятым по тревоге.
        - Ну, уж нет, милый Уильям, - прошептала она, приподнимая в ухмылке потрескавшийся уголок рта, - я не дам тебе фору. Я не позволю тебе стать пешкой в играх богинь. Эти дамочки ни за что на свете не стали бы помогать тебе просто так. Нет-нет…., - Мэри закачала головой, - они наверняка задумали что-то неладное, а ты поверил. И думается мне, что у одной из них на тебя есть свои планы.
        Ревность одолевала ее, хотя девушка и не могла себе признаться в этом. Думать о том, что в соперницах у тебя числится настоящая богиня, уверенности не добавляло. А ей она нужна была именно сейчас и так, как никогда ранее.
        В эту минуту мужчина прыгнул еще на одну пустующую клетку и оказался уже на две позиции впереди нее. Мэри собрала волю в кулак, стиснула зубы и, присмотрев для себя пустое поле, сделала прыжок, а затем еще один, оказавшись рядом с профессором. Дождавшись, пока мышцы успокоятся после напряжения, а тело обретет баланс, она окликнула его.
        - Уильям, прости, но я вынуждена вступить в это соревнование с тобой. Ничего не могу с собой поделать. Я тоже хочу этого жука.
        - Что? - Мужчина недоуменно посмотрел на нее. - Ты устала, еле стоишь на ногах! А впереди еще лабиринт! Не говори глупостей, двигайся медленно, давай себе отдохнуть. Я пообещал тебе, что вытащу всех нас отсюда.
        - Я не верю ей, - парировала Мэри, тут же прыгнув не следующую клетку. - Точнее, я не верю им обоим. И тебе не советую.
        В этот раз ей повезло немного меньше. Пяткой она задела соседнюю клетку, на которой тут же вспыхнул огонь.
        Она с трудом сдержала крик, рвущийся из груди. Боль была нестерпимая. Из глаз хлынули слезы. Уильям закричал вместо нее, словно почувствовал ее муки.
        - Боже мой, Мари! Что ты делаешь! Тебе больно, милая? Остановись, пожалуйста! Стой, где стоишь! Больше ни шагу!
        Профессор тараторил, ругался, но Мэри не слушала его. Ей нужно было идти вперед, нужно опередить его и получить жука. Чертовка Бастет могла обвести Уильяма вокруг пальца, прелестница Уаджет могла очаровать его, но уж ее-то они не проведут.
        Она сделала вдох, а затем еще один прыжок. За спиной раздались проклятья. Убедившись, что достучаться до нее одними увещеваниями не удастся, Уильям пустился вдогонку.
        - Я понял, - прокричал он, - тебя не остановить, упрямое создание! Это я понял! Но у меня есть идея! Подожди!
        - Если это идея отдать скарабея Бастет - можешь катиться к черту, Уильям, - огрызнулась девушка, приготовившись для очередного прыжка.
        Она уже не чувствовала собственное тело, только видела впереди окончание этой огненной доски и всеми фибрами стремилась попасть туда, как можно скорее.
        - Мы должны прийти к финишу одновременно! - радостно выпалил мужчина где-то совсем рядом.
        Мэри посмотрела в сторону и увидела, что он догнал ее и стоит буквально в паре шагов, балансируя на одной ноге. Зрелище было комичным. Он напоминал не очень умелого канатоходца, который пытался сохранить хорошую мину при плохой игре.
        - Что? Одновременно? И что тогда? - в голосе леди Бэнкс проскользнуло сомнение. - Жук-то все равно один! Тогда нам просто придумают еще одно чертово испытание!
        - Ты ругаешься, как портовая девка, - Уильям поморщился, но от девушки не скрылась легкая улыбка, которая коснулась его лица.
        - Пусть. Не собираюсь корчить из себя леди, находясь на смертном одре.
        - Возможно, ты права, и нас отправят на новые пытки, но что-то подсказывает мне, что слово Осириса - не пустое место в этом мире. По крайней мере, тогда мы сможем вместе отправиться на поля Иалу.
        - Туда ли? Вот в чем вопрос. Насколько я помню, из пасти чудища души попадают совсем не в рай. Запашок оттуда вырывается еще тот.
        - Мари, не упрямься. Хотя бы раз в жизни послушай меня!
        - Хорошо, - сдалась девушка. - Хотя бы попробуем.
        - Тогда прыгаем по моей команде вместе!
        Мэри кивнула. Впереди оставалось три или четыре полосы этой шахматной доски. Нужно было просто еще немного терпения и выдержки. И сил.
        - Прыжок! - скомандовал Уильям, и они практически синхронно приземлились на следующую клетку.
        Девушка с трудом удержала равновесие. Очевидно, что кратковременный прилив сил, был на исходе. Да и злость на Уильяма, которая была источником этих самых сил, тоже куда-то подевалась, стоило ему только посмотреть ей в глаза и пару раз приподнять уголок рта в улыбке. Будь неладен этот лондонский дэнди, из-за которого она каждый раз теряет голову и самообладание!
        Мэри подняла вверх руку, давая ему понять, что ей нужен небольшой перерыв - пауза, чтобы собраться с духом для следующего прыжка. Мужчина все понял и тоже застыл на месте, дожидаясь нового сигнала. Ему было невыносимо тяжело смотреть на то, как она изо всех сил борется сама с собой и своей усталостью, но в глубине души он безумно гордился ей.
        Его Мари не могла не вызывать восхищения. Даже теперь, израненная, измученная, в разорванной одежде и с растрепанными волосами, девушка представляла собой диковинный образчик женской красоты и грации. Все мысли Уильяма были только о том, чтобы как можно скорее оказаться на поверхности, пусть даже под палящим солнцем, лишь бы прижать ее к себе как можно крепче и сказать, что все закончилось.
        Девушка тем временем собралась с силами и кивком головы показала вперед, на следующую пустующую клетку поля. Уильям все понял, немного согнулся и прыгнул вперед. Мэри сделала то же самое. До конца чудовищного испытания оставалась всего одна полоса препятствий.
        - Что мы будем делать в лабиринте? - Мэри повернула к нему голову, балансируя на одной ноге и размахивая руками, чтобы удержаться от падения.
        - Для начала войдем туда, - ответил сэр Джонс.
        - Я очень сильно сомневаюсь, что он будет похож на твой любимый лабиринт в Хэмптон корт.
        - Даже не сомневайся, - ответил Уильям, - здесь нам придется изрядно погулять и включить смекалку, и уж наверняка мы не сможем дозваться садовника, если вдруг заблудимся.
        Мэри понравилась его честность и полное отсутствие жалости. Она очень любила в нем эту черту - уважение к ее личности. Он видел в ней не только женщину, предмет своего обожания, но и сильную личность, своего равноправного партнера. Для ее прогрессивного ума это значило очень много.
        - Тогда вперед, - наконец, сказала она.
        Мужчина и женщина практически синхронно перепрыгнули еще на одну клетку и затем, воодушевленные близостью финала этой пытки, сразу же спрыгнули на холодную сырую землю. Шахматная доска с пылающими клетками осталась позади. Мэри не верила своим глазам. Сердце стучало быстро-быстро и, кажется, она только теперь поняла, через что сумела пройти. Холодное прикосновение влажной земли благотворно подействовало на ее обнаженные ступни. В какой-то момент ей даже стало хорошо от ощущения этой прохлады. Она бы так и осталась стоять здесь, у входа в пугающий своей темнотой земляной лабиринт, но медлить было нельзя.
        Помимо разжигающего ее изнутри желания как можно скорее выбраться отсюда, было еще одно обстоятельство, заставляющее ее действовать - в пустыне Бастет в песчаной клетке погибал от жажды де Бизьер.
        Сердце сжалось от тоски при мысли о несчастном товарище.
        - Хочешь передохнуть несколько минут? - спросил Уильям, заметив на ее лице выражение грусти.
        - Нет, - Мэри качнула головой, - у меня нет права на эти несколько минут. Пока я здесь отдыхаю, виконт погибает от жажды. Я хочу, чтобы это скорее закончилось, Уильям.
        - Хорошо, - мужчина взял ее руку и поднес к губам, - но позволь мне понести тебя. Твои ноги обгорели, я не могу смотреть, как ты мучаешься. К тому же, я полон сил. Не забывай, что Уаджет меня полностью исцелила. А тебе пришлось здесь несладко.
        - Хорошо, - Мэри улыбнулась, испытав в душе облегчение от того, что не стала сопротивляться и спорить, доказывая свою состоятельность в качестве искательницы приключений.
        Очевидно было, что она уже доказала ему все, что нужно было доказать. Ей стало так спокойно и легко, от того, что она опять доверилась ему, будто с плеч упал тяжелый груз.
        Сперва мужчина оторвал от рубахи две полоски ткани, потом усадил леди Бэнкс на землю и обмотал ей ступни. Затем профессор поднял ее, подхватил легко, как пушинку, и решительно вошел в зияющую чернотой арку лабиринта. В ту же секунду их поглотила кромешная тьма. Арка захлопнулась за их спиной, будто ее никогда и не было, и, куда бы ни падал взгляд, - не было видно ничего, кроме этой тьмы.
        Уильям шел вперед на ощупь, постепенно свыкаясь с мраком. Ему стали виднеться очертания стен лабиринта, показались углы, за которыми тянулись бесконечные тропы. Он шел, пытаясь запоминать повороты, но чем дальше он шел, тем больше ему казалось, что они ходят по кругу. Мэри крепко обхватила его за шею руками, уложив усталую голову на сильное плечо.
        Они потеряли счет времени, а вскоре им стали чудиться голоса, перед глазами начали мелькать образы прошлого - умершие родственники, картинки минувших дней. Мэри зажмурилась, пытаясь справиться с галлюцинациями, но это не помогало. В голове упорно крутились лица покойного отца, старика лорда Бэнкса с его похотливым взглядом, матери. И все они звали ее, манили, просили уснуть, чтобы встретиться.
        Уильям же даже глаз закрыть не смел. Он пробирался вперед и ему казалось, что с каждым шагом он проходит сквозь чью-то душу, которая вырастала прямо из земли под его ногами, как черт из табакерки. Голоса в его голове стали гудеть все громче и в какой-то момент он потерял чувство времени и места. Видения дезориентировали его, ему чудилось, что он переносится то в королевский дворец, то в свой кабинет в музее, то в палаточный лагерь одной из своих экспедиций. Мужчина закричал, резко встав посреди тропинки. Дальше идти было невозможно. Он не понимал, куда он идет, и где находится.
        - Что происходит? - испугано спросила Мэри. - Ты пугаешь меня.
        - Ты чувствуешь этот запах? - ответил он вопросом на вопрос, немного отдышавшись и придя в себя.
        Мужчина поставил Мэри на землю и начал разминать руки, осматриваясь вокруг, словно охотник в поисках притаившегося зверя.
        - Какой?
        - Еле уловимый аромат, как будто где-то грибная поляна…
        - Нет, - ответила девушка, но сама, тем не менее, начала принюхиваться, - хотя, возможно, что-то и есть, но это больше похоже на запах плесени. Это неудивительно, ведь мы окружены сырой землей. Удивительно другое - меня терзают видения, я вижу отца, покойного мужа, маму, душа переносится из тела куда-то наверх, я парю над нами, вижу, как ты несешь меня, а потом возвращаюсь, начинаю слышать чьи-то стоны, смех….
        - Я тоже, - признался Уильям.
        Мужчина подхватил ворот рубашки и поднял его до подбородка, принявшись дышать через влажную ткань.
        Мэри последовала его примеру, уткнувшись носом в собственный рукав. Запах собственного тела и пота постепенно помогал ей прийти в себя. Спустя пару минут замолкли голоса в ее голове, а спустя еще какое-то время перед ее глазами вновь возникла непроглядная тьма, вместо бестелесных духов и картинок из прошлого.
        - Прошло, - прошептала она, улыбаясь.
        - Я думаю, - заговорил Уильям, - этого лабиринта на самом деле тоже нет, - он поймал в воздухе свободную руку Мэри и крепко сжал ее. - Здесь прямо в воздухе, скорее всего, витают споры одного из видов псилоцибе - это отрава, вызывающая видения. Как только мы ступили на землю, сразу же начали ей дышать.
        - А как же арка? Вход в лабиринт? - удивилась девушка. - Или это нам тоже померещилось?
        - Вполне возможно, - Уильям кивнул, - и чем больше мы этим дышали, тем сильнее и ярче становились видения. Все началось с арки лабиринта, а закончилось полетом души над собственным телом. Я встречал подобное состояние в своих экспедициях по Азии. Шаманы с помощью этих грибов входят в транс, их охватывает странное оцепенение, и тогда они якобы говорят с душами мертвых предков.
        - И? - Мэри начала понимать, к чему он клонит, - Ты говоришь, что лабиринта нет, но где же тогда то, зачем мы сюда пришли? Где скарабей, которого кто-то один из нас должен был здесь найти?
        Профессор задумался, туман в его голове рассеялся и он смог здраво оценить обстановку, а затем посмотрел Мэри в глаза и сказал:
        - Сейчас узнаем.
        - Как?
        - Мы должны озвучить свое открытие тому, кто следит за нами.
        - Анубису?
        - Может быть, не только ему. Или даже совсем не ему.
        - И что мы этому кому-то озвучим? Что лабиринта нет?
        - Именно. Но, как ты помнишь, сделать это мы должны одновременно.
        - Хорошо, - согласилась девушка. - Давай попробуем. Все равно у меня нет идей получше.
        - Тогда, по моей команде, - мужчина поднял вверх руку, будто собирался дать старт забегу лошадей, а затем резко опустил ее вниз.
        - Лабиринта нет!
        Пространство оглушили два голоса, прозвучавшие в унисон. Эхо еще несколько секунд разносило их отголоски где-то высоко над головами.
        И, словно очнувшись от кошмарного сна, мужчина и женщина вдруг оказались на том же месте в тронном зале, с которого их увел Анубис на последнее испытание.
        Мэри все также держала за руку Уильяма, а ее вторая рука была согнута в локте и находилась у самого носа. Она медленно опустила ее, не веря собственным глазам.
        Профессор также убрал руку от лица. Он с трудом мог сдержать довольную улыбку.
        - Ты опять оказался прав, мой дорогой умник, - прошептала Мэри, в груди которой росло яркое ощущение победы. - Но я еще обязательно тебя обскачу, ты только дай мне шанс.
        - Я вновь буду прав, моя Мари, - тихонько ответил мужчина, - тебе даже не стоит пытаться тягаться со мной.
        - Это мы еще посмотрим, - огрызнулась девушка.
        Сидевший прямо перед ними на своем золоченом троне Осирис медленно встал, затем трижды ударил по подлокотнику трона золоченым крюком.
        - Эти двое своей хитростью и умом могу брать столицы и государства, править миром, населенным людьми, - заговорило божество, - им удалось обвести вокруг пальца даже меня. Что ж, мое слово здесь - закон. Даже я сам не могу нарушить его. Я пообещал тому, кто с достоинством преодолеет мои испытания первым, подарить золотого скарабея. Они оба заслужили этот подарок от правителя царства мертвых! Немедленно принесите жука!
        Осирис сел и прикрыл веки в ожидании. Профессор и леди Бэнкс затаили дыхание, все еще не до конца осознавая, что их путь в царстве мертвых подошел к концу.
        Наконец, в дальнем правом углу зала открылась невидимая дверь, и они увидели Анубиса, несущего на листе кувшинки сияющего золотом и драгоценными камнями жука. Получеловек-полушакал подошел к трону и, преклонив колено, поднес жука своему правителю.
        Царь загробного мира уложил скарабея в центр ладони, затем резко ударил по нему второй рукой, произнеся грозное заклинание, и с его руки в воздух взмыло уже два жука. Один из них сел на плечо Уильяма, а второй - Мэри.
        - Я приказал ему размножиться, - заговорил Осирис, - но знайте, это ослабило его. Теперь у каждого из вас лишь половина его силы. И на двоих вы можете забрать из моего царства только одну душу.
        - Де Бизьер, - не задумываясь, сказал Уильям.
        - Папа, - прошептала Мэри.
        Глава 38
        - Папа? - Уильям с удивлением уставился на девушку.
        - Папа, - за их спинами зазвучал заливистый женский смех,- значит, все-таки папа, - повторил знакомый обоим голос.
        Эхо разнесло по залу легкую поступь шагов Бастет. Богиня предстала перед Мэри и профессором со зловещей улыбкой на лице. В ее сощуренных глазах сверкали молнии. Леди Бэнкс кожей почувствовала угрозу, исходящую от нее.
        - Если вы оба решили, что сможете так легко обвести вокруг пальца богиню, то мне вас жаль.
        Женщина оскалилась и вновь залилась в приступе зловещего хохота, отклонив голову назад так сильно, что Мэри в какой-то момент показалось, что ее кадык сейчас прорвет тонкую полоску кожи на шее.
        В одно мгновение перед глазами потемнело, а затем их накрыла песчаная буря. Леди Бэнкс сама не поняла, как оказалась прижатой к груди Джонса. Она дышала только благодаря его телу, иначе песок забился бы ей в легкие. Мужчина же уткнулся носом в ее макушку.
        Острые песчинки хлестали их по лицу, рукам, оголенным частям тела, причиняя боль, как от удара хлыстом. Девушка с трудом сдерживала стон. Закрытые глаза наполнились слезами.
        Все закончилось так же быстро и неожиданно, как и началось. Песок исчез, а перед собой они увидели огромную черную кошку, по размерам больше напоминавшую пантеру, которая смотрела на них и скалилась, издавая жуткие утробные звуки.
        Ее белоснежные клыки блестели и притягивали взгляд. Мэри, как зачарованная, смотрела на них, не до конца понимая, что эта кошка готовится к нападению.
        - Бастет! - зал оглушил яростный крик Осириса. - Я запрещаю тебе! Эти двое с честью прошли мои испытания. Повинуйся моей воле!
        Кошка тут же сменила позу и улеглась на полу, свернувшись в клубок. Вместо яростного шипения из ее ноздрей теперь пробивалось лишь ласковое мурчание.
        - Думается мне, - подал голос Уильям, отряхивая с плеч песчинки, - этот счет не закрыт. Так просто она нам это не простит.
        Его мысль прервал Осирис, который трижды постучал своим крючковатым жезлом по подлокотнику трона, заставив мужчину умолкнуть.
        - Итак, я слушаю вас, люди, получившие от меня в дар золотых скарабеев. Чью душу вы заберете с собой в бренный мир?
        - Мари? - Уильям с вопросом посмотрел на девушку, на лице которой он увидел муки совести и чувство вины одновременно.
        - Я не знаю, - она пожала плечами. - Я была уверена, что мы обязаны вытащить отсюда виконта, но в одно мгновение в мыслях появился отец…. Я ведь так и не сказала ему, что простила!
        Глаза Мэри наполнились влагой, а голос на последних словах дрогнул. Она замолчала, продолжая пронзать профессора печальным взглядом. Этот взгляд разрывал ему сердце.
        - Хорошо, - он провел ладонью по ее щеке, утирая слезинку, - в конце концов, я никогда не любил этого лягушатника.
        Он попытался улыбнуться, но получилось не очень. Мэри заметила это. Она поймала в воздухе его руку и крепко сжала ее. Ужасные муки совести не давали ей возможности дышать. В горле встал огромный ледяной комок, из-за которого кислород с трудом проходил в легкие. Казалось, совесть буквально душит ее. Но зов крови оказался сильнее.
        - Мы хотим забрать моего отца - графа Льва Петровича Шумского.
        Леди Бэнкс выпалила это так, будто от скорости ее речи зависело все будущее человечества. Но на душе почему-то легче не стало. Она надеялась, что озвучит это решение и совесть смирится с ним, но не тут-то было - перед глазами возникла фигура виконта, заключенная в песчаную клетку в пустыне Бастет.
        Девушка тряхнула головой, пытаясь отогнать видение.
        - Что ж, - Осирис кивнул, - но помните три вещи. Во-первых, никто не может забрать с собой душу с полей Иалу насильно. Он уйдет с вами, только если пожелает. Во-вторых, если он уйдет с вами, то в следующий раз уже может попасть вовсе не в рай, а в преисподнюю, ведь каждый новый день жизни - это сотни шансов согрешить. И в-третьих, если вы потревожите его, но он откажется покинуть поля Иалу - то его Ба потеряет покой и будет вечным странником между раем и адом. Он не знает этого, а вы теперь знаете. Решение за вами.
        Он вновь трижды стукнул жезлом по подлокотнику трона и со своего места за его спиной поднялся Анубис.
        - Идите за мной, - приказал он.
        Уильям и Мэри переглянулись. В душе у девушки боролись желание увидеть отца и вытащить его отсюда и страх, что она навеки лишит его покоя из-за собственного эгоизма.
        - Нельзя, - твердо сказала она.
        На этот раз в ее взгляде профессор прочитал уверенность и смирение. Смятение, мучавшее и его душу, вдруг отступило. Ему стало легче. Он бы поддержал ее во всем, что бы она ни решила, но мысль о том, что они спасут мертвого, и оставят на вечные мучения живого не давала ему покоя. Даже если этим мертвым был ее отец, а живым - его ненавистный соперник.
        - Ты уверена? - переспросил он, но не для того, чтобы самому убедиться в правильности услышанного, а для того, чтобы она сама еще раз осознала, что больше никогда не увидит отца.
        - Уверена.
        В голосе леди Бэнкс больше не было сомнений. Это окончательно успокоило Уильяма.
        - Мы с ним обязательно встретимся, - сказала она, а легкая улыбка тронула уголки ее губ, - но я хочу, чтобы это случилось, как можно позже. Ведь впереди у меня целая жизнь… У нас целая жизнь.
        Профессор прижал ее к себе и нежно тронул губами холодный лоб. Джонс догадывался, чего ей стоило принять это решение, какую внутреннюю борьбу пережила его Мари, чтобы понять и принять это.
        - После того, как мы вытащим отсюда твоего любимого лягушатника, места на полях Иалу нам обеспечены, - отшутился профессор.
        - Это точно, - легкая улыбка тронула ее губы, но от пытливого взгляда Уильяма не скрылась быстрая слезинка, скатившаяся по щеке. Легким движением руки она смахнула ее.
        - Мы поменяли решение, великий Осирис, - сказал мужчина, пожимая обмякшую ладонь леди Бэнкс. - Бренный мир для живых. Поля Иалу для мертвых. Мы забираем виконта де Бизьера, который томится в плену у богини Бастет.
        Он краем глаза заметил, как недовольно вильнул хвост дремлющей пантеры у его ног.
        - Хорошо,- кивнул Осирис. - Я своей волей освобождаю его из плена. - Теперь вам нужно сообщить о своем решении золотому скарабею, что сидит у вас не плече. Возьмите его, поднесите к губами и прошепчите имя спасенного. Оба.
        Почти синхронным жестом Уильям и Мэри сняли с плеча жука - каждый своего. Неожиданно для них, драгоценная диковинка зашевелилась, начала перебирать золотыми лапками и усиками. Мэри с удивлением посмотрела в глаза Джонсу, не смея пошевелиться.
        - Он, - девушка запнулась, - он живой…
        - Мой тоже, - ответил Уильям, расплываясь в улыбке пятилетнего мальчишки, который впервые в жизни поймал в сочок бабочку и теперь не может скрыть своего восхищения.
        - Это чудо какое-то, - леди Бэнкс улыбнулась в ответ и посмотрела на ладонь, на которой продолжал шевелиться золотой скарабей.
        - Нам пора бы уже перестать удивляться чудесам, - отшутился профессор, - на три-четыре! - скомандовал он, и Мэри поняла, о чем речь.
        - Хорошо.
        Мужчина кивнул, тихо произнес: «Три, четыре», - и они одновременно поднесли к губам жука и прошептали: «Де Бизьер».
        ***
        Яркий свет заставил Мэри открыть глаза. Где-то в отдалении звучали голоса - обычные, вполне себе земные мужские голоса. Кто-то отдавал команды, кто-то ругался, кто-то заливался в приступе смеха. Девушка поднялась с земли, осмотрелась и только спустя несколько секунд поняла, что находится в тайнике Херихора, а свет идет из тоннеля, прорубленного наружу их преследователям. Справа от нее охал де Бизьер, весь покрытый желтой песочной пылью. Слева - потирал ушибленный висок профессор.
        «Жук» - пронеслась в голове мысль, и девушка подняла перед собой руки. Правая ладонь была зажата в крепкий кулак. Она разжала его и, увидев подарок Осириса, облегченно выдохнула. Скарабей был на месте, но уже не подавал признаков жизни - просто золотой жук, затейливая драгоценность, которая вполне могла сойти за брошь.
        - Пи-и-и-ть, - простонал виконт, что-то судорожно ища руками по полу, - воды, пожалуйста. Пить…
        - Наш друг не в себе, - заговорил Джонс.
        - Надо выбираться отсюда, - ответила Мэри. - Ты слышишь? Они ищут нас там, и, полагаю, скоро поймут, что нас там нет. Еще надумают вернуться. - Она кивнула в сторону коридора, ведущего к гробнице Эхнатона.
        - Слышу, - он прислушался, пытаясь различить голоса, - полагаю, мы пробыли в гостях у Осириса не так долго, моя Мари. - По крайней мере, им, наверняка, надоело ждать вестей от Де Бизьера и они решили сами войти внутрь. Теперь, они осматривают гробницу, пытаясь понять, куда мы оттуда делись. Нам действительно лучше всего делать отсюда ноги. Думается мне, что эти господа не забудут попросить у нас нашу добычу для личных целей. И просьба будет отнюдь не самой вежливой.
        Мэри ухмыльнулась, а потом, будто опомнившись, залезла рукой в карман брюк. К счастью, дорогой револьвер был на месте. И, судя по всему, даже не отсырел во время ее путешествия. Она достала оружие и проверила барабан. Патроны были на месте. Пальцы привычно касались холодного металла, доставляя ей что-то очень похожее на наслаждение.
        - Пойдем, - мужчина подал ей руку, помогая встать в полный рост. - А эту штуку лучше пока спрячь. Здесь все еще может случиться обвал.
        - Виконт не в себе, он не сможет идти сам, - девушка склонилась над французом и потрепала его за плечо:
        - Виконт, вы слышите меня? Мы спасены! Сейчас мы выберемся из долины царей, и все наладится! Вы слышите?
        - Мон ами, - пробормотал француз, - я слышу ваш голос во сне или наяву? Я брежу? Я очень хочу пить….
        - Я понесу его не спине, - Уильям присел на корточки перед лежащим де Бизьером, - помоги мне, накинь его руки мне на плечи.
        - Хорошо.
        Мэри встала за головой у мужчины и приподняла его за плечи. Его обмякшие руки плетьми повисли на плечах профессора. Он обхватил его за запястья и выпрямился.
        - Идем, скорее, - поторопил ее мужчина, решив первым ступить в прорубленный преследователями проход наружу.
        - Посторонись, - Мэри опередила его, - снаружи может быть дозор, - она прокрутила на пальце револьвер и улыбнулась Уильяму, как заговорщик. - С де Бизьером на спине ты будешь легкой добычей.
        - Хорошо, - сдался мужчина, - дамы вперед.
        Они с трудом пробирались сквозь прорубленный в завале проход. Острые выступы породы и известняка обдирали кожу. Приходилось горбиться, чтобы не удариться головой. Но виконту досталось больше всех. Уильям, как не старался, не мог согнуться так, чтобы его ноша не доставала до потолка - мужчина стонал, не переставая. Его пожелтевшая рубашка покрылась полосками крови. Спина была расцарапана вдоль и поперек.
        Наконец, впереди показалась залитая солнцем долина. Мэри на мгновение остановилась и прислушалась, жестом давая понять Уильяму, чтобы он сделал то же самое. Девушка осторожно высунула голову наружу и посмотрела по сторонам. Непосредственно у входа в тайник охраны не было, но чуть поодаль на ступенях храма Хатшепсут сидела странная компания, один из членов которой показался девушке знакомым.
        Его тонкие рыжие усики были также аккуратно пострижены и уложены, как и в тот день, когда Мэри увидела его лицо в щель в потолке антикварной лавки Яхеркаса. До слуха донесся его смех - теперь сомнений не осталось. От звука его голоса девушка вздрогнула, а потом поспешно спряталась обратно в проход.
        - Что там? - спросил Уильям, с висков которого ручьями лился пот.
        - Головорезы, - ответила девушка. - Я видела одного из них в лавке того торговца ценностями в Каире, где мы с тобой столкнулись. Они тоже гонятся за книгой мертвых и скарабеем. И виконт, наскольк мне известно, был с ними заодно. Как бы они теперь не прикончили его за предательство.
        - Сколько их?
        - Четверо, - ответила девушка, высунувшись еще раз и сосчитав людей.
        - Вооружены?
        - Очевидно, что не безоружны.
        И тут вдруг что-то яркое скользнуло по лицу. Мэри зажмурилась. Поднесла ко лбу ладонь и посмотрела в другую сторону наверх, откуда, как ей показалось, и шел этот слепящий свет. На склоне карьера она заметила его источник - кусок металла или зеркало. Солнечный зайчик вновь прошелся по ее лицу.
        - Уильям, - тихо сказала она, - там кто-то есть.
        - Где?
        Леди Бэнкс рукой указала направление. Уильям сощурился и внимательно всмотрелся вдаль, а затем улыбнулся.
        - Пройдоха, - наконец, проговорил он, не сдерживая радости. - Чертов пройдоха. Ждет-таки нас.
        - Кто? - удивилась Мэри.
        - Омари.
        Из груди девушки вырвался вздох облегчения. Она помахала рукой, давай понять поджидавшему их египтянину, что он замечен. В голове тут же зашевелились шестеренки. Она начала думать о том, как бы им пробраться к спасителю. На ум не шло ничего, кроме попытки отвлечь караул на ступенях храма, забросив к ним камень.
        - Думаешь, как их надуть? - подал голос профессор, который уже порядком устал от стонущего француза на спине.
        - Именно, - кивнула Мэри.
        - Сможешь протащить своего любимого лягушатника во-о-о-н до той колонны? - мужчина посмотрел в сторону одной из колонн храма.
        - А ты? - девушка удивленно изогнула брови.
        - А я заманю их внутрь, а потом присоединюсь к тебе.
        - Дотащить-то я дотащу, но как нам заставить их посмотреть в другую сторону? Двое прямо таращатся на выход из тайника. Может, я просто прострелю им ноги? - Мэри еще вновь полезла в карман за револьвером, но профессор качнул головой.
        - Нет, выстрелы могут вызвать обвал породы. Я тебе уже говорил. К тому же, они тоже вооружены. Будут отстреливаться. А у нас раненый.
        - И что ты предлагаешь?
        - Меня они не видели, могут принять за одного из рабочих на раскопе. Видок у меня, конечно, не супер, но оно и к лучшему - так я больше похож на местного. Пока я буду их отвлекать, ты оттащи виконта за ту колонну и жди меня. Я выйду к ним, скажу, что мы нашли портал, но нужно помочь сдвинуть с места саркофаг, что виконт зовет их на помощь. Уведу их в сторону, наплету что-нибудь про запасной вход.
        - Хорошо. Будь осторожен!
        Девушка подставила спину и Уильям перекинул на нее стонущего виконта. К счастью леди Бэнкс, француз следил за здоровьем и питанием, и весил не так уж и много. Она взглядом дала понять профессору, что готова.
        Уильям вышел наружу и побежал в сторону бандитов, размахивая руками и выкрикивая поочередно то на арабском, то на английском: «На помощь! Мы нашли его!».
        Девушка внимательно следила за происходящим. Сначала тот, что с рыжими усиками, выхватил из ножен револьвер и наставил его на профессора. Его примеру последовали и остальные. Но уже спустя пару минут дело пошло на лад. Уильям подошел к ним с поднятыми руками и принялся что-то объяснять. Мужчина активно жестикулировал, что-то кричал, показывая рукой налево. В итоге, они все последовали за ним, открывая ей возможность проскользнуть за колонну.
        Жара на улице стояла удушающая. Но в душе у леди Бэнкс воцарилась такая радость просто от того, что ее ноги касаются земли, а над головой светит солнце и синеет горизонт, что она напрочь забыла и о своей тяжелой ноше, и о ранах на теле, и о том, что ее жизнь все еще в огромной опасности.
        Девушка, охая, спустила на землю виконта и сама уселась рядом, всматриваясь вдаль. Спустя несколько минут она увидела профессора, который бежал, прихрамывая, впереди, а четверка головорезов бежала за ним. У входа в тайник он остановился, позволяя мужчинам первыми попасть внутрь. И только когда последний из охранников скрылся из вида, он, что было сил, припустил к той самой колонне.
        Уильям запыхался, но был абсолютно собой доволен. Он улыбался, смахивая с лица капельки пота.
        - Сначала я наплел им, что мы прорубили вход прямо к саркофагу, потом, что заблудился и что им придется зайти через основной проход. Хватятся они меня только в гробнице. Ты бы видела, как загорелись глаза у того с рыжими усиками, - тараторил профессор, который почти что гордился своей операцией, пока девушка помогала ему водрузить на спину виконта. - Как бы они там еще друг друга не поубивали из-за папируса с заклинанием. Хотя, прочитать книгу мертвых они все равно не смогут. У них не хватит знаний и смекалки. Де Бизьер был нужен им только для этого. Сами они ни на что не годны в египтологии.
        Профессор уже сделал несколько шагов, когда Мэри вдруг окликнула его.
        - Уильям, - мужчина остановился и обернулся, - книга мертвых! Она осталась в гробнице на полу. Нам нужно забрать ее оттуда! Что будет, если они все-таки разгадают ее загадку и доберутся до заклинания?
        - Даже если они и доберутся до разгадки - скарабей у Осириса был только один, - профессор загадочно подмигнул, - так что перспективы у них не очень радужные.
        Мэри улыбнулась, но в ее глазах промелькнул огонек, смысл которого профессор прекрасно знал.
        - Что ты задумала? - спросил он в лоб.
        - Они, возможно, и не получат жука, но я могу получить свой гонорар, - девушка улыбнулась, - Людвиг Баттенберг все еще ждет свой заказ.
        Глава 39
        Спрятавшись за величественным пилоном у входа в храм Амона-Ра, Уильям и Мэри, затаив дыхание наблюдали за собранием, разворачивающимся на их глазах у гранитного обелиска, венчало который изваяние в виде огромного скарабея.
        Вокруг памятника собралось несколько мужчин. Мэри узнала троих: профессор Маккартни - такой же тучный, седой и все в тех же очках, англичанин с рыжими усиками и лорд Гилберт, фотографию которого она видела в одной из газет, которая напечатала статью о его раскопках в Индии. Остальных она прежде не видела, и, скорее всего, это были люди из охраны или сопровождения, поскольку стояли они чуть поодаль от группы, возглавляемой лордом Гилбертом, и постоянно вертелись по сторонам, проверяя территорию.
        Рядом с обелиском развели костер, свет которого падал на разложенную прямо на песке книгу мертвых, над которой и склонились головы этой троицы.
        - Как вы можете доверять непроверенному источнику, ваша светлость? - возмущенно произнес профессор Маккартни. - Ваше желание сбылось, вы получили папирус почти целиком. Чего еще вы хотите? Зачем мы здесь? Как вы могли подвергнуть нас и эту ценность такой опасности, поверив какому-то неизвестному доброжелателю и его анонимному письму? Виконт пропал не просто так! Это дело не чисто!
        - Молчите, - отрезал жилистый высокий мужчина, на сюртуке которого висел орден звезды Индии - восьмиконечная золотая звезда, по центру которой располагался круг, покрытый голубой эмалью, с изображением льва. - За информацию в письме мне пришлось выложить кругленькую сумму. И никакой это не доброжелатель. Я уверен, что письмо попало ко мне после того, как главарям местных шаек черных копателей стало известно, что книга мертвых у меня в руках, и я с ней уже так просто не расстанусь. Им осталось продать подороже то, что мне нужно.
        - Бред, - отмахнулся Маккартни, после чего достал из кармана портсигар и закурил сигарету. - Думается мне, это просто ловушка. Портал, если и существует, то уж явно не в таком людном и проходимом месте.
        - Если позволите, я тоже выскажусь, - заискивающе протянул мужчина с рыжими усиками, - мы так и не нашли этих троих - сумасшедшую русскую, с которой мне довелось увидеться в лавке Яхеркаса, англичанина, которого послал принц Уильям, и нашего многоуважаемого директора Каирского музея. Они будто испарились. Исчезли. Мои люди прочесали в городе каждую щель, каждую подворотню, проверили всех шейхов бедуинов и всех капитанов пароходов. Да что там капитаны пароходов - мы каждого рыбака допросили. Никто их не видел. Исчезли.
        - И? - нервно перебил его лорд Гилберт.
        - И либо же они мертвы - неважно, от чьих рук, либо им удалось разгадать заклинание, зашифрованное в этой книге, и они уже посмеиваются над нами, либо же в эту ловушку заманили нас именно они. Нам следовало бы взять с собой больше охраны.
        - Большое количество охраны привлечет ненужное внимание зевак и жандармов. А те, в свою очередь, привлекут внимание охотников за ценностями и реликвиями. Здесь все друг другу брат и сват. Все повязаны на грабеже гробниц. С нами мои лучшие люди, опасаться нечего. А ваши пространные размышления ни на дюйм не приблизили меня к заклинанию, дорогой Дуглас. Более того, я заплатил вам за поиски всех частей папируса, но вы умудрились потерять нити еще в начале операции. Так что, молчите теперь и думайте! Думайте! Всем думать!
        - О чем тут думать? Тут же совершенно очевидно речь идет о гробнице! Нам не нужно было ее покидать. Вот же: «На севере солнце, на юге звезды, на западе ветры, на востоке дожди, на небе око Гора горит огнем, на земле правитель-фараон, сын Бога Ра». Очевидно же - раз на земле правитель фараон, сын Бога Ра, то речь идет о его гробнице. Там все стены были исписаны призывом войти в царство мертвых - я же говорил вам! Если бы мы не ушли оттуда, то, возможно, нашли бы и недостающий кусок папируса.
        Профессор Маккартни выпалил это и сделал долгую затяжку. В темноте блеснули искры на кончике его сигары, а затем ветер донес до затаившейся парочки душистый аромат табака.
        - Какая еще гробница, дорогой профессор, - возмутился лорд Гилберт, - на севере солнце - разве увидишь его из гробницы? Нет! На юге звезды - опять же, под сводами гробницы разглядеть звезды совершенно невозможно. На небе око Гора горит огнем.
        - И что же это, по-вашему? Что за око Гора? Ладно, допустим солнце и звезды действительно на небе, а око Гора тогда где? - перебил его Маккартни, выпуская изо рта клубы табачного дыма, от которого сам тут же закашлялся.
        - Это луна, - с невозмутимым видом ответил его визави, - око Гора у нас символизирует лазурит - голубой камень. У луны тоже голубой холодный оттенок.
        - Это бред, ерунда, - отмахнулся профессор. - Ваши домыслы. Нет никаких научных подтверждений, что египтяне называли луну оком Гора. Ни в одном свитке не было такого.
        - Дожди, ветры, - это все здесь, на земле, на поверхности. Никак не может быть в гробнице, - продолжал рассуждения лорд Гилберт. - И сын бога Ра на земле - это тоже об этом месте. Это же храм Амона-Ра! Да и, в конце концов, разве обелиск со скарабеем не самое идеальное место для портала в загробное царство Осириса? Где, как не в этом месте, должен быть вход для тех, кто хочет получить золотого скарабея из рук правителя подземного мира?
        Профессор же, потеряв, видимо, надежду переубедить своего собеседника, потушил сигарету и направился по тропинке к озеру с пресной водой, расположенному неподалеку, на гладкой поверхности которого отражалась полная луна.
        - Куда же вы, профессор? - окликнул его англичанин с рыжими усиками. - Без вас нам не разгадать этот ребус!
        - Ай, - отмахнулся тучный мужчина, - Делайте, что хотите. Вы все равно меня не слушаете.
        Уильям тем временем достал из кармана маленькую бамбуковую трубочку и такие же маленькие стрелы из щепы, острие которых было пропитано ядом. Мужчина взял трубочку в рот, засунул в противоположное отверстие щепку, прицелился и сильно дунул в сторону одного из охранников. Тот даже не пискнул. Лишь рукой схватился за шею, куда попала щепка, и потер место укола.
        - Ты уверен, что они спишут это на москитов? - поинтересовалась Мэри, доставая из кармана точно такую же трубку и несколько щепок с ядом. - А если щепка вопьется в кожу и ее можно будет нащупать?
        - Не думай - делай, - ответил ее спутник, выпуская вторую стрелу в полет. - Чем быстрее мы закончим, тем больше шансов, что они не успеют оказать сопротивление.
        - Хорошо, - девушка кивнула. - Лишь бы подействовало.
        Она повторила в точности все движения профессора и выстрелила отравленной щепкой во второго охранника. Тот с размаху ударил ладонью по месту попадания, а затем начал размахивать в воздухе руками, словно отгонял насекомых.
        - Вот видишь, - ухмыльнулся Джонс, - твой клинок и револьвер наделали бы здесь много шума. А теперь они все заснут безобидным сном часов на пять, а, может быть, и все шесть.
        - Но это и не твоя идея, - отгрызнулась девушка, выпуская в полет очередную щепку.
        - Да, - кивнул мужчина, - надо отдать должное твоему любимому лягушатнику.
        - Он не лягушатник, - поправила его Мэри, - и не любимый. И, кстати, это он предложил свою помощь в подделке последнего куска папируса для Баттенберга. Ты же знаешь, в его распоряжении лучшие работники Каирского музея. Да еще и придумал запутать его, нарисовав совершенно другие иероглифы, чтобы больше никто не смог найти заклинание. Это же гениально!
        - Ладно, ладно, - смягчился Джонс. - Я уже понял, что именно он будет моим шафером на нашей свадьбе.
        Последняя щепка вылетела из трубки профессора как раз в тот момент, когда первый охранник рухнул на землю.
        Остальные тут же подбежали к нему, но помочь товарищу ничем не смогли. Один за другим они падали на землю без чувств.
        Англичанин с рыжими усиками дернулся с места, резко достал из кобуры револьвер, но в его шею уже вонзилась щепка с ядом.
        - Засада! - закричал он изо всех сил. - Мы в засаде!
        Мужчина успел несколько раз нажать на курок, но пули не достигли своей цели, а только наделали шума, который перебудил всех гусей в округе. Воздух залился их громким гоготом.
        Лорд Гилберт торопливо собрал в охапку папирусы книги мертвых и попытался спрятаться за обелиском, но не успел. Стрела с ядом настигла и его. В безопасности оставался только профессор Маккартни, тучная фигура которого медленно двигалась от кромки озера к обелиску.
        - Уносите книгу мертвых, Гилберт! - кричал он, - Спасайте реликвию!
        До обелиска ему оставалось несколько метров. Мэри и Уильям переглянулись. Доли секунды хватило, чтобы принять решение.
        - В сущности, он неплохой человек, - сказал профессор, на что девушка согласно кивнула. - Пусть бодрствует.
        Уильям пулей выбежал из своего укрытия, за несколько секунд добрался до упавшего без чувств лорда Гилберта и забрал у него все части папируса.
        Обратная его дорога сопровождалась проклятиями от подоспевшего к месту происшествия Маккартни:
        - Держите вора! - кричал профессор, - Вор украл достояние Египта! Книга мертвых в руках вора! Да покарают тебя небеса!
        Мэри и Уильям бежали так, словно за ними гналась сама Бастет. Дыхание сбилось, сердце колотилось так быстро, что уже невозможно было различить его удары, - оно работало, точно мотор. Пятки горели, а в ушах зашумело от перепада давления. Но улыбки на их лицах говорили о том, что беглецы абсолютно счастливы.
        В начала аллеи сфинксов, ведущей от Карнакского храма в Луксор, их поджидал Омари на своей бричке.
        - Получилось? - спросил араб.
        - Получилось, - ответил Уильям, пытаясь восстановить дыхание, - но нам нужно как можно скорее покинуть это место. Была стрельба. Скоро здесь будут жандармы.
        - Я слышал, - кивнул мужчина. - Залезайте скорее. Лодка тоже готова.
        - Ты привез то, что я просил?
        - Да.
        Джонс заглянул внутрь и заметил на сиденье массивную кувалду с каменный бойком. Он взял ее в руку и многозначительно посмотрел на леди Бэнкс.
        - Ну что, - довольная ухмылка приподняла уголок его рта, - спасем, наконец, этот бренный мир?
        - Неплохая идея, - засмеялась Мэри.
        Она достала из кармана своего золотого скарабея и положила его на каменную плиту аллеи. Профессор замахнулся и изо всех сил ударил по драгоценности молотом. Воздух наполнился металлической вибрацией от удара. От самого жука осталась расплющенная золотая пластина. Профессор ударил еще несколько раз, заставляя пластину распасться еще на несколько частей. Мужчина ногой раскидал их в стороны, присыпав самые крупные детали песком, а затем достал из мешочка на груди своего жука и повторил ритуал.
        - Теперь можем ехать, - он забросил внутрь кувалду, сам запрыгнул на ступеньку вверх и подал спутнице руку. - Мы наделали здесь очень много шума. Прошу вас, леди Мэри Бэнкс, нас ждет долгая дорога домой.
        Эпилог
        Несколько мужчин в военных мундирах королевской гвардии Великобритании охраняли периметр площади, на которой располагался постамент с каменным скарабеем на территории храма Амона-Ра в Луксоре. Всех гражданских и туристов выпроводили отсюда буквально за какой-то час, и даже местная жандармерия осталась не при делах. Связываться с королевской семьей никто не желал.
        Возле самого постамента находился солидный человек с пышными бакенбардами и закрученными усами, выглядевший настолько взволнованно и величественно одновременно, что могло показаться, будто ему предстоит прямо в эту секунду решить судьбу мира.
        - И зачем я только тебя послушал, - прошептал один из гвардейцев - поджарый мужчина лет сорока с ясными голубыми глазами, которые выгодно подчеркивал красный гвардейский мундир, - своему напарнику, стоявшему от него всего в паре шагов. - Сидели бы сейчас в нашем поместье и попивали чай с Ариной Семеновной.
        - Не думала, что ты такой нытик, - ответил второй гвардеец - молодой паренек со светлой кожей, в нескольких местах покрытой веснушками. Над верхней губой у него красовались тонкие усики, и только человек с лупой мог бы разглядеть, что это просто грим. - Я не могу пропустить это зрелище. Таких спектаклей не дают в театре.
        - Ты начнешься смеяться и погубишь нас, а еще мы можем упасть в обморок от жары, я уже не могу выносить эту шапку, - ответил мужчина, на макушке которого, как и у всех остальных, красовался высокий головной убор и медвежьего меха.
        - У меня отличная выдержка, - парировал паренек, хитро приподняв в усмешке уголок рта.
        Солидный человек тем временем разложил на земле перед собой древние свитки и нетерпеливо потирал ладони.
        - Сейчас начнется, - сказал мужчина пареньку.
        - Я впишу это событие в свои мемуары, - ответил тот.
        - Разве ты уже решила приняться за мемуары? А как же «смеющийся Будда»?
        - Я еще не дала принцессе ответ, - прошептал паренек, после чего крепко сжал губы, давая понять собеседнику, что разговор окончен, потому что перед их глазами начиналось настоящее представление.
        Важный человек с орденом Подвязки на левом лацкане пиджака распростер над собой руки и заговорил нараспев:
        - Живому дорогу Анубис открой. Осириса ка в огне!
        Паренек прыснул со смеха, прикрыв рот рукой и отвернувшись. Важный человек замер в ожидании, но ничего не происходило. Он простоял так несколько минут, после чего прокашлялся и повторил, на этот раз громче:
        - Живому дорогу Анубис открой. Осириса ка в огне!
        Теперь от смеха прыснул уже голубоглазый гвардеец, у которого от улыбки заиграли морщинки вокруг глаз. На странную парочку обратили внимание «сослуживцы», находившиеся по левую и правую сторону. Их взгляды не сулили ничего хорошего.
        - Я думаю, пора делать ноги. Мы достаточно повеселились, - проговорил мужчина сквозь зубы.
        - Сейчас, еще минутку, - ответил паренек, из-под шапки которого выпал длинный рыжий волосок.
        Важный человек, с которым по-прежнему ничего не происходило, испуганно осмотрелся по сторонам, затем вновь прокашлялся, поправил на себе пиджак, потуже затянул ремень на поясе и в третий раз пропел фальшивым басом:
        - Живому дорогу Анубис открой. Осириса ка в огне!
        И вновь ничего.
        Мэри не выдержала, из ее груди рвался смех. Она схватила за руку своего собеседника и крепко пожала ее. Они переглянулись.
        - Бежим? - спросил Уильям.
        - Бежим, - ответила девушка.
        В ту же секунду они сорвались с места и побежали, петляя меж колонн храма. Позади слышались крики и выстрелы. Но догнать сообщников уже было невозможно. Храм с его закоулками и колонами стал для погони настоящим лабиринтом, тогда как беглецы знали его, как свои пять пальцев.
        К тому моменту, когда военные выбежали из храма к аллее сфинксов, они уже не увидели там никого, кто хотя бы отдаленно напоминал им о сбежавших лжегвардейцах.
        Туда-сюда прохаживались туристы, куда-то торопились местные жители, дети играли на песке. Мимо проехала бричка, в которой двое европейцев, - судя по всему - молодожены, - страстно целовались.
        Мужчина с трудом оторвался от сочных губ возлюбленной, завел ей за ухо выбившийся из прически локон и улыбнулся.
        - Ты чертовка, моя Мари, моя Мэри Джонс, но я люблю тебя.
        ???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
        КОНЕЦ
        notes
        Примечания
        1
        Речь идет о немецком ЕГИПТОЛОГЕ ГЕНРИХЕ ФЕРДИНАНДЕ КАРЛЕ БРУГША (HEINRICH FERDINAND KARL BRUGSCH, 1827 -1894).
        2
        Речь идет о "Истории египтян при фараонах", вышедшей в свет в Лейпциге в 1877 году. В 1880 году она была издана в Санкт-Петербурге на русском языке и под несколько измененным названием "История фараонов".
        3
        Фотомастерскую с таким названием в октябре 1849 года открыл в Санкт-Петербурге Сергей Левицкий.
        4
        Странная мода в Викторианскую эпоху на фотографирование умерших людей.
        5
        Основано в 1864 г.
        6
        Господин Передольский В.С. действительно проводил в конце XIX века раскопки близ озера Ильмень на свои сбережения. Результатом стала публикация в 1893 и 1898 г.г. двух книг о новгородских древностях.
        7
        Официально, первые берестяные грамоты были найдены лишь в 1930-х годах археологами из экспедиции А.В. Арциховского.
        8
        Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает. - фр.
        9
        Людвиг Александр Баттенберг - представитель морганистической ветви гессенского рода, в 1884 году женился на Виктории Гессен-Дармштадской, приходившейся внучкой королеве Виктории.
        10
        Папирус Ани действительно существует. Он был обретен в 1888 году британским египтологом Э.А. Уоллисом Баджем для коллекции Британского музея, где хранится по сей день.
        11
        Папирус Ани датируется примерно 13 веком до н.э.
        12
        Согласно верованиям египтян - место обретения блаженства после смерти. Рай.
        13
        Автомобиль был построен в 1884 году во Франции на средства Альбера де Диона.
        14
        Речь идет о сыне королевы Виктории - принце Артуре, герцоге Коннаутском и Страхарнском (1850-1942).
        15
        В 1882 году принц Альберт командовал дивизией британских войск в Египте.
        16
        Известный британский инженер. Строил тоннели, железные дороги, мосты, корабли. Спроектировал самый большой по меркам своего времени лайнер, превосходивший по размерам «Титаник».
        17
        Переводчик
        18
        Речь идет об издании «Поездка на Синай» одессита А.А. Уманца, вышедшем в 1850 году.
        19
        Мусульманская женская одежда.
        20
        Дорога паломников
        21
        Так до 1952 года называлась центральная площадь Каира Тахрир
        22
        На самом деле первая трамвайная ветка была запущена в Каире в 1896 году бельгийской компанией и вела из центра города к пирамидам в Гизе.
        23
        Отец - араб.
        24
        Ты пропадешь - араб.
        25
        Апате - греческая богиня обмана, дочь богини ночи Никты.
        26
        Нехебкау - в египетской мифологии демон подземного царства, привратник у ворот подземного мира. Имел человеческое тело и змеиную голову.
        27
        древнеегипетская богиня истины, справедливости, закона и миропорядка.
        28
        Прозвище англичан, в противовес английскому «лягушатник».
        29
        Монту - бог войны в древнем Египте.
        30
        Тот - бог мудровсти в древнем Египте
        31
        Богиня царства мертвых, покровительница умерших. Также богиня Запада. Согласно мифологии, встречала в загробном мире души умерших, протягивая к ним руки.
        32
        32
        33
        33
        34
        34
        35
        35
        36
        36
        37
        37

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к