Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Лирмант Елена: " Огненная Лисица И Чёрный Дракон " - читать онлайн

Сохранить .
Огенная Лисица и Чёрный дракон Елена Лирмант


        Огненную Лисицу прислали в мир, чтобы найти источник зла. От нее ждут подвигов. Ее предопределили двум Владыкам, но она должна выбрать только одного. А ее мечта — быть предоставленной самой себе, чтобы можно было никого не бояться, и ни с кем не сражаться…

        Елена Лирмант
        Огненная Лисица и Чёрный Дракон

        Посвящается Русе — моей опоре и поддержке.

        Пролог

        — Пришло время вернуть Огненную Лисицу в мир,  — сказала зелено-бело-коричневая, Дух Земли.  — Тяжко мне. Больно. Горен совсем обнаглел, леса, поля, луга — все гибнет.
        — Так в чем дело?  — пробасил желто-красный, Дух Огня — вернем.
        — Хитрый он,  — вздохнула зелёно-бело-коричневая,  — живого огня мало, надо вложить в нее живую воду.
        — Ну, ты, мать, даешь! Не было еще такого, чтобы в живое существо вкладывали суть живой воды.
        — А тебе жалко?  — проурчала зелено-синяя, Дух Воды — Тебе мало, что он извел почти всех твоих духов огня? Меня совсем измучил, мои водоемы мертвые стоят.
        — Только с условием, охранять ее будут драконы,  — согласно кивнул желто-красный.
        — Ну, нет, я не согласен,  — сказал бело-голубой, Дух Неба, и откинул со лба белые волосы,  — почему драконы? Огненные Лисицы всегда у нас жили. Ветры лучшие стражники.
        — Ну, да, лучшие стражники, а предыдущую лисицу, Лиссель, кто проморгал? Чокнутый ее слопал и не поперхнулся, а ветры ручки сложили, и ждут незнамо чего! Твой Ал совсем мир забросил, как у него жену похитили и мать потерял.
        — Твой Крас не лучше, алкоголем душу успокаивает! Весь ваш замок разорили, город почти пустой, а ему хоть бы хны.
        — Дар, все восстановит, он славный мальчик.
        — Энлиль, посильнее твоего потомка будет! Ему предназначим лисицу.
        — Я не согласен! Дару она должна быть посвящена. Иначе живой воды не дам!
        — Раз твое такое слово, живого огня не дам.
        — Опять сцепились, как Дар с Энлилем. Они живые, а вы Верховные! Перестаньте ссориться. Пока вы бранитесь, меня совсем изведут, воду отравят, кому тогда и вы нужны будете?  — устало проговорила зелено-бело-коричневая. Без воды — ветрам свежими не быть. Без живой земли — огонь сам мертвым станет.
        — Ну, так я не против этого. Я сам хочу вернуть в мир лисицу, только пусть драконам ее предопределят,  — низким голосом проворчал Дух Огня.
        — Нет, ветрам,  — звонко вскрикнул зелено-голубой.
        — Надоели вы мне оба,  — вздохнула зелёно-синяя.  — Пусть она сама выберет, с кем быть. Только, чур, не приваживать к вашим потомкам. Пусть сами разбираются. Вы Всевышние все-таки, вы должны быть выше людских страстей.
        — Согласен,  — звонко засмеялся Дух Ветра.  — Все равно Энлилю она достанется.
        — Посмотрим,  — нахмурился Дух Огня…



        Часть 1

        Глава I

        — Ну, все всё поняли? Маячки не снимать.  — Чат стоял перед нами и строго вглядывался в лицо каждого,  — Дорогу запоминать. Кто в себе не уверен, воспользуйтесь магическими нитками. В норах вне времени вне пространства можно легко заблудиться. Ваша задача — найти свой артефакт и вернуться. Время там идет по своим законам, вам может показаться, что прошло много часов, а на самом деле всего несколько минут, и наоборот. Мы с Ракыем пойдем вас искать через шесть часов. Вопросы есть?
        — А если, кто найдет чужой артефакт,  — спросил Соловей,  — что делать?
        — Оставить на месте и искать свой. Вы маги, а не шерши. Вы должны чувствовать свой камень, который вы создали сами, как источник вашей энергии. Поэтому его сила должна звать вас. Прислушайтесь, будьте внимательны. Еще вопросы?
        Тогда идите! И помните, от того как быстро вы найдете свой артефакт зависит цвет камня на вашем головном обруче. Думаю, никому не хочется выйти из лицея магов с желтым камнем. Я верю в вас.
        И мы гурьбой вступили в белый туннель, где и пол, и потолки, и стены были как живые, они вибрировали, и, казалось, дышали вместе с тобой. Ребята шли осторожно, конечно их можно было понять, они здесь всего третий раз. А я столько нор перевидала, что не перечесть. Кроме того, мой отец, один из сильнейших магов нашего мира, научил меня не только заставлять тоннели двигаться в нужную мне сторону, но открывать новые, и еще захлопывать их. Но этого никто из моих приятелей здесь не знал. Я изо всех сил старалась сохранить своё инкогнито. И пока мне это удавалось. Еще бы, в отличие от них, которые и прожили-то на своем веку не больше восемнадцати лет, потому что были обыкновенными людьми, только и умеющими, что менять свою ипостась. Я — рождена от самых настоящих рожденных магов земли и воды. И, следовательно, сама являюсь рожденным магом. А потому, старше их ровно в четыре раза, хотя выгляжу значительно моложе. Рожденные маги вообще живут намного дольше всех остальных разумных представителей этого мира.
        Еще в прошлый раз, когда мы пришли в туннели вне времени и вне пространства, я почувствовала что-то странное, но пойти посмотреть, не осмелилась. А теперь самое время. Нырнув в ответвление туннеля, сменила ипостась, быстро нашла свой камень, спрятала его и стала принюхиваться. Запах боли и отчаяния шел откуда-то сверху, пробиваясь сквозь стены. Медленно пошла вдоль вздрагивающей поверхности стены, пытаясь найти источник, и скоро в нос ударил резкий запах муки и безнадежности. Осторожно, как учил отец, проделала небольшую дыру и пролезла.
        Перед глазами предстала огромная глыба льда, в которой застыл живой человек, вернее, красивый парень с белокурыми вьющимися волосами и тонкими точеными чертами лица. Он был жив. Его глаза моргали. И в них была тоска. Подойдя ближе, потрогала лапой лёд, магический, но растопить его — пара пустяков. Только тут возникает вопрос, куда потом девать бедолагу. Вести в Лицей — выдать себя. Нельзя! Надо найти выход из тоннеля. Красавец, увидел меня и его губы зашевелились. В своей второй ипостаси, я слишком маленькая, поэтому пришлось подняться на задние лапы и приложить мордочку к холодной поверхности, чтобы понять, о чем он говорит.
        — Помоги, помоги!  — услышала я хриплый шёпот.
        Кивнув ему, я обежала глыбу и побежала вперед, и чуть не вывалилась.
        — Ничего себе,  — подумала я,  — вот злыдни, это же надо повесить человека между небом и землей, перед открытым проходом, в который был виден берег моря, красивый белый замок, и люди, занимающиеся своими делами, в основном рыбаки. Интересно, сколько лет он тут торчит? Видит жизнь и не может к ней присоединиться.
        Я оглянулась, парень умоляюще смотрел на меня. Ну, что ж. Надо помочь человеку, раз это совсем не составляет труда. И я, выпустив когти, бросилась на стену, потом на потолок, снова на стену, и на пол, за мной змеился столб огня, соединив его в круг, я стала носиться по нему, увеличивая огненную поверхность до тех пор, пока глыбу не окружила огненная сфера. Лёд начал быстро таять. Спрыгнув на пол, отделилась от огненного шара и толкнула его по норе, он легко покатился и вывалился в проход.
        Я выглянула. Парень упал воду и замер на поверхности воды, раскинув руки и ноги. Он неплохо держался на воде. Солнце светило ему в лицо, и он блаженно улыбался, полежав так немного, повернулся и поплыл к берегу.
        Можно было возвращаться. Но тут мне пришло в голову, что, тот, кто его сюда запихнул, вернется, чтобы проверить, как страдает его жертва. Да, и этот заключенный во льду может вернуться, чтобы узнать, кто его спас. А, значит, может почувствовать мою магию, вот этого совсем было бы некстати. У каждой магии — свой запах, свой цвет и вкус. Настоящему магу не составит труда найти того, кто здесь побывал. И хотя я старалась нигде не оставлять следов, осторожность превыше всего. Этот тоннель надо схлопнуть, уничтожить следы моего пребывания здесь. А для этого я должна знать его длину. Поэтому я быстро побежала назад.
        Мне показалось, что туннель слишком длинный. Бежала я довольно долго. Но когда мне в нос ударила волна гнева, боли и ненависти. Я сначала даже остановилась: — Что здесь твориться?
        Прислушалась — странные звуки. Осторожно, припав брюхом к полу, и прижав ушки, поползла вперед, и заглянула за угол.
        На стене был распят еще один парень, только волосы у него были темные, висели сосульками. Руки привязаны к стене магическими веревками, ноги тоже. Рубашка разодрана, и на груди висели черные пиявки, которые присосались к нему и пили кровь. В глаза были вставлены золотые пластинки, так что, он был слеп, а губы прошиты опять-таки магическими нитками. Его тело, казалось, билось в конвульсиях, а из сжатых губ вырывались стоны. На полу стояла чаша, наполовину полная темной жидкостью, вокруг которой валялись перерезанные надвое выжитые пиявки.
        Приняв человеческий облик, бросилась к парню и начала отдирать пиявок и давить их каблуками. Парень застыл, прислушиваясь. Отодрав все до одной, вытащила свой кинжал и перерезала верёвки. Парень упал на пол. И стал ощупывать пространство вокруг себя. Нашёл руками чашу, поднял ее, и поднёс к лицу, и вдруг со всей силой бросил вперед себя, чуть не залив меня.
        — Ты что делаешь?  — проворчала я.  — Ты в норе вне времени и вне пространства.
        Он замычал и попробовал встать на ноги. Его руки поднялись к лицу и ощупали рот, на кончиках длинных пальцев загорелись язычки пламени.
        — Не смей,  — зло прикрикнула я на него.  — Никакой магии. А то сейчас твои мучители толпой нагрянут. Тебя опять повесят. А меня прибьют. Потерпи. Сначала выберемся отсюда.
        Подошла к нему, положила его руку себе на плечо и осторожно повела его вперед. Ведь должен же быть здесь выход. Нора, изогнулась и уперлась в сама в себя.
        — Посиди здесь,  — прошептала я.  — сейчас найду выход и вернусь.
        Он кивнул, и лег на пол, тяжело дыша, и потирая грудь.
        — Дай слово, что не будешь применять магию, мне совсем не светит, здесь с тобой пропадать,  — попросила я. Он снова кивнул.
        Эти норы — уникальное создание нашего мира. Если точно знать, где находишься, и куда тебе нужно попасть. Можно приблизить такое пространство, сжать его, и получиться неплохой портал, каким пользовались маги. Но я не знала, где нахожусь. Поэтому просто искала, хоть что-то, что даст мне возможность сделать дыру и выбраться наружу. И скоро я почувствовала запах кислоты, и затхлости, так обычно пахли подвалы. Проделав проход, очутилась и правда, в подвале, наверху были слышны громкие голоса и смех. Осторожно выбралась наружу, и даже присвистнула от удивления.
        Это был сарай шершей в нашем городе Лагула, где я училась. Сарай — огромное дощатое помещение, где шерши выуживали деньги у доверчивых горожан. Делали они это так весело и так ненавязчиво, что даже мы их враги — лицеисты, иногда приходили сюда, чтобы повеселиться, и отдать свои с трудом заработанные сбережения. На этот раз они устроили конкурс невиданных зверей. Первая премия была довольно большой — 100 медных монет. Но чтобы участвовать в конкурсе, нужно было заплатить около 20 монет, чтобы их маг накинул на участника мираж какого-нибудь невиданного зверя. Выигрывает тот, кто дольше всех продержит смех в зале.
        Причём, как правило, выигрывал всегда кто-нибудь из шершей.
        Только накануне, к нам пришла молодая бабенка, из близлежащего селения, со своим женихом, и пообещала нам из выигрыша выделить 20 монет, если мы сотворим из нее и ее жениха, что-то непотребное. Нам эта идея пришлась по вкусу. И мы придумали такого зверя, какого еще, действительно никто не видел. А чтобы у нас была возможность выиграть, мы подговорили юных магов из младших курсов, заступиться за наше искусство наведения чар, пообещав им, целый ворох конфет.
        В сарае стоял гвалт. Юные маги собрали тут всех своих приятелей из горожан, и освистывали каждого, кто появлялся из-за занавески мага шершей. Моей молодухи еще не было. Этим я и решила воспользоваться. Главное выйти отсюда незамеченной, потом вернуться, схлопнуть нору, и никто никогда не узнает о моих проделках. Идея мне понравилась.
        Вернувшись за парнем, я повела его к норе. Очутившись в подвале, он только принюхивался и мычал.
        — Слушай меня внимательно,  — сказала я., - сейчас мы пойдем через зал, где много народа. Чтобы я не орала, не обращай внимание.
        Я принялась за работу, накинула на парня новый облик,  — тело морского льва на лосиных ногах, с хвостом от свиньи, к морде приделала пятачок, а голову украсила кокетливыми жабьими бородавками. Себя обратила в паука с мордой акулы. Получилось довольно забавно. Мы выползли из подвала, и шагнули в зал.
        — Посторонись,  — заорала я,  — кикуша с макушей идут.
        Вид у нас был, наверное, очаровательный. Зал грохнул от смеха. Парень и на своих двоих плохо передвигался, а тут целых четыре ноги, которые разъезжались в стороны. Я же поддерживала его двумя из десяти своих лап. И, качаясь из стороны в сторону, наступая всем, кто попадался нам на пути на ноги, мы шли по проходу образованному зрителями. Юные маги развеселились, и стали запускать в нас огненные шары.
        — Охальники, почём портите произведение искусства, я за него монетами заплатила,  — орала я, отмахиваясь от огненных шаров, еще двумя лапами. Идти на шести было неудобно. Парню, кажется, стало совсем нехорошо, и он растянулся на полу, растопырив ноги во все стороны. Я стала его поднимать, но тут кто-то из юнцов, набросил мне на ноги веревки, и я, запутавшись, грохнулась на своего макушу. Он замычал. Рассердившись, я постаралась сделать морду, как можно страшнее, зацокала рядами острых зубов:
        — Проглочу, стервецов.
        Все кинулись врассыпную, содрогаясь от хохота. Даже шерши, устроители конкурса, валялись на полу, держась за животы.
        Идти оставалось нам совсем немного. Вот и драконья арка, которая стояла у двери. На ней были изображены белые мраморные драконы, стоящие на задних лапах с задранными головами и пускающими вверх огонь, который соединялся друг с другом. Арка была великолепна. Молва ходила, что ее притащили, аж, из самого дворца драконов.
        Я крутила головой и рычала, а парень только мычал, да так злобно, что вызывал еще больший смех. Скоро я уже устала тащить его, а он шёл все медленней и медленней. Вслед нами летели огненные шары, они пролетали над нашей головой, ударяясь в арку, и рассыпались разноцветными искрами.
        И вдруг нас потащило куда-то, все заискрилось, нас обвила радуга, вырвавшаяся из пасти драконов, помещение озарилось ярким белым огнем, а потом все стихло.
        — Охальники, малолетние, да я вас, да… я вам…
        Не переставая кричать, продолжала тянуть нас двоих к двери. Наконец, мы вывалились на улицу. Да так удачно! За низким каменным забором, я увидела молодуху, в образе паука, которая тащила на веревке своего дружка, неумело переставлявшего свои лосиные ноги. Я тут же скинула мираж, прижала парня к стене, будто мы милуемся, и подождала, пока она пройдет мимо нас и войдет в сарай. Их встретил искрометный смех и шквал оваций.
        — Пожалуйста, соберись с силами, двигай ногами, а то мне тяжело тебя тащить,  — попросила я парня.  — Здесь недалеко!
        Он постарался выпрямиться и расправить плечи. Я повела его в сад за сараем, в самый заброшенный угол, заросший кустами жасмина. Уложила на землю. Положила его голову себе на колени, и тихо стала вытаскивать из губ нитки. Ему было больно, я чувствовала, как он напрягается, но к его чести, не проронил ни звука.
        — Сейчас еще больней будет,  — предупредила я его, и, подняв сначала одно веко, потом второе, вынула золотые пластинки. Он застонал.
        — Все, все!  — я успокоила его. Сбегала к колодцу, взяла какой-то старый черпак, принесла ему воды и зарядила ее энергией.  — На выпей, тебе легче станет. Он осторожно сделал пару глотков.
        — Ну, хватит. Пока больше не пей. Черпак положу вот здесь. Зрение к тебе вернется через час. Лежи. Я накину на тебя невидимость. Вечером приду,  — сказала я, и хотела встать, чтобы уйти. Но его сильные пальцы вдруг больно сжали мне руку: — Кто ты? Как тебя зовут?  — прохрипел он.
        — Ну, вот и голос прорезался. Зовут как? Да, кто как! В основном девкой кличут. Отпусти, мне пора!
        — Где я смогу найти тебя? Я не привык в долгу оставаться!  — булькал он звуками, и еще крепче сжимал мою руку.
        Вот ведь, приставучий какой! Мне обратно в нору надо, а то время уходит.
        — Отпусти руку, тогда скажу! Мне больно!  — я постаралась придать своему голосу нотки обиды. Пальцы тут же разжались. Отползла подальше от него. Парень изо всех сил моргал глазами, водя перед лицом ладонью.
        — А он маг,  — подумала я.  — Сам себя вылечит не за час, а гораздо быстрее. Ну, и ладно! Я свое дело сделала.
        Хотела подняться на ноги.  — Ты обещала, скажи,  — не унимался он.
        — Хорошо, скажу! Слушай внимательно! Выйдешь в поле, закроешь глаза, повернешься вокруг себя 9 раз, и пойдешь с закрытыми глазами вперед, как лбом стукнешься о дерево, только надо посильнее удариться, чтобы искр было много, так и меня увидишь, из искр сотворюсь. Понял? Прощай!
        И не слушая, что он там булькал, я бросилась назад. Прошмыгнула в сарай, обратившись в одного из парней с младшего курса. Возле драконьей арки стояли кикуша с макушей, и им вручали премию. А несколько шершей, суетились между зрителями, расспрашивая, кто видел, отчего драконы рыгнули радугу. На меня никто не обратил внимание.
        Я пролезла обратно в нору. Переменила ипостась, чтобы быстрее найти ту дыру, которую проделала из лицеистской норы. Отыскала быстро. И, действительно, время и пространство здесь странное. Пока бежала ко второму парню, казалось, прошло много времени, а сейчас добралась моментально. Приняла человеческий облик. Встала за дырой и начала тихонько сворачивать чужую нору, в которой было столько боли. Я сжимала ее не спеша, и когда в моих ладонях остался только маленький белесый шарик, быстро соединила их. Получился хлопок. Но тут, что-то случилось, пространство, будто, встало на дыбы, меня подняло, и понесло куда-то. А потом что-то болезненно обвилось вокруг моего тела.
        Я осмотрелась, кругом было чужое сероватое марево, которое сплошь прорезали магические нити-ловушки. В них я и попала. Тут я испугалась всерьез. Меня-то никто не придет спасать. А как из них выбраться. Попробовала кричать, но звук поглощался туманом. Слёзы сами выступили на глаза, умирать такой молодой мне не хотелось. И кто, интересно, поставил эти ловушки здесь? Зачем?
        Но надо было что-то придумать. Начала раскачиваться. В голову пришла спасительная мысль, кто их поставил, обязательно придет, должен отреагировать на их движение. Потом подумала, вот заявится и увидит меня здесь…
        В это время почувствовала, что магические нити начинают все сильнее стягиваться, где они дотрагивались до обнаженной кожи, появились трещины, и закапала кровь.
        — Мэриша, Мэриша!  — вдруг услышала я глухой, идущий издалека голос Чата.
        — Чат, я здесь! Помоги! Чат!  — я старалась кричать, как можно громче.
        И вот за пеленой показались силуэты мага и учителя Ракыя.
        — Мэриша, не шевелись, не дергайся,  — Чат, видимо, остановился, увидев нити.  — Кто это сделал? Как ты сюда попала?
        Я дала волю слезам: — Не знаю, нашла камень, возвращалась назад, и вдруг все вздыбилось, меня подняло и я здесь! Вытащи меня отсюда! Мне страшно!
        — Тише девочка, тише. Сейчас!  — он стал осторожно приближаться ко мне.
        — Ух, ты, как нити врезались. Сколько крови накапало. Это плохо. Живая субстанция в норе вне времени и вне пространства, ведет к нарушению баланса. Может быть взрыв. Ну, ничего, сейчас все поправим. Он вытащил большой кинжал, и осторожно стал перерезать нити, шепча что-то, как я поняла, снимал с них магические заклинания.  — Ракый помоги,  — обратился он к учителю, собери все нити и принеси мне. Я должен их изучить. Эта магия кажется мне знакомой. Я уже сталкивался с ней. Узнаю, кто это сделал — в таракана превращу…
        Вскоре, он освободил меня и на руках понес из норы. Я блаженно вздохнула, прижавшись щекой к его груди. Чат был добрый и сильный. От него веяло покоем и мощью. Вот, если бы всю жизнь можно было провести у него на руках. Кто бы знал, как мне надоело прятаться. Скрывать свое настоящее имя. И время от времени видеть, как гибнут другие люди, которых принимают за меня. Это было невыносимо тяжело. А главное — обидно! Ведь я никому не сделала ничего плохого. Но с самого рождения, моя жизнь висела на волоске.


        Маг отнес меня в мою комнату и занялся ранами. Он мазал царапины какой-то мазью, и объяснял свои действия:
        — Нити были ядовитые. Видишь, царапины тут же воспалились, и плоть начала чернеть. Чтобы обезвредить яд, мажем противоядием, потом осторожно снимаем его, и только затем начинаем затягивать края раны.
        — Чат, а как можно магические нити сделать ядовитыми?  — не удержалась от вопроса, морщась от боли и вытирая слезы.
        — Это сначала нити делают ядовитыми. А потом уже магическими,  — спокойно объяснял Чат.
        — А что случилось в норе? Почему меня так подняло и понесло куда-то?  — продолжала расспрашивать мага.
        — Кто-то захлопнул соседнюю нору,  — сказал Ракый, входя в комнату.
        — А как это захлопнул? А нас научат их захлопывать?
        — Нет, это под силу только рожденным магам. Мы магию приобретаем, получаем ее посредством знаний, и не чувствуем потоков тонкой энергии, без которой нельзя манипулировать норой, Мэриша.  — учитель старался во всем походить на Чата, даже то как он мне объяснял, чувствовалось влияние старшего мага.
        — Даже, если очень постараться, и выучить все заклинания?
        — Даже это не поможет,  — улыбнулся Чат,  — ты задала хороший вопрос, надо будет поднять эту тему на следующем занятии. Но для тебя отвечу сейчас. Например, возьмем такой орган чувств, как слух. Если человек будет много тренироваться, он сможет слышать лучше других людей. Но никогда не достигнет уровня слуха летучей мыши. А почему? Подумай, и ответь мне сама.
        — Ну, наверное, потому, что у них орган слуха устроен совсем не так, как у человека.
        — Правильно! Вот ты и ответила на свой вопрос. Мы берем энергию из создаваемых нами артефактов, которые нужно подзаряжать и добавляем энергию мысли. А рожденные маги, имеют магическую суть уже сами в себе. Так драконы — огонь, люди неба — воздух и. т. д. Нам же дано, лишь чувствовать норы вне времени и вне пространства, мы можем найти вход, войти в них. И чем сильнее маг, чем сильнее его сила мысли, тем больше у него шансов сжать нору, и создать портал. И это все на что мы способны. Вот Ракый один из таких магов. Он почувствовал ее, мы нашли вход. И смогли познакомить вас с этой таинственной территорией.
        Я сделала круглые глаза и с уважением посмотрела на учителя, мол, вот ведь человек! Но он стоял с недовольным лицом и углубленный в свои мысли, и ни как не отреагировал на мой восхищенный взгляд.
        — А когда нору схлопывают, она всегда так взрывается? А кто это сделал?  — то, что мне объясняли сейчас учителя, я давно знала сама. Для меня существовала на данный момент одна задача — узнать, почему нора взорвалась, и кто там был хозяином. И лучший способ получить ответ, задавать глупые вопросы, что бы не вызвать подозрение.
        — Ракый, как ты думаешь, почему она взорвалась,  — обратился к учителю Чат.
        Тот вздрогнул, и посмотрел на нас затравленным взглядом: — Боюсь, там была какая-то субстанция, не принадлежащая норе. Кто-то очень спешил, и не удосужился убрать ее.
        Я вспомнила чашу, веревки, пиявок и жидкость, которую парень разлил. Теперь все стало понятно. Но надо было удостовериться.
        — Это что-то вроде моей крови? А как вы ее убрали?
        Ракый улыбнулся и полез в карман и вынул твердый темный шарик: — Вот твоя кровь!
        При этом он как-то нехорошо улыбнулся. Я сжалась. Сказать, что я не любила Ракыя, было бы неправильно. Он относился ко мне хорошо, слишком хорошо. Я не слышала от него ни одного упрека, или окрика, когда мы с ребятами забывались и начинали веселиться на его уроках. Он только качал головой, и приговаривал: — Мэриша, ты отвлеклась, девочка! Сосредоточься.
        И внимательно смотрел на меня. И этот его взгляд, и весь вид этого молодого учителя — длинный, угловатый, прыщавый — вызывал во мне недоверие. Что-то внутри меня при виде его восставало, сжималось, будто говорило: — Опасность!
        Но Чат, не был бы Чатом, если бы не понял меня, пусть по-своему. Он протянул руку к Ракыю, забрал шарик и отдал мне:
        — Вот твоя кровь. И запомни, никогда никому не отдавай ее. Ею могут воспользоваться тебе во вред.
        Я благодарно прижалась к нему. Если бы он знал, как был прав. Ведь если сравнить кровь Огненной Лисицы с кровью обыкновенного человека, или даже мага… Мне страшно было думать об этом. А лицо Ракыя приобрело кислый вид, что еще больше насторожило меня. Запихнув шарик в рот, я проглотила его.
        Маг положил мою голову на подушку: — А теперь спи! Завтра не приходи на занятия. Тебе надо поправиться. Он погладил меня по голове, и я провалилась в сон.


        Проснулась я от того, что кто-то брызгал в лицо холодной водой. Я вскочила как ошпаренная:
        — Вы что опухли совсем?  — заорала я на своих друзей. Соловей и Волк стояли около моей кровати и хохотали.  — Вас кто сюда звал!
        — Так ты вторые сутки спишь!  — примирительно хмыкнул Волк.  — Всё самое интересное проспала. А потом завтрак пропустишь!
        — Как вторые сутки?  — я даже испугалась. Вспомнился парень, которого я оставила в зарослях за сараем.
        — А вот так!  — Соловей попытался сесть на краешек моей кровати, но получил пинок и свалился на пол.
        — Смотри, Волк,  — смеясь, проговорил он с пола,  — она еще не выздоровела, яд ей в голову ударил. Злая!
        — Пошли прочь, дайте одеться, в столовой встретимся,  — прикрикнула я на ребят. И те, посмеиваясь, вышли из комнаты.
        Быстро сбегав в ванную, осмотрела себя, на теле не было ни одной царапины. Только на пальце обнаружила странное кольцо — маленький золотой ободок в форме дракончика схватившего себя за хвост. Я не помнила, чтобы надевала его. Но оно было не мое, это точно. И стянув его с пальца, сунула в карман своих любимых широких штанов, которые натянула на себя. Потом надела короткую рубашку, затянула ремень на талии, и побежала в столовую. К сараю решила не спешить. Парень — маг — давно уже ушёл. Но проверить, конечно, не мешало бы, но не теперь Ребята уже ждали меня, взяв мой стакан молока и кусок пирога — наш традиционный лицеистский завтрак.
        — Ну, и что я пропустила,  — спросила я, приступив к завтраку.
        — Пока ты прохлаждалась, вися в ловушке,  — запел Соловей,  — наши кикуша с макушей получили свою премию. Правда, когда они подошли к арке драконов, из пастей этих чудовищ вырвалась радуга, окутала их, а за ней было видно что-то огромное и темное, а потом все пропало. Их выбросило на улицу, когда же они вернулись, ничего не помнили. Но премию взяли. Долю свою мы с Волком получили, малышне конфеты купили. Правда, шерши злятся, что деньги уплыли из их рук. Ну, ничего, зато это наша маленькая победа!
        — Отлично!  — я потерла руки.  — Ребят, а что я одна пострадала в этой норе?
        — Нет,  — замотал головой Волк,  — других просто выкинуло наружу, меня в том числе, кстати, камень я все-таки нашёл. А тебя часов девять не было. Чат перепугался. Ракый так трясся весь.
        — Девять часов,  — изумилась я,  — а мне показалось, что всего полчаса прошло, не больше.
        — Ага, полчаса,  — насупился Волк,  — ты бы себя видела, когда Чат нас к тебе пустил. Все руки перерезаны, на шее вот такая царапина,  — он сделал жест рукой вдоль своей шеи. Говорил, что на ноги и смотреть страшно.
        — А вы пробовали посмотреть?  — усмехнулась я.
        — Размечталась,  — захихикал Соловей.  — Чат твою комнату опечатал. Только сегодня разрешил разбудить. А ты на нас так налетела.
        — Ладно, не сердитесь,  — примирительно улыбнулась я.  — Какие на сегодня планы?
        — Так практика же,  — вспыхнул Волк,  — мы идем к стражникам, учиться боевому мастерству.
        — Я с вами,  — вскрикнула я.
        Но тут к нам прибежала девчушка с младшего курса:
        — Мэриша, тебя директор вызывает,  — скороговоркой сказала она, и исчезла.
        — Ну, вот,  — я по-настоящему расстроилась,  — наверное, опять какое-нибудь задание даст. А мне так хотелось с вами пойти.
        — Не распускай нюни,  — похлопал меня по плечу Соловей,  — ты городской маг, а не боевой, а потом зачем девчонке уметь мечом махать. Твое дело научиться крепко парней обнимать.
        — Может тебя обнять еще раз?  — спросила я, начиная сердиться.
        — Ну, уж нет, я твоих объятий долго еще помнить буду, на ком-нибудь другом тренируйся, вот на Волке, например.
        Волк покраснел и засопел: — Ты у меня поговоришь, сейчас,  — тяжело вставая из-за стола и приближаясь к другу с кулаками, просипел он.
        — Да, ну вас,  — я махнула рукой и пошла от них прочь. Соловей всегда задирал Волка, доброго, сильного и не слишком разговорчивого парня, которому было восемнадцать лет, он был рослый и широкий в кости. Я ему сильно нравилась, это я знала наверняка, женщины всегда чувствуют это, да и Соловей был ко мне неравнодушен. Только вот у меня их отношение ко мне вызывало недоумение. Мне нужна была только их дружба, теплое отношение ко мне, понимание, пусть и ограниченное моей скрытностью. Но не больше. Думаю, сказывалось то, что я была старше их, и успела много перевидать на своем веку. Несмотря на свой юный вид, мне порой казалось, что я прожила на свете ни одно столетие.
        Припомнилось, как только что Соловей важно заявил: — Зачем девчонке мечом махать!  — Я даже улыбнулась про себя. Если бы ты знал, мой милый друг, что я владею мечом лучше ваших стражников. Сам Красный Тигр, один из лучших воинов нашего мира, был моим учителем, и под коротким рукавом моей рубашки, около плеча я с гордостью ношу выданный им знак десятника. Золотой браслет с одним завитком. У сотника три завитка, а у тысячника — пять. И в любом бою, тысячник, он же главнокомандующий армией, который подчиняется только Владыке, поставит меня во главе десятка, таких как вы с Волком бойцов…


        Чат, он же директор Лицея, сидел у себя в кабинете вместе с какой-то молодой женщиной, лицо у нее было заплаканное. Она теребила в руках платок и горько всхлипывала.
        — Мэриша, выпускница нашего лицея,  — представил он меня,  — специальность городской маг. Думаю, это то, что вам надо! И плату возьмет соответственно невысокую, и поможет.  — А тебе,  — обратился он ко мне,  — первое практическое задание, помоги Айне. Справишься, а я уверен, что справишься, это войдет тебе в зачёт. Коня возьмешь на конюшне. Идите,  — и уткнулся в свои бумаги.
        Женщина встала и вышла из кабинета.
        — Чат, так кто расставил ловушки?  — спросила я.
        — Не знаю,  — маг тяжело вздохнул,  — клубок ниток выкрали из моего кабинета. Даже не знаю на кого думать,  — он покачал головой.  — Не нравиться мне это! Но не волнуйся, все равно узнаем!
        — А как это выкрали?
        — Ракый отнес их ко мне в кабинет, когда вышел от тебя, а я задержался — лечил твои раны. Когда пришёл, дверь кабинета открыта, окно распахнуто, а ниток нет. Ракый говорит, что на стол положил.
        Мы посмотрели друг другу в глаза, зрачки мага вертикально сузились:
        — Сколько раз я спрашивал себя, кто ты Мэриша?  — усмехнулся он,  — я чувствую в тебе недюжинную силу, но маг ты посредственный, задаешь наивные вопросы, а взгляд умный и цепкий, плачешь как ребенок от боли, но готова сломя голову бросаться на выручку других. А главное — почему прячешь глаза за очками? Только не говори, что у тебя плохое зрение, я вчера специально осмотрел их, на них магия, сильная магия, а стекла обычные.
        Я молчала, не отводя взгляда.
        — Раз не можешь сказать, то и не надо!  — он опять вздохнул,  — а по поводу Ракыя, не торопи события. Без доказательств обвинять нельзя. Но я подумал о том же, о чем и ты. Только тут возникает вопрос: зачем ему это было нужно?


        Я попрощалась и вышла. Тот же самый вопрос я задавала и себе, только в несколько другом аспекте. Зачем нужны были ловушки, я представляла, чтобы не пустить постороннего к тому парню с пиявками. Но вот для чего ему была нужна кровь того парня, и ну, и заодно, кто это был, и тот другой? О втором, вернее, о первом мной спасенном из ледяной глыбы, я вспоминала с удовольствием. Он мне понравился, в мыслях все чаще и чаще я возвращалась к нему.
        Но надо было спешить. Я попросила Айну подождать меня около городских ворот. А сама сбегала в заросли за сараем. Там, конечно же, никого не было! Вот и хорошо! Пускай гуляет и радуется жизни! Может быть, и меня когда-нибудь вспомнит добрым словом. Встречаться с ним, я совсем не хотела, он был сгустком ненависти, и стремлением к мести. От таких людей лучше держаться подальше. Забежав на конюшню, и взяв свою любимую лошадь Искру, я нашла Айну, которая сидела на арбе около ворот. Привязав к ее повозке Искру, и расположившись на тюках, я попросила рассказать о своей проблеме.
        — Больно молоденькая ты,  — печально проговорила молодая женщина, оглядывая меня.
        — Молодость, это не самый большой недостаток,  — усмехнулась я,  — по существу давай.
        Арба ехала медленно по проселочной дороге. Небольшая лошадка тяжеловоз тянула ее нехотя. Было жарко. Солнце раскалило землю, и кругом было прозрачное марево духоты. Рассказ Айны был печальный. Обычная история. Шерши.
        В своей второй ипостаси она была белкой. Хозяйственная, молодая и одинокая. И встретился ей шерш, очаровал словами, о том, как она хороша, и как он влюбился в нее с первого взгляда. Белка поверила ему. Вышла за него замуж, и привела к себе в дом. Через несколько дней в доме появилась женщина с двумя ребятишками. И Белка к своему ужасу поняла, что это его первая жена.
        Нужно сказать, что шерши были превосходными семьянинами. Женились рано. Плодились быстро. Детей у них было много. Но вот кормить их, если у них не было своего дела, им было трудно. Вот и искали они таких дурех. Пристроятся и живут за их счет. У срединных был закон, дал слово, держи его. Иначе нельзя. Вот так и остался мужик в ее доме. Она, разумеется, обиделась на него, к себе не подпускает, а он все равно лезет, правда, втихомолку от жены. Дарит ей всякие безделушки, уже целый сундучок надарил. И с каждым подарком становится все требовательней и требовательней. И, кроме того, его жена обращается с ней, как со служанкой.
        Белка рассказывала, а сама вытирала глаза рукавом: — И что, ты девчушка сможешь сделать. Я же слово дала при всем честном народе, быть с ним и в радости и в горе, делить хлеб и кров.  — Она всхлипнула.
        Мне пришла в голову мысль: — Белка,  — спросила я ее,  — а твой муженек ревнивый?
        — Еще какой!  — вскрикнула она,  — за свою первую жену готов удавить любого, кто только бросит на нее взгляд, ко мне относится по-другому. Я для него так, что-то вроде купленной рубашки, которую надо надеть, раз купил.
        — Ну, вот и отлично!  — усмехнулась я.  — Мое задание, какое? Убрать из твоего дома муженька с его семьей, да так, чтобы сам ушёл. Я правильно поняла твою просьбу.
        — Ну, да!  — она вытерла нос рукавом,  — мне так и сказали, кроме как маг, никто помочь не сможет. Хитрые вы, что твои шерши.
        — Ну, предположим шерши не мои. Но одна идея есть. Разбуди меня, когда к твоему селению подъезжать будем, но смотри, чтобы меня никто не видел.
        И закрыв глаза, я сладко потянулась, и погрузилась в сон. Не успела я насладиться, как она растолкала меня.
        — Вон за тем поворотом, наше селение.
        Я накинула на себя облик Соловья. Перед Белкой предстала белокурым красавцем с живыми и веселыми глазами.
        — Значит так, покажешь свой дом, а сама пойдешь по соседям, скажешь, что нового помощника привезла. Да так рассказывай, чтобы твои соседушки захотели бы меня посмотреть. И веди их в дом.
        — Ой, а ты что будешь делать?
        — Ну, это мое дело!
        Мы въехали в аккуратное селение срединных, с каменными домиками, палисадниками за низкими каменными заборами, горбатым каменным мостиком через небольшую речку. Белка махнула рукой и показала, мне свой дом, а сама спрыгнула с арбы и побежала в соседний. Я не спеша приблизилась к дому Белки, слезла с арбы, распахнула низенькие ворота и во весь голос закричала:
        — Эй, хозяин, товары принимай!
        Из дома выскочил шерш, и прямиком к арбе. Уж, что — что, а разбирать товары, они любили больше всего, особенно, если знали, что это принадлежит им.
        И тут же из дома вышла молодая черноволосая женщина, с большими черными глазами. Я бочком приблизилась к ней, и запела соловьем:
        — Да, где же ты была красавица, почему не встретил тебя раньше! И личиком бела, и очами-то весела!
        — Ты кто будешь?  — спросила женщина, потупившись и зардевшись как маков цвет.
        — Да, вот Белка наняла меня, на недельку, я и в делах хорош, в знахарстве сведущ. Говорит, спит плохо! Вот я и приехал, словами усыплю, настойками опою, успокою. А ты красавица, как спишь?
        — Не жалуюсь,  — она сверкнула на меня своими глазами,  — только вот грудь немного саднит.
        — Ну, это мы быстро поправим, я тебе слово заветное скажу, и все пройдет.
        Пойдем в дом, чаровница. В горницу.
        — Мне с чужим мужчиной нельзя уединяться,  — она опять вспыхнула.
        — Да, что ты, у хорошей жены и мужу нет цены, разве он будет ревновать к какому-то слуге! Да, я и руками к тебе не притронусь, только словами лечить буду.
        Я смотрела ей в глаза, взглядом Соловья, пронзительным и зазывающим. Ни одна девчонка не могла устоять перед ним. Я это не раз видела. Красавица, видимо, была обделена лаской, клюнула. И, бросив взгляд на суетившегося около арбы мужа, пропустила меня вперед. Я прошлась по дому, заглянула в комнаты. В одной из них, чистой спаленке, я догадалась, что тут обитала Белка, увидела на столе сундучок, вошла и открыла его. Вынув незамысловатый браслетик, сунула в карман.
        — Сюда нельзя заходить, здесь моя помощница спит.
        — Если у хозяйки, помощница в таких апартаментах живет, она просто золото,  — я опять посмотрела ей в глаза.
        Женщина уже открыто улыбалась, я ей нравился, и она спешила спрятать меня от глаз мужа. Мы вошли в маленькую комнатку при кухне, я закрыла дверь, чтобы ее нельзя было открыть с другой стороны, и села на стул.
        — А теперь, свет глаз моих, прекраснейшая из женщин, сядь напротив меня, и делай все, что я тебе скажу. Обещаю, что не прикоснусь к тебе, хотя для меня это пытка.
        Для начала ты должна подышать тяжело, как будто долго бежала, а я буду из твоего легкого дыхания, который туманит мой разум, вытягивать болезнь. Ты сама увидишь, как это будет.
        Женщина задышала, и я создала тонкую, тёмную струю, вырывающуюся из ее рта, и стала накручивать ее как моток ниток в клубок.
        — Ой, неужели все так плохо?  — в глазах женщины, мелькнула тревога.
        — Ничего страшного,  — успокоила я ее,  — просто, может быть, твои белые как сахар ножки, прошли по холодному полу, и хворь не могла не коснуться их. Они такие сладкие. Вот, надень этот браслетик, это подарок от меня, не бойся, я всем такие дарю, это оберег от всех болезней. И продолжим, моя радость! Теперь последнее, тебе надо стонать, чтобы легче я смог всю черноту, которая завелась у тебя в груди, вытащить.
        И женщина застонала, да, так сладко, что даже мне стало как — то неловко. Но я с умным видом продолжала наматывать тонкую струйку, якобы болезни, в клубок. В дверь поскреблись, попытались открыть не смогли, застучали.
        — Только не прекращай, благоухающая роза моя, еще немного осталось, ну, еще раз, еще, прекрасно! Ты восхитительна, обворожительна…
        За дверью раздался яростный крик, еще какие-то голоса, я тихонько сняла заклятие, створки распахнулись и разъяренный шерш влетел в комнату с топором в руке и кинулся к жене. Я встала между ней и им. Заметив, что и жена, и лекарь вполне одеты, он хотел остановиться, но не успел, я наклонила голову, и проговорила маленькое хитрое заклятие. По моему лицу поползла кровь, и я упала к ногам красавицы.
        — Ты, что одурел,  — заорала она,  — он же лечил меня. Он даже не прикоснулся ко мне!
        — Ты убил моего помощника,  — закричала Белка в ужасе!  — Соседушки, смотрите, что натворил этот негодяй. Судить его! К старейшине!  — И бросилась ко мне. Соседки тоже окружили меня.
        Шерш затравлено смотрел на топор, на котором не было ни капли крови, потом перевел взгляд на меня посиневшую с проломанной головой, побледнел, схватил жену за руку, не обращая внимания на ее упреки, потащил к двери. Вскоре послышались крики, женщина звала своих детей.
        Я приоткрыла один глаз, и села, вытирая «кровь» платком: — Айна, иди, посмотри, он убежал? Только смотри, не улыбайся, не сломай мне мою игру.
        Молодая женщина поняла меня, и, продолжая выть и причитать, пошла во двор, откуда скоро раздался ее визг: — Куда же ты, негодяй! А кто за смертоубийство отвечать будет?
        Войдя обратно в комнатку, она заливалась смехом: — Ой, соседушки, как припустились! Только пятки сверкали! Ну, спасибо, дивчинка! Ой, спасибо!
        Я приняла свой облик, женщины захохотали:
        — Ой, рассказать кому, не поверят! Шерш бабу к бабе приревновал. А как разъярился! Мы входим, а он ухо к двери приложил, красный весь, так и кипит! Что тут с его женой делала?
        — Лечила,  — засмеялась я.
        И мы гурьбой отправились к старейшине. Это был высокий статный мужчина с красивыми усами и острой бородкой. Женщины, захлебываясь от смеха, рассказали ему о происшествии. Он выслушал без улыбки, и обратился к Белке:
        — Говорил же тебе, дуреха, не связывайся с шершем. Теперь ты свободная женщина! Шерш тебе не муж, раз поднял руку с топором на человека. Но впредь будь осмотрительна. Кстати, дорогуши, надо бы предупредить, другие селения, об этом проходимце. В них еще и наивнее нашей Белки бабы живут.
        — Это мигом,  — вскричала востроносенькая девчонка, и, обернувшись сорокой, вылетела в окно.
        Я получила свои двадцать монет, две полные корзины провизии для Лицея, водрузила их на Искру, и, взлетев в седло, пришпорила кобылку. Шерша с женой и с детьми я не встретила, наверное, они прятались в кустах.


        В Лагулу вернулась на закате. Отнесла корзины на кухню. И пошла к Чату, он ждал моего отчёта. Сидя в кабинете за столом, он смотрел невидящим взором куда-то вдаль, постукивая пушистой частью пера по губам. Это была его привычка в минуты раздумий. Услышав скрип двери, повернул голову:
        — А, Мэриша, вернулась! Ну, как справилась?
        — Справилась,  — как можно равнодушнее, ответила я,  — обещанные две корзины с овощами уже на кухне.
        — Садись, рассказывай!
        И я рассказала, стараясь не вдаваться в подробности. Он выслушал меня внимательно, его узкие вертикальные зрачки несколько раз расширялись и становились почти, круглыми, по лицеистским приметам, это означало, что он доволен.
        — Молодец, Мэриша, а где ты научилась так ловко комплименты женщинам рассыпать?
        — Все навыки от Соловья. Мы с ним как в приют «Поросенок с кружкой» придем, так он и начинает жене хозяина слова красивые говорить, в глаза ей смотрит, долгим взглядом. Она и сбавляет нам цену за ужин, почти вдвое. Как говорит Соловей, это взаимовыгодный обмен, и женщине приятно, и мужчине с друзьями хорошо.
        — Интересно, что можно сказать этой неопрятной и жадной толстухе Хиве? Глазки маленькие, вся жиром так и заплыла.
        — Это с какой стороны посмотреть, а вот Соловей на словах уверен, что она розовенькая, мягонькая, и похожая на полный бурдючок с нектаром. Так бы и пил, вот только мужа боится.
        Учитель удивленно покачал головой, и рассмеялся:
        — Такое мне бы и в голову не пришло! Ну, а браслет, зачем подарила? Сам шерш его же и покупал?
        — Верно! Только покупал он его для Белки. Его жена теперь не снимет безделушку с руки, по моим словам, это оберег от всех болезней, а ему напоминание о его проступке…
        — Отличная работа,  — повторил он с улыбкой,  — Иди, отдыхай. С практикой ты справилась хорошо. Завтра последний ваш урок. Мне будет не хватать вашей банды,  — добавил он, и снова застучал перышком по губам. Я была ему больше не нужна.


        Ребят я нашла в приюте «Поросенок с кружкой», они сидели за столом и о чём-то оживленно разговаривали. Плюхнувшись на свободный стул, я выложила свои двадцать монет перед Волком: — Теперь на меч должно хватить,  — гордо заявила я.
        Волк засопел: — Мэриша, это уже твой второй вклад, в мою проблему. И мне неловко брать их у тебя, получается, я злоупотребляю. Ты работаешь, а деньги мне отдаешь. Что я шерш какой?
        — Отлично сказано,  — согласилась я,  — а ты их отработай!
        — Как?  — тут же встрял Соловей,  — твое белье постирать?
        — Нет, постирать мое белье — невыполнимая работа для такого силача, как Волк,  — я старалась быть серьезной,  — это работа требует осторожности и умения владеть руками, то есть способность регулировать движения по силе нажима.
        — Уважаю,  — одобрительно посмотрел на меня Соловушка,  — хорошо загнула, где только слов таких нахваталась.
        — Точно такой же вопрос только что задал мне Чат, и я ответила, что все мое умение от моего лучшего друга Соловья. Он так умеет закрутить мысль, что сам подчас не поймет, что сказал.
        Волк прыснул, и подавился пивом. Похлопав его по спине, я обратилась к друзьям.
        — Вы знаете, что у Чата магические нитки украли?
        Волк тут же напрягся, и его глаза блеснули огнем: — Слышал. Только вот не пойму, как такое могло случиться, чтобы у мага высшей квалификации что-то смогли взять из кабинета. Он же такую защиту ставит, что ее обычному студиозу не сломать.
        — Вот и я так думаю,  — бросила я взгляд на пиво.
        — Хочешь?  — перехватив мой взгляд, тут же спросил Соловушка.
        — Не а, ты же знаешь, не люблю пиво. Вот если бы кваса холодненького.
        — А поесть чего-нибудь?
        — Нет, я у Белки поела, она меня накормила так, что до сих пор в животе тяжело.
        — Так, подожди, не рассказывай, я тебе квас принесу, потом расскажешь про задание, и кто такая Белка. Потом решим, как нитки искать,  — быстро проговорил Соловушка и направился к стойке. Уж, что он там говорил Хиве, для меня так и останется тайной. Она бросала на меня ревнивые взгляды и поджав и без того узкие губы, отрицательно качала головой на все увещевания парня. Но тот не отходил, вдруг наклонился к ней и что-то прошептал на ушко. Она покраснела, шлепнула его по руке, и вышла. Через несколько минут вернулась, неся запотевший кувшин. Соловушка послал ей воздушный поцелуй и вернулся к нам.
        — Она сегодня не в духе,  — стал оправдываться он.  — Скверная баба!
        — Знаешь,  — сказала я приятелю,  — не могу привыкнуть к твоим выходкам, в глаза женщину умасливаешь, а за глаза поносишь. Интересно, со мной ты так же поступаешь?
        — Не дури,  — огрызнулся Соловей,  — ты маг, а она шерш, а с ними только по-шершски надо себя вести. Как они, так и мы!
        Мне стало стыдно, за свои слова: — Прости, не хотела тебя обидеть! Ведь я сегодня сама точно так же поступила.
        И рассказала про Белку и ее шерша. Ребята расхохотались. Хива сгорая от любопытства, над чем это мы так смеемся, подошла к нам, и с притворной ласковостью спросила: — Вам еще что-нибудь принести ребятки? Может, пивка? У вас так весело! Не рассердитесь, если я с вами посижу?
        — Ну, что ты, благоухающая роза моя,  — передразнил меня Соловей,  — садись с нами, мы здесь к экзаменам готовимся, вот хотим кого-нибудь из нас в свинью превратить, чтобы как на вывеске с кружкой была. Никак решить не можем кого же!
        — А, ну, сидите, сидите, я за стойку, а то народ так и прёт, так и прёт. Муж еще увидит меня с вами, ругаться будет. Я уж в другой раз посижу.  — И быстро ретировалась, колыхая своими телесами.
        Мы переглянулись и опять прыснули смехом.
        — Все,  — первым пришёл в себя Волк,  — посмеялись и хватит. Ну, Мэриша, что еще надумала?
        — Моя мысль проста! Нитки у Ракыя. Он их и не приносил. Вошёл в кабинет, открыл окна, не закрыл дверь, ведь он же учитель, а охранные заклинания созданы с учетом возможности прохождения сквозь них только учителей.
        — Вопрос, можно?  — Соловей стал серьезным.
        — Давай!  — разрешила я.
        — На кой ему это нужно?
        — Вот! Этот вопрос и меня мучает! Зачем? Ведь, если бы я не попала в эти ловушки. Все было бы по-прежнему! А что он там прячет?
        — Прятал,  — поправил меня Волк.  — После того, как Чат увидел ловушки и тебя в них, убежден, он обследовал все норы.
        — Я тоже так думаю,  — согласился Соловей.
        — Ребята, я с вами согласна. Он не донес нитки, чтобы Чат не мог узнать, кто создал ловушки. Найдем нитки, узнаем ответ на этот вопрос. Потом можем идти дальше.
        — А ты думаешь, это Ракый сделал?  — поинтересовался Соловей.
        — Уверенности нет, но думаю, что он.
        — И за что ты его так не любишь? Ты же его любимица!
        — Именно потому и не люблю! Я — не шерш, Соловушка! Как ты сказал, я — маг! А потому знаю, если мужчина льстит женщине, он что-то хочет от нее. Уж кто-кто, а ты мне это каждый день доказываешь! Вот только не пойму, что он хочет от меня?
        — А ты не догадываешься?  — Соловей зашипел как змея.
        Я почесала затылок: — Ты думаешь, ему может понравиться такой худосочный очкарик, как я? Да, у нас на курсе такие девушки!
        — Они тебе в подметки не годятся,  — брякнул Волк.
        Я обняла Волка и поцеловала его в щёку: — Спасибо, за добрые слова! Ты — самый хороший друг! Только учти, я по утрам смотрю на себя в зеркало. И вижу то, что вижу.
        — А меня поцеловать?  — подставил щёку Соловушка,  — хочешь, я тебе скажу, чем ты лучше их?
        — Ребята, перестаньте, я с вами серьезно говорю! Мой план такой: вы его отвлекаете, а я проберусь в его дом. Уверена, нитки он прячет там!
        — А почему не в кабинете, в Лицее?  — спросил Волк.
        — Там уже Чат побывал, помнишь, мы его видели выходящим оттуда,  — напомнил Соловей, и тут же предложил: — Давайте, одним ударом убьем двух зайцев, узнаем, что ему надо от Мэриши, и отвлечём его. Я прикинусь тобой,  — обратился он ко мне,  — и пройдусь по его улице. Он все время ищет случая остаться с тобой наедине. А ты его избегаешь. Так предоставим ему такую возможность. И пока мы с Волком будем его раскручивать, ты обшаришь его дом.
        Идея нам понравилась. И мы встали, чтобы уйти, но тут полупьяный шерш, сидящий за соседним столиком, грубо схватил Соловья за рукав.
        — Эй, парень, а кто будет из Хивы свинью с кружкой делать?  — прогрохотал он на всю трапезную приюта. Хозяйка охнула и залилась краской. И многие, кто находился здесь, заржали. Мне Хива не нравилась, но я просто начинала беситься, когда кто-то считал себя вправе издеваться над человеком, неважно кто он. А мужик тем временем продолжал:
        — Смотри, монету даю! Вам нищим студиозам, она пригодиться купить себе краюшку хлеба. Давай парень, покажи, чему вас учат в вашем Лицее.
        — Нам запрещено околдовывать горожан,  — стараясь быть вежливым, ответил Соловей.
        — А мы разрешаем, никому не скажем,  — он встал на стул и обратился сидящим вокруг него людям,  — Братцы голосуем за потеху? Не выдадим студиозов?
        И дружное?  — Не выдадим,  — с гоготом покатилось до стойки, где бледная и несчастная Хива, была готова провалиться сквозь землю, и умоляюще смотрела на Соловья.
        Я пожала плечами, раз они так хотят увидеть свинью, пусть смотрят. Мужик сел на стул, поднял кружку с элем, призывая всех к вниманию, но тут его пальцы вдруг срослись и превратились в копытце, которое застряло в ручке кружки, тело немного вытянулось, ноги уменьшились, лицо превратилось в морду, а нос приплюснулся как у хряка. А из его клыкастой пасти вырвалось: — Давай свинью!
        Люди покатились со смеху, и громче всех смеялась пришедшая в себя Хива. Удержаться на стуле такому огромному хряку было не под силу, и он с грохотом упал на пол, поднялся на четыре копыта, разбил кружку, и, не понимая, что с ним происходит, прохрипел: — Что-то не хорошо мне, мужики, ноги не держат…
        И тут я быстро сняла с него облик животного. Мужик так и стоял на четвереньках, тупо глядя в пол. Потом медленно поднялся на ноги, оглядел гогочущую публику. По тому, как краснело его лицо, а глаза наливались кровью, было видно, что до него дошло, что с ним произошло. Он насупился и пошёл на нас. Волк закрыл меня собой. Но тут к моему удивлению перед нами встала Хива, одной рукой упираясь в бедро, в другой держа огромную сковородку:
        — Идите, ребятки, идите, я сама его успокою. Спасибо тебе Соловушка. Вы приходите завтра, я вас бесплатно ужином покормлю,  — обратилась она к нам, загораживая своим огромным телом от мужика. А потом, повернувшись к нему, прорычала: — Иди ко мне, свиная морда, иди, мне как раз свиные отбивные заказали.
        Под веселое улюлюканье, несчастный бросился к окну, перевалился через подоконник и пустился наутек. А мы спокойно вышли в дверь.
        — Донесут?  — спросил Волк.
        — Вообще-то, не должны!  — подумав, ответил Соловей,  — но на всякий случай, я беру на себя.
        — Нет,  — хмыкнул Волк,  — мне как-то надо мэришкины деньги отрабатывать.
        — Ребят, ну что вы, в самом деле, я вполне могу и сама ответить за свои поступки,  — вклинилась я., - сколько вы можете меня прикрывать!
        — Молчи, женщина!  — хохотнул Соловей,  — когда мужчины дипломатией занимаются.
        — Тоже мне нашли дипломатию!
        — А как же, расшаркиваясь перед тобой, только и думаем, как на тебя лапу наложить, чем не дипломатия?
        — Да, ну тебя! Тоже мне умник нашёлся.
        — Сподобилась, красавица, оценила мои высокие умственные способности…
        Но обменяться любезностями мы не успели. Впереди в синем свете луны замаячила фигура Ракыя.
        Он жил на окраине городе в маленьком домике, около яблоневого сада Медведя. Одно время, он часто звал меня к себе в гости под разными предлогами, то книгу интересную показать, то факультативно позаниматься магией. Я никогда не отказывалась, но всегда приходила в сопровождении Волка и Соловья, которые уверяли его, что учителю не подобает уделять внимание только одной ученице, они тоже нуждаются во внимании. Ракый улыбался, соглашался, и был с нами очень любезен. А потом прекратил свои попытки затащить меня к себе домой.
        Быстро накинув на Соловья мой облик, оглядела себя со стороны. Конечно, не красавица, Хитрый Лис постарался, но вполне симпатичная девчонка, худенькая, с конским хвостом на голове и небольших очках на вздернутом носе.
        — Ребята,  — сказала тоненьким голосом Мэриша-Соловей,  — вы задами бегите в яблоневый сад Медведя. Помните дерево с одной сломанной веткой, это как раз недалеко от дома Ракыя. Вот, забирайтесь туда и сидите. Я приведу его прямиком под яблоньку.
        Мы с Волком свернули в переулок и понеслись, что есть мочи. И вскоре сидели на дереве, хрустя сладкими спелыми плодами. Ждать пришлось не очень долго. Из-за поворота показалась парочка. Ракый, который постоянно оглядывался, и Мэриша-Соловей, твердившая как заклинание:
        — Простите, я не могу. Мне с друзьями надо встретиться.
        — Ну, на минутку,  — тянул за руку «девушку» учитель, когда они подошли к его низенькой калитке.
        — Нет!  — Мэриша-Соловей гордо вздернула голову, слегка повернув лицо в нашу сторону, и волосы, завязанные в конский хвост, ударили Ракыя по лицу.
        — У тебя волосы как шёлк,  — учитель погладил щеку.
        — Ошибаетесь,  — проворчала «гордячка»,  — Соловей уверяет, что они как пакля,  — и не останавливаясь, направилась к нам.
        — Твой друг ничего не понимает в женщинах,  — не дойдя до нас и трех шагов, Ракый схватил Мэришу — Соловья за руки и притянул к себе: — Пойдем ко мне, я из тебя настоящую женщину сделаю.
        — Что???  — Соловей был так ошарашен, что забыл изменить голос, и его вопрос был произнесен мужским хриплым голосом.
        Но Ракый не обратил на это внимание, он применил заклинание левитации, и Мэриша-Соловей дергая ногами и руками, перелетела через заборчик и приземлилась прямо под яблоней, а учитель, перепрыгнув, навалился на нее.
        Я замерла. Такого мне еще не приходилось видеть. Слышать слышала, но чтобы вот так на моих глазах пытались изнасиловать меня саму. Это было впервые.
        Волк, спрыгнув с яблони, оттащил Ракыя от Соловья и ударил своим кулачищем в челюсть. Соловей принял свой облик, и, сжав кулаки, тоже пошёл на учителя:
        — Ах, ты сволочь!
        Осознав свою промашку, учитель залепетал, отступая назад:
        — Ребятки, это была шутка. Я же сразу понял, что ты — Соловей — не Мэриша. Я же пошутил.
        Но ребята были злы, и не собирались отступать, и тогда Ракый бросил огненную молнию в Волка, тот увернулся, и ответил тем же. Соловей создал огненную плеть, и обвил ею ноги учителя, тот упал на землю и заголосил.
        — Ребята, давайте договоримся! Я вам заплачу…
        Дальше мне смотреть совсем не хотелось, и я тихонько слезла с дерева, последнее, что я увидела, это, получив на свое заявление очередной удар в лицо, он сотворил щит ветра и отбросил ребят от себя. Завязалась настоящая борьба, учитель против учеников. Причем лучших. Практика в действии.
        Но я была спокойна, у моих друзей был численный перевес, и еще они были лучшими боевыми магами нашего выпуска. А Ракый преподавал только городскую магию, то есть умение менять облик у себя и других, лечить, и творить на потеху публики разные фокусы.
        Я вошла в его дом и тут же сменила ипостась. Как человек, я бы долго искала нитки, а времени у меня было мало, там Соловей и Волк, и сколько они продержаться, не знала, но как Огненная Лисица, запах той магии, которая причинила мне столько боли, запомнился на всю жизнь. И я тут же увидела их. Они лежали на его письменном столе, на самом видном месте, на грязной тарелке, им придали образ откусанного, почерневшего яблока. От ниток и от обстановки в доме пахло одинаково. Это была магия Ракыя.
        — Вот, мразь,  — выругалась, я про себя,  — все рассчитал, даже если Чат придет к нему в гости, как и все драконы, он отличался большой чистоплотностью, и брезгливо относился к объедкам, никогда не притронется к грязной тарелке или чашке. А отыскать магию там, где ею дышит каждая вещь трудно.
        Снова стала человеком, вытащила свой нож, отрезала от клубка длинную нить, завернула ее около пальца, стащила — получился маленький моток, и сунула в карман.
        Надо было уходить. Но тут осталась моя магия. И он мог ее почувствовать. Удачная мысль оформилась, когда в открытую форточку влетел огненный шар, запущенный кем-то из дерущихся, и, оставив обгоревший круглый след на стене, потух. Я прыснула огнем на штору, потом на старое кресло, они загорелись, а я им помогла. И вышла из дома. Отошла на безопасное расстояние и заорала:
        — Соловей, Волк, вы где?  — переждав немного, и придала голосу испуг: — Пожар! Дом учителя горит!
        На мой крик из соседних домов, стали выскакивать люди. Появился Ракый, в изодранной одежде с огромными синяками на лице, и бросился тушить пожар. Но он немного опоздал. Где побывала Огненная Лисица, как правило, остаются только каменные стены, которые не горят. Струя магической воды, выпущенная им, не причинила огню никакого вреда, он заплясал еще больше, деревянные перекрытия рухнули, и черепичная крыша обвалилась, придавив огонь, который обиделся и потух.
        Около меня, как солдаты на страже появились и встали по обе стороны Соловей и Волк. Вид у них был не лучше, чем у Ракыя. Поэтому схватив их за руки, я потащила обоих друзей в сад Медведя, где быстро убрала все ссадины и синяки. А потом, мы отправились в общежитие. Они разошлись по своим комнатам, чтобы не пугать Чата своим порванным платьем. А я отправилась в кабинет директора. Он все также сидел за столом, и стучал перышком по губам. Я вошла, положила моток ниток к нему на стол:
        — Вот! И еще, Ракый — плохой человек.
        — Что случилось?  — учитель подался вперед, не сводя с меня глаз.
        — Ничего!  — я пожала плечами и вышла.
        Мы с ребятами договорились ничего не рассказывать директору. Все-таки мы нарушили сегодня с десяток запретов для студиозов Лицея. А нам были нужны наши обручи с красными камнями, надеваемые на лоб, знак профессионального мага. Без них боевых магов не примут в армию, а городским не дадут работу в городе. То, что Ракый будет молчать, в этом сомневаться не приходилось. Ну, не враг же он сам себе? А про хряка в приюте! Может и пронесет! У Чата было железное правило, которое он никогда не нарушал. Если человек, не хочет, что-то рассказывать, он никогда не настаивал. Хотя, правду все равно выяснял, но уже своими, только ему ведомыми путями. Нам же осталось всего несколько дней до получения знака! Может, успеем?


        На следующее утро я проснулась сама с первыми лучами солнца. Проснулась от собственного крика. Мне снилось, что я снова попала в магическую ловушку. На этот раз это была сеть. И чем больше я билась в ней, тем больше она вонзалась в меня. Я долго лежала с открытыми глазами, и думала о том, чтобы это значило. Вообще-то мне редко снятся сны. Пророческого дара я в себе не замечала. Успокоив себя тем, что сон — это отражение моих вчерашних приключений. Встала и пошла в ванну. И тут я снова обнаружила у себя на пальце это странное кольцо. Оно, как ни в чем не бывало, сидело на безымянном пальце. И когда я успела его надеть? Вполне возможно, что вчера, когда засунула руки в карман. Просто не заметила. Опять внимательно рассмотрела его — золотое, тяжелое, и дракончик такой симпатичный! Но оно было не мое. И что с ним делать? И тут мне пришла в голову великолепная мысль. Волку нужна была амуниция и конь. Денег у него было мало. Мы с Соловьем, как могли, помогали ему собрать необходимую сумму. На меч и одежду набрали. Но какой воин без коня. А ведь за это кольцо, можно выручить около трехсот монет, как раз
на четвероногого друга.
        Быстро привела себя в порядок, и побежала в правое крыло, где располагались комнаты для мальчиков. Постучала условным стуком в их двери и помчалась на наше тайное место, которое было за конюшнями в овраге, где среди зарослей черемухи бежал небольшой ручеек, звонкий и веселый. Волк притащил туда огромное полое бревно, в нем мы и вели свои секретные разговоры.
        Вскоре пришли и ребята, потягиваясь и зевая. Соловей передернул плечами от утреннего свежего воздуха, влез ко мне, и спросил:
        — Что еще случилось?
        — Если продать вот это кольцо, можно выручить для Волка хорошие деньги,  — и я протянула к нему ладонь, на котором лежало кольцо.
        — Откуда оно у тебя?  — тут же поинтересовался Волк, устроившись с другой стороны от меня.
        — Ребят, честное слово не знаю. Нашла у себя в кармане. Оно не мое. А кто положил, не знаю. Вот это меня и смущает, как с моральной точки зрения, имею я право продать то, что принадлежит не мне?
        — Давай рассуждать,  — тут же начал Соловушка, взяв у меня кольцо и внимательно разглядывая его.  — Судя по внешнему виду, оно принадлежит драконам. Ты к ним имеешь какое-нибудь отношение?
        — Ты же знаешь, что нет!
        — Есть вероятность, что его дал тебе Чат?  — продолжал допрос он.
        — Зачем? И почему не сказал? На него не похоже!
        — Правильно, и я так думаю! Но вопрос как оно могло попасть к тебе в карман?
        — Не знаю, я же говорила!
        — Волк,  — обратился он к другу,  — ну-ка обнюхай его, на предмет магии.
        Силач осторожно взял кольцо в руки, положил на одну ладонь, а второй накрыл его, не притрагиваясь к маленькому дракончику. Долго так сидел, потом поднес к носу и вздохнул протяжно.  — Я не чувствую никакой магии,  — вынес он свое решение. Вот только у меня возникла одна мысль, Мэришка, это похоже на обручальное кольцо. Ты, случаем ни с кем не обручена?
        — Ты совсем офанарел,  — возмутилась я,  — как это может статья, что меня обручили с драконом, а с каким я не знаю, а потом когда? Я всегда в Лицее.
        — Логично,  — согласился Волк.  — Тогда второй вопрос: где ты его нашла?
        Мне почему-то расхотелось говорить, что оно оба раза оно сидело у меня на пальце, и я искренне соврала: — Повторяю для глухих, в кармане.
        — Не нравится мне оно,  — проворчал Волк и вернул мне кольцо.
        — И мне тоже!  — сказала я,  — поэтому предлагаю: продать!
        — Мэришечка, ты скоро станешь настоящим шершем,  — ласково проговорил Соловей,  — чуть что, продать!
        — Не хотите — не надо. Тогда я его выброшу, и можете идти досыпать!  — рассердилась я, и толкнула Соловья в бок,  — выпусти меня!
        — Нет!  — решительно заявил Соловей, и взял из моих рук кольцо.  — Выкидывать золото, плохая примета. Ты права, мы его продадим!
        — Тогда на рынок!  — вскрикнула я.
        — Не нравится мне это!  — вздохнул Волк,  — а если хозяин найдется?
        — И нашу Мэришу обвинят в воровстве?  — огрызнулся Соловей.
        — Я не подумал об этом. Согласен! Надо быстрее от него избавиться.
        — И как сказала Мэришка, с выгодой для нас,  — улыбнулся Соловушка.
        — Ребята, а вы возьмете меня, когда будете коня покупать?  — поинтересовалась я.
        — Не волнуйся раньше времени, женщина! Сначала надо деньги получить,  — важно сказал мой приятель, и почесал себя за ухом.  — Идем на рынок, мы с Волком зайдем к одному нашему знакомому ювелиру. Ты, Мэриша, с нами не пойдешь! В случае чего, мы с Волком нашли кольцо! Поняла?
        — Угу.
        И мы вылезли на белый свет, и поспешили на рынок. Там уже во всю силу шла торговля. Мой нос меня повел в сдобные ряды, где горячие пирожки с пылу и жару лежали на полотенцах и просили: — Съешь меня!
        Ребята дали мне несколько монет, сделали заказ на пироги, и исчезли, а я с удовольствием, стала торговаться с торговкой:
        — Вот эти с чем пироги?
        — С мясом, красавица!
        — А с каким мясом?
        — А ты, с каким хочешь?
        — Ясно, значит, с курицей!
        — Зачем обижаешь, девонька, у меня и с зайчатиной есть!
        — И где они!
        — Понимаешь, пока пекла, знала, а как стала раскладывать, запуталась. Ты купи штук десять. Один обязательно с зайчатиной попадется.
        — И сколько просишь?
        — Две медные монеты.
        — За десяток пирогов с курицей всегда одну брали!
        — Так-то с курицей, а ты можешь взять все пироги с зайчатиной, они же, как близнецы. Но ты красавица, удачливая! Тебе они обязательно попадутся.
        Торговка врала, не было у нее пирогов с зайчатиной! Но как красиво она все обставляла.
        — Эх,  — вздохнула я,  — твои пирожки самые румяные, самые вкусные, я их у тебя всегда беру, только вот таких денег у меня нет. Вот видишь, всего одна монета. Я же студиоз, и покупаю не только для себя, но и для своих друзей! Придется голодными остаться,  — и сделала самое несчастное лицо, на какое была способна.
        Торговка разжалобилась, и, конечно, уступила мне, и дала не десять, а двенадцать пирогов. Чтобы нам, троим, хватило поровну.
        Ребята вернулись на удивление быстро. Их лица сияли. Значит, все вышло хорошо!
        — Представляешь, Мэришка,  — начал рассказ Соловей,  — только мы показали кольцо ювелиру, он так и затрясся весь. Даже не спросил, откуда у нас оно. Сразу стал торговаться. Мы естественно запросили тысячу серебряных монет. И, знаешь, он готов был отдать, до того оно ему понравилось, только тут его жадность душить стала. Короче, сошлись ровно на половине.
        — Пятьсот серебряных монет,  — ахнула я.
        Соловей, вытащил из-за пазухи тяжелый кошелек, и подкинул на ладони!
        — Волк, милый,  — я повисла на его шее,  — это же так здорово! Теперь вы с Соловьем снарядитесь по всем правилам.
        — Та-а-а-ак!  — наигранно возмутился Соловушка,  — я торговался, а благодарность тому, кто молчал?
        — Ну, что ты! Ты же среди нас самый смышленый, и ловкий, и — я громко чмокнула его в щёку.
        Утро удалось на славу. Мы накупили себе еще разных сладостей, топленого молока, и сытые, и, довольные, отправились на последний урок в нашем Лицее, сговорившись на следующее утро, отправиться на конный рынок.


        Уроки Чата мы все любили. Он умудрялся делать их в форме дискуссий. И после них как-то самые трудные и неразрешенные вопросы казались смешными и детскими. И я долго потом удивлялась, как такое простое решение не пришло мне в голову раньше.
        В его кабинет ввалились со всем курсом. Стулья полукругом — для нас и напротив кресло — для мага. Он уже сидел и ждал нас. Мы все расселись.
        — Сегодня наш последний урок,  — возвестил Чат.  — Могу сказать, что я доволен вашим курсом. Вы все получаете — красные камни.
        — Ура!!!!!!!!!!!!!  — заорали мы в один голос.
        — А вот интересно, хоть кто-нибудь получал в этих стенах жёлтый камень,  — вдруг спросил Соловей.
        — Могу с гордостью сказать, что при мне нет! А это значит, что обучение в Лицее профессиональное,  — улыбаясь, ответил Чат.
        — А зачем нас пугали, что мы, можем, получить жёлтый камень,  — спросил кто-то сзади меня.
        — Ради стимула,  — честно признался учитель,  — но отвлекаться не будем. Я вами доволен. Но есть одна вещь, которая тревожит меня. Это ваше отношение к шершам.
        — А какое оно?  — вопрос сбоку.
        — Негативное,  — учитель повернул голову к спросившему,  — а поэтому предлагаю, наш последний урок посвятить истории.
        — Да, но мы ее сдавали еще на первом курсе,  — крик слева.
        — Конечно, вот и вспомним. А потом и поговорим.
        — Мэриша, что ты крутишь головой, как сорока в ожидании публики. Вот и начинай.
        И я начала: — За небесной сферой, вне времени и вне пространства живет огромный дракон Кос, который творит миры. Один другого краше. И однажды он сотворил наш мир, подарив ему четырех Верховных духов — Земли, Воды, Огня, Воздуха. Украшали духи свой мир, как могли. Были в нем и леса, и луга, и озера и реки, были и некоторые животные. Красивым был мир. Сотворили, и задумались: — а что дальше? Вроде бы все есть, а чего — то не хватает. И спросили они у Коса, в чем их ошибка. И обратил свой взор Кос на детей:
        — Вы забыли, зачем я создал вас. Вы должны понять себя, и рассказать мне, что вы есть такое? В вас есть свет, и есть тьма, есть план действий: — слово закона, творчество и любовь, которая есть жизнь. Я создал вас для того, чтобы понять, как одно влияет на другое, и можно ли прожить без одного из составляющих. Так, что думайте, и творите, а иначе растворитесь во мне как звездная пыль.
        И собрались духи вместе, соединили свои силы, окропив их живой водой и окольцевав живым огнем, и создали человека. Огонь и владыка гор дал ему основу, земля сформировала тело, вода побежала кровью по его жилам, воздух воспарил дыханием. Понравилось им их творение. И размножили они его, создав при этом и мужчин и женщин. Ибо в нашем мире в слиянии двух начал мужского и женского рождается новая жизнь. И наделили людей, которых разделили между собой, своими качествами. Так появились хранители стихий. Самые первые и самые сильные стали Владыками огня, воды, земли и воздуха. Но одному трудно управится в огромном доме, поэтому Владыки создали себе помощников, которым поручили охранять конкретные уделы. Так появились рожденные маги: ундины, хранители пресных водоемов, нереиды, хранители океана, лесовики — хранители лесов, луговики — хранители лугов, сельфы — духи воздуха, ну и так далее. У каждого вновь рожденного была буйная фантазия, была возможность творить, и земля украсилась еще больше.
        — Хватит, Мэриша. У меня вопрос, из того что, рассказала Мэриша, вы должны были понять, для чего создан наш мир? Кто ответит?
        — Для того чтобы мир был красивым и в нем все жили счастливо,  — голос сзади.
        — Нет!  — замотал головой Чат.  — Кто еще?
        — Чтобы Верховные духи поняли, что они есть?  — неуверенно спросил Волк.
        — Отлично! Ты схватил самую суть. И продолжай дальше:
        Волк тяжело вздохнул, он не любил публичные выступления:
        — Ну, рожденные маги всегда были любвеобильными. И они женились не только на себе подобных, но и на магах других стихий. От этих браков рождались иногда дети, которые не имели силы своих родителей. Они могли только менять свои ипостаси, чтобы быть более приспособленными в собирательстве или в поисках пищи. Они не стремились понять мир, и обустроить землю в целом, им было достаточно то, что они имеют свой дом, семью, кусочек земли, профессию. Их становилось все больше и больше. И имя им дали срединные. И жили по законам, которые установили для них Владыки.
        А уж от них появились и шерши. Эти не умели менять ипостась. Они считали себя свободными от законов Владык, не хотели подчиняться никому, кроме своих желаний. Лестью, хитростью и обманом, они стремились заполучить чужое, не приложив труда.
        Жить среди срединных, подчиняясь закону, они не хотели, поэтому они ушли в далекие земли, и создали свое царство, которое назвали Страной шершей, и свой город Шершеград. Но, чтобы жить в городе, нужны мастера, и среди них их не было. И пока они обманом привлекали к строительству срединных, город потихоньку строился. Но долго на этом не прожить. И срединные стали возвращаться по домам. Ну, а за ними и шерщи, которые не смогли устроиться в Шершеграде, стали расползаться опять по стране, приспосабливаясь к жизни срединных, но, не принимая ее. Вот выгнать бы их опять к себе в Шершеград, мы и без них прекрасно обошлись бы,  — закончил в ярости Волк!
        — Дорогой мой, ты только что сам сказал, что замысел Коса был в том, чтобы понять, что такое его творение. Именно поэтому и появились шерши. Среди них есть неплохие ребята. Они обладают уникальным качеством, которого нет, у срединных, магов, хранителей, и владык. Они прекрасные купцы, путешественники, изобретатели машин. Они не умеют плавать, появились лодки, у них слабые ноги, и слабые руки, появились повозки-арбы. Они изобрели деньги, как мне кажется, самое плохое их изобретение, потому что появилась страсть у многих даже срединных к серебру и золоту. Но срединные приняли это изобретение. Учти, сами приняли. Я хочу, чтобы вы поняли, они не плохие, и не хорошие. Они одни из нас, они то, что есть — не умеющие творить жизнь, но умеющие подручными средствами облегчать себе ее. Да, среди них есть разбойники, но и среди срединных тоже они есть.
        Кругом зашумели:
        — Ну, и пусть убираются к себе, и облегчают жизнь. Мы, почему должны страдать?
        — Почему владыки не соберутся и не выгонят их всех?
        — Они совсем обнаглели? Разве город Лагула не должен принадлежать драконам? Почему в нём хозяйничают шерши!
        — А почему даже маги должна им подчиняться?
        — Пока владыки с ними возятся, они Лицей закроют.
        — За что они нас не любят?
        — И что теперь получается, раз они одни из нас, им позволительно убивать магов?
        — Тихо!  — прикрикнул Чат,  — я не могу ответить на все вопросы сразу. Давайте, по очереди. Ответ на первый вопрос: а кто заставляет срединных страдать от шершей? Их наивность и доверчивость. Срединные должны научиться давать отпор. И помогать им в этом, призваны вы — маги!
        Ответ на второй вопрос: владыки не могут выгнать людей просто так. Некоторые шерши вполне работящие люди! И почему они должны страдать из-за тех, кто сидит в лесах, в болотах и занимается разбоем! Вот их и должны обезвредить вы — маги вместе с дружиной владык!
        Третий вопрос — самый сложный. Вы правы, не только наша Лагула, но и другие города драконов заняли шерши. Хотя не имеют на то никакого права! Но тут я должен вам объяснить одну вещь! Как вы знаете, я сам дракон. И еще, как я вам уже рассказывал, но повторюсь, драконы — повелители огня, единственные духи, у которых нет женской половины. Они могут жениться на ком угодно, у них будут дети, и только один ребенок в семье — мальчик — будет драконом. Это объясняется тем, что, во-первых, они самые большие долгожители. Во-вторых, сами понимаете, их размеры впечатляют, и если бы драконов было много, места для остальных жителей мира просто не хватило бы, и, в-третьих, огонь самая таинственная субстанция — солнечный и дневной свет, огонь в очаге, в кузнеце, молнии, тяжелый огонь подземелья, да разве все перечислишь! Без него нет жизни. Но, если его будет слишком много, то жизни тоже не будет. Вот почему владыка огня — чёрный дракон, кстати, кто вспомнит, почему владыки огня — чёрные?
        — Темнота рождает свет?  — вопрос сзади.
        — Можно сказать и так. Белый свет, распадаясь, дает нам радугу. Но чтобы появился этот белый свет, нужен живительный огонь Коса, которым и наделен Владыка, а у этого огня или силы нет цвета. А то, что не имеет цвета, мы называем — просто тьмой. А тьма — черная.
        И задача владыки держать все проявления огня в гармонии. Поэтому у драконов есть врожденная установка. Слово Черного дракона — закон, который никогда не подвергается сомнению. И вот, как я уже говорил больше шестидесяти лет назад, когда вас еще и на свете не было, нынешний Черный Дракон — Дар, и его друг повелитель ветров Энлиль пропали. Где они — не знает никто. Но что они живы — мы знаем точно! Как? Это трудно объяснить. Просто знаем. И шерши воспользовались этим. Уж как им это удалось! Но всем князьям Драконовского царства, и нашему князю, правителю Лагулы, они представили письма, в котором рукой Дара было написано, что он передает правление городами в руки шершей.
        — Да как же он мог такое сделать?
        — Он что совсем от огня угорел?
        — Тихо,  — холодный окрик Чата,  — не забывайте, я тоже дракон. Дар, наш Владыка, не мог такого написать. Это подделка! И мы драконы это знаем!
        — Так что же вы терпите?
        — Вы забыли, что я сказал, слово дракона — закон, который никогда не подвергается сомнению. Вот вернется Дар, и все вернется на свои места.
        — А если не вернется?
        — Вернется! И уже скоро.
        — Да, но тогда получается, что вы драконы совсем не уважаете сами себя, зная, что это подделка, вы готовы терпеть издевательства шершей, только потому, что у вас нет подтверждения вашей правоты?  — вырвалось у меня.
        — Да, Мэриша, к сожалению. Это так! Этот случай представил нашу несостоятельность в этом вопросе.
        — А сколько лет этим, ну, Дару и Энлилю,  — с опаской спросила я, вспомнив молодых парней в норе.
        — Они ровесники. Больше шестисот будет,  — ответил Чат.
        — Не похоже, чтобы это были те узники,  — подумала я про себя. И тут же кто-то толкнул меня в спину: — А зачем тебе это нужно? Ты что к ним в невесты хочешь напроситься?
        Волк повернулся и показал нахалу кулак. Я же ответила:
        — Я подумала, а что, если они не вернуться. Ведь у них должны быть наследники, новые Владыки. А если обратиться к ним?
        — Увы. Они не успели обзавестись семьями. У них нет детей. И новых владык у нас нет.
        — А если они погибнут?
        — Мы драконы почувствуем это, точно так же как почувствуют сельфы. И тогда свершиться инициация. И один из драконов приобретет черный цвет. А один из духов ветров — получит силу и имя Энлиля. Но они живы!
        — А вы знаете, что арка драконов пропала из сарая шершей?  — спросил кто-то сзади.
        — Да, я слышал об этом, кивнул Чат,  — что еще раз подтверждает мою мысль, что Дар скоро вернется. Арку привезли сюда шерши из замка Черного Дракона. Но то, что принадлежит драконам, по первому их слову возвращается назад.
        — То есть, как пропала?  — спросил кто-то слева.
        — А вот так, стояла, и нет. Унести никто не мог. Она не подъёмная! Правда, шерши обвиняют в этом нас — студиозов.
        — Да,  — улыбнулся Чат,  — от Нипа приходили с обыском вчера днём. Весь лицей обшарили, ничего не нашли. Так что беспокоится не о чем.
        — Я слышала, как кричал сегодня нынешний князь Нип,  — вскрикнул девичий голос слева,  — он был так испуган! Я мимо его сада шла, слышала, как он визжал, что исчезновение арки — плохая примета! А тут еще появление хряка в приюте «Поросенок с кружкой», и пожар в доме учителя Ракыя.
        — А что за хряк? Расскажи,  — раздались голоса.
        — Это могу рассказать я,  — сказал Чат и посмотрел на меня и ребят, не знаю, что было на лице у меня, но у них были выражения невинных младенцев, которые тоже хотят услышать сказку:
        — Сегодня рано утром, к Нипу пришёл его осведомитель, и заявил, что вчера вечером несколько студиозов из Лицея учинили непотребное волшебство над гостем приюта, превратив его в хряка. Как вы знаете, это строжайше запрещено, и за нарушение запрета студиозам пришлось бы целый год бесплатно работать на Нипа. Он тут же послал стражу в приют «Поросенок с кружкой» для выяснения обстоятельств дела. Но там ему сказали, что ничего подобного не было. Правда, один гость напился, и представлял свинью. И всё. Опросили всех, кто присутствовал там, все говорят одно и то же. Даже пострадавший твердил, хряком себя не видел.
        — Учитель, ну, вы же могли сходить туда, и узнать, кто это делал?  — спросил кто-то справа.
        — Зачем?  — искренне удивился Чат.  — Раз шерши говорят, что ничего не было, значит, не было. Но, если предположить, что инцидент был, то это еще раз подтверждает, мои слова, они не плохие ребята. Вы не согласны со мной?
        — А что, правда, что дом учителя Ракыя сгорел?
        — Да, учитель Ракый, сказал, что уже давно работает над новым заклинанием, которое позволит создавать огненные цветы. Но, немного не рассчитал. Вывод: запомните на всю жизнь, с заклинаниями дома работать нельзя, если в них не уверен.
        — Учитель, Ракый обманул вас, крикнул кто-то из задних рядов!
        — Вот как?  — Чат удивленно посмотрел поверх наших голов. Мы одновременно повернули головы.
        — Я сегодня к тетке забежал, она на той же улице живет, что и учитель Ракый. Так вот она мне рассказала, что сначала в саду Медведя маги устроили поединок, огненные шары так и летали по саду. А кто, она не разобрала. А потом загорелся дом учителя. А потом прибежал он сам. Весь в синяках и ссадинах.
        — Я знаю, твою тетку,  — улыбнулся Чат,  — ты ей больше верь. Она мастерица небылицы рассказывать. Если бы поединок был, Нип уже давно бы расследование затеял. Сегодня утром на учителе Ракые я не заметил ни ссадин, ни синяков.
        — Так он же городской маг!  — крикнул кто-то.
        — Верно, но мне бы не хотелось, чтобы на горе человека, вы строили необоснованные предположения. Если бы что случилось, уверяю вас всех, учитель Ракый мне бы рассказал.
        Я старательно стряхивала с колен пылинки, которые имели наглость опуститься на мои штаны, только бы не глядеть на Чата. Волк с Соловьем о чем-то шептались.
        — Учитель, а правда говорят, что когда шерши пришли в замок и город Чёрного дракона со своей бумагой, и стали его разорять, драконы не вмешивались, и разрешали забирать все. И только их жены со сковородками и ухватами гоняли шершей по городу?
        — Правда,  — покраснел Чат,  — но, повторяю, когда вернется Дар, тем, кто позволил себе разорить его замок и город мало не покажется! Ярость драконов не имеет предела. Но мы отвлеклись от темы нашего урока. Весь этот разговор я затеял ради того, чтобы еще раз показать вам, маг — это та сила, которая создана охранять здоровье и жизнь людей, и не важно, шерш это или срединный. Я повторюсь еще раз. Это не вина шершей, а беда их, что они родились оторванными от живительной силы Верховных духов. Они думают, что свободны — только потому, что не знают что такое свобода. Наоборот они оторвались от свободы, и стали рабами своих желаний. А это страшно. И это заразно. И ваша миссия не дать этой заразе распространиться на других людей… Что там за шум?
        На улице кто-то что-то кричал. Мы все толпой бросились к окнам.
        — Что случилось?  — крикнул Соловей, пробегавшей мимо девчонке.
        — У реки белый конь с крыльями,  — крикнула она, и, не останавливаясь, припустила дальше.
        — Что? В нашем городе пелас?  — выдохнул Чат,  — ребята, это надо увидеть. Предупреждаю, пеласы не любят людей, особенно женщин. Близко не подходить! Затопчет. Но увидеть его, большая удача! Идём, посмотрим!


        И мы выскочили из его кабинета и побежали к реке, которая огибала город с востока. Ее пологий песчаный берег был любимым местом нашего летнего купания. А от города в метрах шестистах от реки пляж загораживали драконьи кусты, на которых к осени созревали ярко алые терпкие ягоды, из них делали, знаменитое на все царства, вино под названием «Оплеуха дракона». Так вот за этими кустами со стороны города толпились люди. Они толкали друг друга, пытаясь посмотреть, что твориться на берегу реки. Я шмыгнула у кого-то под ногами, легла на живот и выглянула. На берегу был прекрасный белый конь, с большими крыльями, которые он время от времени расправлял. Он ходил вдоль реки, поднимая длинными белыми ногами гору брызг, все время мотал головой, и его белоснежная длинная грива искрилась капельками радуг. Он был великолепен!
        Мне так захотелось подойти и посмотреть его поближе! Ведь такая удача может выпасть только раз в жизни. Пеласы обитают высоко в горах, и не подпускают к себе никого. Очень редко, неизвестно почему, можно встретить такого красавца близ человеческого жилья. И это приносит большую удачу, как говорил Чат. И я подумала, что ничего страшного не будет, если посмотрю его поближе. Конечно, в человеческой ипостаси, это было бы безумием, а вот в образе Огненной Лисицы. А почему бы и нет! Я незаметно выползла из-за кустов, сбегала в близлежащий огород, и вырвала три морковки, положила вместо них на грядку одну медную монету. Отбежала подальше от драконьих кустов, сменила ипостась. Но для маленькой Огненной Лисицы, тащить такие морковины, было слишком тяжело. Я было, уже подумывала, а не бросить ли мне их, как вдруг на меня пахнуло горячим дыханием. Лошадиная морда оттолкнула меня от морковок, и белоснежные зубы ловко подцепили их, и подбросили вверх, тут же перехватили и стали жевать. Снизу пелас казался огромным. Я заворожено смотрела на него. Он сжевал морковки, и уставился на меня своими черными глазами. Я
раздумывала, стоит ли с ним заговорить. Потом решила — не стоит. А вдруг поймет, что я женщина и взбесится. А только села перед ним на задние лапы и начала умываться как кошка, делая вид, что он мне совсем не интересен. Он вдруг повернулся ко мне боком, встал на колени передними ногами, и расправил крыло, которое коснулось меня. И замер. Все-таки оценил подарок. Вот удача. Влезть на пеласа, еще ни кому не удавалось. Я буду первая! И осторожно я прошлась по крылу, забралась на спину, погуляла по хребту, на глаз измерила длину его гривы, и только хотела слезть, как он взмахнул крыльями и взмыл в небо, а снизу раздались удивленные голоса.



        Глава II

        Девчонка убежала. Вот нахалка. Да, и ладно! Все равно рано или поздно найду ее. Запах ее магии, я запомнил хорошо. Вот только зрение ко мне не совсем вернулось, и ее лицо я видел смутно. Только два больших синих странных глаза. А, пусть погуляет!
        Я растянулся на траве, полной грудью вбирая в себя свежий воздух. Интересно, где я? Где-то недалеко был слышен шум, голоса. Мой слух, за время пока глаза были слепы, обострился. Я различал характерные для шершей гортанные звуки. Их было много. Откуда их так много взялось? Нет, сейчас самое главное восстановить силы. Отпил из черпака. Сила, которой это девчонка зарядила воду, была светлая, сильная. Я даже ощутил, как по моим жилам прошлась волна энергии. Солнце пошло к зениту, но еще светило ярко. Я притягивал к себе его лучи, впитывал их, и лежа на спине, всматривался в зеленоватые тени над собой. Но вот они стало приобретать более четкие формы. Это были листья жасмина. Я огляделся кругом. Защиту девчонка поставила неплохую! Значит, она маг! И это запомним. Я ее усилил, снова лёг, и уснул.
        Проснулся уже далеко за полночь. Девчонка так и не пришла. Все бабы лгуньи. И эта такая же! Но, все равно надо будет ее найти. Я должен знать, откуда она меня вытащила. Голова разболелась. Надо скорее домой. Встал и вышел на открытое пространство. Прямо передо мной стояла невообразимо страшное и уродливое деревянное сооружение, прямоугольное, без окон с одной дверью, которая была закрыта. Подошёл ближе, и около одной из стенок почувствовал магию этой лгуньи. Припомнилось, как она прислонила меня к стене, и прижалась ко мне. А мимо кто-то шёл. Прятала. Спасибо, но нужно слушаться старших. И если ей говорят: останься и расскажи. Надо подчиняться. И что я к ней привязался? Бабы они и есть бабы!
        Вышел за ограду. Я был в Лагуле. Город моей юности, когда-то мы с Энлилем здесь учились! Но что-то в нем было странное. Не мог понять что! Запах! Совсем не было магии драконов. А ведь князь Бель, или белый дракон, больше всего на свете любил заниматься магией. Город дышал ею. Это была его идея создать Лицей магов. Он и строил его. Да, и сам преподавал первое время. Только потом отошёл в сторону. Как и все драконы, он горяч и несдержан. А не рожденные магами студиозы, иногда с трудом понимали, что от них хотят. И после того, как он одного из таких чуть ли не сжег своим дыханием, испугался и отказался от преподавательской работы. Правда нас с Энлилем, вызывал к себе два раза в неделю, и гонял, как пастух телят.
        Нахлынувшие воспоминания оборвались, навстречу мне шёл шерш, по-хозяйски, что-то насвистывая. Странно! Бель никогда не любил шершей. Что-то случилось, пока меня не было. Надо во всем разобраться. Скорее домой! Вышел за околицу, прошелся до реки, пляж все тот же. На противоположном крутом берегу уступ. Он-то мне и нужен. Легко переплыл небольшую речушку. Забрался на скалу, и взлетел. Ночь была темная. Луна спряталась за облаками, то, что нужно.
        Но вскоре стал замечать, что сил не хватит. И тогда я зарычал. Мой рык прокатился громом по небу. И тут же мне ответил подобный рык издали. Меня услышали. Я изо всех сил бил крыльями по воздуху, но они слушались плохо! Да, что это со мной! Совсем летать разучился? Я почувствовал, что начинаю падать. Но, появившийся красный дракон, подлетел ко мне снизу, я еле успел сменить ипостась, и упал ему на спину.
        — Крас!  — как ты старина?  — спросил я его!
        — Молчи,  — прорычал красный дракон — я чувствую, в тебе совсем нет силы. Прибудем, домой поговорим.


        Вот и мой замок! Что это с ним? Почему разбиты ступени? Где фигуры драконов у входа? На лестницу вышли князья, и Бель среди них. Я удивленно посмотрел на своих сородичей. Спрашивать, что они делают в моем замке, когда я их не звал, не стал. Пока меня не было, что-то сильно изменилось в этом мире. Все равно узнаю.
        Я спустился со спины Краса, Бель подошёл и предложил помощь, я принял ее. Когда вошли в библиотеку, мое любимое обиталище, и уложили меня как больного на кушетку, я только и спросил: — Неужели так плохо выгляжу?
        Князья ничего не ответили, что означает, хуже некуда.
        — Все разговоры завтра,  — тихо сказал Крас.
        — Владыка, у тебя нет силы, позволь предложить свою?  — выступил синий дракон.
        — Спасибо, друг,  — Крас обнял Синя за плечи,  — свершилось. Дар вернулся! И силы понадобятся всем вам. Я дам ему силу. Не беспокойся.
        Они ушли. Крас подошёл ко мне и приложил руку к глазам. Я тут же уснул.


        Утром я проснулся, когда лучи солнца коснулись моего лица, так было всегда. Моя библиотека, полки книг, маленький столик, на котором стоят бокалы и лежат книги. Все как всегда! Будто и не было того кошмара, что пришлось пережить. А может мне это приснилось? Чтобы не потерять это ощущение покоя, сходил в ванну, долго мылся, оделся во все чистое. И блаженно разрешил себе подойти к окну. Аж, дух захватило. Кто-то пытался разбить стены замка. Дело бесполезное, но синяя лазуритовая облицовка потрескалась. Скульптуры валяются. Фонтаны выворочены из земли. Деревья сожжены. Сжал зубы, и вышел в коридор. Дверь в обитель Линеллы была открыта. Она сидела перед зеркалом, и расчесывала свои прекрасные волосы.
        — Здравствуй, дорогой,  — сказала она, поднимаясь, и обнимая меня!  — Вот возьми, сделай два глотка. Это придаст тебе силы.
        — Что случилось?  — спросил я, отводя ее руку с протянутым мне бокалом.
        — Не скажу, пока не выпьешь,  — она снова протянула мне бокал. Ее не переспоришь. Уж, что вбила себе в голову, добьется. Как ни как Хозяйка Южных гор, и жена Краса, которые не разговаривают друг с другом, сколько себя помню. Но ко мне всегда была добра, в горе заменила мне мать. Сделал пару глотков. Больше ее воду пить невозможно. Ощущение — кол льда в горле. Правда, потом, ощущаешь в себе такую силу, что, кажется, весь замок можешь поднять на руках.
        — Ну?
        — Как ты думаешь, сколько тебя не было?
        — Недели две, не больше,  — прикинул я в голове.
        — Тебя не было больше шестидесяти лет.
        — Это шутка?
        — Такими вещами не шутят. Где ты был? Мы нигде не могли вас найти с Энлилем.
        Я вспомнил слова девчонки, которая запрещала мне пользоваться магией:
        — В норе вне времени и вне пространства.
        — Ясно. Поэтому мы не могли найти вас. Мы обследовали все уголки мира.
        А теперь расскажи, что произошло. Причем с самого начала.
        — Мне бы не хотелось вспоминать, давай в следующий раз. Лучше расскажи, что тут без меня произошло.
        — Стыдишься? Значит, опять женщина! Когда вы с Энлилем только угомонитесь?
        — Линелла, дорогая, оставь свои наставления на потом, объясни толком.
        — Да, рассказывать, в общем-то, нечего. Поле того, как вы с Энлилем пропали. К князьям-драконам заявились шерши с бумагой, якобы от твоего имени и за твоей подписью, что ты приказываешь им передать замки в правление подателей приказов, а самим отправляться к тебе в замок. Твоя воля была исполнена.
        — Я не давал таких приказов, я не подписывал таких бумаг,  — от ярости я даже язык себе прикусил.
        — Дар, мы все это знаем. Но Закон драконов!
        — Дальше!
        — В твоих княжествах теперь правят шерши, срединные плачут. Больше всего досталось Лагуле. Новый князь, некий Нип, мечтает избавиться от Лицея. Даже выпустил приказ, запрещающий заниматься магией. Правда, что-то там произошло, и он Лицей оставил. Единственное княжество, которое они не тронули, это Раград, и его Город Радуг побоялись, что если уйдет дракон, исчезнут и радуги, ведь они их сами делать не умеют. Вот и все!
        — А Даалад?
        — Им понравилось, с какой легкостью удалось заполучить княжества. Наслышанные о твоих сокровищах, они пришли и сюда, стали совать бумагу, в которой ты требуешь выдать все, что у тебя есть подателям приказа. Но, у них тут вышла заминка. Драконы не имеют никакого отношения к твоим драгоценностям. Послали их к Филе. Ну, а у того с утра уши заложило, ты же его знаешь, как что-то слышать не хочет, так у него и глухота наступает. Они ему бумагу суют, а тот ворчит, извините, мол, шерши треклятые, читать не умею. Они пытаются объяснить, что ты послал их за сокровищами, а он как заорёт на весь дворец и пустился наутёк: — Шерши кровищу хотят, кровищу хотят…
        Не добившись ничего, ушли. Потом снова с бумагой приходят, мол, город теперь принадлежит шершам. Твои князья и городские драконы как один в ряд выстроились, переглядывались, наверное, думали куда пойти, перед кем голову склонить, чтобы пустили жить. Но тут их жены, которые не подчиняются законам истинных драконов, подняли гам. И начали обхаживать шершей, тем, что первое под руку попалось. Ну, а Пантера и Волчица, просто зубами цокали. Вылетели охотники за дармовыми драгоценностями из города, как куры из курятника, когда туда лисица заглянула.
        Долго их не было. Мы обрадовались, что на этом кончилось все, так нет. Опять прибыли, с бумагой за твоей подписью, что ты огорчен, как твои подданные приняли твоих друзей, и приказываешь, всем горожанам и князьям отдать шершам то, что они попросят. Драконы упросили своих женщин подчиниться, обещали разобраться, как только ты вернешься. А эти проходимцы замок обошли. Искали Филю. Не нашли. Тот как раз очередной болезнью маялся, пятка у него чесалась. Пришлось им довольствоваться тем, что на виду лежало. Что смогли взять — унесли. Даже Арку Обряда и ту увезли. А что не смогли унести, старались разбить, сломать, сжечь. Результат ты видишь?
        — Почему Даалад все это терпел?
        — А кто его знает! Думаю, задумал он что-то. Он их по пяти комнатам и водил целый день. А те все удивлялись, в каком маленьком замке ты живешь. Учти, его строили еще первые Владыки, они в него свою душу вложили. И не погасни у меня живой огонь, замок им бы показал, как переступать порог, без ведома хозяина. Но сам, знаешь, болен он. Смотри, как скукожился. Но он злопамятен, накажет тех, кто посмел его осквернить… Дар, подожди, ты куда!
        — Прости, Линелла, хочу побыть один…
        Я вышел на парадную лестницу замка, и уселся на ступени. Голова от ярости раскалывалась. Во мне все клокотало от гнева. Захотелось, подняться в небо, полететь в мои княжества и сжечь все дома шершей. Но клятва данная мной, когда вступал во Владычество, запрещала убивать в ярости, в гневе, в ненависти. Наказание — да! Только на холодную и ясную голову. В этот момент она горела огнем.
        — Нагулялся Владыка?  — спокойный голосок Фили, заставил вздрогнуть.
        — Филя, мне не до тебя!  — стараясь быть спокойным, сказал я.
        — Ну, это мы слышали не раз! Тебе никогда до нас дела нет! Мы тут ему кристаллы выращиваем, солнечный цвет, в золото перерабатываем, лунный в серебро, мы на него работаем день и ночь, хоть бы слово хорошее сказал. Сколько лет не было! И что же? Мне не до тебя,  — передразнил он меня.
        — Что тебе надо?  — я еле сдерживался.
        — Ась? У меня с утра в ухе стреляет. Бам-бум! Да, совсем больной стал. Голова что-то вот! Забывчивый какой-то! Ну, я пошёл…
        — Иди,  — отпустил я его.
        Ган исчез. Славный этот народец ганы, небольшого росточка, худенькие, большеглазые, кудрявые, с остренькими ушками. Причем цвет их волос варьирует от совсем белого до иссиня-черного. Их создали предки Линеллы, дети гор, как своих помощников. Они тогда были самыми могущественными магами земли. Да зазнались. Решили, что им должны подчиняться все. Правда, потом первая Огненная Лисица лишила их магии. И только редко, очень редко рождаются среди них маги, такие как Линелла. Они живут в подземном городке, который построил им, мой дальний предок, взамен на то, что они будут нам помогать. Женщин среди них нет, так как они бессмертны. И пока существуют Южные горы, ганы будут всегда. Они охраняют то, что внутри гор. Камни — вот их сущность. Я думаю, они и есть духи камней, недаром только они могут разговаривать с булыжниками, и слышать то, что те рассказывают. Удивительно трудолюбивые и опрятные создания. Для них не существует ничего, кроме их кристаллов, и металла. Обрабатывать они их не любят, так как считают, что нет ничего прекраснее, чем натуральный камень. Но приходят в восторг от работы ювелиров и
кузнецов — драконов. Выбирают себе такого в товарищи, и таскают им камни, которые по их словам совсем обнаглели, и не хотят расти в земле, или открывают штольни, чтобы драконы взяли руду и сделали из нее, что-нибудь. А то она, по их словам, «топорщиться», и только портит внутреннюю красоту земли.
        Филя мне понравился, и я назначил его стражем своих драгоценностей. С тех пор, он ходит по замку, как по своей вотчине. Вот только один недостаток у них, они своевольны и обидчивы, и не хотят подчиняться кому-либо. Это объясняется тем, что слишком долго живут, на их памяти поменялось уже большое количество Владык. Они позволяют себе спорить, настаивать на своем, а еще поучать. Исключение — Линелла, которая нашла с ними общий язык. Даже я властитель Южных гор, иногда с трудом добиваюсь того, что мне нужно от них…
        — Дар, ну, сколько можно тебя звать. Я же Филю послал, он тебя, что не нашёл?  — Крас стоял в дверях.
        — Нашёл, только запамятовал зачем,  — ответил я.
        — Тебя ждут!
        Я встал. И мы пошли по длинным коридорам и приемную, где сидели драконы, в ожидании Владыки. Вошёл. Они встали. Сел в свое кресло, они разместились в креслах напротив.
        — Это все драконы? Нас стало так мало?  — я пересчитал собравшихся, вместе со мной нас было всего 18.
        — Шерши отлавливают драконов и держат в подземельях,  — сказал Бель.
        — Как они в человеке узнают дракона?
        — Очень просто. Следят. И если видят, что тот может спокойно взять из огня что-то и не обжечься…
        — Понятно! Город почти пуст!
        — Нас окружает мертвая земля. Трудно стало жить. Сам видишь, голые скалы. Ничего не растет. В основном драконы перебрались к Расту. Он поддерживает их. Да и тех, кто остался, и нас в том числе, снабжает продовольствием.
        — Пока меня не было, не разгадали тайну мёртвой земли?
        — Нет! Мы думали вы с Энлилем… Ходили слухи, что вы пошли к Верховным духам, чтобы узнать, в чем ее секрет…
        — Мы были не у Верховных духов,  — ответил зло я.
        — Владыка, что с тобой случилось?  — драконы подались вперед.
        — Меня подвесили между небом и землей. Там и висел. Что с Энлилем не знаю.
        В приемной температура поднялась на несколько градусов. Драконы пылали гневом.
        — И как же тебе удалось вырваться?
        — Нашлась одна добрая душа, помогла… Но об этом после.
        — Что нужно сделать, Владыка? Раст обещает свою дружину в помощь. Если понадобится.
        — Не понадобится. Мы драконы. Со мной поедут только князья. Просьба узнать все, что делается в княжествах, кто, с кем, сколько и так далее.
        Эти… бумаги…
        — Вот они,  — и мне протянули пергаменты.  — Хорошая работа,  — сквозь зубы процедил я, рассматривая их.  — И подпись, как моя, и печать как моя. Ну, ничего! Они еще пожалеют, что решили сыграть в эту игру! Мы тоже умеем играть, но будем играть по своим правилам. Все свободны.


        Мы с Красом остались одни.
        — Я так рад, что ты все-таки вернулся,  — дракон обнял меня за плечи,  — пойдем, позавтракаем.
        Мы вошли в столовую. Когда сели за стол, в дверях показался Жин-Жин, наш повар: — Владыка,  — только и смог сказать он, и в его глазах выступили слёзы. Поднялся, и обнял своего старого друга: — Все в порядке, Жин-Жин. Я дома.
        — Я тут тебе твое любимое лакомство на завтрак приготовил. Мне вчера сказали, что ты вернулся… На обед, сделать твою похлебку?
        — Давай, я более шестидесяти лет ничего не ел. Мне кажется, съем все, даже то, что никогда не ел…
        — Владыка,  — Жин-Жин вздохнул,  — похудел — то как…
        Повернулся и пошёл прочь. И вскоре нам принесли завтрак, правда, как я голоден не был, съесть смог пару кусков. По словам красного дракона, это естественно, желудок привык обходиться без пищи.
        После завтрака мы вернулись в библиотеку.
        — Ну, мой мальчик, а теперь давай рассказывай, что с тобой случилось,  — Крас откинулся на кресло, пристально разглядывая меня с головы до ног. Он был по внешнему виду всего лет на десять старше меня, хотя на самом деле ему перевалило за полторы тысячи. Он был моим учителем, нет, скорее старшим братом, другом, самым родным мне человеком, после Линеллы и Энлиля. В одежде всегда намеренно небрежен, расстегнутая шнуровка на рубашке — его фирменный знак. Он хорошо сложён, несколько высокомерен, немногословен, хотя если выпьет лишнего, становится философом. И никогда не подумаешь, глядя на этого развалившегося в кресле красавчика, что он — Великий маг огня.
        Вспоминать не хотелось. То время пока я висел в этой норе, минуту за минутой восстанавливал в памяти то, что предшествовало моему пленению. И чувствовал себя полным идиотом. Я — Черный Дракон позволил обвести себя вокруг пальца, как мальчишка. Но отступать нельзя.
        — Меня пригласил к себе Зелен. К границам княжества Зеленого дракона приближалась мертвая земля. Мы прикидывали, чем это может грозить княжеству. И вот как-то вечером, мне доложили, что меня хочет видеть девушка из рода шершей. И я естественно решил ее принять. Черноволосая, черноглазая, стройная с высокой грудью, она была прелестна. А ее просьба была так необычна, что я заинтересовался ею. Она попросила немного тяжелого огня. Звали ее Форитта. На мой вопрос зачем? Она просто ответила, что создает камень жизни, который может превращать металлы в золото, излечивать все болезни. Меня это так развеселило и заинтриговало, что я напросился к ней в гости. На окраине города, стоял небольшой домик. Кухня была превращена в лабораторию. На длинном столе стояли ступки с пестиками, разных размеров реторты, дистилляторы. Все кипело, булькало и, скверно пахло. Но она с таким проворством, что-то взвешивала, отсыпала, заливала в колбы, что я даже залюбовался ею. Правда, одно уже тогда насторожило меня. На мой вопрос, что конкретно она делает, она не ответила. Только пожала плечами, мол, а тебе, зачем это знать. В
печке, где она приготовила реторту с какой-то темно-желтой жидкостью, я дал, как она и просила, огоньку, так под полторы тысячи градусов. Естественно, емкость лопнула, смердящий дым заполнил все пространство. Она пожала плечами, это ее движение, открыла окно. И попросила у меня прощение, за доставленное неудобство. Уходить я не спешил. Она была мила, приветлива, и бросала призывные взгляды. Мы долго разговаривали, она угостила меня вином…
        — И ты оказался в ее постели?
        — Да. Ночью, меня опять насторожила одна особенность. Он притворялась горячей и страстной, а сама была холодна как лёд, и слишком профессиональна. Ты же знаешь, драконы всегда чувствуют фальшь. Но мне стало интересно, зачем нужен весь этот маскарад. И вот, когда она думала, что я расслабился, вдруг попросила меня, чтобы я посодействовал ей, попасть в избранное общество, чтобы быть вхожей в замок Зелена. Я смеялся от души. Такая наивная и грубая работа! Я поцеловал свою ночную бабочку и сказал, что такие вопросы в постели не решаются. А если она хочет стать, приближенной к дракону, ей надо получить свой камень жизни и принести его князю. Он приближает к себе тех, кто способствует расцвету его земель. Она обиделась, надула губки, а я ушёл домой.
        И, честно говоря, уже на следующий день забыл о ней. Как неожиданно ко мне вваливается Энлиль, и с порога кричит: «Зачем звал?» Я объяснил ему, что и не думал его звать. А он мне показывает записку, где моей рукой написано: «Приезжай, есть дело! Дар».
        Мы долго с ним размышляли, что бы это значило. Я вспомнил и рассказал ему про Форитту. И мы оба решили, что она и эта записка как-то связаны друг с другом. И Энлиль решил втереться к ней в доверие…
        — То есть тоже затащить в постель?
        — Отстань, а то рассказывать не буду, и так мерзко….
        — Прости, вы оба вели себя как последние малолетние школяры. Я начинаю догадываться, что было дальше. Рассказать?
        — Попробуй.
        — Вы обменялись кольцами, чтобы, если будет какая-то опасность, почувствовать. И наш ветреник отправился в дом Форитты. Ты сидел и ждал. И вдруг почувствовал, что Энлиль в опасности, и помчался на выручку… Что ты увидел там?
        — Посредине кухни огромная глыба льда, в которой был упакован Энлиль с безумными глазами, я бросился к нему, хотел растопить лёд… И все. Очнулся привязанным к стене, ни как не мог понять, где нахожусь, в глаза вставлены пластины, они там, на столике, лежат…
        — Я их взял, вот они,  — и Крас протянул мне ладонь, где лежали два тонких золотых прямоугольника.  — Золото Северных гор. Что дальше?
        — Губы мне зашили, кричать не мог. На груди постоянно что-то висело и сосало мою кровь. Ощущение мерзкое! Несколько раз кто-то приходил, и яростно бил меня под дых, я ощущал его ненависть ко мне и злобу. Что-то срывал с груди, а потом снова насаживал на кожу, очень саднило и чесалось. Я думал, сойду с ума. По моим подсчетам, пробыл там от силы недели две, не больше. Учти, я же ничего не ел и не пил.
        И вдруг в какой-то момент ощущаю новое лицо, кожей ощущаю. Оно появляется откуда-то снизу, кидается ко мне, срывает то, что пьет мою кровь, перерезает веревки, которыми я был распят, и тащит куда-то. Помню, я подумал, что это девчонка — плечи узкие и пахнет весной. Она запрещала мне пользоваться магией, говорила, что мы в норе вне времени и вне пространства. Она нашла выход, но он оказался где-то в очень людном месте. Накинула на меня и на себя какой-то мираж. Я помню плохо. Мне было тяжело идти, и даже я упал. Вокруг слышался смех и вопли! Вдруг нас куда-то потянуло, в нос ударил запах родных гор, стало легко, будто парю в небе, потом все пропало. Нас просто швырнуло в дверь, и мы оказались на улице. Она затащила меня в кусты, сняла нитки, вынула пластинки, дала воды, которую зарядила своей магией, накинула полог невидимости и исчезла. Отлежался до вечера. Вышел, и увидел, что я в Лагуле. Ну, а потом… я дома.
        — Чует мое сердце, что это проделки Горена. Слишком хитро и ловко все провернул. Знать бы кто эта скотина! Надо ту девчонку найти, расспросить …
        — Я не видел ее.
        — Зато успел обручиться с ней,  — Крас захохотал, потом вдруг стал серьезным,  — шустрый ты у меня Дар. Я на тебя тут надежды возлагал, а ты… Ну, да, ладно!
        — Что я сделал?
        — Посмотри на свою руку…
        — Откуда у меня это кольцо? Это же… обручальное кольцо!
        — Точно! Когда вас «потянуло куда-то», это вы приблизились к Арке Обряда. Она почувствовала хозяина, оценила его спутницу, и пришла к выводу, что вы подходите друг другу! Оп! И на следующее утро у вас обоих на среднем пальце появились кольца.
        — Значит, мы можем ее найти по кольцу?
        — Нет, это очень долгий способ. Найдем ее скорее. Иди, свяжись с Энлилем, узнай, он появился дома? А я верну арку и мы своими глазами увидим, как шло обручение.
        — А зачем ты позволил ее унести?
        — После того, как ты пропал, и я не мог тебя нигде отыскать, совсем впал в депрессию. Начал целыми днями смотреть в Арку, как мы с Линеллой обручались, а потом заливал ярость вином. Вскоре понял, так дело не пойдет. А тут шерши пришли твои сокровища забирать. Ну, я и надоумил, забрать Арку, и ей разрешил покинуть свое место. Как видишь, это принесло нам удачу! Вот так всегда, не думаешь, не гадаешь, ткнешь пальцем и угадаешь. Встречаемся через полчаса в зале.
        Он лениво поднялся, и не спеша ушёл. А я долго смотрел на кольцо. Это надо же такому случиться! Вот действительно, удача судьбы! Крас прав, ведь Арка мне и силы дала, а то, в то мгновение мне впрямь плохо было. Сознание туманилось.


        Я взобрался на Круглую башню. Сел в свое кресло вытянул ноги и вдохнул воздух Южных гор! Свобода! Действительно, сладкое слово! Минуту подумал, кому писать. Я не знал, где сейчас Энлиль, поэтому чиркнул пару строк Алу, и вложил в огненный шарик, а его отправил на Север. И стал ждать ответа! И вскоре в ручку моего кресла впилась белоснежная стрела Энлиля! Вокруг нее был намотан пергамент.
        «Дар, скотина! Я же кричал тебе, чтобы оглянулся! Куда же ты полез! Я дома! Меня освободила Огненная Лисица. А тебя?»
        Я написал: «Не знаю, кто освободил меня. Был слеп. Это случилось вчера, скорее всего, днем. А ты? Что было сзади меня, в доме этой….»
        «В доме этой… был, скорее всего, Горен. Лица не видел. Облако темной субстанции. Он ждал тебя. Я получил свободу тоже вчера, в полдень! Кстати, мы с тобой становимся соперниками за обладание Огненной Лисицей. Она предназначена нам обоим. Только выберет одного! Спорим, что в этот раз выиграю я?»
        «Да, пошёл ты со своим спором. Мне надо разобраться с этой…»
        «Эта… стала княгиней в княжестве Зелена. Все еще молода и красива. Вышла замуж. Драконов уничтожает, на срединных вымещает злобу».
        «Мне пора… увидимся».
        «Непременно!»


        С записками Энлиля я спустился к Красу, и отдал их ему. Он внимательно все перечитал:
        — Значит, все-таки Горен! Самое подлое в этом то, что чувствую, он один из нас! Один из обладающих врожденной магией. Слишком хорошо знает всех нас, вас с Энлилем приманил, как котят ниткой с бантиком. Но не убил! Хотя здесь есть объяснение. Убей он вас, произойдет инициация и появятся новый Черный Дракон и новый Энлиль. А к ним надо присмотреться, изучить — это время. А так он рассылает вместо тебя бумаги, и драконы подчиняются им! А все-таки, что ему надо? Понимаешь, никак не пойму, что надо этому Горену? Оставить в этом мире только шершей? Так они же скучные, ему, зачем это?
        — Послушай, а что это за Огненная Лисица появилась в нашем мире?  — прервал я его.
        — А! Это! Верховные духи прислали Огненную Лисицу в наш мир, как первый луч солнца в мир ночи, чтобы осветить его, найти Горена, выдать его нам, и восстановить гармонию.
        — Поэт! Мы тут столетиями ищем этого поддонка, а лисица пришла, увидела, хвостиком махнула: «Вот он!» Мы его убиваем. И все? А раньше нельзя было ее прислать?
        — Этот вопрос не ко мне. А по поводу «пришла и увидела», это удар на удар. Горен уничтожил одну Огненную Лисицу, и вот появляется вторая, которая должна уничтожить его.
        — А она сможет?
        — Этого никто не знает. Как судьба сложится. Их в нашем мире было всего три, эта четвертая. Они рождаются, при возникновении нового мира, раз в 5 тысяч лет. Помогают ему появиться. Я же говорил тебе. Забыл? Может быть, они сами не понимают, как это у них получается, впутываются во всякие истории, суют свой любопытный нос и, сами того не желая, раскрывают тайны. А в жизни это милые женщины. Лиссель, предыдущая Огненная Лисица, мать Ала, была ужасной хохотушкой. И как все мы, она может жить долго, а может уйти за тем, кого любит. С уходом лисицы, мир как бы замирает и живет сам по себе, но стоит гармонии распасться, и вот снова в мир приходит Огненная Лисица. Три первые пришли в свое время. А вот нынешнюю послали раньше срока, и в недобрый час. Нашему миру грозит катастрофа.
        — А причем тут я и Энлиль?
        — Дар, она женщина. Обыкновенная женщина! И ей нужна защита. Обычно защитниками Огненной Лисицы были сельфы, но на этот раз ей нужно выбрать из сельфа и дракона. И я хотел бы, чтобы это был ты?
        — А почему именно я?
        — Она приносит удачу. В последнее время драконов просто оболгали. Мы и людей жрём, девиц таскаем, младенцев потрошим, а уж что мы только со скотом не делаем… Пора положить этому конец. Огненная Лисица может жить только в чистой среде, это знают все, и останься она у нас…
        Подожди, но, если Энлиля освободила Огненная Лисица, значит и тебя тоже! Так, значит, еще не все потеряно. Я как раз и хотел, чтобы именно на ней ты женился. Вот удача! Так это или не так, сейчас посмотрим!
        Он повернулся к Арке Обряда, которая стояла на своем месте, будто и не исчезала отсюда, и пустил тонкую нить силы. Пространство между двумя драконами затуманилось, потом посветлело, и мы увидели за ней зал полный людей. Публика была разношерстная, и срединные, и шерши, и студиозы, в основном мальчишки. И вдруг толпа качнулась, и образовался проход, в конце его шли два невообразимо отталкивающих существа. Одно из них, представляло собой морского льва на лосиных ногах, от голени до копыт заросших медвежьим мехом, получились меховые сапоги на каблуках. На морде нос кабана и вся голова в шишках. Второе существо паук с головой акулы, которая нелепо смотрелась, но яростно щелкала зубами. Они шли, качаясь во все стороны. Особенно морской лев. Его ноги заплетались.
        — А мне нравится,  — засмеялся Крас,  — Дар, как я понимаю, это ты?
        — По ощущениям, что испытывал тогда, кажется, это точно я. Ноги не слушаются, разъезжаются, и кто-то меня поддерживает. Ну, и монстр!
        — Зря ты так, носопырки у тебя, ну что заячьи норы. Это же надо придумать! А вот ты и упал. Нет, ты посмотри, поганцы, они же ей ноги веревкой запутали. Так, вот началось!
        Эти два существа еще не дошли до арки, как из пасти драконов вырвалось радужное сияние, подхватило обоих, всосало в себя, подняло над землей, облики монстров исчезли, и появился образ огромного черного дракона и прижатого к нему странного существа. Тело небольшое, более похожее на тело соболя, только лапки чуть подлиннее, мордочка тоже на соболиную смахивает, только более широкая, шерсть густая, белые бровки, белые щечки, внутри маленьких округлых ушек белая шерсть, глаза синие, большие, носик черненький, маленький, а сама вся огненно-красная.
        — Крас, Этот зверёныш не похож на лисицу,  — удивился я.
        — Это Огненная Лисица. Такой была Лиссель. Только побольше, и еще у нее вокруг носа тоже была белая шерсть. Но это она!
        — Но почему их называют лисицами?
        — В траве, в огне, в воде, ее красная шерсть делает ее похожей на обыкновенную лисицу. Да и повадки некоторые — любопытство, хитрость. Таких зверей в мире нет, Дар.
        А в это время радужная лента, взявшаяся из неоткуда, обвилась вокруг дракона и странного зверька, сделала вокруг них восьмерку, заключив каждого в свой круг, изменила цвет на золотой, и превратилась в образ дракона, который держит собственный хвост в зубах… И все пропало. И опять два монстра, которые валились вперед, и вдруг исчезли, а за аркой минутная тишина удивления, а потом взрыв крика, оваций, хохота и визга.
        — Они видели то, что видим мы сейчас?  — спросил я.
        — Нет, они видели яркий свет, и радужных змей.
        — Но почему мы с ней не в человеческом обличии?  — все еще не веря своим глазам, спросил я.
        — Не знаю. Но, думаю, потому что вы вошли в нее в чуждых вам ипостасях, а она показала вашу истинную суть.
        — Но как мы найдем ее? Даже не знаем, как она выглядит.
        — Дар, Огненная Лисица — это Мэриэлла, дочь Белого Тигра, твоего друга Раста.
        — У Раста дочь?
        — Ты забываешь, что тебя не было более шестидесяти лет. Вскоре после твоего исчезновения она и родилась!
        — И сколько ей лет?
        — В этом году ей исполнится 64, и она должна пройти инициацию.
        — Но она же еще ребенок!
        — Ну, не такой уж и ребенок. По человеческим меркам лет семнадцать — восемнадцать будет.
        — Прости, но с младенцами никогда не имел никаких отношений.
        — Раньше надо было думать, вы обручены, ты ее жених,  — Крас опять весело рассмеялся и с удовольствием потер руки.  — Это удача! Ты должен срочно жениться на ней, чтобы она не досталась Энлилю.
        — Жениться? Но у меня сейчас совсем нет настроения, жениться.
        — Ну, и не надо! Ты привезешь ее к нам в замок, а уж я с неё глаз не спущу, а ты будешь свои права восстанавливать!
        — А если потом, как кончу со всем этим делом?
        — Дар, мне надо свое доброе имя вернуть. По нашему миру ходит слух, что именно я съел Лиссель! Бред! Но я нигде не могу появиться, я заперт в Дааладе! И вот мне предоставляется возможность, доказать, что я не ел Огненную Лисицу, что драконы — ее защитники! Честь, Дар! Честь рода драконов! А вдруг пока ты будешь шершей гонять, Энлиль подкатит к ней. И тогда мы во веки веков не отмоемся!
        — Согласен! Ты прав! Раз она мне предопределена, пусть будет! Но Энлилю ее не отдам. Он у меня и так четырех девчонок увел!
        — Говорят, ты у него трех,  — улыбнулся красный дракон.
        — Но, пока он впереди,  — огрызнулся я.


        Остаток этого дня я провел в обследовании своего города. Он, действительно, полупустой. Только рожденные от драконов остались в нем. Срединные ушли. Зелени мало! А ведь это был самый красивый город, так мне казалось, окутанный зеленой вуалью прекрасных деревьев и цветов. Шумный, мастеровитый, деловой и очень веселый. И как все изменилось. Оставшиеся горожане, меня приветствовали с радостью, в их глазах, я читал надежду, вот Владыка вернулся, теперь он все восстановит. Только вот интересно как? Как убрать эту мёртвую землю? И где найти эту мразь, которая так хитро все сплела, выставила драконов этакими лопоухими олухами, это ж надо самим отдать город на разграбление. Но закон драконов! Не я его придумывал! Он рождается вместе с нами, он в нас, как знак дракона на шее.
        Вечером за ужином собрались все драконы. Докладывали обстановку. Положение было тяжелое. За те годы, что нас с Энлилем не было, шерши расползлись по миру, как плесень. В селениях и городах, где их численность начинала превышать больше половины, они тут же вводили закон о запрещении магии. Мотивировали тем, что маги наводят порчу на членов их семей и скот. Стоило заболеть какому-нибудь шершу, и тут же искали виновного мага. Срединные понимали, что это не так, маги целители, и ни как не могут навредить. Это противоречит их магическому кодексу. Но доказать, ничего не могли. И со слезами на глазах наблюдали, как изгоняют из их города или селения магов, которые спокойно уходили к Расту. Поднять голос в защиту опасались, у тех, кто защищал магов, забирал имущество. А этого срединные боялись больше всего. Дело доходило до абсурда, когда не оставалось ни одного целителя, а какой-нибудь шерш начинал чувствовать себя плохо, его родственники гнали лошадь в Лагулу за магом.
        Особенно распоясались те, кто совсем не хотел работать. Они вели вольный образ жизни, становились разбойниками. Грабили своих и срединных, потом ехали в город гуляли, веселились, а когда деньги кончались, снова выходили на «промысел». Причем в их ряды стали вливаться и кое-кто из срединных, что было еще более опасно, их звериная суть брала вверх над человеческой.
        Ну, а более всего поразило меня то, что в мире появились машины, откуда неизвестно. Они могут плеваться огнем как драконы, они могут помещать людей в лёд, причем сами шерши, попавшие в глыбу льда, тут же погибали от переохлаждения. Или хитрая машина, которая одновременно может выпускать до двадцати пяти стрел одновременно.
        Крас поморщился: — Опять Горен!  — проворчал он.
        И на этом фоне шерши развернули настоящую войну против хранителей и Владык. Пропадает девушка, дракон — утащил, утонул человек, ундины виноваты. В лесу заблудился, лесовик специально заплутал, будто бы хозяину леса, есть время дурака по чащобам вводить! Несколько раз находили остатки скота, естественно обвинили драконов, мол, утащили и сожрали. А то, что кости нашли около кострищ, вокруг которого целая куча кувшинов из-под вина, и кричали о вине драконов сытые, наглые скотокрады, никого не смущало.
        Я слушал внимательно. И снова во мне начинала кипеть кровь, а голова начинала раскалываться от гнева.
        — Может, налетим и сожжем всех, к мышкиной матери,  — озвучил мою мысль князь Бель.
        — Нет!  — я закусил губы,  — о нас и так дурная слава ходит. Как я понял нами уже и детей пугают, «прилетит дракончик, утащит в пещерку, откусит головку».
        — А что ты предлагаешь?  — спросили все в один голос.
        — Мы не захватчики, мы хозяева, и приедем в свои города, спокойно и с достоинством. А там, уже видно будет. Вы заметили, шерши боятся магии! Вот мы и будем их магией выживать! Обещаю, всех выживу!
        — Не давай громких обещаний,  — вклинился Крас,  — среди них нормальные ребята есть.
        — Нормальные?!?!  — не знаю почему, но я сорвался на крик. Взял себя в руки, извинился, и решил сменить тему разговора.
        — Кстати, родной мой,  — обратился я к своему замку, имя которого было Даалад, да и город драконов в честь его назвали, он был стар и упрям,  — объясни нам, почему ты позволил войти сюда шершам, и унести вещи, принадлежащие драконам.
        Что-то в углу ухнуло, а потом раздался трескучий старческий голос:
        — Ну, прибил бы я десяток грабителей! Так разве моя душа успокоилась бы? Осмелиться придти сюда! Они же, как крысы, чем больше бьешь, тем больше размножаются. Вот я и придумал свою месть. Вынул из сокровищницы три камня — жёлтый алмаз, рубин, изумруд. И схоронил так, чтобы сразу бросилось в глаза. Взяли голубчики! У них же мозги крысиные: хитрые, когда надо что-то украсть, и тупые, когда видят сало в крысиной ловушке. Увезли камни, как миленькие. А теперь из-за жёлтого алмаза, погибло уже восемнадцать шершей, из-за рубина — двадцать пять, но лучше всего изумруд работает, сорок! Ой, подожди! Ага, еще два трупа. Ай, молодца! Ну, а что взяли, ты одним щелчком вернешь! Только камни оставь в их мире!
        Мы все засмеялись.
        — Спасибо тебе Даалад!  — поблагодарил я его.
        — Всегда, пожалуйста, мой мальчик! И ты прав, не должно вам уподобляться самим шершам. Вы домой возвращаетесь и помните девиз всех Владык огня: «Гордость без гнева, настойчивость без спора, вежливость без надмения».
        И он замолчал.
        — Когда выступаем?  — спросил Бель.
        — Скоро,  — ответил я.  — Только вот одно дело сделаю, и сразу выступим. А пока собирайте информацию. Мы должны знать, где, какая засада нас будет ждать. И заранее приготовиться.


        На следующее утро я отправился к Расту. Не скрываясь, я летел на фоне голубого неба, и слышал, как внизу раздавались крики. На меня показывали пальцами, все кто видел. Возгласы были радостными. Это было приятно. До Ророга долетел быстро.
        В отличие от Даалада, город Белого Тигра не изменился. Я всегда восхищался этим городом, и не раз задумывался о том, как удивительно характер Владык сказывается на внешнем облике его жилища. Так, мой Даалад располагался на горном плато, окруженным горами. Улицы широкие, дома высокие, чтобы было, где развернуться драконам. Город Энлиля Атель, примостился в Северных горах на огромной белой скале. Он был многоэтажным, крыши нижних домов, являлись тротуарами верхних. А лабиринт узких зигзагообразных улочек, никогда не имевших тупика, в котором можно было легко запутаться непосвященному человеку, был по душе быстрым и легким ветрам.
        Город Раста раскинулся на берегу огромного синего озера, из которого вытекала река Ролла, несущая свои воды через весь мир Владыки земли и впадающая в океан. Домики маленькие, аккуратненькие, обязательно отгороженные низким каменным забором, а в палисадниках буйство цветов. Вдоль каждой улицы прорыт канал, и множество горбатых мостиков.
        Кстати, когда люди земли приходили жить в мои княжества, они приносили с собой и этот архитектурный стиль. Так, например, Лагула, город Беля, был разделен на две части, старый город, где стояли огромные дома драконов, их кузницы и мастерские, без всяких заборчиков. И новый город, окруживший кольцом старый. И все равно смотрелось, очень даже мило.
        Жилище Раста, только носило название замка. А на самом деле был просто огромный домина, окруженный садом, и опять — таки низеньким маленьким заборчиком. Правда, дом был весь какой-то резной, такую иллюзию придавали ему многочисленные балконы с ажурными перилами.
        Я опустился на балкон около кабинета Раста, принял свой облик и вошел. Мне навстречу поднялся улыбающийся мужчина. Как же он постарел! Когда-то чуть тронутые сединой волосы были белыми, как пух тополя во время цветения. Между бровями пролегли три глубокие морщины. Хотя фигура воина не изменилась, все те же отточенные движения, сильные руки, и всё та же открытая улыбка.
        — Я слышал твой рев,  — сказал он, крепко обнимая меня,  — но, знаешь, боялся пойти и узнать, правда ли это!
        — Здравствуй, друг,  — ответил на его объятия.  — У меня к тебе серьезный разговор.
        — Здесь разговаривать нельзя, в моем доме много лишних ушей,  — и он весело рассмеялся,  — пойдем ко мне в Убежище.
        И взяв меня за руку, тут же создал портал, и мы вышли в тайное место Белого Тигра. Среди огромных исполинских деревьев, все тот же маленький домик, окруженный каменным низким кольцом, внутри которого колодец журавль, и его любимые яблони. Внутри домика, чисто мужская обстановка, по стенам развешано оружие, на столе, будто бы хозяина ждали нехитрый обед, и кувшин вина.
        — Ну, а теперь рассказывай,  — сказал он, наполняя мою кружку своей любимой яблоневой настойкой.
        Опустив свои приключения с Фориттой, сказав только, что попался на том, что поспешил на выручку Энлиля, пересказал, как висел, не знаю где, и как какая-то девчонка спасла меня. Сказал, что это было в Лагуле. Раст весь напрягся, но ничего мне не ответил.
        Выслушав меня до конца, он только спросил: — И ты знаешь, что это за девочка?
        — Да,  — улыбнулся я,  — это твоя дочь Мариэлла.
        — Вот ведь непоседа! Предупреждал ее, чтобы не лезла, куда не надо!  — вдруг прохрипел он.
        — Ты злишься, что она спасла меня?
        — Перестань нести чушь, ты не понимаешь! За ней идет охота. На ее жизнь покушались уже раз тридцать! Она рисковала и твоей и своей жизнью,  — немного помолчал: — И вы обручены?
        Я показал ему кольцо.
        — И что ты хочешь?
        — Оформить наши отношения. Ты отдаешь мне ее в жёны, и теперь охранять ее будут драконы!
        Раст отрицательно покачал головой: — Дар, не спеши! В тебе сейчас столько ненависти и злобы, что лучше не лезть к девочке. Испугаешь ее только!
        Мне стало обидно: — Неужели, я столь отталкивающе выгляжу?
        — Не в том дело! Выглядишь ты нормально, но ты зол!
        — А что, я, по-твоему, должен быть добрым как агнец! Ты видел, что с Дааладом сделали?
        — Видел,  — вздохнул Раст,  — но прошу тебя, откажись пока от этой затеи с женитьбой.
        — Может, уже Энлиль приходил свататься, и ты ему ее обещал?  — не знаю почему, я стал сердиться.
        — Нет, Энлиль не приходил, зато Ал, пожаловал собственной персоной, еще вчера, и тоже спрашивал про Мэриэллу.
        — И????
        — Я ему сказал, то, что говорю тебе сейчас. Пусть Владыки решат свои дела, а потом и сватаются.
        — Раст, мы с ней обручены! И она принадлежит мне! Поэтому отказа я не приму.
        Белый Тигр откинулся на спинку кресла, сощурил свои тигриные глаза и тихо заговорил:
        — Дар, вы с Энлилем видели ее только в обличии Огненной Лисицы, а весь мир знает, что в детстве с моей девочкой случилось несчастье. И теперь она толстая, одноглазая, и одна нога короче другой. Короче, внешностью, она не вышла! Ты молод и красив! Потом будешь локти кусать, и ругать себя за поспешность решения. Оставь пока так, как все есть. Через два месяца у нее инициация, может, Верховные духи и вернут ей ее настоящий облик. Тогда и будешь женихаться!
        От таких слов я поперхнулся. Вино пошло не в то горло и я закашлялся. Раст похлопал меня по спине, и продолжил:
        — Я знаю, что ее предопределили тебе и Энлилю. Выбор за ней. И как она решит, так и будет! Но, не забывай, она пришла в этот мир, чтобы сразиться с Гореном. Но она еще слишком юна, поэтому я ей ничего не говорил, ни про вас, ни про эту тварь. Оставь девочку в покое до инициации, а после я ей все расскажу. Она познакомиться с вами обоими.
        Я вспомнил свое ощущение: когда она меня тащила, она не хромала, я бы чувствовал это, синие странные глаза в расплывающемся мареве, которые увидел только что открытыми глазами, худобу плеч! Про внешность он врал. И этот ребенок должен сразиться с Гореном? Да, он издевается надо мной!
        — Раст, да ты — монстр! Хочешь отпустить девочку сразиться с Гореном? Да, где твои отцовские чувства? Мы Владыки уже несколько столетий не можем найти его, а ты отдаешь решение этой проблемы ребенку! Да, какой ты после этого отец!  — рассвирепел я.
        — Замолчи!  — ответил мне рыком Белый Тигр!  — замолчи, или мы подеремся!
        — Ну, уж, нет! Какой бы уродиной она не была, я все равно возьму ее в жены. Даалад ее схоронит, а когда Горен за ней явится, мы его тут и поймаем!
        — Дар, ты не знаешь ее, она не согласиться, вот так с бухты-барахты выходить замуж,  — каким-то странным уговаривающим тоном произнес Раст.
        — А кто ее спрашивать будет? Зачем нам ее согласие. Все уже решено выше! Так получилось, что обручился с ней я. И защищать ее буду я. Вопрос решен!
        — Решен!?!  — закричал Белый Тигр.  — Ну, хорошо, я дам согласие на этот брак, при одном условии. Завтра у меня прием, шерши требуют показать им Огненную Лисицу. Обычно я делаю это в день ее рождения. Но почему-то в этот раз они спешат. Опять какую-то каверзу задумали. Так вот, привези ее завтра до захода солнца в Рарог, домой. Привезешь — отдам! А уж, если не привезешь, не видать тебе моего согласия, как своих ушей! Я все сказал. А теперь уходи!
        У меня за спиной образовался портал. Я встал и вышел. Очутился снова в кабинете Раста. И тут только до меня дошло! А как я ее привезу, если не знаю, как выглядит эта Огненная Лисица! Но отступать было некуда. Взмахнул крыльями и полетел домой!


        Пересказал Красу свой разговор с Белым Тигром. Он только почесал затылок!
        — Лучше бы я сам пошёл тебя сватать,  — вздохнул он.  — Ну, что ты поднялся на дыбы? Ты бы расспросил Раста о его дочери! Наверняка, у него была причина ответить тебе так, как он ответил!
        — Он мне врал, она не толстая и не одноглазая!  — ответил я.
        — А ты видел?
        — Крас, я не пойму тебя, то кричишь, что надо срочно жениться, а то теперь упрекаешь…
        — Не сердись, мальчик, я просто немного старше тебя, да и Раст тоже. Он хотел тебе сказать, что-то очень важное! А ты его оскорбил! Ударил по отцовским чувствам!
        — Врать не надо!
        — А вдруг он не врал? Владыки не врут, Дар!
        — Я не могу теперь отказаться, сам знаешь!
        — Знаю. Поэтому помогу тебе! Огненные Лисицы, как я уже говорил тебе, очень любопытны. Вот на этом мы и сыграем. Помню, Лиссель очень любила пеласов. Эти животные подпускают к себе только Огненных Лисиц. Почему, никто не знает. А может, знали, да забыли! Искать ее по кольцу бесполезно! Она его вполне может снять! А так, она сама к тебе придёт!


        На следующее утро в образе пеласа, я опустился на пляж около Лагулы, где мы когда-то с Энлилем купались до посинения. Вскоре все прибрежные кусты были заполнены людьми. Я слышал их восхищенные возгласы. Но, чтобы не разуверить их в том, что к пеласу лучше не подходить, время от времени вставал на дыбы, расправлял крылья, и злобно лязгал зубами. Вскоре это мне стало надоедать. Мариэллы не было. Все утро, весь полдень, я купался, брызгался, и начал уже было сердиться, на эту дурацкую выходку Краса. Солнце неуклонно ползло к закату. Я даже перестал топтаться на месте и застыл, раздумывая, что делать дальше, как вдруг услышал какое-то пыхтение впереди себя, в высокой траве. Я пошёл на звук, и замер от удивления. Держа в зубах стебли трех морковин, пятясь назад по направлению ко мне, ползла Огненная Лисица. Я оттолкнул ее и съел морковки. Все-таки добрая душа! Я тут с самого утра из себя пеласа корчу, и есть хотелось, но травой питаться желания не было. Она села передо мной на задние лапки, и стала умываться как кошка.  — Какая же это лисица,  — подумал я,  — это же лисенок, маленькая совсем.
        И чтобы удивить и заинтриговать ее, я встал на колени, и раскрыл перед ней крыло. Она легко взобралась мне на спину, пробежалась по хребту пару раз туда и обратно. И тут я взмахнул крыльями и взлетел в небо, у меня было еще несколько часов до захода солнца. Я успевал!



        Глава III

        — А ну, поворачивай,  — закричала я, вцепившись в гриву пеласа, всеми коготками.  — Слышишь, что тебе говорят, спускайся вниз.
        Но пелас махал крыльями и мчался вперед. Я осторожно стала по его гриве сползать на край спины и заглянула вниз. Мы пролетали над Роллой.  — Если сейчас свалиться, то можно упасть в воду,  — подумала я, и, оттолкнувшись от спины крылатого коня, полетела вниз. Но тут что-то черное стало надвигаться сверху, когтистые лапы схватили меня у самой воды.
        — Совсем голову потеряла? Разбиться могла!  — вдруг сказал голос откуда-то сверху.
        — Отпусти, мне больно!  — отчаянно завизжала я.
        — Лжешь,  — спокойно произнес голос.  — Однажды поверил, отпустил, а ты сбежала!
        — Ты кто?  — более миролюбиво спросила я.
        — Сейчас к отцу принесу тебя, и там представлюсь.
        Голос был усталый и раздраженный. На пеласа уже это чудовище не походило. Из его когтистой лапы я видела только большое чёрное брюхо. Он меня держал так неудобно, что я даже не могла повернуть голову, чтобы посмотреть, что там сзади. Но тут показался мой дом. Значит, не обманул. Мы стали снижаться. И вскоре на балкон перед кабинетом отца опустился парень, тот, второй с пиявками на груди, он держал меня в руках, крепко сжав поперек тела. Быстрыми шагами он вошёл в комнату. Отец сидел за столом, и что-то читал.
        — Папа,  — закричала я, укусила наглеца, и перескочила в протянутые отцовские руки. Он прижал меня к себе.
        — Детка! Да, как же тебя угораздило к нему в лапы попасть?  — удивленно воскликнул он,  — вот уж не ожидал от тебя такой неосмотрительности.
        — Он пеласом обернулся!  — обиженно проговорила я.  — Мы как раз недавно их проходили, и вдруг собственной персоной. Я только хотела поближе на него посмотреть! Я ему даже морковку притащила, а он морковку съел, а меня утащил… Вот тебе и благодарность. Пап, а кто это?
        На руках у отца я всегда чувствовал себя защищенной, и очень смелой.
        Молодой человек в черном костюме, в белоснежной рубашке, на этот раз причесанный, с бледным измученным и раздраженным лицом, склонил передо мной голову:
        — Разрешите представиться, юная леди,  — насмешливо сказал он,  — Дар, Черный Дракон, Повелитель драконов, Властитель Южных гор, Владыка огня, и твой муж.
        Я икнула: — Кто мой?
        — Муж,  — охотно разъяснил он,  — твой отец был против нашего брака, он поставил мне условие, что если до захода солнца я привезу ему тебя, он даст согласие, не привезу — не даст! Как видишь, я выполнил его просьбу!
        — Ой, мамочка,  — только и ахнула я. И зачем полезла смотреть этого пеласа. Сидела бы сейчас в комнате в общежитии. А как же завтра? Волк с Соловьем без меня коня покупать будут! Я прижалась к отцу сильнее. Он нежно держал меня на руках, и гладил между ушей.
        — Доченька,  — отец посмотрел на меня грустными глазами,  — у тебя кольцо на пальце было, такое в форме дракона, держащего себя за хвост?
        — Было,  — я со страхом посмотрела на отца,  — но сейчас его у меня нет. Мы его продали!
        — Что вы сделали?  — Дар, уставился на меня так, будто бы меня застали на месте страшного преступления.
        Наверное, когда он висел в норе, он стал плохо слышать, поэтому я прибавила силы и почти крикнула: — Про-да-ли! Мы за него выручили 500 серебряных монет!
        — Да как ты смела!  — воскликнул Владыка огня.
        — Но, я никак не могла понять, откуда оно взялось. Подумала, что чужое, а Волку денег на коня не хватало,  — охотно объяснила я.
        — Ладно! Оно все равно завтра с утра у тебя на пальце окажется,  — махнул рукой Черный Дракон,  — только впредь девочка, никогда таких вещей больше не делай! И еще, сейчас Раст объявит о нашей помолвке, и ты пойдешь со мной! Будешь жить в замке Даалад.
        — Не буду!  — я бросила пробный камень.
        — Мэриэлла, я очень устал. Давай не будем здесь устраивать капризы. Если старшие говорят, надо слушаться.
        Не вышло. Камень не попал в цель. Решила подойти с другого бока:
        — Дар, я спасла тебе жизнь,  — ты помнишь это?
        — Конечно, девочка!
        — Перестань называть меня девочкой,  — огрызнулась я,  — мне это неприятно! И еще, ты обещал отблагодарить меня. И вот моя просьба: я не хочу помолвки, не хочу за тебя замуж.
        — Мариэлла, дело в том, что это не тебе решать, ты предопределена двум Владыкам. И должна была выбрать или меня, или Энлиля. Ты выбрала меня. И все… хватит разговоров.
        — Это тот первый в глыбе льда, и есть Энлиль?  — мечтательно спросила я.  — Дар, я спасла его первым! Папа, давай меня с ним обручат?
        — Перестань паясничать,  — рявкнул Черный Дракон,  — это не смешно!
        — Дар, держи себя в руках, не смей кричать на мою дочь!  — Белый Тигр нахмурился.  — Я предупреждал тебя.
        — Все!  — сказал Дар, и сжал губы, будто бы боялся сказать еще что-то резкое и обидное,  — я пойду, посмотрю на твоих гостей, Раст. А ты, Мэриэлла, прими свой человеческий облик и давай без истерик! Это воля Верховных духов. И не нам ее менять!
        — Нет,  — крикнула я, чувствуя, как шерсть на загривке встает дыбом!  — Слушай меня Дар, Черный Дракон, Повелитель драконов, Властитель Южных гор, Владыка огня. Я Огненная Лисица заявляю тебе, что не хочу, а, значит, и не буду твоей женой никогда. И все Верховные духи вместе взятые, мне не указ. Дело в том, что ты мне не нравишься! И если ты, не отменишь эту дурацкую помолвку, я буду знать, что в тебе нет ни грамма благодарности той, которая спасла тебе жизнь! И объявлю тебе войну!
        — Мэриэлла перестань,  — вскричал отец,  — вы оба погорячились. Дар хороший мальчик, на его долю много свалилось горя, ты должна понять его!
        — Я не нуждаюсь в чьей-либо защите,  — зарычал Черный Дракон,  — войну, говоришь! А давай! Только учти, в войне все методы хороши!
        И вышел, хлопнув дверью.


        Я опять прижалась к отцу: — Пап, пусть он отстанет от меня. Что ему надо от меня?
        — Ему нужна ты,  — тяжело вздохнул отец,  — у них в Дааладе полный разгром.
        — И он думает, я приду к нему в замок, и буду его отстраивать? Размечтался!
        — Нет, малыш,  — отец поцеловал меня в нос,  — Огненная Лисица это символ удачи!
        — А я согласна быть символом, только не женой…
        — Боюсь, я подставил тебя. Но мне и в голову не пришло, что ты можешь выдать себя! Ты обычно так осторожна!
        — Ты тут не причем,  — вздохнула я,  — сама виновата… Только учти, пап, я сбегу от него!
        — Конечно, сбежишь,  — услышала я знакомый ворчливый голос,  — а я тебе помогу!
        — Хитрый Лис,  — завизжала я и прыгнула ему на грудь, и стала лизать его дряблые щеки,  — как я рада тебя видеть!
        — Ну, ну, ребъёнок, перестань. Лучше посиди на руках у отца, и давайте обсудим создавшееся положение,  — с этими словами Хитрый Лис, отдал меня обратно папе. И тот с нежностью вновь прижал меня к себе.  — Для начала расскажи, что произошло.
        Ну, я и рассказала и про Энлиля, и про Дара, и про ловушки, и про Ракыя, и упрекнула Хитрого Лиса, что он обещал сделать меня незаметной девушкой. При рассказе о Ракые, я почувствовала, как руки отца затряслись, он поставил меня на письменный стол, и отошёл к окну. Долго молчал, а потом произнес:
        — Дочка, а может быть, тебе и правда, пока пожить где-нибудь в безопасности? Ну, например в Дааладе?
        — Если она останется там, ее просто уничтожат,  — нахмурился Хитрый Лис.  — Да, пойми ты, пока она среди людей. Она как иголка в стоге сена. А там, у всех на виду. Ты уверен, что, выйдя из замка, она не окажется под прицелом какого-нибудь психа?
        — Да, ты прав!  — но что же делать?
        — Играть! Как всегда играть! Мэриэлла, ребъёнок, а что касается тебя, прости, ты уже входишь в возраст. Огненные Лисицы всегда отличались красотой, не той что так нравятся срединным и шершам, миловидное лицо, пухлые губы, оттопыренный зад, и большая грудь. Твоя сила в том, что одним взглядом ты можешь зажечь мужчину, обдать льдом, унизить, возвысить. Это редкий дар. И он мне не подвластен. Ты взрослеешь. И как только пройдешь инициацию, будь осторожна. Мужчин будет тянуть к тебе, как пчел на мёд. Вот почему Огненным Лисицам и нужен страж. А пока, для тебя есть единственный выход держать их от себя на расстоянии, будь холодна сама. Не давай воли эмоциям. Волк с Соловьем тоже в тебя влюблены?  — быстро сменил он тему разговора.
        — Угу,  — улыбнулась я.
        — Вот о чем я и говорил! Они к тебе не приставали?
        — Волк нет, он только защищает меня. А Соловей попробовал, но получил пару оплеух и с тех пор больше не пытался!
        — Хорошо, ребъёнок! Ну, а теперь вернемся к нашим сегодняшним делам. Тебя хотят видеть шерши. Придется показать. Облик я тебе сделаю такой, что они, да и Дар, придут в ужас. Ты попугай их. Шерши хотят видеть тебя, и очень боятся. Про тебя пустили слух, что ты питаешься их печенью.
        — Чем?  — я высунула язык, от отвращения.
        — Это грустно, ребъёнок,  — погладил меня Хитрый Лис,  — за тебя назначена цена 1000 золотых монет. Думаю, они пришли посмотреть на тебя, и оценить, возможность твоего уничтожения. Или еще что-нибудь задумали! Мы должны выяснить! А потом, как увидишь, что эти лисоненавистники достаточно напуганы, беги в башню, оттуда через портал в Лагулу, и сиди тихо как мышь. С Даром я сам поговорю.
        — Раст,  — обратился Хитрый Лис, к Владыке земли,  — иди к гостям. И будь настороже! Запомни, Мэриэллу хотят убить!
        — Нечего это твердить, как попугай, и так сердце кровью обливается!  — ответил отец, поцеловал меня еще раз в лоб, и ушёл.


        Что со мной сделал Хитрый Лис, не знаю, но фантазия у него большая. Когда он вывез меня на специальной тележке, где под балдахином была мягкая подушечка, ушитая вся речным голубым редким жемчугом, на которой покоилось мое, ставшее каким-то неудобным тело, в огромном зале приемов, наполненной гостями, большая часть которых была шерши, прокатился возглас изумления. Дар, сидевший около отца, весь поддался вперед и побледнел, на его лице появилось выражение брезгливого отвращения, будто он вляпался в кучу дерьма.
        — Ее высочество Мэриэлла, Огненная Лисица, дочь Владыки земли Белого Тигра собственной персоной,  — важно объявил Хитрый Лис.
        Я лежала, свернувшись клубком, при этих словах советника и хранителя Замка отца, попыталась встать на все четыре лапы, но забыла, что задняя левая короче, чем правая, и я чуть не упала. Рука Хитрого Лиса нежно поддержала меня. Тогда усевшись на задних лапах, я оглядела всех присутствующих:
        — Ну, что опять пришли меня убивать,  — каким-то гнусавым голосом провозгласила я.  — Вам все мало! Ну, в глаза смотреть!  — рявкнула я тому, кто был ближе всего ко мне.  — Нет, у тебя кишка тонка. А вот, кто это за тобой стоит? Дрожит весь! Молоденький какой, свеженький,  — я плотоядно облизнулась,  — что это у тебя под рубашечкой?
        Молодой шерш, сделал два шага назад, и попытался спрятаться за спину впереди стоящего.  — Стоять! Куда пятишься! Сколько тебе заплатили за мою шкуру? Ну???  — Потом обратилась к Хитрому Лису, стараясь говорить громким шёпотом,  — я хочу этому молодому человеку устроить аудиенцию. Потом проводи его ко мне! Только не разрешай пить вина, а то печень у него будет невкусная. И пусть вынет ножичек. Не люблю острых мужиков!
        Лис кивнул. Двое стражников встали сзади несчастного парня. Он от перепуга, бросился на колени, вытащил из-за пазухи нож:
        — Прости, госпожа,  — залепетал он.  — Бес попутал… Отпусти меня!
        — Бес, говоришь!  — я попыталась придать своему голосу нотки сарказма, но получилось злое кваканье.  — Значит так, стража, двери закрыть! А всем мужчинам снять камзолы! Хочу посмотреть, кто еще по мою душу пришёл. И всех ко мне в башню, по одному.
        Гости замерли. Стража, привыкшая к моим выходкам. Спокойно закрыла двери. И встала около них вытащив мечи.
        — Дипломатическая неприкосновенность,  — попытался возразить какой-то шерш, обращаясь к Белому Тигру.
        Отец только улыбнулся: — Я предупреждал вас, что Мэриэлла не любит, когда ее беспокоят! Но вы настаивали на своем праве увидеть мою дочь, знаменитую Огненную Лисицу. Я пошёл вам навстречу. Вот только не пойму, зачем придя в гости, вы за пазухой держите оружие?
        — Но обнажать тело в присутственных местах не есть хорошо,  — продолжал гнуть свою линию знакомый с дипломатией пожилой шерш.
        Мое чутье зверя было обострено до предела, я чувствовала опасность. Она исходила от каждого третьего здесь шерша. В человеческом обличии я бы не смогла почувствовать этот запах страха и ненависти. Но нюх лисицы был острее в тысячу раз. И вдруг я напряглась. Из-за занавеса, который отделял балкон от зала, я увидела появившуюся стрелу, направленную сторону Дара и отца.
        — Папа!  — взвизгнула я и, собрав все силы, прыгнула на занавеску. Отец вздрогнул, и стрела пронеслась мимо его щеки и вонзилась в спинку кресла. И в этот момент раздался дикий вопль. Это я вцепилась кому-то в физиономию через занавес. Стража тут же схватила стрелка. Крик послужил сигналом к панике. Гости метались по зале. Орали и стучали в дверь. На пол летели оброненные короткие мечи и ножи, их бросали те, кто боялся попасться с ними. Немногочисленные дамы, подобрав свои роскошные платья, вспрыгнули на стулья и верещали благим матом. Я ковыляла по полу между гостями с возгласом: «Кто хочет еще моей шкуры?» Стража спокойно вышагивала между беснующихся людей, вылавливала тех, кто имел при себе оружие, и уводили к стене.
        Оглянулась, и бросила взгляд на Хитрого Лиса, он понял меня, и кивнул. Стража отступила, и двери распахнулись. Люди кинулись к выходу, но дорогу им преградило чёрная пантера с безумными глазами.
        Огромной лапой она подхватила первого, кто попался ей, перекусила шею, и откинула труп, гости ринулись обратно в комнату с визгом ужаса. Хитрый Лис, сотворил огненный шар, и ударил в нее, но вокруг животного был поставлен магический щит, шар ударился в него и погас. А она продолжала входить в комнату, осторожно переступая лапами и водя носом.
        — Я чувствую, щит только спереди,  — закричала я,  — обойти надо и ударить сзади!
        — Дар,  — закричал папа,  — бери Мэриэллу и уноси ее отсюда, скорее.
        И тут что-то черное, огромное оттолкнуло меня лапой, подошло к пантере и хлопнуло по ней сверху, послышался хлопок, запахло мертвой магией, и на полу лежало несчастное раздавленное животное.
        — Что ты наделал!  — в отчаянии закричала я,  — она не виновата, что ее сделали безумной! Это же Пара!
        — Веселая помолвка,  — сказал Черный Дракон, принимая свой человеческий облик.
        — Убийца,  — взвизгнула я и бросилась к двери, но она передо мной захлопнулась. Я оглянулась. На меня смотрел Дар и улыбался недоброй насмешливой улыбкой! Я прикинула, расстояние до балкона, отсюда не допрыгну, а вот с прически полной дамы вполне, и, сотворив мираж, раздвоившись, я одну себя пустила по полу к открытой двери, ведущей в кабинет отца, а сама прыгнула на башню, которая венчала голову толстой перепуганной до смерти шершихи. Но тут мне не повезло. В башне не было, как обычно стального каркаса, это были только начесанные волосы, они не выдержали моего веса. И я плюхнулась ей за корсаж.
        Ее визг, мог перекрыть шум самого сильного водопада. Чья-то рука влезла к ней за пазуху, выудила меня между двух огромных грудей. Это был Дар. Взяв меня под мышку, он объявил:
        — Дорогие гости! Как я вижу, вы все повеселились от души! И напоследок, я делаю заявление: Я — Дар, Черный Дракон, Повелитель драконов, Властитель Южных гор, Владыка огня, беру в жены Мэриэллу, Огненную Лисицу, дочь Белого Тигра, Владыки земли.
        Я посмотрела на папу и Хитрого Лиса, они были растеряны, и стояли понурые. Мне захотелось их немного ободрить, и я подмигнула им.
        Дар тем временем, запихнул меня за пазуху. Вышел на балкон и взлетел черным драконом в воздух. Сжавшись в комок, я сидела и думала о том, что больше всего на свете ненавижу этого парня! И сделаю все возможное, чтобы убежать от него, а для этого нужна светлая и холодная голова. Надо успокоиться. Я начала делать дыхательные упражнения. Помогло. Чего не любят драконы? Вот когда скажешь спасибо Чату, за его стремление, чтобы все маги знали слабые стороны любого народа. Так что там о них написано? Драконы очень вспыльчивы, и если вывести их из себя, они могут или проглотить тебя, чего еще пока не было в истории нашего мира, либо вышвырнуть вон. А вот это мне подходило! Они не любят, когда сомневаются в их доблести, терпеть не могут сюсюканья, и отличаются большой чистоплотностью.
        Вскоре мы приземлились, Черный Дракон вошёл в какое-то помещение, я хотела высунуть нос и посмотреть, но не смогла. Его камзол был застегнут на все пуговицы, и не было ни одной щёлочки. Я попробовала его поцарапать, мол, выпусти… Ноль внимание. Но вот мы вошли туда, где раздавались голоса. И меня выудили на белый свет, отодвинули со стола тарелки, и водрузили около большого кувшина с вином. За длинным столом сидели драконы. Чат говорил, что драконы красивы какой-то странной красотой. И в этот момент я поняла, что он имел в виду. Сидевшие мужчины, имели величавый, спокойный, и гордый вид.
        Наверное, Хитрый Лис создал из меня что-то невообразимо ужасное, потому что, увидев меня, разговор замолк, и брови мужчин поползли вверх.
        — Добрый вечер,  — вежливо поздоровалась я, и начала встряхиваться. От меня во все стороны полетела шерсть, и ровным слоем легла, на стоявшие, на столе продукты. Драконы отодвинулись от стола.
        — Могла бы быть поаккуратнее,  — сказал Дар, поморщившись, и обратился к сидевшим за столом мужчинам: — прошу любить и жаловать, Мэриэлла, Огненная Лисица, моя жена.
        — Дар, а ты уверен. Что это она?  — спросил красивый светловолосый дракон в расшнурованной на груди рубашке.
        — Она, Крас! Собственной персоной. Помолвка у нас вышла очаровательная. Гости — вооруженные до зубов шерши. Мэриэлла их немного попугала, обещала у каждого, кто с ножом пришёл, печень съесть. Погоняла их по залу, и хотела уже от меня сбежать, но тут ей помешала бешеная пантера, окруженная магическим щитом, которая успела-таки, пока я ее не прибил, загрызть двух шершей.
        — Дар, а ты уверен, что она женщина … Что-то вид у нее…  — изумленно глядел на меня другой дракон с белыми волосами.
        — Дарушка, воробушек мой черненький, не слушай этих… Что они в женщинах понимают?  — зевнула я.
        — Замолчи, девчонка, не смей так меня называть!  — процедил сквозь зубы Черный Дракон.
        — Ой, надулся, птенчик!  — пискнула я,  — а ты не их слушай, а меня! Я же удачу приношу, тебе же все равно кто с тобой в постель ляжет, девица, аль свинья облезлая. Ты же ради флага меня сюда приволок! Своими силами драконы не могут постоять за себя…
        Наверное, это было сказано зря. Я произносила свой монолог, сидя около молочного поросенка, аппетитно лежащего среди листьев салата, и не успела я произнести последние слова, как стулья резко отодвинулись, драконы вскочили на ноги, и шесть мечей резанули по бедной свинине, разделив ее на равные части. Правда, меня не тронули! Я охнула, но быстро пришла в себя. Схватила кусок побольше и стала, чавкая, поглощать мясо, усилив слюноотделение. Слюни так и потекли на скатерть.
        — Перестать хамить, девочка,  — вдруг зло сказал тот, кого Дар назвал Красом.
        — А ты мне рот не затыкай,  — я с вызовом посмотрела на него,  — во-первых, каждый имеет право высказывать свои мысли вслух, а во-вторых, я жена черненького дракончика, и твоя будущая хозяйка, так что будь повежливее. Не то попрошу освободить мой замок…
        — Это твоя идея,  — сквозь зубы процедил Дар, обращаясь к красавцу.
        — А тебе цыпленочек надо свои мозги иметь, чтобы потом не жалеть о свершившимся…
        В комнате стало очень жарко. Дар с белым, как мел лицом, подошёл ко мне, схватил за шкирку и потащил куда-то. Я, молча, висела у него в руке. Честно говоря, мне было стыдно! Я росла среди воинов, и с детства меня учили уважать и почитать старших. И вполне возможно, что драконам, которым я только что нахамила, было много веков. Но я была зла! И глухое отчаяние било меня внутренней дрожью. Да, я была не права! Но война, есть война!
        Дар притащил меня в какую-то странную комнату, скорее всего спальню. Все стены были увешены гобеленами, на которых огромный чёрный дракон дарил цветы какой-то уродливо изображенной женщине с распущенными волосами. Посредине стояла кровать под балдахином. Четыре столба символизировали драконов, поддерживающих своими головами, крышу, на которой тоже разместился дракон. Не знаю, как кому, но мне эта комната показалась безвкусной и вычурной, в ней было холодно и пахло плесенью.
        Закрыв за собой дверь, Дар швырнул меня на кровать. И не смотря на то, что она была мягкая, я умудрилась подвернуть лапу, которая тут же начала ныть. Осмотревшись кругом, я на всякий случай залезла по ткани на раму над кроватью и замерла там. Владыка, сидя на каком-то кривоногом столе, зло смотрел на мои телодвижения.
        — Послушай меня, девочка,  — наконец, холодно, еле сдерживая ярость, произнес он.  — Вот мое слово, ты сейчас слезешь, примешь свой человеческий облик, пойдешь со мной, извинишься перед драконами, и будешь вести себя тихо и воспитано.
        — Нет, Дар,  — я тоже старалась говорить холодно и спокойно, но у меня не получалось, голос срывался,  — вот мое слово, ты вернешь меня к папе, и тогда я извинюсь перед твоими драконами.
        — Это твое последнее слово?
        — Да!  — я гордо вскинула голову, сдаваться не собиралась.
        — Вы проходили в Лицее, кто может возвращать человеческий облик, тому, кто сменил ипостась,  — вдруг, ни с того, ни с сего, спросил он.
        — Да! Рожденные маги, и маги высшей квалификации,  — словно на уроке ответила я.
        — А теперь, девочка, вспомни, что перед тобой стоит Черный Дракон, и твой законный муж, и мне не составит труда, вернуть тебе твой облик и заставить сделать то, что надо мне.
        И с этими словами, он вытянул руку вперед, меня подняло, и плавно опустило опять на кровать, я не могла шевельнуться, мое тело пронзила боль. Дар возвращал мне человеческий облик насильно. Он приближался ко мне со злым перекошенным лицом. Я испугалась. Он был прав, в человеческом облике, я с ним не справлюсь. У меня даже меча нет. А он выше меня, и сильнее. Но пока я — Огненная Лисица… Собрав всю свою оставшуюся силу, я с трудом скинула придавившее меня заклятие и с криком: «Мамочка!» бросилась вверх по балдахину, перепрыгнула на гобелены, висевшие на стене, пробежалась по ним, а за мной полз огненный хвост. Старые тряпки быстро вспыхнули, кровать загорелась ярким факелом, комнату затянуло черным, мерзко пахнущим дымом. А я металась по комнате с криком: «Пожар! Убивают! Насилуют!»
        Дверь распахнулась, и в комнату влетели ошарашенные драконы с мечами наготове. Дым пополз куда-то и вот он уже скручен в чёрный шарик в руке Краса. Комната представляла собой жалкое зрелище, кроме стен и обгорелого остова кровати ничего не осталось. Дар стоял испачканный в саже, сжимая кулаки, и крепко сжав губы, еще мгновение, и он взорвется, и, вполне может быть, его огонь будет посильнее моего!
        — Что здесь произошло?  — строго спросил Крас.
        — Ничего особенного,  — ответила я, вися на клочке оставшегося гобелена, рассчитывая, сколько мне понадобиться сил и времени, чтобы прошмыгнуть между ног драконов.  — Просто увидев мой истинный облик, мой муженек воспылал ко мне такой страстью, что полыхнул огнем… А это результат…
        — Убью мерзавку!  — заорал Дар и бросился в мою сторону, но его перехватил Крас. Черный Дракон вырывался с такой яростью, что я испугалась, если у этого Краса не хватит сил его удержать, и тогда мне конец!
        И я упала на пол и заковыляла к двери. Кто-то хотел схватить меня за шкуру, но я так цапнула удерживающую меня руку, что он резко дернулся, и ударил нечаянно стоявшего рядом дракона, произошла минутная заминка. И это дало мне фору. Я неслась, прихрамывая вперед и вперед, пока не влетела в огромное помещение, это была библиотека. Ух, сколько полок с книгами, огромный глобус, сияющий синим огнем. И вот лестница, а под ней можно будет спрятаться. Я прижалась в угол, накинув на себя купол невидимости. Хотя понимала, что это бесполезно. Дар знает мою магию, везде найдет. Но тут подо мной образовалась дыра, и я полетела вниз.


        — Тихо, тихо, успокойся, девочка, я не сделаю тебе ничего плохого,  — говорила красивая молодая девушка, гладя меня вдоль спины.  — И кто ж тебя так задрапировал? Хотя узнаю руку Хитрого Лиса!
        Я спрыгнула с ее рук, и отошла подальше от нее:
        — Ты кто?  — не особо вежливо спросила я, все еще не переставая дрожать от страха.
        — Я Линелла,  — хозяйка Южных гор, жена Краса.
        — И ты вернешь меня к ним?
        — Нет! Я отправлю тебя домой!
        — За что такая благосклонность ко мне? Тебе что-то от меня надо?
        — Верно! Я давно тебя жду.
        — Зачем?
        — Вот, что! Я не могу с тобой разговаривать, когда ты напугана до полусмерти. Вот сделай пару глотков, не бойся, это обыкновенная вода!
        Ее голос был мягким, и сама она спокойная. От нее не пахло ни злостью, ни обидой на меня. Пахло чем-то странным, и прекрасным, то ли дождем, то ли растаявшей снежинкой. Я подошла к маленькой мисочке, что она поставила на пол, понюхала. Ядом не пахло, магией тоже. И вылакала все до дна. Вода была холодная, упав мне в желудок, она отозвалась неизвестной мне силой, согрела изнутри и успокоила.
        — Ты выпила все?  — Линелла была удивлена.
        — Жалко?
        — Нет, просто это живая вода, ее больше двух глотков не выпить!
        — А ты уверена, что это живая вода? Может быть, обыкновенная?  — мне нужно было обезопасить себя. Все выделяющееся и непонятное в моем поведении, могло навредить. Я старалась быть средней и не выделяться. Хотя силу воды почувствовала.
        — Может быть, мисочки перепутала! Подождешь, я за живой водой схожу?
        — Нет, не уходи! Мне страшно! А вдруг сюда Дар войдет!
        — Не войдет. Без моего разрешения, сюда никто не войдет! А потом ему сейчас не до тебя! Я слышала, как Крас его в сон погрузил.
        — Твой муж тоже зол на меня!
        — На тебя все драконы злы. Ты оскорбила их…
        — Значит мало, я думала, если вывести их из себя, они меня вышвырнут вон из замка.
        — Кто тебе такую ерунду сказал?  — она весело рассмеялась.
        — Ну, так в книгах написано. Сама читала!
        — Аа-а-а! Тогда понятно, книжная ты душа! Вывести из себя дракона очень сложно, но, знаешь, если кому удалось это сделать, то тот будет связан с драконом всю оставшуюся жизнь дружбой. А тебе удалось.
        — Ага, дружбой! Меня Дар убить хотел!
        — Хотел! Если бы его Крас не остановил — убил бы,  — Линелла кивнула.  — Они очень горячи, что с них взять, драконы! Но ты, первая кто довела Дара до такого состояния. Лично мне не удавалось!
        — А ты пробовала?
        — Много раз!
        — А ты ему кто?
        — Можно сказать, что вторая мать! А настоящая его мама ушла за мужем к Верховным духам, когда Дар совсем юным был. Очень плакал.
        — Но, если Черному дракону больше чем шестьсот лет. То сколько тебе?  — я вытаращила на нее глаза.
        — Почти тысяча,  — она улыбалась,  — хорошо выгляжу?
        — И ты спрашиваешь! Да тебе по человеческим меркам больше двадцати не дашь.
        — И не давай. Я должна выглядеть хорошо. Я жена!
        — А кто такой Крас?
        — Великий маг огня!
        — Ой, мамочка, а я ему сказала…
        — Я слышала, что ты ему сказала,  — она опять весело засмеялась.  — Не переживай ты так, ну подуются на тебя, успокоятся. Они сами виноваты! Взрослые мужики же, должны были понимать, с кем дело имеют…
        — Линелла, а если Дар меня найдет, как ты думаешь, убьет?
        — Знаешь, девочка, не попадайся — ка ты ему пока на глаза. Он тебя в человеческом обличии не видел. Поэтому может пройти мимо и не заметить. Ты только сама себя не выдай. А время пройдет! Он успокоится, вот увидишь, друзьями станете.
        — Никогда!  — вскричала я,  — ни за что! Скорее камень заплачет! Он…  — я хотела сказать что-нибудь гадкое и обидное, но посмотрела в грустные глаза Линеллы и замолчала.
        — А что тебе от меня надо?  — сменила я тему разговора.
        — Живой огонь!
        — Но у меня его нет.
        — Знаю. Только Огненная Лисица может принести его сюда. Он тебе ничего не сделает. Даже хранители живого огня, не могут его в руки взять. Только ты.
        — А зачем он тебе нужнее?
        — Не мне. Замку — Дааладу. Ему без него плохо. Он болеет.
        — А где он находится?
        — В замке Энлиля, в городе Атель.
        — А, правда, что я предназначена в жены или Дару, или Энлилю?
        — Правда!
        — А Энлиль хороший?
        Линелла рассмеялась звонко, как девчонка.
        — Они оба хороши. Только твое сердце выберет одного из них. И мне, кажется, это будет Дар. Слишком много дров вы с ним уже успели наломать. Долго еще сжигать придется, пока все дрова обиды не сгорят. А это требует совместных усилий!
        — Я их сжигать не собираюсь! Пускай кучей лежат, меня от него загораживают!
        — Отставим этот разговор, ты сейчас очень напугана. Обещаешь принести мне живой огонь?
        — Обещаю. Только как я тебе его доставлю, я не хочу с драконами встречаться.
        — Очень просто. Южные горы огромные, подойти к какому-нибудь камню, приложи ладонь, и скажи: «С огнем пришла!». Я услышу и опять тебя принесу сюда, как и в этот раз.
        — И все?
        — А тебе этого мало? Ты еще до Ателя должна дойти! И смотри, будь осторожна, тебя ищут.
        — Знаю,  — я тяжело вздохнула, вспомнив свою помолвку с Даром.
        — Ну, и куда тебя доставить? К отцу?
        — Нет, в Лагулу. У меня послезавтра. Хотя, наверное, уже завтра, выпускной вечер. А я еще платье себе не купила.
        — Здорово!  — чему-то обрадовалась Линелла,  — хочешь я тебе одно из своих дам?
        Я посмотрела на ее богатое парчовое платье, и отрицательно покачала головой:
        — Нет! Оно слишком шикарное. Я в Лицее, как селянка живу, у селян таких платьев не бывает.
        Линелла задумалась, и вдруг всплеснула руками: — У меня есть одно. Правда я его уже одевала. Оно удачу приносит, от сглаза охраняет. Мне его бабушка сшила, хочешь, покажу?
        — Давай, если оно не слишком богатое.
        Линелла быстро вышла, и скоро вернулась. На руке у нее висело какая-то холстина. Но когда она ее развернула, я чуть не вскрикнула от удивления. Это было прелестное платье из грубой льняной холстины, расшитое по подолу большими синими цветами, увитыми длинными зелеными стеблями с небольшими листочками. Стебли по косой поднимались к лифу, а несколько доползали и до коротких рукавов. Грудь открыта.
        — Нравится?  — спросила Линелла.
        — Очень! Спасибо! Только он мне великовато будет, но это ничего я его магией под свою фигуру подгоню.
        — Не делай с ним ничего, оно само будет сидеть на тебе так, как нужно в данный момент. Если тебе будет угрожать опасность, оно превратиться в страшный серый балахон, если выйдешь с ним танцевать, будешь, самой привлекательной.
        — Хитрый Лис не разрешает мне быть привлекательной — засомневалась я.
        — В этом можно! Бери!  — и с этими словами, она его свернула и завязала в носовой платок.  — Ну, готова?
        — Линелла, а ты можешь задержать Дара, чтобы он не бросился меня искать в Лагуле. Дня на два. А потом после выпускного бала я уйду.
        — Трудно будет. Подожди! Даалад, поможешь мне Дара удержать!
        — Помогу,  — тут же раздался скрипучий голос откуда-то сверху.  — Она эту проклятую спальню сожгла. Сколько веков мучился, стены чесались, от этих тряпок. Теперь мне хорошо! И если принесет живой огонь….
        — Ой,  — я сжалась в комок,  — это кто?
        — Это душа замка,  — ответила Линелла.
        — Как Хитрый Лис?
        — Хитрый Лис себе тело выпросил, и живет теперь в свое удовольствие,  — проворчал Даалад.  — а я вот даже двинуться не могу.
        — Бедненький,  — пожалела я его,  — а тебе не больно, когда по тебе ходят всякие драконы?
        Даалад засмеялся: — Не больно, я даже и не чувствую вас, только вижу ваши сущности! Вы как шарики катаетесь внутри меня.
        — А у меня какая сущность?  — тут же поинтересовалась я.
        — Любопытная сущность. Шарик огня, а в нем еще один — воды, правда, совсем крошечный.
        — Чего?  — в один голос спросили мы с Линеллой.
        — Чего, чего? Глухие стали?  — снова заворчал Даалад.  — Ты, девочка, поспеши! Тебя уже драконы по всему замку ищут, скоро меня вызовут.
        — И, правда! До скорой встречи, Мэриэлла,  — сказала Линелла.
        И меня подхватило ветром и потащило по какой-то темной норе, и не успела я испугаться, как следует, как вывалилась на пляж около Лагулы, откуда несколько часов назад меня утащил Дар.


        Ночь была в самом разгаре. На пляже было тихо. Летняя темнота была свежей и теплой. Жужжали комары! Я приняла человеческий облик, осмотрела себя. Да! Вид еще тот. Штаны на коленях разорваны, рукав у рубашки порван. Правда, ни одной царапины нет. Ну, и то хорошо! А это и зашить можно! В шею вцепился кровосос! Я ударила его рукой и прибила! И тут же подумала, что Дар весь замок перевернет, увидит, что меня нет, и прилетит сюда. Я представила его огромную черную тушу, которая идет по улице, и убивает всех шершей, попадающих ему на пути своей когтистой лапой, а потом видит меня, и бац! Как он Пару раздавил! Бедная пантера, мы с ней были друзьями, она не любила принимать человеческий облик, говорила, что две ноги бегать мешают…
        И тут снова накатил на меня страх. Вечный мой спутник. Как себя помню, он всегда был со мной! В такие моменты, мне хочется превратиться в обычную лисицу, залезть в нору и сидеть там безвылазно. Но Хитрый Лис твердит, что со страхом надо бороться, и если чего боишься, надо смело кидаться навстречу опасности, что я в принципе и делаю. Поэтому оглядевшись кругом, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. Я поспешила к общежитию.
        Вот уж не думала, что Соловей и Волк будут меня ждать:
        — Мэришка,  — вскричал Волк,  — что случилось? Тебя обидели?
        — Мэриша, где ты была?  — гаркнул Соловей.
        Увидев родные лица друзей, я не выдержала и разревелась. Уткнувшись в грудь Волку. Он гладил меня по голове, приговаривая:
        — Только не молчи! Скажи! Мы же ему всю рожу свернем.
        Наревевшись вдоволь, я посмотрела на друзей и, всхлипывая, попросила:
        — Ребята, я не могу вам сказать, где я была! Просто не могу! Простите! Теперь уже все в порядке, я сбежала. Но, прошу вас, никогда не спрашивайте меня о сегодняшнем вечере. И … А, впрочем, это не важно! Я хочу домой! Хочу спать!
        И оттолкнув приятелей, бегом бросилась к себе в комнату.


        На следующее утро я проснулась, и в памяти тут же всплыл вчерашний вечер. Посмотрела на свою руку. Дар оказался прав, кольцо, как ни в чем не бывало, сидело на руке. Сорвав его со злостью с пальца, я запихнула его под подушку. Потом передумала, встала и засунула в старую туфлю. Сбегала в ванну, быстро оделась, и вышла. Около моей двери с двух сторон, сидя на полу, спали Соловей и Волк.
        — Ребята,  — я растолкала их,  — вы, что, совсем одурели! Вас могли увидеть!
        — Сколько времени?  — спросил Волк.
        — Много, солнце встало! Рынок открылся! Пойдем, тебе коня покупать!
        — Соловей, вы с Мэришей в столовую, я — приведу себя в порядок, потом поменяемся.
        — Есть, господин сотник,  — Соловушка вытянулся по стойке смирно.
        — Ой, Мэриша, а что это мужчины около твоей комнаты делают,  — высунула из-за своей двери нос Цапа, моя однокурсница.
        — Стережем невинность девушек Лицея,  — тут же съехидничал Соловей,  — осмотр комнат делаем. У Мэриши пусто, к тебе можно?
        — Вот еще,  — вспыхнула Цапа и захлопнула перед Соловьем дверь.
        В столовой ребята не сводили с меня глаз. Я сидела, как на иголках. При стуке открывающейся и закрывающей двери, постоянно вздрагивала и оглядывалась.
        — Не могу больше,  — наконец, не выдержала я.  — пойдемте отсюда!
        — Можешь, расскажешь?  — первым не выдержал Соловей.
        Я замотала головой: — Ребят, я просила вас. Это не моя тайна! Вернее моя, но не совсем… Просто мне надо скорее уйти из Лагулы. Меня будут искать!
        — И ты думаешь, мы не сможем тебя защитить?  — надулся Волк.
        — От них нет!  — я угрюмо смотрела на свои туфли, а потом подняла на них полные слёз глаза,  — и так тошно, а вы еще бередите вчерашнюю рану.
        — Все! Пойдем на рынок!  — Соловей взял меня за руку. Волк поплёлся сзади.
        Но покупка коня, не доставила мне радости. Их морды напоминали мне пеласа. И я все время торгов простояла в сторонке, боясь даже подойти к ним. Понимая, всю глупость своего поведения, ничего не могла с собой поделать. Мы отвели коня в конюшню.
        А потом отправились в кузницу, выбирать мечи для Соловья и Волка. Вот тут я вдруг поняла, что успокоит меня. Меч. Мне надо купить оружие. С ним я всегда буду чувствовать себя спокойнее. Я смотрела, как мастерски ребята выбирали себе мечи, прикидывали вес по руке, рубили воздух. А я тем временем обходила кузницу, где по стенам были развешены прекрасные образцы холодного оружия, и присматривала себе товарища для дальнейшего путешествия. У меня даже настроение поднялось. Вот только надо от ребят на некоторое время избавиться. Но не тут — то было. Они как привязанные ходили за мной.
        Появившиеся после продажи кольца драконов деньги мы тратили на самые разные изысканные яства, и праздничную одежду для Соловья и Волка, чтобы они красиво выглядели на завтрашнем Выпускном вечере. (Интересно, что подумал ювелир, не обнаружив у себя этого сокровища?) В толпе, мне было вольготно! Уж, где-где, а среди людей я была в безопасности.
        Когда нагруженные кульками мы вернулись в общежитие, я сказала друзьям, что остаток вечера проведу у себя в комнате, буду подшивать платье, которое купила, и показала им платье Линеллы. Они его одобрили. И в один голос заявили мне, что я в нем буду просто самой привлекательной девушкой курса. Врали, конечно! Но все равно мне было приятно! Я понимала, что они хотят успокоить меня, чтобы я не боялась. Им самим не терпелось устроить в нашем овраге пробу своих мечей. И уходя, они поставили на дверь моей комнаты защиту! Проводив их взглядом из окна, я влезла на подоконник, прыгнула на ветку огромного дуба, который рос недалеко от стены нашего общежития, и отправилась обратно в кузницу, прихватив свои деньги, которые время от времени брала у отца, но боялась тратить, чтобы у друзей не возникло подозрения: откуда у обычной селянки, столько серебряных монет.
        Солнце уже стояло у горизонта. Но народу на улицах было еще много. Все были спокойны. Новость о том, что Черный Дракон вернулся, не докатилась до Лагулы. Я подошла к двери кузницы и постучала. Мне не ответили.
        — Странно,  — подумала я, почему он так рано закрывается. Может, не слышит?
        И постучала еще раз, уже громче. И тут раздался испуганный голос Зыхры, самого знаменитого кузнечных дел мастер в нашем городе, рожденного от дракона. Везет все-таки мне на драконов.
        — Уходите, сейчас же уходите! Утром приходите!
        В голосе был страх. Уж что-то, а я его чувствовала кожей. Это было так странно, что я не утерпела, и стала обходить дом, заглядывая в окна. Одно окно было не плотно занавешено шторкой, я заглянула, и чуть не вскрикнула от изумления. Перед Зыхрой стояли два маленьких беса, и что-то говорили ему. Кузнец сидел на стуле, сжав свои огромные кулаки, и затравлено смотрел на маленьких сереньких, пушистых негодников. Пропустить такое представление, я не могла. Оглядевшись кругом, сменила ипостась, придав себе облик обычной лисицы, залезла на яблоню, что росла около дома, влезла в открытое окно чердака, и по лестнице спустилась вниз.
        — Ну, что сегодня будем с ним делать?  — спросил один бесенок другого.
        — Давай, опять щекоткой помучаем?  — отозвался второй.
        — Два раза подряд? Не дело!
        — Давай, мозги подожжем? Он так славно головной болью мучается!
        — Скучно!
        — Привет!  — сказала я, и вышла из-за засады.
        — Ты кто?  — спросил бесенок.
        — А что не видишь сам?  — я прошлась мимо него, вильнула кокетливо хвостиком.
        — За что это вы его мучаете?  — поинтересовалась я.
        — Он вон его, бесенок кивнул на своего приятеля, хворостиной отодрал, когда поймал в своем погребе. Ну, мы его подловили, он спорить любит, ну и проспорил нам свою душу. И теперь мы каждый вечер приходим, наказывать его. Будет в следующий раз знать, как бесов обижать?
        — А если я выкуплю его душу?  — поинтересовалась я?
        — У тебя денег не хватит!
        Я вынула свой кошелек и бросила его под ноги бесятам. Они подняли мешок, пересчитали деньги. 100 серебряных монет. Задумались.
        — Маловато будет,  — сказал один из бесят, крепко держа в лапке монеты, и с любопытством поглядывая на меня, в его глазах читалось. «А вдруг у нее еще есть?». Бесы уважали деньги!
        — Ну, что ж,  — я призвала деньги обратно в кошелек, приманила его к себе и спрятала,  — не хотите. Как хотите! Мое дело предложить! Ну, я пошла!
        — Постой!  — бесята перегородили мне дорогу.  — Зачем спешишь! Сама знаешь, как душу взяли, так ее и отдать нужно. Он ее проспорил. Давай спорить. Выиграешь, твоя душа, проиграешь, наши деньги!
        — Не а,  — стала ломаться я,  — вы хитрые, одно слово бесы… Я боюсь с вами спорить.
        — А мы на что-нибудь простенькое!  — засуетились спорщики.
        — Ну, например?  — я сделал вид, что заинтересовалась.
        — Давай, в догонялки!  — предложил один.
        — Точно,  — подхватил другой!  — Вы лисы хорошо бегаете, и мы неплохо.
        — Не на дурочку напали,  — огрызнулась я,  — вас двое, а я одна, вы друг друга силой будете питать, а кто мне силы даст! Нет! Вы меня сразу поймаете!
        — Вот, дуреха,  — продолжали уговаривать они меня,  — мы же тебе не маги, силу передавать.  — А хочешь, мы к душе этого кузница еще свои души предложим! Смотри три души взамен 100 серебряных монет!
        — А что я с вашими душами делать буду, если выиграю?
        — Мы тебе служить будем!
        — Не бывало такого, чтобы бесы людям служили.
        — Значит, будет,  — и в один голос расхохотались.
        — Нет, не хочу! Зачем мне! С деньгами я спокойнее себя чувствую, а вы еще обманете! Бесы ведь!  — и я покачала головой.
        — Ты что боишься?  — бесята вошли в раж, теперь уже было их личной доблестью уговорить меня поспорить с ними.
        — Боюсь,  — честно призналась я,  — детскую загадку помните: кто бегает быстрее ветра? Ответ: бес и должник.
        — А мы вполсилы побежим, слово даем, честное бесовское!  — они переглянулись, их мордашки хитро засветились.
        — Не делай этого,  — подал голос кузнец!  — они обманут тебя! Забирай свои деньги и уходи.
        — А ты молчи,  — рассердился бесенок, и, приложив руку к груди кузнеца, стал сжимать кулачок, кузнец побледнел и застонал. Я поняла, что он сжимает сердце Захры. И сделав испуганный вид, попятилась к двери.
        — Я пойду, ребята,  — сказала я, вложив в свой голос, как можно больше страха.  — Вы его сейчас убьете, а на меня потом спишут.
        Почувствовав мою слабину, бесы обрадовались.
        — Вот-вот! Поиграй с нами в догонялки! А то удавим его, а на тебя свалим, мол, пришла лисица, он испугался и ногами дёрнул!
        — Но, это не честно!  — захныкала я.
        — А зачем пришла тогда. Зачем мешаешь нам?  — резонно парировал один бесенок.
        — Я человека хотела спасти.
        — Вот и спасай! Или спасешь, или он умрет от сердечно приступа, а мы сделаем так, что обвинят тебя.
        — Хорошо,  — нехотя согласилась я,  — и как побежим?
        — Ты беги, а мы тебя догоним,  — обрадовались бесята.
        — Где бегать будем?
        — А вокруг дома. Сейчас я туман напущу, чтобы любопытных не было. Пойдем.
        — Бесенок распахнул дверь, вышел, дунул в воздух, и вокруг кузницы повис белесый туман.
        Они встали оба в дверях и пропустили меня вперед: — Ну, беги, считаем до трех и за тобой!
        Я оглянулась, бедный Зыхра сидел, прижав руку к груди, и смотрел на меня несчастными глазами. Подмигнув ему, я бросилась из двери, забежала за угол, раздвоилась, пустила своего двойника вдоль стен кузницы, а сама забралась на крышу, и оттуда смотрела, как бесята носятся за миражом, который то и дело мелькал у них перед глазами своим хвостом из-за угла. Они меняли тактику бега. Пытались зажать лисицу в угол, но она кидалась от них в сторону и пропадала между трав и цветов, лишь изредка подскакивая и показывая свою красную шерсть. Так продолжалось больше двух часов. Вконец обессилившие, бесята упали в изнеможении, а я спустилась с крыши села на пороге и спокойно спросила: «Устали? Или еще побегаем?»
        Они посмотрели на меня с ужасом:
        — Ты кто?  — спросил меня один бесенок, еле переводя дыхание.
        — Будто сам не видишь,  — я передернула ушками,  — лисица я. Значит так, друзья мои, я победила. Душа кузнеца и ваши две, принадлежат теперь мне.
        — Постой, пойдем к Старшому, нужно бумагу подписать!  — ловя ртом воздух, воскликнул второй бесенок.
        — Это ты шершам про бумагу рассказывай,  — я от души засмеялась,  — а мне не надо! Вы сами предложили, сами уговаривали, это посильнее любой подписи будет.
        — Пощади!  — бесенок вдруг всхлипнул, и по его лохматой мордочке поползла слеза.  — Стыд, какой! Бесы должны лисице служить! Нас обсмеют!
        — Да, не нужны мне ваши души! Берите их и будьте свободны! Только кузнеца больше не трогайте!
        — Повтори еще раз!
        — Вы свободны! Забираю душу кузнеца, а ваши — оставляю вам!
        Бесята взвизгнули и пропали, будто их не было. А я вернулась в комнату к Зыхре.
        — Ну, все кузнец, теперь ты свободен. Больше никто не придет по твою душу!
        — Как мне отблагодарить тебя?  — только и смог выдавить Зыхра.
        Но ответить я не успела, опять появились бесята, мордочки несчастные, виноватые, у каждого одно ухо красное и увеличенное в три раза.
        — Тебя Старшой хочет видеть,  — поклонились они мне.
        — Зачем?  — удивилась я.
        — Он просил передать тебе, что это большая честь для него, принять у себя…. Лисицу. Просил не отказать! Пойдем. Пожалуйста, а то нам и так влетело за тебя.
        — Пойдем,  — вздохнула я, а сама подумала, что опять вляпалась куда-то.
        Бесы жили в мире теней, вечного сумрака. Отец дружил со Старшим, и не раз рассказывал мне о нем. По словам Белого Тигра, все Владыки подозревали, что к появлению шершей, приложили свои лапки бесы, уж больно некоторые черты характера были у них похожи, а именно — самозабвенная лень, хитрость, мелкое коварство, стремление получить чужое, любвеобильность. Разница была только в том, что бесы беспрекословно подчинялись законам Верховных духов. И умели вовремя остановиться.
        Оказавшись в небольшом селении, состоявшем из покосившихся домов, отдаленно, напоминающих дома людей земли, только запущенных, я тут же приняла человеческий облик. Осмотрелась. Небо серое, трава серая, ни цветов, ни плодовых деревьев. Бесихи сидели на каменных, низких, кое-где развалившихся заборчиках и, лузгая семечки, переругивались. Но увидев меня, вдруг подобрались как-то и окружили нас.
        — Зачем, женщину привели?  — ревниво спросил они у моих провожатых.
        — Старшой велел,  — огрызнулись они. Нас тут же окружила толпа бесенят.
        — Уродина, уродина,  — кричали они, дергая меня за штаны,  — ни копыт, ни хвостика! Уродина!
        Я с ними не спорила, для них я, действительно, выглядела странно! Но вот мы подошли к самому большому дому, который стоял на площади, и вошли внутрь. Мне навстречу поднялся пожилой седой бес, голова его обвязана полотенцем.
        — Ну, здравствуй, Мэриэлла, дочь Белого Тигра! Обдурила моих внуков!
        — И ты здравствуй, Старшой,  — приветствовала я его, и тут же предложила,  — давай помогу. Головную боль сниму.
        — Будь ласка!  — кивнул он.  — С утра маюсь. Устал от крика этих бесенят, расплодились на мою голову.
        — А кто постарался?
        — Ух, злыдня, вся в отца пошла!
        Я подошла к нему, приложила руки к его голове, вытянула боль через виски, бросила ее на пол. Она съежилась, закрутилась червяком и пропала.
        — Легче?
        — Благодарствую, дивчина,  — сказал Старшой, и предложил мне сесть.
        — Зачем звал?  — я тут же перешла к делу,  — мне спешить надо. Сам знаешь, никто не должен знать, кто я такая. Потому должна вести себя тихо и незаметно.
        — Ага, незаметно,  — заржал он,  — наш мир уж слухами полниться, Дара с Энлилем из плена выпустила, вчера шершей до обморочного состояния довела, они из дома твоего отца на четвереньках выползали. Вот только не пойму, тебя же Дар в жёны взял и к себе в Даалад унес. Как ты здесь оказалась?
        — Сбежала,  — честно призналась я.
        — От Дара? От Черного Дракона? Ну, дивчина, ну удивила!!!!
        — А все-таки, Старшой, что тебе нужно от меня?
        — Да, вот хотел посмотреть на тебя своими собственными глазами, на ту, какая ты есть на самом деле, и должок вернуть.
        — Да, ты мне ничего не должен!
        — Нет, Мэриэлла, ты моих паскудников пожалела, в честном споре вокруг пальца обвела, чужую душу вернула, а себе ничего не взяла. Сама знаешь, доброе дело обязывает к благодарности.
        — Старшой, давай не будем об этом! Вон Дара спасла, а он вместо благодарности, меня к себе в замок потащил против моей воли! Боюсь я благодарности. Ничего мне не надо!  — с горечью ответила я.
        — Вон, оно что?!  — старый бес почесал затылок,  — теперь понимаю, зачем к кузнецу пришла — меч получить. Хочешь к амазонкам поддаться. У тебя же опыт воина большой? От Дара хочешь спрятаться? Так вот помогу тебе дивчина! Помогу так спрятаться, что никогда он тебя не найдет, коли сумеешь сидеть тихо как мышка, и ни в какие передряги не вмешиваться.
        — Старшой, я буду век тебе благодарна, помоги!  — вскричала я.
        — А!!! Сама вон как заговорила. Долг — платежом красен! Дивчина! Так что слушай сюда.
        Вернешься к кузнецу, скажи правду, что меч ищешь. Он поведет тебя к себе в кузницу. Встань и проговори заветные слова: «Ищу друга по руке и характеру». Меч сам к тебе и придет. Правда, не для тебя его ковали, для другой женщины, но она оказалась стервой, и меч отказался ей служить, в кузницу вернулся, где из огня родился. Но знаю, это — твоя судьба.
        Кроме того, дам тебе вот эту беретку,  — он вынул из кармана, и протянул мне старый, выцветший красный берет с нелепым петушиным пером,  — оденешь его, мальчиком будешь выглядеть, родной отец не узнает, пока в глаза твои не заглянет.
        Я взяла в руки берет, а в ней оказалась маленькая берестяная коробочка. Открыв ее, увидела темно-коричневую мазь. Понюхала, чем-то знакомым пахло.  — Я удивленно посмотрела на Беса: — Что это?
        — Это твоя защита. Мазь из сока цветов огнепляски. Там же должны быть и кисточка, а вот она. Наложишь веснушки по всему лицу и шее. Магии никакой, и внешность менять не надо! Никто на тебя не взглянет! Поняла?
        А в придачу вот эти ножны. Видишь, старые они, бесовской магией заговорены. Ни один маг ее не почувствует. Меч вложишь в них, и никто не позарится на твое сокровище, потому что смотреться он будет в них, как старый ржавый клинок. И еще, кольцо обручальное, прицепи к ручке меча. Оно и перестанет на пальце у тебя образовываться, и при тебе будет, и никто его не увидит.
        Ну, и последнее, не ходи к амазонкам. Именно там тебя искать и станут. Ты пойди туда, где меньше всего тебя ожидать будут. Есть у меня на примете, одна танцовщица, Занья, из рода ветров, жадная, лживая, скверная бабенка, но мастер танца. Ее еще твой Дар, когда она только начинала, обхаживал…
        — Не мой он,  — поправила я Старшого…
        — Не придирайся, дивчина, к словам, ну вырвалось! Так вот, она сейчас стоит со своими танцорами около города Нитум, это в трех днях пути от Лагулы, приди к ней, а уж я постараюсь, чтобы она тебя приняла. С ней и пойдешь по земле. И защита, какая-никакая, и от недобрых глаз в сторонке.
        — Старшой, а ты можешь сделать, чтобы Дар забыл обо мне?
        — Нет, дивчина, это даже мне не под силу. Только вот что скажу тебе, если год пересидишь, не узнает он тебя, кольцо само исчезнет, и будешь ты свободна!
        — Старшой, миленький,  — я бросилась ему на шею, расцеловала его щеки, расправила морщины руками, и завела пальцем прядь волос около левого рога.  — Ты самый лучший бес на свете! Самый красивый! И самый умный!
        Он рассмеялся: — Хитрюга, уйди от греха подальше! В тебе же сила, какая! Мужик я все-таки! Давненько я не чувствовал себя таким молодым!
        Я отпрянула от него.
        — Иди, Мэриэлла, иди, возвращайся!
        Я схватила старые ножны, беретку и выскочила на улицу. В дверях показался Старшой:
        — Эй, вы, длинноухие, проводите обратно лисицу, и заприте за собой проход,  — обратился он к бесятам, которые привели меня сюда, а потом повернулся к бесихам: — Бабаньки, а не устроить ли нам маленький шабаш? Сзывайте всех!
        Послышался визг радости. А меня подхватило, и я вновь очутилась в виде обычной лисицы в комнате у Зыхры. Он ходил от стены к стене, и что-то бормотал про себя. Увидев меня, так обрадовался, будто не видел меня тысячу лет.
        — Лисичка, родная моя, а я так переживал, и куда тебя эти бесы потащили! Ты же мне душу спасла, от мучений меня избавила. А они тебя утащили…
        Я почесала задней лапкой за ухом: — Все в порядке, Зыхра! Я вернулась!
        Вообще-то я к тебе по делу пришла. Мне меч нужен.
        — Тебе меч? Да зачем? Ты же чувствую, молодая девка, тебе ли мечом махать?  — Удивился кузнец.
        — Ну, прости,  — устало усмехнулась я. Мне уже так все надоело! И почему люди считают, что они лучше самого человека знают, что нужно делать! Их не спросили! Вот как легче в этом плане с рожденными магами — понимают с полуслова. И свое мнение никогда не навязывают. Потом вздохнула и сказала: — Тогда прощай, я к другому кузнецу пойду.
        — Да, ты, что! Как ты можешь подумать, что я откажу тебе! Да, я просто как лучше хотел, пойдем. Пойдем. Только обернись девкой, в образе лисицы меч нельзя выбрать. Его же и попробовать на вес нужно, как в руку ляжет…
        — За меня не беспокойся, пошли…
        Мы вошли в кузницу, Зыхра зажёг факелы, и оружие заулыбалось мастеру, отражая свет в своих стальных телах.
        — Выбирай,  — кузнец сделал широкий жест рукой.
        — Ищу друга по руке и характеру,  — крикнула я.
        Кузнец ахнул, и если бы не уперся рукой в наковальню, то упал бы — точно! Он смотрел на меня такими вытаращенными глазами, будто бы увидел, как мышка съела кошку. Я ждала. И тут около моих лап, появился меч, я даже вскрикнула от восхищения. Сталь тёмная, по клинку руны, ручка — два дракона переплетенными телами. Опять драконы! Ну, да ладно! Красота, зато какая. Я притронулся к нему, и он исчез, повиснув маленькой иголкой у меня под шкуркой.
        — Сколько я должна тебе за этот меч?  — спросила я кузнеца.
        — Нисколько,  — ответил он.
        — Ты мне его даришь?
        — Я не могу дарить то, что не мне принадлежит. Не я его делал.
        — Тогда возьми деньги и отдай тому, кто его делал, и скажи, что лисица просила передать «большое спасибо»!
        — Но я не знаю, сколько хозяин за него попросит.
        — И как же мне быть?
        — Вот, что мне его хозяин кое-что должен, я и попрошу этот меч, получится благодарность от благодарности. Бери его! И пусть он тебе будет настоящим другом!
        — Спасибо, Зыхра,  — поблагодарила я ошеломленного кузнеца и выскочила в ночной сад, где быстро приняла человеческий облик и поспешила назад в общежитие.


        Я влезла в окно своей комнаты, и тут же почувствовала, что здесь кто-то есть. Выхватив меч, встала в боевую стойку: — Кто здесь?
        — Тише, Мэришка, не кричи,  — послышался щелчок пальцами, и загорелись свечи на столе. На моей кровати, сидел Волк.
        — Что ты здесь делаешь?  — изумилась я.
        — Тебя жду. Мы вернулись, решил посмотреть, все ли у тебя в порядке, постучал, ты не ответила. Вошёл, тебя нет! Вот и сижу голову ломаю, куда бежать, искать тебя? А тут и ты в окно лезешь,  — спокойно ответил он. Потом посмотрел на мой меч: — Откуда у тебя это?
        — Это мой новый Друг,  — ответила я и положила меч на кровать. Волк протянул руку, чтобы взять его, но вдруг отдернул, по ладони текла кровь.
        — Не дотрагивайся до него,  — вскричала я, но было уже поздно. Взяв руку приятеля, я заговорила рану, и порез исчез. Я прикрыла оружие углом покрывала.
        — Мэриша,  — Волк был встревожен,  — что ты задумала? Позволь мне быть рядом с тобой.
        — Нельзя,  — я накрыла ладонью его руку и погладила.  — Мне нужно исчезнуть. А вы очень приметные. Все знают, что я была с вами. Вот увидишь, вас будут расспрашивать обо мне!
        — Пусть только попробуют,  — пробурчал Волк,  — ни слова не скажу.
        Я чмокнула его в щеку: — Спасибо! А теперь иди, я очень устала, и мне хочется спать!
        Волк внимательно поглядел на меня и вышел. А я вытащила кольцо и поднесла его к ручке меча, головы драконов отодвинулись друг от друга, в образовавшуюся щель, я просунула кольцо, и драконы сомкнулись. Кольцо осталось в ручке. Я сунула меч в ножны, и передо мной в старом, дырявом, кожаном футляре с отлетевшими кое-где медными заклепками, виднелся ржавый клинок с обычной деревянной ручкой. Я мысленно поблагодарила Старшого. И стала собираться в дорогу. Закончила только к рассвету, не раздеваясь, завалилась на постель, тут же уснула.


        Разбудил меня крик: — Чёрный Дракон вернулся!!!
        Как ошпаренная, я вскочила с кровати. Схватила свой мешок и бросилась к двери, в коридоре стояли студиозы: — Мэришка,  — закричала Цапа,  — ты слышала? Говорят, Чёрный Дракон вернулся!
        — Куда?  — невпопад спросила я.
        Все кругом рассмеялись, а Цапа громче всех: — К себе в замок, куда еще! Сегодня с утра это новость весь город облетела. Шерши потянулись из города, не веришь? Сама иди, посмотри? А куда это ты с мешком собралась?
        — Постирать хотела,  — тут же соврала я.
        — Завтра разъедемся, настираешься вдоволь, побежали лучше смотреть, как шерши трясутся!
        В конце коридора показались Волк и Соловей. Я кинула мешок на кровать, и мы всей толпой побежали в город. Город бурлил. Срединные и драконы весело смеялись, обнимались и пританцовывали. Шерши стояли понурые и испуганные. По улице проехала арба, груженная пожитками, на которых сидела шершиха и ее четверо детей, а шерш, погонял коня кнутом.
        — Эй,  — закричала Цапля,  — куда собрались, думаете, сумеете сбежать от Чёрного Дракона?
        — Заткнись, гнида,  — проворчал шерш.
        — Что ты сказал?  — вдруг накинулся на него Медведь?  — А ну извинись перед женщиной.
        Шерш поднял хлыст и замахнулся, но Медведь ловко поймал кнутовище, дернул на себя, и шерш свалился с арбы. Дети завизжали, несчастная шершиха заплакала, а шерш вскочил на ноги и потянул коня под уздцы, и вприпрыжку бросился бежать к городским воротам. Ему вслед неслись оскорбления.
        — Отчего вы стали такими смелыми, только сейчас, когда узнали, что Чёрный Дракон вернулся,  — подумала я.  — Неужели, вся ваша смелость проявляется только тогда, когда сзади вас стоит могущественный маг? А сами вы не на что не годитесь?
        Но тут мое внимание привлек Ракый. Он стоял в сторонке, весь серый с трясущимися губами. Я дернула ребят за рукава, и показала на него.
        — Странно,  — проговорил Волк,  — ему-то что бояться. Он же из семейства кошачьих будет.
        — Знает кошка, чьё мясо съела, вот и хвост поджала,  — усмехнулся Соловей.


        На Выпускной вечер мы все опоздали. Так как большую часть дня все студиозы провели в городе. Я слушала разговоры людей, и удивлялась, все в один голос восхищались Чёрным Драконом. Говорили, какой он справедливый, какой внимательный правитель. И что теперь, когда он вернулся, в городе опять будет весело и спокойно! Лично мне, этот злой, пылающий ненавистью парень совсем не казался, ни хорошим, ни справедливым. Правда, это мое личное мнение, и делиться им ни с кем я не собиралась.
        Линелла оказалась права, платье сидело на мне, будто сшитое на меня. Я распустила волосы, подколола их заколкой. И сама себе понравилась. В свое собственное понятие красивой девушки, я не укладывалась. Вот хозяйка Южных гор другое дело.
        Влетела в зал вместе с Цапой. Там уже шла процедура вручения знака мага. Некоторые из ребят, получившие свои обручи, красовались перед остальными. Настроение у всех было радостное. Я тоже поддалась общему веселью, особенно тогда, когда Чат одел мне на голову золотой ободок с рубином. Я столько лет ждала этого дня. Жалко, что папа меня не видит! Он бы порадовался!
        А потом начался пир. Чат расстарался, и достал-таки столько продуктов, что столы ломились от изобилия. И, конечно же, разговоры все сводились к одной теме — возвращению Чёрного Дракона. Вначале я слушала внимательно, но потом, после двух бокалов вина, которые я позволила себе выпить на радостях, Владыка огня, меня совсем перестал волновать.
        Заиграла музыка, начались танцы. Меня приглашали, и не только Соловей. Волк вообще не умел, и не хотел танцевать. А я кружилась с ребятами со своего курса, язвила, хохотала как ненормальная, и была в ударе.
        Ведь, может быть, что это последний праздник в моей жизни, как гвоздь сидела в голове мысль. И лучше умереть, смеясь, чем в слезах.
        Время было уже далеко за полночь. Уставшие, сытые и веселые студиозы стали собираться в группки, давая отдых ногам и желудкам. Я подбежала к Волку, который сидел вместе с Соловьем, и о чем-то шептался!
        — Волк, ну пойдем, потанцуем, ну, это медленный танец. Пожалуйста!  — тянула я его за руку,  — ведь это мой последний с вами вечер!
        — Мэриша, разрешите мне пригласить вас на танец,  — послышался голос Ракыя. Я вздрогнула и резко повернулась к нему. Учитель был в доску пьяный. Он еле стоял на ногах. А его красные, воспаленные глаза были полны ужаса. Ребята встали около меня и сжали кулаки.
        — Ты, знаешь, девочка,  — вдруг расхохотался он,  — а твои друзья мне лицо разбили, тебя защищали! А сами только и думают, как бы тебя в постель затащить! Ты думаешь, ты мне нужна или им? Да, посмотри на себя, ты — страхолюдина! К тебе прикасаться-то противно, того гляди сломаешься пополам. Вот только сила в тебе не понятная мне! Горячая сила, я чувствую это! Все понять хотел, что это в тебе! Вот приласкал бы тебя, понял бы…
        Но досказать он не успел. Чат развернул его к себе и кулаком ударил в лицо. Ракый охнул и отлетел от нас в сторону. Директор Лицея подошёл к нему:
        — Ну, зачем же так пить?  — проворковал он,  — вон и ноги не держат, давай, я отведу тебя к себе в кабинет, настойки дам…  — с этими словами, он легко поднял Ракыя с пола и увел из зала. Студиозы развеселились, посыпались шутки.
        А я отрезвела как-то. Настроение испортилось. И ни слова не говоря, я отправилась к себе в комнату. Быстро переоделась. Запихнула платье в мешок, и оглянулась. В дверях стояли друзья. Их вид говорил о том, что они меня никуда не пустят.
        — Ребят, подождите меня здесь, я сейчас схожу к Чату. И мы поговорим, ладно?
        — С дорожным мешком к нему пойдешь?  — спросил Соловей, строго глядя на меня.
        — Да,  — я кивнула головой.  — Мне кое-что ему показать надо.
        — Мы с тобой пойдем,  — в один голос заявили они.
        — Ладно, только вы в кабинет не входите, это личное. От того, что он мне ответит, зависит многое в моей жизни. А потом, я все расскажу вам…  — я старалась сделать честные глаза. И мне удалось. Когда я чего-то хочу, мне всегда удается. Мысленно, я попросила у ребят прощение. И мы все втроем отправились в кабинет к Чату.
        Директор Лицея стоял около окна и потирал кулак. Вид у него был растерянный.
        — Мэриша, увидев меня, он кинулся ко мне, и обнял за плечи!  — Ты не должна обращать внимание на слова этого…  — он не договорил, выругаться ему было недозволительно по чину, а просто назвать его по имени не поворачивался язык.
        — Чат, дай слово, что если у тебя будут спрашивать обо мне, ты ни слова не скажешь! Даже если это будет тот, кого ты очень-очень уважаешь!  — прервала я его.
        — Мэриша, что случилось?
        — Я не могу тебе сказать. Мне нужно срочно уйти. Там ребята, я обманула их. Извинись за меня. Пусть поймут. Я не могла поступить иначе! И еще раз прошу, если будут спрашивать, не рассказывай обо мне ничего!
        С этими словами, я распахнула окно, вскочила на подоконник, и прыгнула вниз. Темнота накрыла меня и спрятала. Без всяких приключений я выбралась из города, переоделась в мужской костюм, надела беретку, и пошла по дороге в направлении города Нитум.



        Часть 2

        Глава IV

        Утро не задалось. Голова раскалывалась на куски. Настроение было паршивое. Вчерашний день вспоминал с отвращением. Злость на Мэриэллу не проходила. Конечно, я вчера несколько вспылил, даже самому показалось, что если доберусь до нее, придушу собственными руками. Хотя теперь несколько неловко, она же еще ребенок, просто невоспитанный ребенок. Я искал себе оправдание своего поведения.
        Ну, во-первых, провел большую часть под палящим солнцем в образе пеласа, был голоден. Но выстоял, и все-таки притащил девчонку к отцу. Там она мне нахамила! Что я ей селянин какой-то! Все-таки Владыка, Чёрный Дракон, да, любая женщина только помани ее пальцем, с радостью согласится стать моей женой. А эта нос начала воротить. Ведь сказано, она предопределена мне или Энлилю! Но обручилась со мной! О чем еще вести разговор? Нет же! И я вспылил. Перед Растом неудобно!
        Во-вторых, когда ждал ее среди гостей, был уверен, что сейчас откроется дверь и появиться девчонка. Но то, что въехало в зал на подставке с балдахином, у меня вызвало тошноту. Это же надо так изуродовать животное. Хитрый Лис придал Мэриэлле образ обыкновенной лисицы, только толстой как сарделька, один глаз заплыл, шерсть в проплешинах, на коже лишаи, хвост облезлый, почти крысиный. В первый момент, думал, это просто насмешка надо мной. Захотелось послать их всех куда подальше. Но, сдержался. Потом уже понял, что это представление не столько для меня, сколько для шершей.
        Провела она театральное выступление безукоризненно, шерши были напуганы. Бросали ножи и короткие мечи на пол, с лицами полными ужаса носились по зале. Да, и меня с Растом спасла. Ведь, если бы не закричала тогда, стрела, точно попала в какого-нибудь из нас.
        Хитрый Лис, был сдержан, как всегда, по его взгляду, стражники хватали, тех шершей, на которых он указывал, и прижимали к стене. Уж, он выудит у них информацию. В этом я не сомневался. Но потом, появилась эта безумная пантера. Я понял, что это магия Горена. От нее пахло смертью. Оживить бедное животное было нельзя. Но девчонка с безалаберной храбростью попыталась ее обойти, на что она надеялась? Непонятно! А когда я убил пантеру, спас животное, да и ее саму, обозвала меня убийцей!
        Что я тогда почувствовал к этой Огненной Лисице? Отвращение и гадливость! Все бабы глупы от природы!
        В-третьих, по взгляду, который она бросила на меня, понял, хочет сбежать. Я помешал ей, захлопнул перед ее носом дверь. И тут, чуть не дал маху. Точно видел, как она бросилась по полу в сторону кабинета. Раста, но снова вовремя успел закрыть перед ней дверь, она ударилась лбом о створки и лопнула. Это был мираж. Но вопль толстой шершихи, ее нелепые подскакивания и колыхание огромных грудей, подсказали, где умудрилась спрятаться Мэриэлла. Это же надо придумать! Я уже был на взводе. Взял ее под мышку, объявил о помолвке, и покинул столь негостеприимный дом.
        Вот здесь я совершил непростительную ошибку. Во время нашего пути в Даалад, она сидела тихо-тихо, я даже чувствовал, как бьется ее сердечко. Во мне шевельнулась жалость. И я не стал возвращать ей человеческий облик, все-таки насильственная магия болезненна! А потом хотел похвастаться перед драконами ее уродством. Похвастался! Мало того, что она испортила весь ужин, так еще наговорила дерзостей, оскорбила всех нас. Даже Крас закипел.
        А в спальне, куда я ее притащил, и совсем что-то случилось со мной. Образ Форитты и Мэриэллы объединился в один. Эта ненормальная паршивая лисица, стала символом всех моих бед, унижений, горя для моего народа. И я хотел одного, вернуть ей человеческий облик насильно, а потом так ее скрутить, чтобы она кричала, плакала и просила пощады. Но и тут, она умудрилась сбежать, выставив меня, что уж скрывать, просто дураком.
        А не послать ли мне ее куда подальше! Если ей так хочется, пусть за Энлиля замуж выходит. Я себе любую другую женщину найду. Опыт есть! Хотя нет, не бывало еще такого, чтобы Чёрный Дракон перед какой-то пигалицей отступал. Надо ее найти, закрыть в какой-нибудь комнате, и подержать на голодном пайке. Одумается. Прощение попросит, вот тогда и поговорим.
        — Даалад,  — позвал я.
        — Что Повелитель?  — тут же ответил замок.
        — Где эта лисица бегает?
        — Какая лисица?  — поинтересовался замок, и я вспомнил, что он не видит ничего и никого, кроме сущностей своих обитателей, которые представляются ему в истинном образе. Так меня он видит только как сгусток энергии, который заключает в себе все виды огня, от солнечного света, до тяжелой подземной огненной стихии.
        — Ну, что-то странное, незнакомое ты ощущаешь?
        — Да, бегает что-то легкое такое, почти нереальное,  — ответил Даалад.
        — Где оно сейчас?
        — Около кухни.
        Я задумался. Не пристало мне Владыке бегать за лисицей, и на четвереньках заглядывать по углам. Лучше сделаем так, дадим ей возможность побегать, все равно она из замка не выберется. Есть захочет, прибежит на кухню, там мы ее и схватим.
        В библиотеку вошёл Крас. Он был хмурый.
        — Ну, и что нам теперь делать?  — спросил он.
        — Поймаем. Запрем. Ну, а ты с ней потом поговоришь! Наставишь на путь истинный. Поверь, видеть мне ее не хочется.
        — Я не об этом. Да, не кажется ли тебе, что мы что-то вчера не учли?
        — Что ты имеешь в виду? Ей, кто-нибудь хоть одно обидное слово сказал? Это она только и делала, что дерзила,  — я снова стал закипать.
        — Ты прав! Только вот не дает мне покоя одна вещь, я всю ночь лежал и думал, чего она боялась? Я страх чувствовал!
        — Бред! Ей нечего бояться драконов. Мы бы ее пальцем не тронули.
        — А кто вчера, чуть ее не убил? Тебе меня мало! Красный Дракон — Лиссель проглотил, Черный Дракон Мэриэллу чуть не придушил.
        — Она сама довела меня! А потом ты же остановил мою руку.
        — Вот и я об этом. Ты не ищи ее. Займись восстановлением замка, я сам постараюсь ее найти и успокоить.
        Я согласился. Время меня поджимало. Драконы рвались восстанавливать свои права. Пришлось им объяснить, в чем дело. И князья решили мне помочь.
        Мы ремонтировали замок, где магией, где просто руками, и заодно рассказывали друг другу всякие смешные истории, пытаясь заинтересовать девчонку. Когда видели ее красную шерсть, начинали выпускать птичек, или мышек, оставляли на видном месте сладости. Но Лисица была хитра. И носа не показывала. Крас тот вообще, собрал разрушенный фонтан, сделав из него Радугу, определенный день недели имел свой цвет, и все время работы звал Мэриэллу посмотреть. Она не отзывалась. Кроме того, по указке Даалада, который говорил, где видел это нереальное существо, шёл в то место создавал и пускал по полу игрушки, маленькие куколки, лошадки, которые прыгали и просили: — Поиграй с нами!
        Так прошло три дня. Не знаю, как остальные, но я сам себе казался, каким-то шутом. Кому рассказать — не поверят, высокородные драконы три дня бродят по замку в поисках маленькой девчонки! А она умудряется просто напросто водить нас всех за нос. И тут вдруг на меня снизошла мысль? А не мираж ли это опять? За три дня Огненная Лисица так ни разу и не пришла на кухню и не попыталась поесть. Сладости наши она не трогала! Уйти из замка она не смогла бы! Даалад ее не выпустит. Если только…
        Я направился к Линелле, и постучал. Дверь распахнулась, и я увидел смеющееся лицо жены Краса.
        — Так это твоя работа?  — сдерживая ярость, спросил я.
        — Моя,  — она кивнула.  — Я Мэриэллу в тот же день отправила домой, пока ты еще Дааладу не приказал ее не выпускать. А уж мираж сама создала. Ну, и повеселилась я!
        — И зачем тебе надо было выставлять всех нас на посмешище?
        — Я не выставляла, вы сами себя выставили!
        — Линелла, ты понимаешь, что ты наделала?
        — Дар, прекрати строить из себя обиженного…
        — Что ты хочешь сказать этим?
        — А то, что ты взрослый мужик, так и не понял, с кем имеешь дело. Мэриэлла не пятилетний ребенок, которого можно взять за ручку привести в дом, дать игрушки — поиграй девочка! Она девушка, вполне созревшая девушка, да еще с характером!  — Хозяйка Южных гор весело рассмеялась,  — Крас — то хорош, ей куколок и лошадок пытался всучить! Ой, никогда не думала, что вы настолько наивные с ним…
        — Ты знаешь, что случилось на нашей помолвке? Ее пытались убить, каждый трети шерш пришёл с оружием…  — шипел я.
        — Слышала, все слышала. А почему ты не задумался над тем, что делала Мэриэлла в Лагуле? Как там она оказалась? Что хотят Раст и Хитрый Лис? Почему они пустили слух, что она сидит в башне толстая, кривая, и сумасшедшая? А тем временем вполне нормальная Огненная Лисица спокойно учится в Лицее? Что молчишь? Сказать нечего? Сейчас же поезжай к Расту и поговори с ним. Выясни все! А потом уже и принимай решение.
        — Ты отняла у меня время, Линелла,  — голос сел от бешенства.
        — Нет, Дар,  — она покачала головой,  — я дала тебе время собраться с мыслями. Успокоиться. И начать разумно думать. Я думала, тебе для этого понадобиться меньше времени. А ты только на третий день сообразил, что к чему. А теперь иди! Я устала! Успокой драконов!
        — И что я им скажу?
        — Правду!  — и она отвернулась от меня, давая понять, что разговор окончен, и больше хозяйка Южных гор не произнесет ни слова.
        Я вернулся к себе в библиотеку, вызвал князей, и сказал, что завтра выступаем. Говорить правду мне им не хотелось.
        — А как же Огненная Лисица?  — спросил Бель.
        — Ее Крас будет ловить,  — усмехнулся недобро я.
        Они восприняли мое заявление с воодушевлением, и ушли готовиться к походу, а я пересказал Красу разговор с Линеллой. Я ожидал от него гнева, или хотя бы раздражения от поведения своей жены, но он только тяжело вздохнул:
        — Она права, Дар! Сделай, как она говорит!  — и вышел, оставив меня одного.


        Лететь к Расту не хотелось. Но если Линелла сказала, что отправила ее домой, значит, она у отца. И я полетел, с полной уверенностью, что заберу ее и привезу обратно. Приземлился на знакомом балконе. В кабинете Белый Тигр и Хитрый Лис рассматривали что-то на карте.
        Увидев меня, они заулыбались, а хранитель замка прошептал:
        — Молодец, ребъёнок, все-таки сбежала…
        Я хотел ответить, но Хитрый Лис приложил палец к губам: — Тихо, Дар, пойдем ко мне в башню, поговорим.
        И мы отправились. Когда понимались по узкой кривой лестнице, я чувствовал силу магии, которая была в каждой ступеньке, в каждом камне. Выйдя на площадку, Хитрый Лис открыл низкую дверь:
        — Посмотри сюда, Дар, и запомни хорошенько все, что ты увидел.
        Комната была полна охотничьего снаряжения, сети, ловушки, луки, мечи, силки.
        — Запомнил,  — пробормотал я, не понимая, что он хотел сказать этим.
        Мы вошли в другую дверь, и очутились в небольшой комнате, в ней жил холостяк. Разбросанные вещи, книги, реторты, не заправленная постель. Хранитель замка при помощи магии привел все в порядок, освободил стол, и постучал по какой-то трубе. И тут же к нам поднялся столик, на котором стояла еда и кувшин с вином.
        — Здесь можно говорить,  — сказал Хитрый Лис.  — Раст, ты пока помолчи, если что-то недоговорю, поправишь.
        Дар, шестьдесят четыре года назад, правда без одного месяца, у Раста и его жены родилась дочка. Ты знаешь, у них долго не было детей, и они очень переживали по этому поводу. Сколько же радости было. Пока она была маленькая, мы все гадали, в кого она пошла, в мать, которая, как ты помнишь, была ундина, хранительница Большого озера, или в отца Белого Тигра. И представь наш ужас, когда однажды она обернулась Огненной Лисицей, причем у всех на глазах. И с тех пор мы не знали покоя. Уже через месяц, в нашем лесу, шерши устроили настоящее истребление лис. Конечно, Раст уничтожал всех, кого удавалось поймать, но они шли и шли. А тут еще одна беда случилась. К Большому озеру стала подступать мертвая земля. И водоем стал гибнуть. Мать Мэриэллы, его хранительница, делала все что могла, чтобы спасти своих обитателей. Но, видимо, сама была затронута мертвой энергией и вскоре умерла. И в день ее похорон, какая-то «добрая женщина» выманила маленькую Мэриэллу в сад, где ее ждали три шерша с сетью. Но они чем-то напугали ребъёнка, и она, почувствовав опасность, обернулась Огненной Лисицей, и с криком бросилась
наутек. Я вовремя услышал. Мы влетели с Растом в сад, но ее уже поймали и пытались грубо запихнуть в коробку. Белый Тигр разорвал убийц, но девочка была покалечена. Ей сломали ножку, одно ребро, и поцарапали веко над глазиком. Веко распухло. Вот в таком виде мы ее и доставили в дом. Наложили гипс, обмотали тряпками, пропитанными настоями. Она плакала. Ей было-то всего по человеческим меркам четыре года. Слуги видели ее в последний раз, именно в таком состоянии. И тут мне и пришла в голову мысль, спрятать ребъёнка в башне, и так, чтобы все запомнили ее такую, какой она была в тот момент. И я на глазах у всех стал строить это убежище, и потом Раст при народе унёс дочку в башню.
        Но перед этим, мы устроили ей страшное испытание, я тебе рассказываю это для того, чтобы ты понял характер моей девочки. Я принес маленькую белую крысу в замок, и мы с Растом заставили слуг поймать ее и убить. У нас в основном в замке живут люди из рода кошачьих, им нравиться жить в большом доме при Владыке, нравиться быть значимыми. И они очень старались поймать эту крысу. А Мэриэлла смотрела, ее трясло от страха, и она горько плакала, и все повторяла: — Папа, не надо, ей страшно! Папа, они сделают ей больно!
        Но я объяснил маленькой девочке, что если она будет обращаться в Огненную Лисицу, за ней будут гоняться точно также плохие дяденьки и тетеньки. Она хорошо усвоила этот урок. Жестоко? Да, согласен! Но у нас не было другого выхода, Дар!
        А теперь подумай, как можно удержать живого ребъёнка в четырех стенах, это раз. А во-вторых, ей выпала грустная доля, она должна сразиться и победить Горена, так сказали Верховные духи. А что может сделать девочка? И мы с ее отцом решили, не прятать ее, а воспитать в ней бойца, чтобы она смогла постоять за себя. И ночью, Раст отнес ее к Красному Тигру, ты знаешь его. Самый опытный воин нашего мира. Детей у него не было, и он принял девочку с радостью. Она осталась жить там. А мы с Владыкой земли играли роль упавших духом взрослых, у которых ребъёнок не удался. Играли неплохо. Ни у кого не возникло даже малейшего подозрения, что в башне кроме меня никто не живет. И нужно тебе сказать, что даже сюда были попытки пробраться, когда пойдешь вниз, посмотри, в начале лестницы на стенах остались тени тех, кто осмелился открыть дверь в башню.
        Шли годы. Мэриэлла росла у Красного Тигра. Она участвовала в боях, как оруженосец. В некоторых сражениях она проявила такую доблесть, что единогласно была назначена десятником, у нее на левой руке, около плеча, знак. Правда, по своему характеру, убивать она не может, но наносить увечье врагу у нее получается хорошо.
        Когда она стала взрослеть, отец вернул ее в замок, как дальнюю родственницу знакомого ему князя. Она должна была изучить дворцовый церемониал. Как ни как она дочь Владыки. И мы сделали из нее болванчика. И ты сам вырос при дворе, и знаешь, что такое это должность. На болванчиках учатся, они заменяют, если надо кавалера, если надо даму, если надо гостя, если надо хозяина. И знаешь, мы нарадоваться не могли. Она схватывала все быстрее всех, в танцах была лучшей, умела вести разговор…
        Но тут, опять случилась неприятность. Понимаешь, Раст все-таки отец, и как бы он не следил за своим поведением, то посмотрит на нее дольше, чем надо, то улыбнется, ее высказыванию, хотя учителя были недовольны резким ответом, ну, и конечно то, что смотрел сквозь пальцы на ее выходки. Она ребъёнок живой, веселый, шумный. Выросшая с воинами, она легче всего находила общий язык с мальчишками, ну и устраивали они здесь целые представления. Особенно им нравилось шершей пугать. А по городу поползли слухи, что Раст выращивает себе жену, что положил он на нее глаз, и как только она войдет в возраст, станет женой Белого Тигра.
        И нам снова пришлось с ней расстаться.
        А теперь самое главное — пока все думали, что Огненная Лисица сидит под моим присмотром в башне, Мэриэлле ничего не угрожало, Дар! Теперь ты понимаешь, почему мы были против твоего обручения! Ты подставил нашу девочку! Беда в том, что ты прилетел злой и не слушал, что тебе говорят! Да, и Раст думал, что тебе ни за что не найти нашего ребъёнка. Твой Даалад, может охранять ее только, если она внутри. А если выйдет на улицу? Ты видел, сколько луков мы сняли с убитых нами охотников? И каждая стрела была предназначена для неё. Пока она среди людей, ее никто не найдет.
        — А если найдут?  — я был просто подавлен всем что услышал. Образ девочки-девушки в моем воображении вырисовывался как маленькая амазонка. Смелая, отчаянная. Теперь только я понял, каким был тупицей.
        — Как?  — засмеялся Хитрый Лис.  — По ее внешнему виду никогда не скажешь, что она Огненная Лисица, а жизнь приучила ее к осторожности. Ты нарушил все наши планы, и теперь надо решить, что делать дальше?
        — Ну, хорошо,  — не унимался я — а если отправить ее к Уитуну, Владыке морей, на его остров ни один шерш не доберется?
        — Пробовали,  — улыбнулся Белый Тигр.  — Она там всего месяц и пробыла, Уитун отправил ее домой, она и там успела отличиться.
        — Как?
        — Понимаешь,  — начал он рассказ,  — мы отправили ее к нему после того, поползли эти нелепые слухи. Тем более что там был Фин, младший сын Владыки Вод, и его наследник. Они быстро подружились. Тритоны, его старшие сыновья, охраняли воды вокруг города Уитуна, Скрытеня. И не было им покоя от отца, который боится, что мертвая земля, дойдет вместе с шершами и до него. Ну, и конечно, дети, которые вечно увивались за ними, были им в тягость. И нередко они запирали их в замке. Мэриэлла была возмущена таким поведением взрослых, она очень своевольная и своенравная девочка, подговорила Фина, и около северной земли, в подводном гроте, создали они потайной дом. Уж, как им это удалось, не знаю! Заманили туда тритонов и заперли там. Сам понимаешь, что может детская магия! Но взрослым мужикам так понравился этот дом, что они сначала для порядка поругались, а потом попросили хотя бы какой-нибудь еды, чтобы не умереть в гроте от голода. Ну, и эти двое сорванцов натащили им туда еды, вина, и довольные собой отправились домой. А тритоны позвали нереид, и устроили себе отпуск.
        Два дня Владыка вод метался по океану в поисках своих сыновей. Буря разыгралась не на шутку. Волны даже заливали Атель, город Владыки ветров. Ну, а потом, кто-то ему и нашептал про то, что моя дочь и его сын, куда-то таскали еду целыми корзинами. Он пришёл к ним. А они и не думали отпираться, и честно сказали, что заперли их в гроте. Уитун потребовал отвести его туда. Ну, а там пир горой, песни и танцы. Кончилось тем, что Фин был обращен в дельфина и отправлен изучать морскую науку на практике вместе со стаей дельфинов, Мэриэллу отослали домой, а тритоны вернулись на свою службу в пограничных водах. Но до сих пор с теплотой вспоминают мою девочку! Все-таки два дня отпуска!
        Теперь ты понимаешь, что за человечек моя Мэриэлла? Ее нельзя запереть, все равно ускользнет. Ты на себе это понял.
        — Я ухожу в поход, вернуть свои земли,  — сказал я.  — Все видели, что я забрал Мэриэллу. Пусть думают, что она Дааладе.
        — Боюсь, ты не знаешь, шершей. Они не понятными мне путями способны получать информацию. Рано или поздно они узнают, что ее нет в твоем замке,  — грустно сказал Раст.
        — Но пока узнают, она будет в безопасности,  — попробовал оправдаться я.
        — Да. Ты прав. У нас нет другого выхода! Только большая просьба не ищи ее. За тобой будут следить.
        — Раст, но если она встретиться с Гореном? Ей нужна защита!  — я не мог успокоиться, я совершил оплошность, и теперь чувствовал свою ответственность за судьбу этой девочки.
        — Дар, скажи честно, вы расстались по-хорошему? Она при встрече с тобой сможет тебе доверять?  — спросил Хитрый Лис.
        Я покраснел, впервые в жизни, и опустил голову.
        — Ясно!  — вздохнул Раст,  — тогда вот тебе мой совет, не ищи ее. Но если вдруг, случайно, вы встретитесь, и она поверит тебе, будь с ней рядом.
        — Но я не знаю, как она выглядит?  — попытался получить хоть какую-то информацию о внешности Мэриэллы.
        — Ее портретов у нас нет,  — засмеялся Хитрый Лис,  — сам понимаешь, мы не можем рисковать. А для нас с Растом, она самая прелестная девочка, какая только рождалась на земле. Но наше мнение — чисто субъективное. Она нам родная. Да, в этот раз мы и не видели ее в человеческом облике, ты же утащил ее.
        — Но хоть какая-то примета, чтобы я узнал ее, есть?  — не отступал я.
        Раст с Хитрым Лисом переглянулись, и я понял, что больше ничего от них не добьюсь.
        — Прости, Дар, но я ничем не могу тебе помочь,  — вздохнул Белый Тигр.  — Иди, восстанавливай свои права, и будь, что будет!


        Я вернулся домой в подавленном состоянии. На душе было скверно. Рассказал все Красу. Он выслушал меня, молча, не перебивая.
        — Дар, это моя вина! В данном случае, я думал только о себе, и совсем не думал об этой девочке. Прошу тебя, найди ее. Будь с ней рядом. Даже, если она теперь и не выберет тебя! А за мираж не беспокойся, попросим Линеллу, пусть он бегает по замку.
        — Но как я найду? Есть хоть какая-то примета, отличающая Огненную Лисицу от обыкновенной женщины.
        — Есть! У нее глаза меняют свой цвет в зависимости от настроения. Помню, когда Лиссель чего-то боялась, ее глаза становились темно-карими, когда была в ярости — они приобретали стальной оттенок, когда была в напряжении, или чем-то обеспокоена — темно-синими, но стоило им стать зелеными,  — верный признак, что она что-то задумала. Вела она себя в эти минуты очень покладисто, во всем соглашалась, и только ты расслаблялся, и чувствовал, что вот уговорил ее, перетянул на свою сторону, как она выкидывала какой-нибудь фортель.
        — Но у Мэриэллы глаза всегда были темно-синими, даже когда она была со мной там,  — я кивнул в сторону сожженной спальни.
        — Не забывай, Хитрый Лис, сделал все возможное, чтобы обезопасить свою воспитанницу. Наверняка, это магия!
        — Что ж мне теперь всем женщинам, встреченным мной в глаза заглядывать?
        — Бесполезно, в этот момент, у нее будут глаза определенного цвета, ты даже и не заподозришь ничего!
        — Вопрос остался без ответа, как мне узнать ее?
        — Не знаю Дар, но прошу тебя, найди ее! Что мы о ней знаем?  — и обратился в сторону стены: — Линелла, помоги нам. Ты оказалась права, мы вели себя как последние глупцы. Но, ты же слышала рассказ Дара!
        Голос хозяйки Южных гор был грустный: — я отправила ее в Лагулу, Дар! Она спешила на выпускной вечер! Начинай искать с Лицея. Хотя, это и бесполезно, она уже покинула его. Но кое-что ты же можешь узнать! Там директор — Чат. А за мираж не беспокойся, она будет мелькать перед домочадцами…
        На том и порешили.


        Наутро наш маленький отряд из тринадцати драконов выехал из Даалада. Мы ехали не спеша. По дороге нас встречали срединные и рожденные от драконов, зазывали к себе в селение, и мы направляли своих коней туда. Прибыв на место, я собирал всех жителей и предлагал им самим выбрать, кого из шершей они оставят жить у себя, а кого не хотят видеть, пусть те уезжают. В нескольких селениях, где шерши сами себя выбрали старейшинами, они пытались отстоять свои права, бились в истерике, говорили, что живут здесь уже несколько десятилетий, обзавелись хозяйством, и никуда не уедут. Их можно было понять. Они прибывали в мою страну со своим видением мира, главной отличительной чертой которого, было умение приспособиться, заставить других работать на себя. Мой народ, живший по законам Верховных духов, не мог и не хотел навязывать свои традиции, они ждали ответного хода от шершей, которым предоставили землю. Но те и не думали отвечать добром на добро, они хитростью, ловили их на чём-нибудь и подчиняли себе. Им было вольготно жить все эти года. И вот пришёл я. И от меня требовалось восстановить справедливость. А в
данный момент она была одна — дать моим людям жить как раньше. Мне было жаль шершей. Ведь и у них были дети, которые смотрели на меня со страхом и ужасом, понимая, что случилось что-то страшное для их родителей, и стоя около мама и пап, они плакали. А те, кидались к своим домам, цеплялись за двери и кричали, что их грабят и лишают куска хлеба. Тогда кто-то из драконов входил в калитку, молча, выводил всю семью на улицу, и одним дыханием сжигал дом, и прилегающие к нему постройки. Шерши пытались взывать к состраданию своих соседей. Но срединные хранили молчание. И им ничего не оставалась делать, как уйти. Странные они все-таки люди! Сами не хотят жить в мире! Обижают срединных, самый незлобивый народ, а потом еще и сердятся на них, когда находится сила, способная выгнать их с насиженного места! Ведь, могут, если захотят жить по законам, недаром нескольким семьям в трех деревнях, соседи разрешили остаться.
        Молва о нас покатилась со скоростью ветра. И вскоре, мы уже сами встречали шершей на дороге, которые сидели семьями на арбах, груженных пожитками. Женщины горько плакали, и, увидев нас, посылали нам в спины проклятия.
        В Лагулу мы прибыли только на третий день. Весь город вышел нас встречать. Бель, как князь, ехал впереди всех, как бы указывая нам дорогу. Мы проехали через весь город и приблизились к замку, где во дворе стояли арбы, груженные доверху, накрытые коврами и перевязанные. На лестнице нас встретил Нип, тощий длинный человек и сбегающими от страха глазами. Он пытался быть важным, но коленки у него тряслись, и это было очень заметно.
        — Приветствую тебя Дар, Чёрный Дракон,  — поклонился он мне.  — Я занимаю должность князя, по-твоему распоряжению, вот бумага, и он протянул мне пергамент!
        — Я не подписывал этого документа,  — холодно ответил я.
        — Но тут твоя подпись и печать,  — кричал он, потрясая пергаментом.
        — Я не подписывал этого документа,  — повторил я.  — Я сам прибыл к тебе, чтобы сказать это. Поэтому убирайся вон из Лагулы. Город принадлежал, и будет принадлежать белым драконам. Такое мое слово!
        — Я буду жаловаться,  — вдруг взвизгнул он.
        — Кому?  — удивился я.  — Хозяин здесь я. Не серди меня Нип! И чем быстрее и тише ты уберешься отсюда, тем будет лучше для тебя.
        — Ладно, ладно! Раз такое твое слово, я подчиняюсь насилию,  — зашептал он, и вдруг рявкнул: — Садись, трогаемся.
        И вприпрыжку сбежал со ступенек и стал забираться на близстоящую арбу. Мы переглянулись с Белем. И оба щелкнули пальцами, призывая вещи драконов вернуться на свои места. Арбы разом опустели. Некоторые шерши, которые сидели на самом верху тюков, не удержались и упали на землю. Послышалась ругань! Бледный, с трясущимися губами, Нип бросился под ноги моего коня:
        — Отдай, мое добро!  — орал он, я его своим потом и кровью заработал.
        Повернувшись к князьям, я поинтересовался у них: — Разве я что-то взял у этого человека?
        Те сделали удивленный вид: — Нет, Владыка, ты и с коня не сходил.
        — Вы непонятный народ, шерши,  — усмехнулся я.  — Нип, посмотри, разве в моих руках есть хоть одна вещь, которая принадлежит тебе.
        — Но тут, они были тут,  — он уже чуть не плакал и показывал на пустые арбы.
        — Не знаю,  — пожал я плечами и спрыгнул с коня: — Бель проводи нас к себе в дом.
        Но не успели князья спешиться, как во двор стали вбегать другие шерши, с криком, что у них пропало их добро, за которое они заплатили бывшему князю деньгами!
        — Разбирайтесь сами с Нипом,  — я от отвращения передернул плечами.
        Они бросились на него с кулаками, семья и слуги Нипа заступились за своего хозяина. Началась потасовка.
        А мы спокойно вошли в замок Беля. Но тут меня догнал странный старичок:
        — Владыка,  — закричал он,  — прими жалобу от Сороки.
        — Ну, что еще?  — спросил я, терпеть не могу жалобщиков.
        — Допроси моих домашних, узнай, кто украл кольцо в виде дракона!
        — А почему ты думаешь, что его украли твои домашние?  — заинтересовался я.
        — А больше некому! Мне его принесли студиозы Волк и Соловей, сказали, что нашли! Я всю жизнь по ювелирному делу, разбираюсь в золоте. Заплатил 500 серебряных монет. Спрятал, как и полается: в коробочку, коробочку в сундучок, сундучок в потайное место. Утром смотрю, все замки целы. Кольца нет! Кто еще мог это сделать, кроме них?
        — Если это кольцо дракона, оно по желанию хозяина может вернуться к нему в любой момент, ты же знал об этом?
        — Ну, знал, так они его нашли! Значит, дракон его потерял! Правильно? Я заплатил! Пусть тот, кто взял мое кольцо вернет мне мои деньги!
        — Хорошо, приведи мне Волка и Соловья, я спрошу у них, где они нашли кольцо, может быть, и смогу помочь тебе!
        — Они уехали, я утром видел, как они покинули город!
        — Тогда прости, Сорока, не могу тебе ничем помочь. В следующий раз будь осторожным, не бери вещи, принадлежащие драконам, рано или поздно, они все равно вернуться к хозяину. А домашние твои тут не причем. Не брали они кольца!
        Старый ювелир, опустил плечи и поплелся домой.
        Мы вошли в дом Беля. Он ходил по комнатам и возвращал им прежний вид, ворча, что все комнаты шерши испоганили своими тряпками. У шершей была дурная привычка, они очень любили ковры, гобелены, скатерти, и всякие салфеточки. В их домах, все было накрыто, прикрыто, застелено. Драконы терпеть не могли лишнее в своих домах. Один из моих предков был женат на женщине из рода шершей. Женщина она была неплохая, но свою спальню украсила гобеленами, ее муж был так влюблен в нее, что разрешил делать, что ей заблагорассудиться. Но шерши живут очень мало по сравнению с драконами. И когда она умирала, просила у мужа, чтобы он не убирал ковры. Он не подумав, дал обещание. С тех пор, спальня драконов, стала нежилым помещением. Мы ненавидели, эти тряпки, но дракон дал слово. И мы его держали. Спасибо Огненной Лисице, что она привела в порядок эту комнату. Хотя при обстоятельствах, о которых мне не хотелось сейчас вспоминать.
        — Друзья,  — обратился я к князьям, вы располагайтесь. Бель созывай своих домочадцев. А я прогуляюсь по городу…
        — Дар, может быть, тебя проводить,  — поинтересовался Бель,  — неспокойно мне как-то.
        — Не волнуйся,  — успокоил друга,  — я не чувствую опасности…
        Я направился в Лицей. Во дворе все еще дрались шерши. Одни срывали с арбы, оставшиеся ковры, и рылись в поисках наживы, другие защищали добро. Кони волновались, около их копыт уже лежало несколько трупов. Жадность шершей все-таки не знала границ!


        Чат меня встретил с радостью. Мы обнялись. Он усадил меня в свое кресло, сам пристроился на стуле рядом.
        — Дар, как я рад, что ты вернулся,  — заговорил он.  — Ведь были моменты, когда я думал, что все… Ты пропал! Наш Лицей чуть не закрыли! Шерши осмелились обвинить нас во всех грехах, которые только может придумать изощренный человеческий ум.
        — А как же вы выкрутились?
        — Ты не поверишь, сам не знаю. Правда, есть у меня одно подозрение, но ни подтвердить его не опровергнуть не могу.
        — Выкладывай! Просто интересно!
        — Это случилось семь лет назад. В селениях начался падеж скота. И обвинили студиозов. Нип пришёл с бумагой, о том, что магия вредна для жителей Лагулы. Маги не имеют права лечить, так как только наносят вред здоровью. И все маги должны в 24 часа покинуть город. Как я не уговаривал его, ничего не мог сделать. Сам понимаешь, он был князем. А слово князя закон. Ну, и стали мы собираться. А тут входит ко мне девчушка, Мэриша. И просит, чтобы я ее принял в Лицей. Объясняю, что это невозможно! Нас закрывают. И она уходит. А вечером Нипа укусила оса, а у него аллергия на осиный укус. Бедолагу раздуло как бочку. Вызывает меня. Просит помочь! Ну, я, естественно, отнекиваюсь, говорю, что по его же собственной бумаге, я не имею права лечить! И знаешь, что он сделал, на моих глазах, сжег свою бумаженцию. Подхожу к нему, и чувствую незнакомую магию. Оса была магическая. Так мы и остались. А эта Мэриша потом приходит ко мне на следующее утро, смотрит веселыми глазами и спрашивает: — А теперь примите?
        А глазенки честные, честные. Вот так мы и остались. Только стали жить на самоокупаемости. Студиозы, да и мы учителя работали на жителей Лагулы за продукты, чтобы было чем кормиться.
        — А почему ты думаешь, что это сотворила девочка, разве из учителей никто не мог?
        — Объяснить не могу. Просто уверен! Да, и вообще Мэриша странная девушка.
        — Чем же?
        — Они тут втроем, Волк, Соловей и она, вытворяли такое, что и рассказывать и смешно и грустно одновременно. Ну, вот посуди сам. Понравился одному шершу сад Медведя, он у нас отличный садовод. За его яблоками и грушами из других городов приезжают. Так, уж как шерш Медведя обдурил, никто не знает, а он гордый — никому не расскажет. Выгнали его. Въехал шерш в дом Медведя, а там за ним стала змея гоняться, и все в любви ему объясняется. Повиснет над его головой и шипит: — Крас-с-с-с-ыивый ш-ш-шер-ш-шик!
        Вызывают меня, изведи, мол, змею. Обхожу весь дом, нет ее. Только за дверь, а она тут и опять появляется: — Зз-з-зачем мага з-з-звал? Нам маг-г-г не нуж-ж-ж-ен! Мы с-с-с-с тобой так-к-кая пар-р-р-а!
        Не выдержал шерш, и сбежал. Медведь в дом вернулся. С тех пор для Лицея не было нужды во фруктах. А змею я отыскал — шланг садовый. А на нем магия этих троих.
        — Да, весело у вас тут,  — усмехнулся я, и собирался спросить про Мэришу.
        — Нет, ты подожди,  — опередил меня Чат,  — я сам хотел к тебе идти, тут у нас странная история произошла. Отправил я ребят в нору вне времени и вне пространства, свои магические кристаллы искать. Прошло несколько часов, как вдруг со стороны входа в нору раздается взрыв, с десяток ребят выбросило наружу. А Мэриши нет. Знаешь, я даже испугался, мы нору вдоль и поперек прошли. Хорошо, я на них, на всякий случай, маячки ставил, по ним и нашли ее. Слышу, кто-то плачет. Мы с учителем Ракыем бежим туда, и что же, часть норы опутана магическими нитками, пропитанными ядом, а в них Мэриша. Нитки уже в тело врезались, крови накапало. Ну, вытащил я ее оттуда, она два дня пролежала, пока в себя пришла. И знаешь, кто оказался стервецом сотворившим ловушку. Этот самый Ракый. И зачем ему это надо было? Мэриша мне сразу на него указала, но я не поверил, пока она нитки не принесла, а на них его магия. Правда, при этом дом Ракыя сгорел дотла, а Волк с Соловьем избили его. Да, и я потом руку приложил. Представляешь учителю в челюсть заехал!
        — Покажи нитки,  — попросил я.
        Чат полез в свой стол и вытащил маленький моток ниток. Мне даже не надо было притрагиваться к ним. Эту магию я чувствовал все время, пока висел там, и этот человек время от времени приходил и бил меня.
        — Дар, что с тобой,  — вдруг заволновался Чат,  — ты весь посерел как-то. Ты что-то знаешь?
        — Где этот Ракый?  — мой голос стал хриплым.
        — Исчез. Сразу после выпускного вечера, я его притащил в кабинет, вышел на минутку, прихожу — его нет. С тех пор и не видел.
        — Что он за человек? Откуда он?
        — Да, что с тобой? На тебе лица нет! Откуда? Пришел из княжества Зелина. Сразу после твоего исчезновения. Из рода кошачьих и ундин. Маг воды. Учитель вроде неплохой. Преподавал городскую магию. Никогда не подумаешь, что таким негодяем окажется.
        — Как он выглядит?
        — Ты пугаешь меня, Дар! Такое ощущение, что он твой кровный враг!
        Я засмеялся, вышло нехорошо. Чат вздрогнул, и с опаской посмотрел на меня:
        — Выглядит обыкновенно. Как все из рода ундин длинный, угловатый, лицо, правда, почему-то прыщавое. Он очень переживал по этому поводу. Но даже я, не мог это исправить. С кровью, что-то у него. Но изучить мне свою кровь не дал. Сказал, что лучше с прыщами останется…
        Ты скажи, зачем учителю надо было ловушки такие опасные создавать? Чего он так боялся? И почему только девочка попала в расставленные силки? Может, я что-то не понимаю!
        Я встал и отошёл к окну. Теперь мне было понятно, почему Мэриэлла не пришла ко мне вечером. Просто не смогла! Вот непоседа! Я чувствовал никогда не испытанный мной стыд. Вспомнилось, как она напомнила мне про то, что спасла меня. И голос тогда был обиженный, как будто хотела сказать: — Я из-за тебя пострадала. Отблагодари меня.
        И я отблагодарил. Схватил против ее воли и потащил в Даалад! Не мудрено, что обиделась!
        — Пойдем, покажешь мне, то место! Там и разберемся!
        Мы вышли из его кабинета, прошли в библиотеку, и он осторожно открыл вход в нору вне времени и вне пространства. Вошли. Я закрыл глаза, чтобы лучше чувствовать магию Огненной Лисицы. Сначала было пусто, никакого запаха, но вот она свернула в сторону, и появился слабый аромат весны, я пошёл за ним. Он пропал около стены, где, когда-то была дыра, след еще остался. Девочка схлопнула нору. А там осталась моя кровь. Я вспомнил, как бросил какую-то чашку в ярости, когда понял, что в ней.
        — Где была ловушка?  — спросил я.
        — Чуть левее,  — ответил Чат, и мы пошли в ту сторону.
        Тупиковый отрезок норы был пуст, но в нем витал запах магии Ракыя, сам не знаю почему, но мои зубы заскрипели.
        — Ты что-то знаешь, Дар?!  — вопрос был задан в утвердительной форме.
        — Могу тебе сказать только одно, кто-то схлопнул нору, которая шла параллельно этой, но там был живая субстанция. Произошёл взрыв. Девочка была где-то здесь неподалеку, ударной волной ее и отнесло прямо в ловушку.
        — Интересно, что она здесь делала?  — сам себя спросил Чат.  — Ее камень я спрятал совсем в другом месте. Странная все-таки она, Дар. Представляешь, по внешнему виду, обычная девочка, но зачем-то очки носит с простыми стеклами, заряженными такой сильной магией, что даже я не смог ее разгадать. Хотя крутил ее очки в руке, больше часа.
        — Очки?  — Мне вспомнился странный блеск ее глаз, когда зрение только-только стало ко мне возвращаться. Теперь я понял. Это был отблеск солнца в стеклах очков. Так вот, значит как, Хитрый Лис обезопасил Мэриэллу, чтобы никто не видел меняющегося цвета ее глаз:
        — Чат, ты должен мне рассказать об этой девочке все.
        Но дракон вдруг вздрогнул, странно посмотрел на меня и покачал головой.
        — Что?  — не понял я,  — мне очень нужно знать все об этой девочке.
        — Не могу, Дар!  — он опустил голову, как будто, мысль, которая пришла ему только что в голову, неприятно поразила его.
        — Что, значит, не могу? Я твой Владыка!
        — Я ей слово дал, что никому ничего о ней не буду рассказывать, если кто спросит, даже тому, кого очень уважаю. Она тебя имела в виду, Дар?
        Я чуть не выругался! Вот, действительно, осторожная лисица. Все предусмотрела. Настаивать не имело смысла! Слово дракона никогда не нарушалась ими. Обманывать друга, не имело смысла! Он все равно почувствует фальшь.
        — Меня,  — пришлось сознаться.  — Но послушай, Чат, этой девочке угрожает смертельная опасность, и если вдруг, она появиться, постарайся спрятать ее, и вызови меня. Я обещал ее отцу, что по возможности, буду охранять ее. Но как видишь, задержался в пути.
        — Я чувствовал это, она постоянно чего-то боялась!  — прикрыл рукой рот директор Лицея.
        — Ты не знаешь, куда отправились Волк и Соловей,  — поинтересовался я.
        Чат улыбнулся, и облегченно вздохнул: — Ты на правильном пути, Дар! Они поехали к Белому Тигру, наниматься в его дружину. Они боевые маги! И с гордостью могу сказать, отличные маги! Выехали сегодня утром. Ты сможешь догнать их. Только учти, Мэриша, наверняка и их просила ничего не рассказывать о ней.
        — Я понял! Постараюсь не сделать такой же ошибки как с тобой, ведь пока я не спросил тебя о ней, ты сам мне рассказывал…
        — Моя совесть чиста,  — хитро усмехнулся Чат,  — как только спросил, я и закрылся. А, так, не мог не поделиться своими мыслями, тем более что они все время крутятся около этой девочки. Скажи мне только одно, ловушки были специально для нее расставлены?
        — Не думаю,  — я покачал головой.  — Она попала, скорее всего, под ударную волну. Но вот вопрос: что она делала здесь?
        — Не знаю,  — вздохнул Чат.
        — Хорошо, давай вылезать отсюда. Мне нужно успеть найти ребят, о них ты мне можешь рассказать? Как выглядят?
        — О них могу. Соловей — высокий, светловолосый с вьющимися волосами, веселыми глазами. Волк — чуть ниже друга, широкий в кости, темноволосый, с несколько суровым лицом, но добрейший души человек!
        — Спасибо!


        Как заставить ребят разговориться, я придумал по пути из норы. Распрощавшись с Чатом, отправился искать приют. Он оказался совсем рядом со смешным названием «Поросенок с кружкой» За стойкой толстая неряшливая женщина с заплаканными глазами, обслуживала клиентов.
        — Что случилось, хозяюшка,  — спросил я,  — из-за чего глаза на мокром месте?
        — Ухажёр, от нее сбежал,  — ответил мне мужик, сидящий неподалеку,  — Соловей улетел,  — и заржал.
        — Угомонись, орясина,  — огрызнулась толстуха,  — что ты понимаешь, единственный кто ко мне по-человечески относился. Если бы не эта щепка-вертихвостка…
        — Так она моложе тебя раза в четыре,  — не унимался мужик,  — да и холостая при этом. А твой Соловей только песни петь мастак, а как твоего муженька увидит, так сразу паинькой прикидывался…
        — Не обращайте на него внимания, господин хороший,  — вздохнула владелица приюта,  — врёт он всё. Соловушка просто хороший мальчик … Вам что нужно?
        — В дорогу продуктов. Колбасы немного, овощей, да вина покрепче,  — я не стал продолжать разговор. Хотя Соловей меня заинтриговал.
        — Подожди минуту, пойду, соберу, с тебя три серебряных монеты.
        Я бросил на прилавок деньги. Она шустро сгребла их в карман фартука и исчезла. Вернулась довольно скоро. И взяв корзинку, я вышел из приюта. Дошёл до окраины города, сменил ипостась и полетел в сторону, куда по моим расчетам должны были пойти парни. Увидел их совсем недалеко. Они шли по дороге, ведя коней в поводу, и о чем-то яростно спорили. Я отлетел от них на небольшое расстояние вперед, разжег костер, и стал жарить колбаски, а запах погнал им навстречу. Ведомые запахом еды, они появились около моего костра.
        — Добрый вечер, путник,  — приветствовал меня светловолосый.
        — И вам добрый, молодцы,  — ответил я, прикидываясь немного захмелевшим.
        — До города далеко?
        — Да нет, полдня пути — ответил темноволосый.
        — Ребят, присоединяйтесь ко мне, раз город близко, давайте, всю провизию уничтожим. Посидите со мной! Выпьем. А то я тут один! А на душе кошки скребут! Поговорить не с кем! Ночь длинная! А спать не хочется!
        — Случилось что?  — Соловей тут же пристроился рядом. Я придвинул ему корзину, вытащил стаканы и налил вина. Мы выпили.
        — Случилось! Девчонка от меня отказалась!  — состроил грустную физиономию,  — вроде я и не такой страшный, и дом есть, и руки дело знают, а она нос воротит. Обидно!
        — Все они такие,  — вдруг яростно поддержал меня Соловей,  — к ним со всей душой, а они…
        — Прекрати,  — зарычал Волк,  — может у нее причина была так поступить! Ты же видел, как она тряслась последние дни! Видел, как дрожала! Ее что-то испугало!
        Я понял, что они продолжают начатый в дороге спор. Подливая им вина в стаканы, я наложил незаметно магию искренности. Охмелевшие ребята ничего не почувствовали, и быстро разоткровенничались.
        — Нет, вот ты послушай, мил человек, мы с ней семь лет бок о бок прожили. А она взяла и сбежала от нас.
        — От вас двоих?  — хмыкнул я,  — удержать не могли? Не поверю!
        — Ты не знаешь ее,  — горячился Соловей,  — знаешь она какая!
        И он стал рассказывать о Мэрише. В тот день я много узнал о своей сбежавшей жене. И том, как они жили в Лицее, о том, как она помогала им в науке, и о том, как обманула шерша, и спасла Белку, как работала не покладая рук, чтобы собрать деньги на амуницию Волку, даже о том, что это была ее идея в создании образа кикуши с макушей. Меня насторожил рассказ о том, что после посещения Лагулы пеласом, она исчезла и вернулась в общежитие глубокой ночью, горько плакала на груди у Волка! А потом на выпускном вечере была необыкновенно хороша, все парни оценили ее. Все хотели с ней танцевать, а она веселилась, но как-то нервно, будто в последний раз.
        — И все было хорошо, мы были уверены, что она пойдет с нами к Белому Тигру, мы поступим в армию, а она бы стала городским магом. И что говорить, думали, что вот выберет она кого-нибудь одного из нас двоих! А тут случилось с ней что-то,  — продолжал свой рассказ Соловей, в то время как Волк, только слушал, пил вино, и становился все более сумрачным.  — Лично я считаю, что тут не обошлось без одного подлеца, Ракыем его зовут. Представляешь, он ее сначала изнасиловать пытался, а потом на выпускном вечере, такое сказал, что даже наш директор Лицея ему по роже дал. И она вся как-то съежилась и убежала. Мы три дня ее искали по всему городу, нет нигде! А сама то-то маленькая, хрупкая, ее каждый так и норовит обидеть!
        При упоминании о Ракые, по спине поползли мурашки, я так сжал стакан в руке, что он треснул, вино вылилось, а в руке остался осколок. Волк медленно протянул ко мне руку, вынул осколок и заговорил рану, а потом неожиданно сказал:
        — Зря ты так о ней, Соловей, вот я думаю, совсем мы не знали Мэришу! Вот посуди сам. В ту ночь, когда мы с тобой свои новые мечи пробовали, я ведь не пошёл спать, решил проверить, как она. Вхожу в комнату, а там нет никого. Сижу, жду. И вдруг лезет она по дереву, прыг в окно, почувствовала, что в комнате кто-то чужой, выхватила меч и встала в боевую стойку. А при нас никогда в руки меча не брала!
        — Ну, уж в боевую стойку?  — засмеялся Соловей,  — так от страха, бывает, и ребенок рубануть может.
        — Может,  — согласно кивнул Волк,  — только меня не проведешь, это была стойка бойца. А потом, знаешь, какой она меч принесла с собой? Нашим, не чета. Клинок почти черный, а вдоль него руны, ручка — два дракона переплетных телами. Я только его в руки взял, так он тут же мне рану нанес.
        — Заливаешь, Волк, сознайся, что только что это придумал?  — негодовал Соловей.
        — Нет, правду говорю, вот с тех пор и думаю, а знали ли мы Мэришку?  — он тяжело вздохнул,  — чует мое сердце, беда с ней случилась! Может, вернемся, поищем еще?
        — Где? В городе ее нет! Куда пойдем? Где искать будем?
        — Эх, Мэриша, дурная голова, мы же могли охранять ее! И какая сволочь, так ее испугала?
        Обо мне ребята совсем забыли. Да, и я особенно не лез со своими расспросами, только слушал. Когда Волк сказал о мече, у меня перехватило дыхание. Этот меч моя работа. Я его ковал. Из одного куска уникальной стали, что вытащили мне ганы, из самых недр земли. Себе и одной амазонке, которой был увлечен, выковал два клинка. Правда, моя воительница изменила мне с Энлилем, и подняла на меня мною же выкованный меч. Ох, и удивилась она тогда, когда неожиданно он ударил ее плашмя по голове, вырубил, и исчез. Где его искать, я знал, он вернулся туда, где был рожден. Мэриэлла была у Зыхры. Так еще одна ниточка появилась. Надо его навестить.
        Волк и Соловей совсем охмелели, их языки стали заплетаться. Я погрузил их в сон. Больше ничего интересного они мне рассказать не могли. Все что знали, и так выложили. Хорошие ребята. Мне понравились! Честные искренние. Из них хорошие воины получатся. Только вот где-то внутри, вдруг зашевелилась что-то скверное. И я понял, что это ревность! Даже сам удивился. Еще несколько дней назад, я ненавидел Огненную Лисицу, она вызывала во мне отвращение, а теперь любопытство, да, вот еще, надо же и ревность! Что другие парни были рядом с ней. Сколько у меня было женщин, никогда не ревновал, даже когда изменяли мне, я только смеялся! Сам соблазнял чужих невест. А тут какая-то неизвестная мне девчонка, правда, она мне почти жена. Мы с ней обручены. А, значит, она принадлежит мне! А драконы собственники, свое — никому никогда не отдадут. Поразмыслив таким образом — успокоился! Это чувство собственника!
        Притушил огонь. Накрыл парней и их стреноженных коней куполом невидимости, а то шерши увидят, ограбят. И полетел обратно в Лагулу. К Зыхре.


        Зыхру нашел в его доме. Там праздновали. Когда я появился в дверях, кузнец вскочил на ноги и бросился ко мне. Мы обнялись.
        — Дар, я все гадал, зайдешь ли ты ко мне, к старому другу. Понимаю, дел у тебя много. Но все-таки друзья.
        — Прости,  — я похлопал его по плечу,  — честно говоря, думал потом зайти, когда со своими делами разобрался бы. Но меня дело привело! Безотлагательное.
        — Дар, разреши мне пойти с тобой?
        — Не могу Зыхра, это дело князей. Но обещаю, когда понадобится твоя помощь, позову. Кстати, я по делу пришёл,  — напомнил ему.
        — Пойдем в кузницу. Там поговорим. Дорогу не забыл?  — он улыбался счастливой улыбкой.
        Придя в кузницу, я осмотрелся. Ничего, практически, не изменилось. Разве только по стенам висело оружие, которого я не видел.
        — Ну, и какое дело?  — улыбаясь, спросил он.
        — За мечом пришёл,  — ответил я, не сводя с него глаз.
        Зыхра побледнел, опустил глаза: — Дар, прости, но нет у меня меча. Он сам нашёл себе хозяина, вернее хозяйку. Я тут не причем. Никому заветных слов не говорил. Лисица их выкрикнула.
        — Кто?  — не поверил я своим ушам. Неужели Мэриэлла совсем страх потеряла, и так рисковала? Этого не может быть! Все что я о ней узнал, характеризовало ее как осторожную девочку.
        — Вот послушай, как все было!  — и Зыхра рассказал о бесах и обыкновенной лисице. Сказал, что просила поблагодарить, деньги давала, но он их не взял.  — Помнишь, ты мне сказал, что за мою помощь, обещаешь отблагодарить, тем, что попрошу. Вот я и вспомнил твои слова. Прошу, отдай меч мне, а я отдам его лисице. Вернее уже отдал.
        — Конечно, Зыхра, ты все сделал правильно, тем более что она твою душу тебе вернула!  — с облегчением вздохнул я.
        Нет, девочка все-таки молодец, это же надо самих бесят провести. Но если они ее к Старшому водили, значит, он и надоумил ее. Надо к бесам заглянуть.
        — Иди к гостям Зыхра. Мы еще встретимся. Прости, что оторвал!
        — Да, что ты, Дар. Мы же по поводу твоего возвращения собрались. И, знаешь, я собираюсь в Даалад вернуться. Вот только одну девушку, подговорю, и унесу ее с собой. Жениться мне пора! Ты еще не раздумал с холостой жизнью порвать? А то посиди с нами! Девчат много!
        — В другой раз,  — сам того не ожидая, я тяжело вздохнул. Вспомнилась Мэриэлла и моя неудавшаяся попытка жениться.
        Зыхра понял меня по-своему: — Да, тебе сейчас не до девушек! Но, когда вернешься, заходи! Я буду ждать. Не застанешь меня здесь, в Дааладе встретимся.
        Пообещав другу, что непременно мы с ним еще увидимся, я вышел из кузницы, подождал, пока его фигура исчезнет в проеме дверей дома, и отправился к бесам.
        Старшой был дома. Я открыл дверь и вошёл в его дом. Он встал мне навстречу и склонил голову:
        — Приветствую тебя, Владыка. Знал, что придёшь. Огненную Лисицу ищешь?
        — Ищу,  — согласился я с ним.  — Отдать ей мой меч, твоя идея?
        — Моя! Я должен был отблагодарить ее за моих внуков. Она же их от стыда спасла. От их душ отказалась! Такое, Дар, не забывается.
        — Знаю, Зыхра рассказал.
        — А рассказал твой друг, почему мы его мучили? Рассказал, как моего мальчика хворостиной по заднице отхлестал?
        — Все рассказал! Успокойся! Ни в чем тебя не виню!
        — А что хочешь, Владыка?
        — Мне Огненная Лисица нужна! Помоги найти!
        — Посмотри на меня, Дар, видишь, помолодел как! Ее работа! Сила в ней просыпается, одним прикосновением старого больного на ноги подняла. Многим обязан ей. Ты ее обидел! Я ей помогаю. Двум хозяевам служить не могу. Твоим законам подчиняюсь, твоему слову послушный, но сердце мое на ее стороне. И не проси!
        — Жаловалась?
        — Кто? Мэриэлла? Да, ты совсем не знаешь девочку! Как можешь такое сказать о ней! Ни слова не сказала. Сам догадался! Только спросил ее, как она в Лагуле очутилась, когда ты ее замуж взял, в Даалад отнес. Она и призналась, что сбежала! И все! Разве бесу еще что-то надо объяснять! А зачем она, на ночь, глядя, к кузнецу пошла? Оружие купить! Зачем Огненной Лисице оружие? Боится кого-то! Еще объяснять?
        — Не надо! Понял все! У тебя есть какие-то просьбы ко мне?
        — Есть! Когда Горена убьете, отдай его душу мне!
        — Тебе мало тяжелых душ шершей?
        — Да, нет! С этим все в порядке. Скоро их у меня много будет. Так я на ремонт своего города настраиваюсь. На земле не хотели работать, у меня как миленькие вкалывать будут. Мне эта гадина нужна! Она про тебя и меня такие слухи по миру пустила, что давно руки чешутся отыграться.
        — Не выяснил, кто такой?
        — Нет! Одно могу сказать! Это не шерш!
        — Мы об этом и сами догадываемся!
        — А тогда что спрашиваешь? Я чувствую и слышу только подлые, черные, тяжелые и простые мысли шершей. Их могу поймать, обдурить, да еще срединных, которые много о себе возомнили, руки распускают! А мысли и чувства хранителей, рожденных магов, Владык мне неподвластны! Они не по земле расстилаются, к Верховным духам устремляются.
        — Хорошо, Старшой! Обещаю!
        — Спасибо, Дар! Нравишься ты мне! Легко мне с тобой! Все понимаешь! Никогда своей властью не упиваешься! Настоящий Владыка. Ведешь к ладу народ свой!
        — Перестань, Старшой, не люблю, когда ты сладко петь начинаешь! Поговорили и хватит. Некогда мне.
        — Гордый! Слушай что скажу, не ищи ту, у которой кольцо твое, сама к тебе придет! Кольцо к кольцу тянется! От тебя побежит, к тебе и вернется. Сумей разглядеть, Дар! Сумей! И запомни, что бес говорит! Она — судьба твоя! А уж сладкая или горькая — от тебя зависит! А теперь иди! Верни лад миру драконов!


        Странные эти существа бесы. Несмотря на то, что по идее они подчиняются Владыке огня, дракону, как огненные сущности, драконы их побаиваются. Их даже нельзя назвать злыми. Сами к тебе ни за что не придут. Но оступишься раз, и они тут как тут, как испытания будут около тебя вертеться. То льстить начинают, то деньгами подразнят, то власть пообещают, то на спор вызовут, и не удержишься, подпадешь под их влияние — связь с Верховными прерывается, и ты в их власти. Душу твою в сумеречный мир притащат, и начинают от обратного мучить. Разбойником был, людей убивал, заставят исцелять, трудиться не любил, так завалят тебя работой, что не продохнуть. И все это без злобы, даже с сочувствием. Не раз мы с Энлилем приходили в гости к Старшому, и все пытались выяснить, зачем они нужны нашему миру. Вели долгие споры, и Старшой, отвечал вроде искренне, но так, что не поймешь, шутит он, или говорит правду.
        — Дятлы нужны лесу,  — говорил он нам,  — бьют своим носом по дереву, лечат больное дерево, съедают паразитов, так и мы бесы стучим по людям, по их порокам, учим уму разуму. Бил? Испытай боль сам! Воровал? Побудь обворованным! Обижал? Будь обиженным. Зачем? Не скажу! Сам не знаю! Но думается мне, Всемогущий Кос создал человеческую душу, как высшее проявление космического разума. Но вложил в нее столько, что сам запутался. А мы бесы — расхлёбывай. Очищай зерна от плевел.
        Вот вы Владыки Огня и Неба — хорошие ребята, только больно до баб охочи. Так вот найдется девка, которая скрутит вас в бараний рог. И вы сами испытаете то, что испытывают брошенные вами женщины! И заметьте, испытания дам вам не я, а сами Верховные! Так получается, что они тоже делают работу бесов!
        А в чём наша разница? Вы творите, создаете прекрасное, а мы только очищаем гниль, сжигаем пороки, и пытаемся вернуть свет из тьмы. Иногда получается, и очищенная и разумная душа возвращается в мир, чтобы снова жить. Иногда не получается! Тогда уничтожается душа, будто и не было ее, как ненужный, не получившийся клинок расплавляется, чтобы когда-нибудь вновь появиться в новом обличии. И вот ответьте мне, чья работа важнее? Из света свет создать, или из тьмы возродить свет?
        Его речь всегда многословна и туманна. Хотя, может быть, только сейчас я начинаю понимать его слова. И то не совсем. Придет время, вернусь, и мы посидим с ним за бокалом вина! А сейчас нужно идти! Про Мэриэллу все равно ничего не скажет, но и врать мне не будет! Но в одном он прав, кольцо тянется к кольцу. Только вот как из сотни воробьев найти одного воробушка, умеющего менять цвет глаз? Вот в чем проблема!


        Я вернулся в дом Беля, далеко за полночь. Но там не спали. Его домочадцы сновали по дому, приводя его в порядок под себя. Заправляла всем Баушк, как она сама себя называла, маленькая седая старушка, которая жила с ним, как домоправительница. Она отличалась удивительным гостеприимством, все, кто находился в доме, были ее детьми, и она со всей страстью ухаживала за ними как за своими птенцами. Следила, чтобы все были сыты и обихожены. Она ковыляла по дому, ворчливо покрикивая, как ей казалось на нерадивых домочадцев:
        — Куда ставишь, голова садовая. Это не здесь стояло! Почему у тебя на штанах дырка, а ну снимай, сейчас зашьем. А ты, куда тащишь эту вазу? Она же огромная! Надорвешься! Попроси Беля, он поможет. Кто еще не ужинал? Я яичек сварила! Кто хочет?
        Увидела меня, всплеснула своими ручками: — Дар, мальчик! Да, ты худенький какой! Бледненький! Сметанки хочешь? Блинчиков испечь?
        — Спасибо, Баушк! Ничего не хочу. Где Бель?
        — В кабинете заперлись! Государственные думы думают! Ты пойди, посмотри на них, не устали? Скоро ночь кончиться, а они еще не спали! Ваши дела никуда от вас не уйдут! С утра и начнете!
        Драконы, и, правда, были в кабинете. Бель сидел за своим письменным столом, и сиял от удовольствия! Остальные с пониманием поглядывали на него, и сидя кто где, потягивали вино!
        — Нет, я не согласен,  — говорил Бель,  — все вместе вышли, все вместе и пойдем дальше. Если каждый останется в своем княжестве, что получиться? До замка Зелена только двое дойдут? Дар и Зелен? А там шершей больше всего. Говорят, уже ждут нас. Свои машины устанавливают.
        — Но город надо в порядок привести. На это много времени уйдет!  — сказал Синь, и мы дадим шершам время подготовиться к нашей встрече. Мы не должны задерживаться в пути.
        Все посмотрели на меня! Я сел на подоконник:
        — Предлагаю, задержаться здесь на один день. Что требует срочного исправления — поправим. А потом, после возвращения, Бель и сам справиться! Синь, один день — роли не сыграет! Но Бель прав, мы должны идти все вместе.


        На следующий день драконы разбрелись по городу. Я с удовольствием сжег сарай, откуда мы с Мэриэллой выбрались. Это уродливое здание вызывало во мне раздражение. Потом с Белем отправились в Лицей, и кое-что восстановили с помощью магии. А на то, что требовало простого косметического ремонта, пригласили срединных. Они с удовольствием ходили по учебному заведению, и сами говорили Чату: — Вот здесь нужно подкрасить, лестницу подправить, вот на ступеньке, видишь, доска лопнула. Счастливый директор Лицея, только покрякивал, со всем соглашаясь. Прощаясь с ним, я еще раз просил его, если увидит Мэришу спрятать ее и вызвать меня! Он обещал.
        К вечеру, город стал таким, каким я его помнил, когда в последний раз был здесь! Шерши исчезли сами собой. Будто их и не было никогда. Горожане устроили праздник. Расставили столы вдоль улиц, и пировали всю ночь. Нам пришлось участвовать в застолье. Хотя, честно сказать, настроения не было!
        На следующий день, отправились в Нитум. Город Синя. Но чем мы дальше отъезжали от Лагулы, тем сумрачнее становились драконы. В селениях, куда мы заезжали, сначала на нас смотрели с опаской. Молоденькие девушки не выходили из домов, а поглядывали на нас из-за занавесок. И везде первый вопрос был: — Вы за девками приехали?
        Сначала нас это забавляло, но вскоре стало раздражать! Каждый раз приходилось снова и снова объяснять, что нам их дочери не нужны! Мы приехали напомнить селянам, что они живут в княжестве драконов, и должны подчиняться их законам и не верить глупым слухам. Изгоняли шершей, и восстанавливали старейшин, как правило, рожденных от драконов.
        В одном из селений, произошёл и совсем неприятный инцидент. К нам выбежал срединный, и закричал:
        — На каком основании вы моим овцам горло перерезали?
        — Почему ты уверен, отец, что именно драконы это сделали?
        — Вас вон он видел, и показал рукой на шерша.
        Я поманил того пальцем, и, заглянув в глаза, спросил: — Расскажи всем, что ты видел.
        Мужичонка маленького роста, нервный с испуганными глазами, хотел убежать. Но сами селяне — не дали. И поставили его передо мной. Все знали, что драконам лгать бессмысленно. А уж мне и тем более! Я мысленно приказал сказать правду.
        — Он долгое время стоял передо мной мялся, то открывал, то закрывал рот, наконец, не выдержал и, запинаясь, проговорил: — Я это!
        — Что ты?  — я уже начал догадываться, что к чему.
        — Хозяйство у меня,  — затараторил он,  — сколько сил, сколько трудов, а вы придете и все отберете! Где справедливость?
        — А что чужим овцам горло резал, а не своим?
        — Так жалко же!
        — А моих не жалко?  — закричал пострадавший.  — Люди добрые, сам говорил, что драконы прилетали, а оказывается, вон он убивец! Владыка, да как же это?
        — Возьми у него столько овец, сколько он у тебя попортил!
        — Не отдам!  — закричал шерш.  — Мои они.
        — Не отдашь, заберу всех,  — отрезал я.
        — А-а-а-а!  — завизжал он, выхватил из-за пазухи нож и попытался доскочить до меня. Но огненная молния, брошенная в него Белем, отбросил шерша в сторону, и он упал замертво.
        — Драконы проклятые,  — закричала женщина, видимо его жена!  — Да, будьте вы прокляты! Честных людей изводите! Кормильца моего убили! А куда мне теперь с четырьмя ребятишками? Кто сирот накормит?
        — Если селяне согласятся, оставайся и живи здесь,  — предложил я.
        — Вон ее,  — закричал пострадавший селянин,  — не нужна она нам здесь! И выродков своих забери!
        — Да, куда же я пойду? Люди добрые! Соседушки заступитесь! Мы же не ссорились, жили в мире и согласии!
        — Чтобы опять на тебя работать?  — крикнула какая-то женщина,  — не хочу больше! Уходи!
        — А вот не уйду!  — вдруг закричала шершиха и бросилась к дому, захлопнула за собой дверь. И перед тем как закрыть окно, высунулась и прокричала: — Умрем здесь, с голода опухнем, если надо, но не покину своего дома.
        — Сжечь ее,  — раздались голоса.
        — А ну, молчать!  — закричал я.  — Никакого самосуда! Где старейшина?
        — Ну, я!  — передо мной стоял важный толстый шерш. Он с достоинством посмотрел на меня, а потом добавил: — Меня всем миром в старейшины выбрали. По всем законам!
        — Хорошо! Раз так! Что делать предлагаешь?
        — Раз люди предлагают сжечь ее вместе с детьми, так и сжечь, чтобы другим неповадно было!
        Но тут из окна высунулась несчастная женщина: — Ах, ты тварь! А кто моего олуха подговаривал горло овцам перерезать? Кто обещал заступиться в случае чего?
        — Врешь женщина!  — старейшина посерел,  — не было такого! Не слушайте ее Владыка, дурная семейка!
        В доме послышался детский крик, и из окна повалил дым. Князья бросились к дому, выломали дверь. Потушили огонь. И вывели четверых испуганных ребятишек. А Синь вынес мертвую шершиху.
        И тут камень, брошенный кем-то из селян, попал в голову старейшины, и он упал замертво!
        — Прекратить!  — снова крикнул я.  — опомнитесь, вы же срединные, а не шерши!
        Селяне стояли, понурив головы.
        — Отец,  — обратился я к пострадавшему селянину,  — у тебя дети есть?
        — Есть двое,  — сказал он.
        — Где жена твоя?
        — Здесь я,  — вышла женщина с добрыми глазами, я облегченно вздохнул.
        — Ты мать, сама понимаешь, кому нужны сироты? Возьми их себе, воспитай вместе со своими ребятишками, а чтобы легче вам было, пусть твой муж всех овец шерша возьмет.
        Она посмотрела на плачущих детей, подошла и обняла их: — Ну, тихо, тихо! Пойдем домой!
        — Я к маме хочу,  — заплакала маленькая девочка.
        — Уехала твоя мама, с папой уехала! Вы пока у меня поживете!
        — А они скоро приедут?
        — А кто их знает, как дела сложатся. Пойдем, медку дам,  — и, взяв их за руки, увела вниз по улице.
        — Значит так,  — я обвел всех взглядом,  — кто бросил камень выяснять не буду. У старейшины, наверняка, тоже остались жена и дети, и если не захотят они уезжать, пусть остаются. Сами понимаете, куда им без главы семьи идти. А тот, кто камень бросил, будет им помогать! А на счет остальных шершей, собирайтесь в круг и решайте, кто останется с вами, а кто нет. Заодно и нового старейшину выберете. А он после того, как свои дела решите, пусть отправится к князю и все доложит.


        К Нитуму подъехали на закате, город расположенный каскадом на берегу огромного озера, сверкал красными крышами в лучах заходящего солнца. До него осталось совсем ничего. Только проехать опушкой леса, и по берегу озера. Синь, потянул носом воздух:
        — Чувствуете, озерными цветами пахнет,  — проговорил он.
        — Эй, драконы,  — вдруг раздался звонкий мальчишеский голос,  — на вас засада!
        Мы оглянулись, из-за деревьев на маленькой рыжей лошади к нам скакал мальчик, в нелепой беретке с петушиным пером: — Слева человек десять, а прямо четырнадцать,  — на скаку кричал он.
        И тут же в подтверждении его слов, в нашу сторону полетели стрелы. Одна из них попала в коня одного из князей, и он рухнул, придавив дракона. Спешились. Вытащили беднягу. Мы еще находились среди деревьев, и менять ипостась не имело смысла. Наши драконьи тела не уместились бы между ними. Пришлось группироваться. Мы выставили магический щит, и стрелы ударившись о твердую воздушную стену, полетели вниз. Разделившись на две группы, мы бросились в атаку. Я побежал вперед, ведя свой отряд, и мальчишка, соскочив с лошади, кинулся за нами.
        — Уходи,  — крикнул я,  — тебя могут задеть!
        — Вот еще!  — откликнулся он, и ловко увернувшись от нависшего над ним меча, рубанул своим небольшим клинком по ногам нападавшего. Тот ойкнул и упал. Синь и Бель предпочитали драться магическим оружием, и их огненные молнии, один за другим летели в шершей. Те старались увернуться от них, и попадали на острие наших мечей. Но тут стрела пролетела прямо около моего уха, мальчишка выпрыгнул откуда-то снизу, встал за моей спиной и с ловкостью артиста откидывал стрелы, крутя свой клинок перед собой. Ему на помощь пришел Бель, и в лучника ударил огненный шар.
        Схватка была короткой. Но когда я оглянулся, чтобы поблагодарить мальчика, то он уже мчался от нас на своей лошади по направлению к городу.
        — Мы даже не успели его поблагодарить,  — сказал Бель, потирая ладони.  — Парнишка спас нас!
        — Ничего,  — успокоил я его,  — найдем его в Нитуме.


        Но на этом наши приключения не кончились. Когда въезжали в город, то увидели, что перед входом на главную улицу земля накрыта досками.
        — Они что совсем одурели,  — проговорил Синь,  — здесь же брусчатка лежала,  — зачем убрали?
        — Берегись,  — опять тот же мальчишеский голос. И по улице вниз катилась арба без лошади, а ее оглобли подняв вверх веревкой, держал все тот же мальчишка в красной беретке. Вдруг он прыгнул с арбы вбок и припал к земле. Громыхая и тормозя жердями, арба неслась на нас, все кто был у нее на пути, кидались в стороны, но вот арба въехала на доски и провалилась вниз. Мы заглянули в образовавшуюся яму. Там вкопанными в землю стояли железные заостренные прутья, они пробили арбу насквозь.
        — Хороший прием!  — улыбнулся я.  — Синь, как еще проехать к твоему замку?
        — Дар,  — меня тронул за рукав Бель,  — ты видел, это тот же мальчик.
        — Видел, надо его найти,  — кивнул я.
        — Берём вправо,  — крикнул Синь. Его конь поднялся на дыбы, потом развернулся и они поскакали вдоль набережной. Но тут под ноги лошадей бросилась женщина, мы еле успели остановиться:
        — Владыка,  — закричала она,  — детей спаси, они детей в заложники взяли.
        — Когда?  — спросил я.
        — Как только слух прошёл, что ты вернулся!  — ее лицо было заплаканным.
        — Не плачь, мать,  — сказал Синь!  — Скорее!  — и он пришпорил коня.
        Мы влетели на площадь перед замком. Там толпился народ. На крыше стоял шерш, бывший здесь князем.
        — Синь,  — закричал он,  — пусть Владыка оставит меня здесь князем, если он этого не сделает, я спрыгну, и тогда все дети срединных погибнут.
        Мы переглянулись.
        — Где дети?  — спросил я у рядом стоявшего мужчины.
        — В левом крыле замка,  — ответил тот.
        — Синь, отвлеки его,  — попросил я, сотворил мираж, который остался сидеть на коне, а сам побежал по лестнице в замок.
        — Подожди, я поговорю с Владыкой,  — услышал я голос синего дракона.
        Все левое крыло было пропитано магией Ракыя. Она колыхалась перед дверьми, и тонкая нить ее шла через стены наверх. Я быстро перерезал нить, открыл окно, выпрыгнул в сад, вонзил свой меч в землю, и через него стал оттягивать магию от двери. Клинок раскалился добела, но вот стал потихоньку остывать. Я впрыгнул опять в окно и распахнул двери. Прошёлся по комнатам. Там было пусто. На всякий случай я обошёл и правое крыло замка. Тот же результат.
        Я вернулся на площадь. Князья окружили мой мираж, и делали вид, что ссорятся, и никак не могут придти к какому-то решению. Я подозвал мужчину, который сказал мне про детей:
        — Ты уверен, что дети в замке?  — спросил я его.
        — А как же, мы только днем слышали, их плачь,  — ответил он.
        — Я только что оттуда, там никого нет.
        — Не может быть?  — вскрикнул он и бросился в замок.
        Я подошёл к драконам и объяснил ситуацию. А потом снова залез на коня, и крикнул шершу:
        — Я отказываю тебе! Нитум принадлежал синим драконам. И будет принадлежать только им.
        — Детей в замке нет!  — закричал мужчина, выбежав на лестницу,  — их там нет!  — повторил он в отчаянии.
        — Как это нет?  — испуганно прокричал шерш с крыши,  — а где же они?
        Толпа на площади заволновалась. Послышались всхлипы и крики женщин.
        — А вот ты спускайся, и расскажи нам!  — зло проорал Синь!  — если не скажешь, где дети, тебе и прыгать не придется, я сам поднимусь к тебе и сожгу.
        — Нет, не надо!  — шерш соскочил с парапета.  — Я уйду. Владыка отпусти меня! Это не я! Я не хотел! Меня заставили!
        — Спускайся,  — приказал я.
        Но тут над площадью закружилась маленькая птичка с красной грудкой и запела: — Дети в заливе, дети в заливе, дети в заливе.
        Когда она подлетела ко мне, я почувствовал магию Мэриэллы.
        — Синь, друзья — крикнул я,  — снимите это «князя» и допросите его. Только не убейте раньше времени. Нам нужна информация. Я за детьми.
        И повернув своего коня, погнал его вниз по улице. Я должен успеть, поймать эту девчонку. За мной побежала толпа горожан. Я примчался в залив первым. Дети прыгали по берегу, радостно визжа, между ними скакали миражи зайчиков. Ребята постарше разглядывали необычайный цветок, который листьями поправлял лепестки, и капризно приговаривал: — Ах, какой ветер, совсем меня растрепал. Не трогай меня, а то причёску испортишь!
        Взрослого среди них не было. Я дотронулся до плеча мальчика, которому на вид было лет тринадцать, и он был самый старший среди малолеток.
        — Кто вас из замка вывел?  — спросил я его.
        — Парень,  — ответил он, и посмотрел на меня,  — а ты дракон?
        — Дракон, А где этот парень?
        — Так, он давно уже ушел. Привел нас сюда, и ушел. Это еще днем было. Сказал, что за нами придут.
        — А как он выглядит?
        — Высокий, светловолосый, кучерявый… Обыкновенный!
        Но тут послышались голоса родителей, и дети бросились к ним. Зайчики и цветок исчез, и только запах свежести и весны висел над заливом, дразня меня.
        — Соловей!  — понял я,  — она приняла образ Соловья. Бес оказался прав! Вот мы и встретились. Только вот как мне узнать тебя, девочка!


        Вернувшись в город, я узнал неприятно удивившую меня вещь, бывший князь не успел сойти с башни, что-то сильно напугало его, и он с криком: — Спасите! Не надо!  — спрыгнул вниз и разбился о камни. Князья уверяли, что там была чья-то магия, от которой пахло мертвечиной. Побывав на башне, пришлось согласиться. Опять магия Горена. Это настораживало, что он делает в Нитуме? Ищет Мэриэллу? Неужели уже пронюхал, что ее нет в Дааладе? Или просто совпадение?
        На всякий случай, мы обошли почти все дома в городе, разговаривали с горожанами, но, к сожалению, никто ничего не видел. Больше магии Горена мы не встретили нигде. Попутно я расспрашивал о новых людях, побывавших в Нитуме. Кроме табора танцоров, который ушел накануне нашего прибытия, новых людей не было. Даже мальчика в беретке, никто не знал. Многие видели его на улице, когда он вскочил в пустую арбу, и покатил ее вниз, но и только! Одну единственную ниточку нашёл Бель. Он увидел рыжего жеребчика, на котором скакал мальчишка. Только вот проблема была в том, что продал его какой-то пожилой мужчина с гривой седых волос. Он не был горожанином.
        Так и пришлось нам покинуть город, ничего не узнав.



        Глава V

        До Нитума я добралась без происшествий. Даже половину пути ехала на арбе шершей, заплатив им несколько монет. Ну, и наслушалась я от них гадостей про Чёрного Дракона. Все в один голос утверждали, что он и его князья въезжают в селение, собирают круг, и объявляют, что если селяне кого хотят оставить в селении, того пусть оставляют, а кого не хотят видеть, пусть уезжают. И, конечно, по мнению шершей, селяне — эти неблагодарные люди, отправляли их восвояси. И теперь едут они, сами не зная куда! В Шершеграде жить негде. Никто дом построить не может! И негде им бедным голову приклонить! А все Чёрный Дракон виноват! Сидел бы себе там, где сидел! А вон нет, вылез из своего убежища!
        Я благоразумно помалкивала. Но поведение Дара и его князей одобряла. Все-таки не такие уж они плохие! Просто не вовремя я с ними встретилась! И ещё остался в душе стыд, за мое поведение у них в замке. Представляла, как они теперь плохо думают обо мне! Особенно Дар! Теперь, когда страх прошёл, мне даже было жалко его. Висел более 60 лет в норе, потом вернулся в замок, узнал, что женат, пришёл забрать свою жену. А она — нахамила ему, а потом сожгла его спальню и сбежала! Ну, я же не виновата, что он мне совсем не понравился! Вот Энлиль, тот совсем другой! Я мечтательно закрывала глаза, и представляла, как встречусь с этим красавцем, как он заглянет в мои глаза, узнает меня, возьмет за руку. И уйдет из моей жизни страх! И буду я как все, просто жить и радоваться солнцу!
        В Нитум приехали рано утром. Еще издалека увидела шатры табора танцоров. Слезла с арбы, поблагодарила шершей, спряталась за куст, сняла мужскую одежду, надела платье Линеллы, которое тут же обернулось на мне какой-то грязной хламидой. Срединные не чувствовали магии, поэтому напитав ею кисточку, приказала поставить веснушки, что она и сделала. В ближайшем водоеме посмотрела на себя, и даже вскрикнула от удивления. Старшой был прав, и папа не узнал бы меня. Все лицо и шея, были покрыты маленькими пигментными пятнышками. Я совсем не была похожа сама на себя. Накинув на плечи мешок, направила свои ноги в табор. Около костра сидели худощавая женщина со следами былой красоты, и мужчина лет пятидесяти с огромной седой шевелюрой. Я поздоровалась и попросила посидеть у костра. Мне разрешили. Я села, протянула руки к огню и задумалась, как начать разговор.
        — Ты откуда такая будешь?  — спросила меня женщина.
        — Оттуда,  — я нехотя махнула рукой в сторону Лагулы.
        — А куда идешь?
        — Сама не знаю…  — так получалось, что я говорила правду.
        — А не боишься?
        — Боюсь.
        — А что одна? Провожатых не нашлось?
        Я промолчала. Врать не хотелось.
        — Танцевать умеешь?
        — Умею!
        — Что?
        Я перечислила танцы, которые обычно танцуют в селениях.
        — А ну, покажи!
        — Прямо сейчас? Зачем?
        — Мне нужна танцовщица. Худенькая, фигура, чтобы как у подростка! То, что у тебя. Понравиться, возьму к себе. Хочешь?
        — А кормить будете?
        — Кормить буду, и если хорошо работать будешь, даже и платить буду.
        — Монетами?  — я старалась быть наивной, и в то же время девкой себе на уме.
        — Монетами! Но только в том случае, если будешь работать так, чтобы мне нравилось!
        Я поняла, что не видать мне монет, как своих ушей. Она будет придираться ко мне, и каждый раз деньги будут уплывать из — под носа! Но быть с нею все время, я не собиралась, а так, немного походить с танцорами, было интересно! И я осталась. Звали женщину, как и говорил Старшой, Занья, а мужчина — это ее муж, Лев.
        Два дня Занья заставляла репетировать танцы, давая на передышку всего минут десять. А на третий, я уже с сольным номером выступала перед горожанами. Как мне кажется, успех у меня был, потому что после моего выступления на землю полетели монеты, которые Занья быстро подобрала, спрятала за пазуху, но мне заявила: — Неважно ты танцуешь Мэриетта.
        Мэриетта, это стало моим новым именем, которое я придумала еще по пути в Нитум.
        Но уже на следующий день, она начала меня учить танцу драконов. Это был удивительный танец. Каждое движение в нем было выражением чувств. Я никогда не думала, что есть такие танцы. Партнеры не должны были касаться друг друга руками. Партнер, мужчина, которым, по ее приказу, была я, должен был держать руки за спиной, а женщина обеими руками держала подол платья, которое участвовало в танце наравне с отбиванием каблуками. И вся интрига была в том, чтобы заставить женщину оказаться перед тобой лицом к лицу, со склоненной головой, если удастся, ты выиграл. Но Занья, как змея выскальзывала, и все время стояла ко мне, то боком, то спиной, и насмешливо глядела на меня. И весь танец, это издевательство мудрой, опытной женщины над несмышленым мальчишкой, который осмелился посмотреть на нее. Когда мы выступили с этим танцем, овации не утихали долго. Нас вызывали на бис несколько раз. Но и после него, Занья скривила нос: — Неважно Мэриетта, мало чувств. Ты должна делать вид, что хочешь меня! А ты смотришь испуганными глазами — это плохо! Завтра постарайся, и тогда я заплачу тебе.
        Этот разговор, слышали другие танцоры, и моя ровесница пухленькая Эмира, подошла ко мне и положила руку на плечо:
        — Мэриетта, будешь ты стараться, или не будешь, она все равно не заплатит тебе,  — печально сказала она.  — Мы с ней уже два года, и за все это время получили всего несколько монет. Нам просто некуда идти, а она хотя бы кормит нас. Если у тебя есть куда сбежать, беги от нее.
        — Мне тоже некуда идти, Эмира,  — вздохнула я.
        — Понятно,  — девушка похлопала меня по спине и отошла.


        На следующий день, по городу как шквальный ветер пронесся слух, что Чёрный дракон со своими князьями направляется в Нитум. И здешний князь, которого мы не видели и не слышали, так как он сидел в своем замке и, не показывал носа, вдруг начал вести бурную деятельность. С улиц, шерши, его охрана, забрали всех, попавшихся им под руку детей, и заперли в левом крыле замка. А весь табор Заньи и мужчин, и женщин заставили перед въездом на главную улицу, ведущую к дому синего дракона, выворачивать камни, и рыть огромную яму, чтобы установить там железные острые прутья. Но когда я увидела, кто руководит этим процессом, мне совсем стало плохо. Это был Ракый. От него за версту пахло страхом и злостью. Он кричал на нас, и даже проехался плёткой по спине Льва. Когда яма была закончена, нас отпустили. И Занья решила увести свой табор, от города подальше.
        Я вылечила спину Льва, сказав, что была служанкой в доме одного городского мага, и немного помогала ему. Мне поверили. Мы собрались и спрятались на другом берегу озера. Решив передохнуть, и отправиться в сторону княжеств Владыки ветров Энлиля. Занья сама была из рода ветров, и считала, что там будет безопаснее. Я, конечно, согласилась с ней, мне все равно надо было в Атель, и еще очень хотелось вновь увидеть Энлиля. Но уйти вот так, оставив в беде ребятишек, да еще и эта яма не давала мне покоя.
        Я лежала в шатре, Заньи за тряпичной перегородкой, и никак не могла уснуть. И вдруг услышала голоса:
        — Совсем сдурел, на старости лет, никуда тебя не пущу!  — голос Заньи.
        — Нельзя так уходить, предупредить надо!  — голос Льва.
        — Без тебя смельчаки найдутся! Мало тебя огрели сегодня? Мэриетте скажи, спасибо, что быстро твою рану вылечила, а то валялся бы сейчас, стеная.
        — Сказал! Хорошая она девочка! Зря ты к ней придираешься, талантливая она.
        — Тебя не спросили! Дай тебе волю, все деньги бы отдал? А мы на что на старости лет жить будем? Вот накопим на домик! И тогда…
        — Надоела ты мне со своим домиком! Сказал, что предупредить надо, без этого с места не тронусь! А ты иди, уводи всех.
        — Не зли меня, Лев! Ты меня знаешь, сейчас пойду к шершам и донесу на тебя! Пусть поддержат в темнице, пока все не решиться само собой.
        — А и иди! От тебя всего можно ожидать,  — и тяжелые шаги затихли за шатром.
        Я слезла с кровати, подняла полог шатра, прошмыгнула под ним и догнала Льва.
        — Я помогу тебе,  — сказала я, схватив его за руку.
        Он остановился, и посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей:
        — Как?
        — Уговори Занью остаться здесь на несколько дней, пока драконы не прибудут, и раздобудь мне коня. Занья за тобой следить будет, обо мне и не подумает. А мы устроим наблюдательный пункт за дорогой. Как только Чёрный дракон со свитой появятся, я и предупрежу их. Меня никто не знает! Я мальчиком оденусь. А ты в случае чего, меня прикроешь!
        — Спасибо, Мэриетта. Золотой, ты человечек! Согласен! Завтра схожу в город на разведку. А пока возвращайся, чтобы это змея, не увидела, что тебя нет.
        Так мы с Львом стали сообщниками. При всех вели себя как всегда, не обращая друг на друга никого внимания. Зато ночью мы встречались, где-нибудь в укромном месте, и он делился со мной всеми сплетнями, что успевал собрать в городе. Особенно он сокрушался по поводу детей, говорил, что их матери на коленях стоят на площади перед замком князя, плачут, рвут на себе волосы, а князь и его новый советник даже ни разу и не вышли к ним. Сказал, что яму закрыли тонкими, треснувшими досками. Это ловушка для драконов. Они, ничего не подозревая, ступят на доски и провалятся. И еще ему удалось выяснить, что на дороге будет засада. Мы решили следить за дорогой, как только там появятся шерши, которые будут прятаться за кустами, так значит, драконы близко.
        И вот утром, мы увидели, как к лесной дороге выступил отряд шершей. Мы со Львом забрались на высокое дерево, и оттуда наблюдали, как они хоронились.
        — Видишь, со стороны озера никого нет. Отсюда и поскачешь,  — сказал он.
        — Коня достал?
        — Да, хороший, молодой, рыженький жеребец, я его вон в том ельнике спрятал.
        — Как ты думаешь, драконы скоро появятся?
        — Ближе к вечеру, смотри, шерши слишком открыто себя ведут, ямы роют, ветки рубят. Еду им вон в корзинах принесли. Значит, на целый день, они здесь!
        — Слезаем! Меня Занья в город посылает за продуктами, я постараюсь быстро вернуться, а ты пока у нее перед глазами покрутись.
        — Головастая ты, Мэриетта,  — хмыкнул Лев.


        В город я просто неслась из-за всех сил. Рынок работает до полудня. А мне нужно было что-то придумать и вытащить детей. Ракый что-то задумал, и больно он был испуганный, как крыса, которую загнали в угол. В такие моменты, эти звери очень опасны. Прыгают, обезумев от страха, и могут вцепиться в лицо, а то еще хуже успеть откусить нос.
        Замок этот я помнила хорошо. Именно перед ним, я танцевала в свой первый выход. Он тогда меня поразил своей красотой и воздушностью, несмотря на то, что имел огромные размеры. А еще, я почувствовала около него нору вне времени и вне пространства. Это странное ощущение, когда вдруг понимаешь, что-то угнетает тебя, спину будто иголочками начинает колоть, ты оглядываешься в поисках тревоги и ничего не видишь. А она где-то совсем рядом. Вот мне и надо было ее найти, и повернуть к замку.
        Только бы Ракыя не встретить! Ох, и испугал он меня тогда на выпускном вечере! Хорошо, что ребята, да и Чат ничего не поняли. А он чуть ли прямо сказал, что чувствует во мне силу, которую понять не может! Хитрый Лис говорил, что рано или поздно проснется во мне энергия живого огня, которой нет ни у кого в этом мире, кроме меня. И угораздило же родиться именно мне с этой силой! Я потом долго думала, почему именно он почувствовал ее. И мне пришло на ум только одно объяснение, он из рода ундин, и я тоже. Водные стихии самые восприимчивые к любой магии, чувствуют любую силу, только вот объяснить свое ощущение порой не могут, так как это у них на подсознательном уровне происходит.
        Нитум мне нравился, очень красивый город. Ступенями спускался к большому озеру. Правда, я так не удосужилась выяснить, его название. Домики из белого камня, крыши синие, а наличники и двери голубые. Улицы широкие, и весь в зелени. Больше всего на свете я любила зелень, деревья. Выросшая в селении Красного Дракона, который умел разговаривать с деревьями и меня научил этому, я твердо запомнила его наставления — зелень дает силу любому живому существу. И города в зелени — всегда счастливые и миролюбивые, как и мой родной Рарог.
        Лев оказался прав. На площади было много людей. Отлично, значит, мне можно легко затеряться среди толпы. Женщина плакали, рвались в замок. Но их не пускали. Я настроилась на магию Ракыя, уж теперь я ее никогда не забуду. Он был в замке. В центральном здании. Я бочком отошла ближе к левому крылу, и почувствовала покалывание спины. И как учил меня отец, начала медленно притягивать к себе нору. Она оказалась совсем рядом, висела около двух плодовых деревьев. Я оглянулась, на меня никто не смотрел. Быстро влезла в нее, и направила в закрытое наглухо окно в левом крыле замка. Выглянула, на полу сидели маленькие ребятишки и горько плакали. Перед ними стояли тарелки с кусками хлеба, и кувшины с водой. Так, первая половина дела сделана. Теперь вторая. Я прошла по норе, она была небольшая, и второй ее выход плавал над озером. Я спустила его на берег залива. Укрепила магическим заклинанием. Потом приняла облик Соловья и вышла к детям.
        — Эй,  — весело сказала я им,  — что плачем? Хотите выйти отсюда?
        — Да!!!!  — Хором ответили они мне.
        Я даже испугалась, а вдруг услышат: — Тише! Не кричите так, а то придут шерши! Сидите тихо, а как скажу, идите за мной!
        И начала сближать концы норы, вскоре передо мной, уже расстилалась безбрежная синь озера, горящая в лучах солнца. Портал получился славный.
        — Ну, всем встать, и вперед,  — приказала я,  — старшие помогают младшим, и тихо! Чтобы нас не заметили шерши. Кстати, здесь все? Никого в комнатах больше нет?
        — Нет,  — ответил мне паренек лет двенадцати, самый старший среди детей,  — нас всех в одну комнату заперли.
        — Вот и хорошо! Ну, поднялись на ножки, и пошли со мной!
        Дети встали и гурьбой вышли на берег залива. Я внимательно осмотрелась. В комнате было пусто. Вышла с другой стороны, сжала нору до состояния маленького шарика и хлопнула в ладоши. Вот и все! Теперь уже никто ничего не узнает.
        Ребятишки сгрудились вокруг меня, всем хотелось быть рядом. Но я не могла остаться с ними. Поэтому решила рискнуть. Моей магии никто не знает! Я создала миражи зайчиков, которые стали прыгать среди детей, приказала им, держать ребят подальше от воды. А потом, мне захотелось создать цветок, который бы напоминал Цапу. И мне удалось! Дети отвлеклись!
        Крикнув им, что за ними придут родители, бегом кинулась на рынок. Успела. Накупила по списку всего, что заказывала Занья и вернулась в табор. Около шатра встретилась взглядом со Львом.
        — Ну, как?  — молча, спросила я его.
        — Пока ничего! Но будь готова,  — так же одними глазами ответил он.
        — Мэриетта, репетировать, иди, переоденься, штаны одень!  — вдруг раздался голос Заньи.
        — Но, я устала, я только что из города пришла,  — захныкала я.
        — Ничего, во время танца отдохнешь,  — отрезала наша хозяйка, как она любила себя называть.
        Пришлось подчиниться. Я старалась показать, как я устала, плохо отстукивала каблуками такт, ноги заплетались, путала позиции. Занья бранилась, наконец, устав от моей тупости отпустила отдыхать. Я сделала вид, что хочу искупаться, поэтому взяла полотенце и пошла к озеру.
        Лев ждал меня на дереве:
        — Залегли, притихли! Запомни, слева от дороги человек десять, может больше не успел сосчитать. А прямо за опушкой четырнадцать,  — прокомментировал он позицию шершей.  — Жеребец тебя ждет. Иди к нему. Как подам знак, скачи.
        Не успела я подойти к лошади, как Лев шепотом крикнул:
        — Едут!
        Я вскочила на жеребца, водрузила на голову беретку, и мы понеслись навстречу драконам. Они ехали медленно, чинно, были все в шлемах, закрывающими лицо. Почему-то именно это придало мне храбрость, раз я не знаю, кто из них кто, мне легче будет с ними общаться. А потом, может быть, я своим поступком искуплю вину, которая так угнетает меня. Я махала им рукой, но ни один из них не посмотрел в мою сторону, и тогда что есть мочи, я закричала. Но услышали меня не только драконы, но и шерши. Осознав, что засада раскрыта, они стали выскакивать, стрелы полетели в драконов и в меня. Я соскочила с лошади. Убегать не имело смысла. Стрела в спину была бы мне обеспечена. Оставалось одно, кинуться в бой, и попытаться остаться в живых самой и помочь товарищам. Драконы дрались великолепно. Особенно, тот, кто попытался отправить меня обратно. И когда я увидела, как ему в спину целиться из лука шерш, разъярилась, и как учил меня Красный Тигр, прикрыла его спину своей спиной и стала отбивать стрелы клинком. На помощь мне пришёл другой дракон, который огненной молнией уложил шерша. Схватка подходила к концу, мне можно
было исчезать, вернулась к жеребцу, и мы помчались в город.
        Я ругала себя, на чем свет стоит, ну, почему просто не рассказать, о той яме, что ждет их в городе! Испугалась! А вдруг среди них Чёрный Дракон, он знает мой голос. Конечно, Старшой обещал, что в этой беретке меня и папа не узнает. Но все-таки я опасалась! Линелла и та, просила пока держаться от Дара в стороне.
        Поэтому я не поехала на главную улицу, а свернула на набережную, промчалась по переулкам, остановилась, спрыгнула с жеребца, и побежала по направлению к замку. Еще утром я заметила недалеко от дома синего дракона, у начала главной улицы стояли арбы, на которые шерши, на всякий случай грузили свое добро! Вот мне и пришло в голову воспользоваться одной из них. Ту, которая была мне нужна, я увидела быстро. Она стояла, уперев жерди в землю, совсем пустая и без лошади. Какой-то шерш, укрывал ее дно ковром. Я замерла. Вот он подогнул все концы и отправился в дом. Я прыгнула на нее, подняла жерди веревкой, которая валялась тут же, и что было сил, толкнула ее под уклон. Она поехала сначала медленно, но потом начала набирать скорость. Я даже сама испугалась, успею ли соскочить. В глазах все мелькало! Люди от меня в ужасе шарахались. И только когда я увидела, как перед самыми досками, увидев меня на арбе, драконы остановили коней, опустила веревки и прыгнула в сторону. Приземлилась удачно…
        Когда я вернулась в табор, было тихо. Танцоры сидели вокруг костров. Я пробралась к себе в шатер, и нырнула в постель. А Лев, повел жеребца, который был в пене от нашей с ним гонки, к озеру, чтобы успокоить, остудить, вымыть! И тут я вспомнила о детях. Вылезать было лень, и я просто создала мираж красногрудки, и отправила ее на площадь, чтобы оповестить родителей.
        Закрыла глаза, и стала мечтать, как завтра наш табор соберется и отправиться в страну Владыки ветра, Энлиля. Только одно волновало меня, чтобы Занья не прознала, что вернулись драконы, и не осталась, она стремилась участвовать во всех праздниках. Ей было все равно, кто господствует в городе. Главное — собрать больше денег. Но все обошлось. Утром мы поднялись, водрузили свои шатры на арбы и отправились в путь.
        Я лежала на тюках, смотрела в небо, и была счастлива. Все-таки хорошо вот так путешествовать по миру. Встречаешь новых людей, осматриваешь окрестности, и нет никакой опасности, что тебя найдут и прибьют. Кому нужна худосочная вся в веснушках девчонка, тем более что ведет она себя странно: людей сторониться, молчалива, и смотрит на мир сквозь свои «уродливые» очки.
        И вдруг голос Заньи: — Сворачивай вон к тому озеру.
        — Зачем? Мы проехали совсем ничего,  — спросил Лев.
        — Отдохнем!  — решительно заявила хозяйка.
        Наш караван свернул с дороги и прямиком направился к ослепительному озеру, берега которого были обрамлены плакучими ивами. А вдали виделись островки, с небольшими домиками. Там жили ундины. Я даже села, чтобы легче было рассматривать это ослепительное великолепие. Когда приблизились к берегу, остановились и собрали шатры. К нам тут же на маленькой круглой лодке подплыл ундин. Я видела их впервые. Тонкий, высокий, с зеленоватыми волосами и синими, как омут глазами, он радушно приветствовал нас, и спросил, не нуждаемся ли мы в чем-нибудь?
        Занья, когда было нужно, умела вести разговор, и быть вежливой. Она с благодарностью отказалась от предлагаемой помощи, лишь попросила разрешения остаться на берегу на одну ночь. И ей было разрешено! Этот день, был особенно чудесный! Ни криков, ни репетиций. Все наши танцоры и не только расслабились и позволили себе отдохнуть. Почему я говорю, и не только? Дело в том, что наблюдая за жизнью табора, я заметила странную особенность. Здесь было всего несколько танцоров. Сама Занья, Я, Эмира, и ее родители. Лев был аккомпаниатором, он великолепно играл на гитаре. Остальные были торговцами. Под прикрытием того, что наш табор — танцоры, нас всегда пропускали в любое селение, в любой город. Даже туда, куда шерши не пускали никаких купцов, боясь конкуренции. А эти приезжали и потихоньку начинали торговать. Как сказал мне Лев, это было взаимовыгодно, как для них, так и для нас. Ему одному было бы трудно охранять своих женщин. А торговцы всегда носили при себе оружие, и умели драться не хуже воинов самого Белого Тигра. Они же защищали свое добро!
        И я в этот день просто радовалась тому, что могу вот так просто поваляться на берегу, понаблюдать за тем, как на островах то и дело мелькали ундины. И вспоминала маму. Интересно, какой она была? Наверное, такой же прекрасной, как вон та девушка с распущенными волосами, что грациозно склонилась надо водой. И вдруг исчезла в синеве воды, даже не потревожив ее.
        Вечером, нас всех так разморило, что спать отправились с закатом солнца. Но не успела, я насладиться вечерним покоем, как услышала тихий голос, который звал меня: — Мэриэлла! Мэриэлла!
        В первое мгновение, я испугалась, что меня кто-то вычислил. Но любопытство взяло вверх, и я осторожно вышла из шатра. На берегу стояла ослепительной красоты молодая женщина, и протягивала ко мне руки:
        — Девочка, иди ко мне! Как я рада тебя видеть!
        В последнее время, шерши стали распускать слухи, что ундины топят людей, которые по неосторожности гуляют вдоль их водоемов. Отец всегда злился, когда кто-нибудь при нем начинал упрекать их в этом. Он говорил, что топить людей бессмысленно и вредно для водоемов. Вода живая субстанция, и смерть в ее водах всегда плохо сказывается на ее качестве. Ундины наоборот всегда спасали людей! Правда они не любят шум и гам. Поэтому всегда живут обособленно!
        На всякий случай, я не стала спешить приближаться к женщине, а остановилась от нее в нескольких шагах.
        — Ты не узнаешь меня?  — продолжала говорить женщина.
        — Нет,  — призналась я.
        — Правда, ты была совсем маленькой, когда я держала тебя на руках. Я — Элосана, родная сестра твоей матери Реславы.
        — Вы — моя тётя?
        Она улыбнулась: — Да, я хранительница этого озера. С днем рождения Мэриэлла! Сегодня твоя инициация. Я специально зазвала твою хозяйку к себе! Пойдем! Тебе пора! Не бойся, люди спят! Они будут крепко спать до утра! Никто тебя не хватиться. До полуночи у нас еще есть время. Я хотела бы, чтобы ты погостила у меня.
        С этими словами, она приблизилась ко мне, сняла мои очки, положила их мне в руки, и заглянула в глаза: — Отец говорил тебе, что у тебя глаза мамы?
        — Нет!
        — Он осторожный. Его можно понять! Когда Реслава узнала, что ты — Огненная Лисица, она горько плакала, прижимая тебя к груди! Ты похожа на маму! Ну, пойдем!
        И взяв меня за руку, она ступила на гладь озера, и я вместе с ней. Но не провалилась в воду. А заскользила вместе с Элосаной по ее поверхности. Когда мы приблизились к острову, который не был виден с берега, я даже вскрикнула от изумления. Как было красиво. Низкие маленькие домики, около которых горели светильники из светлячков. Толпа ундин, мужчины и женщина в нарядных одеждах, встретили меня как свою. Они окружили меня плотным кольцом. Одна из женщин, распустила мои волосы, и провела рукой перед лицом.
        — Смотрите, вылитая Реслава, без этих веснушек,  — сказала она и засмеялась.
        — Не убирайте веснушки,  — попросила я, закрыв лицо руками.
        — Не бойся, Мэриэлла,  — тихо прошептала она,  — завтра они снова будут у тебя на лице. А сегодня ты будешь такой, какая есть! С днем рождения, девочка,  — и она крепко обняла меня.
        — Я хочу сделать тебе подарок,  — голос Элосаны стал грустным, ты танцовщица. Мы ундины больше всего на свете любим танцевать. И я хочу показать тебе танец, который танцевала твоя мама, перед Белым Тигром, тогда еще холостым и черноволосым. Садись вот сюда,  — и показала мне на кресло, которое стояло невдалеке. Все расселись. Молодой ундин, встал около меня и заиграл на флейте. Полилась тихая журчащая мелодия, и Элосана заскользила по земле. Это был танец воды, плавный и светлый. Ее руки переплетались над головой как всплеск воды, потом опускались, как волны потревоженного ветром озера, и медленно затихали, чтобы вновь вырваться брызгами радости и печали одновременно.


        Я смотрела во все глаза, и вспоминала каждое движение. Танец будто просыпался в моем сознании, и, не вытерпев, я присоединилась к ней. Мы обе кружились, под полной луной в свете светлячковых светильников, под хрустальный звук флейты. Но вот мы остановились. Все кто были на площади, бросились ко мне:
        — Ты очень красива,  — сказал молодой ундин, и прикоснулся прохладными губами к моей руке.
        — У меня было ощущение, что это Реслава и Элосана снова с нами,  — вскрикнула какая-то женщина.
        — Да, будет твоя жизнь светла и прозрачна, как воды нашего озера,  — проговорил пожилой ундин, и поцеловал меня в лоб.
        — Береги себя, девочка,  — Элосана прижала мою голову к груди.  — Друзья, а теперь праздник,  — обратилась она к ундинам.  — У моей Мэриэллы сегодня день рождения!
        Это был первый мой день рождения, который вот так открыто праздновался. Вообще-то он проходил, как правило, скучно и печально. Папа вызывал меня домой. Показывал шершам в образе уродливой лисицы. И после этого мы с ним и с Хитрым Лисом уходили в башню, и мне давали есть всякие сладости. Но чтобы вот так, с танцами, под открытым небом, с угощениями, которыми обносились все присутствующие, с бокалами, поднятыми вверх в честь меня — никогда! И как же мне стало грустно, когда Элосана посмотрела на луну и сказала:
        — Пора! Тебе пора Мэриэлла. Тебя ждут!
        Она повела меня по озерной глади на маленький остров, где кроме большого камня не было ничего. Даже деревья здесь не росли. Поставила меня на валун, подняла тонкие руки к небу:
        — Мэриэлла здесь! Она готова!  — громко произнесла она.
        Вокруг все потеряло цвет, и я оказалась в темноте, под ногами была пустота, но я не падала, а висела в пространстве. А вокруг меня стояли четыре фигуры.
        — Здравствуй, Мэриэлла,  — сказала зелено-бело-коричневая фигура!  — вот и пришло твое время. Ты готова?
        — К чему?  — с опаской спросила я.
        — Мы вызвали тебя в мир, чтобы ты помогла нам справиться с Гореном,  — ответила мне зелено-бело-коричневая фигура.
        — Я???  — мне стало страшно.  — А я смогу?
        — Ты должна,  — прошептала зелено-синяя фигура.  — Ты — Огненная Лисица. Одна, Лиссель, погибла, и ты должна отомстить за нее, должна привести к нему Владык, чтобы они остановили расползающуюся смерть.
        — Неужели ты боишься?  — улыбнулась зелено-голубая фигура.
        — Боюсь,  — откровенно сказала я,  — а если у меня не получится?
        — Должно получиться,  — снова подала голос зелено-бело-коричневая.  — мы наделили тебя силой живого огня и силой живой воды, правда, последняя только начинает зарождаться в тебе. Но это самая мощная сила, которая была где-либо! Ты рождена, чтобы помогать, спасать и приносить удачу. Другого тебе не дано. И запомни, ты должна победить его!
        — А если я погибну, как та, Огненная Лисица, Лиссель?
        — Тогда мы пришлем в мир еще одну Огненную Лисицу, но это потребует много времени, а его мертвая земля и так уже изуродовала наш мир,  — с горечью сказала зелено-синяя фигура,  — так что постарайся обхитрить его. Он неживой, и как всё неживое — наивное и хитрое одновременно!
        — Я постараюсь,  — сглотнула я страх.
        — Да, уж, постарайся, девочка!  — пробасила желто-красная фигура,  — и хватит разговоров. Время поджимает. Начали.
        Он вытянул ладонь вперед, и меня охватил огонь, потом к нему присоединился сильный ветер, потом вода, и наконец, светлый и теплый огонь земли. Было такое ощущение, что сначала меня раздирали на мелкие кусочки, а потом выкручивали, а под конец опалили огнем и залили водой. Я уже не стояла, лежала в темном пространстве, не имея возможности не вдохнуть, не выдохнуть, глаза были полны слез, а в груди застрял крик боли, сознание затуманилось…
        Очнулась я, лежа на камне. Элосана подозвала ундина. Он поднял меня на руки, и понес к шатру. Уложил на мой тюфяк. Тетя дала мне выпить настойки:
        — Мы все проходили через это!  — прошептала она.  — Завтра еще ты будешь слаба, а потом в тебе начнет проявляться сила! Потерпи немного, Мэриэлла! А теперь закрой глаза и усни. Береги себя, девочка!  — это были последние слова, что я услышала от нее.


        Утром я не смогла встать. Тело болело, у меня поднялась температура. Я чувствовала, как внутри меня будто ломается лёд, открывая новую неведомую мне силу. Вот только как понять какую? Эх, была сейчас в родном Рароге. Хитрый Лис мне все бы растолковал. А так придется самой разбираться. А как это сделать? Я же не могу раскрыть себя.
        Занья, забеспокоилась, увидев меня в таком состоянии, подняла всех на ноги, и приказала всем срочно уезжать от этого озера. Она была уверена, что в моем недомогании виновата озерная прохлада. Меня завернули в одеяло, уложили опять на тюки, и мы поехали в сторону царства Владыки ветров. Но уже на следующий день, как обещала Элосана, мне стало лучше. А через два дня я была совсем здорова.
        Мы ехали медленно, заезжая в селения и давая представления. И с каждым разом, когда я выходила в круг, мой танец становился более профессиональным. Не желая того, я зажигала людей. На землю монеты лились рекой. Вот только семья Эмиры все чаще стала сердиться на меня, потому что хозяйка, предпочитала выпускать меня, а не их. Они приносили мало прибыли. Я ничего не могла поделать, но твердо решила при удобном случае исчезнуть, чтобы не мешать хорошим людям.
        Постепенно дорога углубилась в горы. Когда мы стали подъезжать к городу ветров Фаиру, нам стали попадаться вырубленные делянки у подножия страх скал. Причем так грубо и неаккуратно, что сразу стало понятно работа шершей.
        — Странно,  — проговорила Занья, она сидела около меня,  — у нас дома из камня, зачем же деревья рубить?
        И только когда показался Фаир, мы поняли, в чем дело. Сам розовый город расположился на плоской скале, к нему вели серпантинные дороги между камней, покрытых мхом. А перед ним, были построены странные сооружения из бревен, похожие на сарай шершей, только вот в нем были проделаны узкие щели. Даже наши арбы не могли бы протиснуться между ними. Да, и нас не пустили.
        — Убирайтесь прочь,  — закричал один из стражников шершей.
        Но тут вышел второй стражник: — Располагайтесь за городом,  — крикнул он, завтра у нас будет праздник. А сейчас проваливайте!
        Мы со Львом переглянулись, и поняли друг друга.
        — Вы идите вон в ту расщелину,  — сказал он Занье, а я похожу по городу и узнаю, в чем дело.
        — Я с тобой,  — крикнул один из торгашей.
        И они оба соскочив каждый со своей арбы, исчезли в городе.
        — Куда тебя бес понес?  — закричала в отчаянии Занья,  — и что тебе больше всех надо? Лучше давайте проедем мимо.
        Но тут к ней подошёл один из сопровождавших нас торговцев и положил в руку несколько серебряных монет.
        — Но только на несколько дней,  — кивнула хозяйка и спрятала монеты за пазуху.
        Наш табор расположился в расщелине. Занья ворчала и ругалась. Ее все раздражало. И чтобы не попадаться ей под горячую руку, танцоры разбежались кто куда, ну, а я решила посмотреть, что это за странные сооружения, и зачем они нужны. Переодевшись за камнем в мальчика, и, надев, берет, я направилась к ним. Заглянула внутрь. Там было пусто, только перед щелями в бревнах были построены настилы, к которым вели лестницы. И кучей лежали стрелы.
        И тут раздался крик: — Приближаются!
        Я выскочила из этого странного сарая, и спряталась за камнем. С противоположной стороны, летело белое воинство. Сначала в небе появились белые точки, но вот они увеличились, и стали видны мужчины, парившие в воздухе, а перед ними завывал ветер. Шерши попрятались в сарай, и из щелей вылезли острия стрел, как щетина у Волка, когда он не успевал побриться.
        Ветер был сильный. Но для сделанных из тяжелых бревен укрытий, он был не опасен. А в стражей-ветров полетели стрелы, и они ответили своими. Но многие их стрелы попадали и застревали в дереве. Сверху к шершам нельзя было подобраться, но стоило, кому то из ветров спуститься на уровень щелей, как раненный он тут же падал на землю.
        Один из них упал, около меня. Я бросилась к нему, выдернула стрелу из его плеча, и заговорила рану. Потом — еще один, второй третий, и я ползала под стрелами, тем более что шерши, находившиеся в своем укрытии, не могли видеть меня. Голову было поднять некогда, а мне так хотелось еще раз посмотреть на Повелителя ветров. И тут снова сзади меня кто-то застонал. Я оглянулась. Это был мужчина лет сорока в белой рубашке с короткими рукавами, и на плече у него был знак тысячника. Из его груди хлестала кровь. И оперение шершинской стрелы колыхалось на ветру.
        — Потерпи немного, сейчас будет больно,  — попросила я его, и рывком вынула древко. Произнесла магическое заклинание, остановила кровь, соединила концы раны, и убрала рубец.
        — Спасибо, мальчик,  — поблагодарил он меня.
        — У вас огонь есть?  — поинтересовалась я.  — Деревья, между прочим, горят…
        — Спасибо еще раз,  — крикнул он, и взлетел в воздух, легко и естественно.
        И только тут подняла голову и увидела Энлиля.
        — Какой он красивый,  — подумала я,  — и лицо не такое суровое как у Дара.
        Он отдавал команды своим соратникам, но из-за шума ветра не было слышно слов. Все поднялись на несколько метров от сараев. В их руках показались стрелы, на концах которых играли язычки пламени. И тут же огненный град застучал по бревнам. А я тихонько стала раздувать огонь. Сараи вспыхнули, несмотря на то, что деревья еще были влажные. Шерши выскакивали из горящих убежищ, и попадали под обстрел стражей ветров.


        Дым от влажной древесины был густым, многие из шершей под его прикрытием побежали в сторону скал. Но два человека не спешили уходить. Я поняла, что это маги! Мне стало не по себе! Как они могли изменить клятве, которую мы даем при вступлении в Лицей? Они были слишком заняты, и не обращали внимания на меня. Я встала сзади них.
        Один сплел огненный хлыст, и замахнулся им, целясь в Энлиля. Пламенная змея обвила его вокруг талии и рванула к земле. Повелитель ветров упал на камни. А второй замахнулся мечом. Но тут я сама соорудила огненную плетку и захватила ею поднявшийся в воздух клинок и дернула на себя. Маг не удержался и упал на спину. И в ту же секунду из дыма вылетели стражи ветров и разрубили магов на две половины.
        Спасенный мной тысячник, подлетел ко мне: — Ты наш спаситель, мальчик!  — проговорил он.  — Владыка, этот юноша помог нашим воинам и мне встать в строй, и спас твою жизнь,  — обратился он к Энлилю.
        Владыка неба бросил на меня взгляд, и поморщился: — Эвр, дай ему десять монет, пускай сходит в баню — он грязный, а потом…
        Никогда еще я не получала такой пощёчины, как в эту минуту.
        — Никогда не ждите благодарности за благое дело, сделанное вами,  — говорил Красный Тигр,  — но сами не забывайте отблагодарить, только знающий благодарность может считаться человеком.
        Во мне все загорелось огнем обиды, я не дала Энлилю закончить его царственную речь: — Кто бы мог подумать, что жизнь Владыки неба оценивается в десять монет?  — огрызнулась я, и обратилась к Эвру,  — а вам лучше закончить бой, тысячник, у Владыки на локте грязное пятнышко, надо бы постирать…
        Резко повернулась и юркнула между камней, подальше от этого парня и его стражей. Тем более что бой затихал, шерши бежали.


        Но слова Повелителя ветров как заноза сидели в памяти. Спустилась к реке, и осмотрела себя. Руки в крови, на лице кровавые разводы, костюм весь в земле. Интересно, как можно ползать между камней и остаться чистым? А потом, мне не нужно было, чтобы он кинулся обнимать, достаточно одного слова: «Спасибо!» До чего же мне не везет! Вот и встреча со вторым, моим, суженным прошла не так как предполагала!
        Оглянулась кругом. Никого не было. Стянула одежду, вошла в воду, вымылась сама и постирала костюм. А потом разложила вещи на горячих камнях и легла передохнуть! Но тут над самым ухом, раздался голос Заньи:
        — Я с ног сбилась! Почти все обежала! А она прохлаждается! А ну быстро собирайся! Пора выступать!
        — Я костюм постирала!  — показала я на лежавшие мокрые вещи.
        — Перед Энлилем танцевать танец драконов не будем! Вот возьми плащ, накинь. А потом наденешь платье! Да, поживее! Нас уже ждут!
        Пришлось подчиниться. В шатре внимательно еще раз осмотрела себя. Веснушки были на месте, я их только вчера поставила. Нужно сказать, что как только я натягивала берет, они пропадали. Я еще раз мысленно поблагодарила Старшого за такую нужную вещь. И только хотела надеть платье Линеллы, как за занавеску вошла Занья, и кинула мне ворох своих юбок.
        — Нечего в хламиде выступать, вот надень!  — приказала она.  — Не перед селянами, перед самим Владыкой неба танцевать будешь!
        Я передернула плечами: — Подумаешь Владыка! Грубиян и сноб!  — подумала я про себя,  — перед селянами и то лучше выступать, они хоть радуются по-человечески. А этот наверняка, будет сидеть с кислым лицом!
        Но спорить не стала. Надела все юбки! Получилась смешная фигура, как колокольчик на длинной ручке. Широкие юбки, и маленькая кофточка, закрывающая только грудь, живот открыт. Хотя тоже неплохо! Ладно! Потанцуем! Мне все равно, в чем выходить, и в мешковине можно!
        Всю дорогу по городу, Занья ворчала. Лев так и не появился. На вопрос Эмиры, кто же будет нам аккомпанировать, хозяйка в раздражении сказала, что у Владыки свои музыканты есть. Мы шли широкими проспектами, прямыми мостами, пологими лестницами. Меня поразило — город был пуст. Ни тебе прохожих, ни детей. Все это было странно, и настораживало. Перед домом князя горожан тоже не было, только воины-ветры. Нас провели внутрь. В большом зале, буквой «п» был накрыт длинный стол, за которым сидели мужчины — ветры, и несколько мужчин горожан, их выдавала одежда, и ни одной женщины.
        Я ошиблась. Лицо Энлиля не было кислым. Он сидел, развалившись, на стуле и смотрел на нас оценивающим взглядом, так, если бы на рынке выбирал овощи! Занья подошла к его столу, низко поклонилась и сказала, что куда-то запропастился ее гитарист. Повелитель ветров повернул голову и кому-то кивнул. И тут же вышли два музыканта, у одного в руках была гитара, у другого флейта. Хозяйка подошла к ним, что-то прошептала, видимо, репертуар. А потом приблизилась к нам, ее глаза горели, послала выступать сначала Эмиру, потом ее родителей, снова Эмиру, сама станцевала несколько танцев. И напоследок выпустила меня. Я дала себе слово танцевать без выражения эмоций. И несколько танцев мне удавалось выезжать только на отточенности и четкости исполнения движений, но потом увлеклась! Сама не знаю, как это вышло! Просто танец захватил меня, и я закружилась обуреваемая непостижимой для себя самой бурей чувств. Мне захотелось раззадорить Владыку неба. Показать, что нельзя с таким пренебрежением относиться к людям, которые стоят ниже тебя по положению. Юбки полоскались в моих руках, как паруса на ветру, ноги отбивали
каблуками ритм, и голова кружилась от волнения и охватившего азарта.
        Остановилась и низко поклонилась, как и подобает танцовщице. Мне аплодировали, стоя! В глазах мужчин видела восхищение. Было приятно! Будто сорвала запретный плод, надкусила его и почувствовала опьяняющую сладость. В глазах Владыки неба — удивление и любопытство.
        — Ну, что, съел?  — подумала про себя.  — Будешь знать, как брезговать людьми!
        И тут до моего слуха, долетели слова, сказанные Энлилем шёпотом молодому человеку, который стоял сзади него:
        — Танцовщицу ко мне! Вот на ней и покажу, как усмирять женщин!
        Насторожилась! Услышанное, взбесило! Занья подошла опять к столу Владыки и получила от него тяжелый мешок с деньгами! Низко поклонилась, и мы пошли прочь из зала. Уже на лестнице нас догнал тот парень, к которому обратился Энлиль, и я спряталась за хозяйку, а он посмотрел на троих танцоров в возрасте, и пригласил Эмиру с собой. Она вся зарделась, но пошла за ним!
        — Странно,  — задумчиво пробормотала Занья,  — не думала, что Владыке понравиться Эмира. Более того, была уверена, что это будешь ты — Мэриетта!
        — Ты думаешь, моя дочь не может понравиться Владыке?  — обиделась мать девушки.
        — Не в том дело!  — начала оправдываться хозяйка,  — Эмира прелестная девушка, сама знаешь, но насколько я знаю Энлиля, ему больше по душе те, к которым не знаешь, на какой кобыле подъехать, вроде нашей Мэриетты.  — и обратилась ко мне: — последним танцем довольна! Но первые — из рук вон плохо! Поэтому денег сегодня не получишь.
        Я сделала вид, что обиделась! И побежала домой в табор! Я буду не я, если не узнаю, что задумал Повелитель ветров. Поэтому вернувшись в шатер, быстро переоделась, нахлобучила берет, и вернулась в дом князя. Пролезла и села между горожанами и воинами повелителя Ветров, чтобы одни думали, что я из города, а другие, что состою в войске Владыки. Они вели начатый до моего прихода разговор:
        — А все-таки я не понимаю, почему горожане отказались придти и приветствовать нас,  — говорил воин, обращаясь к сидевшему около меня мужчине.
        — Ну, мы просто устали!  — как-то вяло оправдывался тот,  — вот завтра…  — и он покраснел и замолчал.
        — Это просто неприлично!  — горячился воин,  — мы рисковали своими жизнями, а ни одна женщина не поднесла нам цветы, ни один из вас не поблагодарил нас.
        — Простите,  — бормотал горожанин, и в его голосе я вдруг почувствовала страх.
        — А куда Владыка ушёл?  — прервала я разговор, уплетая за обе щеки выставленные на столе яства.
        — За танцовщицей отправился, думаю той в конопушках. Горячая девчонка! Сейчас мы увидим, как он будет обхаживать ее,  — охотно ответил мне воин-ветер.
        — Зачем?  — удивилась я.
        — Ребята пожаловались, что не могут подобрать ключи к девчонкам. А он у нас большой специалист в этом вопросе!
        — Но разве ухаживание за девушкой — это театральное представление?
        — Сколько тебе лет пацан?
        — Скоро пятнадцать будет,  — соврала я.
        — Ну, вот и видно, что зелен еще! Мы ветры — актеры по жизни! А потом увидишь, девчонка сама растает. Он не столько нам устроит спектакль, сколько ей. Знаешь, чем ветры, например, отличаются от драконов?
        — Нет!  — разговор заинтересовал меня, а воин, встретив благодарного слушателя, стал играть роль профессора, специализирующегося в обольщении женщин.
        — Возьмем Дара, Чёрного Дракона, друга Энлиля, тот еще бабник, у него путь к сердцу понравившейся ему девушки прост — подарит какую-нибудь безделушку, попросит разрешения одеть ее самому, и как только прикоснется к ручке или шейке, зажжет в ней огонь желаний. А с женщинами у него и того проще, посмотрит на нее долгим взглядом. И если она не отвернется, протягивает руку в знак того, что он проведет ночь с ней. Сколько раз я наблюдал за ним! А вот наш Владыка, действует по-другому. Он не зажигает огонь, он поднимает женщину к небу, словно на крыльях, дает ей понять, что она уникальная и единственная, и без слов раскрывает ее сердце. Понятно?
        — А потом?  — у меня захватило дыхание.
        — Что потом?  — не понял меня воин.
        — Ну, как сердце раскрыл, и девушка голову потеряла, от нахлынувших чувств к Владыке? Он жениться на ней?
        — Зачем?  — удивился воин.
        — Как зачем? Ведь происходит… ну… это…
        Вокруг меня засмеялись ветра, которые прислушивались к нашему разговору.
        — Сближение с женщиной — это искусство, это поиск новых путей, это привлекательный, но труд,  — сказал мой сосед по столу, молодой ветер,  — это единение возвышенного чувства и плотской страсти, так, причем здесь женитьба?
        — Ну, да,  — ввернул свое слово горожанин,  — это умение так возвысить женщину, что через девять месяцев она приносит ребенка, только вот не от мужа. У нас говорят о таких возвышенных вами: «ветер надул».
        — Бывает и такое!  — утвердительно кивнул первый воин, начавший весь этот разговор,  — но мы же не виноваты, что даем женщине то, что она не получает от своих мужей. И они тянутся к нам! Вы срединные скучны, у вас потребительское отношение к ним — накорми, обслужи, иди работать!
        — А у вас — нет?  — вскрикнул горожанин,  — да вы возвысите, а потом улетаете! А кто кормит и поит ваше дитя? Мы — скучные! Я бы понял вас, если бы вы возвысили, а потом создавали семьи!
        — Вот здесь ты не прав! Мы создаем семьи! И у нас детей воздуха, они самые крепкие, потому что мы находим женщину, которая будет удовлетворять нас по всем параметрам. Но чтобы узнать, кто она — единственная,  — мы должны изучить многих!
        — А разве это правильно?  — вырвалось у меня,  — а те, от которых вы улетели, они же страдают? Разве не так?
        — Частенько страдают,  — согласился мой сосед,  — но, и нас нужно понять, мы их поднимаем на крыльях, а они стремятся сесть на шею! А нам это не нравится!
        — А какая должна быть ваша женщина?  — поинтересовалась я.
        — Запомни мальчик, женщина — это подарок, созданный специально для мужчины, и она должна быть исполнительницей всех его желаний!
        — А что же вы даете взамен?
        — Себя,  — сказал он гордо!
        — Да, кому вы нужны!  — обиделся горожанин,  — поэтому вы в основном и не женаты!
        — Придет время, и женимся!  — ответил сосед, и вдруг зашипел….  — Тише, Энлиль! Да, у него не с конопушками, а первая танцовщица! Так, у нее такие глаза, что она в любого вцепиться, кто подойдет к ней с добрым словом!
        И, правда, появился Энлиль, ведя за руку Эмиру. Она была в прелестном богатом платье, на ее шее и в ушах сверкали драгоценности. Ее лицо сияло от счастья, что придавало ей сказочную прелесть. Все воины — ветры, сидевшие за столом, и те, которые находились около меня, встали и приветствовали ее, как высокородную даму. Щеки танцовщицы залил румянец.
        — Но они же играют,  — с ужасом подумала я.  — Как же можно, вот так играть чувствами девушки!
        Повелитель ветров посадим Эмиру около себя. В отличие от Соловья, он не стремился забросать девушку комплиментами. Он с царственным величием ухаживал за ней, смешил, задавал вопросы, внимательно выслушивал, не перебивая, только брови его, то поднимались, то хмурились, и лишь время от времени, как бы совсем невзначай, говорил что-то приятное. Эмира цвела, стала раскованной и болтливой, да так вошла во вкус, что стала говорить громко. Разговор за столом затих, все стали прислушиваться к тому, о чем вела речь красавица. А она ругала меня, в ее голосе появились нотки обиды, мол, хозяйка в последнее время выпускает танцевать только Мэриетту, хотя по ее мнению, она Эмира, ничем не хуже.
        — Ты удивительное создание,  — проникновенно сказал Энлиль,  — Эта Мэриетта выпячивает свои таланты, а ты их так глубоко прячешь, что видеть их может только заинтересованный в этом мужчина.  — И подняв ее руку, поцеловал.
        Эмира ничего не поняла из сказанного. Она покраснела еще больше, хотя щеки ее и так пылали, как цвет мака. Мужчины — ветры, сидевшие возле меня, наклонив головы, прятали улыбку. Горожане с неодобрением качали головами. Во мне все перевернулось! Он так открыто издевался над бедной девушкой, вся вина которой была только в том, что она не привыкла к витиеватым выражениям мыслей высокородных особ, которых учили этому с детства. Уж, кто-кто, а я это знала! Привлекательность Энлиля для меня померкла. Я представила, что, если бы он стал разговаривать со мной в таком тоне, то, наверняка, получил бы отпор! Но тут же мысль, что именно я подставила свою товарку по табору, испортила окончательно мое настроение. Я вылезла из-за стола и вышла на улицу.
        Около табора меня перехватил Лев. Он был встревожен.
        — Надо предупредить Энлиля,  — быстро заговорил он.
        — Что случилось?  — не на шутку испугалась я, таким Льва я еще не видела.
        — Мэриетта, это ловушка! Там в скалах в пещерах, они собрали половину города! Смастерили огромные клетки, Горожане уверены, что они хотят посадить в эти клетки их близких и под их прикрытием, выкатить свои машины, которые стреляют льдом, и уничтожить все войско Энлиля. А горожанам сказали, что, если кто-то из них донесет Владыке ветров, их родные будут уничтожены, первыми при опробовании этих машин. Все в ужасе. По их словам, там, в пещерах шершей несколько тысяч, словно летучих мышей! А эти сидят и веселятся! Неужели их не удивило то, что город пустой?
        — Я была там. Мы танцевали. Среди воинов Владыки несколько горожан, которые уверяли их, что все просто устали, но вот завтра они выйдут им навстречу!
        — Ну, да запертые в клетках!  — ругнулся Лев.  — Что делать будем?
        — Прикрой меня, в таборе! Я пойду, поговорю с Владыкой!
        — Удачи, Мэриетта!


        Но я не пошла в дом князя. Решила рискнуть, обернулась обыкновенной лисицей и побежала к скалам. Лев был прав! Небольшая пещера открыла свой черный рот, и оттуда доносился невнятный гул. Пробежав несколько подземных залов, я увидела огромное подземелье. Оно было полным-полно шершей. Их было в десятки раз больше, чем воинов Владыки ветров. Часть из них сидела вокруг костров, а часть копошилась около странных огромных машин, которые по бокам, сзади и сверху были обнесены клетками, с маленькими дверцами. На машинах стояли большие деревянные колеса. Устойчивости не было, пол был неравный, и шерши катали их взад и вперед, стараясь придать им устойчивости.
        — Интересно, и как мы установим их перед выходом,  — кричал кто-то.  — Там же тоже сплошные камни, и пол покатый в сторону этой пещеры. Эти махины раздавят нас. А если за решеткой еще будут люди, то мы их вообще с места не сдвинем.
        — Надо взять мужиков, пусть раскидают камни, вывезем эти бандуры сейчас, и установим. А потом уже и людей запихаем!  — ответил второй голос.
        Я принюхалась, страх, боль и отчаяние потоком шли из проема в задней стене пещеры. Я пробралась туда. Там связанные по ногам и рукам сидели мужчины, женщины, старики и дети. Слышался ропот и тихий плачь.
        Выскользнув незаметно из этого страшного места, я ринулась в дом князя. К Энлилю я обращаться не хотела. Мне нужен был Эвр. Я заглянула в комнату, где пировали воины — ветры. Охмелевшая и разомлевшая Эмира склонила головку на плечо Владыки ветров, а он отвернул от нее свое красивое лицо, и скорчил рожу, будто его тошнит.
        Меня он не заметил. Я спросила у сидевшего на углу воина, где Эвр, и он сказал, что осматривает посты. Тысячника нашла за углом дома.
        — Эвр,  — крикнула я.
        — Мальчик!  — Он поспешил ко мне.  — Я прошу прощение за Владыку, ты не так понял его…
        — Пустое,  — отмахнулась я, и рассказала о том, что видела в пещере.  — Вам одним не справиться, вызывайте драконов и Белого Тигра.
        Эвр был настоящим воином, выслушав меня, он тут же оценил ситуацию, задал вопросы, уточняющие расположение шершей, их машин и пленников.  — Как ты попал туда?  — закономерный вопрос, только вот отвечать я на него не собиралась.
        — Эвр, я не могу тебе сказать, это секрет. Сейчас самое главное, чтобы ты поверил мне, и вызвал подмогу.
        — Я верю тебе! Ты доказал в бою, что не подведешь! Здесь вопрос, как вызвать Белого Тигра. Поверит ли он нам? Мы его плохо знаем. Драконы — ответят сразу. А вот он?
        — Когда пошлешь ему письмо, напиши, что Лучик зовет! Он поймет!
        — Лучик — это ты?
        — Я!
        — Ты его разведчик?
        — Можно и так сказать!
        — Я не знаю, как благодарить тебя, мальчик,  — он хотел схватить мою руку, но я отшатнулась.
        — Ты сердишься на слова Энлиля?
        — Эвр, обиды потом, у нас мало времени!
        И я шагнула в сторону, чтобы раствориться в темноте. Сердце бешено колотилось! Сейчас тут окажется папа! Я увижу его! Лучик — это мое детское прозвище. Папа говорил, что так называла меня мама. И он должен понять! Я залезла на близлежащее дерево, припала к ветке и замерла.
        Вот показался на лестнице Повелитель ветров, он вел расстроенную Эмиру, передал ее в руки своему воину, который повел девушку вниз по улице к табору. Она плакала, и все время поворачивала голову, чтобы увидеть Энлиля. А тот расправил плечи, весь как-то подобрался, и передо Эвром стоял настоящий Владыка холодный и сосредоточенный. Не скажешь, что только несколько минут назад он как мальчишка строил рожи. Ему принесли огромный лук, он достал одну записку, обмотал вокруг древка стрелы и выпустил ее в черное небо, потом точно так же отправил другую. Они вернулись в дом.


        Время тянулась медленно. А папы все не было! Я начала беспокоиться, а вдруг он не понял? Вдруг не придет?
        Но тут что-то зашумело в вышине, я выглянула и сквозь листву увидела, как над домом князя кругами снижаются драконы. И вот один за другим они спрыгнули на землю. Они опять были в шлемах. Интересно, Дар здесь? На лестницу вышел Энлиль, и обнял дракона, который шёл первым:
        — Дар, дружище! Ну, вот и свиделись! Проходите, друзья!
        — Он сейчас тоже роль играет?  — подумала я,  — а когда-нибудь он бывает естественным? Или даже оставаясь сам с собой, он кого-то изображает?
        Запахло папиной магией. Я сжалась. Вот образовался портал. Первым вышел папа, а за ним его дружина, они шли строем по шесть человек, и вскоре даже площади перед домом стало мало! На лестнице показались Энлиль и Дар. Я узнала его сразу. Он был без шлема. Лицо спокойное и величественное. Отсюда с безопасного места, он был совсем даже не страшен. Надо же! Вот этот и мой муж? Ну, уж нет! Дутки! Размечтался! Я хорошо помнила его ярость, и была уверена, что узнай он, что я, это я, тут же свернет мне шею.
        Папа поднялся по ступеням, остановился и оглянулся. Я тут же обернулась Огненной Лисицей, и мои зрачки заблестели в темноте. Наши с папой глаза встретились. Он кивнул, как бы отвечая на приветствие, и ушёл в дом.
        Эвр, принимал пополнение. Среди вновь прибывших, я увидела Соловья и Волка.  — Ребята,  — чуть не закричала я.  — родные вы мои,  — прошептала беззвучно. И долго провожала их взглядом.
        Папа вышел из дома только через час. Он постоял немного, как бы дыша свежим воздухом, спустился по лестнице на площадь, и, прогуливаясь, направился в мою сторону. Я слезла с дерева, и застыла. Он наклонился около меня, будто что-то поправляя, и я тут же прыгнула ему на грудь, забралась за не застегнутый на пуговицы камзол и прижалась к нему. Он небрежно накинул плащ на грудь, и вернулся в дом!
        — Друзья, прошу простить меня, я очень устал. Энлиль, можно попросить проводить меня в мою комнату. Кстати, а где хозяин замка?
        — Его убили,  — голос Энлиля.
        — Сочувствую,  — ответил папа.
        — Раст, а, все-таки, кто такой Лучик?  — опять голос Энлиля.
        — Он же сказал тебе, мои глаза и уши, все еще сердишься на него?
        — Нет, просто неудобно вышло! Мальчик столько сделал для нас! Он не понял меня!
        — Хорошо, Энлиль, если он придет ко мне, я извинюсь за тебя.
        — Нет, Раст, я сделаю это сам! Попроси его только, чтобы он подошёл ко мне.
        — Как скажешь! Где я могу отдохнуть? Дар, твоя идея с магнитом мне понравилась. Поторопись. До утра осталось совсем ничего.
        — Не беспокойся, Раст, к утру магнит будет здесь!
        — Владыка, разрешите, я провожу вас,  — незнакомый голос.
        Потом мы шли. Остановились. Звук хлопнувшей двери. Сильный запах магии Белого Тигра.
        — Ну, Мэриэлла, вылезай! Ты в безопасности!  — и сильные руки отца вытащили меня из-за пазухи. Прижали к груди, и стали гладить по голове и спине.  — Рассказывай!


        И я рассказала, все с самого начала, как Дар утащил меня в Даалад, как я нахамила драконам, как сожгла какую-то спальню, и Чёрный дракон чуть не убил меня, и только благодаря Красу, я осталась в живых, о Линелле, о бесах, о своей хозяйке и т. д. Папа слушал меня молча. И только когда я начала рассказывать об инициации, и о том, что сказали мне четыре фигуры, он на мгновение перестал меня гладить, и из его уст раздался стон. Закончив рассказ, я посмотрела на него:
        — Пап, как во мне будет просыпаться сила? Что я буду чувствовать?
        — Ничего не будешь чувствовать, сила просыпается незаметно для тебя. То, что давалась с трудом, будет происходить в один момент. Помнишь, ты рассказывала, для того, чтобы создать огненную сферу, тебе нужна была опора. С этого момента она будет появляться по твоему желанию. Менять внешний вид, ты будешь так же легко, как надевать новое платье. А главное — в тебе сущность не только живого огня, но и живой воды, поэтому лечить будешь без магических заклинаний, одним прикосновением. Учти, это будет очень заметно. Так что пока не забывай шептать заклинания, пусть думают, что ты обыкновенный маг.
        — Пап, драконы простят меня?
        — Обо всех — сказать не могу. Ты, действительно вела себя скверно! Но это моя вина. Я мало тебе рассказывал о драконах, а то ты бы знала, что их ни в коем случае нельзя злить! Я думал, вы поговорите с Даром! И он поймет и отпустит тебя сам! Даже и предположить не мог, что все так обернется. Чёрный Дракон приходил ко мне, и мне показалось, он сожалеет о случившемся!
        — Все равно, он мне не нравится!
        — Но тебе нужна защита!
        — Пока я сама себя хорошо защищаю!
        — Может быть, вернешься домой?
        — Ты же знаешь, что нельзя! Теперь уже нельзя! Мне надо найти Горена! Кстати, а как я дам вам знать, что нашла его?
        — Хитрый Лис уже давно придумал и создал вот этот артефакт,  — и папа вынул из кармана и протянул мне маленький серый камушек на тонкой цепочке. Тебе только надо бросить его на землю. А все остальное он сделает сам.
        — Папочка, пообещай мне, что когда все кончиться здесь, ты придешь и посмотришь, как я танцую! У меня есть для тебя подарок!
        — И не вздумай! Не забывай, что никто не должен знать…
        — Ты не так понял меня, просто приди, ты там все увидишь!
        — Хорошо, обещаю. Тебе не пора уже в табор?
        — Нет, я не пойду туда, мне надо в пещеру, там люди! Моя миссия — помогать, спасать и приносить удачу,  — и я тяжело вздохнула,  — Хотя, знаешь пап, мне бывает иногда очень страшно! Но, если я буду там, есть надежда, что с ними ничего не случиться. Ведь я удачливая!
        — Тогда пойдем вместе! Я разведаю обстановку.
        — Папа, это опасно! Не надо я сама…
        — Ну, уж нет, Мэриэлла, я волнуюсь за тебя не меньше, чем ты за меня. А потом, ты же удачливая!  — и он поцеловал меня в лоб.
        Накинув на себя невидимость, папа вышел из дома. Я указывала ему путь. Около пещеры, он опустил меня с рук, обернулся летучей мышью, а я обыкновенной лисицей, и так прошли в пещеру. Около входа, только под неяркими лунными лучами копошились шерши, стараясь установить свои машины. Я пробежала через первый зал, прячась в тени за камнями, и проникла туда, где сидели горожане. Приняла облик Волка. Шершей здесь не было. Поэтому сразу взялась за дело, освобождала людей от веревок, и тихо говорила о том, чтобы они не волновались. Пришла подмога. Владыки уже в городе. Но тут какой-то старичок, попросил пить! И его просьбу подхватили другие. Я отошла к стене, протянула руку и стала прислушиваться к своим ощущениям. Только в дальнем углу ладонь натолкнулась на ауру воды. Притянула воду к себе, и из стены побежал маленький ручеек. Все заволновались.
        — Тихо!  — прикрикнула я на них,  — по очереди, чтобы шерши не услышали.
        Странно, но люди послушались меня, как вожака, как Владыку. Вот, что значит внушительный вид Волка. Ходила между ними, помогала, чем могла, кого лечила, кому подносила воды. Многие подзывали к себе с одной единственной просьбой, чтобы повторила еще раз, что пришла помощь. Несколько раз поднимала глаза к потолку, где гроздьями висели летучие мыши, но был ли среди них папа, не разобрала.
        Но вот в первом зале послышались крики. Там забегали, что-то беспокоило их. Несколько шершей показались у входа в нашу пещеру.
        — Всем к стене,  — приказала я. Не выходить отсюда, пока за вами не придут. И снова люди послушные моему слову поднялись на ноги и столпились около задней стены, поближе к ручью с водой.
        — А ты, кто такой?  — спросил меня один из шершей.
        — Прохожий,  — ответила я,  — шел мимо, вижу люди. Все связаны. Думаю: непорядок! А вам что тут надо ребята?
        — Ты что тут командуешь? Связать его!
        В мою сторону побежало три шерша. «Трое — самый раз!» — говорил Красный Тигр. Выхватила меч и кинулась в бой. Одного, самого наглого, быстро вывела из строя, саданув по руке. Он охнул и пустился наутек. Но на его место пришло еще трое. Это уже был перебор. Стало немного труднее. Еще одного ударила по ноге, другому поранила бок. Главное не показать им спину. Пока они перед глазами, я смогу защитить себя. В первой пещере шум становился все сильнее. И вот уже передо мной было столько шершей, что я не успевала сосчитать. Увертываться и нападать становилось все сложнее. И тут кто-то бросил на меня сетку. И я испугалась. Поняла, что конец. Меня потащили в первую пещеру, я брыкалась и пыталась перерезать веревки, но рука как-то неловко вывернулась, и стало больно! Пропадать так с музыкой, решила я и обернулась Огненной Лисицей, вокруг меня уже бушевала огненная сфера. Сетка тут же сгорела, а я увеличивала сферу, и катала ее по пещере. Шерши с криком бросились к выходу. А я не спешила, обошла пещеру по периметру, выискивая, хоронившихся за камнями, шершей, и выбрасывала языки пламени в их сторону. Одежда
на них вспыхивала! И они с воплями бежали вон из пещеры. И я поплыла за ними.
        Солнце только поднималось. Утро было ясным. Шерши метались между входом в пещеру и плотным полукругом, состоявшим из дружины Белого Тигра и драконами, а с воздуха в них летели стрелы воинов Повелителя ветров. Но мое появление произвело фурор. Мечи опустились, стрелы застыли на тетиве, огненные шары в ладонях. От страха, что меня видят столько людей, я качнулась в сторону, сфера пропала, а я бросилась бежать между камнями. Остановилась на минуту и оглянулась, за мной летел Энлиль. Он протягивал ко мне руки, будто хотел подхватить и поднять в воздух. Этого допустить не могла. Спрятавшись под камнем, пустила три миража Огненной Лисицы в разные стороны. Энлиль полетел за одним из них. А я кинулась к табору. Пролезла в шатер. Сменила ипостась, разделась, залезла в постель. Всё!
        Что уж совсем не ожидала от себя, но уснула быстро, только голова коснулась подушки. Разбудила Занья!
        — Вставай, соня! Пока ты спишь, в городе такое произошло!
        — Занья, дай поспать! Мне все равно, что там произошло!
        — А ну, быстро! А не то холодной водой окочу!
        — Ладно!
        Вылезла из теплой постели, надела платье Линеллы, и вышла на улицу.
        Первым кого встретила, был Лев. Он сделал вид, что проходит мимо меня по направлению к шатру, но успел пожать руку и прошептать: — Молодец. Мэриетта!
        Весь табор собрался у костра, и один из торговцев, рассказывал, что ночью в город появились драконы и Белый Тигр со своей дружиной! Что они направились к скалам, чтобы спасти горожан, которых шерши взяли в заложники. Но когда пришли туда, то увидели: горы мертвых шершей, и у всех вспороты животы. И над последним трупом сидит Огненная Лисица, и поедает печень несчастного, который плачет и требует свою печень обратно, а у этой твари — морда в крови, когти в крови, язык как у змеи, длинный и раздваивается на конце.
        — Я не понял,  — спросил Лев,  — так она ела печень у живого шерша, или у трупа?
        — Ну, сначала он был живой, а как печень вынула, сразу стал трупом,  — ответил торговец.
        — А кто плакал?  — съехидничал Лев.
        — Не в этом дело! Поймите же вы, Огненная Лисица вышла на охоту на шершей! Теперь им несдобровать! Они драконов не так бояться как ее! С теми еще можно договориться, а эта просто нападает и выедает печень!
        — Но нам же нечего бояться,  — пожала плечами мать Эмиры.  — Мы же не шерши. Нас она не тронет!
        — Предлагаю поскорее убраться отсюда!
        — Ну, уж, нет!  — провозгласила Занья,  — сегодня будет праздник, и мы будем выступать. Победа — это наше время.
        — Ну, да,  — процедил сквозь зубы Лев,  — кому победа — радость со слезами на глазах, кому — время собирать урожай монет!
        — Ты поговори у меня,  — цыкнула хозяйка,  — девочки,  — тут же обратилась к нам,  — завтракать и репетировать! Скоро выступление.
        У меня испортилось опять настроение. Услышать о себе такое, было неприятно. Хотя удивляться не приходилось. Наши представления с Хитрым Лисом не могли пройти незамеченными. Но, чтобы вызывать страх и у срединных! Этого я не ожидала.
        Мы репетировали целый день! И только к вечеру, за нами пришли из замка.
        Эмира вертелась около зеркала и прихорашивалась. А я сидела, обняв колени, и размышляла над своей такой нелепой судьбой! Наконец, нарядная Занья, повела нас к князю. На этот раз своих юбок, она мне не дала. Я шла в платье Линеллы. Но оно не смотрелось на мне хламидой. А легло по фигуре, только вот вышитых цветов не было видно. По дороге, я спросила Льва, знает ли он мелодии ундин. Он наиграл одну из них. Это была не та, что я танцевала с Элосаной. Я напела мелодию. И Лев быстро ухватил ритм.
        — Что это ты задумала,  — тут же встряла Занья.
        — Я один танец вспомнила,  — нехотя промямлила я,  — хочу станцевать!
        — Только смотри,  — согласилась хозяйка, если он денег не принесет, от меня ни монеты не получишь.
        — Да, я пока и так ни одной монеты не получила,  — возмутилась я.
        — Прибыли от тебя мало,  — тут же отрезала Занья,  — а я вас кормлю, пою, налоги плачу. Мне самой ничего не остается! Вот постараешься, получишь много денег, и тебе перепадет.
        Лев хмурился, но молчал.


        Когда мы пришли, я к своей радости узнала, что драконов нет. Дружина папы тоже была отправлена домой. На площади полукругом были расставлены столы, за которым сидели воины Повелителя ветров и горожане. Рядом с Энлилем был папа. Не смотря, на мои веснушки, он узнал меня сразу, его глаза под нахмуренными бровями, заулыбались, но лицо оставалось невозмутимым.
        Первой вышла Эмира. Как она старалась в этот раз. Она бросала на Энлиля такие взгляды, что, кажется, лёд мог бы растаять. Но Владыка Неба был хладнокровным, и делал вид, что видит девушку впервые в жизни. После второго танца, на глазах у бедной танцовщицы уже были слёзы, она еле сдерживала рыдания. Занья быстро поняла, в чем дело, и выпустила меня. Я кивнула Льву, и он заиграл. Его длинные тонкие пальцы, умели вызвать у гитары такие музыкальные чувства, что нельзя было понять, то ты плачешь, или гитара.
        Я танцевала для одного человека на этой площади, я хотела ему рассказать о том, что пережила на своем дне рождении у Элосаны, о том, что я знаю, как мама привлекла отца, и что этот подарок ему, самому любимому папе на свете.
        Но по мере того, как я танцевала, я ощущала, что вокруг стало совсем тихо, где-то сбоку заплакала навзрыд женщина, воздух над площадью стал густым и вязким от наполнивших его человеческих эмоций.
        Музыка затихла с последним моим движением. И я наклонилась в глубоком поклоне, и только после этого посмотрела на папу. Он сидел, поддавшись вперед, и сквозь слезы с обожанием смотрел на меня. Я улыбнулась.
        Энлиль наклонился к папе и тихо сказал:
        — Раст, а ты, пользуешься успехом у этой девочки, хочешь, я тебе посодействую.
        — Идиот,  — разгорячился Белый Тигр,  — ты знаешь, что она танцевала? Это же танец ундин. Танец моей жены Реславы! Ты, мальчишка, осмелился…
        Но тут полную тишину взорвали овации и крик «Браво!» А у меня загорелось лицо, мне захотелось плакать! И я побежала назад к танцорам. Занья носилась около столов, собирая деньги. Ее глаза горели. Овации не прекращались. Меня вызывали второй раз.
        — Иди,  — толкнула меня хозяйка, вернувшись к нам — видишь какой успех!
        — Не пойду,  — заупрямилась я,  — перед этим Энлилем больше танцевать не буду!
        — Что???  — она начинала злиться,  — Иди, тебе говорят. Люди ждут!
        — Не пойду,  — процедила сквозь зубы,  — сказала же.
        — Не пойдешь?
        — Нет!
        Ее рука замахнулась у меня перед лицом, и звонкая пощечина отозвалась болью. Никто никогда меня не бил. А здесь перед столькими людьми! Такого позора я еще не испытывала никогда. Я отшатнулась, и закрыла лицо руками. И в ту же секунду рядом встал папа!
        — Да, ты…..  — он грязно выругался,  — как смела, поднять руку на девочку, да я тебя,  — и его рука легла на эфес меча.
        Около нас появился Энлиль: — Раст, успокойся, нельзя так, на тебя люди смотрят.
        — А ты девочка,  — папа смотрел на меня,  — уходи от этой женщины! Слышишь меня, уходи!
        Повелитель ветров удерживал руку Белого Тигра, не давая ему вынуть меч. Поняв, что не справиться, вдруг заорал на Занью.
        — Вон отсюда! Чтобы ноги твоей в городе не было,  — а потом обратился ко мне,  — ты можешь остаться!
        Но Занья схватила меня за руку и потащила к табору. Я в последний раз обернулась на папу, он рвался ко мне, а Владыка Неба крепко держал его.
        Через час мы уже катили по дороге из Фаира.



        Глава VI

        Мы передвигались медленно, от селения к селению, от одного города до другого и выдавливали шершей, как гной из раны. Один раз мы опоздали, приехав в селение, нашли сожженные дома, и трупы срединных. Разъяренные шерши, желая отомстить, (только вот непонятно кому?) убили всех жителей и подожгли дома. Непонятно, на что они рассчитывали? На то, что нам станет страшно, и мы попросим их вернуться? Это была бессмысленная жестокость, которая им самим несла смерть. Несколько драконов во главе с князем земли поднялись в воздух, и сожгли всех, кого встретили в пути. Не пожалели даже детей.
        Я был против такой мести, но остановить драконов не имел право. Князь обязательно спросил бы меня:
        — Ты жалеешь детей шершей, а в чем виноваты ребятишки срединных?
        И у меня не нашлось бы слов, чтобы ответить ему. Я не раз задавал себе вопрос, а если бы погибли два родных человека — Крас и Линелла,  — смог бы я не поднять руку на убийц? И сам себе отвечал: нет!
        Мы приближались к княжеству серебряного дракона. Он уже был в нетерпении. Князья, вернувшие, свои земли, были более спокойными, чем те, у которых все было впереди. Остановившись на привал, мы все сидели у костра, и думали о своем, когда стрела с белым оперением Энлиля вонзилась в землю около моей ноги. Я развернул послание и передал его по кругу.
        «Мы в затруднительном положении, помоги. Направление — Фаир. Я тот, кто выиграл у тебя пари в Лагуле». И все! Тоже мне конспиратор! А впрочем, он был прав! Такую записку мог написать только один человек.
        — Это Энлиль,  — ответил я на вопрос, застывший в глазах драконов.
        — На конях неделю пути,  — высказался Бель.
        — Полетим,  — предложил я,  — прошу вас всех присоединиться ко мне. Повелитель ветров не стал бы звать на помощь, если бы смог справиться сам. Обещаю, как только поможем, тут же вернемся.
        — Нам бы только один день,  — вздохнул Серебряный.
        — Не волнуйся, город будет наш,  — успокоил я его.
        — Они могут подготовиться,  — все еще настаивал на своем Серебряный.
        — Мы тоже.
        — Тогда чего сидим,  — встал Синь.
        Мы наложили на лужайку защиту, маленький ручеек и сочная трава, это все, что нужно было коням. Пусть пасутся. Их никто не потревожит. И по одному взлетели в небо.


        Около замка нас встретил Энлиль. Вошли в кабинет, нам принесли поесть. И пока мы с жадностью глотали горячую, приготовленную на кухне еду, по которой соскучились, Эвр докладывал обстановку. Он уже успел слетать к пещерам, и видел, как в темноте шерши что-то ворочали прямо у входа. Но тут запахло магией Белого Тигра!
        — Я вызвал его,  — кивнул мне Энлиль.  — Сам понимаешь, вас тринадцать, нас всего сотня, а по данным, которые мы получили, их численность в десятки раз превышает нашу. Да, еще машины.
        Мы вышли навстречу Расту. Он кивнул нам рассеяно, был задумчив.
        От еды отказался. И снова Эвр, повторил свой рассказ.
        — Можно доверять тому, кто тебе это рассказал?  — спросил Раст.
        — Вот ты нам и ответишь,  — улыбнулся Эвр,  — это был твой Лучик.
        — Лучик?  — встревоженный вопрос Раста.
        — Кто такой Лучик?  — тут же поинтересовался я.
        — Скверный мальчишка,  — тут же ответил Энлиль,  — да что с него взять селянин какой-то. Слушать не умеет! Грубит. А потом считает себя обиженным, и пришёл с таким сообщением не ко мне, а к Эвру.
        — Да, чем же он тебя так рассердил?  — мой друг так горячился, что я сразу понял, мальчишка задел его сильно.
        — Нет, друзья вы только представьте себе, эти башковитые шерши построили укрытия, сараи, и в стенах только узкие бойницы. Ну, естественно сверху нам их не достать. А только чуть ниже спустишься, получаешь стрелу в грудь. Ну, а этот мальчик, в дурацкой красной беретке с петушиным пером, ползает по земле, и лечит раненых. Его из бойниц не видно! Всех поднял в воздух, и Эвра тоже. Я сердитый, что у нас ничего не получается, дую, вою, ору. Результатов нет! А он вдруг предлагает моему тысячнику сжечь эти сараи. А каково! Такая простая идея и не моя! Конечно, я обиделся. Кто тут Владыка — я или этот с петушиным пером? Но мы его послушались. И началась потеха! Шерши выбегают с круглыми глазами, и под наши стрелы. Я так увлекся, что не заметил, как какой-то маг кинул в меня огненную плеть, обвил ею мой стройный стан, и брякнул о землю. Хотя мог бы и поаккуратнее, между прочим. А другой уже стоит с поднятым мечом. Ну, я естественно попрощался со всеми своими воинами мысленно, с тобой Дар, с тобой Раст! И хотел, уже было покаяться перед Алом, что утянул у него на той неделе его любимую книгу, как мальчишка
не растерялся, создал плеть и перехватил меч мага, который уже собирался мягко опустить его мне на грудь. Да так неловко, что бедный маг упал, и ударился, тем, что чуть ниже спины. Ну, а тут мои ребята, спешившие на помощь, разделили каждого на две равные половины, чтобы они спокойно полежали, и не марали звание мага. Смотрю на мальчишку, а у него руки по локоть в крови, лицо в крови, весь в земле.  — Ну, я естественно и предложил Эвру дать ему десять монет, чтобы его вымыли в бане, а потом привели ко мне. Я хотел взять его к себе, мне хорошие целители, нужны. А этот сорванец недослушал меня, задрал нос кверху и заявляет, что и представить себе не мог, что жизнь Владыки Неба стоит всего десять монет. Но и этого ему показалось мало, предложил Эвру, прекратить бой, а то у меня пятнышко на штанах…
        — На рукаве,  — поправил Эвр.
        — Да, какая разница! Да, я сморозил глупость! Но твой Лучик каков? Раст, ты слышишь меня?
        — Опять этот мальчик,  — встрепенулся Бель,  — он же два раза от смерти спас, нас всех! Эта его смешная беретка с петушиным пером только запомнилась. Вот, и сейчас лица не помню, глаз не помню, а беретка перед глазами.
        — Где это было?  — хмуро спросил Раст.
        — В Нитуме,  — ответил белый дракон.
        Я всегда завидовал Энлилю, он никогда по-настоящему не обижался, о своих неудачах рассказывал со смешком, подтрунивал сам над собой! Это его качество делало его легким в общении. И на первый взгляд могло показаться, что он легкомысленный человек. Но это не так! Умный и быстрый по натуре, он схватывает все целиком, не вдаваясь в подробности, это не раз нам с ним помогало, щедрый, отчаянно смелый, в случае опасности был готов идти напролом, забывая о своей безопасности. Но слова мальчика, видно, больно задели его. Недаром он так нетерпелив, в попытке оправдаться скорее перед собой, чем перед нами всеми.
        — А ты пробовал его найти?  — спросил я.
        — Сейчас нет времени, потом, когда кончиться все, обязательно найду!
        — Ты, хорошо сказал,  — произнес Раст,  — давайте лучше подумаем, что будем делать?
        — У меня идея есть, клетки — это железо. Я принесу сюда магнит, и мы эти машины выудим из пещеры. Вот только хорошо бы сделать так, чтобы там людей не было,  — предложил я.
        — Мальчик сказал, что они будут их сначала устанавливать без людей. Машины большие, и им нужна устойчивость.
        — А если землю немного тряхнуть?  — спросил Синь.
        Предложения посыпались со всех сторон. Раст вдруг встал, расстегнул пуговицы на камзоле:
        — Я пойду, подышу свежим воздухом,  — сказал он и вышел.
        — Уверен, сейчас пойдет с этим Лучиком встречаться,  — сжал губы Энлиль и подошел к открытому окну.  — Нет, ему действительно жарко стало, или какие-то мысли в голову пришли, лицо хмурое,  — прокомментировал он.
        Раст вскоре вернулся, но не остался с нами, а отправился в отведенную ему комнату. А мы продолжали вырабатывать позицию своего завтрашнего боя. Я отправил сообщение Красу с просьбой принести магнит. Решили, не дожидаясь утра, попытаться убрать с дороги машины. Можно было сжечь шершей огнем в их пещере, но там были ни в чем не повинные горожане, которыми они, наверняка, попытаются прикрыться. Эта их новая тактика брать людей в заложники бесила больше всего. Я никак не мог понять, зачем им это было нужно? Ушли бы по-хорошему, и остались бы живы. А теперь воины Владык будут убивать их беспощадно.
        — Нет, все-таки у нас мало информации,  — злился Энлиль,  — а вдруг там второй выход есть? Времени мало осталось, вон уже небо сереет. Горожане отказываются с нами общаться. Бояться за своих близких.
        — Второго выхода нет,  — вдруг раздался голос. В окно влетела летучая мышь и обернулась Растом.  — Я только что был там. И он рассказал диспозицию шершей.
        — Почему не предупредил,  — обиделся Повелитель ветров,  — зачем сам рисковал, мог бы кого-нибудь из своих людей послать.
        — Не привык рисковать чужими жизнями,  — с какой-то отчаянной горечью ответил Владыка земли, и обратился ко мне: — Дар, где магнит?
        — Здесь, вон на площади стоит?  — в дверях стоял Крас.
        Энлиль бросился к магу огня и крепко обнял его: — Крас, дружище, как я рад тебя видеть. И ты как всегда вовремя!
        — Я тоже рад тебя видеть,  — проговорил Раст, прижимая красного дракона к груди,  — тебя введут в курс дела, а я поведу своих людей к пещере. Наша главная задача — избавиться от машин, и попытаться выманить шершей из пещеры. У меня два десятка магов, обернемся летучими мышами и зайдем с тыла. Отрежем их от горожан, ну, а вы пойдете в лоб. Проход узкий, так что драконам лучше ипостась не менять.
        Он ушел. А мы все вышли на улицу. Крас обернулся драконом и, подхватив огромный камень, обернутый в воловьи шкуры, исчез вместе с Эвром.


        Мне нравилось наблюдать за Растом во время боя. Он отдавал короткие команды, и его дружина беспрекословно подчинялась ему. На близлежащих скалах встали воины Повелителя ветров и подняли луки. Дружина Раста полукругом встала в отдалении от пещеры, драконы между ними. Перед самым входом стояли странные огромные машины, с трех сторон их укрывали клетки, пока пустые, а спереди в нашу сторону были направлены воронки.
        Увидев столь внушительное воинство, шерши засуетились, послышались крики:
        — Включай, махину, огнем на срединных, льдом на ветров.
        — Прикрытия нет!
        — Давай без них, пока запихнем, нас раздавят!
        Я и Серебряный обернулись драконами и ударили хвостами по земле, все кто стоял на скале подпрыгнули, машины покачнулись и накренились. Крас стал медленно спускаться вниз перед пещерой, держа в лапах большой камень, и огромные сооружения вдруг медленно поехали к нему, он взял влево к обрыву и повис над ним, машины подъезжали к краю и с грохотом падали вниз.
        Откуда-то сзади появились летучие мыши и полетели к черному провалу, но ударившись о невидимую преграду, упали.
        — Магия,  — выругался Синь.
        — Надо убрать,  — в облике дракона стал подходить к пещере, в меня полетели стрелы, я стал извергать огонь, сжигая их на лету. Но огонь только лизал черный провал, и не проходил внутрь. И сильно пахло мертвой магией Горина.
        Я отступил.
        — Почему?  — спросил Раст, подойдя ко мне.
        — Горин поставил защиту,  — ответил я.
        Он вдруг застонал, и попытался броситься вперед, но я удержал его.
        — Подожди, сейчас что-нибудь придумаем!
        Там в темноте каменного мешка шла возня, раздавались крики, слышалась ругань. Из отдельных обрывков фраз, которые долетал до нас, мы поняли, что они сейчас пустят впереди горожан.
        Раст приказал своей дружине встать в шахматном порядке по всей площади перед пещерой и образовать узкий проход. Горожан вытолкнут первыми, можно их пропустить и отрезать от шершей. Они сами себя загнали в ловушку. Выбраться из пещеры им все равно не удастся.
        Но тут что-то случилось. Неожиданно, как вода, прорвав плотину, из пещеры стали выбегать шерши с обезумевшими глазами, и криками о помощи! Их было так много, что наши ряды чуть не дрогнули. Хорошо Энлиль со своим стрелками помогал сверху. Вскоре нам уже негде было стоять, мы дрались, наступая на трупы, покрывшую площадь. А они все бежали и бежали. Вот их поток стал ослабевать, и последние вообще выскакивали в горящей одежде?
        — Что происходит?  — прокричал Энлиль сверху.
        — Не знаю…  — но докончить я не успел. Нутро пещеры осветилось ярким желтым светом, и показалась огненная сфера, в которой металась Огненная Лисица, выбрасывая протуберанцы пламени. Шар огня покатился по павшим шершам, и они загорались. Бой прекратился. Мы все замерли. Вдруг глаза маленького рыженького зверька широко открылись, она обвела взглядом побоище, вскрикнула: — Мамочка!
        Рванулась в сторону города, сфера лопнула и исчезла, а красная шерсть мелькнула между камней. За ней полетел Энлиль.
        Мы переглянулись с Растом. Он обернулся к стоящему невдалеке Красу:
        — Что это значит?  — спросил он,  — почему она здесь?
        — Полагаю, сбежала,  — ответил он, смутившись.  — Вот только не пойму, как она могла так быстро оказаться тут?
        Это была игра, рассчитанная на Горена. Если он находился где-то поблизости, то должен был услышать этот разговор. Белый Тигр нахмурился и обратился к своей дружине: — Раненные есть?
        — Есть,  — ответил Соловей.
        — Оказать помощь!  — громко сказал он, и шепотом мне и Красу: — Найдите Горена!
        Тут вернулся Энлиль.
        — Я не смог ее поймать, она исчезла,  — разочаровано протянул он.  — Быстро бегает, а говорили, она хромая.
        Раст бросил на него уничтожающий взгляд, и произнес, обращаясь к своей дружине: — ты, ты, ты в пещеру. За горожанами.
        — Подождите, я защиту сниму,  — как бы, между прочим, сказал Крас и медленно направился к пещере. Встал около нее и протянул ладонь. И вдруг резко повернулся и кинул огненную молнию в сторону выступающей над скалой площадки, осветив темную фигуру. Раст и я ударили по ней магическим заклинанием, но что-то хлопнуло и сильно запахло магией Горена.
        — Исчез!  — в отчаянии крикнул Белый Тигр.
        — Он находился в норе вне времени и вне пространства,  — поморщился Крас.  — Осторожный, мерзавец. И опять лица не разглядел.
        Раст тяжело вздохнул и крикнул:
        — Десятники отчитайтесь перед сотниками, все наши нам месте? Погибшие есть?
        — Нет,  — отозвались сотники.
        — Энлиль. Дар, пожалуйста, уберите эту падаль,  — обратился Белый Тигр к нам.
        Энлиль протянул руки, сильный ветер закружил по площади перед пещерой, убитые шерши поднимались в воздух и складывались в кучу.
        Я и князья окружили ее со всех сторон и полыхнули огнем, когда черный дым рассеялся, кроме обгорелых камней ничего не было.
        И тут из пещеры стали выходить дружинники и испуганно-счастливые горожане. Одна женщина вдруг вскрикнула и бросилась к Волку на грудь. Бедный парень пошатнулся:
        — Вы, что, зачем?  — с ужасом пролепетал он.
        — Спасибо, спасибо…. - повторяла горожанка. К ней присоединились и другие. Я понял, в чем дело. Мэриэлла была с ними в образе Волка, и тогда становился понятным страх Раста, когда я сказал про Горена. Он знал, что там его дочь. У меня по спине пробежали мурашки! Отчаянная девчонка!
        — Все! Хватит!  — рявкнул Раст, обращаясь к горожанам.  — Волк — воин и делал свое дело! Благодарность он принимает. Но прошу быть более сдержанными. Идите домой! Вас ждут близкие.
        Те отступили от Волка, и направились к городу. Парень приблизился к Белому Тигру: — Владыка, я не понимаю, что произошло, за что они меня благодарят?
        Раст положил руку на его плечо: — Я не могу тебе сказать сейчас всю правду, но придет время, и ты сам все поймешь! Прости меня! Но могу сказать тебе одно, это случилось потому, что ты — настоящий мужчина! И я тебе тоже благодарен за то, что ты — это ты!
        Меня за рукав дернул Энлиль: — Дар, ты понимаешь, что здесь происходит?
        Я промолчал.
        — Ну, ну!  — обиделся мой друг, и отошел от меня.
        Мы вернулись в город. Раст отправил свою дружину домой, объяснив нам, что поднял всех с постели, и что их близкие, наверняка, беспокоятся о них. Энлиль попросил остаться Белого Тигра и немного погостить, обещав показать каких-то танцоров. Он согласился. А мы отказались, как не уговаривал нас Повелитель ветров. Мне тоже не имело смысла оставаться, Раст и близко не подпустит меня к своей дочери.
        — Друзья,  — обратился к нам Энлиль,  — я благодарен вам за вашу помощь. Одни мы бы не справились. Если только вам понадобиться услуги ветров, пришлите весть, и наши стрелы будут в вашем распоряжении.
        Князья склонили головы в знак согласия. И мы поднялись в воздух. Я оглянулся, за нами летел Крас, держа в каждой лапе по скомканной машине, без клеток. Интересно, и когда он успел их распотрошить?
        — Интересные штучки,  — крикнул он мне,  — повожусь с ними на досуге. Найди ее, Дар!


        Мы опустились на поляну, с которой взлетели накануне. Вокруг нее ходили люди:
        — Слышите, кони фыркают,  — говорил один.
        — Но я ничего не вижу,  — отвечал другой.
        — Давайте, позовем еще раз,  — предложил третий,  — Князь, князь! Серебряный, ты где?
        Мы сняли защиту. И они удивленно уставились на нас, вроде никого не было, а тут стоят все драконы и молча, взирают на них.
        Один из горожан, кинулся к Серебряному:
        — Князь, в городе чисто, шерши все ушли!
        — Ну, вот, а ты волновался,  — усмехнулся Бель, обращаясь к Серебряному.
        — Так кто знал, что так получиться,  — сконфузился он.
        И мы въехали в Ларус, столицу княжества как победители, хотя не произвели ни одного выстрела. Нас встречали с цветами и радостными криками. Подъехали к замку. Там творилось что-то невообразимое. Все раскидано и перевёрнуто вверх дном.
        — Прости князь,  — сказал горожанин.  — Но они очень спешили. И старались вывезти все, что смогли поднять.
        — Ничего,  — усмехнулся серебряный дракон, и щелкнул пальцами, призывая назад свои вещи.  — Ларус, обратился он к замку, расставь все на свои места, а все чужое выкини.
        — С удовольствием,  — прогрохотал замок.  — Я начал волноваться, тебя так долго не было, а эти негодяи такие неприятные. Лучше бы ты взял меня с собой, чем оставлять на растерзание этим шершам.
        — Как это взять с собой?  — засмеялся я.
        — Ты же Владыка, мог бы, и посодействовать!  — провозгласил замок.
        — Ну, все! Хватит слов! Я дома, и больше никуда не уйду,  — успокоил свое жилище серебряный дракон. Мы входим!
        — Сейчас, сейчас! Все входите… Эй, где мои обитатели, а ну, возвращайтесь! Князей кормить надо!


        После сытного обеда, расположившись в библиотеке, мы позволили себе расслабиться.
        — Поход подходит к концу!  — сказал неожиданно Синь.  — Остался один город, где, думаю, нас не встретят с распростертыми объятиями, как здесь.
        — Дар, надо бы выслать лазутчиков, не думаю, что к нам опять выскочит Лучик в смешной беретке и предупредит об опасности,  — задумчиво произнес Бель.
        — А мы его так и не нашли, так и не поблагодарили,  — откликнулся Серебряный.
        Слова белого дракона, вернули мои мысли к мальчику в беретке с петушиным пером. Настораживало то, что там, где был он, была и Мэриэлла. Если это так, то Белый Тигр послал его охранять свою дочь. Именно этим можно объяснить то, что он не стремился раскрыться, и все время исчезал из поля зрения. Если Старшой прав, то нам все равно суждена встреча с Огненной Лисицей, только вот нужно не упустить мальчика, который сможет привести меня к ней.
        — Бель, ты у нас мастак на всякие выдумки, если вдруг мы встретим этого Лучика, можно будет как-то проследить за ним, не вызывая подозрений. Он, если верить, Энлилю обладает магией, и сможет почувствовать наших следопытов,  — спросил я у белого дракона.
        — Я уже сам об этом думал,  — кивнул Бель,  — он не идет на контакт, меня это удивляет. Но нужно отдать ему должное, всегда стремиться помочь. А что, если попробовать какую-нибудь птицу. Ночью, например, филина, днем лесную пичужку?
        — Дар,  — отозвался Зелен,  — а ты уверен, что он нам опять встретиться?
        — Нет, не уверен! Но обратите внимание на то, что он появляется там, где происходит что-то важное. Твой город — последний оплот шершей. И я просто допускаю, что он будет там!
        — Мне бы очень хотелось, чтобы он был там,  — склонил голову зеленый дракон.  — Вы заметили, он приносит удачу!
        От этих слов я вздрогнул. Но тут же отбросил мысли, которые тут же возникли — мальчик и есть Мэриэлла. Я дракон. И отличить девочку от мальчика сумел бы с одного взгляда. Нет, удачу приносил не мальчик, а Мэриэлла. Вот только интересно, как она умудряется объявиться там, где должно произойти важное событие? И как она так спокойно ходит, одна, девочка, что само собой уже странно. Женщины вообще редко ходят в одиночку по дорогам нашего мира! Но сколько я не думал, найти объяснение не смог.
        — Дар,  — позвал Зелен,  — о чем ты думаешь?
        — Думаю, надо сделать так, чтобы наши замки могли бы общаться друг с другом, это облегчило бы нам жизнь, в случае вот такой непредвиденной ситуации.
        — Давно пора,  — громыхнул Ларус,  — а то стоишь и варишься сам в себе. А так и пообщаться можно будет, да и о хозяевах посплетничать.
        — Это что это за мысли!  — рассердился Серебряный.
        — Шутка такая,  — раздухарился замок.  — Сам обещал остаться, а собираешься в Кантин.
        — Ему тоже помочь надо,  — попытался я успокоить Ларуса,  — как только выкинем оттуда шершей, Серебряный и вернется.
        — А хозяйка где? Дети где? Я что снова один останусь?
        — С ними все в порядке, они в Дааладе. Они совсем взрослые уже,  — увещевал я, а потом спросил: — А ты предлагаешь, чтобы мы продолжили путь без Серебряного?
        — Ишь, чего захотели,  — обиделся замок,  — мой хозяин самый лучший воин среди драконов. Это я так, шучу, предупредил же…


        До Кантина добирались почти неделю. Приходилось расчищать леса от банд, которые засели в чащах. Селяне встречали нас с радостью, и тут же просили избавить от грабителей. Как могли, показывали направление. Но порой приходилось полдня бродить по лесу, прежде чем в нос ударит запах страха и злости. Вот тоже никогда не понимал, как можно жить в таком состоянии? Неужели то, что ты награбишь, а потом пропьешь и забудешься, давало силы вести образ жизни затравленного зверя? Почему нельзя жить спокойно? С достоинством?
        Но как говорил мне Крас, на то они и люди, что нет ни одной похожей друг на друга души, и самые слабые получив подножку от судьбы, порой трескаются, разбиваются, как яйцо, упавшее на пол. И если нет рядом того, кто смог бы собрать и оживить, расползаются злостью, погребая под собой все хорошее, что было в них.
        О шершах тут и разговора нет. Они сами себя воспитывают в традициях, хорошо то, что можно взять без труда и не попасться. Но срединные, их было жалко. А они попадались нам все чаще и чаще. Один из таких, принявший свою второю ипостась черного облезлого ворона даже пытался мне выклевать глаза. При этом он сам был окутан ужасом! Раздавив его, как когда-то пантеру на нашей помолвке с Мэриэллой, испытал неприятное чувство! Хотя, по отзывам селян, он был самым жестоким бандитом!


        До Кантина оставалось совсем нечего. Вот два поворота дороги и перед нами раскроется великолепное зрелище. Меж старых гор, на огромном озере возвышаются семь холмов, на которых расположен город Зелена Кантин. Холмы соединялись друг с другом тремя мостами, расположенными на разной высоте и в разных направлениях. Общее впечатление филигранное кружевное чудо, выплывающее из озерных вод. Да и сами дома имели при себе обязательно башенки, как в Дааладе, резную чугунную окантовку по всему периметру крыш, и в отличие от Рарога ни одной ограды. Замок Зелина не в центре, а на самом крайнем холме, и был весь устремленный в небо. Издалека город походил на белого лебедя, который плывет по синей глади.
        Я любил этот город. И не раз мы с Энлилем задерживались в нем, тут были самые красивые женщины, самые уютные и доброжелательные приюты. Город, в котором жили в основном рожденные от драконов и дети воздуха — ветры. Первые были ювелирами, вторые артистами. Веселый и многолюдный, он привлекал, завлекал и не давал скучать…


        — Эй, драконы,  — голос мальчишки отвлек меня от воспоминаний,  — вам нельзя туда.
        — Опять ты?  — воскликнул Бель.  — Что случилось?
        Мальчик сидел на ветке дерева, растущего у дороги, и сверху смотрел на нас тревоженными глазами.
        — Весь город окутан невидимой магической сетью. Если попробуете въехать, первые окажутся в западне.
        — Откуда ты знаешь, что эта сеть, раз она невидима?  — спросил Серебряный.
        — Я видел ее в действии, а потом видел мага, который ее устанавливал.
        — А замок?  — спросил Зелен.
        — Над ним тоже сеть, но какая-то странная! Я был там, и она видна над крышами в лучах солнца. Я думаю, княгиня и ее приближенные опасаются, что вы можете спуститься сверху.
        — Мы можем убрать ее,  — сказал Синь.
        — Близлежащие дома напичканы странными приспособлениями, которые за один раз кидают по двадцать пять стрел. Вы не успеете! Сеть пропитана ядом,  — сказал мальчик, и мне показалось, что голос его дрогнул.
        — Глупо!  — пожал плечами Серебряный,  — ни один яд не страшен драконам.
        — Я этого не знал,  — мальчик покачал головой.  — Просто на моих глазах два торговца попали в сеть и погибли.
        — Что делается в городе?  — спросил Зелен.
        — Ждут и боятся вас. Всего в городе где-то около двухсот шершей и маг, который помогает им. А еще около замка в двухэтажном доме они держат более тридцати драконов, собирают у них кровь, делают мазь и продают, говорят, она омолаживает! Сегодня ночью их убьют.
        — Они что совсем разум потеряли?  — вскрикнул Зелен, затем удивленно посмотрел на меня,  — да, но в городе никогда не было столько драконов.
        — Я передаю то, что слышал. Подробностей не знаю!  — мальчик скосил глаза на меня.
        — Лучик, а Белый Тигр знает, где ты сейчас?  — спросил Бель.
        Мальчишка вздрогнул и поджал ноги, будто бы боялся, что драконы начнут снизу хватать его за пятки.
        — Мне пора, я сказал вам все! Будьте осторожны!  — не ответив на вопрос, он дотронулся до беретки, поправил ее, и пополз по ветке над нашими головами.
        — Подожди, Лучик! Мы все обязаны тебе жизнью. Ты третий раз спасаешь нас. И я не возьму на себя много, если от имени всех нас поблагодарю тебя,  — пытался остановить его белый дракон.  — Скажи, что бы ты хотел, может быть, мы сможем удовлетворить твое самое заветное желание, пока мы все вместе. Неизвестно, что ждет нас впереди.
        Паренек свесил голову с ветки и посмотрел на нас:
        — У меня одно желание есть. Оно относится к вам. Простите меня!
        — В каком смысле?  — не понял Бель.
        — Я плохо думал о вас. Мне стыдно. Простите меня.
        — Но это не твоя вина, о драконах в последнее время ходит много несправедливых слухов. Но, если это так важно для тебя, я прощаю тебя!
        — Я прощаю тебя,  — сказали мы в один голос.
        Мальчик улыбнулся, его глаза заблестели, они были глубокого синего цвета, и его лицо озарилось.
        — Спасибо!  — закричал он, переполз по ветке на другую сторону дороги, спрыгнул вниз, и вприпрыжку помчался по лесу в сторону города.
        — Бель, ты помнишь, что обещал? Проследи за ним, мы все-таки должны его отблагодарить, когда все кончиться,  — попросил я.
        Белый дракон соскочил с коня, обернулся пичужкой и исчез между деревьев.
        — Зелен, твоя мечта сбылась! Удача с нами!  — я повернулся к зеленому дракону.  — Ехать по дороге нельзя, садиться сверху тоже, остается подземный ход.
        — Да,  — согласился зеленый дракон.
        — Куда мы выйдем в замке?
        — В библиотеку.
        — Это здание, о котором сказал мальчик, это твои мастерские?
        — Да. Другого двухэтажного здания там нет.
        — Первым делом, надо освободить драконов, а потом пойдем, познакомимся с княгиней,  — процедил я сквозь зубы. А сам подумал: — Вот мы и встретимся Форитта!
        В это время вернулся Бель:
        — Я проследил за ним до опушки,  — сказал он,  — дальше не имело смысла. Он постоянно оглядывался, чувствовал магию. Пробежал через луг, а там его ждал мужчина с гривой седых волос, наверное, тот, кто жеребца в Нитуме продавал. И они оба направились в сторону табора танцоров, что расположился на этой стороне озера.
        Вот оно что! Уже третий раз я слышу упоминание о таборе танцоров, и в первый раз, когда они якобы ушли раньше, чем мы приехали, Энлиль говорил о танцорах, и здесь снова — танцоры. Надо запомнить, но пока главное — Форитта.
        — Хорошо, разберемся с ним потом. А пока, Зелен, веди нас. Надеюсь, Кантин не спит? Пропустит своего хозяина?
        — Не спит!  — улыбнулся зеленый дракон.
        Мы вернулись немного назад, съехали с дороги, прошли зачарованным местом, куда не ступала нога ни одного человека, и вышли к нагромождению огромных валунов. Зелен подошёл к одному из них, положил руку на камень, и тихо позвал:
        — Кантин!
        — Ну, наконец-то,  — проворчал замок. Валун отъехал в сторону, и мы вошли в подземный ход, который резко шел вниз.
        — Шершей много?  — спросил Зелен.
        — Достаточно. Все в столовой, сидят, вас «ждут»! Вчера танцоров пригласили…
        — В библиотеке кто-нибудь сейчас есть?  — прервал его зеленый дракон.
        — Есть, маг Ракый твои книги листает. Как прибыл сюда, так и поселился в библиотеке.
        — Выгони его оттуда, отправь куда-нибудь…
        — Может на кухню?
        — Куда хочешь…
        — Вы в столовую пойдете?
        — Нет. В мастерские, там драконы…
        — Там всего два дракона Хив и Нобыль, остальные рожденные от драконов. Эти шерши глупцы, разницы не понимают.
        — Ты можешь сказать, там сейчас охрана есть?
        — Могу. Охрана есть. Пять шершей. В карты играют.
        — Спасибо!
        — А поздороваться, хозяин?
        — Да будут твои годы долгими, Кантин! Прости, что забыл, больно не терпится мне всех шершей выгнать!
        — Да, будут годы долгими с тобой, Зелен,  — ответил на приветствие замок,  — я понимаю твои чувства, хозяин, но в любых ситуациях нельзя забывать традиции. Сам мне говорил. Ракый ушёл. Путь свободный.
        Услышав о Ракые, я весь напрягся. Два моих самых ненавистных существа, Форитта и Ракый, под одной крышей. Вот удача, так удача!


        Мы вышли в библиотеке из-за камина. Зелен повел нас, путем, который создал только для себя, прямо в мастерские. И мы вошли в комнату, где по стенам висели мужчины, с распростертыми руками, привязанные веревками к большим ржавым крюкам, на груди у них висели пиявки. Я еле сдерживал ярость. А Бель не выдержал, и от злости полыхнул огнем. Зажглись какие-то тряпки. Пришлось останавливать пламя. Мужчины подняли головы, и на их измученных лицах появились злорадные улыбки. Пришла помощь. И теперь они смогут отомстить своим обидчикам. Мне уже нельзя было вмешиваться. Но я подошёл к Зелену и сказал:
        — Княгиня Форитта, и маг Ракый мои.
        Зеленый дракон посмотрел на меня и кивнул.
        Мы развязали веревки, и стали вливать силу в ослабшие тела. И вскоре они уже вытягивали руки, водили плечами, и сжимали кулаки.
        — Я не вижу Хива и Нобеля,  — просипел Зелен.  — Где они?
        Один из рожденных от драконов показал на дверь. За ней так же распятые, но уже магическими заклинаниями висели два дракона.
        — Я говорил тебе,  — обратился Нобель к Хиву,  — что князь идет! А ты мне не верил.
        — Я так долго его ждал, что вера исчезла — попытался оправдаться Хив.
        Драконов освободили. Вернули им силу. Нобель повернулся ко мне:
        — Владыка, дай мне немного тяжелого огня, хочу подарить его тем, кто брал мою кровь.
        Я протянул ему ладонь, и между нашими руками прошла пламенная дуга.


        Когда мы вернулись в комнату, где ждали нас рожденные от драконов, у меня дух захватило от отвращения. Пять мертвых шерша висели распятые на крюках, и их тела представляли собой сплошной ожог. Злость порождает злость, поднявши меч, будь готов, что другой опуститься тебе на голову. Я тоже был зол. И на этот раз не чувствовал ни малейшей жалости к этим извергам.
        — Убрать трупы,  — приказал я.
        Вернулись в замок тем же путем, которым пришли сюда. Наш отряд выглядел, мягко говоря, оригинально. Тринадцать одетых по-походному драконов, в шлемах, и тридцать три голых человека, только в одних набедренных повязках, которые стыдливо надели на них шерши.
        В просторной столовой было шумно, но в воздухе носилась напряженность и страх. А когда двери раскрылись, и вся наша компания появилась в дверях, повисла тишина. Шерши стали бочком вылезать из-за стола, и попытались выскользнуть в противоположную дверь, но Кантин закрыл ее намертво. Они и дергали дверь, пытались открыть, чем попало, даже вилками. Все было напрасно. И только княгиня, в которой я без труда узнал Форитту, такая же молодая и красивая, как в тот день, когда она пришла ко мне, и ее молодой муж, шерш, остались сидеть. Их сковал страх. Наслаждаясь произведенным эффектом, наша компания расселась за столом, принялась за еду. Будто в зале кроме нас никого не было.
        — Здравствуй, Форитта,  — улыбнулся я княгине.  — Ты прекрасно выглядишь! Как тебе это удалось? Ведь со дня нашей с тобой последней встречи прошло больше шестидесяти лет. Тебе сейчас должно быть больше восьмидесяти?
        Ее муж открыл рот, потом закрыл, и его серое лицо, приобрело еще и зеленоватый оттенок.
        — Владыка, я знаю, в чем секрет,  — отозвался Зелен,  — представь себе, они собирали кровь драконов и готовили из них омолаживающую мазь!
        — Да, ну?  — я сделал удивленное лицо,  — и что им совсем себя не жалко?
        — Я думаю, они не знали, на что шли,  — злорадствовал зеленый дракон,  — они не знают, что кровь дракона действительно дает мгновенный омолаживающий эффект, но если дракон жив. А после его смерти, его кровь сгноит того, кто посмел до нее дотронуться, заживо. И кроме того, если дракон захочет, он может вызвать этот эффект и сам.
        — Я не думаю, что бы Форитта пошла на самоубийство, она вроде неглупая женщина,  — разглядывая серую княгиню, усмехнулся я.
        — Если ты мне не веришь, давай попробуем,  — предложил зеленый дракон.
        Нобель и Хив, с удовольствием поглощали еду, и, развалившись на стуле, высматривали своих мучителей, но услышав слова Зелена, переглянулись:
        — И как мне не пришло это в голову самому раньше,  — удивился Хив.
        — Так кто же знал, что они будут делать из нее мазь?  — ответил Нобель.
        — Владыка, а что нужно сделать?  — поинтересовался Хив.
        — Прикажите своей крови наказать тех, кто смел, до нее дотронуться,  — вспомнил я наставление Краса.
        Драконы напряглись, и тут же в толпе шершей раздался разноголосый вопль. Мы все от неожиданности вздрогнули. То, что предстало нашим глазам, было отвратительно-ужасным. О действии крови драконов мы все знали только теоретически. Шерши, толпившиеся у стены вдруг покрылись язвами, кожа стала падать с их лица клочьями, от места, где они стояли, к нам долетел запах тления. Они падали как подкошенные, бились в конвульсиях и затихали.
        — Они все действительно использовали кровь дракона — не верил своим глазам Синь.  — Я думал, это неправда, ложный слух.
        Мы все посмотрели на Форитту и ее мужа, они дрожали, но их внешний вид не изменился.
        — Ты был прав, Владыка,  — ошеломленно произнес Зелен,  — Форитта и ее муж одни не принимали кровь дракона. Но это значит, что они знали, о ее свойствах?
        — Пощади, Дар!  — Форитта сползла со стула и на коленях поползла ко мне,  — я не хотела. Я просто хотела быть молодой, как драконы. Не надо Дар! Я хочу жить! Это Ракый! Это он мне давал твою кровь!
        — Что?????  — драконы вскочили, отбросив стулья.
        Я ничего не успел сказать, пламя двенадцать драконов охватило Форитту и ее мужа, испепелив их в одно мгновение.
        — А эту гниль?  — раздался голос Кантина,  — они же смердят. Уберите их. Нобель, Хив, вы самые горячие среди всех драконов, в вас огонь так и мечется, вдарьте разок.
        И они не заставили себя просить дважды. Вскоре в столовой не осталось никого кроме нас.  — Интересно, и кто их надоумил?  — не переставал удивляться Синь?
        — Интересно другое,  — подал голос Бель,  — если они продавали эту мазь, то, Зелен, половина твоих горожан сейчас тоже мертва!
        Все застыли, а потом рожденные от драконов бросились к дверям.
        — Стойте,  — приказал я,  — на улице магическая сеть,  — выйдите, погибните.
        Кантин, подскажи, где еще есть шерши, их надо убрать. К Ракыю направь Зелена и Беля, он — маг. Друзья, он нам нужен живым. Он многое знает. А я сниму сеть с города.
        Я вышел на лестницу перед замком. Настроился на магию Ракыя. Мальчик был прав. Сеть была. Протянул к ней руку. Но не почувствовал ее. Вытащил меч, и ударил по веревкам, висевшим перед моим лицом, и все исчезло. Мираж. Вот уж чего не ожидал! Подошел к краю площадки, с которой просматривался весь город, который, как и обычно, носил имя замка Кантин. Перед входом на главные улицы трех холмов висели настоящие магические сети.
        Вернулся в замок: — Кантин, мне нужны свободные драконы, пришли их мне.
        Вскоре вышли Серебряный, Синь, Нобель и Хив.
        — Друзья, посмотрите туда! Там настоящие магические сети. Мне нужно их убрать. Но в домах шерши с какими-то приспособлениями, которые стреляют за один раз двадцатью пятью стрелами. Задача — подходим, вы меняете ипостась и, если шерши не выйдут на наш приказ, немного потрясете землю. Пока я буду избавляться от этой напасти. Вопросы есть? Нет! Отлично!
        Мы спустились на первый остров. Город был пуст. Все горожане сидели по домам. Мы подошли к сетям.
        — Я — Дар, Чёрный Дракон, приказываю всем шершам, которые находятся в домах, выйти. Не выполнение приказа — означает вашу смерть,  — крикнул в пустоту улицы. И тут же в близстоящих домах распахнулись окна, и в противоположную сторону полетели стрелы. Эти приспособления были направлены туда, откуда мы должны были придти. Драконы, вошедшие в азарт, стали тихонько бить хвостами землю, началось местное землетрясение. Горожане радостно выскакивали из своих домов и с криками: — Ура! Посуда скачет, драконы вернулись!
        — Владыка, там наши мужчины,  — закричала какая-то женщина, показывая на замок.
        — Ваши мужчины живы и здоровы, они там шершей гоняют,  — ответил я.
        — Вот как!  — обрадовалась женщина.  — Вам надо из этих домов гадов выдавить? Так мы сейчас. Бабоньки, за мной!
        — Стойте,  — закричал я,  — там смерть.
        Они столпились за моей спиной. Я вытянул руки и стал выпускать магический огонь темного синего огня. Он достигал веревок, рассеивая смертельную опасность. Когда все было кончено, обернулся.
        — За мной,  — снова прокричала женщина, и махнула рукой, и толпа женщин ринулась к домам, забирались в окна, и оттуда неслись такие крики шершей — мужчин, что у меня по спине пробежал холодок.
        — Это тебе за мужа, это за меня, это за дочь, это за сына!  — доносилось из открытых окон.
        — Пощадите,  — хрипы мужчин.
        Я впервые видел ярость женщин.  — Да, что это делается,  — вырвалось у меня, и я хотел кинуться в ближний дом.
        — Владыка, не надо,  — остановил меня Хив,  — они слишком много выстрадали из-за шершей. Им приходилось молчать, и терпеть, так как их мужья были в заложниках. Не останавливай их.
        — Они женщины, Хив, их руки не должны быть в крови!
        — А где ты раньше был, Черный Дракон, когда они насиловали и убивали их?  — подал голос Нобель.
        — Там же где и ты,  — вырвалось у меня.
        — Тогда ты должен понять их,  — хмурился Нобель.
        — Не могу! Защищать и убивать, мужское дело, Нобель, понимаешь, мужское! Им детей рожать! Кого они нам с тобой смогут родить, после того, как их души омоются кровью?
        — Ладно, я понял!
        — Остановитесь!  — опять заорал я, вложив в свой голос как можно больше силы. В домах, затихло. А на мой рык прилетели другие драконы:
        — Что у вас тут происходит?
        По улице вниз бежали рожденные от драконов, кто-то из женщин радостно прокричал имя мужа, и, женщины бросив избивать своих обидчиков, бросались в объятия своих мужчин.
        Мы вошли в первый дом, четыре шерша лежали на полу все в крови и стонали.
        — Живы?  — усмехнулся Хив, и заскрипел зубами,  — это хорошо, что живы, а теперь посмотрите на меня, вы были сильными, а я связанный. Теперь мы поменяемся местами!
        — Хив, будь драконом, а не шершем,  — только и смог сказать я.
        — Буду, Владыка буду! Я помогу им, избавлю от боли!  — И бросил в них огнем.
        Мы пошли на второй остров. Город заполнялся людьми. Наш отряд уже не был маленьким. Рядом со мной шли восемь драконов, а за нами тянулся шлейф из горожан. Подойдя к сетке, только хотел выкрикнуть предупреждение, как увидел мальчишку в беретке, который полз по земле, и сетка чуть ли не касалась его головы, под окном одного из домов он приподнялся, посмотрел на меня, и, крикнув: — Стрелы,  — резко захлопнул створки окна.
        — Ложись,  — заревел я. И все кто был со мной, и драконы, и горожане, упали на землю, и тут же над нашей головой пролетела туча стрел, и раздался звон разбитого стекла.
        — Дар, скорее убирай сетку,  — закричал мальчик,  — им нужно время, чтобы перезарядиться.
        По мере того, как я убирал магическую ловушку, рожденные от драконов, все еще обнаженные медленно приближались к домам, следуя за моим огнем, в их руках уже были мечи.
        Я работал, и в то же время следил за мальчиком, который отползал от дома, пятясь задом. Неожиданно руки, появившегося за деревом шерша, схватили его, подняли над землей, прижали за шею одной рукой, а в другой блеснул нож. Мальчик взвизгнул, я ударил молнией по руке с кинжалом. Шерш вскрикнул. Мальчишка укусил вторую руку, вырвался, и исчез среди травы.
        Когда пространство около домов стало свободным, в домах, куда ринулись полуголые мужчины, прозвучало всего несколько воплей. В отличие от своих жен, они сработали быстро, по-военному.
        Уже почти с половиной города мы шли к третьему острову, когда оттуда раздался душераздирающий крик. Все побежали, и когда ступили на мост, мне показалось, что он не выдержит такого скопления народа, и рухнет. Выдержал. Влетели, на мостовую и застыли. Спрятавшиеся в домах на этой улице, шерши слышали радостные крики горожан о том, что вернулись драконы, княгиня и все ее приближенные убиты, и очищаются улицы от оставшихся негодяев. И от страха, они попытались сбежать. Двадцать шершей застряли, как мухи в силках паука, поднятые над землей магическими верёвками, они кричали от боли и бились, стараясь вырваться. Но, чем больше они метались, тем сильнее, стягивалась вокруг них невидимая простому глазу смертоносная паутина…


        Я вернулся в замок. И к своему удивлению обнаружил там Шейни. Бель и Зелен были злы, а этот несчастный князь, заливался слезами как женщина.
        — В чем дело?  — спросил я.
        — Шейни от страха убил Ракыя,  — ответил Зелен.
        — Что??? Зачем ты это сделал?  — не выдержал я. Второй раз, важный свидетель уходит у меня из-под носа.
        — Тебе легко говорить, Дар!  — хныкал Шейни.  — ты молодой, сильный. Посмотри на меня, немощного старика. Он вызвал меня сюда, для переговоров, а сам накинул сеть. Если бы не твои драконы, он убил бы меня. Я испугался!
        — Что он от тебя хотел?  — спросил я.
        — А кто его знает, я так ничего не понял,  — шмыгнул носом, бывший срединный князь.
        — Он требовал от него назвать, кто является Горином,  — ответил мне Бель. Когда мы вошли, он закручивал около его горла сеть и ревел: «Ты, скажешь, кто такой Горен!». Увидев нас, почему-то закричал: «Берегитесь!». Мы оглянулись, но за нами ничего не было, а когда повернули головы обратно, Ракый сползал на пол. Шейни умудрился освободить руку, и ударил исподтишка его ножом.
        — Почему он требовал от тебя назвать Горена?  — поинтересовался я.
        — Не знаю, честное слово не знаю. Наверное, потому что у меня живут шерши. Но они безвредные. Мои шерши никогда своих домов не покидают.
        Он врал. Я это чувствовал.
        — Дар, мне с тобой нужно перекинуться парой слов по секрету,  — он схватил меня холодной рукой, еле сдержался, чтобы не выдернуть ее.
        Зелен и Бель отошли в сторону.
        — Что тебе?
        — Дар,  — Шейни зашептал мне в ухо,  — я слышал, ты женился на этой уродине Мэриэлле. Она страшная и злобная девка. Отдай ее мне. Я одинок, может быть, мы с ней найдем общий язык, и она останется жить у меня. Я сирота. Никого рядом нет. Вы все избегаете меня. А в чем я виноват? Я первый, кто пострадал от Горена. А ты молодой, ты себе красивую и добрую девушку найдешь.
        Меня всего передернуло, я высвободился из ледяных рук Шейни:
        — Ты забыл, что драконы никогда не отдают того, что принадлежит им. Это не обсуждается.
        — Да, да! Ты прав! Я хотел тебе помочь! Но раз такое твое решение. Я отступаю. Ну, я пошёл. Мне домой надо.
        И он тяжело заковылял прочь, с трудом переставляя ноги.
        — Как ты домой доберешься?  — крикнул Зелен.
        — На арбе, князь, на арбе! Ты же знаешь, мне магия не подвластна. Моя лошадка в твоей конюшне стоит. Уж, не обессудь, я поеду, нехорошо мне, такое пережить! Дорога она лечит.
        Он опять врал. Мы переглянулись с князьями.
        — Зачем он врёт?  — спросил Зелен.
        — Здесь другое, в чём он врёт?  — поправил друга Бель.
        — Где Ракый?  — спросил я.
        — Пойдем!
        Мы пришли в комнату, где на полу лежал молодой человек, к которому в последнее время я так стремился. И опять он умер не от моей руки. Злило это меня? Нет! Говорю, честно! Я устал от крови! Устал от смерти! Я просто хотел у него узнать, кто такой Горен! Стоп! Но, если он требовал ответа от Шейни, значит, он сам не знал. Но почему от этого несчастного князя? Что я знаю о нем?
        Первым от мертвой земли пострадал он, Шайни, единственный князь Владыки земли, который жил на самом краю земель Белого Тигра. Когда-то давно, еще его предки выпросили себе территорию недалеко от Южных гор, и титул князя за свои заслуги. Какие, я не помню. И тогдашний Владыка удовлетворил их просьбу вопреки закону, который гласил, что у него не может быть князей. И вот в один день в княжестве пропали все деревья, и все животные, даже люди, которые жили там. Будто их не было. Казалось, сама Земля всасывала их в свои недра, оставляя на поверхности одни камни.
        Все Рожденные маги бросились на помощь князю. Но так и не смогли понять, сути происходящего. Даже Раст, чуть не погиб, вступив на эту мертвую землю. Хорошо, что он был в своем обличии белого тигра. Иначе бы ему пришлось плохо. И только шерши могли спокойно ступать по этой земле, тёмная сила не задевала их. С горя князь Шайни, не желающий оставлять земли своих предков, отказался от силы Рожденного мага, и стал шершем, чтобы дожить, как говорил, там, где родился и вырос. На глазах у всех сотворил инициацию и разорвал связь с силой и светом Верховных духов.
        Но нельзя убить огонь творчества, когда горит он в душе с самого рождения. И построил в своем княжестве Шайни дома из камня, что видом своим напоминали бы белоснежные ледяные замки князей северных холодных ветров. Только вышли они серые и скучные. Все срединные, кто остался в живых в его княжестве, ушли в земли Белого Тигра. А к нему пришли шерши. Он охал, ахал, но принял их, ведь он был добрый, строил дома, в которых должны были жить хоть кто-то. А шерши не умели строить, но любили получать все даром. Но и на них плохо действовала эта земля, кто жил в городе Шайна стали какими-то странными. Не стремились, как их сородичи, к наживе, и обогащению. Они просто сидели на пороге своих домов и блаженно улыбались. Шайни плакал, звал к себе Рожденных магов, просил помочь ему, но те, только пожимали плечами. Они были бессильны. Они попросили время, чтобы найти решение этого трудного вопроса. И Шайни согласился. Заперся в своем сером замке.
        Но изредка появлялся у Владык, плача и прося помощи. Его везде встречали с теплом, и сочувствием. Это единственно, чем могли помочь Рожденные маги несчастному князю. И самым приветливым для Шейни был Уитун, который принимал его чаще других в своем городе Скрытень. И говорят, поддерживал в нем жизнь своими магическими заклинаниями, потому что жалел и сочувствовал многострадальному бывшему срединному князю.
        А темная сила расползалась по земле. Убивая все на своем пути. Исчезали целые леса, пересыхали озера. Люди, увидев голую землю, бежали из этих мест прочь…
        — Дар,  — прервал мои размышления Зелен,  — что тебя смущает? Я же вижу!
        — Все,  — я не отрывал глаз от Ракыя, а потом попросил мою кровь отомстить тому, кто смел на нее посягнуть. И то, что я увидел, уже не удивило меня, я знал, что это должно было случиться. Ракый стал разлагаться, пришлось его сжечь.
        Князья ждали ответа.
        — Во-первых, невидимая обычному глазу сеть была только на трех островах, при въезде в город, остальное мираж. Мы спокойно могли бы спуститься сверху. Во-вторых, сама сеть! Помните, мальчик сказал, первые попадут в ловушку. И он был прав! Нас остановило только то, что там были эти машины, стреляющие пучками стрел. И я не хотел потерять ни одного из вас. А теперь представьте, что если бы мы не встретили Лучика. Нас тринадцать, погибли бы несколько князей, но остальные проложили бы себе дорогу в любом случае! Эти сети — неудачное предупреждение нам! А это магия Ракыя.
        Он тот, кто первым попробовал кровь дракона. И это была моя кровь. Я был слеп, не видел его, но запах страха и отчаяния чувствовал всегда, когда он приходил убрать напившихся пиявок, и посадить новых, и время от времени пинал меня ногами. Я думаю, как маг, он сразу понял, что с нашей кровью не все так хорошо, как ему говорили. Но поделать он уже ничего не мог. И как обычно бывает в таких случаях, всю свою злость от сделанной им ошибки срывал на мне.
        Потом, как мне сказали, он очень испугался, когда узнал, что я на свободе! И думаю, искал решение, как обезопасить себя! И лучший выход — найти Горена, чтобы спасти свою жизнь. Вот тут и возникает вопрос, почему он обратился именно к Шейни? Дыма без огня не бывает! А потом Шейни нам врал, это первая его ошибка. Вторая, он попросил меня отдать ему Мэриэллу, хотя живет уже не одно столетие, и должен знать драконов!
        — И что ты предлагаешь?  — спросил Зелен.
        — Пока ничего, надо последить за Шейни, вполне может быть, что свои стенания и просьбы он нес не только рожденным магам, но и Горену. Только вот боится его. Именно Горену нужна Огненная Лисица. А Шейни уверяет меня, что ищет того, кто будет ухаживать за ним! Это же бред! Прекрасно знает, что на его мертвой земле могут жить только шерши!
        — За ним трудно проследить. Он живет в своем уродливом замке и никуда не выезжает,  — с сомнением сказал Бель.
        — Надо будет посоветоваться с Красом, может быть, он сможет что-то подсказать. Но об этом потом. А сейчас, думаю пора собрать всех князей. Поход окончен! Мы вернули все, что принадлежит нам.


        Князья уже собрались в столовой. Стол был накрыт заново. Но сесть нам за него не удалось. В зале собрался почти весь город. Люди радовались! Каждый горожанин считал своим долгом поблагодарить и потрогать дракона. Сами собой, то там, то здесь вспыхивали танцы, кое-где, теперь уже смелые горожане, не стесняясь, пародировали бывшую княгиню и ее мужа, так люди выдавливали из себя последние капли страха. Разошлись далеко за полночь.
        Зелен предложил князьям отдохнуть, комнаты были уже приготовлены, но они все в один голос отказались. Спешили домой, в свои города. Их можно было понять. Я же решил остаться. Драконы просили меня отыскать Лучика, и поблагодарить еще раз за всех, и сказать, что каждый князь встретит его в своем замке, как друга!
        Утром, я шёл по замку, и у меня было ощущение, что вчерашний кошмар мне только приснился. Все было как всегда, домочадцы Зелена бегали по замку, занятые своими делами, сам хозяин встретил меня в привычном домашнем одеянии, и с привычным вопросом: — Как спал, Дар?
        Но это ощущение прошло, после того, как Зелен сообщил мне, что Бель оказался прав. Много женщин в его городе погибло, они пользовались мазями, которые купили у княгини. И даже, ему сообщили о смерти двоих мужчин и женщины из табора танцоров.
        — Вообще-то я не хотел устраивать праздник, говорил, что это будет неприятно для тех семей, которые потеряли своих женщин. Но горожане очень просили,  — посетовал Зелен.  — И я был в таборе,  — продолжил свой рассказ зеленый дракон,  — но ничего уже нельзя было поделать. Но сами танцоры не пострадали, и я пригласил их сегодня вечером. Знаешь, я внимательно осмотрел всех, кто был в таборе. Мужчину с гривой седых волос видел, это Лев, аккомпаниатор, мальчика нет!
        — Пусть придут, а там мы посмотрим,  — кивнул я.  — В крайнем случае, расспросим Льва.
        Целый день, мы с Зеленом ходили по городу, и инспектировали его, смотрели, не пострадал ли он от рук шершей. Надо отдать должное бывшей княгине, в отличие от других городов, здесь не был тронут ни один дом, не было построено ни одного уродливого сооружения. Они пользовались тем, что было. Правда, отобрали у ювелиров большую часть их изделий, мы вернули.
        Как-то незаметно наступил вечер. Перед замком Зелена стал собираться народ. Собственные танцоры-горожане, устроили представление — веселые танцы ветров, где главной идеей был вихрь радости. Чтобы не бросаться в глаза, я встал в стороне среди толпы. И только Зелен, как князь, восседал на своем стуле на лестнице замка.
        И вот я увидел, как в круг вошёл высокий мужчина с гривой седых волос, в руках он держал гитару. Ему подали стул. Он сел. Длинные пальцы пробежались по струнам, и я с удивлением услышал до боли знакомую мелодию танца драконов. Толпа шелохнулась, и в круг вышла Занья, правда, уже несколько побитая жизнью, увядающая, но еще привлекательная. Встала в позу и замерла. И тут я увидел его. Это был тот мальчик. Только не в беретке, а в широкополой шляпе. Он отбивал каблуками ритм, и несколько раз обошёл круг, как бы, не замечая, Занью. Но вот он повернул голову, их глаза встретились, и парнишка направился к ней, подергивая плечами и оценивая ее глазами. Занья сделал вид, что возмущена таким поведением, и ее каблуки, плечи, юбки попытались обдать наглого мальчишку холодом и презрением. Но не тут — то было. Мальчишка лишь еще быстрее застучал ритм, его руки за спиной ни разу не разомкнулись (что, кстати, очень трудно, когда входишь в образ) и только наглая улыбка и движения вокруг неприступной красавицы, становились все напористей. Занья попыталась увернуться от него, но не рассчитала свои движения и
повернулась к нему лицом, потом поняла свою ошибку, резко развернулась в другую сторону, но мальчик был уже перед ней, гордо закинув голову. Отчаявшаяся женщина, взмахнув у него перед носом своими юбками, проскользнула в центр круга, надеясь так увернуться от нахала, но было поздно. Мальчишка следовал за ней по пятам, оказываясь, каждый раз перед ней. Он выиграл! Я видел, как скривилось лицо Заньи! Она тяжело дышала! Ее глаза сверкали ненавистью. Но поняв, что больше она ничего не сможет сделать, она остановилась и склонила голову. Мальчик отчеканил вокруг нее несколько кругов почета, встал и неожиданно отвернулся. Будто и не нужна ему была эта старая кукла.
        Площадь взорвалась аплодисментами. На землю полетели монеты. Мальчик скрылся в толпе, а Занья бросилась собирать деньги. Когда она приблизилась ко мне, я вышел и тронул ее за руку:
        — Здравствуй, Занья!
        — Дар, разве ты не улетел с другими драконами? Я так рада тебя видеть!
        — Я смотрю, ты не забыла мои уроки танца. Но твой партнер сегодня более удачливый!
        — Да, я этой девчонке все уши оторву,  — яростно вскрикнула она,  — ведь просила по-человечески, уступи сегодня мне. Нет же!
        — Девчонке? Разве это девочка?
        — А кто же? Это моя идея была нарядить Мэриетту парнем! Думала, силы у меня больше, опыта тоже, всегда буду в дураках оставлять! Вот ведь научила на свою голову. Слушай, Дар, ты же самый лучший танцор, станцуй с ней! Пусть не строит из себя профессионала! Ты же ее за пять минут ее перетанцуешь.
        — А что, давай!
        — Ты только не уходи! Я сейчас приведу ее. Главное — уговорить. Она в последнее время такая своевольная стала. Что не захочет, не заставишь ее сделать.
        И исчезла среди толпы. Я поднялся к Зелену.
        — Ты видел?
        — Дар, это он! Точно он!
        — Не знаю! Я только что разговаривал с его партнершей, это — Занья, моя старая знакомая, я сам учил ее этому танцу. Так вот она уверяет, что это не мальчик, это девочка.
        — Не может быть!  — Зелен был поражен.  — Мы не могли ошибаться.
        — Она обещала привести ее, я сам с ней станцую.
        — А ты уверен, что сможешь понять, он это, или не он?
        — Уверенности нет! Но в любом случае, мы не выпустим ее, пока не поговорим. Может быть, у нее есть брат?
        — Не беспокойся, я поставлю защиту, из города никто не уйдет без моего ведома.
        — Отлично! Ставь!
        Ждать пришлось довольно долго. Ветры пока танцевали свои танцы. Зелен вернулся и сел в свое кресло, кивнув мне, мол, все в порядке, защита стоит.
        Наконец, раздался какой-то болезненный, прерывающийся голос Заньи:
        — Друзья, еще один танец драконов.
        В круге показалась тоненькая фигурка, в простом льняном платье. Светлые длинные волосы, зачесанные с одной стороны, волнами падали на другую сторону лица. Все ее лицо было в веснушках, так же в веснушках была ее тонкая длинная шея и открытая грудь. Как я мог так ошибаться! Ну, конечно, это не мог быть Лучик. Я точно помню, что его лицо было без пигментных пятен, чистым. Наверное, из-за широкополой шляпы я не заметил этих веснушек у того, кто танцевал с Заньей.
        Заиграла музыка, а я все смотрел на нее, не веря своим глазам, как же я мог признать мальчика в этой девчонке. Но делать было нечего. Раз взялся танцевать, так танцуй. Я был уверен, что смогу быстро заставит эту девушку склонить передо мной голову, поэтому не стал, делать круги в поисках партнерши, а сразу направился к ней. Она стояла, немного наклонив голову вперед, посматривая на меня насмешливым взглядом. Но стоило мне приблизиться, как она змеей скользнула в сторону и встала у меня за спиной. Ее глаза смеялись, они манили меня. Хорошо! Пусть будет так. Глаза в глаза, это еще лучше, я смогу контролировать ее. Но чем дальше мы танцевали, тем больше я терял голову, утопая в этой синеве, которая заманивала своим блеском и насмешкой. Я чувствовал, что начинаю заводиться. Я хотел ее. Я уже не просто отстукивал ритм, я гонялся за ней как хищник за дичью, и не мог поймать! Она ускользала, и в то же время заманивала, разжигая желание. Кругом было так тихо. И для меня не существовало ничего на свете кроме этих синих глаз. Во мне начинал загораться огонь, все тело горело, и я стремился к ней, как к
единственному источнику, способному утолить жажду. И вдруг в ее глазах появился страх, потом ужас, но мне было все равно, я не останавливался, я знал, еще немного и она будет моей…
        — Хватит!  — голос Зелена, как ведро холодной воды, опрокинутое мне на голову, привел меня в чувство. Я остановился. Оглянулся. Кругом в полной тишине стояли люди, в их глазах… горел огонь желания.
        Зелен бросил с лестницы кошель с монетами, и крикнул хриплым голосом: — Я призываю!
        Из толпы вышла женщина и пошла за ним. Мужчины, бросив монеты на землю, хватали своих жен и спешили домой, холостяки высматривали вдов, и, получив их согласие, также уводили вниз по улице, вскоре около меня остались несколько мужиков, плотоядно бросающих взгляды на Занью, которая бегала как молоденькая и собирала деньги. Кто-то из оставшихся мужчин подошёл к ней и тронул за рукав:
        — Еще чего!  — закричала она,  — я замужняя женщина! По себе пару ищи!
        Девчонки не было, она исчезла. Моим первым желанием было найти ее, и зарыться лицом в светлые волосы. Но я вспомнил страх в ее глазах. Нет, нельзя! Что я насильник что ли? Она совсем ребенок! Переиграла! А потом сама испугалась. Но я горел. Мне нужно было остыть. Земля под ногами плясала, я был как пьяный. Я пошёл вниз к воде, холодные воды озера могут помочь, говорил я сам себе. Но дойдя до берега, почувствовал защитную стену Зелена. Я разорвал ее с яростью, как услышал сзади себя голос женщины:
        — Владыка, я вдова уже пятый год. Твой танец всколыхнул во мне давно забытые чувства. Помоги. Успокой меня.
        Я повернулся, молодая женщина, рожденная от дракона, смотрела на меня виновато, и в то же время призывно. Я протянул ей руку…


        Пришёл в себя, когда женщина, склонившись надо мной, убрала с моего потного лба прядь волос и прикоснулась горячими искусанными губами к моим губам.
        — Владыка, а у меня может быть от тебя ребенок?
        — Нет!  — ответил я, мой голос был хриплым и грубым.
        — Я так бы хотела родить дракона! Только вот ни за что не отдала бы его тебе,  — печально улыбнулась она.
        — Наверное, поэтому у нас никогда не рождаются дети от случайных связей,  — продолжал злиться я.
        Она грустно засмеялась: — Не сердись на себя, тебе это тоже было нужно! А так ты сделал благое дело, помог женщине. Спасибо! Мне никогда не было так хорошо.
        С этими словами, она встала, отряхнула юбки, и ушла. А я еще долго лежал без движений, и вспоминал синие глаза конопатой девчонки.
        — Надо встать и найти ее,  — приказал я сам себе, но перед этим с разбега бросился в воду и долго плавал, давая остыть телу, и приводя рассудок в нормальное состояние.
        Выйдя на берег, я вслух сказал: — Ну, что Мэриетта, давай, познакомимся!
        И тут же застыл. Мэриша. Мэриетта, Мэриэлла, эти имена были похожи. Может быть, просто случайное совпадение. И чтобы развеять его я направился в табор танцоров. Было темно, и только в одном шатре горел свет. Я вошёл туда. Сидя на ковре, плакала Занья.
        — Что случилось?  — спросил я, хотя уже начал догадываться.
        — Сбежала противная девчонка! Ушла, бросила меня!  — и вдруг посмотрев на меня злым взглядом, будто я был виноват в том, что Мэриетта покинула ее, прошипела: — как же я ненавижу вас высокородных! Вы только с виду простые и доступные, а загляни поглубже, там огонь, и попробуй, тронь, обожжешься.
        — Перестань,  — попытался я успокоить ее.  — Она такая же высокородная, как и ты!
        — Я?  — она кипела негодованием,  — у меня никогда бы не хватило смелости сказать кому либо: «Если ты еще раз тронешь меня, женщина, я сделаю тебе больно». А глаза при этом стальные, холодные, будто льдом колит. А за что? Ну, обманула ее, сказала, что мне плохо! Дело семейное, нормальное! Нет же, подбородок подняла: — Ты сказала неправду! Я больше не хочу быть с тобой.
        — И на этом ты строишь предположение, что она высокородная, у нее вид обыкновенной селянки?  — попытался улыбнуться, но улыбка не получилась.
        Занья вскочила, кинулась к куче белья и вынула какой-то треугольник и кинула мне:
        — А вот это ты видел? Где ты видел селянку в таком белье?
        Я подхватил треугольник, действительно, это было нижнее белье, которое могли позволить себе только высокородные леди, это белье плели себе из морской паутины ундины. Они никогда не продавали его, могли только дать в дар. А, если учесть, что они общались только с рожденными магами, то получить его простой селянке было просто невозможно. А вот мать Мэриэллы сама была ундина.
        Но я не сдавался: — Перестань, ну, взяла у кого-нибудь! Чего только в жизни не бывает. Или какая-нибудь высокородная дама отдала вместо денег. У нее же конопушки, а, как тебе известно, веснушки — отличительная особенность селянок Белого…
        Но договорить мне она не дала. Ее резкий нервный смех прервал меня на полуслове. Она снова вскочила и бросилась за занавеску, вынесла берестяную коробочку и тонкую кисть:
        — Вот ее конопушки, Дар! А я — то все думала, отчего каждые три дня, веснушки ее становятся светлыми, а потом снова темнеют.
        — Что это?  — спросил я.
        — Ты маг, вот и ответь мне, что это?
        Я открыл коробочку. Понюхал. Огнепляска. Взял кисточку, зачерпнул немного темно-коричневой мази и поставил точку на тыльную сторону ладони. Веснушка расползлась пятнышком…
        Мысли понеслись как стая птиц, которых вспугнул прохожий:
        — Этого не может быть! Неужели Мэриэлла? Нет, не спеши! Надо быть уверенным.
        — Отдай,  — Занья выдернула у меня из рук коробочку и треугольник нижнего белья,  — не твое, нечего лапать!
        Тут в шатер вошёл Лев, хмурый, глаза красные, воспаленные, лицо осунувшееся. Я встал и подошёл к нему:
        — Мы драконы хотим поблагодарить вас, и сказать, что мы в неоплатном долгу перед вами. Если тебе, Лев, что-то надо, только скажи!
        — Да, что я, Владыка, это все Мэриетта, я только новости собирал, а уж она своей жизнью рисковала. Её благодарить надо!  — ответил он и тяжело вздохнул: — Кстати, а где мы прокололись? Вроде вы никак не могли нас вычислить?
        — Ты в Нитуме жеребца продал.
        — Да, не подумал!
        — Что это значит?  — закричала Занья,  — ты за моей спиной с Мэриеттой сошёлся? Ах ты, греховодник старый!
        — Замолчи, Занья! Что ты несешь? Она ребенок! Она просто золотой человечек, всегда мне помогала!
        — А вот я сейчас всем расскажу, что это за золотой…
        — Послушай меня Занья,  — прервал я ее,  — ты меня знаешь, в порошок сотру, если хоть слово о Мэриетте скажешь кому-либо! Ты ее не видела, и никакой девочки с тобой не было. Запомни, я теперь с тебя глаз не спущу, даже когда рядом меня нет, все равно я все слышу и все вижу.
        — Дар, не надо на меня так смотреть, зачем… Я все поняла. Не буду!
        И вдруг завыла пуще прежнего: — Она такая талантливая, я с ней могла бы столько денег заработать! А теперь чувствую, ушла моя удача!
        — Да, ты с ней столько денег собрала, что можешь замок купить,  — вдруг рявкнул Лев.
        — Мне еще надо!  — не унималась Занья.
        — Все, хватит! Надоела ты мне! До сих пор никак не могу понять и чего я за тобой столько лет хвостом хожу. Ухожу. Домой пойду. В Рарог.
        — Нет! Лёвушка, милый, не бросай меня!  — танцовщица бросилась в ноги Льву,  — хочешь, все брошу с тобой пойду? Куда ты, туда и я. Не нужны мне деньги! Ты мне нужен! Все возьми! Только не бросай! Я плохая! Знаю! Я исправлюсь! Дай мне еще один шанс! Прошу тебя! Я же умру без тебя!
        — Ну, что с бабой сделаешь?  — вздохнул Лев.
        — Лев, проследи, чтобы о Мэриетте нигде не было сказано ни одного слова.
        Кстати, ты не знаешь, куда она пошла? Одна ведь!
        — Нет, не знаю! Только до конца улицы проводил. Говорил ей, давай коня куплю? Куда ты пешком? Отказалась. Деньги давал — не взяла. Только и есть несколько монет, что Занья ей заплатила. Ей медь, себе серебро! Да, вот смотри, даже обиды не держит на мою… Говорю тебе, золотой человечек!


        Я вернулся к себе в комнату в замке, но долго не мог уснуть. Старшой был прав, опять подумал я. Вот я и нашёл тебя Мэриэлла. Теперь я точно знал, что она моя судьба. Вот только опять напугал ее, как и в первый раз! Перед моим взором вставали полные ужаса глаза. Ничего, завтра я найду тебя, и мы просто поговорим. Только найдись! Уговаривал я ее.
        А потом в голову пришло как-то само собой, что я давно догадывался, кто этот Лучик. Достаточно вспомнить поведение Раста, когда речь заходила о мальчике. А как он просил прощение у драконов? Неужели я был просто слеп? Нет, здесь что-то не то. Она выглядела мальчиком — движения, голос, беретка! Подожди, остановил я сам себя. Беретка! Как говорил Бель: — лица не помню, глаз не помню, только беретка перед глазами. Нет, я бы почувствовал магию, если бы она была! Беретка тут не причем. Хотя, кто его знает! Скорей бы утро!
        Утро пришло, потом день, потом вечер, потом еще два дня! Мы с Зеленым обошли все дома. Разговаривали со всеми. Мэриэлла, Мэриетта как сквозь землю провалилась. Уйти из города не могла, нигде защита не была повреждена, кроме как мной. Если только в эту дыру. Какой же я болван! Магии девочки я нигде не почувствовал. Я злился на себя, опять Огненная Лисица ускользнула от меня. Хотя теперь я знаю, как она выглядит. Только вот куда теперь идти?
        Искать больше не было смысла. Около города собралось уже много селян, которые прослышав, что шерши ушли, поспешили с товарами на рынок. Защиту пришлось убрать. И они заполонили Кантин, и принесли новые слухи. Один из таких слухов привлек мое внимание. У амазонок появилась новая товарка. Если учесть, что Мэриетта исчезла всего несколько дней назад, она никак не могла так быстро попасть в отряд девушек, да еще так, чтобы слух о ней вернулся обратно. Но другого пути у меня не было. Мы с ней должны были встретиться. Она опять убежала от меня, значит, нам суждено снова встретиться. И попрощавшись с Зеленым, я отправился к амазонкам.



        Часть 3

        Глава VII

        Мы ехали, молча, Эмира заливалась слезами. Мне было до боли жалко девушку, тем более что я чувствовала вину перед ней. Поэтому я пересела к ней на арбу, и попыталась успокоить. Но она только отдернулась и зло сказала:
        — Это все из-за тебя! Из-за твоих танцев, он на меня больше не смотрел.
        — Из-за меня? Ну, да, я ему так понравилась, что он тут же предложил меня Белому Тигру,  — криво усмехнулась я.
        — Врёшь?  — встрепенулась Эмира.
        — А почему ты думаешь, я отказалась танцевать опять?
        — Все равно, он хороший! И щедрый какой!
        Я стала гладить Эмиру по спине, успокаивая огонь обиды, который метался в ее душе. Мне это удалось. Она перестала плакать, и только время от времени всхлипывала. Потом повернулась ко мне:
        — Прости меня Мэриетта, ладно?
        — Конечно,  — я улыбнулась,  — что не бывает!
        — И от меня прими благодарность, девочка,  — обратилась ко мне мать Эмиры,  — добрая у тебя душа. Обычно сверстницы злорадствуют над неудачей подруг, а ты, наоборот, сочувствуешь. Хочешь поехать с нами?
        — Куда?  — удивилась я,  — Вы хотите уйти от Заньи?
        — Да, хотим,  — мать Эмиры счастливо улыбалась,  — ведь нам выпала такая удача, что Повелитель ветров пригласил тогда Эмиру. Знаешь, он ей такое платье дал и такие драгоценности подарил, что продав их, на много лет нам денег хватит. Обидно, конечно, что он только поиграл с ней! Но с другой стороны, вот приедем домой, в наше селение, она у меня самой красивой девушкой будет, а своими танцами всех селянских девушек за пояс заткнет.
        — Нет!  — я покачала головой,  — я хочу в городе какого-нибудь мага найти и остаться у него. Мне скучно в селении.
        — Ну, как знаешь! Только уходи от Заньи, жадная она!  — погладила меня по голове мать Эмиры,  — а то, что ее Белый Тигр чуть не убил, и Повелитель Ветров прогнал, она тебе никогда не простит. Вот и развилка, отец, бери вправо. Прощай, девочка!
        Мы обнялись с Эмирой, и я соскочила с арбы. Мать Эмиры приподнялась и крикнула: — Прощай, Занья, здесь наши пути расходятся.
        — Вы куда?  — взвизгнула хозяйка,  — вы же хотели денег заработать!
        — С тобой за два года мы только на лошадь и собрали, но теперь у нас есть деньги, прощай…
        — Мэриетта, а ну, залезай на арбу,  — хозяйка помогла мне забраться, потом отвернулась от меня и всю дорогу до привала ворчала, какая неблагодарная семейка, она столько вложила в них, так с ними мучилась, а они при первом удобном случае бросили ее. Мы переглядывались со Львом и улыбались.
        — Занья. А куда мы едем?  — спросил я, желая прервать ее сетования.
        — В Кантин,  — вздохнула жена Льва.
        — Но ты же обещала в Атель.
        — Нет, туда не поеду! Там и без нас танцоров много, получше, чем ты будут.
        — А драконы освободили Кантин от шершей?
        — Таких новостей пока у меня нет. У наших провожатых там дело, а нам все равно перед кем выступать, перед драконами, перед шершами, перед селянами. Ты у меня одна осталась, теперь в два раза больше работы будет.
        — А платить будешь тоже в два раза больше?
        — Будешь хорошо работать, буду хорошо платить,  — привычно ответила хозяйка.
        — Нет, Занья, если будешь платить как раньше, я тоже от тебя уйду, вот приедем в город, найду мага и вернусь на привычную работу!
        — Да, ты что, девка, у тебя же талант! Ты же своими танцами людей заводишь!
        — А мне это как раз и не нравится! Не хочу больше!
        — Вот дуреха, давай я тебе за каждый танец пять медных монет платить буду. Это же большие деньги!
        — На них только пирожок купить можно,  — подал голос Лев.
        — Замолчи, злыдень, не порть девчонку. А ты Мэриетта запомни, не в деньгах счастье. Зачем они тебе? Вот встретишь какого-нибудь парня, он и обеспечит тебя всем. Это мне приходиться за двоих работать, за себя и за Льва. У него деньги в руках совсем не держатся, все отдаст! А нам уже много лет. Скоро на покой. Согласна?
        — Пока да! А там видно будет!  — ответила я, хотя знала, что наше путешествие с Заньей подходит к концу. В Кантине расстанемся. Мне нужно было в Атель. Но легендарный город увидеть хотелось. Мне папа о нем много рассказывал.


        Но ехали мы до него долго. Опять останавливались в каждом селении, и я танцевала и танцевала. Правда, стараясь не вкладывать душу в танец, боялась зажечь людей, и выдать себя. Занья сердилась, но исправно платила мне по пять медных монет. Хотя на землю летели серебряные, наверное, специально ходила и меняла.
        Когда подъехали к Кантину, у меня перехватило дыхание. За время своего путешествия я видела много городов, но этот поразил меня. Такой красоты я еще не видела. На огромной синей озерной глади расположились невысокие холмы, застроенные белыми домами с темными крышами. Между собой они соединялись мостиками. Узкие, длинные окна домов и стальные начищенные до блеска ограды мостов отражали солнце, весь город будто горел, сиял, пламенел. И мне показалось, что передо мной город, в котором живет солнце.
        Но чем ближе мы подъезжали к городу, тем больше он настораживал меня. На улицах опять не было ни души. И легкий ветерок донес до меня запах магии Ракыя. Я приподнялась и стала внимательно всматриваться вперед. Что-то тревожило меня, но я никак не могла понять что. И вдруг деревья под дуновением ветра зашевелили листьями, и я обратила внимание, что они странно шевелятся, будто им что-то мешает, словно тонкая сеть наброшена на них.
        — Стойте,  — закричала я мужчинам на первой арбе,  — стойте, туда нельзя!
        — Ты, что совсем очумела!  — одернула меня Занья,  — что кричишь.
        Но они меня не послушались. Оглянулись на мой крик, соскочили и, ведя лошадей в поводу, ступили на булыжную мостовую острова, где располагался замок. Из окон близлежащего дома высунулись шерши, и то же заорали: — Назад! Куда прешь!
        — Дело у нас,  — ответили мужчины, взмахнули руками и повисли над мостовой. Они дергались и выли от ужаса. Но вскоре затихли.
        — Что это с ними?  — шёпотом спросил меня Лев.
        Ответить я не смогла. По улице вниз спускался Ракый. Он шёл и махал руками, будто отгонял мух. Подойдя, к двоим несчастным торговцам, висевшим в воздухе, сделал округлый жест, и они упали на землю. Подошёл к арбе, к которой прижались остальные, что-то весело сказал им, показал рукой на берег озера, и неторопливо отправился назад. Мы с Заньей бросились к торговцам.
        — Кто это? Что он сказал?  — спросила Занья у одного из них.
        — Сказал, чтобы похоронили сами, чтобы расположились на берегу, а сегодня вечером, нас приглашают в замок. За нами придут. Вы будете танцевать перед княгиней и ее мужем, а нам дадут аудиенцию,  — растеряно ответил тот.
        — А с этими что случилось?  — сыпала вопросами хозяйка.
        — Сказал, что без спросу в город никто въезжать не смеет. Льгот нет ни у кого. Надо было подождать, пока к нам выйдут.
        — Так откуда мы знали?
        — Мы ему так и ответили.
        — А он?
        — А он смеется: — Не знали, теперь знаете. И все.
        — Может, уедем?  — предложила я.
        — Поздно! Он так же сказал, что если захотим уехать, с нами будет то же самое.
        Моим первым порывом было уверить их, что не будет то же самого. Сети здесь нет! Но любопытство, что здесь делает Ракый, и что все это значит — остановили.
        Мы поставили шатры. Поели. Я постаралась уверить Занью, что лучше всего нам с ней танцевать танец дракона. Мне было просто необходимо оставаться в беретке. Занья и Лев привыкли к ней, и как-то не замечали столь видимой разницы между мной, когда я была в ней, и когда ее на голове не было. Может быть, потому что в танце особо на лицо не смотришь, видишь только глаза партнера, поэтому не обращали внимания на то, как исчезают с моего лица веснушки.
        И только мы начали с Заньей репетировать, как за нами пришёл сам Ракый. Было странно видеть моего учителя здесь. Все такой же приветливый, все такой прыщавый, все такой же внешне нерешительный.
        Хорошо, что я уже была одета для танца, только надела прямо на беретку широкополую шляпу. Он обвел меня глазами:
        — Совсем юный дракон,  — улыбнулся он Занье,  — разве может он справиться с такой цветущей красавицей!
        — Иногда может,  — проворчала хозяйка и показала мне кулак, мол, в этот раз уступи.
        Я кивнула. Мне было не до выяснения отношений с ней в танце. Меня занимало другое — замок и Ракый.


        Мы шли гуськом. Ракый поднимал сеть. Меня удивило, что сразу после начала улицы сеть стала видна невооруженным глазом. Она была другая. Но прощупать ее мне не удавалось. По приказу мага, она поднималась высоко над головой. И вот пришли. В столовой сидело много людей, в основном шерши. На их лицах было уныние и тоска. Но увидев нас, они несколько повеселели. Мы танцевали с хозяйкой танец дракона несколько раз. Она, почувствовав, что я в этот раз не буду с ней соревноваться, оттянулась на мне по полной программе — выставляя никчемным и дурашливым мальчишкой.
        — Хватит, спасибо,  — лениво махнула рукой княгиня. Она была красива: молодая, стройная, с правильными чертами лица. Только вот глаза были пустые.
        — Подойди ко мне мальчик,  — поманила она меня пальцем.
        Я подошла. Княгиня провела рукой по моей щеке: — Молоденький какой! Еще совсем неоперившийся!
        — На детей потянуло?  — зло проговорил ее муж.
        — Да, ладно тебе, ты все равно старше,  — и обратилась ко мне: — Ты что хочешь?
        — Поесть,  — ответила я.
        — Садись со мной рядом. Что тебе положить?
        — Вон того хочу.
        — Тебя как звать?
        — По-разному, кто как назовет, так и называюсь.
        — Мне это нравится, будешь Зайчиком.
        — Как скажешь, высокородная леди.
        — Когда ехали к нам, драконов не видели?
        — Нет, не видели? А что вы их в гости ждете?
        — Ждем!
        — А они страшные? Правда говорят, что они огромные с дом, и огнем плюются?
        — Правда, а еще молоденьких мальчиков таскают и пожирают у себя в пещерах.
        — А почему вы их не боитесь?
        — Мы хотим им подарок сделать, если удастся его получить. И тогда они нас не тронут.
        — А можно мы останемся с вами? Вы же защитите меня?
        — Ну, это как ты себя поведешь, будешь послушным, тогда и защиту получишь.
        — Форитта, хоть бы меня постеснялась,  — прервал наш разговор муж княгини.
        — Я тебе не мешаю горожанок щипать, и ты мне не мешай,  — огрызнулась женщина.
        — А что я должен сделать?  — спросила я.
        — Ничего. Ничего пока. Сиди, ешь! Хочешь пирожное?
        — Хочу!
        — Славный мальчик! Ну, что еще?  — княгиня обернулась к подошедшему шершу.
        — Торговцы там. Мазь просят. Готовы, золотом заплатить!
        — Иди,  — кивнула она мужу, узнай, сколько им нужно.
        — Ты совсем страх потеряла, драконы приближаются, если они узнают, что мы драконьей кровью торгуем, нас сожгут. Прошу тебя, давай прекратим, откажи торговцам.
        — А кто им скажет? Ты? Я? Ракый? Или вот этот, она шлепнула шерша по щеке, и тот согнулся в три погибели. Нет, дружок, мы все молчать будем.
        — Рядом с тобой ребенок сидит, у него уши есть.
        — У тебя уши есть, мальчик?
        — Есть,  — попыталась смутиться.
        — И что они слышали?
        — Когда?
        — Сейчас.
        — Хозяйка, сказала, что она мне все волосы повыдергивает, потому что опять я около господ кручусь.
        — А ты ее боишься?
        — Злая она!
        — А мы ей тебя не отдадим. Как можно такого славного мальчика отдать!
        — Я тогда пойду, скажу ей, что здесь останусь!
        — Иди, скажи!
        — Он маленький и глупенький, а ты боялся,  — засмеялась Форитта.  — Ну, пойдем сама поговорю.
        Они вышли втроем из столовой, а хозяйка позвала опять меня танцевать! Вот пристала.
        — Занья, мне по делу надо,  — я переступила с ноги на ногу.
        — Говорила же, облегчись, перед выступлением.
        — Я не могу больше терпеть.
        — Иди, потихоньку, вон в ту дверь, там спросишь у домочадцев. Лев, давай нашу, я сама пойду в круг. А ты скорей.
        Выскользнув из зала, я оглянулась, куда идти? И тут настроилась на Ракыя, где он? Меня потянуло по коридору влево. Накинула невидимость и пошла. Ракый разговаривал с княгиней.
        — Ну, что? Скоро? Он придет?  — спрашивала Форитта.
        — Жду.
        — Если не успеем нам всем головы не сносить. Драконы здесь завтра будут.
        — Знаю. Прошу тебя, давай, всех драконов уничтожим, чтобы следов нашей деятельности не осталось. Если они узнают! Нам несдобровать.
        — Завтра ночью и уничтожишь. Нам еще мазь нужна. Коробочек пятнадцать. Дают три кошелька золотом. Один твой. Я им на пробу одну коробочку дала, так они глаза вытаращили, увидев эффект!
        — Жадная ты, Форитта!
        — Не жадная, азартная, играть так по-крупному!
        — Хорошо, пойду, посмотрю, что можно сделать. Послушай, тебе не кажется, здесь чем-то запахло? Свежестью какой-то?
        — Нравиться? Это мои новые духи. Сама создала аромат. Давай помажу,  — она, вынув из кармана пузырек, брызнула им на Ракыя.
        — Ты что делаешь, чутье мне испортишь, нет запах не такой. А впрочем, показалось, наверное.
        — Форитта, из-за угла вышел ее муж,  — я узнал, что нас тут всего двести человек осталось. Охрана разбежалась.
        — Конечно, разбежалась, пока я сеть не поставил, они, словно крысы, бежали, как только донесся слух о том, что произошло в Фароире,  — ответил за княгиню Ракый.
        — Может мы тоже, того… уйдем… пока драконы не пришли,  — промямлил князь.
        — Трус! И куда ты побежишь? Подождем нашего князя, вытрясем из него его тайну, и все достанется нам, драконы за такую информацию отдадут все, что захотим.
        — А Огненная Лисица? Если она сюда заявится?
        — Не заявится. Перестань трястись! Ракый такую защиту поставил, что ни то, что лисица, мышь не пройдет. Иди, дорогой,  — княгиня поцеловала Ракыя,  — приготовь еще мази из крови дракона. Обещаю, это последняя партия, как ты и хотел.
        Схватив мужа за руку, княгиня направилась обратно в столовую, а я за Ракыем. Он вышел на улицу, и, приподняв сетку, пошёл к двухэтажному зданию, что стояло невдалеке. Идти за ним, я не осмелилась. Он и так почувствовал мою магию. А потом я ощутила, как из этого дома вырывались волны боли, отчаяния, гнева, и злости. Все, что мне нужно было, я узнала.
        Вернулась в столовую, Форитта опять поманила меня пальцем.
        — Лев, княгиню на мальчиков потянуло. Она предлагает мне остаться у нее,  — прошептала я.
        Лев нахмурился. Под его пальцами лопнула струна. Занья остановилась.
        — Простите, господа,  — Лев поклонился княгине,  — если, не возражаете, завтра мы снова придем. Инструмент сломался.
        — Я бы хотела, чтобы мальчик остался у меня,  — проворковала Форитта.
        — Конечно, высокородная леди, завтра он и придет. Он только один и может мне инструмент починить, без него никак нельзя.
        — Ну, ладно! Завтра не приходите, у нас много дел будет, а вот послезавтра, ждем! У нас будет весело. Драконов в гости ждем!  — весело засмеялась она.
        Ракый, вернувшийся в столовую, о чем-то сказал княгине, а потом вывел нас из города.
        Занья ворчала, что у этой княгини, она сегодня ни одной монеты не получила. Все шерши, только смотрели, и никто не заплатил.
        — Вот и не пойдем больше,  — заявил Лев,  — бесплатно мы не работаем.
        — Ишь, как запел,  — удивилась Занья, но согласилась с ним. Вернувшись в табор, я глазами показала Льву, что у меня есть, что ему сказать. Ночью, когда все легли спать, мы встретились, и я рассказала все что услышала.
        — Хорошо Мэриетта,  — он потер руки, завтра с утра я отвлеку Занью, а ты беги на дорогу, она тут одна, и жди там драконов. Расскажи, что узнала ты, и еще то, что услышал я — в домах, что стоят в начале улиц, ведущих к замку, шерши установили машины, которые пускают сразу двадцать пять стрел с убойной силой. В этих машинах, есть один недостаток, они очень громоздки, неповоротливы, и требуют много времени, пока установишь все стрелы.
        Я только успела позавтракать, как Занья отправила меня собирать дрова в лес, они опять ругались со Львом. Вот странные люди, грызутся как кошка с собакой, а разойтись не могут. Я бы давно убежала от такой хозяйки, но Лев только головой мотал, когда я сказала ему об этом: — Тебе трудно понять, девочка!  — вздыхал он,  — присох я к ней. Все понимаю, и характер скверный, и жадная. Но как выйдет в круг, как закружиться в танце, все ей прощаю. Почему не знаю!
        Сидеть на дереве над дорогой было удобно первые два часа, потом захотелось слезть, было жестко, и ноги затекли. И только я решила размяться, побегать по земле, как услышала конский топот. Впереди ехал незнакомый дракон, а вот за ним Дар. Теперь я узнала его сразу, несмотря на то, что он был в шлеме.
        Я окликнула их. Они меня приветствовали как старого знакомого. Говорили со мной драконы спокойно и доброжелательно, моим словам поверили сразу. Это радовало. Я старалась не смотреть на Дара, но чувствовала его взгляд на себе постоянно. И вдруг один из драконов, назвал меня Лучиком. Я испугалась, откуда они знают? Потом вспомнила, что Энлиль все пытался выяснить у папы, кто такой Лучик. Неужели он рассказал о нашей с ним встрече? Да, но почему они связали это со мной? Там мог быть и другой мальчик? Если только берет. Я поправила его на голове, и решила, что это будет последняя встреча моя с драконами. Больше рисковать нельзя. И тут тот дракон, который назвал мое детское имя, вдруг спросил меня, что я хочу, чем они могут отблагодарить меня? И мне пришла шальная мысль, которую я тут же воплотила. Я попросила у них прощение. И о чудо, они в один голос сказали, что прощают меня. И Дар тоже! На сердце сразу стало легко. Теперь, если мой муженек, захочет меня придушить, я напомню о сегодняшней встрече. Драконы умеют держать слово! Я спасла свою шею! И радостная я побежала назад в табор. Правда, какое-то
время мне казалось, что кто-то наблюдает за мной, несколько раз останавливалась, осматривалась, принюхивалась. Запахов много, и никак не могла понять, какой из них тревожит. И только, когда выбежала из леса, чувство опасности исчезло.
        Лев встретил меня около табора:
        — Ну, что?
        — Предупредила.
        — И что они?
        — Не знаю, я убежала, а они остались.
        — Ты иди домой, а я пойду, посмотрю, что там происходит.
        — Я с тобой!
        — Не рискуй зря.
        — А я в кустах посижу.
        — Ладно, пойдем.
        Мы залегли в кустах напротив въезда на главную улицу, ведущую к замку, и стали ждать. Ничего не происходило. Все было тихо. Драконы вообще не появились. Солнце уже клонилось к закату.
        — Лев, а почему драконов нет?  — спросила я.
        — Их нет, потому что ты предупредила, наверняка, окольным путем пошли.
        — Они что, по воде поплывут?
        — Вряд ли. В каждом замке подземный ход есть!
        И как это мне самой в голову не пришло. Ведь в моем родном Рароге, был прекрасный подземный ход, где мы с мальчишками играли. Я стала всматриваться в окна замка. Там было тихо. Ни полыхающего огня, ни шума!
        — Ну, я пойду,  — сказал Лев,  — а то Занья шум поднимет, еще сюда прибежит. Ты со мной?
        — Нет, я подожду еще немножко, интересно, чем дело кончиться.
        — Только особо не высовывайся.
        Я обещала, уселась поудобнее, облокотилась на ствол куста и пыталась рассмотреть сеть. Щурила глаза, открывала их как можно шире. Ничего не видно. Обернулась Огненной Лисицей, и вот она, висит между домами густая и почти прозрачная. Послышался шум, я сменила ипостась. По улице шёл Дар, еще два князя вполне одетых и два обнаженных мужчины, на них только и были что набедренные повязки. Дар подошёл к сетям и крикнул, что если шерши не выйдут, их ждет смерть. И в ту же минуту в мою сторону полетели стрелы, одна из них пролетела у меня над головой, пронзила берет, раздвоила ствол и упала за спиной. Вот это удар! Выглянула из-за кустов и охнула. Рядом с Даром стояли четыре настоящих дракона. Я видела их только на картинках, но тут они предстали воочию, такие огромные, и красивые: один серебряный, второй синий, третий серый, а четвертый малиновый с белыми пятнами. Я высунулась из-за кустов, но тут они ударили хвостами по земле, и я вылетела из своего убежища. С перепугу, что меня могут увидеть, пустилась наутек. Добежала до начала улицы следующего острова, и только тут перевела дух. Прижалась к дереву,
давая себе возможность перевести дыхание.
        — Переворачивай стрелопускатели,  — закричал кто-то из-за дерева. Я бросилась на землю.  — Драконы со стороны улицы идут.
        Я приподняла голову и заглянула за ствол огромного дерева, с обратной от меня стороны слезал шерщ. Он был испуган:
        — Скорее, они сейчас к вам придут, с ними горожане. Я пойду других предупрежу.
        И он бросился бежать к третьему острову. Я представила себе, как эти машины выпускают стрелы с огромной силой, а там Дар, драконы, да еще люди. Надо предупредить! Но как? Закричать? Подставить себя! Где один шерш сидел на дереве, там и второй может притаиться. И тут я вспомнила, что когда обернулась Огненной Лисицей, обратила внимание на то, что сеть не до самой земли доходит, а отстает от нее, где-то на метр. И если проползти, и дать знак. Вот только какой! Окно! Рамы закрываются наружу, если их захлопнуть, меня услышат, и можно будет предупредить. И еще раз, осмотревшись кругом, я поползла под сеткой. Видеть ее не видела, но запах магии Ракыя бил в нос. Ползти было трудно, все время натыкалась на камни, которые царапали коленки. Впереди уже слышались голоса, к домам шли люди, а из дома, к которому я приближалась, доносилось:
        — Чтоб тебя дракон сожрал, осторожнее вставляй, зацепишь, вообще не полетят. Последняя осталась, как рукой махну, опускай рычаг.
        Драконы приближались все ближе и ближе, сделав последний рывок, привстала и оглянулась на драконов. Дар смотрел на меня.
        — Стрелы,  — крикнула я, и со всей силой захлопнула окно, хотя этого уже и не надо было! Черный Дракон, понял меня и так, раздался приказ: — Ложись!
        Я сжалась в комок, над головой пролетела туча стрел. Теперь можно было убираться восвояси. И я стала пятиться от дома, стараясь как можно быстрее исчезнуть. Из ладоней Дара вырывался темно-синий огонь, сжигавший сеть. Услышала тихие шаги, кто-то крался от дома. Приподняла голову, оглянулась и снова встретилась глазами с Даром. И тут во мне вспыхнуло: — Опасность!
        Не успела понять, что случилось, кто-то схватил меня, поднял с земли, сжал горло, перед лицом нож. Дышать стало трудно. Я задыхалась. Но тут — яркая вспышка, хватка ослабла, укусила державшую меня руку, упала, и на четвереньках припустилась под сеткой к озеру.
        Около табора меня встретил взволнованный Лев:
        — Из города доносится такой шум, что я уже стал волноваться о тебе. Все в порядке?
        — Я видела настоящий драконов,  — похвасталась я.
        — Ну, как они тебе?
        — Красивые.
        — Ты права, они очень красивые,  — подтвердил Лев.  — А теперь иди спать.


        Утром меня разбудил дикий крик. Успела только накинуть платье, и выбежала на улицу. Около одного из шатров толпились люди. Бросилась туда и увидела страшную картину. Двое мужчин и одна женщина, семья — торговцев, лежали на полу, они были мертвы. Их тела были покрыты страшными язвами.
        — Они намазались мазью из крови дракона,  — раздался тихий, но властный голос. Мы все вздрогнули. Около нас стоял дракон из свиты Дара.  — Если кто купил эту мазь, лучше не пользоваться ею,  — сказал он, а потом поинтересовался: — Где я могу найти танцоров?
        — А что?  — тут же вынырнула из-за чьей-то спины Занья.
        — У нас сегодня праздник, хочу пригласить выступить.
        — С кем имею честь, разговаривать,  — состроила глазки хозяйка.
        — Зелен, князь Кантина,  — представился дракон.
        Все присутствующие склонили головы.  — Здесь все ваши люди?  — спросил дракон: — Надо предупредить всех, чтобы не пользовались мазью.
        — Все, князь,  — окинула взглядом нас Занья.
        — Я жду вас,  — повернулся и медленно пошёл прочь.
        — Князь спрашивал о вас,  — обратился один из торговцев к Занье,  — кто вы и откуда? Кто танцует! Я все рассказал и показал ему вас всех.
        — И как ты думаешь, зачем мы ему понадобились?  — встрепенулась хозяйка.
        — Не знаю, но учти, просто так драконы ни одного вопроса не зададут. Вы его чем-то заинтересовали.
        Занья кивнула и обратилась ко Льву: — Иди, разузнай настроение в городе. Я должна знать будет праздник или поминки. От этого зависит наш репертуар.
        Весь день мы с ней репетировали. А вечером, когда шли в город, она пристала ко мне, чтобы я опять ей уступила.
        — Нет, Занья,  — усмехнулась я,  — хочу сегодня потанцевать с тобой на равных, кто кого?
        — Уступишь, серебряную монету дам,  — льстилась ко мне хозяйка.
        Я только поправила беретку на голове, и на нее водрузила широкополую шляпу. Так мне было танцевать сподручней. Без беретки, образ мальчика получался плохо.
        Занья сжала губы: — Лучше уступи, а то я найду способ отомстить.
        — Идет!  — засмеялась я,  — вся твоя месть — лишишь меня денег. Да, я их и так от тебя редко вижу, твои медные монеты не в счет.
        — Много на себя берешь, Мэриетта,  — проворчала Занья.
        И я выиграла. Я танцевала с удовольствием, за все обиды, которые мне нанесла хозяйка, расплатилась с ней полностью. Уже не я, а она выглядела нелепой старой кокеткой, когда я заставила ее склонить голову передо мной. Наш танец так понравился, что на землю как град посыпались монеты.
        — Вон отсюда, паршивка,  — сквозь зубы прохрипела она.
        Я пожала плечами, и решила вернуться к себе. И только разделась, сняла костюм мальчика, как занавеска отдернулась и Занья, держась за сердце, предстала передо мной:
        — Ты куда ушла? Всего один танец и станцевала.
        — Ты сама меня прогнала.
        — Мало ли, что я в сердцах сказала, никогда такого не было, чтобы мы одним танцем ограничивались. Мы артисты, Мэриетта. Нельзя ронять нашу честь! Нехорошо получилось, нас вызывали второй раз.
        — Ты хочешь повторить этот танец?  — я удивилась.
        — Да, только мне стало нехорошо, я так разволновалась, что грудь сдавило. Дракон предложил станцевать с тобой! Вот и почувствуешь свою силу, узнаешь, сможешь ли перетанцевать того, для кого этот танец — сама жизнь.
        — А кто будет со мной танцевать?  — поинтересовалась я.
        — Думаю, Зелен, князь Кантина,  — и она опустила взгляд, тяжело задышала и села на мой тюфяк.
        — Давай, я посмотрю тебя,  — предложила я,  — ты же знаешь, я могу немного лечить.
        — Нет, Мариетта, у нас нет времени, нас ждут. Одевайся, пожалуйста, и скорей возвращайся. А я полежу, передохну. Деньги сама соберешь, я тебе верю.
        Ее поведение вызывало у меня настороженность, такой вежливой она была только, когда хотела получить выгоду. И в то же время я вспомнила фигуру Зелена. Он был несколько тучным человеком, по нему не скажешь, чтобы он увлекался танцами. Что-то во всем этом было подозрительное.
        — Занья, ты сейчас мне правду сказала?  — спросила я ее.
        — Конечно, как ты могла подумать, что я буду тебя обманывать? Даже обидно! Дай воды! Мне плохо,  — и она закатила глаза.
        Я принесла ей воды, она с жадностью ее выпила: — Ну, иди, одевайся, Мэриетта.
        Я вернулась к себе за занавеску. Надела платье Линеллы. И посмотрела на себя в зеркало. Веснушки стали блеклыми. Надо было их подправить. И скрестив ноги, я села и начала наносить кляксы себе на лицо.
        — Зачем ты это делаешь?  — из-за занавески, выглянула Занья,  — я все гадаю, и почему веснушки твои, то бледнеют, то становятся ярче. Зачем уродуешь лицо?
        — Мне так надо, Занья,  — ответила я резко.
        А сама подумала, что пришла пора с ней расстаться. Она слишком много уже знает. Вот станцую с драконом, и уйду. А сразиться с профессионалом мне хотелось. Занья ведь не была рожденной от дракона, она была дочерью ветра. Меня охватил азарт. Смогу ли? Сумею ли перетанцевать? Вот и узнаю, достаточно ли я поняла смысл этого танца, чтобы встать в пару с самим драконом.
        Окончив свой макияж, я повернулась к ней: — Ну, я пошла!
        — Мне уже немного легче стало, я провожу тебя и объявлю танец,  — задыхаясь, проговорила хозяйка.
        Мы вернулись, и я встала в круг. Лев ударил по струнам, и тут передо мной предстал … Дар.
        В первое мгновение мне захотелось исчезнуть, растаять. Но он смотрел на меня так удивленно, будто видел что-то несуразное и непонятное перед собой. Я рассердилась.  — И ты тоже муженек, считаешь, что я ни на что не гожусь?  — подумала я, и осталась стоять на месте. Нет, я станцую с тобой, я посмотрю, кто кого заставит бежать на этот раз. И мне очень хотелось, чтобы это был Дар, Чёрный дракон.
        Он пошёл на меня, отбивая такт, и в его глазах отобразилась скука. Лениво он приблизился ко мне, и я тут же сделала шаг в сторону и очутилась за его спиной. Он удивился, и сделал еще одну попытку. Мне стало весело.
        — Ну, же, давай, ты, что как мокрая курица, топчешься на месте,  — подначивала его мысленно. И не отводила глаз от его лица. Я давно поняла, что танец драконов — это соперничество между мужчиной и женщиной, это бой за право быть первым, ярость и напор движений — попытка в танце решить вековечный спор, кто кого. А как учил Красный Тигр, в бою нельзя опускать глаза, надо смотреть смерти в лицо, чтобы видеть малейшие отображения её чувств, чтобы понять их, и использовать себе во благо.
        Пока он был несколько ошарашен тем, что не смог сразу меня заставить опустить голову, мне было легко обходить его, но вот он напружинился. Он принял бой! И тут мне стало, как-то не по себе. Его движения стали отточенными и непредсказуемыми. Я несколько раз, чуть не пропустила его попытку встать передо мной. Его глаза странно загорелись. На меня повеяло чем-то горячим, ненасытным и безжалостным. Мы крутились, отбивая такт каблуками, с такой обоюдной агрессией, будто хотели затанцевать друг друга насмерть. И я испугалась. Я поняла, что мне не под силу не перетанцевать его, не остановить. Он шел напролом, как воин, который увидел своего злейшего врага, он загонял меня в ловушку, еще одно движение, и моя шея в его руках хрустнет…
        — Хватит,  — раздался крик дракона, который сидел на лестнице в кресле, это был князь, Зелен. Он встал, тяжело дыша, вынул кошель и бросил мне под ноги. Я обвела взглядом стоящих людей, на их лицах было безумное выражение.
        — Мамочка,  — только и вскрикнула я про себя, и рванула со всех ног в табор.
        Влетев в шатер, начала лихорадочно собирать вещи. Кто-то вошел. Выглянула из-за занавески. Лев. Лицо напряженно-удивленное:
        — Что ты сделала с людьми, Мэриетта?  — спросил хрипло он и сел у входа.
        — А что я с ними сделала?  — удивилась я.
        — Ты завела их,  — прохрипел он.
        — Как это?  — я не понимала. Что он хочет сказать этим? Никого я не заводила.
        — Тебе нельзя больше танцевать, в тебе есть сила способная зажигать людей. Это опасно для тебя самой.
        — Это я уже поняла,  — я кивнула,  — что-то со всеми произошло, и мне стало страшно, Лев. Я ухожу.
        — Куда?
        — Пока спрячусь где-нибудь, а потом уйду.
        — Девушке опасно ходить одной.
        — Я мальчиком оденусь, у меня хорошо получается, никто так и не догадался, что это была я.
        — Давай, я тебе лошадь отдам?
        — Нет! Вы без своего Буранка, пропадете, где еще такого умного коня найдете?
        — Тогда куплю!
        — Опять нет,  — улыбнулась я,  — мне сейчас спрятаться нужно. Утра ждать не могу.
        Влетела счастливая Занья, и высыпала перед Львом целую гору монет. Я искала свои очки, и никак не могла их найти.
        — Занья, ты мои очки не видела?
        — Зачем они тебе, спать в них собралась,  — она весело засмеялась.
        — Я ухожу от тебя.
        — Да, ты, что, девка, белены объелась? Никуда не пойдешь!
        — Уйду, мне пора!
        — А я говорю, никуда не пойдешь!
        Она встала передо мной и расставила руки. Я пожала плечами и продолжала искать пропажу.
        — И куда тебя на ночь глядя, понесло? Ты еще маленькая, я за тебя ответственность несу. Не пущу.
        — Человек, который обманывает, не может нести ответственность за другого, Занья, а ты меня обманула. Ты знала, что со мной Чёрный Дракон будет танцевать! И ты нарочно притворилась больной. Ты сказала неправду! Я больше не хочу быть с тобой.
        — Ну, и что? Подумаешь! Смотри, зато какая удача!
        — Я все сказала.
        — Я тебе пять серебряных монет дам!
        — Оставь их себе, они мне не нужны.
        — Да, как ты смеешь так со мной разговаривать, дрянь!
        Хозяйка пошла на меня.
        — Занья, прекрати, не смей трогать Мэриетту,  — вскочил на ноги Лев.
        — Не пущу! Если уйдешь, всем расскажу, что ты не та, за кого себя выдаешь! Ты — высокородная леди, ты от кого-то сбежала, и прячешься среди нас, теперь я это точно знаю!  — кричала она, сжимая кулаки.
        Я начала злиться. Смерила взглядом ее с головы до ног и тихо сказала: — Если ты тронешь меня, я сделаю тебе очень больно. И поверь мне, чтобы придти в себя, тебе понадобиться ни один день.
        Хозяйка отшатнулась от меня, будто я и вправду хотела ее ударить, но таких мыслей у меня не возникало. Занья сунула руку в карман, вытащила мои очки и бросила их на землю, как назло, они ударились о камень, и стекла разбились.
        — Забирай свои очки, и выкатывайся, только далеко не уйдешь. По городу голодные мужики ходят.
        Я подобрала очки. Эх, теперь мне без них трудно будет. Ну, да, ладно! Что-нибудь придумаю. Завернула их в платок. Сунула в вещевой мешок, накинула его за плечи, и вышла. За мной Лев.
        — Тебе не надо за мной идти!
        — Я провожу тебя.
        — Не стоит.
        — Ты не сердись на Занью, ладно? Она неплохая женщина…
        — Да, что ты, как я могу на нее сердиться, она многому меня научила. Только вот подвинулась на деньгах.
        — Она не была раньше такой. Вот возьми,  — и он протянул мне кошель с деньгами.
        — Не надо. Мы же с тобой друзья. А денег мне хватит. Можно я поцелую тебя? И мы здесь расстанемся.
        — Нет,  — он отпрянул,  — иди, и пусть Верховные духи защитят тебя.
        — Ты меня боишься?  — я была удивлена.
        — Не тебя, себя боюсь, иди же…
        Лев вдруг сел на землю и сжал ладонями виски. А я пошла от него прочь. Отойдя на безопасное расстояние, накинула на себя невидимость, и оглянулась, он сидел все в той же позе и раскачивался, как кукла неваляшка.
        Дошла до конца улицы и уткнулась в невидимую стену. Защита! Я пошла вдоль нее, она огибала город. Мне не выйти. Вот ведь попала! Спрятаться у кого-нибудь в доме, бессмысленно. Дар найдет меня! И чем на этот раз я рассердила его? Взгляд его отличался от того, когда он приближался ко мне в Дааладе. Но все равно был угрожающий. Я это поняла потому, как во мне зашевелился страх, и желание сбежать! Убить бы не убил, но … Дальше думать не хотела. Ненавижу его! Мужлан! Ему все равно с кем, за любую юбку лишь бы зацепиться, похлеще Энлиля будет. При живой жене, на танцовщицу кидаться. Все мужики, такие. А папа? А папа не мужик! Он папа.
        Остановись, Мэриэлла. Соберись с мыслями. Задача — спрятаться. Вопрос где? Поздно. Никто не откроет. Надо найти место, куда никто не пойдет сейчас. И это место есть. Тот дом, где держали драконов. Дня два он будет стоять пустой. А мне много и не надо, только одну ночь переночевать, а там, смотришь, и решение придет само, как выбраться из Кантина. И я направилась обратно к замку. Но не успела я сделать и пару шагов, как услышала, что в кустах, кто-то всхлипывает. Скинула магию невидимости, и раздвинула ветки. Крик ужаса. На меня смотрели огромные синие глаза испуганной девушки.
        — Не кричи,  — прошептала я.  — Ты, что здесь делаешь?
        — Как ты меня напугала! Из-за тебя тут сижу.
        — Из-за меня?
        — Я комнату снимала у одной женщины, сегодня к ней муж вернулся, и она попросила меня уйти. Я видела, как ты танцевала. Всех горожан с ума свела. Мужики за женщинами гоняются. Вот я и спряталась. Мне идти некуда.
        — Мне тоже. Пойдем со мной. Я знаю, где нам спрятаться. Тебя как зовут?
        — Снежка. А тебя?
        — Мэриетта.
        — А ты что, сбежала от своей хозяйки?
        — Можно сказать и так. Ну, что пойдешь? Или здесь будешь сидеть?
        — Пойду.
        Прячась под тенью домов, мы тихо подошли к двухэтажному зданию. Двери были открыты. Вошли. В нос ударил застоявшийся запах боли. Прошли несколько комнат, они были пустыми, но в них было неуютно. И тут за одной дверью, мы нашли библиотеку, где стояло несколько кушеток.
        — Вот тут и переночуем, а завтра, думаю, все успокоится,  — сказала я.  — Ложись.
        — А ты?
        — Пойду, осмотрюсь.
        — Я с тобой, боюсь одна оставаться.
        Хотела отшить ее, а потом передумала. Действительно, лучше вдвоем. Я не могла сказать ей, что именно здесь, до меня донесся запах боли, слабый, как бывает у уже умирающего человека. И мы пошли в ту сторону. Распахнули дверь, и Снежка закричала от ужаса. На стене висел распятый молодой парень, совсем голый. Все его тело было в ранах, его пытали. Жизнь уходила из него. Я выхватила меч, подошла к нему и перерезала веревки с одной руки.
        — Поддержи его,  — попросила Снежку.
        — Он голый,  — испуганно проговорила она, не отводя глаз от его тела.
        — Так не смотри на то, что тебя смущает,  — рассердилась я,  — он умирает, помоги!
        Она подбежала ко мне, и подставила парню плечо. Я перерезала верёвки с другой стороны, но он упал на пол.
        — Я не хотела,  — чуть не плакала Снежка,  — он не держится.
        — Принеси воды,  — приказала я, укладывая его на спину. Снежка исчезла, а я начала вливать в него силу. Девушка скоро вернулась, с плошкой воды. Намочив носовой платок, стала обтирать его. Жизнь к нему возвращалась. Он открыл глаза:
        — Кто вы?
        — Встать сможешь?  — спросила я,  — пол холодный. Там,  — я махнула рукой в сторону библиотеки,  — кушетка. Но ты тяжелый, мы вряд ли тебя донесем.
        Парень посмотрел на себя:
        — Мне бы что-нибудь накинуть.
        Я сняла плащ, и он намотал его как юбку. Поддерживаемый с двух сторон, еле переставляя ноги, он шёл с нами и тяжело дышал. Что-то это мне напоминало. Вот так же я тащила Дара, правда, одна! И как же мне везет на распятых! Интересно, у шершей, это любимое занятие, вот так издеваться над людьми. Теперь уже не узнаю. Драконы всех уничтожили. Хотя почему шерши? А Ракый? Он же маг, учитель. Что им было нужно в этой жизни? Какую цель они преследовали? Наверное, я никогда не смогу их понять. Для меня счастье, это возможность жить, ничего не боятся, делать свое дело — помогать людям, и отвечать на приветствие: — Добрый день, Мэриэлла!
        А для них? Вот взять бы Форитту. У нее было все, княгиня! Так нет же, она мучила драконов, как пиявка высасывала у них кровь, торговала смертоносными мазями и совращала мальчиков. Зачем? Чего ей не хватало? Почему ее желания были такими уродливыми? Но на все эти вопросы, ответа у меня не было.
        Даже папа не мог дать мне вразумительный ответ. На все мои приставания к нему: — Почему шерши такие ядовитые? Он только вздыхал: — Это не их вина, это их беда, детка, они потерли связь с Верховными духами, и стали рабами своего вожделения. У нас единый для всех закон: мысль, воля, творчество. И каждое составляющее — это свобода, это бескрайнее поле, где можно гулять вечно, и никогда не увидишь конца. А у них вместо мысли — жажда, вместо воли — алчность, вместо творчества — похоть. Но все это ежеминутно и ограничено. Потому и приедается. Постоянно хочется чего-то нового, и чем страшнее, тем лучше! Это щекочет нервы, дает хоть временную, но передышку от всевозрастающей жажды. Понимаешь?
        Нет! Не понимаю. Наверное, я еще не доросла до понимания этого…
        — Мэриетта, он умирает?  — от моих мыслей меня оторвала Снежка.
        — Нет! Он заснул,  — ответила я.


        Спала я плохо. Часто просыпалась. Подходила к парню и потихоньку вливала в него энергию. Его молодое тело принимало силу охотно, раны быстро затягивались, и его собственная сила восстанавливалась, окружала его прохладой воздуха. Он был ветром.
        — Ну, вот, и способ вырваться отсюда,  — с облегчением подумала я.  — Он нам и поможет.
        Утром, когда я подошла к нему в очередной раз, от моего прикосновения, он проснулся:
        — Ты кто?
        — Мэриетта, а она Снежка.
        — Вы спасли меня! Но как? Где шерши?
        — Их больше нет. Драконы вернулись и всех уничтожили.
        — А что вы делаете здесь?
        — Прячемся.
        — От кого?
        — На радостях все мужчины в городе проголодались, и стали искать себе пару.
        Я не стала уточнять, кто в этом виноват. Потому что не понимала, причем тут я. Как можно из-за какого-то танца так возбудиться. Хотя Хитрый Лис, помниться, предупреждал меня. Но у меня же не было никого желания. На всякий случай, надо быть холодной как лёд, и с этим парнем тоже.
        — А уйти из города не пробовали?
        — Драконы защиту поставили.
        — Найдите мне одежду, и я вас отсюда вытащу,  — твердо сказал он.
        Я растолкала Снежку. При свете дня, я увидела ее впервые. У меня даже дух захватило. Какая же она красивая. Волосы черные, вьющиеся большими локонами, глаза голубые, лицо точенное, а уж о фигуре и говорить не приходиться, одна грудь чего стоит! Да, с моей не сравнить! Одно слово — дриада! Жительница Светлого леса. Она сладко потянулась, бросила взгляд на парня, и оба покраснели.
        — Снежка, надо найти какие-нибудь штаны и рубаху для… Кстати, а тебя как звать?
        — Эол,  — ответил парень, не сводя восхищенного взгляда от Снежки.
        — А где их взять?  — спросила девушка, кокетливо потупив глазки.
        — Пойди, и купи…
        — У меня десять медных монет, этого хватит?
        — Нет!
        Я залезла к себе в мешок и вытащила пять серебряных кругляшек, протянула ей и зашептала: — Вот этого хватит. Смотри, будь осторожна! И, пожалуйста, не говори ему,  — я кивнула на Эола,  — ничего обо мне. Тебя вряд ли тронут. А меня сейчас, наверняка, ищут. И скорей возвращайся.


        Она вернулась довольно скоро. Принесла штаны и рубаху, отдала Эолу и кинулась ко мне:
        — Мэриетта. В городе такое твориться! Князь вместе с Чёрным Драконом ходит, и тебя ищет. В дома заходят. Просят, если кто тебя увидит, к ним привести. Владыка огня сердитый! Говорит, что ты не могла сквозь землю провалиться.
        — А ты мне не все рассказала, Мэритетта,  — к нам подошёл Эол. Штаны у него были короткие, а рубашка длинная, но он все равно смотрелся привлекательно: — Значит, ты не от похотливых мужиков здесь прячешься? А от самого Владыки неба? Может, расскажешь мне?  — он смотрел на меня с усмешкой.  — Ты в чем-то провинилась перед ними? Хочешь использовать меня втёмную?
        — Как ты мог такое подумать,  — вскричала Снежка, и не успела я ей закрыть рот, как она всё выложила парню о моем танце с Даром.
        — А ты опасный человек,  — Эол засмеялся, бросив на меня любопытный взгляд, а я раздраженно посмотрела на девушку, вот ведь связалась с болтушкой. Но она вдруг побледнела, пошатнулась и попятилась от меня, будто увидела мертвую землю.
        — Ты что?  — испугалась я,  — с тобой все в порядке?
        — Ты????  — только и смогла сказать она.
        — Я!  — согласилась с ней.  — Снежка, тебе ничего не угрожает, можешь остаться здесь, а мне надо исчезнуть. Эол, поможешь?
        — Конечно! Идем,  — и он протянул мне руку.
        — Нет,  — девушка схватила меня за локоть,  — я с тобой. Тебе без меня нельзя.
        — Не говори глупости,  — я начала сердиться.  — Это тебе со мной нельзя.
        — Прошу тебя,  — в ее глазах показались слезы,  — очень прошу.
        — Чего ты просишь? Я не понимаю тебя.
        — Пойдем со мной, я тебе все объясню. Только пойдем. Здесь недалеко. Я в Светлом лесу живу.
        — Снежка, мне некогда, у меня дела есть. Прости, как-нибудь в другой раз!
        — Мэриетта, ты не понимаешь. Я умоляю…
        Тут послышались голоса. Эол приложил палец к губам. Мы тихо вылезли в окно и побежали за дом, где росли густые кусты сирени.
        — Я вас двоих не подниму,  — сказал Эол, обаятельно улыбаясь.
        — Давай по очереди,  — согласилась я,  — только, чур, я первая.
        — Мэриетта,  — Снежка опять вцепилась мне в руку,  — только не уходи, подожди меня. Дай слово.
        Я боялась, что сейчас нас найдут, и была готова на все:
        — Хорошо!
        Эол обнял меня за талию, и мы поднялись в воздух. Да, лететь с ветром, это не то, что на пеласе. Там чувствуешь под ногами опору. А тут, словно, подхваченная воздушным потоком, несешься по небу. Дух захватывает. Страшно и приятно одновременно. Неудивительно, что вот так раз взлетев, можно потерять голову, особенно, когда тебя держат такие крепкие, мужские руки.
        — Эй, Мэриэлла, осторожно! Тебе что, Дара с Энлилем мало?  — Остановила я сама себя.
        Мы поднялись высоко над городом: — Высокая защита князя,  — засмеялся Эол.  — Только для ветров нет никакой преграды! Разве я не прав?
        — Поставишь меня на землю с другой стороны озера, тогда отвечу,  — хмыкнула я.
        — Нравится?  — спросил снова парень.
        — Не очень,  — ответила я,  — слишком в ушах шумит.
        — Холодная ты,  — снова засмеялся он,  — и как могла, если слова Снежки верны, целый город своей страстью обжечь?
        — Обжигают не только огнем, как ты знаешь, но и холодом тоже,  — вывернулась я.
        — Ну, вот и земля!
        — Спасибо,  — я облегченно вздохнула.
        — Уйдешь? Или Снежку будешь ждать?
        — Я слово дала!
        — Ты не скоро нас жди. Может быть, ей понравиться, и мы полетаем немного с ней, а смотришь, она со мной совсем улетит?  — улыбался Эол.
        — Когда ты спишь, ты более привлекателен,  — огрызнулась я.
        — Это почему?
        — Твое лицо становится серьезным и умным.
        — Злыдня!
        — Улыбчивый, ты мой.
        — Ладно, не сердись! Мы скоро.
        И он исчез в воздушной синеве. Я разлеглась в траве под деревьями на краю озера, раскинула руки и блаженно расслабилась. Кажется, и на этот раз мне повезло. Пусть Чёрный дракон меня ищет на земле и под землей, ему и в голову не придет, что я улетела. Кстати, а чего он меня ищет? Что ему горожанок мало? Или задела мужское самолюбие? Раззадорила, а сама исчезла? Вот ведь вопрос, я же не стремилась к этому? Почему так случилось? И что стало со Снежкой? Зачем я ей нужна?
        Тут листва зашумела, и со мной рядом опустился Эол, держа пунцовую девушку. Румянец украсил ее еще больше. Парень нехотя выпустил Снежку из объятий:
        — Смотрю на вас и никак не могу решить, кто из вас двоих краше,  — еле сдерживая улыбку, произнес он.
        — А ты слетай в город, еще пару красавиц прихвати, будет, с кем сравнивать,  — лениво ответила я.
        — Нет, ты Мэриетта слишком языкастая, ехидная, я Снежку выбираю.
        — Снежка, будь с ним осторожна! Он ветер. Прежде чем полететь с ним еще раз, потребуй от него клятвы, что жениться на тебе. Вот увидишь, он тут же вспомнит, что у него дело есть к Повелителю ветров!
        — У меня действительно неотложное дело к Энлилю,  — засмеялся Эол,  — но если вы меня подождете, я вернусь, и даже, может быть, дам такую клятву!
        — Даже ради такого чуда, лично я, не буду тебя ждать!  — потянулась я,  — по мне ты очень ветреный, мне бы что-нибудь более весомое.
        — Могу Чёрного Дракона позвать!  — он сощурил глаза.
        — Ну, не до такой же степени! Вот, если бы вас двоих взять сложить, потом разделить — вот тогда я бы посмотрела,  — мечтательно закатила глаза.
        — Тогда Энлиль получится,  — он забавлялся не меньше, чем я.
        — Да?  — сделала задумчивое лицо,  — согласна, тащи своего Повелителя, я посмотрю на него. Только проследи, чтобы его костюм был не такой экстравагантный, как у тебя, а то меня твои голые ноги смущают. А я девушка стеснительная.
        Эол расхохотался: — Мэриетта, ты — злыдня. Снежка, ты — прелесть! Я вас найду. Обязательно найду.  — И поднявшись в воздух, исчез.
        Я повернулась к девушке: — Ну, и что тебе от меня надо?
        — Убить,  — просто ответила она.
        — Вот так и убить? А ты уверена, что именно меня?
        — Теперь да.
        — Что значит теперь?
        — С меня взяли клятву, что я убью девушку, у которой глаза меняют свой цвет.
        Вот ведь, когда аукнулись разбитые очки. Я даже и забыла, что от моего внутреннего состояния цвет радужной оболочки меняется. Так привыкла, что на носу очки, которые при любых неожиданных ситуациях оставляли глаза синими. Снова легла на спину, положила руки под голову. Опасности не чувствовала. Если бы она действительно намеревалась меня уничтожить, не открылась бы.
        — Ты чего молчишь?  — дрогнувшим голосом спросила Снежка.
        — Жду, когда станешь убивать,  — зевнула.
        — Ты — ненормальная. Я не хочу тебя убивать, понимаешь, не хочу и не хотела. Думала не встречу тебя. Таких же глаз не бывает. А тут ты…
        — Не кричи,  — меня охватило полное равнодушие, вот ведь как судьба повернулась,  — расскажи подробно, кто и зачем хочет моей смерти.
        — Это случилось неделю назад,  — начала свой рассказ дриада, я с мамой и младшим братишкой сидели около лесного озера, когда неожиданно, кто-то оттолкнул меня. Я упала на спину. Темная, странная фигура, без лица и рук обвила вокруг мамы и братишки черный обруч, и стала сжимать. Братишка закричал от боли, а мама застонала. Я бросилась к ним, но какая-то сила снова толкнула меня в грудь.  — Дай клятву, что убьешь девчонку, у которой глаза меняют свой цвет,  — сказал этот неизвестный,  — и тогда я отпущу твоих родных.
        — Не смей,  — закричала мама,  — мы дриады никогда не пачкаем руки в крови.
        — Отпусти их,  — плакала я,  — лучше меня убей.
        — Надо будет, и тебя убью,  — ответил неизвестный,  — а пока посмотри, как они страдать будут.
        Братишка сильно кричал и бился. Мама вырывалась, хотела помочь ему и никак не могла. Мне стало страшно.
        — Хорошо,  — закричала я,  — я сделаю, как ты хочешь, только с одним условием, если я ее найду, и пока мы будем вместе, ты нас не тронешь.
        — Зачем тебе это?  — удивилась черная фигура.
        — Я никогда никого не убивала, я не знаю, как это делать, единственное, что могу — дать яд. Но чтобы не вызвать подозрений, я должна буду с ней подружиться.
        — Молодец, девчонка, умная голова, клянись, и посмотри, что будет у тебя на руке.
        Вот, смотри, видишь?


        Снежка закатала рукав платья, и около локтевого сгиба, был виден знак клятвы. По ее лицу текли слезы.


        — Я с этого гада тоже взяла клятву, хотя сначала и не хотел говорить, но я настояла, и у него должен быть такой же знак. Только вот где, рук его я не видела,  — продолжала девушка.  — Потом он сказал, что эта девчонка, которую я должна убить, очень плохая. Она из шершей, и на ее счету много смертей. И я просто спасу мир срединных, если уничтожу ее. Я сразу не поверила ему. Если бы это было так, то достаточно было сказать Белому Тигру, и он убил бы негодяйку, которая повинна в гибели срединных. А, еще он сказал, что она обязательно придет в Кантин. Он хвастался, что через любовь ее отца к ней, связал судьбу этой девчонки с городом, который она захочет увидеть. И я должна ждать ее. А мне было все равно, я хотела, чтобы он отпустил маму и братишку. И он сдержал свое слово, отпустил их. Только пригрозил, что если клятву не исполню, они умрут. Когда его не стало. Мы с мамой пошли к нашей Хранительнице, и все рассказали ей. И она сказала, что я должна частично выполнить просьбу этого злодея. Найти тебя и привести к ней. Я не думала, что это ты! Просто у тебя всегда глаза были синими, а потом, когда там
ты посмотрела на меня, они стали серыми, стальными. Мэриетта, ты же пойдешь со мной, к нашей Хранительнице? Она скажет, что мне делать дальше! Я не хочу, чтобы мама и братишка погибли.
        — Пойду,  — я обняла ее,  — не плачь. Мы с тобой обязательно, что-нибудь придумаем, и выкрутимся. И твои будут жить, и мы постараемся остаться в живых.
        И мы пошли в сторону Светлого леса. Шли молча. Я думала о том, что, скорее всего, Горен увидел меня в Фаире. Он понял, что я уже не сижу в Дааладе, потому и сотворил это магическое заклинание. Я им сама несколько раз пользовалась. Когда ко мне приходила мать, и жаловалась, что ее сын или дочь долго к ней не приезжают, я связывала судьбу через материнскую любовь. Но чтобы вот так, во вред. Помню, мы как-то с папой разговаривали на эту тему, я заявила, что надо запретить тёмную магию. А папа смеялся. Он тогда сказал, что магия не бывает ни тёмной, ни светлой. Магия это просто орудие, как нож, которым можно отрезать кусок хлеба, а можно убить человека…
        — Мэриетта,  — Снежка дотронулась до меня,  — о чем ты думаешь?
        — Думаю, за что мне такая судьба? Я не убила в своей жизни ни одного человека, а меня хотят убить, только за то, что мои глаза меняют цвет. Станцевала с Чёрным Драконом, горожане рассудка лишились. Родным одни хлопоты и огорчения. Что бы я ни сделала, все получается вкривь и вкось. Может, мне и правда, лучше не жить? А?
        — Я не узнаю тебя, ты ли это?
        — В каком смысле? Опять во мне что-то изменилось?
        — Вчера и сегодня утром, ты была для меня как стена, за которой можно спрятаться. Сильная, находчивая! На голого мужика смотрела, как на зелень на кухонном столе. А теперь?
        — И дался тебе голый Эол. Просто я среди воинов выросла, в лагере. А они никогда не стеснялись маленькой девочки. Насмотрелась.
        — А когда выросла?
        — Когда выросла, меня отправили в другое место, чтобы не смущать их.
        — Тогда тем более не понятно, отчего ты так расклеилась.
        — Снежка, тебе бывает страшно?
        — Конечно, вон когда того страшного мужика без лица и без рук увидела, знаешь, как испугалась.
        — Вот и мне бывает страшно. Сейчас мне страшно. Просто со мной ты, и я могу бояться. А когда угрожает опасность, бояться некогда.
        — Мэриетта, ты — удивительное создание. Вчера, я шла за тобой как ребенок за взрослым, а теперь мне хочется прижать тебя к груди и погладить по голове, как маленькую обиженную девочку.
        — И что тебе мешает?  — усмехнулась я.
        — Твой ржавый меч.


        Дриады жили в дуплах. Вокруг огромных деревьев как змеи извивались лесенки. Навесные настилы соединяли неохватные стволы между собой. Они весело приветствовали Снежку, и с любопытством смотрели на меня:
        — Снежка, где ты была?  — к ней подбежала светловолосая красавица с зелеными глазами.  — Ты, случайно замуж не вышла?
        — Не вышла! А мама где?
        — Снежка!  — к нам бежала красивая женщина, приблизившись, она обняла дочь, и со страхом посмотрела на меня: — Это она?
        — Да, мама! Она все-таки существует. Это Мэриетта.
        — Идем,  — женщина схватила меня за руку, и потащила вверх по лесенке.  — Ты подожди здесь,  — крикнула она дочери.
        У самой вершины, там, где сучья дерева расходились в разные стороны, был построен домик из белого дерева. Мы поднялись к нему, и снежкина мама втолкнула меня внутрь: — Хранительница, Снежка привела ее. Вот она.
        Сидевшая за столом женщина в белом, с белыми волосами, с лицом без возраста, выглядела легкой, почти невесомой. Она перебирала семена, подняла голову, кивнула, отпустив мою провожатую, и подбородком показала мне на скамеечку возле себя: — Садись Мэриэлла. Я сейчас закончу. Ты есть хочешь?
        — Хочу.
        — У меня молоко есть и пирог с лесными ягодами, будешь?
        — Буду.
        — Ну, вот и все. Скоро высаживать их,  — она с нежностью провела ладонью над семенами,  — разбирала, некоторые больны были, их мертвая земля затронула. Тебе Снежка рассказала о своей клятве?
        — Рассказала, она знает, почему ей приказали меня убить?
        — Не знает. Я ничего ей не говорила. Кроме меня никто не знает, кто ты, а я сразу догадалась. Мы были очень дружны с Лиссель. Но ни в этом дело. Тебя хотят видеть.
        — Кто?
        — Дух Земли и Дух Воды.
        — Когда?
        — Думаю, сегодня ночью и встретишься с ними. Они уже несколько раз спрашивали о тебе.
        — Хранительница, а что делать Снежке? Если она меня не уничтожит, ее родным грозит смерть?
        — Все не так просто, Мэриэлла. Дело в том, что теперь Горену не нужна твоя смерть, ему нужна ты живая.
        — Зачем?
        — Я не знаю, духи тебе расскажут. Не пойму до сих пор, зачем он это затеял, на что рассчитывал? Разве не знал, что дриады никого убить просто не могут. Оттого и сами всегда страдают. Ему теперь не тебя убить надо, а Снежку, она видела его. Потому я и согласилась, и отправила ее в Кантин. Раз он сюда нашёл дорогу, то смог бы в любой момент вернуться, почуять ее, и избавиться от лишнего свидетеля. Нас мало. А так, пойди, найди ее в городской толпе. Ее родным ничего не угрожает, все норы вне времени и вне пространства, которые нашла, уничтожила. Мать Снежки и ее братика передала другим деревьям. Горен тогда был без лица, знаешь, как прячутся в норе, закрываясь щитом недоступности. Снаружи только фигура темная, но и сам плохо видит — только сущность рожденного мага. Вот я и поменяла им сущность. Со Снежкой сложнее, знак клятвы у них обоих на руках, они теперь друг с другом связаны, чувствуют друг друга. Моя девочка, молодец, не растерялась, согласиться, согласилась, да срок не обговорила, да еще с него взяла клятву, что пока вы вместе, он ни тебя, ни ее не тронет. Сам себя в ловушку загнал. Наверняка
потом понял, что Снежка провела его. Теперь определенно захочет ее убрать, а раз так, сам клятву и нарушит. А нарушение клятвы, по нему и ударит.
        — И вы хотите, отдать ему Снежку? Пусть попытается ее убить? А если убьет?
        — Ну, что, ты, Мэриэлла. Она моя девочка, разве могу подвергать ее опасности? Потому и тебя ждала. Ты удачу приносишь. Вот и хочу тебя попросить, проводить ее к Алу, Великому магу воздуха. Около него ей ничего угрожать не будет. Он сейчас в городе Радуг. Можно было отправить ее в Даалад, к Красу. Но он маг огня, а мы дриады, уважаем драконов, но стараемся держаться подальше. Больно горячи они. Поможешь?
        — Помогу. Я сама направляюсь к Алу.
        — У тебя к нему дело?
        — Да, должна долг вернуть одному рожденному магу, для этого мне нужно попасть в Атель.
        — Надо же, как все удачно сложилось! И хорошо, что ты такая, какая есть! Совсем на Лиссель не похожа. По твоему внешнему виду и не скажешь, что Огненная Лисица. Да и Белый Тигр о тебе такие слухи распустил, что мимо тебя пройдешь, и не заметишь.
        — А какая она была, Лиссель?
        — Выше тебя, волосы красного золота, движения резкие, в глазах пламя бесстрашия, она всегда будто бы горела. А ты тихая, как водная гладь, под которой огонь бьется. Страшно мне за тебя, как ты с этим Гореном справишься?
        — Сама не знаю.
        — Не будем о грустном. Давай, я тебя накормлю, и ложись — ка ты спать. Ночью не до сна будет. А то совсем осунулась, дрожишь. А бояться тебе по статусу не полагается. Ты должна быть смелой.
        — Тебе легко говорить, Хранительница, не тебе с Гореном сражаться, а я боюсь.
        — Вот в этом ты ошибаешься. Мне как раз понятно твое состояние. Знаешь, я всю жизнь боялась. Мне уже много лет, и много пришлось пережить. Под страхом жила. А с возрастом, как-то сам собой прошёл страх за саму себя, нет его и все. А вот за близких боюсь больше всего на свете. Могла бы, знак клятвы лучше бы себе на руку поставила, сама бы пряталась от Горена, чем мою девочку подвергать опасности. Если бы могла, вместо тебя пошла бы, с ним сражаться. Просто я перестала бояться смерти. Но хорошо помню страхи моей юности. Одиноким всегда страшно. А потому, пойдем, я тебе кое-что подарю.
        Она встала, легко пошла вперед, мы шли через анфиладу комнат, и я удивлялась. Домик маленький, а мы шли и шли, пока не достигли небольшой кухни, сияющей чистотой и белизной. Пока я наслаждалась молоком и вкуснейшим пирогом, Хранительница Светлого леса сидела напротив меня и о чем-то думала, глядя поверх моей головы. Потом вдруг, будто услышала что-то, встрепенулась:
        — Пора, идем!
        Она взяла меня за руку, и мы очутились на поляне, вокруг которой росли вековые старые деревья. Она распустила мне волосы, сняла с пояса меч, подняла руки и проникновенно заговорила:
        — Вы проснулись, братья мои. Я привела к вам юную девушку, Огненную Лисицу, которой суждено сразиться за нас всех. Прошу вас разбудите ее женскую суть, дайте ей уверенности в себе, в своих силах. Она долгие годы жила в подполье своего страха. Освободите ее, дайте свободу ее духу.
        И ко мне потянулись длинные ветви, листья щекотали лицо, меня обдало неведомой теплой мягкой энергией, словно легкий летний ветер ударил в грудь и заиграл моими волосами. А потом ветви поднялись вверх, листья зашуршали: — Танцуй, Мэриэлла, танцуй.
        И откуда-то сверху сквозь шелест раздалась тихая еле различимая музыка, и я закружилась, подталкиваемая сучьями. Что-то прорвалось во мне и я, языком движений, используя элементы всех танцев, какие знала, начала рассказать им о том, что мне страшно, грустно и одиноко. О том, что мне некому поплакаться. Единственным близким людям папе и Хитрому Лису не имела права, они и так переживали за меня. Я делала все, что мне было предназначено, помогала, спасала, приносила удачу, но мне холодно и страшно в этом мире. Я хочу одного — покоя.
        И в какой-то миг, я увидела, что вокруг меня не деревья, а исполины, стоящие кольцом вокруг поляны, и следившие за мной. Они протягивали ко мне руки, а в их ладонях горели бесцветные факелы, и невидимый свет от них образовывал круг, в котором кружилась, жалуясь, я. Грудь разрывалась от жалости к самой себе, и я, не выдержав, упала на землю и расплакалась.
        Лёгкое прикосновение к лицу, заставило открыть глаза. Я лежала на мягком мху, под деревом в лесу. Сквозь листву пробивались лучи заходящего солнца. Той поляны, где я танцевала, не было.
        — Хорошо поспала?  — спросила меня Хранительница Светлого леса.
        — А что со мной было? Это был сон? Деревья, танец?
        — Нет, не сон! Смотри, какой тебе подарок сделали мои братья,  — и она протянула мне деревянный кинжал из железного дерева.  — Возьми его, и носи при себе, он еще пригодиться тебе. В нем сила леса. Она не такая явная как сила огня, но не менее мощная. Это сила стремления к жизни. Она способна, подчас оживить неживое.
        Машинально взяла его: — Надо попросить прощения у них, я не имела права жаловаться незнакомым рожденным магам, это неприлично, я не знаю, что со мной произошло. Мне стыдно!
        — Успокойся. Все было как надо! Они сами заставили тебя раскрыться, чтобы помочь тебе.
        — В чём?
        — Это трудно объяснить словами, но, поверь мне, тебя в жизни ждут хорошие изменения, и вполне возможно, что скоро ты не будешь чувствовать себя одинокой.
        — Если останусь в живых,  — проворчала я.
        — А ты постарайся,  — грустно улыбнулась она.
        Потом мы сидели в белой кухне, я помогала делать ужин. Поели, и Хранительница Светлого леса, рассказывала мне, как половина ее леса, заняла мертвая земля, и если она продолжит распространяться дальше, погибнут все дриады. Она говорила просто, как о наболевшем, а я воспринимала ее слова, как призыв к действию. Но что я могла поделать? Где найти этого Горена? Открыться, и пойти по миру с криком: — Я Огненная Лисица, иду, свищу, Горена ищу, сразиться хочу!
        Но, если честно, мне совсем не хотелось! Что эти исполины со мной там сделали — не знаю, но страх не прошёл. Поэтому я слушала, кивала и молчала.


        После полуночи мы отправились к Верховным духам. Шли по ночному лесу, я вертела головой. Мне казалось, что за каждым кустом скрыта опасность. Держалась за меч, как за спасительную соломинку. Но никто не выскочил и не напал. Вышли к лесному озеру.
        — Я тебя здесь подожду,  — сказала Хранительница Светлого леса, села около воды, и незаметно обернулась серебристой плакучей ивой. Я осталась одна. Потрогала воду. Она была теплая, подумала, что успею искупаться. Но тут меня окружил тёмный густой туман. А когда он рассеялся, я стояла на маленьком островке, и передо мной — две фигуры, которые я уже однажды видела: зелено-бело-коричневая и зелено-синяя.
        — Здравствуй, Мэриэлла,  — сказала первая.
        — И вам здравствовать,  — ответила я, и решила действовать решительно: — Мне пора вступить в бой с Гореном?
        — А ты знаешь, кто он?
        — Пока нет. Вот думаю, может мне раскрыться, крикнуть всему миру: — Вот она я?
        — Рано пока,  — покачала головой зелено-синяя.  — Мы и вызвали тебя для того, чтобы предупредить. Не спеши! Не делай глупости.
        — А когда будет можно?
        — Когда в тебе суть живой воды сформируется, она только-только начала появляться.
        — А это имеет какое-то значение?
        — Большое.
        — А вы знаете, кто этот Горен?
        — Знаем.
        — А можете сказать?
        — Нет, мы не имеем права! Всемогущий Кос может открыть эту тайну, тому, кому поверит.
        — А где искать Горена, подскажете?
        — Нет, мы сами не знаем.
        — Может быть, мне к Всемогущему Косу пойти?
        — Нельзя, к нему дороги нет. Он сам появится, если сочтет нужным.
        — Но время идет. Вот и Светлый лес гибнет.
        — Знаю,  — сказала зелено-бело-коричневая,  — душит меня эта мертвая земля. Но чтобы победить того, кто ее по земле как паутину раскинул, ты должна быть готовой. Не спеши. Уже недолго осталось, он сам тебя по всей земле ищет. Скоро найдет. Это будет первое твое испытание.
        — Убить хочет?
        — Нет, ему ты живая нужна.
        — Зачем?
        — В тебе живой огонь. А для него он как эликсир жизни.
        — А в случае опасности, я могу скинуть живой огонь, чтобы ему не достался?
        — Ай, да, девочка, в корень смотрит!  — улыбнулась зелено-синяя,  — можешь, передай живое мертвому.
        — А как это?
        — Сама пойми, больше сказать не могу.
        — А я тебе вот чего скажу,  — подала голос зелено-бело-коричневая,  — не бойся его, только не бойся. И как учил тебя Хитрый Лис — играй, девочка, играй.
        — Но кого?
        — Время придет, сама догадаешься.
        — Я постараюсь.
        — Боишься?
        — Боюсь.
        — Прости, Мэриэлла, что слишком рано все это на тебя навалилось. Но у нас не было другого выбора. Молода ты еще. У меня одна надежда, что этот твой недостаток, может обернуться достоинством. Он ждет воительницу, а увидит ребенка,  — вздохнула зелено-бело-коричневая.
        — Поможешь, благодарность за нами,  — сказала зелено-синяя.
        — Да, мне ничего не нужно. Только бы сил хватило справиться с ним.
        — Силой его не возьмешь. Лиссель попыталась и проиграла. Хитростью девочка, хитростью. Ты поняла меня?
        — Да. Я сделаю все, что смогу.
        — Мы верим тебе, Мэриэлла, ты у нас единственная надежда. До свидания,  — зелено-синяя посмотрела на меня и пропала.
        — До свидания,  — эхом повторила зелено-бело-коричневая.
        Остров исчез, а я снова на берегу. Села на песок, обняла, по привычке колени, и уставилась на воду.
        — Давно вернулась? Что же не окликнула?  — около меня появилась Хранительница Светлого леса.
        — Задумалась,  — ответила я.
        — Тяжелый разговор был?
        — Да, не особенно. Уже несколько раз мысленно повторяю его, боюсь, что-то упустить, не понять.
        — Не мучайся напрасно. Когда придет срок, слова Верховных духов сами всплывут в памяти. Пойдем домой. Уже скоро утро. Тебе еще поспать нужно. Завтра вам со Снежкой в путь отправляться, в Город Радуг.



        Глава VIII

        Я мчался во весь опор. В ушах только ветер шумел. И одна мысль свербела душу: только бы успеть. Хотя понимал, что это бесполезно. Не могла Мэриэлла так быстро попасть к амазонкам. Летать она не умела, а по земле пешком, без лошади далеко не уйдешь. Но меня влекло в ту сторону, и я скакал, подгоняя жеребца. Быстрая езда несколько успокоила. Но конь начал покрываться пеной. Пришлось остановиться. Распряг своего друга и лег на траву.
        И снова и снова пытался вспомнить, как выглядела Мэриэлла. Смущало то, что запомнилась в ночном сумраке, под трепыхающимся светом факелов, только стройная фигура и синие, насмешливые глаза на конопатом лице. В моем воображении она вырастала до воительницы, с пламенным взором амазонок, смелая, отчаянная и бесстрашная. Все, что узнал о ней, говорило об этом. Только вот странно, как она могла с таким воинственным характером быть обыкновенной танцовщицей?
        Но углубиться в мысли мне не дал стук копыт. Я оглянулся, по лесной дороге галопом скакали два всадника, из срединных — селян. Увидев меня, они направились ко мне.
        — Владыка,  — закричал один из них,  — выслушай нас.
        Я поднялся на ноги: — Что случилось?
        — Помоги, Верховными духами заклинаем. Останови амазонок. Житья от них не стало. Совсем замучили. Хуже шершей стали.
        — Мне трудно слушать вас, когда ваши лошади гарцуют под вами. Слезайте, и присядьте рядом. Разговор, думаю, длинный будет.
        Они спешились. Сели, один из них сказал:
        — Да, что тут говорить, Владыка. Ты знаешь, амазонки всегда срединных защищали. Но в последнее время, что-то случилось с ними. Будто подменили их. Стали охранниками шершей. Любую просьбу их выполняют. Вчера наших мужиков плетьми отхлестали, когда те, отказались работать бесплатно на хозяина. А уж, как наши запасы отбирают, все подчистую выметают. Мы уже к князю делегацию собрали, прослышав, что он вернулся в Кантин, да, тут мужики тебя увидели, Помоги, Владыка.
        — Как давно они изменились?  — спросил я.
        — Трудно сказать,  — покачал головой второй селянин,  — на моем веку об их благородстве и доброте только сказки сказывают. Старожилы уверяют, что как ты исчез, вот вскоре и стали они безобразничать. А в последнее время совсем распоясались.
        — Хорошо, я разберусь,  — успокоил их.  — Мне до них еще долго ехать?
        — Если поторопишься, к вечеру доберешься.
        — Нет, коню надо отдохнуть,  — покачал я головой, но как только сможем, поедем.
        — Может, тебе подмога нужна? Ты только скажи, мы всех мужиков соберем. Уж больно хочется их наказать.
        — Спасибо, один справлюсь!
        — Владыка,  — замялся первый селянин,  — прошу, только не говори им, что мы тебе жаловались. Вдруг, что у тебя пойдет не так, они же нас своими мечами на мелкие кусочки порубают.
        — Даже до этого дело дошло?  — начал сердиться.
        — Так мы же говорим тебе, совсем от них житься нет. Ты не хмурься. От кого нам помощи ждать, как не от тебя?
        — Договорились! Идите по домам.
        — А если ты опять пропадешь, не вернешься? Что нам делать?
        — Раньше времени не оплакивайте меня,  — усмехнулся я.
        — Ну, а случись что?  — не унимались селяне.
        — К князю пойдете, все расскажете. Он поможет.
        Мужики заулыбались, они получили то, что хотели. И вскочив на коней, крикнули на прощание: — Удачи тебе, Владыка.
        Я остался один. На душе стало скверно, как никогда. Амазонки, женщины-воины, в основном рожденные от драконов. Потому и кровь в них горячая, ярая. Не могут они по домам сидеть, их тянет на приключения, опасность — для них радость. Когда-то мы с Энлилем вместе с ними пропадали в походах. Их девиз: «Честь и помощь».
        К лагерю амазонок подъехал уже к вечеру, как и говорили селяне. И сразу почувствовал, что изменился лагерь. Обычно здесь царили смех, веселье, шутки, как бывает всегда, когда женщины собираются на девичник. Сейчас же все было по-военному, тихо и сумрачно. На границе меня окликнули. Когда представился, молодая девица, увешенная оружием, причем я вспомнил ее лицо, но не имя, приветствовала настороженно. И тут же вопрос:
        — Зачем, приехал, Дар, Чёрный Дракон?
        — В гости,  — ответил я,  — давно не виделись. Аль забыла меня красавица?
        Она покраснела: — Имя мое помнишь Владыка? Не ожидала.
        — Ну, что ты, Али,  — ее слова заставили всплыть в памяти ее имя,  — разве такую как ты забудешь?
        — А ты все такой же!
        — А что мне меняться? Ну, как вы тут? Расскажи!
        — Что я!  — проговорила девушка,  — вот Фела тебе расскажет все.
        — Она еще с вами?  — удивился я.
        — Она старшая у нас,  — как-то странно замялась девушка,  — Пойдем, провожу.
        Лагерь представлял собой шатры, расположенные вокруг огромной поляны, в центре которого горел костер. Мы спешились, и Али повела меня в самый богатый и самый огромный шатер. Навстречу мне поднялась Фела, все такая же красивая и молодая. Та, из-за которой когда-то я потерял голову, и которую у меня увел Энлиль. Правда, ненадолго. Вскоре он улетел от нее.
        — Мне она никогда не нравилась,  — смеялся он мне при встрече,  — больно жесткая. Не люблю таких женщин. Да, и тебе хотел показать, что с тобой она только потому, что хочет женой твоей стать. Так что, не сердись, а поблагодари лучше за спасение.
        Я тогда чуть не убил его. Хотя, истину, в его словах почувствовал сразу. Да, и потом, она подтвердилась, когда Фела заявилась ко мне в Даалад, стала просить прощение, уверяя в искренности своих чувств ко мне, при этом от нее несло ложью за версту. А после того, как попросил ее покинуть мой замок, бросилась на меня с мечом, правда, от него и получила по голове.
        — Дар,  — она бросилась ко мне с радостными объятиями.  — Неужели не забыл свою Фелу? Как я рада тебя видеть?
        Она лгала. Наша встреча не принесла ей радости, наоборот она напряглась, встревожилась, испугалась. Но ее глаза смотрели все также смело, и призывно, как много лет назад. А вот это интересно! Прошло много десятилетий, а она все такая же. И Али тоже. Конечно, рожденные от драконов живут долго, но не настолько, чтобы остаться юными, больше чем через полстолетия. Даже морщинки ни одной нет. Форитта тоже выглядела также молодо. Неужели, мои бывшие соратницы пользовались кремом?
        — Предлагаю устроить сегодня праздник! Помнишь, как в бытность? Потанцуешь со мной?  — продолжала амазонка.
        На улице послышался шум.
        — Подожди меня здесь,  — приказным тоном сказала мне амазонка.
        — Нет, я с тобой, хочу и других подружек увидеть,  — ответил я, и вышел за ней.
        Около костра связанные по рукам стояли три молоденькие незнакомые мне девушки, на их лицах была обреченность.
        — Фела, мы догнали их, вот они — отчеканила черноволосая амазонка,  — что с ними сделать? В Яму? Подвесить? Ремни из их кожи нарезать?
        Я внимательно осмотрел всех собравшихся вокруг связанных девушек. Это были наши с Энлилем подружки, правда, их было меньше, всего 15 человек, и все как одна молодые, будто я приехал к ним через три дня после последней встречи.
        — И как это понимать?  — Обратилась Фела к бедным девушкам,  — вы клятву давали, когда вступали в наш отряд.
        — Лучше пусть я буду клятвопреступницей, чем останусь с вами,  — выкрикнула одна из связанных девушек.
        — Ну, что ж, ты это сказала — прошипела Фела.
        — И что тут у вас происходит?  — я вышел к костру и подошел к пленницам. На их лицах появилась надежда.
        — Дар!  — закричали все в один голос, но без обычного восторга.  — Ты у нас? Когда приехал?
        — Только что? Думал, вспомнить старые дни, повеселиться. А у вас тут казнь намечается? Это что-то новое. И чем же эти красавицы провинились?
        — Они хотели уйти от нас,  — зло проговорила Фела.
        — Раньше, вас это не смущало,  — укоризненно сказал я.
        — Время изменилось, Владыка,  — старшая амазонка бросила на меня недобрый взгляд.
        — Странно, время изменилось, а вот вы все нет. Какими были блистательными такими и остались. Это самое настоящее чудо! Не разочаровывайте меня, не надо стараться выглядеть жестокими, вам всем это не идет,  — я развязал девушек. Но они не тронулись с места. Так и стояли в окружении амазонок.  — Я рад приветствовать новых дев-воительниц,  — обратился я к ним.  — Чем же не угодили вы моей Феле?
        Девушки опустили головы и молчали.
        — Ладно, пускай уходят,  — махнула рукой Фела. И обратилась к Али,  — проводи их.
        Пленницы затравленно посмотрели на меня. Али подошла и толкнула их в спину,  — Ну, идите, идите!
        Девушки, пошли в сторону леса, но проходя мимо шатров, оглянулись, они просили помощи.
        — Фела, где я могу отдохнуть? Я слишком торопился к вам. А вы пока приготовите ужин, как в старые добрые времена,  — лениво сказал я.
        — Вот, в шатре Али,  — облегченно вздохнула старшая амазонка, и сама провела меня в шатер.
        — Ты, же знаешь, мне не нравится, когда мне мешают, так что попроси, меня не тревожить,  — сказал я и опустил полог. Быстро сотворил мираж, уложил его на мягкие перины. Любопытно, и когда-то они стали их использовать? Раньше было для них доблестью спать на земле. А сам, приподняв край шатра, накинув невидимость, шагнул в сторону леса. Девушек, догнал быстро. Они шли в связке, обмотанные веревками, под конвоем Али, которая держала меч в руке, и постоянно оглядывалась.
        Али была охотница, из рода леопардов. Для нее не было ничего более приятного, чем выслеживать дичь или врага. В этом она не имела равных. И я воспользовался ее слабостью. Обернулся оленем, и выскочил им навстречу. Увидев их, развернулся и бросился в чащу. Али выдала свой привычный гортанный звук, означающий, что она видит цель, и готова к преследованию. Я же отбежал, спрятался за деревьями, вместо себя пустил мираж оленя, и вернулся туда, где оставил девушек. Али всех троих привязала к дереву, и помчалась в сторону, куда побежал олень.
        Я вышел, развязал пленниц.
        — Она скоро вернется,  — предупредил я,  — так что быстро говорите, за что они вас хотят убить.
        — Мы видели, как они убили Огненную Лисицу,  — прошептала одна.
        — Что????  — у меня вырвался хрип.
        — Она была хорошая девушка,  — быстро заговорила другая,  — она полстраны прошла, чтобы стать амазонкой. Ей и так по жизни не повезло. А они ее изрешетили своими стрелами, после того, как к ним пришёл Ракый.
        — Когда это было?
        — Пять дней назад.
        У меня отлегло от сердца. Значит, это не Мэриэлла.
        — Почему вы ее зовете Огненной Лисицей?
        — Так ее все называли. Говорили, что она на нее похожа.
        — Быстрее говорите, за что они ее убили?
        — В том-то дело ни за что! Просто маг пришёл, посмотрел на нее и приказал убить.
        — Как она выглядела?
        — Кто?  — спросила одна из девушек.
        — Огненная Лисица,  — я злился на их непонятливость.
        — Высокая, плотная, она немного хромала. У нее одна нога короче другой. Но сильная такая. Она у нас была вместо кузнеца.
        — Ясно,  — кивнул я,  — а теперь быстро за мной.  — Я повел их в противоположную сторону, завел в небольшую ложбинку. Усадил, и погрузил в сон, обратил в камень и накрыл пологом невидимости. Они застыли, как мраморные фигурки. Я знал, что Али вернувшись ни с чем, и увидев, что девушки исчезли, первым делом заляжет где-нибудь в кустах и будет прислушиваться к каждому шороху. В ночном лесу далеко не уйдешь. Будешь ходить по кругу. А так, они были в безопасности. Я приведу их в чувство, но это потом, когда разберусь, со своими красавицами. А как я уже знал.
        Вернулся в шатер, убрал мираж и разлегся на перинах. За шатром кого-то тащили, раздался визг забиваемой свиньи, смех, и шутки по поводу ее брюха. По спине поползли мурашки. Раньше девушки собирали ягода, грибы, брали у селян овощи, и мы с Энлилем с удовольствием присоединялись к их вегетарианской трапезе. А теперь, в них появилось что-то отталкивающе жестокое. Несколько раз ко мне заглядывали. И короткий по-военному отчет: — Спит!  — ни шуток, ни толкотни у входа. Раздался приказной тон старшей амазонки, слов не разобрал. Стук у входа:
        — Дар, просыпайся! Тебя Фела зовет.
        Потянулся и вышел из шатра. На костре, на вертеле — туша. Спокойные сосредоточенные движения девушек. Все вооружены до зубов. Косые взгляды на меня.
        Фела лежала на огромной кровати, на нескольких перинах, и стыдливо прикрывала нагую грудь покрывалом.
        — Дар, подойди ко мне. Помнишь, как раньше ты приходил ко мне по ночам?
        — Конечно, помню,  — ответил я, сел на кровать и рукой, как бы невзначай залез под подушку. Там был меч.
        — Может, вспомним былое?  — она кокетливо смутилась, и ее голова склонилась ко мне на колени. Получилось неубедительно.
        — Время изменилось,  — напомнил я ей ее слова,  — раньше ты не держала клинки под подушкой, не спала на перинах, не ела мясо, не убивала девушек.
        — Разве тебя это пугает?  — она смотрела с вызовом.
        — Настораживает,  — усмехнулся я.
        Я вытащил из-под подушки клинок, отбросил его в сторону, при этом, не очень вежливо скинул голову амазонки с колен.
        — Ты стал груб!  — она поднялась, села, уже без стеснения демонстрировала свое молодое тело.
        — Скажи-ка мне Фела,  — я провел пальцем по ее щеке, шее и груди,  — зачем надо было убивать Огненную Лисицу?
        Она зашипела разъяренной кошкой, отскочила от меня в дальний угол кровати, и в ее руках блеснул нож.
        — А тебе не приходило в голову, что я могу ревновать?  — закричала она,  — пронесся слух, что ты взял ее в жены.
        — Лжешь, подружка, ты забыла, драконам лгать бесполезно. Хочешь, я тебе расскажу? Не хочешь?  — она трясла головой,  — а я все-таки расскажу. Ты связалась с Фориттой, она предложила тебе — бессмертие! И ты клюнула. Те, кто поддержал тебя, остались с тобой, остальных вы уничтожили. В лагере пахнет смертью. А потом, она уже командовала вами, как хотела. Вы были у нее на крючке. Слишком приятно жить долго и оставаться вечно молодыми? Разве не так?
        — Ненавижу,  — прохрипела Фела и кинулась на меня с ножом. Я отодвинулся, и она упала на живот. Я схватил ее за волосы и вытащил из шатра, бросив среди ее товарок.
        — Убить его. Он все знает,  — закричала Фела, и выдернула у близстоящей амазонки меч. Поднялась на ноги. Она была бы привлекательной — высокая грудь, крутые бедра,  — если бы не перекошенное злобой лицо.
        — Драконы никогда не дерутся с женщинами,  — она улыбалась одними губами.  — А нас тут много, Дар!
        — Я не собираюсь с вами драться, вы и так мертвы. Эта мазь — кровь дракона, Фела.
        Я стоял, не шелохнувшись, даже меч не вытащил. А их группа ощетинилась клинками, как дикобраз, но тоже не двигалась с места.
        — Девчонки, что же вы наделали?  — вырвалось у меня,  — вы потеряли не только свою жизнь, но и души.
        — Дар,  — обратилась ко мне одна из амазонок, опустив меч,  — не трогай нас, во имя старой дружбы.
        — Это уже от меня не зависит,  — пожал я плечами.  — Вы сами сделали свой выбор.
        — Ну, что ж,  — вскрикнула Фела и пошла на меня,  — я согласна умереть, только и ты со мной пойдешь Дар, жаль, что Энлиля мне не удалось заполучить!
        — Извини, дорогуша, нам не по пути. Ты уж сама иди, одна,  — и я, молча, приказал крови дракона наказать тех, кто смел к ней, притронуться.
        Первой взвизгнула Фела, наверное, она использовала мою кровь. И та откликнулась сразу. Амазонки отпрянули от Фелы, с ужасом глядя за ее превращением. Мне это видеть было неприятно, я отвернулся и пошёл прочь от них.
        — Дар, помоги,  — кричала мне вслед Фела,  — все, что хочешь, сделаю для тебя.
        Но я даже не оглянулся. Мне было больно на душе, будто бы моя собственная юность предала меня. Все они были моими друзьями, сколько ночей провели мы около костров, сколько боев приняли, защищая срединных от шершей. И маленькая слабость — желание быть вечно молодым, толкнула их на путь гибели. Я понимал их, конечно, зная, что драконы и рожденные маги могут жить долго, по желанию, никогда не стареть, им тоже хотелось получить такую же, по их мнению, благодать. Но это не было благодатью, это было тяжелым камнем, который нам приходилось нести. Если мы влюблялись в срединных, мы видели смерть любимых. И нам оставалось одно, или, стиснув зубы, жить, или идти за ними, но не с ними, когда все теряло смысл, но это в случае существования наследника, а если нет, продолжать пребывать в полном одиночестве, охраняя их же срединных, и гармонию мира. Они возвращались в этот мир снова и снова, они бесконечное число раз могли любить и жить. Это было наградой Всемогущего Коса, за их короткую, но яркую жизнь, задача которой понять самих себя. Они как дерево, которое умирает каждую осень, но оживает весной. Мы же
уходили навсегда. И когда уйдет последний рожденный маг — мир погибнет, потому что некому будет его защищать от самих срединных и шершей. Духи воды, земли, огня и воздуха давали им все, что нужно для жизни, не требуя ничего взамен. А награда им — зависть и злость, желание уничтожить.
        Мысли вернулись к Феле, она, ничего не сказав мне конкретного, сказала очень многое. Она не отвергла мои предположения, а испугавшись, подтвердила их. Нить потихоньку распутывалась: Горен — Ракый — Форитта — Фела. Кто следующий?
        Прислушался. Визг и стоны стихли. Вернулся на поляну. Зрелище было отталкивающее. И обратившись в дракона. Я сжег все, что находилось там. Сжег прошлое. Сжег свою юность.
        Возвратился туда, где оставил окаменевших пленниц. Около дерева лежала груда гниющего мяса в одежде Али. Это заставило меня подумать о том, что неплохо было бы знать, на каком расстоянии действует приказ дракона, обращенного к своей крови. Там, в Кантине, погибли горожанки и несколько человек из табора Заньи. Но вот амазонки остались живы. Надо будет обдумать это на досуге.
        Сжег все, что осталось от подруги юности. И привел в чувство пленниц. Они боязливо оглядывались по сторонам.
        — Амазонок больше нет,  — сказал я, чувствуя, что устал так, как не уставал никогда. Было холодное и пустое равнодушие в груди.
        — Ты нас отпустишь?  — испуганной вопрос одной из них.
        — Я никогда не дерусь с женщинами,  — вспомнил я напоминание Фелы,  — а потом, они сами себя сожгли. Так что идите по домам. Кстати, там лошади. Возьмите своих, а остальных я раздам срединным.
        Девушки встали, и тут же растворились в ночной мгле. Пошли посмотреть, что в лагере, понял я. Потом возьмут своих коней, и, отойдя на небольшое расстояние, усядутся решать, что делать дальше. Я лег на траву. И, сам не ожидая от себя этого, крепко уснул. Разбудил меня шорох, и чей-то шепот:
        — Как ты думаешь, он спит? Что-то больно тихо? Может, помер уже?
        Открыл глаза, мои вчерашние селяне, стояли невдалеке.
        — Владыка, ты жив! А где эти?  — он подбородком кивнул в сторону лагеря амазонок.
        — Их нет! Совсем нет!  — ответил я.  — Вам больше нечего бояться.
        — И ты один? Их всех?
        — Зачем пришли? Соскучились?  — прервал я их словесный поток.
        — Нет, Владыка. Тебя князь Города Радуг ищет, Полин,  — ответил один из селян.
        — Где он?
        — Да, как мы ему рассказали, куда ты пошёл он тут же обратился в дракона и полетел в лагерь. Ну, а мы, за ним, на лошадях. Едем, смотрим, ты лежишь, думали — помер!
        — Поживу еще,  — я встал на ноги.  — Повелитель призывает,  — позвал дракона. Мой голос поднялся над лесом и полетел в сторону радужного дракона. Через мгновенье все над нами осветилось разноцветьем. И передо мной предстал Полин.
        — Дар! Всю ночь кружу над лесом, ничего не вижу и не слышу. Не знал куда бросаться. Лес большой.
        Мы обнялись: — Случилось что?  — спросил я.
        — Случилось,  — он кивнул,  — мне твоя помощь нужна. Зелен хотел со мной лететь. Но я убедил его не делать этого. Может быть, все, что происходит в Городе Радуг,  — мое больное воображение. Только ты можешь развеять мои сомнения.
        — Срочно?
        — Срочно! А у тебя дела, еще есть здесь?
        — Нет. Просто коня, придется оставить здесь.
        — Владыка, ты не боись. Мы твоего коня, если надо сами в Город Радуг доставим,  — подал голос селянин.
        — Спасибо. Я сам хотел попросить вас об этом. Там около поляны еще лошади есть. Возьмите их, раздайте тем, кто в них нуждается.
        — Это твари амазонок? Нет уж. Злые они.
        — Тогда продайте, а деньги нуждающимся. Только, смотрите, моего Татра никому не отдавайте.
        — Не беспокойся, Владыка, я твоего коня по морде узнаю, у него полоса белая от носа идет.
        — Спасибо! Жду вас в Городе Радуг.
        И мы с Полином поднялись в воздух. Пока летели, Полин рассказал мне свои опасения. По его словам с месяц назад стали пропадать горожане. Ночью. Как выйдет кто за ворота города, так и пропадет. Он запретил покидать город ночью и стал закрывать ворота с вечера. Тогда к нему начали приходить селяне, с жалобами, что у них пропадают люди. И кто-то сказал, что это мертвяки балуются. Он не поверил. Сам несколько раз со своей дружиной делал вылазки. Все безрезультатно. А позавчера ночью позвали его на стены города. И он своими глазами видел их. Они около города ходят, с пустыми глазницами полуразложившиеся, а некоторые вообще одни скелеты. И пытались ворота открыть. Полин их сжег. А потом, накинув невидимость, полетел осматривать свои владения, хотел выяснить, откуда они вылезают. И нашел небольшую пещеру на самом краю долины, около зачарованного леса. И собственными глазами видел, как они на четвереньках вылезают оттуда. Но больше всего, его насторожило то, что он слышал, как из пещеры доносились голоса шершей. Как человек, он побоялся войти внутрь, был слишком уязвим, как дракон не пролез бы.
Превращаться в других животных не умел.
        — Понимаешь, Дар, кого из мертвяков обнаружил, всех сжег. Только вот не дают мне покоя эти голоса, и то, что не знаю, сколько этих мертвяков. Пока за одними гонялся, в ближайшем селении, один мужик, со сна дверь своего дома открыл на стук, наутро вся семья была растерзана,  — кончил свой рассказ Полин, когда мы подлетали к Городу Радуг.
        — Разберемся,  — ответил я, хотя услышанное, не вызывало оптимизма. То, что кто-то поднял мертвых из земли, было плохой новостью, и опять просматривалась рука Горена.
        Город Радуг расположился на окраине огромной долины, которую с трех сторон обступали высоченные горы, и с них с шумом падали семь водопадов. Семь горных рек с шумом проносились по долине, соединялись в одну около города, которая огибала его, и спешила к океану, через земли Повелителя Ветров. Город Радуг находился в месте, где пересекаются границы трех царств — драконов, Владыки Земли и Повелителя Ветров. Это был город торговли и обмена. Сюда со всех городов спешили люди, чтобы продать то, чего много у них, и купить то, чего у них не было. И в солнечную погоду, а тут солнца было всегда много, над долиной изгибали свои спины радуги. И даже бытовала примета, что если над долиной встанут семь радуг, то целое десятилетие будет мир и покой. Но я не помню, на своем веку, чтобы над долиной вставало семь радуг, от силы пять. А еще, это был единственный город нашего мира, который окружали высоченные стены, построенные Полином. Он первый почувствовал на себе злобу шершей. И чтобы обезопасить себя оградил город. И надо сказать, что эта его выдумка, не раз защищала его и горожан от врагов.
        — Накидывай невидимость. Не хочу, чтобы тебя видели,  — попросил Полин, а потом спросил: — Домой заскочим, или сразу в пещеру?
        — В пещеру,  — решил я.
        Мы долетели до края долины, превратив себя и Полина в обыкновенных мышей, пробрались в темную нору. Вскарабкались на камни стены, чтобы лучше было видно. Около костра сидело шестнадцать срединных, и тридцать шершей. Среди срединных было три мага.  — Ну, подожди,  — подумал я, покончу с мертвяками, и вас троих живьем сожгу. Изменить клятве, самое большое предательство.
        — Я больше не могу их контролировать,  — говорил один из магов.  — Как ночь, они как летучие мыши вылетают на волю. Полин уже сжег четверых.
        — Но у нас их пока мало, нам бы еще штук пятьдесят оживить,  — откликнулся шерш.
        — Все! Пора их в дело пускать, и этих ста пятидесяти двух хватит.
        — Маловато будет!
        — Дар, уже Кантин захватил. Если он со своими князьями сюда заявится, мало не покажется. А потом, этих вполне хватит, чтобы город уничтожить.
        Они сами с восходом солнца будут прятаться, а ночью вылезать из укрытий и горожан истреблять. Нам надо до его прихода всех истребить.
        — А ты уверен, что когда горожан не останется, дракон не попытается восстановить свой город.
        — Ракый говорил, что драконы очень чистоплотные, никогда не живут там, где смерть пировала. Вот увидишь, он покинет город. И он будет наш. Ну, а мы потом этих мертвяков обратно в могилы отправим.
        — А сам Дар, не может отправить мертвяков в их ямы?
        — Нет. Драконы их уничтожают. Они не могут пользоваться не магией света. А эта совсем другая магия. Даже мне она тяжела. Чувствую, как все силы забирает. Я на глазах в старика превращаюсь. Знал бы, ни за что с Ракыем не связался.
        — Хорошо, сегодня, так, сегодня!
        — Ты послал людей в город?
        — Да, они уже три дня там сидят. Знака ждут.
        — Вот и хорошо, нам бы только ворота открыть. А остальное наши скелетосы все сделают сами.
        — Кстати, лазутчики сказали, что сегодня с утра Полин куда-то полетел.
        — А он всегда летает! Не переживай, пока он не будет уверен, что его городу угрожает опасность, никогда подмогу не позовет. Драконы — гордые очень и самостоятельные. А что он знает? Ну, появились мертвяки. Вот он их и гоняет. Пускай гоняет.
        В пещеру вошел еще один шерш.
        — Ну, что там?  — спросил его маг.
        — Тихо!
        — Выяснил, куда Полин полетел?
        — А как же! Его домочадцы сказали, что третий водопад, что-то очень грохочет. Он его чистить отправился.
        — Ну, вот,  — маг обратился к шершу, с которым начал разговор,  — а ты переживал. Из пещеры не ногой. Сидеть как мышки,  — приказал он.  — А вечером вместе со мной ты, ты, ты, и ты погоним их в город. А ты знак подашь,  — обратился он к сидевшему рядом с ним магу…
        Мы с Полином выбрались наружу, отбежали подальше, и, вернул облик драконов, и невидимые полетели в город.


        В замке было тихо. Полин ходил по кабинету, нервничал, и все повторял:
        — Что делать, Дар? Что делать?
        Я стоял около окна, которое находилось высоко над городом, и смотрел на торговую площадь, которая раскинулась прямо около ворот. Народу было много, но не так как всегда.
        — Сделаем так,  — сказал я,  — сейчас утро. Ближе к вечеру, попросишь Шарафа, это дух замка Полина, открыть подземный ход. Всех жителей города, слышишь, всех, до единого, отправишь туда. И стражников тоже. Надо перестраховаться. Перед воротами сделаем яму, эта идея мне пришла в голову, когда я вспомнил свое прибытие в Нитум. Надо будет залить ее водой, и заморозить. Мертвяки могут хорошо прятаться в земле, но бессильны перед льдом. Заманим их всех туда, и сожжем. Ну, а потом, и за наших пещерных жителей примемся.
        — Отличная идея,  — обрадовался Полин!  — Я знал, знал, что ты мне поможешь! Может кого-нибудь попросить на обратной стороне ямы постоять, кого-нибудь молодого, с горячей кровью, вместо приманки.
        — И у тебя есть кто-нибудь на примете? В ком ты будешь уверен, что он не лазутчик шершей?
        — Пока нет! Но я что-нибудь придумаю… А теперь пойдем, позавтракаем. Княгиня будет рада тебя видеть. И еще. У меня в гостях Эол, с двумя хорошенькими девушками.
        — Брат Энлиля? А что он здесь делает?
        — Они пришли к Алу. Он у меня тут несколько дней был. Да, опоздали. Он уж улетел.
        — А ты с Алом не советовался по поводу мертвяков?
        — А как же, советовался! Мы вместе с ним облетели мои владения, ничего не обнаружили. И он отмахнулся. Говорил, что страхи срединных. Это уже без него я пещеру обнаружил…


        И мы спустились в столовую. Там нас встретила молодая княгиня, вторая жена Полина. Вообще-то по традиции драконы женятся всего один раз, но Полин был нашим счастливым исключением. И миловидная ярко рыжая девица.
        — Разреши представить, Дар, это моя невестка Нагна,  — представил ее Полин, и при этом как-то смешно сморщил нос.
        Я со всей галантностью, на которую был способен, поцеловал руку девушки, и тут же понял, что это маленькая скверная бабенка из срединных, скорее всего, из рода лисьих. И тут же вспомнил Мэриэллу. Наша с ней встреча отодвигалась.
        — Ба, кого мы видим? Дар!  — раздался сзади знакомый голос. Я повернулся. Это был Эол. Он кинулся ко мне и заключил в объятия.  — Как я рад тебя видеть живым и невредимым!
        — Взаимно,  — улыбнулся я.
        — Дар, разреши мне представить тебе моих спутниц. Это Снежка, дриада, и моя тайная мечта. А это Мэриетта, ее подруга, и удивительно ехидное существо. Кстати, я давно хотел вас представить друг другу, уж ты, сможешь ответить на ее колкости,  — при этом он многозначительно поглядел на меня и добавил: — Но учти, они находятся под моей защитой, и никому, даже тебе я не позволю обидеть их.
        Девушка, на которую указал мне Эол, была удивительно юным созданием, до странности привлекательным, с большими не по-детски грустными синими глазами. Ее пышные пепельно-русые волосы были заплетены в небольшую косу, лежащую на груди, а тонкие пальцы лихорадочно перебирали концы волос. Она смотрела на меня с испугом. Вдруг ее ноги подкосились, и если бы не вторая черноволосая красавица, подхватившая ее за локоть, упала бы.
        — Я смотрю, Владыка, ты производишь сногсшибательное впечатление на девушек,  — раздался насмешливый голос Нагны.
        — Мне не хотелось бы производить такое впечатление,  — ответил я и сделал шаг к Мэриетте, но она отступила и, посмотрев на княгиню, сказала:
        — Госпожа, прошу извинить меня, мне что-то сегодня нездоровится, вы не будете против, если я пропущу завтрак?
        — Да, Мэриетта, иди. Ты устала. Я понимаю.
        И это видение исчезло. Мое сердце колотилось. Но опять я не мог себе представить, что вот этот ребенок и есть моя Мэриэлла. В ней не было ничего от амазонки. Нежное личико, слишком нежное для той, которая так яростно защищала мою спину в Нитуме, неслась на арбе, выдавливала шершей из пещеры в Фаире, и ползла под сеткой в Кантине. Весь ее облик — и хрупкая фигурка, и глаза, полные страха,  — сильно отличался от той, что зажгла горожан Кантина своим танцем. Я удивленно посмотрел на Эола, а он, улыбался, как будто хотел сказать: — Ну, что узнал?
        Неловкую паузу нарушил Полин: — Ну, ладно! Прошу всех за стол.
        Мы заняли свои места. Есть мне совсем расхотелось. И на все навязчивые ухаживания Нагны, я отвечал вежливым отказом, с нетерпением, ожидая, конца завтрака, когда смогу расспросить Эола. А трапеза тянулась, как заунывные жалобы попрошаек. Но вот, наконец, все встали из-за стола. И я, подхватив Эола за локоть, потащил в сад.
        — Ну, рассказывай,  — не выдержал я.
        — Откуда прикажешь начинать, Владыка?  — ветер согнулся в три погибели.
        — Ты меня знаешь, я не Энлиль, мне легче раз ударить, чем вить словесную чушь.
        — Ладно, не сердись. Давай хоть сядем. А то после еды ноги не держат.
        Мы уселись прямо на траву.
        — Ну, слушай, мою печальную повесть. Энлиль с дружиной отправился очищать свои земли от шершей. Меня оставил за главного в Атель. Несу вахту, стараюсь изо всех сил.
        — Не тяни, убью,  — проворчал я.
        — Торопыга ты наш, как сказала бы Мэриетта. Продолжаю сказывать. И вот как-то сижу, пью кофе. Летит шар. А в нем записка: «Энлиль, срочно нужна твоя помощь в Кантине. Зелен». Энлиля нет. Но есть я. Поднимаюсь, надеваю свой лучший костюм, помнишь, тот серый?
        — Еще одно слово не по делу….
        — Не торопи, я только самое главное. И лечу в Кантин. Там меня встречают, берут под белые ручки, я и понять ничего не успел, как снимают мой лучший костюм, оставляют, в чем мать родила, привязывают к стене магическими верёвками. Появляется красивая амазонка, смотрит на меня и рычит: — Это кто? Мне Энлиль нужен!
        Тут появляется вторая красавица, и начинает ворковать, мол, прости, мы же не знали Энлиля в лицо. Потом вторая уходит, а первая, стерва, ну, я найду ее, хватает со стола нож и начинает им в меня тыкать. Причем не глубоко, а так, чтобы только мое красивое, благородное тело изуродовать. При этом все шептала:
        — Вот тебе за красавицу, вот тебе за полеты, вот тебе за надежду, вот тебе за обман, вот тебе за все, я тебе твое мужское достоинство отрежу.
        Начинаю понимать, что это брошенная моим братцем девица. Но обидно, что на стене мое тело, а не его, и если она приведет свою угрозу в исполнение, то я, а не он, всю оставшуюся жизнь буду плакать горькими слезами. При этом она пытается выяснить, где может быть Энлиль. Ну, а у меня, от этого злодейства, память отшибло. Кажется, потерял сознание. Очнулся, ее нет. Мое достоинство при мне. Я обрадовался. Но вырваться не мог. Обо мне просто забыли. И как я понял, оставили умирать. Сколько висел, не скажу. И тут, что-то прохладное, легкое и прекрасное дотрагивается до меня. Открываю глаза, Мэриетта, а потом вижу Снежку. Выясняю, они прячутся, от тебя, оказывается, Мэриетта так станцевала с тобой, что все жители города потеряли рассудок. Снежку чуть не утащили в кусты. Они просят помощи. И я предоставляю им ее. Ваша защита с Зеленым не удержит ветер. Разве не так? Переправляю их на другой берег озера, прошу подождать, а сам несусь к Энлилю. Все рассказал. Он только посмеялся. Сказал, что знает эту стервозную амазонку, и как только освободиться, мы с ним вместе ее навестим. Меня одели в приличное платье.
Отпросился у брата и поспешил назад. Моих красавиц нет. Ох, и испугался я тогда. Весь прибрежный лес прочесал. Исчезли. Вернулся обратно. И уже через день вижу Снежку. Энлиль кинулся к ней, как голодный тигр, правда, как только прикоснулся губами к ее руке, остыл. Странно, я от одного прикосновения к моей лесной нимфе загораюсь огнем. После него к Снежке подошёл я. Она обрадовалась. Честное слово! Мне кажется, я ей нравлюсь. Выясняю, что идут в Город Радуг к Алу. Набиваюсь к ним в спутники. И вот мы здесь! Ала нет. Но Мэриетта помогает княгине лечить горожан. У них ни одного городского мага нет. Собираемся в Атель. Конец!
        Чего молчишь? Там среди деревьев Мэриетты нет. И предупреждаю, не тронь ее. Смотри, как побледнел. Жалеешь, что не смог уложить ее на мягкую травку?
        — Заткнись!
        — Не рычи. Я серьезно тебе говорю. Сам видел, как она помертвела, увидев тебя…
        — Ты кому-нибудь здесь рассказывал обо всем?
        — За кого ты меня держишь! Во-первых, это дело касается Владыки Огня, моего друга. Поэтому никто ничего не узнает! Только брату рассказал. Он заинтересовался. Хочет видеть Мэриетту у себя…
        — Не уходите пока. Там за городскими стенами неспокойно. У нас сегодня будет встреча с мертвяками. Ты будешь мне нужен.
        — Так, значит, это правда?
        — Да!
        — Дар, я в твоем распоряжении. Надо девочек спрятать!
        — Вот этим и займись. Кстати, ту амазонку можешь не искать, ее больше нет!
        — Вот как? Твоя работа?
        — Да.
        — Жаль, а то бы я ее тоже ножичком пощекотал.
        — Ну, извини, я не знал. Если бы пришёл ко мне тогда в Кантине, рассказал все — она была бы твоей.
        — Вот так всегда, и опять я виноват! Вы с Энлилем мастера все переворачивать с ног на голову.
        — Мне пора. Будь наготове…
        Я встал и пошёл в замок. Голова раскалилась от мыслей. С одной стороны, я был уверен, что нашёл, наконец, Мэриэллу. Но с другой, боялся ошибиться. А вдруг не она. Вдруг Мэриетта, это Мэриетта! Я как охотник несся за своей добычей, и в самый последний момент, она вдруг раздвоилась. Это создание, представшее передо мной в столовой, ну, никак не укладывалась в образ, который вставал перед моими глазами, когда я думал о дочери Раста. Разрешить свои сомнения можно было одним путем, посмотреть ее личные вещи. Конечно, кольца я могу не обнаружить, если она носит его в кармане… Но на ней было платье. А в платье нет карманов. Хотя у женщин есть место, где можно спрятать столь маленькую вещь. На груди. Но меч. Мой меч. Он может быть только у Мэриэллы. Только Огненная Лисица была у Старшого, именно ей он сказал заветные слова.
        Пришел в замок и, остановив очаровательную юную девушку, спросил ее, где комната Эола, а сам приказал ей мысленно, сказать, где спальня Мэриетты. Она повела меня по коридорам и лестницам, и показала на дверь:
        — Вот комната Эола, слева Снежки, а та, крайняя, справа Мэриетты. Но их никого нет,  — тут же сказала она.  — Мэриетта со Снежкой вместе с княгиней в лечебнице. А Эола я не видела.
        — Вот ведь непутевая голова,  — я улыбнулся девушке,  — надо было тебя спросить, раньше, где он! А то отвлек от работы!
        — Это ничего,  — покраснела она и убежала. А я вошёл в комнату Мэриетты. Маленькая комната. Кровать, застеленная покрывалом, на стуле около нее вещевой мешок. Открыл и стал вынимать вещи, раскладывая на постели. Узелок с нижним бельем, все белье от ундин. Узелок с одеждой мальчика, в нем же потертый красный берет с петушиным пером и странный деревянный кинжал из железного дерева. Еще один узелок, в нем одежда селянок, живущих в лесу, широкие штаны, как юбка, и короткая кофта, здесь же льняное платье, в котором она танцевала. Я взял его в руки, и с удивлением почувствовал в нем энергию Линеллы.  — Раз,  — сказал я сам себе. Потом небольшая плоская коробка. Открыл. Обруч с красным камнем. Знак профессионального мага, окончившего Лицей в Лагуле.  — Два. На самом дне лежал кошелек, в котором было несколько серебряных и медных монет. И что-то завернутое в носовой платок. Развернул. Разбитые очки, от которых веяло силой Хитрого Лиса.  — Три.
        Встал и поднял подушки, куда женщины обычно прячут самое ценное. Но там был только ржавый меч с деревянной ручкой, который просматривался через потертые дырявые кожаные ножны. Хотел положить подушку обратно, но мой меч вдруг завибрировал, и потянулся к клинку Мэриетты. Я взял в руки ножны и вынул наполовину из него меч. В моих руках оказался клинок, который я когда-то ковал, а в ручке обручальное кольцо.  — Четыре, пять,  — сказал я вслух.  — Здравствуй, Мэриэлла!


        Я хотел найти Мэриетту, и еще раз взглянуть на нее, на свою жену, на девушку, которая столько раз спасала мою жизнь, и которая так ловко ускользала от меня до сих пор. Только вот сейчас она уже не исчезнет. Я не позволю. Но меня встретил Полин и потащил в подземный ход. Мы внимательно обследовали его. Попросили Шарафа расшириться до размеров огромной пещеры. А потом вместе со слугами таскали бочки с водой. Ведь горожанам придется, провести здесь целую ночь. Кончили только к обеду.
        За столом Мэриетты не было. И я, стараясь быть равнодушным, спросил, где она, и как себя чувствует.
        — А ведь она была права,  — вдруг рассмеялась Нагна.  — Дар, а мы поспорили с Мэриеттой на две серебряные монеты, что она сумеет окрутить тебя, она сказала, что специально сделала так, будто бы ей плохо. Мужчины всегда клюют на это. И сначала ты спросишь, где она? А потом пойдешь и попробуешь доказать, что ты не такой уж и страшный. А даже наоборот.
        — Вот как?  — буркнул я, а сам подумал: — И что этот лисенок еще задумал?
        И поймал себя на том, что я назвал ее лисенком. Ей так подходило это прозвище, хотя она в облике Огненной Лисицы совсем не была похожа на этого зверя. Наверное, у меня на лице, промелькнула улыбка, потому что Нагна тут же сказала:
        — Зря ты улыбаешься, Мэриетта — коварная особа, ты должен опасаться ее, Владыка.
        — Нагна, прекрати нести чушь,  — вскрикнула княгиня,  — Мэриетта хорошая девушка. Она сейчас в лечебнице. У нас с ней много работы, и она пообедает там.
        — Это не чушь,  — надула губы Нагна,  — не верите мне, у Снежки спросите, она присутствовала при нашем споре, и даже руки разбивала.
        Пунцовая Снежка сидела, низко наклонив голову, ковыряя что-то в тарелке.
        — Дура,  — прошептал Полин, сидевший, рядом со мной.
        — Я понял тебя, Нагна,  — ответил я.


        — У нас в запасе есть несколько часов, я пойду, прогуляюсь по торговой площади,  — сказал я Полину. А ты убеди своих женщин и девушек тоже, чтобы они провели ночь под землей.
        Радужный дракон кивнул и ушел, а я направился в ту часть замка, которая окнами выходила в маленький дворик, который молодая княгиня превратила в свою лечебницу. Я хотел еще раз увидеть Мэриетту. Встав за створками открытого окна, я осторожно выглянул наружу. Она стояла на коленях перед взрослым мужчиной, у которого была разворочена коленная чашечка: — Сейчас еще больней будет,  — сказала она, как в первый день нашей встречи, когда освобождала мои глаза от золотых пластин.
        — Ничего, красавица, я потерплю, только помоги ноге.
        Огненная Лисица оглянулась, и, увидев, что никого рядом нет, начала нести какую-то чепуху: — Брахты, барахты, якши, нагаши… А сама просто схватила коленку мужика в ладони и крепко сжала. Мужик застонал. Я видел, как под ее пальцами потекла энергия, и кость сошлась, а потом и края кожи соединились, оставив шрам.
        — Ну, вот и все…  — улыбнулась Мэриетта,  — а шрам прости, не могу убрать, я не маг.
        — Да, что ты, девонька, да я так тебе благодарен, а что это ты говорила?
        — Это заклинание, без него никак нельзя. Это только княгиня может. А я еще нет!
        — Ишь, ты, ахты, ахты и все… Вот бы мне научиться!
        — Если у тебя есть задатки, иди в Лагулу, в Лицей! Там учат.
        — А ты там училась?
        — Нет, я помогала магу, у него в услужении была. Но научилась кое — чему немного. Вот соберу денег, и пойду в Лагулу учиться.
        — Нет, мне учиться поздно! А у тебя хорошо получается. Обязательно иди. А потом к нам возвращайся. Я тебя со своим сыном познакомлю…
        — Размечтался,  — почему-то начал сердиться я, глядя, как улыбалась ему Мэриетта. На них смотрели и другие больные. Взгляды женщин, устремленные на целительницу, были нежными и благодарными, а вот мужики смотрели восхищенно и с любопытством.
        — Эй, красавица,  — оскалился какой-то парень, играя бицепсами голой груди, одна рука висела на перевязи,  — зачем тебе учиться? Лучше выходи за меня замуж. Ты и так хорошо лечишь. Будешь целительницей в доме кузнеца.
        Мэриетта повернула голову в сторону парня: — Прежде чем замуж звать, силы восстанови, а то не то, что молот поднять, жену обнять не сможешь.
        — Так, ты меня и поднимешь, поставишь на ноги…  — продолжал скалиться нахал.
        — Да, ты что милок,  — махнула рукой юная целительница,  — разве я такого детину подниму? Я поищу того, кто меня сам на руках носить будет.


        Все кругом засмеялись, а мне захотелось поджарить этого наглеца.


        — Мэриетта,  — в дверях показалась Снежка, она подбежала к подруге, схватила ее за руку и подвела к моему окну.
        — Что случилось?
        — Я видела Эола, он все рассказал Чёрному Дракону.
        — Что все?
        — Ну, как мы встретились в Кантине, как сбежали от него.
        — И что Дар?
        — Эол говорит, что был сердит.
        — Ну, и ладно, пусть сердится. Только бы меня оставил в покое.
        — Но, это еще не все. За столом Нагна рассказала всем и Повелителю драконов, в том числе, о вашем с ней споре. И что теперь будет?
        — А вот это хорошая новость. Так я и рассчитывала на это! Представь себе, до тебя дошли слухи, что на тебя кто-то поспорил. Что ты почувствуешь?
        — Злость!
        — Правильно. Дар, дракон, он очень гордый. Теперь обидится на меня и на выстрел стрелы и близко не подойдет! А мне только того и надо.
        — Но ты проиграешь две серебряные монеты.
        — За все надо платить. За покой никаких денег не жалко,  — и Мэриетта весело рассмеялась.
        — Слушай, мне кажется, что тебе не надо его бояться, он вполне нормальный.
        — Это он притворяется, а сам только и смотрит, как какую красавицу ночью цапнуть,  — Мэриетта растопырила пальцы и вцепилась ими в горло Снежки,  — утащить в пещеру, и там съесть.
        — Эол говорит, что это все выдумки шершей,  — Снежка сбросила руки подруги с шеи,  — драконы никого не едят, кроме того, многие из них вегетарианцы.
        — Конечно, не едят,  — вздохнула Огненная Лисица,  — только вот Дар, Чёрный Дракон очень сердит на меня. Я просто боюсь, что он свернет мне шею.
        — За что?
        — За все хорошее, что я сделала ему.
        — И ты думаешь, он тебе никогда не простит того, что ты сотворила с ним в Кантине?
        — А ты бы простила?
        — Я? Нет!  — после нескольких минут раздумий, ответил Снежка.  — Я видела его лицо тогда. Оно было страшным, будто ему грудь пронзили стрелой. Я еще подумала, что если бы со мной такое сделали, убила бы девчонку, ну, то есть тебя.
        — Спасибо! Вот ты и ответила на свой вопрос …
        — Девочки,  — к ним спешила княгиня,  — у меня к вам большая просьба, надо пойти на рынок, пока он еще работает, и купить продукты. Полин не хочет выпускать из замка никого из домочадцев, говорит, их будут расспрашивать, и они могут сознаться, что у нас в гостях Владыка огня. А вас никто не знает. Вот список, вот деньги, здесь 120 серебряных монет.
        — Зачем так много?  — удивилась Мэриетта.
        — Сколько надо, столько возьми, мне некогда было считать.
        — Только спешите, скоро лавки закроются.
        — Мы мигом,  — и обе подружки, под вздохи больных, скрылись в противоположной от меня стороне, выскользнув в дверь.
        — Так, у вас, что у всех сильные боли?  — строго спросила княгиня.  — Вас Мэриетта не осмотрела?
        — Осмотрела,  — сказал мужик с вправленной коленной чашечкой,  — всех подняла. Просто уходить от нее не хочется. Рядом с ней и дышится как-то легче. Улыбнется, на сердце светло. А лечит так здорово, бормочет что-то… и раз уже не болит.
        — Да, у нее слабенькая сила,  — кивнула княгиня.  — Ей учиться надо! Хорошим целителем станет. Одним прикосновением вылечить сможет.
        — Она говорит, что денег соберет, и в Лагулу поедет, в Лицей,  — проговорил мужик.
        — Вот как? Зачем же собирать? Ну, да, ладно, если у кого какие жалобы…


        Я не стал слушать дальше и поспешил на рыночную площадь. Я не мог успокоиться. Мэриетта — удивительное создание. Как менялось ее лицо во время разговора со Снежкой. То становилось веселым и озорным, как тогда в Кантине, когда смотрела на меня в танце, то опять грустным. Теперь я понял, что имел в виду Хитрый Лис, когда сказал, что «по ее внешнему виду никогда не скажешь, что она Огненная Лисица». И ведь был прав, если бы я не знал, кто она на самом деле, прошёл бы мимо. Не смотря на то, что ее сущность была огонь, она совсем не горела. Вернее так, горела, но как-то осторожно, не пламенем костра, но светом светлячка, который при необходимости вырастал до всёпожирающего огня.
        Но тут я натолкнулся на Эола.
        — Дар, ты девчонок не видел?  — спросил он,  — никак не могу найти их.
        — У княгини спроси, как я понял, они всегда с ней.
        — Ее тоже не могу найти, спрашиваю, никто не знает.
        — Эол, ты как маленький, честное слово, она целительница, где может находиться целительница?
        — А ты не знаешь, случайно, где тут лечебница?
        — Случайно знаю. Я не раз гостил у Полина.
        — Проводи, пожалуйста, другом будешь.
        — А если не провожу, не буду?
        — Ну, пожалуйста!!!!
        Пришлось проводить. Он подошёл к княгине, и скоро вернулся.
        — Говорит, отправила их по делу. И просила, чтобы не выходил из замка. Видишь ли, я привлекаю к себе внимание, все в городе знают, что я Эол, кузен Энлиля, а ей надо, чтобы никто не догадался, откуда пришли девочки. И что ей во мне не нравится?
        — Ты на себя посмотри, твой внешний вид, будто ты на праздник собрался.
        — И что? Чем плох мой костюм?
        — Заметный.
        — Но я волнуюсь за них. Они там одни.
        — Хорошо, я прослежу за ними.
        — Только не подходи к ним близко. Ты тоже заметный, Чёрный Дракон, Повелитель огня.
        — Ошибаешься, могу весь рынок обойти, меня никто не заметит.
        — Да, ну тебя! Как ты думаешь, это не будет неучтиво попросить Полина, какую-нибудь более подходящую одежду для сегодняшнего вечера? А то действительно, своим костюмом могу мертвяков напугать.
        — Думаю, не будет. Он сам бы тебе предложил. Да, тоже боится показаться неучтивым.
        — Хорошо, давай за девчонками, а я к Полину…


        Ну, конечно, девушек не догнал. На рынке они растворились среди толпы. Я обошёл все ряды, где продавали овощи, но их там не было. И вдруг я услышал знакомый голос, звонкий и насмешливый, так кричала Мэриэлла, когда выкрикивала, что идут кикуша с макушей. На этот раз она призывала наказать нахала. Потом рык мужчины, смех и возгласы женщин. Я бросился в ту сторону, и чуть не натолкнулся на них, хорошо вовремя успел спрятаться за прилавок увешенный тканями. Они бежали мне навстречу, и остановились около меня.
        — Ну, и что ты наделала?  — вскричала Снежка.  — Ты же деньги княгини потратила. И что мы скажем. Что двоих медведей купили?
        — Как говорил мне один очень хороший воин, нет ничего дороже жизни любого живого существа, Снежка,  — ответила Мэриетта.  — Не волнуйся, сейчас деньги будут. Ты найди мне ювелирную лавку.
        — Они сзади тебя, любую выбирай.
        — Вон в ту пойду, где дракон нарисован. Говорят, они самые честные ювелиры.
        — А ты что хочешь продать? У тебя же нет украшений.
        — Воинскую честь.
        — А разве она продается?
        — Вообще-то, нет, но ее символ — да. Но как, говорил все тот же воин: «не держитесь за символ, держитесь за честь»…
        — Ты перестанешь загадками говорить? И что у тебя за привычка дурная — тень на плетень наводить?
        — Не сердись! Есть у меня одна вещь. Просто она мне очень дорога. И я ее прятала ото всех. Это память. Подожди здесь, я сейчас…
        Я выглянул из-за укрывавшей меня ткани. Мэриетта забежала в лавку, над которой был нарисован дракон, держащий в лапах огромный изумруд. Снежка проводила подругу взглядом, подошла к тканям и стала их перебирать. Я остался стоять на месте.
        — Ну, что ты долго?  — голос Снежки.
        — Уговаривала взять в залог. Не хотела продавать! Думала потом смогу выкупить. Да, только дракон дрянной попался, ну как шерш! Зато вот 120 монет. Пошли, а то смотри, торговцы начинают товары убирать,  — расстроенный срывающийся голос Мэриетты.
        — А все-таки, что ты продала?
        — А список где? Ты его не потеряла?
        — Ой!!! Ух, напугала, вот он!
        — Что там?
        Голоса стихли. Я направился в ювелирную лавку. Открыл дверь. За прилавком восседал худощавый мужчина, рожденный от дракона, и крутил в руках знак десятника, увидев меня, он побледнел:
        — Повелитель?
        — И сколько ты заплатил за этот знак?  — спросил я
        — 120 монет,  — его голос дрожал.
        Я взял у него золотой завиток, он была пропитан энергией Огненной Лисицы. Золото было высшей пробы, золото моих гор.
        — Он стоит дороже. Почему обманул?
        — Но его принесла девица. Откуда у нее он может быть? Наверняка, украла где-то или взяла без спроса?
        — Это ответ шерша. Я жду ответ от тебя, рожденного от дракона.
        — В последнее время трудно стало. У меня семья, дети. Вот-вот разорюсь. Золота хорошего не купить. А здесь… Повелитель, ты пойми, у меня семья…
        — Ты уронил честь драконов. Мы в любых ситуациях никогда не опускались до обмана. Ты будешь наказан.
        — Повелитель, пощади!
        — Нет! Отныне, все к чему ты прикоснешься, будет тускнеть, и терять свои качества.
        — У меня семья, повелитель…
        — Кто еще живет с тобой?
        — Брат, но он еще молод…
        Дверь, ведущая в заднюю часть дома, распахнулась, и к нам вышел молодой парень, в руках он держал прекрасной работы браслет. Я увидел знак дракона.
        — Что здесь происходит? Приветствую тебя Повелитель,  — сказал он.
        — Я наказал твоего брата, камни и драгоценные металлы в его руках будут умирать — сказал я.  — Отныне судьба его семьи в твоих руках.
        — За что?
        — Он обманул девушку, вот за этот знак десятника дал 120 монет, хотя она просила только оставить его в залог. Она попала в беду. Ей были нужны деньги.
        — Прости, Повелитель, могу я исправить его оплошность?
        — Нет, я это сделаю сам. Ты прошел инициацию?
        — Прошёл.
        — Летать можешь?
        — Плохо. Я не практиковался, боялся выдать себя. Драконов вылавливают.
        — Знаю. Чем полыхаешь огнем или холодом?
        — И тем и другим.
        — Отлично. Ты мне сегодня будешь нужен. Еще в городе драконы есть, которые скрываются?
        — Да, двое.
        — Инициацию прошли?
        — Да.
        — Зови их.
        — Не пущу,  — завопил ювелир,  — если с ним что случиться, кто мою семью прокормит?
        Я удивленно посмотрел на ювелира. Он был точно рожденным от дракона, но думал, и говорил как шерш.
        — Раз, так, держи своего брата при себе. Вот тебе 120 монет. Знак десятника, я забираю. И еще, я хочу купить у тебя этот браслет, сколько стоит?  — обратился я к дракону.
        — Нисколько, это мой подарок тебе,  — ответил тот.
        — Твой брат разориться, если будешь такие дорогие подарки дарить. А потом я не принимаю подарки, от тех, кто забыл свою честь.
        — Не сердись на него Повелитель, он болен. У него кроме меня никого нет. Всю семью вырезали в дороге, когда из Кантина бежали. Лавка моя. Мой брат ничего уже делать не может. Руки дрожат. Выходил я. Не слышал, как к нам кто-то заходил. Никогда бы не позволил обмануть девушку. Моя вина, меня наказывай.
        — Обманул не ты, а он. Я не изменю своего решения. Мне очень жаль, что все так получилось. Сколько возьмешь за браслет?
        — Не хочешь, в подарок, тогда 10 монет, прошу. Если возьмешь, я тройную выгоду получу.
        — Это как?
        — Расскажу, что ко мне сам Повелитель заходил, браслет купил. Толпа повалит из любопытства. Прибыль будет.
        — Ну, раз так… Бери. Нравится мне твоя работа. Упакуй!  — И я положил на стол деньги. Брат дракона схватил их в руки и стал пересчитывать:
        — Ох, мало, совсем мало. Как я семью кормить буду?
        — Иди домой,  — сказал дракон нежно своему брату,  — отдохни. Устал ты сегодня.
        — А меня Повелитель наказал,  — радостно сообщил больной, не обращая на меня никакого внимания — а я все равно у девчонки золото купил по дешевке. Она еще продавать не хотела. А я хитрый. Я обманул ее.
        — Просил же тебя, не заходить в лавку,  — укоризненно пожурил его дракон.
        — Я помогать тебе должен. У меня семья, дети…
        — Я помню. Иди домой.
        — Не хочу. Там никого нет. Холодно.
        — Ладно, посиди здесь, вот деньги посчитай. А я скоро приду,  — сказал дракон и печально посмотрел на меня.


        Мы вышли и натолкнулись на Полина.
        — Как ты меня нашёл?  — удивился я.
        — Добрые люди помогли,  — засмеялся князь,  — приметный ты. По рынку ходишь, к прилавкам не подходишь, ничего не покупаешь! За тобой тысяча глаз наблюдала! Дракон? У меня в городе?  — удивился князь, глядя на ювелира.  — Почему не знаю? Почему ко мне не пришёл?
        — Недавно мы тут. С год всего. Мы не могли к тебе подойти,  — смутился дракон,  — за тобой и за замком трое шершей постоянно наблюдают, а мы за ними. Пока ничего интересного не увидели. Ждали, когда ты сам в городе появишься, думали предупредить. Своей головой рисковать не хотелось, да и тебя подставлять не было надобности. Но, если бы было нужно. Пришли бы.
        — Мы?
        — Нас трое.
        — Ты тех шершей узнать сможешь?
        — Да.
        — Сейчас они здесь?
        — Да, один спрятался за тканями, наблюдает за нами.
        — Дар, ловить будем?  — обратился ко мне радужный дракон.
        — Нет, лишнее внимание привлечем. А так просто я зашёл в ювелирную лавку, и ты за мной. Город еще открыт,  — ответил я.
        — Хорошо, потом покажешь,  — князь повернулся к ювелиру,  — А сейчас нам с Повелителем ваша помощь понадобиться. Мертвяков не боишься? Их сегодня в город шерши пригонят.
        — Двоих на той неделе сжег. И еще могу сжечь.
        — Дар, куда мы их определим?  — поинтересовался Полин.
        Я задумался: — Мы сейчас ворота в город закроем и всех жителей попросим спрятаться в замке. В городе лазутчики шершей. Они постараются вырваться. Так что, бери ребят, и забирайтесь на городские стены, и любого, кто постарается через них перелезть, или знак какой подать — уничтожить.
        — Сделаем. Можете на нас положиться,  — ювелир потер ладони, и быстрым шагом отправился вверх по улице.
        А я вытащил коробочку с браслетом и показал Полину, он поднял его и долго рассматривал, восхищенно приговаривал: — Хорошая работа! Какое мастерство! И это в моем городе!


        Мы пошли к воротам. Там уже стояла стража, ожидая приказ князя. Он кивнул, и большие ворота закрылись. Толпа горожан заволновалась.
        Я вскочил на какой-то прилавок и крикнул:
        — Прошу внимания! Горожане и гости города, сегодня ночью сюда придут мертвяки. Поэтому убирайте ваши товары, сдвигайте прилавки вон к той стене. А сами идите в замок, где проведете ночь, там вы будете в безопасности, подождете, пока мы от них избавимся.
        Пока я вещал, обводил взглядом испуганные лица толпившихся людей. И мой взгляд остановился на яростно зеленых глазах Мэриетты. Она смутилась. Опустила голову. Подтолкнула Снежку в спину, и обе поспешили к замку, таща тяжелые корзины с продовольствием. Это был удобный случай, приблизиться к ней, подойти и помочь. Вот когда пожалеешь, что ты не простой парень, а Повелитель, и не имеешь права покидать испуганных горожан, которые завопили, затолкались, и бестолково засуетились.
        Мы с князем и стражниками помогали очищать площадь от прилавков, успокаивали, как могли взволнованных новостью людей. Ко мне бросился какой-то шерш:
        — Повелитель, выпусти меня на пять минут. У меня там лошадь. У стен пасется. Ведь, если мертвяки придут, разорвут. А как я без нее. Денег стоит. А меня жена, детки…
        — Ты знаешь, с кем разговариваешь?  — разозлился я.
        — Да, Владыка огня, знаю, ты — Дар, Чёрный дракон. Но, там кормилица моя…
        — Драконам нельзя врать,  — напомнил я ему.  — А ты врешь, нет там никакой лошади?
        — Смотри мне в глаза и говори, зачем тебе надо выйти?
        — Я… Мне…  — залепетал он и, развернувшись, нырнул под прилавок.
        Я переглянулся с Полином, он понял меня, отошел к стражникам, и что-то тихо сказал им на ухо. Те кивнули. К замку шли люди, неся подушки, одеяла, ведя детей. Женщины плакали.
        — Да, что вы, в самом деле,  — сердился на них сотник,  — зачем воду льете. Ну, посидите в подвале, пока мы вас защищать будем.
        — Страшно,  — выли женщины, прижимаясь к своим мужьям. Те отводили взгляд. Некоторые из них выходили и предлагали свою помощь. Я понимал, что им стыдно прятаться вместе с женщинами. Но ничего не мог поделать. Драконов мертвяки не чувствуют, просто не видят. Они могут пройти мимо нас, и даже не заметить. Тогда как рожденных от земли, чувствовали за версту, и их злоба, как правило, была направлена только на них. А вот почему? Я не знал. Может быть потому, что земное тянется к земному? Рассуждать на эту тему было некогда. Солнце садилось.


        Ну, и последние запоздалые горожане, подталкиваемые стражниками, скрылись за дверями замка. Стражники радужного дракона уже выставили на площади огромные бочки с водой. Я позвал драконов, охранявших стены. Тот час ко мне приблизились три человека, ювелир, дракон в одеянии кузнеца, и совсем юный мальчик.
        Стражники бросились к ним с криками: — А вы что тут делаете?
        Но застыли в изумлении, когда вместо них увидели настоящих драконов.
        — Кузнец,  — вскричал сотник,  — мы же были приятелями. И ни разу ты не признался, кто ты есть на самом деле.
        Зеленоватый дракон только мотнул головой: — Прости дружище, кто себя бережет, того и судьба охраняет. Не сердись. Повелитель, что дальше делать?
        — Нарушители были?
        — Один. Больше его нет.
        — Хорошо. Стражники — в замок. А вы приготовьтесь. Наша с вами задача. Сделать ловушку для мертвяков.
        С этими словами, я ударил хвостом по земле, и тут же она расступилась, образовав большую яму. Полин заглянул в нее: — Давай еще раз. Учти, их будет много.
        Я ударил опять, но уже не так сильно. Расщелина в земле заняла все пространство от самых ворот до середины торговой площади. Полин приняв облик дракона, стал легко хватать огромные бочки и выливать их в яму, мы с драконами полыхали холодом, и вода превращалась в лед. Мальчик тоже попытался полыхнуть, но у него не получалось. Он тужился изо всех сил. Мне стало его жалко.
        — Малыш, лети на стену и смотри, когда появятся мертвяки,  — сказал ему.
        — Я не малыш,  — обиделся он,  — мне уже сто лет.
        — Прости, не хотел тебя обидеть, я не спросил твоего имени.
        — Тан. Меня так зовут.
        — Иди сынок, выполняй поручение Повелителя, он прав, у тебя самые острые глаза,  — и кузнец драконьей головой прижался к его шее.
        Тан взлетел на ворота. А мы продолжали свою работу. За ней и застала нас ночь. Она навалилась духотой, темнотой и тишиной. Только цикады нарушали ее тишину. И вдруг раздался вой волка, пронзительный и угрожающий.
        — Полин, у вас разве есть волки?  — спросил радужного князя.
        — Нет, повелитель. Около Города Радуг только Очарованный лес, а он молчалив, как ты знаешь,  — и улыбнулся мне, вспомнив, как мы с Энлилем провели в нем целый месяц, пока выбрались. Тогда все князья драконов и ветров ждали нас в Городе Радуг, опасаясь, что мы не выдержим испытания, которые выпадут на нашу долю. Но мы вышли.
        — Будем надеяться, что это сигнал. Значит скоро придут. Давайте скорее …
        И мы принялись за дело с удвоенной силой. Но вот яма, покрытая льдом, была готова. Я зажег огненный шар и осветил ее чрево, чтобы проверить, нет ли где трещины, в которую вполне может проникнуть мертвяк. Она была идеальным ледяным котлованом.
        — Идут,  — Тан слетел к нам.  — Их много. За ними пятеро людей на конях.
        — Так. Начинаем. Полин, ты нашёл приманку для них?
        — Да.
        — Давай ее на самый край со стороны замка. А я посмотрю, что там.
        Взлетев на ворота, я увидел, как по дороге идет толпа мертвяков, с трех сторон окруженная магическим щитом. Они пытались вырваться за щит и не могли, а он гнал их только вперед. Злые, не понимающие, почему они не в состоянии идти куда хотят, они рвались к воротам. Надо признаться, что идея была хорошая. Если бы они вот такие вошли в город, то тут же разбежались бы, выплескивая свой неумеренный гнев, на любого, кто попадется им под руку. И вот первые мертвяки подошли к воротам и заскреблись. Начали вставать друг другу на плечи, подпрыгивали, при этом так смешно стучали костяшками, что мне стало весело.
        — Тан, Полин, открывайте,  — крикнул я, обернувшись к драконам, и тут же вздрогнул от неожиданности. Около дальней от ворот стены ямы, на большом радужном шаре стояла Мэриетта.  — Ну, почему опять ты?  — вырвалось у меня.
        И я слетел и встал около нее. Огненная Лисица даже не заметила меня, широко открыв глаза, она смотрела, как открываются створки ворот. Но тут на ее лице мелькнул страх. И было от чего. Полуразложившиеся трупы, которых окружала мертвая сила, бросились к ней, протягивая свои руки. Они летели в яму. Скользя и падая по льду, шли, ползли, отталкивая друга к радужной сфере. Пытались достать испуганную девочку, и все это в мертвой тишине.
        — Беги,  — закричал Полин, обращаясь к Мэриетте,  — беги по шару.
        И она, вжав голову в плечи, развернулась лицом к замку, чтобы не видеть этих чудовищ, и побежала. На ней были широкие штаны и маленькая кофта, закрывающая грудь. Мертвяки не видели ее, а только чувствовали тепло и жизнь. Для их существования они были нужны как еда. Убивая, они втягивали жизнь в смерть, и чем больше было на их счету жертв, тем сильнее они становились. И тут один из мертвяков, который залез на плечи другого, прыгнул и схватился за ее штанину. Мэриетта со страхом вскрикнула: «Мамочка!», остановилась, нагнулась вперед, и трясла ногой, изо всех сил стараясь избавиться от цепких лап. Эол, стоявший перед ней, решил ее спасти, и дунул ветром, но не рассчитал, и порыв ударил ей в лицо. Она выгнулась назад. Эти секунды мне показались длинными как часы. Время растянулось. Я старался действовать быстро, но мне казалось, что я как во сне все делаю с трудом и медленно. Сменил ипостась, выхватил меч и рубанул по конечности. Потом вспрыгнул на шар, взял ее горячую ладонь в свою и приказал: — Давай вместе! И ничего не бойся.
        Ее пальцы сжали мне руку, и мы вместе побежали по радужной сфере. Сзади послышалось испуганное ржание коней, крик Полина: — Тан толкай их к мертвякам.
        Предсмертный крик людей и хрип коней, как один звук. А потом все стихло, только шебуршание. Обняв Мэриетту за талию, спрыгнул с шара вместе с ней, и крикнул Эолу: — В замок ее, быстро. Ей не надо смотреть на это.
        Ветер подхватил ее и исчез. А я обернулся. Яма была полна мертвяками, которые теперь дрались за останки людей и коней, что упали в нее.
        — Я поднимаю их по одному, а вы сжигайте, старайтесь не растопить лёд. А то они исчезнут в земле,  — крикнул драконам и стал поднимать мертвяков по одному над копошащимся провалом.
        — Я помогу,  — рядом со мной встал Эол.
        — Где Мэриетта?
        — В замке.
        Через полчаса яма была пуста.
        — Эол, собери пепел, и сбрось его в яму,  — попросил я.
        Маленький вихрь пронесся над площадью, втянул в себя все, что было можно, даже несколько прилавков, и затих на дне ямы. Я бросил несколько молний в яму, пламя поднялось над ее краями и тут же погасло. Лед растаял, но вода почему-то не уходила в землю. На всякий случай, снова заморозил ее. И вернул площади первозданный вид. Будто бы ничего и не было!
        Из дверей замка выбежали стражники. Они кричали: — Ура!
        И обнимали драконов. Ко мне почему-то никто не подошёл. Только сотник, почтительно приблизившись, басовито прошептал: — Спасибо, Повелитель.
        Наверное, самому надо было вести себя несколько расковано, тогда бы и мне досталось немного радостных объятий. Но почему-то не хотелось.
        — Дар,  — обратился ко мне Полин,  — ты не обидишься, если мы сами тех, которые в пещере, без тебя…
        — Ты князь. Тебе решать,  — пожал плечами.
        — Подожди, нас, мы быстро,  — а потом обратился к своим стражникам: — Ребята, залезайте на меня, и на других драконов. Быстро домчим. Надо последнее гнездо гадов уничтожить! Эол полетел с ними.


        А я вернулся в замок. Мне надо было найти Мэриетту. Хотел с ней поговорить. Ход беседы я представлял таким образом: подойду к ней, протяну знак десятника, и скажу: «Мэриэлла, это твое, не правда ли?». Она смутится. Может быть, даже испугается, захочет убежать, ведь только несколько часов назад, она говорила своей подруге, что боится меня, и что я хочу ей свернуть шею. А я просто возьму ее за руку, и скажу: «Нам надо поговорить!» Что будет дальше, не загадывал. Был уверен, что дело сладится. Самое главное — быть доброжелательным, чтобы ее страх передо мной исчез.
        Прошёл по залам и коридорам, заглянул в ее комнату — пусто. И хотел уже поворачивать назад, как на подоконнике открытого окна в торце коридора увидел ее. Она сидела, обняв колени, положив на них голову, и смотрела на улицу. В стеклянной раме, которая была напротив нее, я мог видеть выражение лица. Оно менялось, то было грустным, то испуганным, то просто задумчивым, то по губам пробегала улыбка.
        Сделал шаг, вышёл на свет, падающий от зажженных светильников. Она увидела меня, напряглась. Но не сдвинулась с места, только опустила ноги и уперлась руками в подоконник.
        — Повелитель, кого-нибудь ищет?  — спросила тихо.
        — Уже нашёл,  — улыбнулся я,  — хотел кое-что тебе подарить.  — Засунул руку в карман, и, вытащив круглый предмет, протянул ей, не сводя с нее глаз. Она опустила взгляд…
        На ее лице отразилась сначала обида, потом гнев, и стальной свет глаз обдал меня таким холодом негодования, что я опешил. В моей руке лежал браслет, который я купил у ювелира-дракона.
        — Мэри…
        — Благодарю Повелителя за оказанную честь,  — прервала она меня ледяным тоном,  — но я не нуждаюсь в побрякушках. Тебе лучше отдать эту вещь той, которая оценит твое внимание к ней, и сделает все, что ты от нее захочешь…
        И соскочив с подоконника, быстрым шагом пошла от меня прочь. Я сделал попытку пойти за ней. Сказать, что она не так меня поняла, что я…
        Но натолкнулся на девушку, которая показывала мне комнату Эола, браслет упал, она быстро подобрала его, и с радостным возгласом: — Ах, какой красивый! Ты уронил,  — протянула его мне.
        — Оставь себе,  — из груди вырвался хрип.
        — Повелитель хочет, чтобы я провела с ним ночь?  — удивленно вскрикнула она.
        Мэриетта резко остановилась, повернула ко мне голову, ее глаза сузились, и в них я прочел такое омерзение к себе, что застыл как вкопанный. А она исчезла за поворотом.
        — Повелитель, слышит меня?  — рука девушки коснулась моего локтя,  — Только скажи…
        От ее прикосновения по телу пробежала волна злобы. Да, как могла Мэриетта, эта дрянная девчонка, разговаривать со мной в таком тоне и смотреть на меня таким взглядом? Сравнить меня, Чёрного Дракона, с каким-то ловеласом, который покупает ночь побрякушками? Неслыханно! Это, за какого мерзавца она меня держит? И снова чье-то прикосновение ко мне:
        — Тебе чего?  — повернулся я к девушке. Она взглянула на меня, побледнела и, прижимая злосчастный браслет к груди, бросилась от меня со всех ног.
        Я вошёл к себе в комнату, лег на кровать. Во мне все горело. Оправдываться я не собирался. Чтобы я Владыка неба, Повелитель драконов, унижался перед девчонкой? Не дождется!
        Лежать было неудобно. Встал. Подошёл к окну, и вспомнил лицо Мэриетты, когда она сидела на подоконнике. Оно было таким юным, грустным, по-детски наивным. И тут же в памяти всплыло оно же минутой позже — надменное, гордое и неприступное. И это все в одном существе! За что она меня так оскорбила? И как ей могло придти такое в голову? Ответ напрашивался один. Кто-то постарался очернить меня в ее глазах. Найти бы того негодяя!
        Стоять было невмоготу. Хотелось что-то сделать, чтобы одним махом разрешить это дурацкое недоразумение. Только вот как, не знал. Вернулся на кровать. Снова лег. Но тут же вскочил. А в принципе, что случилось? Я перепутал то, что хотел ей отдать. Полез в карман. Знак десятника лежал в упаковочной красивой коробке. Сам же его туда положил. Надо завтра пойти к ней и просто отдать золотой завиток. Молча. Ничего не говоря.
        А если исчезнет? От нее всего можно ожидать! Нет, сегодня, сейчас, в конце концов, она моя жена. И я имею полное право, войти в ее комнату. Я же не хочу от нее ничего? Просто поговорить. Эта идея показалась вполне разумной…
        Но тут распахнулась дверь, и вошёл Полин:
        — Дар, мы вернулись. Пошли, я пригласил всех к себе в кабинет. Женщин в замке нет. И мы по-мужски отметим нашу маленькую победу. Ждут только тебя.
        Раскрывать Мэриетту не имел право. Никто не должен знать, что мы с ней связаны. Поэтому решил отложить разговор, и пропустить пару бокалов. Душа горела, надо было ее остудить. Все равно, она никуда не денется. На дворе ночь. А завтра…


        В кабинете Полина собралась мужская компания, драконы, стражники, Эол и я. На столе закуска, в кувшинах вино. Я сел за стол. Полин начал рассказывать, как они подлетели к пещере, как вошли в нее. И кто-то из шершей, еще не видя в темноте вошедших людей, спросил:
        — Когда можно дом выбирать?
        И тут из темноты появился Тан в образе дракона, и гордо крикнул:- Никогда!
        И полыхнул огнём. От врагов одни головёшки остались.
        — Они мою маму убили,  — стал оправдываться мальчик.
        — Драконом чувство мести противопоказано,  — напомнил я ему.
        — А я не мстил,  — усмехнулся мальчишка,  — я стражников защищал.
        Все засмеялись.  — А хорошо быть драконом,  — встрял один из стражников.  — Ты скачешь, мечом размахиваешь. А дракон раз, плюнул пламенем, и все…
        — За это нас и ненавидят,  — вздохнул я,  — это притом, что нас мало.
        — Мало, но один дракон целого войска стоит,  — пробасил сотник,  — а силища, в вас какая! Вон мы, когда вышли на воздух из той пещеры, четыре дракона хвостами стукнули по земле легонько — и нет больше ее, одни камни. Даже, если кто остался внутри, никогда не выберется. Да, что мы все болтаем, пора и выпить.
        Подняли бокалы:
        — За самую удивительную девушку, за Мэриетту,  — провозгласил стражник,  — лечит она нежно и быстро, не испугалась стать приманкой, хотя мы видели, ей было страшно, а потом когда ветер вдруг стал дуть ей в лицо…
        — Ну, я так и знал, что вспомните,  — с обидой вскричал Эол,  — я так испугался, хотел сдуть мертвяка…
        — И чуть ее не сдул,  — вставил другой стражник.
        — Это было так страшно,  — ни к кому не обращаясь, проговорил Тан, он снова переживал все случившееся,  — мертвяки такие уродливые и злые. Вот только коней жалко. Им за что такое досталось?
        — Верно,  — кивнул сотник,  — бедные животные, они к нам со всей душой, а мы их на смерть ведем, когда в бой идем, когда вот так скачем на погибель…
        — Так, предлагаю, выпить сначала за Мэриетту, а потом за лучших четвероногих друзей, помянем их и попросим прощение…  — возвестил радужный дракон.
        И мы выпили. Потом еще и еще. Разговор катился как шар, по которому бежала Огненная лисица, сначала о мертвяках и шершах, потом за жизнь, и, конечно, о женщинах. Напряжение прошедшей ночи проходило. Радость победы и превосходное вино дурманили головы, и мы уже смеялись, неизвестно чему, братались и думали о будущем. И я не был исключением. Иногда так надоедает быть первым, потому что все смотрят на тебя и ждут твоего решения, как единственно правильного. И никому не придет в голову, что ты сам порой сомневаешься в том, что собираешься сделать. И малейшая твоя ошибка — будет рассматриваться всеми, и любая неудача — приговор только тебе. А на дружеской попойке, после третьего бокала ты становишься своим парнем в доску. Мне стало легко на душе! Будущее казалось таким простым, а моя неудачная попытка поговорить с Мэриеттой, незначительной оплошностью.
        Когда небо посерело, единственными, кто не сломался, были я и Полин. Все остальные спали, одни, уронив голову на стол, другие прикорнули на кушетках, третьи прямо на полу, Эол уснул в кресле за письменным столом, откинув голову на спинку.
        — Вот, что значит, драконы по крови… Ик,  — икнул Полин,  — мы с тобой дойдем до постели.
        — Трудновато будет,  — я встал на ноги, меня качало.
        Князь тоже попытался встать, и схватился за меня, ноги не держали его.
        — Нет, мы дойдем,  — проворчал Полин,  — ты держи меня, а я тебя. За-пе-вай!
        И мы, обнявшись, пошли по коридору, горланя непристойные частушки. Дойдя до моей двери, князь отцепился от меня: — Знаешь, я, наверное, не дойду до своей спальни. Я тут рядом с тобой в гостевой…
        И держась по стенке, дошел до другой двери, попытался ее открыть, не смог, и сполз по ней на пол. Пришлось мне его втащить в комнату и уложить на кровать. И вернулся к себе в комнату. Шторы были задернуты, я повалился на постель, и почувствовал, что в ней кто-то лежит. Когда я пьян, меня всегда тянет на подвиги с женщинами. А тут лежало что-то теплое, и пахло духами. Моя рука коснулась обнаженного плеча, оно было худым:
        — Все-таки ты пришла, девочка,  — обрадовался я. Мэриетта со мной, и мир стал прекрасным…


        Утром я проснулся от сильной головной боли, меня тошнило, что-то мешало дышать. С трудом открыл глаза. На моей груди лежала голова Нагны, я узнал ее по цвету волос. В первое мгновение подумал что сплю, зажмурился и снова открыл глаза. Нет! Нагна — это реальность. Как она тут оказалась? Попытался вспомнить, что было вчера. Не смог. Выбрался из ее объятий. Она не проснулась. Спала с блаженной улыбкой. Протрезвел сразу. Оглянулся. Мои вещи раскиданы по всей комнате. Собрал их и бросился в ванну, долго обливался холодной водой, чтобы хоть как-то освежить память. Постепенно припомнилось — мертвяки, Мэриетта, браслет, служанка, пьянка, но не Нагна.
        Кто-то вошёл в мою комнату. Одетый, вышел навстречу. В дверях с широко раскрытыми глазами, стоял Полин и смотрел на свою невестку.
        — Влип,  — пронеслось в голове.
        Но Полин повел себя странно. Схватил меня за руку, вывел за дверь и смущенно пробормотал:
        — Дар, прости меня, не углядел. Но я и подумать не мог, что она останется в замке. Лично, вместе с княгиней отправил ее в подземелье. Она дурная девка. Мой сын на ней на спор женился. А потом его убили. Хотя он не был драконом. А я вот с ней мучаюсь. Вбила себе в голову, что должна стать княгиней. Ко всем князьям, которые ко мне в гости приезжают, норовит в постель залезть. Бывало, за волосы выуживал. А тут…
        У меня отлегло от сердца. Сегодня все-таки мой день!
        — Да, не вини себя. Сам виноват. Но, хоть убей, ничего не помню!
        — И не мудрено, мы так славно посидели! Я тоже проснулся, и никак не мог взять в толк, где нахожусь. Пойдем, я всем отрезвин дам. Сам сделал. Один глоток, и как ветер в голове пронесется, всю тяжесть уберет.
        И тут мой взгляд упал на мою руку, обручального кольца на ней не было:
        — Хорошо, только давай вернемся, я кольцо потерял, найти надо.
        Мы вернулись в комнату. Кольцо лежало около постели на полу. Поднял его и надел на палец, оно увеличилось в размере, и стало мне велико. Мысленно выругался про себя. Нет, день сегодня не мой! Еще одно подобное происшествие, и Мэриэлла будет свободна. Кольца исчезнут. Только бы она ничего не узнала. А я попробую все наладить.
        И пошёл за радужным драконом. В кабинете слышался стон, вздохи и хриплый бас сотника:
        — … у князя отрезвин есть, сейчас поправимся.
        Когда мы вошли, нашему взору предстала печальная картина. Бледные мужики с осоловевшими глазами, держались за головы. Кто-то заглядывал в кувшины. Но они были пусты.
        — Князь,  — басовитым шёпотом прохрипел сотник,  — полечиться надо. Плохо!
        — А! Вот когда и мое лекарство понадобилось,  — засмеялся Полин,  — не один целитель не может так быстро лечить похмелье, как я.
        И он полез куда-то под стол и выудил бутыль с темной жидкостью:
        — Предупреждаю тех, кто не знает, первое ощущение — неприятное. Зато последствия — великолепные.
        С этими словами, он налил в стакан жидкость и протянул сотнику. Тот сделал глоток, покраснел, побледнел, схватился рукой за горло, потом крякнул, и его взгляд стал ясным и чистым.
        Тут же потянулись к стакану и другие руки.
        — Драконы, лицом к открытому окну,  — провозгласил радужный дракон, и протянул стакан Тану. Мальчик пригубил, глотнул, сделался красным как вареный рак, и так полыхнул огнем, что столб пламени долетел до городской стены через всю торговую площадь.  — Вот это, да!!!  — вырвалось у него, когда немного пришёл в себя.
        Я с опаской взял стакан и поднес к губам. На меня смотрели все, кто был в комнате. Понимая, что мне не престало показывать слабость, сжался в комок, и отпил. В первое мгновение показалось, что пью огонь. Ощущение, что глаза полезли на лоб, дыхание перехватило, стало нечем дышать. Захотелось выплюнуть метущееся внутри пламя. Но сдержался. Вскоре все прошло. Головная боль утихла, тяжесть исчезла.
        — Сильная вещь,  — прошептал я.
        — Вот, что значит опыт!  — захохотал Полин.  — А я думал, что не выдержишь как Тан, и мне полгорода спалишь!
        — Дай теперь мне,  — протянул руку к бокалу Эол,  — я покажу, как ветры принимают удар.
        Он отпил, вскрикнул и упал на пол, потеряв сознание.
        — Ничего, ничего,  — успокоил нас радужный дракон,  — ветры всегда так. Ал и тот после одного глотка на полу оказался.
        Вскоре ветер пришёл в себя, и смущенно поглядел на нас.
        — Ничего, Эол,  — басовито хохотнул сотник,  — в ученье всегда тяжело. Второй раз, просто в окно вылетишь.
        Кузнец и ювелир все-таки полыхнули огнем, не выдержав бушующей в них силы, зато стражники, срединные, только крякали. Я подозреваю, что просто у них был большой опыт в употреблении этого напитка.
        Довольные и трезвые мы толпой вывалились из кабинета, и разошлись каждый по своим делам. Полин, Эол, сотник и я отправились выпускать горожан, которые, не смотря на то, что двери были открыты, толпились около них, боясь выйти. Пришлось мне дать слово, что город чист, и им ничего не угрожает. И только после этого они чинно стали покидать подземелье.
        Последней вышла княгиня, и, бросив взгляд на мужа и на нас, улыбаясь, покачала головой: — Отрезвин принимали?
        — Ну, вот, откуда женщины все знают?  — смущенно пробормотал Полин.
        — После него у вас у всех глаза как у младенцев, удивленные и счастливые,  — засмеялась она,  — и еще голодные. Вас надо срочно покормить. Предлагаю, отправиться в столовую, сейчас что-нибудь принесу.
        И мы все закивали головами, потому что есть хотелось страшно.


        Мы направились в столовую, и из-за двери услышали голоса, первый — Нагны:
        — … ты проиграла две серебряные монеты, и должна мне их отдать. Пока ты строила из себя испуганную невинность, я провела ночь с Даром. И он теперь мой. И прекрати так смотреть на меня, не испугаюсь. Да, кто ты такая, чтобы так на меня смотреть? Обыкновенная селянка, танцовщица, ты мне в подметки не годишься, и Дару тоже. Он на тебя даже и не взглянул ни разу, а знаешь, какие мне слова говорил…
        — Меня не интересует, какие слова он тебе говорил,  — звонкий ледяной голос Мэриетты,  — да, я селянка, и не знаю, как у вас высокородных, а у нас, не принято хвастаться такими вещами. У нас на селе, за такие слова, тебе просто бы плюнули в лицо. Мы срединные! Мы в подметки не годимся, ты права! Потому что никогда подметками, в отличие от тебя, не были…
        — Да, как ты смеешь, да, я тебя…
        — Только попробуй, подойди! Я не посмотрю, что ты избранница Повелителя драконов, и смогу научить тебя разговаривать вежливо с селянками.
        — Да, ты просто завидуешь!
        — Чему?  — резкий холодный смех,  — выбор Чёрного дракона показал его «изысканный» вкус! Вот только теперь Дар стал мне неприятен, и он мне и задаром не нужен…
        В комнате стояли Снежка, Нагна и Мэриетта. Снежка съежилась, Нагна с испуганным вызовом смотрела на Огненную лисицу, а та, с гордо поднятой головой презрительно — на княжну. Я с такой силой хлопнул дверью, что все вздрогнули. От грохота двери девушки повернули к нам головы. Мэриетта с отвращением посмотрела на меня, вежливо поздоровалась с Полином и Эолом, сказала, что не голодна, поблагодарила радужного дракона за приют, и сказала, что ей пора уезжать. И чеканя каблучками шаг, прошла мимо нас, обдав таким холодом, что мы застыли как ледяные скульптуры.
        Нагна бросилась ко мне: — Дар, научи эту нахалку, как надо разговаривать с высокородными особами. Представляешь, она так глупа, что хотела обидеть меня, но сделала комплимент. Она сказала, что то… что ты выбрал меня — показывает твой хороший вкус.
        Я смотрел на эту тупую бабу, и меня сжигало одно желание придушить ее. Но, только постарался улыбнуться, отчего она попятилась.
        — Дар, ведь нам было хорошо, правда?  — мямлила она.
        — За все «хорошее» нужно платить, Нагна,  — отозвался я, снял с мизинца кольцо и протянул ей,  — это тебе подарок от меня.
        — Но… я… не за это… я не какая-то там срединная свободная женщина, у меня чувства…  — она взяла кольцо, побледнела, и ее глаза заблестели слезами.
        — Срединным свободным женщинам я плачу монетами, а ты у нас высокородная особа, тебе плачу кольцом,  — и, повернувшись к пылающему от стыда Полину, сказал: — Прости, князь!


        Вышел из столовой. Пошёл в свою комнату, но когда открыл дверь и увидел не заправленную постель, в которой провел ночь с этой глупой противной бабенкой, меня затошнило. Надо было уйти, туда, где меня никто не найдет, надо успокоиться. И единственно, что мне пришло в голову, окно лечебницы. Встав за ним, прижался спиной к стене. У меня создалось впечатление, что все было направлено против меня. И зачем я поддался своей слабости и купил этот браслет? Дело в том, что у нас с Энлилем было хобби, мы собирали изысканно-красивые ювелирные украшения. Не для того, чтобы раздаривать, а для коллекции. А потом показывали их друг другу, и, беря в руки любую драгоценность, должны были назвать мастера, который её создал. В нашем мире, не было ни одного талантливого ювелира, о котором бы мы не знали. И когда увидел, браслет в руках молодого дракона, понял, что появился еще один, нам не известный. Его работа была уникальна. И не смог устоять. Купил! Я — Черный Дракон, забыл абсолютную аксиому, никогда не бери вещь у мастера, если он в плохом настроении. Она отомстит. А я наказал его брата. Конечно, как истинный
дракон, ювелир и вида не подал, что раздосадован, но его вещь, впитала скрытую боль. И это мне аукнулось. Я слишком поздно это понял — только когда Мэриетта, хлестнула меня взглядом. Тогда у меня хватило мозгов больше не притрагиваться к нему, потому и отдал девчонке. Кстати, надо бы у нее его отобрать. Он принесет ей только несчастье. Но как это сделать?


        — Не волнуйся, все будет в порядке, просто я должна быть с ним один на один,  — раздался с улицы голос Мэриетты.
        Я припал к окну. Огненная лисица подвела к скамейке, наказанного мной ювелира и посадила, а сама села около него. Взяла его руки в свои ладони, и так держала какое-то время. Потом прижалась губами к его лбу. Ювелир сидел не шелохнувшись. Это продолжалось довольно долго. Наконец, целительница отпустила его. Ювелир посмотрел на Мэриетту.
        — Я узнал тебя,  — сказал он,  — это тебя я обманул?
        — Меня!
        — Прости, я не должен был этого делать.
        — Ты был болен. Я должна была догадаться об этом. Ты никому не отдал знак десятника?
        — Отдал. За те же 120 монет! Мне стыдно. Что ты сделала со мной?
        — Вернула тебе сознание.
        — Верни обратно меня в тоже состояние.
        — Зачем? Ты же был болен.
        — Но мне не было так больно, как сейчас. Мои воспоминания не терзали мою память, я был доволен. Мне страшно, девочка. Как я смогу жить, когда в глазах так и стоят растерзанные тела моей жены и двух сыновей. Почему брат вернулся тогда так быстро. Они убили бы и меня! Я не хочу жить!
        Мэриетта обвила руками его шею, и прижалась к нему телом:
        — Не говори так! Ты рожденный от дракона! Ты должен быть сильным.
        — Тебе легко говорить. Побывала бы ты на моем месте…
        — Я на своем месте иногда думаю точно так же как и ты… Мне тоже страшно… И тоже не хочется жить порой…
        — А что же тебя удерживает на земле?
        — Долг. Только долг, который я должна выполнить.
        — Но у меня нет долга.
        — А брат? Он совсем один останется. Ты знаешь, что такое быть одиноким. Не разбивай ему сердце.
        — Он дракон. Он сильный. Он справиться.
        — Я тебе секрет открою. Сильные люди — самые уязвимые. Они просто это не показывают. Но страдают больше, сильнее, мучительнее слабых. Помоги ему.
        — Но я не смогу работать. Металл и камни будут гаснуть в моих руках, зачем я тогда нужен?
        — Я плохо понимаю в этом. Но знаю одно, у тебя все будет хорошо. И ты будешь самым хорошим мастером. Поверь мне. А теперь закрой глаза. И ничего не бойся. Ты забудешь наш разговор и меня.
        С этими словами, она начала гладить его седые волосы, и целовать глаза. Потом встала и отошла в сторону, спрятавшись за дерево. Ювелир открыл глаза, с удивлением осмотрелся, он был один. Встал и пошел к двери, которая распахнулась, и в проеме ее показался его брат.
        — Ну, что? Как ты?
        — Нормально. А что со мной было?
        — Девочка где?
        — Какая девочка?
        — Целительница.
        — Здесь не было никакой девочки. Я один.
        — Значит ушла. Пошли домой.
        — Пошли…
        И они скрылись. Огненная Лисица вышла из-за дерева и снова села на скамейку, подняв ноги и обняв коленки руками. Наверное, это была ее любимая поза. По ее лицу катились слёзы, она утирала их рукой и жалобно всхлипывала.
        Я не мог двинуться с места. Вообще не переношу женских слёз. Они меня только злят. Но сейчас, я испытывал стыд перед этой девочкой, жалость к ней, и в тоже время понимал невозможность подойти, и успокоить ее.


        — Мэриетта,  — к ней бежала Снежка,  — я уже весь замок обыскала в поисках тебя. Ты плачешь?
        — Так немножко! Давай собираться. Не хочу здесь больше оставаться.
        — Ой, что было! Ты знаешь, Дар унизил эту Нагну, он ей заплатил за ночь, проведенную с ней своим кольцом!
        — При князе? Но это же оскорбление князю!
        — Полин в ярости! Он приказал Нагне убираться из замка, она бьется в истерике! И все это из-за тебя!
        — Из-за меня? А я тут причем?
        — Девчонки, Мэриетта!  — к ним спустился Эол,  — наконец-то, нашёл. Все облетел. Ну, танцовщица, не верил, что можешь зажечь людей. Теперь сам удостоверился. Как ты самому Дару и Полину оплеух надавала. Я был не причем. Но чувствовал такой стыд, будто сам в постели с княжной ночь кувыркался.
        — Эол!  — вскрикнула Снежка и покраснела.
        — Прости, моя радость! Но с ней был не я, а Дар! Но так унизить князей!
        — Перестань! Зачем ты наговариваешь на меня? Я никого не унижала!  — навзрыд заплакала Мэриетта,  — это меня унизили, меня назвали подметкой!
        — Ну, да! А кто спорит? Но как ты ее отмахнула, как на место поставила! А как прошла мимо нас? Как командующий перед своей дружиной! Уверен, не только я, но и драконы чувствовали себя виноватыми…
        — А вот вы где?  — в дверях показалась княгиня.  — Мэриетта, не надо плакать! Ну, что с дурной девки, взять! Не сердись на нее. Мне Полин сказал, что вы уезжаете. Ты хочешь поступить в Лицей в Лагуле. Я готова заплатить за твое обучение. Ты очень талантливый целитель. Ну, ну! Перестань! К чему эти слёзы!
        — Я уже опоздала. Скоро осень. Занятия начнутся. Я в следующем году…  — Всхлипнула Огненная Лисица.
        — Ну, уж нет! Давай я сама с тобой в Лагулу поеду. Сама с директором поговорю.
        — Нет,  — отчаянно вскрикнула Мэриетта,  — я не готова. Не надо…
        — Ты сердишься на Нагну,  — покачала головой княгиня,  — потому и мне отказываешь, но вспомни, кто первый начал? Кто этот дурацкий спор затеял? Ты! А знаешь, какой стыд испытал мой муж, когда Повелитель драконов, пусть не прямо, но вполне ясно дал понять, что жена его погибшего сына, ни кто иной, как свободная, продажная женщина…
        — Да, я виновата, во всем виновата. Я затеяла этот спор. Я заставила Черного Дракона переспать с Нагной. Я заставила княжну хвастаться при всех своим любовником. Я заставила Дара унизить твою невестку… Я…Я…Я… Что еще я сделала? Не нравлюсь? Ну, и пожалуйста! Могу уйти…
        И Мэриетта бросилась вон, за ней кинулись все остальные. Я снова прижался спиной к стене и запрокинул голову. В горле стоял комок. Мэриэлла, девочка моя, что же мы с тобой наделали? Ведь как объяснить этим людям, не открыв правды, кто ты есть на самом деле, почему твои сильные эмоции так заражают других людей? Никак. А потом, тебе скрывающей свое имя приходится таиться. Но качества, заложенные с детства, ведь не спрячешь. Ты вела себя, не как селянка, а как дочь Владыки Земли. И для окружающих — это просто непонятно, необъяснимо! А я? Если бы только мог открыто сказать, кто ты, и что для меня значишь, ведь не случилось бы того, что случилось? И тут же поймал себя на том, что только что, уподобился княгине. Обвинил эту девочку в своих неприятностях. Мол, если бы мог сказать, а вот не мог, и так все получилось! Нет! Я сам виноват. Только я!
        Что-то сдавило мне безымянный палец. На нем как влитое сидело обручальное кольцо.  — Хоть ты меня понимаешь,  — сказал я ему мысленно,  — вот если бы ты еще помогло выпутаться из сложившейся ситуации.


        И тут до меня донесся тихий и жалобный плач. Подумал, что Мэриетта, может смогу успокоить, и бросился на звуки. Оказалась девушка-служанка.
        — Ты чего плачешь?  — спросил ее.
        — Нагна твой браслет забрала, а он такой красивый.
        — Вот и отлично! Я как раз хотел тебе сказать, чтобы ты от него избавилась. Вот возьми деньги и купи себе то, что захочешь у ювелира.
        — А сережки можно?
        — Все, что хочешь, я же сказал!
        — Спасибо!
        — Послушай, а с чего ты взяла, что хочу провести с тобой ночь, когда я отдал тебе браслет?
        — Так Нагна нам рассказывала, что все драконы так себя ведут,  — она покраснела и смущенно посмотрела на меня.
        — Кому это вам?
        — Мне, Снежке и Мэриетте. А это не так?
        — Не так!  — сказал я и погладил ее по голове.


        Я вошёл в кабинет Полина, чтобы проститься. Он сидел расстроенный и злой. Говорить не хотелось, и я встал у окна.
        — Я прогнал ее,  — сказал радужный дракон.  — Сил моих нет, терпеть ее в замке. Дом ей выделил. Пусть там живет!
        Мы помолчали.  — Знаешь, что самое удивительное в ней?  — вдруг спросил меня Полин.
        — В ком?
        — В Нагне. Непроходимая глупость. Ведь она так и не поняла, за что ты на нее рассердился.
        — А ты бы объяснил.
        — Бесполезно. Все равно не поймет. Дар, а тебе не кажется, что Мэриетта не та, за кого себя выдает?
        — С чего ты взял?
        — Носом чую. Сила в ней мне незнакомая, мощная.
        — Полин, не прошу, приказываю. О своих догадках молчи. И никому не одного слова.
        — Ты знаешь, кто она?
        — Да.
        — Сказать можешь?
        Но я молчал. Смотрел, как через площадь к воротам ехала небольшая арба, запряженная серым пятнистым жеребцом, которым управляла Мэриетта, Снежка сидела в арбе, вытянув ноги. А за ними гарцевал Эол. Вот они скрылись. Они направлялись в Атель. Дорога туда одна. Надо что-то придумать, чтобы присоединиться к ним. Хотя после всего того, что случилось здесь, она, более чем вероятно, не захочет меня видеть. Сбежит. Спрячется. Но я не имел права отпускать ее от себя. Во-первых, я все еще ее муж, во-вторых, я дал слово и Красу, и Расту, что, если найду ее, буду рядом, в — третьих, я должен поговорить с ней, но самое главное — я хочу быть рядом с ней.
        Над городом летали три дракона, как в старые добрые времена. Это кузнец ставил на крыло своего сына и ювелира, учил их чувствовать поток воздуха, планировать, пикировать. Мне вспомнилось, как когда-то вот так же и меня Крас гонял по поднебесью. Я следил за их движениями: нервными, неуверенными молодых драконов, плавными, красивыми взрослого дракона, а сам лихорадочно искал решение, но ничего придумать не мог…



        Глава IX

        Мы вышли со Снежкой рано утром. Дриады не любят покидать свой лес, общаются с другими представителями мира неохотно, поэтому лошадей у них не водится. Зато Хранительница Светлого леса дала нам денег, вполне достаточно, чтобы купить коней.
        Мама Снежки, провожая нас, горько плакала, целовала свою дочь, и просила меня охранять ее. Девушка краснела, отнекивалась: — Ну, мам, ну, не надо. Все будет хорошо!
        А мне было немножко горько. Я не помнила свою маму. И думала, что, если бы меня вот так провожала мама, ни за что не стало бы так себя вести. Прижалась бы к ней, и долго-долго стояла, чтобы только почувствовать ее запах, теплоту ее рук, обнимающих меня, нежность губ, прикасающихся к лицу.
        Чтобы не смущать ни Снежку, ни ее мать, потихоньку пошла в сторону дороги. Скоро меня догнала Снежка.
        — Как пойдем?  — спросила она меня.
        — Не знаю, Хранительница сказала, что дорогу знаешь ты.
        — Здесь две дороги. Одна короткая — через Кантин, вторая чуть длиннее — через земли ветров.
        — Через земли ветров,  — решила я,  — мне совсем не хочется встречаться с Чёрным Драконом.
        — Тогда идем до развилки, а там берем влево.
        — Как скажешь.
        До селения дошли уже к полудню. Селяне в землях Энлиля были в основном скотоводами, а уж, каких коней они разводили, самых красивых во всем нашем мире. Даже папа предпочитал всем коням, только их длинноногих, пышногривых, смелых и быстрых жеребцов и кобыл. Вот там мы и купили себе небольшую арбу, и пятнистого жеребца, которого я тут же окрестила Ветерком. Конечно, лучше бы ехать верхом, но Снежка не умела, и боялась коней. Торговец, предупредил нас, чтобы мы не ездили одни, потому что леса еще полны разбойников. Селяне ждали Энлиля, который со своей дружиной гонялся за ними.
        — Эти дуралеи думают спрятаться в чащах,  — смеялся коневод,  — да, разве от ветра, где спрячешься? Вы бы лучше переждали пару дней,  — предложил он нам.  — Ну, куда вы красавицы одни, опасно же.
        — Ничего,  — засмеялась Снежка,  — мы не боимся!
        Когда покинули селение, я ее спросила:
        — А ты, действительно, не боишься?
        — Нет,  — она гордо задрала голову,  — в случае опасности, я превращусь в березу, смотри, сколько тут берез, среди них меня никто не найдет.
        — Но, я-то не умею обращаться в березу,  — напомнила ей.
        Она смутилась, покраснела и опустила глаза:
        — Прости, я совсем не подумала об этом. И что нам теперь делать? Вернемся?
        — Нет, возвращаться не будем. Может быть, и обойдется.
        Ехали молча. Снежка переживала свою оплошность, а я думала о том, как себя вести в случае опасности. Потом, бросила это скучное занятие, но на всякий случай надела берет. Меч при мне, магия при мне. Выкрутимся. Но на сердце было неспокойно. Вот когда пожалеешь, что рядом с тобой нет, мужчин, которые могли бы постоять за тебя. До сих пор я никогда не оставалась один на один с опасностью. То рядом со мной был Красный Тигр, то Уитун и его тритоны, потом Лицей, с его добрым и сильным директором Чатом, а потом Лев. А теперь?  — Ничего,  — успокаивала я себя,  — с Гореном ты тоже должна встретиться один на один. Так что пора учиться постоять за себя самой.
        Полдня проехали без происшествий. Я уже начала думать, что все обошлось. Так как лесная дорога незаметно перешла в проезжую, а, значит, и селение близко, где мы сможем переночевать. Но неожиданно, я почувствовала опасность.
        — Снежка,  — сказала я тихо, спрыгивай с арбы и быстро беги к деревьям, превращайся в березу.
        — А ты?  — испуганно залепетала подруга.
        — Слушай, что тебе говорят! За меня не бойся. И стой, пока не приду за тобой. С места не двигайся. Быстро же…
        Я придержала Ветерка, Снежка соскочила и бросилась в сторону, березовой рощицы, вот только ее коричневое платье мелькало между стволами, и тут же исчезло. А я пустила жеребца шагом. Из-за ствола большого корявого дерева вышел мужик, с перевязанным глазом.
        — А, ну, стой, пацан!  — крикнул он.
        — Стою,  — ответила я.
        — Где деваха, что была рядом с тобой?
        — В лесок побежала, а что?
        — Далеко путь держите?
        — Отсюда не видно.
        — Отвечай по-хорошему, когда у тебя спрашивают.
        — Мне папа сказал, чтобы с незнакомыми людьми в лесу не разговаривал, тут разбойники водятся.
        — Послушный какой,  — сказал мужик с перебинтованной головой, появившийся у меня за спиной.
        Я оглянулась. Меня окружало человек десять. Растрепанных, неухоженных, испуганных, а потому и злых. Они не были воинами. Значит, смогу, вывести их строя.
        — Папа говорит, осторожный человек, дольше живет,  — посмотрела на раненного мужика.
        — Правильно говорит твой папа. Пацан, ты нам не нужен, нам нужна твоя спутница. Ты можешь ехать.
        Это было странно. Вообще-то, как я слышала, разбойники первым делом наваливались на вещи, обирая своих жертв подчистую. Им в лесу было не очень сладко жить, и любая, даже сломанная утварь или рваная одежда пригодились бы. В моем мешке ничего особенного не было кроме золотого ободка с рубином, который я получила в Лицее. И потерять его мне совсем не хотелось. Поэтому незаметно создала купол невидимости и набросила его на наши со Снежкой вещевые мешки.
        — Не а, как же я без нее? Мне без нее никак нельзя!
        — Нет ее,  — из березовой рощицы вышли еще двое.  — Как сквозь землю провалилась.
        — Говорил, надо было подпустить ближе,  — проворчал одноглазый.
        — А зачем она вам?  — поинтересовалась я,  — может, и я на что сгожусь?
        Мужики захохотали.
        — Нет, пацан, мы не по этой части. Нам бы деваху твою, больно хороша!
        — А-а-а-а! По бабам соскучились?  — протянула я.
        — Догадливый!
        — Так селение близко. Осень наступает. Сейчас праздники начнутся! Что ж проще.
        — Нас не очень жалуют в селении,  — протянул один из разбойников, и нехорошо посмотрел на меня,  — мужики мочи нет, может, этого пацаненка возьмем?
        — Ведь ты срединный?  — спросил меня одноглазый.
        — Ну!  — насторожилась.
        — Какая твоя ипостась?
        — Кот,  — ответила я, начиная догадываться, что сейчас будет. И поняла, что меч мне не понадобиться. Я этих тварей и так сумею одолеть.
        — Котёнок, значит. Это хорошо! Слезай с арбы. Дай руку.  — И одноглазый мужик схватил меня за рукав, и потянул к себе. Я тут же обернулась в Пару, создала пять миражей пантер, и, оскалившись, мы бросились на них. Крик ужаса, они попытались разбежаться, но я не давала им сделать это. Мои двойники вставали перед ними и скалились, изо рта у них шла пена. И тогда разбойники припустились бежать по дороге, а мы за ними. Я гнала их вперед. Вскоре показалось селение, около которого я увидела Эвра и его дружину. Остановилась. Щелкнула пальцами и мои миражи стали видимыми только для испуганных мужиков. Сама спряталась в высокой траве и поползла за ними. А мои пантеры гнали разбойников прямо на дружину. Подбежав к воинам, они упали на колени и завыли, прося помощи.
        — От кого бежите?  — удивленно спросил Эвр.
        — Там… там… пантеры,  — мужики показывали пальцем на дорогу, где уже ничего не было.
        — Князь,  — заголосил селянин,  — это они и есть, те самые. Вся их разбойничья шайка.
        — Вот удача! Впервые разбойники сами из леса к нам вышли. Связать их и в овин. По одному допрашивать буду…
        А я вернулась назад. Вошла в рощу и крикнула:
        — Снежка, можешь выходить.
        Впереди меня, одна из берез качнулась, и предстала девушкой.
        — Кто это был?  — спросила она меня со страхом.
        — Разбойники.
        — А где они сейчас? Мне ничего видно не было. Я так перепугалась!
        — Ушли. Я поговорила с ними, и они ушли.
        — Врёшь. Я слышала, как они кричали.
        — Ну, я им слова сказала, и Пару показала,  — усмехнулась я.
        — Пару чего?  — не поняла меня Снежка,  — пару приемов, пару поз танца?
        — Всего понемножку. Пойдем, а то Ветерок уже волнуется. Видишь солнце село.
        — Как ты думаешь, нам далеко ехать?
        — Нет совсем близко. Только знаешь что, мы с тобой сделаем маленький крюк. Так надо!
        — Как скажешь Мэриетта. Ты едешь, а я только за тобой следую.


        Встречаться с Энлилем лицом к лицу мне не хотелось. Поэтому мы объехали селение. Оно было большое. И остановились у самой околицы.  — Посиди здесь,  — сказала я,  — сейчас ночлег найдем.
        Я подошла к крайнему дому, сняла берет, положила косу на грудь и повела носом. Было тихо и спокойно. А вот из дома напротив, шла волна сильных грустных эмоций. Я постучала в дверь. Мне открыла дородная хозяйка, около которой тут же образовалась толпа детишек, разных возрастов. Я попросилась на ночлег, но она только покачала головой.
        — Прости, девонька,  — сказала она,  — не до гостей мне. У меня муж болен.
        — Так я могу помочь,  — ответила я,  — какое-то время в услужение у мага была. Кое-чему научилась.
        — Ой, удача, какая! Проходи, помоги, пожалуйста, знахарка есть у нас, но она только руками развела, говорит, не может ничего сделать.
        Я вошла в чистую комнату, пять пар любопытных глазенок уставились на меня.
        — Ты зачем штаны надела,  — спросил меня мальчик лет семи, самый старший из детей,  — девки в штанах не ходят.
        — А я не девка,  — улыбнулась я ему,  — я маг!
        — Настоящий?
        — Ну, не совсем… только учусь.
        — А папу выздоровеешь?
        — Папа твой сам выздоровеет, а я помогу.
        — Уйдите, пострелята,  — прикрикнула на них хозяйка,  — пойдем, родная, пойдем.
        Мы вошли во вторую комнату, где на большой кровати, на перинах лежал мужчина, и тяжело дышал. Я откинула одеяло. Приложила руку к его груди. Двухстороннее воспаление легких.
        — Где это он умудрился так застудиться,  — удивилась я.  — Тепло же еще.
        — Его шерши в колодец скинули,  — плача ответила мне хозяйка.  — За меня заступился. Ну, подумаешь, ударил меня зверь проклятый. Я бы стерпела. А он, как лев кинулся. А сам, посмотри, не воин же!
        — Зато он у тебя настоящий мужчина,  — рассердилась я,  — за честь жены заступился. Не ругай его. Гордись!
        — Горжусь, еще как горжусь, поднимешь его на ноги?
        — Мне горячее молоко надо. Сможешь подогреть? И там, на околице моя арба стоит, и в ней девушка, она темноты боится, тебе не трудно привести ее сюда.
        — Ой, девонька, да, ты что. Сейчас все сделаю, ты только помоги.
        Она скрылась, а я положила руки на грудь мужчины, и стала убирать воспаление. Пришлось повозиться. Но когда хозяйка вернулась с кружкой горячего молока, ее муж уже лежал на подушках вполне здоровый, и улыбался.
        Хозяйка ойкнула, сунула кружку мне в руки и бросилась в слезах мужу на грудь. Я поставила молоко на стул, на котором сидела, и вышла в первую комнату, где в окружении детей сидела Снежка.


        Утром меня разбудил детский крик. Я встала. Ребята носились по дому. Хозяйка крутилась около печи.
        — А хозяин где?  — спросила,  — как он себя чувствует?
        — Спасительница, ты моя,  — она кинулась ко мне и крепко прижала к своей груди. От нее вкусно пахло свежим хлебом.  — Здоров, здоров хозяин. В селение побежал. К нам вчера Повелитель наш с дружиной пришёл, чтобы разбойников из леса убрать, так, представляешь, они сами к нему выбежали. Говорят, на них пантеры в лесу накинулись. Скажи, пожалуйста! Да, какие в нашем лесу пантеры? Врут ведь!
        — Может быть,  — кивнула я.
        — Девонька, я смотрю, вы налегке едете, вещей в вашей арбе нет. Не пристало девке в мужском платье ходить. У тебя что? Другой одежки нет?
        — Нет,  — согласилась с ней,  — мой хозяин только это платье мне и давал. Ему нравилось, когда я мальчиком выгляжу.
        — Маги, вообще народ странный. Я тебе свое платье дам. Не ширь глаза. Это я сейчас подобрела. А когда девкой была, такая же худющая как ты бегала. Вон на лавке лежит. Возьми, надень.
        Я не стала с ней спорить, взяла платье, и вернулась к себе в комнату. Мне пришла в голову шальная мысль. Захотелось еще раз увидеть Энлиля. А в платье селянки, без конопушек, он меня вряд ли узнает. Одежда пришлась впору. Вышла к хозяйке и покрутилось перед ней.
        — Ай, красавица,  — всплеснула она руками.  — И сразу похорошела как. Давай, поедим.
        Тут к нам вышла Снежка. Увидев меня, сделала круглые глаза, но я прижала палец к губам, мол, молчи. Она кивнула. Мы сели за стол вместе с ребятами. Позавтракали пирогом и вкуснейшим парным молоком. Как я соскучилась, по этой нехитрой трапезе. Сразу вспомнился Лицей, и ребята.
        — Как вы теперь поживаете, Волк и Соловей,  — подумала я,  — помните ли обо мне? Сердитесь ли на меня?
        — Ну, а теперь, пойдем на нашего Повелителя посмотрим,  — проговорила хозяйка,  — если ты ему приглянешься, он тебя озолотит.
        — Как?  — удивилась я,  — за что?
        — А просто так,  — засмеялась она,  — он щедрый у нас, вон соседка рассказывает, подошла к нему её дочь и попросила колечко с его мизинца, говорит на память. И что ты думаешь, он засмеялся и дал. И ты попроси. Как вы без денег, без вещей путешествуете. Не дело это. Я тебе ничего дать не могу. Нет у меня. Вот только продуктами и могу отблагодарить.
        — Мне ничего не надо,  — обиделась я,  — ты нам больше чем деньги дала, крышу над головой предоставила.
        — Верно, верно, но путь дальний у вас. Вон мне Снежка рассказала, что в Город Радуг едете. А как больше никто вам просто так дверь не откроет? Страх в людях появился. Боятся. А с деньгами, ты сам себе хозяин. В любом селении приют есть. Заплатишь и спи спокойно. Не сердись, благо тебе хочу…
        Мы вышли из дома, и направились по широкой улице в центр селения. Там уже толпился народ. На площади селяне поставили столы буквой «П». За главным столом сидели Энлиль, Эвр, Эол и другие князья ветры, а по бокам дружина. Вперемешку с селянами. Около одного из дружинников восседал муж моей хозяйки. Она толкнула меня в бок:
        — Посмотри, на этого негодника. Уже пролез. Будто дома его не кормят.  — А сама улыбалась счастливая и гордая. Остальные селяне, толпились вокруг. Неподалеку от стола Энлиля собрались девушки, хихикая, и строя ему глазки, они перешептывались, и кокетничали. Я пробралась к ним, встала в толпе, поближе к Повелителю ветров. Вокруг шла воркотня:
        — Красивый какой!
        — Платье смотри золотом расшито.
        — А на руках перстней сколько.
        — Волосы, как золото.
        — Улыбается.
        — Осмелишься подойти? Как твоя подруга?
        — Нет, не пойду.
        — Трусиха.
        — Сама иди.
        — А тот, рядом с ним, тоже красивый…
        Я тихонько пробралась поближе к столу, чтобы лучше рассмотреть Энлиля. И, правда, красивый. И лицо не такое жестко-строгое как у Дара, эмоции на его лице переливаются, от веселой улыбки, до хмурых складок у рта. Не знаю, почему, но мне вдруг захотелось, подойти к нему поближе. Может быть, шепоток девушек так на меня подействовал, но я готова была простить ему все, и высказывание по поводу меня в Фаире, и Эмиру, и то, как он предложил меня моему собственному папе. Просто сейчас он был другой, такой привлекательный. Он разговаривал с Эолом. Накинув невидимость, я подошла на довольно близкое расстояние, чтобы слышать его разговор, и встала так, чтобы он не почувствовал запаха моей магии.
        — Нет, Эол,  — тихо говорил Энлиль,  — ты не полетишь с нами. Ты будешь искать Мэриетту. Мне нужна эта девчонка. Я видел, как она танцует, и раз она весь город на уши поставила, и Дара из себя вывела, она должна принадлежать мне.
        — Но у тебя уже есть суженная, разве не так? Огненная Лисица,  — усмехнулся Эол.
        — Это правда. Но о ней рассказывают такие страшные вещи, и если она, в самом деле, так страшна и уродлива, я с удовольствием уступлю ее Дару.
        — А если она окажется красавицей?
        — Вот когда придет ко мне в Атель, тогда я и погляжу на нее. Я через любовь ее отца связал ее судьбу со своим замком. Она обязательно придет ко мне. Почему я и спешу, поскорее очистить свои земли. Буду ждать ее.
        — Ты же не знаешь, как выглядит Огненная Лисица, как ты ее узнаешь?
        — Я ее магию почувствую. Зря, что ли за ней гнался. Она мираж пустила. Сплоховал я, не сразу понял это. Но зато теперь стоит мне к ней прикоснуться… и я пойму, что это она. Одно знаю, глаза у нее синие как наш океан…
        — Так кого ты хочешь сильнее увидеть, Огненную Лисицу или Мэриетту?
        — Мэриетту, она во сне уже мне снится. Никак не могу забыть ее. И так досадно, она, как назло, постоянно выскальзывает из моих рук. Посылаю за ней, приводят какую-то дуру, приказываю ей остаться, она исчезает вместе со своим табором. Было бы у меня время, сам полетел на поиски. Но не могу. Видишь, говорят, еще одна банда в лесу скрывается. Уж мы ее без тебя развеем. А ты найди мне эту девчонку.
        — А как же та, стервозная амазонка, которая чуть не лишила меня моего мужского достоинства?
        — Никогда ей не прощу того, что она с тобой сделала. Это дело моей чести. Никуда она не уйдет. Я знаю, где ее найти. Только без меня не суйся. А то, опять влипнешь в какую-нибудь историю…
        Дальше слушать я не стала. Во мне все словно оборвалось. Будто внутри полоснули по сердцу ножом, стало холодно и противно. Когда вот так слышишь, как о тебе говорит твой суженный, хочется дать ему пощечину. За что мне все это? Что я ему плохого сделала? Говорит обо мне как о какой-то драгоценной безделушке, «она должна принадлежать мне»! А ты спросил меня, хочу ли я этого? Так вот — не хочу. И вообще мне никто не нужен!
        Я вернулась в толпу девушек, и уже не слушала их пустую болтовню, а просто смотрела на Энлиля, как двигаются его красивые губы, как порхают на его лице брови, но кроме отвращения — это ничего во мне не вызывало.
        Но вот он поднялся, изыскано поблагодарил селян, спросил, не нужно ли кому чего и вышел из-за стола. Вся его дружина тоже поднялась. Их окружила толпа. Эола позвал Эвр, и стал что-то говорить.
        — Ты видела, здесь Эол,  — прошептала мне на ухо Снежка.
        — Видела,  — сердито ответила я.
        Но тут кто-то схватил меня за руку и потащил. Это была хозяйка.
        — Что случилось?  — испугалась я.
        — Куда?  — вскрикнула Снежка.
        — Иди, попроси у него денег,  — горячо прошептала мне в ухо хозяйка и вытолкнула меня из круга. Я за что-то зацепилась и упала. Снежка вскрикнула. Энлиль повернулся к нам, увидел синие бездонные глаза Снежки, и быстрым шагом направился к ней. Он бросил на меня быстрый взгляд: — Поднимите девушку,  — приказал он,  — кто посмел ее толкнуть? Обошёл меня и припал губами к руке моей подруги. Я не стала ждать, когда меня поднимут, вскочила на ноги и побежала от них по соседней улице. Кто-то засмеялся мне вслед, кто-то крикнул, что надо крепче держаться на ногах. Мне было все равно. Выбежала за селения, и бежала до тех пор, пока меня не остановил берег реки. Забралась в кусты и разрыдалась.
        Наплакавшись вдоволь, я успокоилась и подумала, как хорошо получилось, что я слышала разговор Энлиля о себе. И почему мужчины женщинам говорят одно, а думают совсем другое. Интересно, а есть на свете хоть один, который так не делает? Наверно, нет. Представила, как он станет ухаживать за танцовщицей, когда приду к нему в Атель. Первым делом даст мне новое платье, потом, кучу драгоценностей, и с улыбкой будет ждать благодарности. Только тут он ошибается. Я дочь Белого Тигра, и нарядов и побрякушек у меня достаточно. Правда, я не люблю наряжаться.
        Встала и начала кидать камни в воду, стараясь как можно больше «испечь блинчиков», но больше десяти не получалось никак.
        — Вот ты где!  — услышала голос мальчишки, старшего сына нашей хозяйки,  — тебя мама ищет, и твоя Снежка тоже. Иди домой. А то мама возьмет хворостину и отдерет тебя.
        Во мне как-то все съежилось: — Она что бьет тебя?  — испугалась я.
        — Не а!  — засмеялся мальчик, только пугает.  — Правда на той неделе полотенцем по спине ударила.
        — И было за что?
        — Было,  — смутившись, ответил он,  — младшему братишке на голову горшок надел.
        — Тогда правильно сделала,  — согласилась я,  — ну, пойдем.
        Когда мы пришли в дом, то увидела, как Эол запрягает моего Ветерка.
        — А, вот и наша обиженная красавица! Куда рванула? Сама хотела с Повелителем ветров познакомиться, а увидав его,  — лицом в землю ткнулась. А потом деру дала!  — засмеялся он.
        — Так я не виновата, что он у вас такой тупой,  — рассердилась я,  — это девичья хитрость была, приглашала за собой, а он не пошёл.
        — Вот как? Действительно, он не подумал об этом. Обязательно ему скажу,  — захохотал он.
        — Скажи. А при случае и совет дай, как с девушками общаться, и что когда кто упадет, надо руку подать!  — не унималась я.
        — Это мне дать совет ему?  — он еле сдерживал смех.  — Ну, нет, мне у него учиться и учиться. Он старше меня на полтысячелетия.
        — А ты ему кто?
        — Кузен, брат, по-вашему, двоюродный.
        — И что, у вас в роду все такие невоспитанные?
        — Злыдня, ты, Мэриетта,  — он перестал смеяться, и уже серьезно произнес,  — я с вами поеду.
        — Я тебя не приглашала,  — отрезала я.
        — Ты — нет! А вот Снежка пригласила. Боится она. Тут на вас говорит, разбойники напали.
        — Она перепутала, не разбойники на нас, а мы на них, вон, моя хозяйка уверяет, что они сами в руки вашему Повелителю влетели. И это после того, как нас увидели.
        — И чем же вы их так напугали?  — он внимательно смотрел на меня.
        Я забралась на арбу, схватила свой «ржавый» меч в ножнах, сделала как можно более страшное лицо:
        — Потанцевать пригласила.
        Эол облегченно засмеялся: — И что было дальше?
        Я пожала плечами, спрыгнула с арбы: — Понятия не имею, сначала я думала, они меня испугались, а потом поняла, что нет, там какие-то тени из-за кустов выскочили, они от них и пустились наутек.
        — Ясно. Вот ведь удача! Хорошо, что так все кончилось. Но я вас провожу, я слово дал, что буду с вами.
        — Кому?
        — Энлилю. Он очень хочет познакомиться с тобой. Ты от него все время ускользаешь. Эх, он слишком рано улетел, а то бы обрадовал его. Я сразу понял, что ты где-то здесь, когда Снежку увидел.
        — Так я у него в ногах лежала, что же руки не подал, раз так стремиться познакомиться со мной?
        — А где твои веснушки?  — насмешливо спросил он.
        — Хозяйка Светлого леса свела,  — на ходу придумала я.
        — Ну, вот видишь, а он только твои веснушки и помнил.
        — Ну, так без веснушек я ему неинтересна буду.
        — Нет, Мэриетта, он строптивых девушек любит.
        — Зато, я невоспитанных ухажёров не люблю.
        — Все замолкаю, мне тебя не переговорить,  — тряхнул он головой.


        — Мэриетта, детка, прости, я не хотела, чтобы так вышло,  — из дома вышли Снежка и хозяйка, которая подошла ко мне и обняла.  — Я же, как лучше, хотела. Но что не делается, все к лучшему! Смотри, как складно получилось, удача с вами! Охранника нашли. Теперь вы не одни будете. И мне спокойнее. Вот это вам в дорогу.
        С этими словами, она погрузила на арбу большую корзину с провизией, и помогла подруге залезть. Спорить не было смысла. Меня загнали в угол. Если буду отнекиваться, буду выглядеть странно. В нашем мире девушки одни по дорогам не ездят. Поэтому только кивнула головой. Попрощалась с хозяйкой, ее ребятишками. Мужа так и не увидела. Наверное, опять куда-нибудь побежал. И выехала со двора. За нами — на огненном жеребце Эол.


        Оставшиеся два дня до города Радуг доехали без происшествий. Только во мне что-то перевернулось. Я не понимала, что со мной твориться. Эол так галантно ухаживал за Снежкой, что поймала себя на том, что мне завидно. Никогда у меня не возникало подобных чувств. Я нравилась парням, взять хотя бы Волка и Соловья, но воспринимала их ухаживания, как само собой разумеющиеся. Их знаки внимания не волновали меня так, как сейчас заставляли съеживаться сердце, когда я смотрела, как Эол при каждом удобном случае норовит дотронуться до моей подруги. Лучший кусок ей, лучшая комната в приюте ей, внимание ей. А мне просто обычное дружеское похлопывание по плечу и насмешливое замечание. Снежка светилась от счастья. И мне хотелось того же. Неужели я не достойна этого? Двое Владык, которым предназначила меня судьба, вели себя со мной более чем плохо. Один чуть не придушил, а второй так вообще переступил через меня, как через грязную лужу. Хотелось плакать от отчаяния и обиды. И я надутая и обиженная на весь белый свет, так и въехала в Город Радуг.
        Он был прекрасен. Когда мы обогнули скалу, и перед нами открылась большая изумрудная долина, которую окружали розовые горы с белыми снежными шапками и семь водопадов разных по цвету от белого до почти темного. И над всем этим великолепием три радуги. Я застыла от восхищения. Отсюда сверху Город Радуг казался совсем небольшим, и, что сразу бросалось в глаза, все его дома, и сам замок имели круглую форму, и очень острые высокие крыши. Но когда мы приблизились к нему, он удивил меня своими огромными размерами, а особенно высоченной толстой стеной, который кольцом окружал весь город. Такого я еще не видела. Но там нас ждало разочарование. Ал улетел, еще вчера. Эол и Снежка хотели ехать немедленно в Атель, но я заупрямилась и сказала, что устала. Полин, радужный дракон, (интересно, он действительно радужный?), пригласил нас остаться в замке и отдохнуть, а его молодая жена, узнав, что я могу немного лечить, убедила моих спутников остаться на пару дней. Ей нужна была помощь. И тут же потащила в свою лечебницу, маленький внутренний двор в замке, где ее ждали больные. Их было много. Город большой, и не
было дня, чтобы кто-нибудь не заболел, не поранился, не сломал или не вывихнул конечности. Я с удовольствием стала ей помогать.
        Вечером за ужином князь был хмурый, и чем-то сильно расстроенный. За столом кроме князя и княгини, и нас сидела еще ярко рыжая девица, которая неодобрительно поглядывала на Снежку. Перед едой нас представили друг другу. Это была вдова погибшего сына Полина. Мне она не понравилась сразу. Меня задело то, как она посмотрела на меня, и обвила взглядом мое платье, ее нос сморщился, а губы скривились.  — Селянка,  — только и сказала она. И села напротив меня с таким выражением лица, будто ей приходиться сидеть рядом с чем-то непристойным.
        — Мне нужно посмотреть третий водопад,  — обратился Полин к жене.  — Ты не жди меня. С вечера полечу туда и послушаю, как он себя ведет. Завтра утром вернусь.
        — Хорошо,  — кивнула она,  — только будь осторожен.
        Что-то в их разговоре насторожило меня. Они говорили одно, а подразумевали другое. Но подумав, что это их личное дело, решила не обращать внимание. Меня ждала мягкая постель, горячая ванна, и полное одиночество. Можно было посидеть в своей комнате, закрыть глаза и представить себе, что находишься в Рароге. И что вот заскрипит лестница, ведущая в башню, откроется дверь и войдет папа. А с ним всегда спокойно, и ничего не страшно.


        Утро выдалось прекрасное. Я выглянула в окно, над городом стояло четыре радуги, воздух свеж, сочно зеленая листва красивых садовых деревьев искрилась капельками влаги. Красота и покой. Вот бы пожить здесь хотя бы месяц. Но, увы, мне надо идти! Надо доставить Снежку в Атель, попросить у Ала живого огня, и отнести его Линелле. А потом? Куда потом? Вот что, вернусь в Рарог, и проведу там зиму… Совсем не хотелось, встречаться и сражаться с Гореном.
        Перед завтраком сбегала в лечебницу, и мы с княгиней осмотрели больных, которые с самого утра уже сидели и ждали нас.
        — У тебя талант,  — положила мне на плечо руку княгиня,  — кто был твоим хозяином?
        — Маг Фрогг,  — тут же придумала я.
        — А где вы жили?  — разговор заходил в опасную для меня зону, надо было крутиться.
        — В Рароге,  — ответила я, после небольшой заминки. Сначала хотела назвать какой-нибудь другой город, но боялась, что вдруг она окажется родом оттуда. И мне придется трудно, объяснить, почему не знаю того, или другого, что есть там.
        — Красивый город?
        — Очень,  — вырвалось у меня.
        — А я кроме Города Радуг нигде не была,  — вздохнула молодая женщина, моя мама была городским магом. Она хотела отправить меня учиться в Лагулу в Лицей, но прошёлся слух, что там плохо. Шерши магов выгоняют…
        — Да, я тоже слышала об этом,  — осторожно поддакнула я.
        — Тебе учиться надо.
        — Надо,  — опять согласилась я.
        — Красивая ты,  — вдруг ни с того ни с сего сказала она и убрала прядь волос с моего лба.  — Мне так хочется иметь девочку. А у нас с Полином не получается.
        — А его сын, который погиб?
        — Это сын от первого брака. Ты удивлена?
        — Немножко.
        — Все удивляются. Драконы женятся только раз.
        — Исключения, только подтверждают правила,  — не подумав, брякнула я.
        — У своего мага научилась?
        — Угу.
        И тут, что-то случилось со мной, вдруг перед глазами встала картина, она, княгиня, держит на руках маленькую белокурую девочку, и показывает ей, как в небе летает маленький дракон.
        — Что с тобой? Тебе плохо?  — молодая женщина потрясла меня за плечо.
        — Нет, просто я увидела сейчас, что у тебя будет сын-дракон и дочка. Со мной такого никогда не было, я никогда не была ясновидицей,  — испугалась я.
        Княгиня вздрогнула, обняла меня и поцеловала: — Не пугайся. Это, может быть, просто твое доброе сердце нарисовало радужную картину. В Городе Радуг случаются необъяснимые чудесные вещи. Так, например, одна из них, что мы с Полином нашли друг друга. Спасибо, родная. О, солнце уже высоко. Пора завтракать. Я пойду, все-таки хозяйка. И ты не задерживайся.
        И она ушла. Я еще посидела немного, вздыхая радость дня, и пошла за Эолом и Снежкой. Их нашла в саду, они сидели под яблоней и ворковали. Мне опять стало немного завидно. Когда подходили к столовой услышали из-за двери голоса, и тут Эол вдруг обогнал нас и влетел с радостным возгласом в столовую: — Ба, кого мы видим? Дар!
        У меня перехватило дыхание, но по инерции я вошла в зал. Ветер обнимал Чёрного Дракона, потом повернулся и стал представлять нас со Снежкой, и, конечно, балабол окаянный не преминул проехаться по мне. Дар взглянул на меня, и его глаза широко раскрылись, как тогда в Кантине, когда он смотрел на меня в кругу, готовую к танцам. Во мне все съежилось. Нахлынул тот ужас, который я испытала в конце танца драконов, в глазах потемнело и стало нехорошо, ноги мои подкосились. Если бы не Снежка, подхватившая меня за руку, точно бы со страху упала. Такого со мной еще не было. Обычно, когда мне грозит опасность, во мне все напрягается как перед прыжком, появляется азарт боя. А тут было одно желание — сбежать, спрятаться.
        Рыжеволосая княжна проехалась по мне, мол, вид Дара действует на девушек сногсшибательно, и мне тут же вспомнилось, как я лежала у ног Энлиля. Повелитель драконов что-то ответил ей, и сделал шаг мне навстречу. Опасность, исходившая от этого парня, и злость на себя заставила встряхнуться. Резко отошла в сторону, повернулась к княгине, извинилась перед ней, сказала, что неважно себя чувствую, и еле сдерживаясь, чтобы не припуститься со всех ног, медленно отправилась к себе в комнату. Там перевела дыхание. Надо что-то придумать. Мое поведение более чем странное. Испугаться Чёрного Дракона, на это нужна причина. Но открываться не собиралась. Сидела на кровати и размышляла, когда дверь распахнулась, и вошли княжна, Снежка и юная служанка Агла. Нагна насмешливо спросила, как себя чувствую.
        — Спасибо, хорошо,  — стараясь быть вежливой, ответила я. Княжна долго дула на стул, который стоял около моей кровати, прежде чем сесть.  — Она совсем ненормальная,  — пронеслось у меня в голове, этим она показывает, что в ее замке грязные комнаты.
        — Ты поставила Дара в неловкое положение, селянка,  — высокомерно сказала она, презрительно окинув меня взглядом.
        — А, может быть, я этого и добивалась,  — пошла в наступление.
        — Зачем???
        — А мне он понравился, хотела произвести впечатление. И по твоим словам произвела.
        — Ты совсем глупая, или только притворяешься?
        — Спорим, что за обедом, Чёрный Дракон поинтересуется моим самочувствием. Мужикам всегда приятно, когда при виде их девушки краснеют, бледнеют, а уж если в обморок упадут — бальзам на их самолюбие.
        — А ты не так проста, как кажешься!  — княжна внимательно посмотрела на меня.  — И ты думаешь, что после этого он подойдет к тебе и предложит какую-нибудь драгоценность?
        — Это зачем?  — не поняла я.
        — Драконы всегда так поступают, когда хотят затащить нас в постель.
        — По своему опыту знаешь?  — не удержалась, чтобы не съехидничать, но она не поняла мою подковырку, а приняла мои слова всерьез. И тут я вспомнила разговор ветров в Фаире.
        — Не забывай, я была замужем, за сыном князя.
        — Но он не был драконом, он только рожденный от дракона.
        — Это не имеет значение, их так воспитывают. Это я тебе как старшая говорю.
        — Дарят, хоть стоящие вещи?
        — Ну, знаешь,  — княжна встала,  — я принимаю твой вызов, спорю на то, что он не подойдет к тебе, и ничего не подарит. Ты — не его поля ягода. Он будет моим.
        Я хотела расхохотаться. Но сдержалась: — Снежка, разбей наши руки, ставлю две серебряные монеты,  — и протянула Нагне ладонь, она взяла ее двумя пальцами, а Снежка со всей силой ударила ей по руке. Княжна потрясла кистью, загадочно улыбнулась.
        — Вы еще пожалеете,  — прошептала она и выплыла из комнаты.
        — Ой, зачем ты так с ней разговаривала,  — затараторила Агла,  — ты ее не знаешь, она победит! А потом еще и тебя так подставит, что сама будешь не рада. Она злопамятная.
        — А что мне ее бояться? Сегодня я здесь, а завтра меня уже не будет. Пусть беситься…
        — Мэриетта,  — в комнату вошла княгиня,  — ну, как ты?
        — Ничего,  — я опустила глаза.
        — Я понимаю, сейчас о драконах говорят, страшны вещи. Ничему не верь. Они самые благородные, честные и добрые. Вот увидишь, вы еще подружитесь.
        Я покраснела до корней волос, ответить ей не смогла, ведь моей целью было так построить ситуацию, чтобы Дар, и близко ко мне не подошел.
        — Ну, не красней,  — продолжала княгиня,  — он, был обескуражен твоим поведением, и кажется, расстроился. Драконы очень самолюбивы, и им обидно, когда люди верят страшилкам о них. Хочешь, я с ним поговорю?
        — Нет,  — замотала головой,  — я потом сама извинюсь.
        — Вот и славно, пойдем, я тебя покормлю, а то уже пора лечить больных!
        Целое утро я провела в лечебнице, стараясь изо всех сил показать, какая я неумеха. И, к моей чести, у меня неплохо получалось. Я перевирала заклинания, когда накладывала руки на больное место, и княгиня подходила ко мне и ласково поправляла. Я повторяла за ней, а тем временем, лечила одним прикосновением. Но она так гордилась своими знаниями и своим опытом, а мне было приятно поддерживать в ней ее чувства. Правда, когда открывалась дверь лечебницы, во мне невольно все съеживалось, я боялась, что сейчас сюда войдет Дар. Интересно, и что его постоянно так удивляет во мне? А-а-а-а, догадалась я, мои веснушки. Они исчезли. Эх, жаль, что я оставила свою берестяную коробочку у Заньи. Она, наверняка, ее выбросила. Прости, Старшой, не уберегла я твой подарок.
        Когда пришло время обедать, я отказалась, сославшись на то, что много работы, и я пообедаю вместе с больными. Княгиня, была доброй души человек, когда она уходила трапезничать, сюда выносились всякие яства с ее стола, больные быстро смекнули, и к завтраку, обеду и ужину, их было больше обычного.
        После обеда прибежала Снежка, и рассказала, что Эол, болтун несчастный, выложил всё Дару о нашем побеге из Кантина. Сначала, я расстроилась, но когда она сказала, что Нагна рассказала о нашем споре, мне стало весело. Моя хитрость сработала, теперь уж Чёрный Дракон ко мне ни за что не подойдет. Недаром их основные черты — гордость и самолюбие, об этом не раз говорил нам Чат на своих лекциях. А узнать, что какая-то танцовщица имела наглость поспорить на него, думаю, для Повелителя драконов было более чем неприятно. Нас прервала княгиня, попросив сходить на рынок и купить продукты. Мне давно хотелось выйти из замка и посмотреть рынок Города Радуг, и я с радостью согласилась.
        Базарная площадь была в несколько раз больше, чем в Рароге или в Лагуле. Рядов было много. Здесь были все представители нашего мира. Видела даже несколько ундин-мужчин, которые продавали речной жемчуг. Я крутила головой, и сердце радостно замирало. Эх, сюда бы Волка с Соловьем, вот бы мы повеселились. Соловей умел отлично торговаться, строил глазки торговкам, говорил комплименты, и нам отдавали то, что нм было нужно за полцены. И тут вдруг увидела мужика, который тащил двух медведей, на их шеях шипами внутрь были огромные ошейники. Один был матерый, другой совсем юный. И глаза у них были человеческие.
        — Ну, кто купит?  — орал он,  — за полцены отдам.
        — Сколько просишь,  — кинулась к нему.
        — За каждого 60 серебряных монет,  — весело посмотрел на меня торговец. Нас начали окружать люди.
        — Да, зачем они нужны в хозяйстве?  — спросил кто-то.
        — А шкура, смотри, какая целехонькая! Шерстинка к шерстинке. Снимешь, шубу сошьешь к зиме,  — расхваливал он свой товар.
        — А ты уверен, что это не человек, сменивши ипостась!
        — Был бы человеком, давно бы обратно обратился. Зверь, он и есть зверь.
        — А ты кто сам-то будешь, за что животное мучаешь?  — спросила я.
        — Ворон. Мы высоко летаем, тех, кто по земле ходит, не уважаем.
        — Тебя самого бы в клетку посадить, посмотрела бы, как запел,  — рассердилась я.
        — А ты попробуй, красавица,  — он улыбнулся, и сделал губы куриной гузкой и звонко чмокнул.
        — Покупаю,  — я вытащила кошелек и высыпала на ближайший прилавок деньги. Он стал пересчитывать. А сама тут же перерезала веревки, и шлепнула матерого медведя по бедру: — Ну, беги, и больше не попадайся.
        Косолапые встали на задние лапы, зарычали, и припустились бежать. Люди пропускали их, и кричали в след кто что. Одни, чтобы остерегались пернатых, а другие, что еще раз попадутся, шкуру спустят, чтобы гнезда не разоряли.
        — Вот ты и попалась мне, девка,  — заржал торговец медведями.  — Я же тебе только зверей продал, а за ошейники денег не взял. А они мне в сорок серебряных монет обошлись.
        — У меня больше нет денег,  — смутилась я.
        — Ну, денег нет, так другим расплатись, десять поцелуев за каждого зверя.
        — А не многовато будет? Может, так разойдемся?  — я напряглась, чувствуя, что сейчас что-то будет.
        — Ну, уж нет! Я вас так доброхотов только и ловлю, деньги мне сами в карман так и сыплются, а еще и удовольствие получаю. Торговля есть торговля. Я продал, ты купила.
        — Люди, добрые,  — крикнула я,  — кто видел на медведях ошейники? Лично я не видела.
        — Не видели,  — кричали одни.
        — Мы видели,  — кричали другие. Толпа разрасталась. Все ожидали представления.
        — Как спор решить?  — спросила я.
        — Давай на плетях сражаться,  — усмехнулся Ворон.
        — Давай,  — согласилась я.
        — Ой, девонька, он же мастер по этому делу,  — крикнула какая-то женщина,  — на лету птицу плетью поймать может. Не соглашайся. Он же охальник! Вчера вот волка какому-то срединному продал, а потом с покупателя порты снял, когда плетью обвил.
        Во мне проснулся азарт.  — Ну, погоди,  — подумала я.  — Я тоже умею плетью работать, меня этому сам Красный Тигр учил, а сама ответила женщине: — У меня другого выхода нет. Кошелек мой, все равно, пустой.
        — Разойдись,  — крикнул Ворон,  — простор нужен.  — И обратился ко мне: — нравишься ты мне, деваха, люблю зеленоглазых, потому не двадцать, а все сорок поцелуев с тебя получу, так что не обессудь!
        — Поймай, сначала,  — ласково улыбнулась я.
        — По одному разу бьем,  — предложил он. Отошёл от меня в противоположную сторону круга, и приказал: — дайте ей плеть.
        Чьи-то сердобольные руки протянули мне плеть. Сжала ручку. Оглянулась, и встала так, чтобы сзади меня была опора прилавка. Прикинула на глаз рост торговца медведями, длину его руки, обслюнявила палец, и убедилась, что легкий ветерок дует в мою сторону. Я была готова. Встала в расслабленную стойку.
        — Беги, девка,  — крикнул кто. Я не шевелилась и смотрела на Ворона. Его глаза алчно блестели.
        — Раз, два, три,  — он взмахнул плетью, я упала на землю, ее хвост прошелестел над моей головой и обвил подпорку прилавка. Тут же вскочила, и прыгнула на кнутовище, плеть выпала из рук Ворона, а сама накинула свой хлыст на него, прижав его руки к бокам.
        Толпа тихо ахнула. Ворон пытался вырваться.
        — А ну, кто что должен Ворону, можете вернуть долг!  — крикнула я.  — Накажем нахала!
        Мужик крутился как уж, но мой захват, просто так не снять. Маленькая толпа, видимо, обиженных им людей, состоящая в основном из женщин, стала сжиматься вокруг него. Я оглянулась, нашла Снежку, стоящую с радостно-удивленным лицом, схватила ее за руку и мы побежали оттуда.
        Снежка сразу начала на меня кричать, зачем чужие деньги потратила. Но во мне все смеялось и пело. Ненавижу, когда люди своей силой хвастаются. Теперь пусть Ворон сам попробует, то, чем других кормил.
        Возвращаться в замок не было смысла. В моем кошельке всего было несколько монет. Но, был знак десятника, который все время я носила на руке. Вот его и решила заложить. Когда мне его вручили, Красный Тигр сказал, что это не только символ воинской чести, и знак командира, но еще и золотая безделушка, которая сама по себе вполне может спасти человека. И, если ей распорядится правильно, она вернется к тебе. Поэтому я выбрала ювелирную лавку, где был нарисован дракон, и отправилась в нее. Драконы, как говорил Чат, самые хорошие и честные ювелиры. Но мне не повезло.
        Худощавый мужчина со странным блеском в глазах суетливый и нервный, что совсем не походило на поведение драконов, скупых не только на слова, но и на движения, выхватил мой знак десятника у меня из рук.
        — Продаешь?
        — Нет, в залог хочу отдать.
        — Сколько просишь?
        — 120 серебряных монет.
        — Деньги дам, но только за саму вещь, покупаю.
        — Она не продается.
        — Откуда взяла? Пойдем к твоим родителям и спросим, у кого украла.
        — Он мой.
        — Врёшь, у девчонки не может быть такого знака. Без спроса взяла? Деньги нужны? Вот мое слово. Деньги дам. И молчать буду.
        — Но, так не честно…
        — Что значит честно, не честно, я тебя прикрою, никому не скажу… Но, если хочешь, чтобы честно, пойдем к твоему отцу…
        — Не надо. Хорошо. Давай деньги.
        — Ой, у меня всего сто серебряных монет.
        — Тогда отдай обратно.
        — Не отдам. Вот нашёл. Бери. Разорительница. Свои кровные отдаю. Для тебя ничего не пожалел, а у меня жена, дети. Их кормить надо. А вы так и норовите обмануть.
        — Это кто кого обманывает?
        — Иди, иди.
        Я вышла. Обида жгла сердце. Нет, это был не дракон, они не обманывают никогда. А этот ненормальный какой-то. Да, тут еще Снежка пристала, все выспрашивала, что продала. Еле сдержалась, чтобы не разреветься. Но вспомнив, слова Красного Тигра, немного успокоилась, я же две жизни спасла. Разве какой-то кусок золота, хотя и очень дорогой мне, не по цене, а по своему значению, может быть дороже свободы двух замечательных косолапых мишек? Конечно, нет.
        Вернулись в продуктовые ряды и быстро купили, все по списку. И тут я услышала голос Дара. Он стоял на пустом прилавке, и громко говорил, чтобы все шли в замок, в город сегодня ночью должны придти мертвяки. Только сейчас я увидела его со стороны при свете солнца величественного и сосредоточенного. Он был красив. Не так как Энлиль, облик, которого был изящным, с утонченными чертами лица, глаза светились то нежностью, то весельем, то становились холодными и колючими. Чёрный дракон бросался в глаза своим гордым мужественным спокойствием. О мертвяках говорил так, словно над городом должен пронестись ветер с градом — неприятность, конечно, но если подготовиться ничего страшного не случиться. Люди заволновались, а я решила, во что бы ни стало, посмотреть на незваных гостей. Чат много рассказывал о них. Они стали появляться совсем недавно. Чья-то злая сила поднимала бедных покойников из земли. И как не убеждали рожденные маги, что нельзя хоронить в земле, что лучше сжигать умерших, потому что не только уничтожается ненужная теперь земная оболочка, но в огне очищается от темных эмоций душа, и легко
взлетает в прекрасные сады Старшого. Но под влиянием шершей, внушающих легковерным срединным, что наступит день, придет самый сильный маг и вернет всех к жизни, они закапывали их в могилы, нарушая тем самым закон Верховных духов — прах в землю, душа к Свету. Пока останки срединных не исчезнут совсем, их души будут в плену у бесов. А иногда попадались неплохие люди, и лучше бы они обрели покой, чем служили детям и внукам Старшого. Хотя, нужно сказать, да и папа говорил, хороший человек и у бесов не будет сильно страдать. Я и сама убедилась, они совсем не страшные…
        И тут я встретилась взглядом с Даром. Он смотрел на меня внимательно и строго. Сердце сжалось. И я поспешила исчезнуть с площади. В замке был переполох. Княгиня с Элом встретили нас у входа. Забрали корзины. И попросили помочь распределить людей, которые валом валили в двери в подземелье. Женщины были испуганы, прижимали к себе детей. Мужчины злы. Мы с Эолом, соревнуясь в острословии, пытались успокоить их. У нас получилось. Скоро уже спокойные, они разместились на полу, и раззадоренные нами, принялись рассказывать самые смешные и нелепые случаи из своей жизни. Тут же я встретила продавца медведями, он находился в злом отчаянии, и все время прятал глаза. Мне стало любопытно, что сделали с ним женщины, но спросить у него было неловко, а больше я никого не знала.
        Когда в очередной раз я бегала на кухню, по просьбе какой-то женщины, принести молоко ее ребенку, я услышала, как Полин в коридоре уговаривал Аглу помочь ему, быть приманкой для мертвяков. Девушка трясла головой и испуганно твердила, что ей страшно.
        — Ну, ладно, раз не хочешь, иди,  — отпустил ее радужный дракон. И я тут же подошла к нему с предложением помочь. Он обрадовался. Схватил меня за руку и потащил на базарную площадь. Поставил среди наваленных в кучу прилавков. И приказал стоять. Пока не позовет. И я стояла. Наблюдая за Даром. Он был настоящим Повелителем. Одного его слова, сказанного вполголоса, было достаточно, чтобы все сразу бросались его выполнять. А потом я увидела, как на площади осталось всего пять драконов. Какие же это красивые и благородные животные. В них не было ничего страшного, разве только могли испугать большими размерами. Но их тела были пропорциональными, движения грациозными, а светящиеся глаза с вертикальными зрачками, излучали удивительное горделивое спокойствие. Дар легко стукнул по земле хвостом, земля дрогнула, и я вместе с прилавками подпрыгнула. Вжала голову в плечи, испугавшись, что сейчас что-нибудь свалиться мне на голову. Но все торговые сооружения были сложены так аккуратно, что только удобнее легли один на другой. В образовавшийся большой проем, который не доходил до меня всего несколько метров,
Полин стал лить воду из огромных бочек. Было смешно наблюдать, как он ковылял на задних лапах. Держа емкость для воды в передних. А Дар и еще два дракона полыхали белым огнем. Потом я уже поняла, что это был холод, когда до меня дошло его ледяное дыхание. Один из драконов, небольшого размера, так смешно тужился, стараясь дыхнуть холодом, что я чуть не рассмеялась. Он пыжился, крутил головой, надувался как бочонок, но вместо белого огня, из пасти вырывалась, тонкая струйка дыма. Чёрный дракон с удивительной для Владыки мягкостью и тактом предложил ему взлететь на стену и посмотреть, не идут ли мертвяки. Так тот обиделся, я даже видела, как его чешуйки поднялись дыбом, что говорило о его смущении, по словам Чата. Но все-таки взлетел на ворота. А драконы продолжали делать ледяную ловушку для мертвяков.
        Возглас: — Идут!
        И ко мне направился Полин:
        — Мэриетта, главное — ничего не бойся. Твоя задача бежать по сфере, которую я создам. И все. Около тебя драконы. Мы не дадим тебя в обиду.
        Он подвел меня к краю ледяной ямы, создал радужную сферу, и помог забраться на нее.
        — Запомни, с тобой драконы,  — еще раз напомнил он.
        А я замерла. Два дракона передними лапами открыли ворота так, что перед входом зиял провал, обойти его было нельзя. И тут появились они… Картинки — картинками, рассказы — рассказами, но вот так увидеть их воочию! Никогда я не пугалась так, как сейчас. Это были не люди, нет, не правильно, я говорю, они же мертвяки. На меня шло черное неживое месиво из костей и смерти. Они странно поворачивали головы то влево, то вправо, будто ища что-то, а потом их безглазые черепа уставились на меня, и руки поднялись…
        — Беги,  — закричал радужный дракон.
        И я, развернувшись к ним спиной, побежала. Слышала, как в тишине кто-то падал, что-то стучало, двигалось по льду. И вдруг кто-то схватил за штанину. Я дергала ногой изо всех сил, но повернуться лицом к тому, кто держал меня, не могла, страх не позволял. И тут сильный порыв ветра ударил в лицо, оторвал мои руки от радужного шара и потащил в яму. Но испугаться не успела. Свист клинка. Меня отпустили. И рядом со мной встал кто-то, схватил мою руку и тихо, но властно сказал: — Давай вместе! И ничего не бойся.
        Я боялась поднять глаза и посмотреть, на того, кто был рядом. Хотя догадалась, это был Дар. Страх стразу прошел. Рядом с ним было безопасно, я это чувствовала всем телом. Но когда за спиной раздался вопль людей и хрип коней, меня словно окатило водой, на лбу появилась испарина, и мелкая дрожь побежала по телу. И тут же сильные руки обняли меня за талию, спустили с шара. И окрик: — В замок ее, быстро. Ей не надо смотреть на это.
        Эол подхватил меня, и в себя пришла, сидя на подоконнике, куда посадил ветер.
        Двинуться с места не могла. Всем своим существом я была там, на рыночной площади, и снова перед глазами вставали открывающиеся ворота и темная масса мертвяков, припомнился мой бег по радужной сфере, и сильные руки Дара. Само собой вспомнились все эпизоды, когда видела его: в норе вне времени и вне пространства, с невидящими глазами, злобного, раздраженного, но послушного мне, когда объявил, что берет меня в жёны, уставшего и недовольного, в той, дурацкой комнате, которую сожгла, остервенелого и грозного, в Кантине пылающего, и вот теперешнего — спокойного и властного. А говорят, что они совсем не эмоциональны! Но как мягко, почти ласково он разговаривал с этим маленьким драконом. Правда, которому стукнуло уже сто лет!
        И тут я услышала чьи-то шаги. Ко мне шёл Дар, собственной персоной. Он смотрел на меня с нежностью, может быть, и показалось это. Сердце опять съежилось. Захотелось, чтобы он сказал что-то, нейтральное, например, спросил бы: — Очень испугалась?
        А потом мы бы посидели, и просто поговорили, ну, как Эол со Снежкой. Но Чёрный Дракон протянул мне браслет. В первое мгновение, не поняла, но когда вспомнила слова Нагны, волна обиды захлестнула. За кого он меня принимает? Вместо ласковых слов — побрякушка, и пошли в постель! Бабник, несчастный! Это при живой жене, тащить в кровать какую-то танцовщицу! Да кто он после этого! Уже не помню дословно, что я ему сказала, но постаралась вложить в свои слова как можно больше ярости. Мол, ищи себе другую…. А меня не тронь! И еле сдерживаясь, чтобы не заплакать пошла от него. И тут услышала голос Аглы, который спрашивал Дара, действительно ли, он хочет, чтобы она провела с ним ночь. Оглянулась, он стоял растерянный и смотрел на меня, а рядом с ним, заглядывая ему в лицо Агла, готовая на все…
        — Бабник,  — крикнула я ему про себя. И поспешила убраться восвояси. В своей комнате снова проплакала полночи. И окончательно решив, что никакие Владыки мне не нужны, и ни за одного из них я не выйду замуж, лучше останусь старой девой во веки веков, уснула.
        Утром меня разбудила Снежка. Она взахлеб рассказала, как провела ночь в подземелье, посетовала, что меня там не нашла, и не забыла поинтересоваться, где был Эол. Пришлось ей сказать, что он доблестно воевал с мертвяками, а я ему помогала. Снежка ревниво окинула меня взглядом:
        — Как помогала?
        — Приманкой служила,  — неохотно призналась я.
        — Ну, и как?
        — Страшно было, если ты об этом.
        — Но рядом с тобой же был Эол,  — удивилась она.
        — Все равно было страшно,  — разозлилась я.
        — Ну, ладно, не сердись. Лучше снова ляг.
        — Зачем?
        — Злая ты, а ты ляг и встань с правой ноги, чтобы злость прошла,  — и она засмеялась.
        Мне стало неловко, и, правда, что накинулась на подругу. Она же не виновата в том, что случилось ночью.
        — Снежка, пора в Атель ехать!  — сказала я.
        — Давно пара,  — согласилась она,  — предлагаю, позавтракать, и сразу отправиться в путь.
        — Идет!  — облегченно вздохнула.
        Быстро умылась, оделась, и мы со Снежкой отправились в столовую. Там никого не было.
        — Может, на кухне поедим?  — предложила я.
        — Ну, вот еще, Эол будет здесь есть, не хочу, чтобы Нагна строила ему глазки.
        И тут, будто подслушав наш разговор, в дверях появилась рыжая княжна. Она лоснилась от удовольствия.
        — Девочки,  — сказала она,  — я прошу вас покинуть мой замок.
        — С большим удовольствием,  — ответила я,  — вот только поблагодарим хозяина и хозяйку за гостеприимство и уедем.
        — Я сама могу передать им вашу благодарность,  — Нагна говорила со мной так высокомерно, что я начала злиться.
        — Мы не привыкли перекладывать свои дела на чужие плечи,  — попыталась утихомирить ее.
        — Ты не нравишься мне Мэриетта, ты слишком много на себя берешь!
        — Беру ровно столько, сколько могу нести,  — отрезала я.
        — Вот как?  — она вдруг победно заулыбалась,  — ты все-таки проиграла мне две серебряные монеты. Пока ты строила из себя испуганную невинность, я провела ночь с Даром. И он теперь мой…
        Ее слова эхом несколько раз пронзили сознание. Дар и эта женщина? Ему что Аглы мало? Да, выбор, надо сказать, многое говорит о Повелителе драконов! Хотя, в принципе, женщина как женщина, все при ней, и лицо миловидное, и то, что ниже, тоже в норме. Вот только в голове пусто! Так разве мужчинам ночью в кровати может понадобиться знание поэзии или заклинания по расширению или уменьшению пространства?
        Но тут Нагна заголосила, что я плохо на нее гляжу, и попыталась унизить меня тем, что я селянка. Такой дуры, я еще не встречала! А сама она кто? Срединная из рода лис. Это же у нее на лице написано. Неужели, стоило ей выйти замуж за сына князя, как она тут же забыла, кто ей дал жизнь? Чувство брезгливости от вида этой новоиспеченной княжны подкатывало к горлу. Я смотрела на нее, и еле сдерживалась, чтобы не заехать по ее привлекательной физиономии. Но Нагну несло дальше, глядя на меня с каким-то испуганным вызовом, она взвизгнула, что я ей и Дару в подмётки не гожусь, и что Чёрный дракон даже не обратил на меня внимание. Как я сдержалась, чтобы не выпалить ей, что я его жена, не знаю, у меня все-таки хватило сил просто поставить ее на место. И тут кто-то грохнул дверью. В дверях стояли Дар, Эол и Полин. Лицо Повелителя было приблизительно таким же, как он смотрел на меня в той комнате с гобеленами в Дааладе. Но во мне уже не было страха. Было только омерзение к нему. Поблагодарив Полина за гостеприимство, и отказавшись опять от завтрака, я вышла из столовой, кипя гневом и чувствуя отвращение ко
всем мужикам на свете.
        Но стоило мне оказаться за дверью, как гнев пропал, и мне захотелось расплакаться. Что-то в последнее время я много плачу, решила я. И со всей силой стала запихивать слезы подальше. Мне навстречу шел один из драконов, которых я видела вчера на площади. Он подошёл и попросил посмотреть его брата:
        — Он болен,  — сказал он.
        — Что с ним?  — скорее по инерции спросила я, в принципе было безразлично кто, чем болен.
        — Он ушёл в себя, живет в выдуманном им мире, не хочет воспринимать действительность, какая она есть. У него на глазах шерши убили жену и детей.
        — Хорошо,  — согласилась я. Надо было отвлечься, занять мозги чем-нибудь.
        — Он здесь около замка, я пойду, приведу его,  — сказал дракон и ушёл.
        А я направилась в лечебницу. Напряжение оставляло меня, и вместо него медленно, но верно наваливалось холодное отчаяние. Когда же увидела, как дракон ведет ко мне вчерашнего ювелира, который купил у меня знак десятника, немного опешила. Как я могла не догадаться вчера, что он болен!  — Да, какой ты после этого городской маг,  — ругала сама себя. Но появилась возможность вернуть, свой заветный золотой завиток.
        Надежда не оправдалась. Ювелир продал мой знак. Я даже не стала спрашивать кому? Какая разница. Чувствовала еще немного и расплачусь. Что я теперь скажу Красному Тигру? Было больно и стыдно. Решила поплакать в тишине, но для осторожности стерла из памяти ювелира сегодняшнюю с ним встречу. Не хотелось, чтобы его брат дракон, сообщил кому-то о моем знаке. Никто кроме очень узкого круга людей не знает, что он принадлежит мне по праву, и выяснений, откуда взяла, опасалась. Ювелир ушел.
        И я села на скамейку и начала жалеть себя. За что Верховные духи так несправедливы ко мне? Что я сделала им плохого? И почему угораздило меня родиться Огненной Лисицей?
        Но насладиться самоедством мне не дали. Сначала прибежала Снежка и заявила, что Дар унизил Нагну в присутствии Полина, заплатив ей за ночь, проведенную с ним у всех на глазах. И обвинила в этом меня. Но и этого судьбе показалось мало, с неба спустился Эол, и с раздражающей меня радостью, принялся разглагольствовать, как я своим вызывающим поведением унизила и Повелителя, и князя. Выдержка мне изменила, и я расплакалась. Ну, а когда пришла княгиня и стала звать меня ехать в Лагулу, поступать в Лицей, мне совсем поплохело. Я только представила себе лицо Чата, когда мы с княгиней заявимся к нему, и тут же стала отнекиваться. Вот когда пожалеешь, что вынуждена лгать. Рано или поздно сама попадешь в ловушку, расставленную враньем. Княгиня обиделась на мой отказ, и обвинила меня в том, что все, что произошло в столовой — моя вина. И у меня началась истерика.
        Я выскочила из лечебницы и бросилась к себе в комнату, но наткнулась на радужного дракона, уткнувшись на бегу ему в грудь.
        — Почему ты плачешь?  — грозно спросил он,  — кто посмел тебя обидеть?
        Сзади меня остановились Эол, Снежка и княгиня. Я тут же успокоилась, надо было выкручиваться. И как всегда для этого требовалось напряжение всех сил и сообразительность.
        — Денег жалко,  — всхлипнув, ответила я,  — придется Нагне последние две серебряные монеты отдать.
        Сзади раздался возглас изумления.
        — Вот и пойми, женщин,  — шепот Эола.
        — Тебе не надо отдавать деньги Нагне,  — ответил Полин,  — наоборот это она тебе должна две монеты.
        — Да?  — я даже опешила от такого ответа.
        — Слово дракона,  — кивнул князь.
        — Мне не нужны ее деньги. Пусть оставит себе. Нам надо спешить, прости,  — крикнула я, и поспешила к себе в комнату.
        — Эол, отвечаешь головой за Мэриетту,  — услышала сзади голос радужного дракона.


        И через полчаса мы выехали из города. Дара я не видела, да и не хотела видеть. А с князем и княгиней расстались тепло, почти по-родственному. Я пустила Ветерка рысью, а сама опустила поводья и задумалась. Я ехала в Атель, и там, наверняка, встречусь с Энлилем. Как мне с ним себя вести? Хорошо бы, просто встретиться с Алом и попросить у него живого огня. Но тогда он догадается кто я. Ведь держать в руках его может только Огненная Лисица. Но он рожденный маг, должен понять, что живой огонь необходим Линелле. А потом, не встречаясь с Повелителем ветров, вернуться назад, к Южным горам. Кстати, если вспомнить географию, то вот эти горы являются продолжением горной системы Южных гор. Так что и ходить далеко не надо…
        — Мэриетта,  — вскрикнула Снежка,  — смотри, земляника! Это же чудо! На дворе последний месяц лета, а у них тут сезон земляники.
        — Где?  — удивилась я.
        — Вон же!  — Снежка показывала рукой на поляну, которая просматривалась между небольшими кустами у опушки леса.
        — Давай соберем?  — предложила я,  — так вкусного хочется.
        — Эол,  — крикнула подруга, махнув рукой нашему спутнику,  — подожди нас здесь, мы сейчас.
        Я остановила Ветерка и мы, спрыгнув с арбы, побежали на поляну. И тут что-то пророкотало сверху: — Куда? Назад! Вернитесь!
        Мы задрали головы, на нас пикировал огромный дракон.  — Это Дар, бежим,  — закричала Снежка, и мы нырнули в кусты.
        — Девчонки,  — заорал Эол,  — я с вами.
        Мы продрались сквозь кусты и остановились в изумлении, вокруг нас вплотную друг к другу стояли огромные прямые деревья, ветви которых далеко над головой сплелись так, что солнечный луч не мог проникнуть сюда. Ощущение, что мы оказались в деревянном доме.
        — Это плохой лес,  — запаниковала Снежка.  — Он лесом не пахнет.
        — А куда идти?  — спросил Эол с тревогой.
        Мы оглянулись, кустов не было. Только стволы деревьев.
        — И чтобы это значило?  — спросила я.
        — Не знаю,  — признался ветер.
        — Мэриетта, а вдруг это он… Горен, нас сюда заманил,  — в глазах подруги заблестели слезы.
        Я оглядела себя, была в одежде мальчика, на плечах плащ, при мне меч и кинжал, за ремнем берет с петушиным пером. Значит, есть чем защищаться.
        — Ни паниковать,  — сказала я весело,  — Эол, теперь тебе представится случай показать какой ты боец!
        Ветер расправил плечи: — Девочки, ничего не надо бояться, я с вами!
        И он напрягся, и даже подпрыгнул.
        — Ты чего,  — спросила удивленная Снежка.
        Ветер побледнел: — Я не могу взлететь.
        Снежка заплакала. Эол обнял ее.
        — А может быть, это только здесь, ты не можешь взлететь,  — предположила я.  — а на поляну выйдем, и ты полетишь.
        — Точно, пойдем вон туда, там просвет.
        И мы направились в сторону, где между стволами падал солнечный свет. За стволами была поляна, абсолютно круглая. Эол снова напрягся и подпрыгнул. Ничего не получилось.
        — Снежка,  — поговори с деревьями,  — попросила я,  — пусть скажут, где мы, и как отсюда выбраться.
        Подруга подошла к дереву и положила руку на ствол, долго гладила, что-то шептала:
        — Он молчит,  — призналась, наконец, она.
        — Тогда идем вперед, а там видно будет,  — предложила я.
        — Я впереди, а вы за мной,  — приказал Эол. И первым рванул через чащу. Прямые стволы больше нам не встречались, мы оказались в густом непроходимом лесу, состоящим в основном из странных огромных неохватных деревьях.
        — Я таких деревьев не видела,  — шептала мне Снежка.  — Они странные, вроде живые, но не таки как у нас в Светлом лесу.
        Мы обходили их как небольшие холмы, пробирались через буреломы.
        — Там свет,  — крикнула Снежка и устремилась вперед.
        — Вот незадача,  — услышала голос Эола, оглянулась, его плащ зацепился за ветку и он яростно его рвал на себя.
        И тут раздался испуганный крик подруги, я хотела броситься к ней, но почувствовала, что мои ноги уходят под воду, и что-то затягивает меня вниз. И она, и я — оказались в болоте. Вокруг не было ни одного кустика, за который можно было схватиться. Снежка звала на помощь. Эол растерянно бегал по берегу.
        — Снежку спасай,  — закричала я, и подумала, что это даже лучше, что вот сейчас утону. Больше хлопот не будет никаких.
        Но что-то тяжелое упало сзади меня, вода окатила голову, сильные руки вытянули из болота. На бревне стоял Дар, вытащив меня, бегом вернулся на берег, поставил на землю, подбежал к тонкому дереву, что стояло неподалеку, и согнул его. Верхушка коснулась лица Снежки.
        — Хватайся,  — приказал он.
        Подруга с трудом вытянула руки из воды и схватилась за дерево. Дар отпустил его, и оно поднялось, вытащив Снежку. Она взвизгнула и отпустила руки, упала прямо в объятия Эола.
        Сели на твердой земле, и какое-то время молчали. Приходя в себя.
        — Спасибо,  — наконец, проговорил Эол,  — но как ты здесь оказался.
        — За вами помчался,  — ответил Чёрный Дракон, неодобрительно глядя на нас,  — вам же кричали, чтобы не ходили в лес.
        — Мы землянику увидели,  — всхлипнула Снежка, дрожа всем телом. Эол встал и накинул на нее свой плащ.
        — А почему нам не надо было входить сюда?  — лязгая зубами, спросила я.
        — Потому что это Очарованный лес,  — ответил Дар, встал и укрыл меня своим плащом.
        — Что?!?  — ужас подруги.
        — Что?!?  — отчаянный крик ветра.
        — Вот это да!  — вырвалось у меня.
        — Мы здесь погибнем!  — вскрикнула Снежка.
        — Необязательно,  — твердо сказал Дар,  — мы с Энлилем, правда, тут целый месяц бродили. Но вышли. Очарованный лес не стремится уничтожить человека, он проводит его через череду испытаний, запутанные отношения — распутает, а распутанные — запутает. Он испытывает всех попавших сюда на прочность.
        — И как нам себя вести?  — спросил Эол.
        — Спокойно, держаться вместе, помогать друг другу и все…
        — А когда он нас выпустит?  — поинтересовалась Снежка.
        — Когда поймет, что мы выстояли, сам выплюнет, вроде только что был в темном лесу, шаг шагнул — и ты в нашем мире.
        — Вот почему я не смог взлететь,  — протянул ветер.
        — Здесь любая магия не работает, ты в этом лесу как ребенок, то, что есть в тебе, тем и должен защищаться, а главное — не стоять, все время идти. Люди погибают, когда останавливаются, сдаются, и ждут неизвестно чего,  — сказал Дар,  — поэтому у нас один выход — вперед. Нас две пары. Я буду помогать Снежке, а ты, Эол, Мэриетте.
        — Нет,  — вскрикнула Снежка и смутилась,  — Эол будет помогать мне.
        — Но Мэриетте я неприятен,  — пожал плечами Дар,  — она, наверняка, откажется от моей помощи.
        — Когда на кону твоя собственная жизнь — я потерплю,  — сказала я.
        — Ну, и отлично!  — он равнодушно кивнул.
        — Может быть, мы со Снежкой сначала высушим свое платье,  — поежилась я — Идти в мокром неудобно.
        — Ты права!  — кивнул Дар.  — Вон там видны камни под лучами солнца, идите туда. Только дальше не уходите, если что кричите.
        Мы отправились туда, спрятались за камнями, разделись и раскинули мокрое платье на камнях. Солнце припекало сильно. И скоро от нашей одежды запахло болотом. Мне очень хотелось подслушать, что там говорят Дар и Эол, и когда согретая ласковыми теплыми лучами Снежка заснула, я тихонько встала, надела мокрую рубашку, решив, что ничего страшного не будет, если она высохнет на мне, и поползла к спутникам, которые лежали под деревьями. Дар держал во рту травинку, лежал на спине и глядел вверх. Эол сидел около него. Я нашла хорошее местечко, с которого мне было все слышно и видно, только одно было плохо, я стояла в воде.
        — … вам с Энлилем легко,  — говорил Эол,  — вы специалисты в этом деле, а у меня это впервые. Как мне узнать, она — та единственная, или нет.
        — Перестань дурью маяться,  — резко ответил Дар,  — в этом вопросе советчиков нет, и быть не может.
        — Нет, ты, послушай. Вот Снежка, мое сердце рвется к ней, она — моя радость. Она понятна, она своя. Но стоит Мэриетте взглянуть на меня своими зелеными глазами, как я теряюсь, и все мое существо тянется к ней. Но она холодна как лед. И меня отбрасывает снова к моей дриаде. И как это понимать?
        Дар поднялся, сел, и посмотрел на друга:
        — Еще раз повторяю тебе, свои сомнения ты должен решить сам. Без чьего-либо вмешательства.
        — Дар, а правда, что Мэриетта завела своим танцем всех горожан Кантина.
        — Правда,  — нехотя ответил Чёрный дракон.
        — А тебе Мэриетта нравится?
        — Это никого не касается, а тебя тем более.
        — Скрытные вы — драконы. Я бы помог, если что!
        — Обойдусь, без твоей помощи, ты лучше помоги себе сам, реши, кто тебе дороже Снежка или Мэриетта.
        — Как там девчонки? Может пойти посмотреть?
        — Сиди на месте. Когда надо будет, сами выйдут…
        На всякий случай поползла обратно. Подруга спала, и я, стянув уже почти сухую рубашку, примостилась рядом. Ничего особенного из этого разговора не узнала. Но теперь мы с Даром в одной связке. Бабник! Пусть только попробует ко мне подойти, я покажу, на что способны обыкновенные танцовщицы…
        Разбудила меня Снежка:
        — Вставай соня, ты дрожишь, одевайся.
        Когда мы вышли к нашим спутникам, они располагались так же, как я их видела в последний раз. Дар лежал, покусывая травинку, Эол сидел около него.
        — Ну, наконец-то,  — вскричал ветер,  — солнце уже к закату поползло, а вы все сохнете.
        — Есть хочется,  — потупила глаза подруга.
        — Убивать зверей в этом лесу нельзя,  — Дар поднялся на ноги,  — но ягоды и грибы тут будут попадаться на каждом шагу. По пути соберем что-нибудь.
        И мы пошли. Эол со Снежкой впереди, а мы с Даром сзади. Идти почему-то мне становилось все труднее, и труднее. Меня бил озноб, хотелось лечь и уснуть. И как назло, то поваленные деревья преграждали дорогу, то глыбы камней, поросших мхом, или ручей в овраге. Дар каждый раз протягивал мне руку, чтобы помочь, но я упрямо, лезла сама. Первое время было легко прыгать, лазать, цепляться, но потом все труднее. Наконец, я поняла, что больше не смогу. Повернулась и пошла к кустам, которые увидела сбоку.
        — Ты куда?  — окрик Дара.
        — Мне в кустики надо,  — ответила я. Забралась в кусты, завернулась в плащ, свернулась калачиком, и закрыла глаза. В голове гудело. И было очень холодно. И вдруг такой резкий крик, будто над самым ухом ударили по наковальне:
        — Дар, Эол, сюда!
        Открыть глаза не было сил. Меня кто-то поднял на руки и понес, прижимая к себе. Стало теплее…


        Проснулась я оттого, что лучи солнца пытались открыть мне глаза, попробовала поднять, и не сразу смогла, была завернута в три плаща. Когда же выбралась, увидела костер, сидевших в обнимку Эола и Снежку, а рядом с ними корзинку, из которой аппетитно выглядывала краюшка хлеба, и кольцо колбасы. Почувствовала голод:
        — Это, на каком дереве такие корзины растут?  — спросила я, подходя к ним.
        — Жена хранителя леса, Дару, за его услугу подкинула,  — охотно отозвалась подруга.  — Ну, ты как?
        — Вроде нормально? А что со мной было?
        — Жар у тебя был,  — покачала головой дриада.
        — Странно,  — пожала плечами. Я не была домашним ребенком, и с дружиной Красного Тигра не раз ночевала в лесу, да и с Заньей, мы сколько ходили. А тут вдруг слегла.  — Здесь есть, где умыться?
        — Вот там,  — Снежка махнула рукой в сторону трех ив, склоненных над землей,  — между ними ручей.
        Умылась, кое-как причесалась и вернулась к костру. Дар лежал в стороне, спиной к нам.
        — Вы уже завтракали?  — спросила скорее из вежливости, чем из интереса, протягивая руку к хлебу.
        — Нет, ждали Дара,  — охладил мой пыл Эол, отодвинулась от корзины.
        — А чего он так долго спит? Может, тоже заболел?
        — Он два дня от тебя не отходил,  — Снежка подмигнула,  — заставлял меня травы собирать, а сам настои варил и тебя отпаивал.
        Словно услышав наш разговор, Дар встал, и направился к ручью, когда подошёл к нам, вид у него был осунувшийся, под глазами темные круги.
        — Спасибо,  — поблагодарила я его,  — но незачем было так волноваться. Мой организм и сам бы справился с болезнью.
        — Допускаю,  — сухо ответил Чёрный дракон,  — но нам нельзя долго задерживаться на одном месте.
        Завтракали молча. Когда все было съедено, залили костер, оставили пустую корзину около костровища. И двинулись в путь. На этот раз я принимала от него помощь. Не принять помощь — обидеть человека, который протягивает руку, для этого нужна веская причина. А зная, что он лечил меня, быть неблагодарной не хотела. И каждый раз, когда он легко втаскивал меня на какой-нибудь камень, или бревно, ждала, что вот попытается обнять. Ничего такого не было.
        Он вообще сторонился нас. На привале ляжет, где-нибудь в сторонке и, знай, грызет свою травинку. А на меня совсем не смотрит. Сначала это меня удивило. Но подумав хорошенько, поняла, что его реакция на меня вполне объяснима. Взять хотя бы то, как я заявила Нагне, что Дар мне неприятен, и задаром не нужен. А правда, нужен ли он мне? Попыталась разобраться с этим вопросом. Получалась неразбериха какая-то. Да, я его жена, но не жена! Меня предназначили ему, но и Энлилю тоже. Каждая наша встрече с ним, заканчивалась, мягко говоря, не совсем дружественно, и моим бегством. И вот теперь он рядом. Бежать отсюда нельзя и некуда. Я для него кто? Танцовщица из Кантина, селянка. Попытался затащить меня в постель, получил отказ. Он дракон, и второй попытки уже не сделает. Гордый! Так что боятся его нечего! Это успокаивало! Но в глубине меня, завелся маленький противный червячок, который шептал мне на ухо: — Смотри, а он вполне нормальный парень! И что ты его так боялась! Красивый! И немного похож на твоего папу, такой же малоразговорчивый, сильный, спокойный, рядом с ним не страшно. И чем не муж?
        Но я решила не слушать червя. Мало какие тайные мысли копошатся у тебя внутри. Мы с Даром в походе, а, значит, должны быть приятелями. Могла же дружить с Волком и с Соловьем, и с ним смогу. Пока он не знает, что я его жена, буду держаться просто, а там видно будет. Он же Владыка огня, и наверняка у него есть чего рассказать интересного. А я всегда отличалась большим любопытством.
        И надо сказать, что после такого решения, мне стало легче с ним общаться. Правда, у меня не получалось болтать с ним, как со старым добрым приятелем, но на мои вечные «где?» «зачем?» и «почему» всегда отвечал обстоятельно, держался отстранено и в тоже время рядом. На мой вопрос, какие испытания им выпали здесь с Энлилем, он рассказал, историю, которая и удивила и заставила задуматься.


        Началась эта история, с того момента, когда два самых сильных рожденных мага, два неразлучных друга красный дракон Крас и сын Огненной Лисицы, Лиссель Ал решили жениться. Целое тысячелетие они были холостыми, занимались только изучением магии и созданием новых красот своего мира. Но однажды Огненная Лисица послала Краса обследовать самые дальние пределы Южных гор, а своего сына на самый край Северных гор, чтобы нашли они то, что зажжет огонь в их сердцах.
        — Вы оба горячи, но сердца ваши холодные,  — сказала она им,  — и все что вы создаете слишком красиво, слишком изыскано, но там не селится жизнь.
        — А что я должен найти?  — удивился Крас.
        — Не знаю,  — пожала плечами Лиссель.  — когда найдешь, сам поймешь.
        — А существует ли это вообще в природе?  — спросил Ал.
        — Да,  — ответила Огненная Лисица.
        Маги любознательны по природе, и они отправились в поисках того, чего не знали, как выглядит. И в Южных горах Крас встретил деву гор прекрасную Линеллу. Она из рода людей гор, которые живут обособленно, и не стремятся общаться с нашим миром. Они как орлы любят свободу и тишину. А Ал встретил на севере очаровательную Танеллу, тоже деву гор. И оба потеряли головы. В сердцах их зажегся огонь. Горячий Крас не стал ждать своего друга, и тут же женился на своей избраннице. А когда полетел, пригласить его в Даалад, вдруг напала на него непонятная ярость, и накинулся он на Ала. Говорят, страшное сражение тогда произошло между ними. Небо почернело, молнии пронзали небо, яростный ветер гнул вековые деревья до самой земли. А когда мать Ала остановила драчунов, вернулись они каждый в свой замок и затаили друг на друга обиду. Причина до сих пор не известна. Но пока шел бой, из замка Атель пропала Танелла. Будто ее и не было. В горе отправился Ал искать свою суженную, всю землю прошел, под водой искал, нигде не нашёл.
        А когда вернулся, узнал, что пропала и его мать. И шерши говорили, что своими глазами видели, как съел ее Красный дракон. Хотя драконы в один голос, и Крас в том числе уверяли, что он не глотал Огненной Лисицы. Между двумя народами драконами и сельфами, их в народе называют ветры, чуть не вспыхнула война. Но тогдашние Владыки Огня, Чёрный дракон, и Неба, Энлиль, не дали разрастись вражде. Они объединили свои силы для поиска истины того, что случилось. Они бродили по земле, задавая вопросы, приближаясь к разгадке страшной трагедии. Но однажды их обоих нашли мертвыми. Так и осталось тайной, кто посмел поднять руку на Владык, в момент, когда они наиболее уязвимы. Ясно было одно, это сделал тот, кому они доверяли. Ведь в своем истинном обличии дракона и феникса, в котором они встречали врага, ничто не могло повредить им.
        Но перед тем как отправиться на поиски они попросили своих сподвижников, если с ними что случится (будто предвидели смерть), чтобы их наследники — Дар, и младший Энлиль — росли вместе. Полгода в Дааладе, и полгода в Атель. Это было исполнено, в тот момент оба были еще только подростками. А когда выросли, и прошли инициацию, их матери в один день ушли за мужьями к Верховным духам. Горе еще больше сблизило двух юных владык.
        Но потом пришла пора горячей юности, когда хочется доказать, что ты сильнее, умнее, ловчее. Друзья превратились в соперников. Вот тогда и попали они в Очарованный лес. И стоило одному крикнуть, что он сильнее, как на него упало дерево, и если бы не поддержка друга, оно бы раздавило хвастуна. Второй же похвастался своей ловкостью, и запутался в лианах, и снова только помощь спасла ему жизнь. Так целый месяц блуждали они в лесу, отбиваясь от хищников, вставали спина к спине, когда ловили рыбу, страховали друг друга, при поиске выхода из леса — учились слушать друг друга. А однажды, просто шагнули, и вышли в свой мир.


        Дар рассказывал мне свою историю сидя у костра, Снежка и Эол, опять ушли от нас, их воркование раздавалось из-за кустов. Во мне все сжалось от услышанной грустной повести. Захотелось что-то сказать дракону теплое, хорошее, успокоить, но в голову ничего не приходило. И я просто накрыла ладонью его руку. Он не выдернул ее, но как-то весь напрягся. Долгое время сидели молча.
        — Иди спать, Мэриетта,  — вдруг произнес он тихо. Встал и скрылся за деревьями.
        Мне стало обидно. И почему он так сух со мной? Неужели я ему совсем, нисколечко не нравлюсь? В душе шевельнулась обида на себя, что распустила язык перед этой высокомерной княжной. А потом подумала, а вдруг, он скучает по ней? И жалеет, что обидел, а теперь сердится на меня. Ну и пусть! Бабник. А мне все равно!


        На следующее утро, собираясь в дорогу, мы разошлись, мужчины отправились умываться к ручью, а мы со Снежкой, уже успевшие принять утренний туалет, собирали ягоды на завтрак. Последние два дня наша трапеза состояла из лесных ягод на завтрак, грибов на обед, и ягод и грибов на ужин. И все это запивалось чистой водой из ручья. Я привыкшая к походной жизни воспринимала еду спокойно, а вот Снежка и Эол, все время капризничали, но ели. На этот раз мы решили поискать озеро, о котором говорил Дар. По его словам, там водилась рыба. Правда, куда идти не знали, но Чёрный дракон уверил, если идти вперед, обязательно выйдем.
        Земляники было много, только стой на коленях, и, знай, собирай ягоды. Как вдруг спиной, я почувствовала опасность.
        — Снежка,  — прошептала я,  — превращайся в березу.
        Подруга вскочила на ноги: — У меня не получается,  — вскрикнула она.
        Я огляделась, недалеко от меня росло большое старое дерево.
        — Быстро забирайся на дерево,  — приказала я.
        — Я платье порву,  — заупрямилась она.
        — Тогда тебя вместе с платьем порвут,  — рассердилась я, встала и вытащила меч.
        После моих слов, она как белка, взобралась на дерево и притихла. А я приготовилась к бою. Они вышли с трех сторон. Три существа, похожих на огромных худых облезлых волков. Их глаза горели странным синим огнем. Пасти были приоткрыты и языки висели, как красные тряпки.
        Только одна мысли пронеслась у меня:
        — Только бы четвертый не вышел сзади.
        Они подходили ко мне, медленно, осторожно ступая лапами, но вот остановились и уперлись в меня взглядом. Тот, что был передо мной, вдруг приподнял голову и посмотрел выше моей головы. Мне показалось, что в его глазах, я увидела, еще одну морду зверя.
        — Значит, четвертый,  — вздохнула я про себя,  — эти трое были от меня на одинаковом расстоянии, будем, надеется, что и четвертый тоже. Подпустить поближе, подождать, когда прыгнут, упасть на землю, и откатиться в сторону. Опасно, но надо попробовать!
        Отчаянный визг Снежки послужил им сигналом, трое зверей, которые находились перед глазами, бросились на меня.
        — Сзади!  — закричали подруга.
        Мне удался мой маневр, я откатилась в сторону, а они прыгнули одновременно, и столкнулись. Вскочив на ноги, рубанула по спине ближайшего ко мне зверя, он лопнул.
        — Мираж,  — поняла я,  — миражи не опасны, съесть они не могут, только напугать. Но среди них мог быть и настоящий зверь, только почему они не исчезли при столкновении?
        Рассуждать было некогда, отпрыгнула в сторону, перевернулась в воздухе, и оказалась сзади второго зверя, ударила клинком, и он тоже лопнул. И тут рядом со мной оказался Дар, который быстро и красиво убрал двух оставшихся неправильных волков.
        Я перевела дух:
        — Это миражи,  — сказала я.
        — Но опасные,  — кивнул Чёрный дракон,  — убить не смогут, но ранят болезненно.
        К нам подошёл Эол, глаза его были широко раскрыты:
        — Мэриетта, кто ты?  — наступал он на меня,  — ты воин?
        Я поскорее убрала меч в ножны, и пожала плечами: — Ну, есть немножко. А тебя что это пугает? Лучше бы радовался, есть, кому защитить вас в случае опасности.
        — Ты обманывала нас, ты не танцовщица,  — не унимался ветер.
        — Не кричи,  — рассердилась я,  — у меня нет привычки, врать. Просто ты же не спрашивал, а я не говорила. Но я танцовщица, не веришь, спроси у Снежки.
        — Она выросла в лагере воинов,  — встряла подруга, спрыгнув с дерева, и подходя к нам,  — с детства была среди них,  — и, не подумав, ляпнула,  — они ее совсем не стеснялись, бегали голышом, она сама мне сказала.
        И дались ей голые мужики. Все успокоиться не может. Но разговор заходил в опасное русло.
        — Но, значит, ты не селянка,  — сощурил глаза Эол,  — селяне не отправляют своих дочерей в военные лагеря. Кто твой отец? Мы должны знать!
        — Нет, не должны,  — отрезала я,  — не зачем тебе знать имя моего отца. Но могу сказать одно, он не хотел, чтобы я жила в его доме. Потому и отправил меня к своему другу в лагерь.
        — Дар, она говорит правду?  — Эол резко повернулся к Чёрному Дракону.
        — Да!  — тут же ответил он.
        Ветер неожиданно для меня смутился: — Прости, Мэриетта, я все понял. И сохраню твою тайну.
        Меня словно обожгло огнем, я съежилась и покраснела.
        — А в чем дело?  — тут же полюбопытствовала Снежка,  — я тоже должна знать, даю слово, никому ничего не скажу.
        — Мэриетта, Снежка имеет право быть в курсе,  — Эол сурово посмотрел на меня, и обратился к девушке,  — она внебрачная дочь. Ее мать согрешила с ветром. Отцы — селяне иногда принимают таких детей, но чаще отдают их на воспитание в другие семьи,  — потом посмотрел укоризненно на меня,  — Но лучше бы ты нашла своего отца, мы ветры никогда не отказываемся от своих детей.
        — Только иногда забываете назвать свое имя девушке, которую поднимаете над землей, и кружите голову,  — облегченно вздохнула я.
        — Бывает и такое,  — нахмурился ветер,  — только я считаю, что это непорядочно.
        — Хорошо сказано!  — я засмеялась,  — только учти, если бросишь Снежку, уж тебя-то я из-под земли достану.
        — Мэритетта,  — вскрикнула Снежка,  — я теперь поняла, зачем Горин взял с меня клятву убить тебя, ты — дочь Энлиля. Дриады говорили, что он, наверняка, бесился, когда Огненная Лисица вызволила Дара и Повелителя ветров из западни, куда он их заманил! Вот он и решил расправиться с Повелителем ветров, убив его дочь!
        — Снежка, опомнись,  — прошипела я,  — подумай сначала, а потом говори! Энлиля не было в этом мире боле шестидесяти лет, а как ты думаешь, сколько мне стукнуло?
        — Да, не получается,  — согласилась подруга.
        — Ты связалась с Гореном?  — вскрикнул Эол, глядя на Снежку, которая побледнела и отступила,  — да, ты знаешь, кто ты после этого?
        Краем глаза я увидела, как рука Дара легла на эфес меча. Резко развернулась, закрыла подругу спиной и сама схватила рукоять клинка. Мужчины шли на нас, со злыми лицами.
        — А, ну не тронь!  — яростно закричала я,  — только попробуйте, прикоснуться к ней, будете иметь дело со мной!
        Они остановились, удивленно глядя на меня.
        — Мэриетта, она дала клятву убить тебя,  — прошептал Эол.  — Ты, что не понимаешь этого? От нее надо избавиться!
        — Я скорее от тебя избавлюсь,  — крикнула я. Дар стоял молча. Рука опустилась. Но взгляд был холодный и злой.
        — Снежка, расскажи им свою историю, а то они сейчас, действительно, зарежут тебя. Всем сесть! И пожалуйста, отойдите от нас. Я — особа нервная, невзначай, могу и поранить кого-нибудь из вас.
        Мужчины послушались, отошли и уселись на землю, невдалеке от нас. Я усадила подругу, и встала рядом. По лицу дриады катились слёзы. Она с ужасом смотрела на своего Эола, который только вчера пел ей дифирамбы, а вот уже сегодня, был в состоянии — убить собственными руками. И, всхлипывая, запинаясь и дрожа от страха, она рассказала о Горене, о своей семье, о хранительнице Светлого леса. Рассказала о нашей с ней встрече, о том, как она догадалась, что я — та, которую надо убить, и о просьбе старшей дриады ко мне, проводить ее, Снежку, к Алу, который сможет защитить, спрятать ее. Она замолчала. Ветер и Чёрный Дракон долго сверлили ее глазами, наконец, Эол обратился ко мне:
        — Вот почему, ты никогда не смотришь в глаза, все опускаешь их или стремишься отвернуться,  — выдавил он.  — Но тогда возникает вопрос, кто ты такая? Почему Горен хочет убить тебя?
        — Эол, спроси что-нибудь попроще,  — вздохнула я.
        — Дар,  — опять обратился ветер к дракону,  — они говорят правду?
        — Да,  — как-то слишком резко ответил Дар, встал и пошёл от нас прочь.
        Снежка, ожидавшая от Эола извинений, и не получившая их, тоже вскочила на ноги и бросилась от нас, рыдая в полный голос.
        Я направилась к ней, и попробовала успокоить подругу.
        — Уйди,  — закричала она,  — это все из-за тебя. Он хотел меня убить!
        И разрыдалась еще больше. Ей нужна была не я, а ветер. Вздохнув, я пошла на поляну и снова стала собирать землянику, правда, уже без той радости, что прежде.
        — Мэриетта,  — надо мной встал Эол,  — я знаю кто твой отец.
        — Отстань от меня,  — зло проворчала я,  — ты бы лучше Снежку успокоил. Твоя выходка обидела ее.
        — Подожди, выслушай меня,  — ветер сел рядом со мной и стал рвать ягоды, кладя их в мою беретку.
        — Твой отец Ал, он сын Огненной Лисицы, и его глаза меняют цвет от синего, до стального. В последнее время, они стальные всегда, но мне говорили, что раньше они были синие, как утреннее небо. И твои глаза тоже, то синие, то стальные.
        — И что из этого?
        — Я знаю, как относятся к таким как ты в мире срединных. Вас не любят. Выходи за меня замуж.
        — Ты что совсем офанарел,  — вскрикнула я и вскочила на ноги.
        — Ты не думай, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты была счастлива.
        — Эол, кто раз предал, предаст и второй раз. А меня это не устраивает. И вообще, мне никто не нужен!
        — Ты считаешь, что мое предложение, предательство по отношению к Снежке? Но это не так. Она мне очень дорога, но с тобой поступили нехорошо. За тобой сейчас гоняется самый опасный враг нашего мира, только потому, что ты дочь Ала, самого могущественного мага! И я считаю своим долгом, помочь тебе. Дриада должна понять меня!
        В первое мгновение, захотелось накричать на него, обозвать «идиотом», но потом подумала, что это шанс выкрутиться. Пусть все думают, что это так и есть. Поэтому потупила глаза:
        — Эол, я благодарна тебе за предложение, но не могу принять его. От защиты не откажусь, она мне действительно нужна, но только как от друга. Иначе как суженного Снежки не могу тебя воспринимать.
        — Но даже Дар, после того как услышал, кто ты есть, не остался с нами, ушёл! Он не захочет охранять тебя.
        — Это он тебе сам сказал?
        — Нет, я так думаю.
        — Давай, сделаем так, ты поговори с Даром, расскажи свои мысли, и пусть он сам тебе скажет, будет он со мной в паре, или нет. Если откажется, что ж, я буду с тобой, но только с разрешения подруги. Это мое последнее слово.
        — Спасибо, Мэриетта. Ты самый настоящий друг. Я уверен, Снежка поймет меня. Ведь это только до Атель. А там, я передам тебя в руки отца.
        — Хорошо, Эол!  — согласилась я. В словах ветра была правда, Чёрный Дракон ушёл, не остался с нами. Выглядел он раздраженным и злым. Он и Энлиль — враги номер один у Горена. И его отношение к бедной дриаде, говорило о том, что он теперь будет презирать ее. Хотя девушка не виновата, что так получилось. И она совсем не собиралась убивать меня. А еще меня волновало то, что Дар может догадаться, кто я есть на самом деле. Правда, только в том случае, если он знает про эту особенность Огненной Лисицы, менять цвет глаз по обстоятельствам. Эх, и почему я не могу контролировать свои глаза!
        Послышались шаги, я оглянулась, ко мне шли Дар и Эол. Ветер сиял, как начищенный клинок.
        — Мэриетта,  — подбежал он ко мне,  — Я виноват, я плохо подумал о своем друге. Только у меня к тебе большая просьба, скажи ему сама, что ты согласна принять его дружбу, а то он уверен, что неприятен тебе.
        Меня загнали в угол. Если бы я просто была танцовщицей Мэриеттой, не раздумывая, дала свою руку, но я жена этого наглеца. И мне его любовница объясняла, как ей было хорошо в постели с ним. И если соглашусь быть другом, значит, прощу его.
        — Дар, зачем тебе моя дружба? Неужели тебе так важно, как я отношусь к тебе?  — спросила я,  — ведь ты с нами только потому, что чувствуешь ответственность за нас всех, что мы попали в эту западню. Скажи честно, тебя интересует мнение Снежки о тебе?
        — Нет,  — драконы не умеют врать.
        — Так что же тебе во мне? Я не лучше, но и не хуже ее.
        — Знаю,  — спокойно ответил Чёрный Дракон,  — но ты права, я ответственен за вас всех, и, встав с тобой в пару, должен быть, уверен, что ты всегда примешь от меня помощь, как от друга.
        — Дело только в этом?
        — Нет,  — Дар смотрел на меня внимательно, будто хотел прочитать мои мысли,  — еще то, что ты нравишься мне, и твое мнение для меня не безразлично.
        Я почувствовала, как вспыхнула, к лицу прилила кровь, захотелось крикнуть, так нравлюсь, что спишь с другой, когда рядом твоя собственная жена? Но вовремя остановилась, кто я для него, Мэриетта. А ей должно быть все равно, как ведет себя Владыка огня. А Мэриэлла? А Мэриэллы здесь нет. Есть только танцовщица. Она примет протянутую руку дружбы, а Огненной Лисице никто никогда не будет нужен. Она будет одна, во веки веков! Я так решила. Поэтому протянула свою ладонь Дару:
        — Я, Мэриетта, прошу тебя, Повелитель драконов, помоги мне пройти этот лес.
        — Я, Дар, обещаю, что всегда буду охранять ТЕБЯ,  — неожиданно сказал Чёрный дракон и взял мою ладонь.
        — Но я имела в виду только здесь, а там я бы могла сама…
        — Я все сказал,  — Дар выпустил мою руку.
        — Ребята, вы так помогли мне, огромное вам спасибо,  — Эол обнял нас с драконом, и поспешил туда, где громко и отчаянно плакала Снежка. А Дар резко развернулся и пошёл к костру, крикнув через плечо:
        — Солнце высоко, пора собираться.
        Мое сердце бешено колотилось, три слова, сказанные этим парнем, заставили его взволноваться: — Ты нравишься мне.
        Что это со мной? Неужели и мне не безразлично, как относится ко мне Владыка Огня? Пришлось согласиться, что не безразлично. Но ведь это еще ничего не значит, уговаривала я сама себя. Подумаешь, я многим нравлюсь. Вот и Волку, и Соловью тоже нравилась. Просто теперь мы будем друзьями. И все. И ничего больше. Убедив себя в этом, тряхнула головой, и стала лихорадочно добирать землянику, чтобы хватило всем.
        В этот день ничего больше не случилось. Дар продолжал избегать меня, и это несмотря на его признание. Я ничего не понимала. Снежка с Элом помирились, и теперь опять ворковали впереди нас. А мы с Чёрным драконом шли, молча, не разговаривая.
        Но на следующий день мы вышли к озеру. Мое настроение сразу же поднялось. Озеро было огромное, синее, с песчаным берегом, и сияло на солнце как зеркало, рамой которому служил зеленый густой лес. Рыбы было столько, что руками лови. Мужчины занялись рыболовством, а я и Снежка отправились за кусты, чтобы постирать свою одежду и вымыться. Запах болота, преследовал меня до сих пор. Накупавшись, и поплавав всласть, я разлеглась на берегу. Меня злило поведение Дара. Равнодушие Чёрного дракона задевало мое самолюбие. И тут мне пришла в голову мысль, а что, если немного подтолкнуть его, но так, чтобы это не было заметно со стороны. Я танцовщица, мне хорошо, и никому не придет в голову, заподозрить меня, в чем либо, если я станцую. Немного эмоций поможет зажечь этого сухаря. Если он позволит себе что-то лишнее, я всегда смогу поставить его на место. Эта идея мне очень понравилась. Правда, на мне был костюм мальчика, но если накинуть плащ, то он вполне может сойти за платье.
        Когда солнце стало клониться к закату, мы со Снежкой вышли к мужчинам свежие как водные лилии. От костра вкусно пахло. Эол тут же вскочил и бросился к своей дриаде, шепча ей на ухо что-то приятное, она покраснела и кокетливо повела плечиком. Дар лежал на спине и грыз свою травинку. При виде нас, он поднялся и обвел всех равнодушным взглядом.
        — Долго полоскались,  — проворчал он,  — мы уже успели проголодаться.
        — Так не будем терять время,  — Снежка присела около ветра,  — я такая голодная.
        — Вот попробуй,  — тут же вскинулся ветер, и, вытащив из углей большой лист, свернутый треугольником, развернул его, и протянул своей подруге. Там лежала запеченная рыба.
        Дар безучастный ко всему, сидел и глядел в огонь. Мне пришлось самой ухаживать за собой, что задело еще больше.
        — Хорошо-то как!  — начала я воплощать свою идею в жизнь,  — спокойно и красиво. Такое чувство, что мы на пикнике. Ребята, хотите, я станцую вам? Мне хочется танцевать, хочется кружиться от такого очарования.
        — Хотим,  — тут же согласился Эол,  — я столько слышал о твоем таланте, что хочу увидеть все своими глазами.
        — Давай,  — захлопала в ладоши Снежка. Дар пожал плечами.
        Я скинула туфли и осталась босиком. Накинула плащ. Отошла от них на берег озера, и остановилась. Я с самого начала знала, что станцую танец Элосаны. Он нежный, плавный, и совсем не возбуждающий. Его танцевала мама молодому тогда Владыке Земли — Расту. Я думаю, она просто хотела привлечь его внимание к себе. Я тоже хотела совсем немного растормошить Дара. Вспомнила мелодию, и о чудо! Лес будто услышал меня, травы совсем тихо зазвучали как флейты, а молодой месяц забренчал на гитаре.
        И я закружилась. Мои руки поднимались и опускались как легкий бриз озера. Мое тело стало легким, словно я, это не я, это поднявшееся из воды мое отражение, скользящее по водной глади. Оно манило в прохладные воды, обещала блаженство и негу, призывала Чёрного Дракона, посмотреть, как свет луны отражается в воде, как беззвучно поют рыбы, как покойно и счастливо живут все обитатели озера, где нет ненависти, зависти, обид и горя. Мне стало так хорошо, что уже забыла обо всем на свете, и о своих спутниках, и о долге. Под ногами был песок, вокруг влажный озерный воздух, над головой молодой месяц в окружении звезд, и музыка леса, тихая, печальная, и в то же время светлая. Она вела меня куда-то вдаль, в безграничную тишину. Но вот смолкли последние аккорды. Я остановилась. Снежка и Эол смотрели на меня с восхищением, Дара около костра не было. У меня подкосились ноги, я упала на колени, голова опустилась на грудь. Всё зря! Он ушёл. Влюбленная парочка подбежала ко мне с возгласами восторга. А мне захотелось разреветься. Впервые мой танец, оставил равнодушным человека, значит, я плохая танцовщица. И мой
талант — один пустой звук.
        Устало встала. Поблагодарила, и, сказав, что хочу освежиться, скинула плащ и пошла за кусты, где мы со Снежкой загорали. С яростью сорвала с себя одежду и бросилась в воду, чтобы немножко остыть от обиды. Подумаешь, Чёрный Дракон, если он ничего не понимает в танцах, это не значит, что я плохая танцовщица. Владыка Огня, властитель Южных гор, лишенный эмоций, каменный истукан.
        От мамы мне в наследство досталось умение хорошо плавать и долго находится под водой, поэтому нырнула поглубже, зацепилась за камень, и стала смотреть, как около меня медленно колыхаются водоросли, освещенные бледным фонарем молодого месяца. Вдруг что-то большое и темное дотронулось в меня. С испугу поплыла вверх, вынырнула из воды, рядом появилась голова Дара.
        — Ты что тут делаешь?  — сурово спросил он.
        — Не видишь, книжку читаю,  — ответила я.
        — Здесь свет слабый, около костра светлее будет,  — отпарировал Чёрный Дракон, и, загребая воду руками, припустился от меня вглубь озера.
        А я поплыла обратно. В душе разлилась горечь. Ничего страшного не случилось, стала успокаивать я себя, ты сама его отталкивала от себя, вот и оттолкнула. А потом, зачем тебе Дар, если ты решила остаться старой девой? Он тебе совсем не нужен. По лицу покатились горячие слезы, это было особенно ощутимо в прохладной воде.
        Все, перестань хныкать! Ты должна быть сильной. Тебе еще с Гореном сражаться. И тут же мысль, а что если он меня проглотит как Лиссель, а я еще ни с кем даже ни разу не поцеловалась. Ну, вот и отлично, ответила сама себе, умру невинной, в расцвете лет, и никто кроме папы и Хитрого Лиса обо мне не пожалеет.
        Подплыв к берегу, увидела лодку, наполовину вытащенную из воды, совсем рядом от места, где я разделась. Интересно, зачем она здесь, мелькнула мысль, но потом, я выкинула ее из головы, оделась и отправилась к костру, около которого никого не было. Снежка и Эол, опять спрятались, но их целующиеся фигуры были хорошо видны из-за негустого кустарника. А я завернулась в плащ, который принесли мои друзья и аккуратно положили около огня, и постаралась уснуть.
        Но мне не спалось. Видела, как вернулись друзья, как нежно укутывал в плащ Снежку Эол, как поцеловал ее и пожелал, спокойной ночи, видела, как вернулся Дар с мокрыми волосами, отошёл от костра на приличное расстояние, лег на землю к нам спиной, положив руку под голову. Огонь догорел, только угли еще краснели в темноте, а в небе роились звезды.
        Мне никак не удавалось уснуть. Я долго вертелась, наконец, не выдержала и, встав, пошла к озеру. И тут увидела его…. Остров — прямо посередине озера. Его там не было, это точно. А на нем росло всего одно дерево. Толстый ствол, широко распахнутые ветви, а на них свечи из цветов. Оно стояло, не шелохнувшись, и было таким красивым, под бледно-голубым светом месяца, что у меня захватило дыхание. Я должна была посмотреть его. Вернулась к костру и хотела разбудить Снежку, но она не проснулась, Эол что-то пробурчал и поглубже укрылся плащом. Оставался Дар. Попробую разбудить, решила я, если не проснется, поеду одна.
        Подошла к нему, и положила руку на плечо, он тут же поднялся:
        — Что случилось?
        — Там,  — я показала рукой на остров,  — смотри, какая красота, давай, посмотрим поближе.
        — Поплывем?
        — Да, только на лодке.
        — Где ты тут видела лодку?
        — Вон в тех кустах, я из воды вылезала, и увидела, еще подумала, как она тут оказалась?
        И мы пошли. Забрались в лодку, и он легко переправил нас к острову, вытащил ее на берег, помог мне выбраться. Подошёл к дереву и положил руку на ствол:
        — Это Спящее дерево,  — шёпотом сказал он.
        — То есть как спящее?  — также тихо спросила я.
        — Неужели, ты о них ничего не слышала?
        — Нет.
        — Это самые таинственные деревья нашего мира. Весной они просыпаются и зацветают, но под лучами летнего солнца засыпают. С первыми ночными заморозками, скидывают и листву и цветы. Но если его разбудить, оно успеет дать силу плодам. И они разлетятся с ветром в разные стороны, и где-нибудь прорастет еще одно дерево. Но это случается очень редко. Поэтому дерево, бывает благодарно тем, кто его разбудит и исполнит любое желание. Только надо успеть загадать, и еще одно условие,  — надо танцевать. Иначе ничего не будет.
        — Давай, его разбудим,  — предложила я.
        — Можно рискнуть,  — согласился он.
        Я приблизилась к дереву.
        — Эй, друг, просыпайся, скоро осень,  — проговорил Чёрный дракон и похлопал рукой по стволу. Никакого эффекта.
        — Проснись,  — попросила я, и погладила ствол.
        И тут же ветви вздрогнули и тихо зашелестели листьями. Пирамидальные свечи соцветий заколыхались, и вокруг нас в воздух поднялось облако маленьких желтых лепестков, они как снежинки кружились вокруг нас и бесшумно ложились на землю. Послышалась тягучая мелодия, издаваемая ветвями дерева, Дар положил мои руки себе на плечи, а сам взял меня за талию. Это был танец ветров, догадалась я. Он вел меня в танце уверенно, держал крепко, у меня закружилась голова от тонкого, еле различимого запаха его тела. Его сила, казалось, обволакивает меня, и я растворялась в ней. Мы были с ним одно единое целое.  — Вот так бы всю жизнь,  — подумала я,  — чтобы тишина, покой, и этот мужчина рядом.
        Но тут же разозлилась на себя за такие мысли, и мы остановились. Музыка утихла, лепестки ровным ковром лежали по всему острову. Передо мной была ветка, на которой только что были цветы, и вот их нет, на их месте образовались сначала темные шарики, которые быстро стали обрастать пухом. Неожиданно ветка качнулась, неизвестно откуда налетел ветер, и белое пуховое облако улетело на запад. И дерево замерло.
        — Все,  — прошептал Дар,  — оно опять уснуло.
        — Ты успел загадать желание?  — спросила я.
        — Нет. А ты?
        — Я тоже не успела! Времени было слишком мало.
        — Мне тоже так показалось,  — кивнул он,  — пора возвращаться.
        Мы сели в лодку и поплыли назад, когда я оглянулась, острова не было.
        — Дар, дерево пропало,  — удивилась я.
        — Вижу. Это Очарованный лес нам очередное испытание устроил.
        — Какое же это испытание? Мне было так спокойно, ни чудовищ, ни врагов?
        — Бывают испытания удовольствием…
        — Я согласна участвовать в таких испытаниях всю жизнь,  — категорично заявила я.
        — А по мне лучше вообще ни в каких испытаниях не участвовать. Я устал от них,  — вдруг признался он, с грустью глядя на меня.
        Я не знала, что ответить. Поэтому промолчала, и только опустила руку в теплую, как парное молоко, воду. Так мы доплыли до берега, вылезли, и не успел Дар вытащить лодку, как она исчезла, будто ее и не было.
        — Думаю, на этом испытания не закончились,  — проговорил Чёрный Дракон. И как бы в ответ на его слова, небо вдруг заволокло тучами, пошёл мелкий дождь, завыл ветер, и озерная вода стала заливать землю. Утром, мы расположились на пологом пляже, но когда прибежали к костру, то увидели, что нашу стоянку окружают с трех сторон высокие гладкие скалы.
        — Эол, Снежка, проснитесь,  — закричала я.
        Вода прибывала, вот она залила костер, и, пенясь, наступала на нас. И тут мы увидели два небольших бугорка, на котором мог устоять только один человек. Дар подхватил меня на руки, прижал к себе и прыгнул на один из бугорков.
        — Не трепыхайся, пожалуйста,  — попросил он.  — Иначе мне трудно будет стоять.
        Я обвила его шею руками, уткнулась в нее носом, а он закрыл меня плащом. Было тепло и уютно…


        Проснулась. Солнце уже встало. Мы все лежали вокруг погасшего костра. Огляделась кругом. Не было ни отвесных скал, ни острова посреди озера. Только пляж с мелким белым песком. Подумала, что все, что случилось ночью, приснилось. Будить никого не хотела. Отправилась к озеру и долго плавала. Выйдя на берег, легла и стала сохнуть. Послышались шаги. Ко мне приближалась Снежка.
        — Ну, ты даешь, подруга,  — с восхищением сказала она.
        — А что случилось?
        — Да, ты вчера уснула на руках у Повелителя драконов. Мы с Эолом никак не могли устоять на этом несчастном бугорке, оба так и бултыхались в воде, падая по очереди, то он, то я. А ты спокойно спала в объятиях самого Владыки.
        — Не может быть!
        — Еще как может,  — весело рассмеялась дриада.  — Когда, наконец, Эол взял меня на руки как тебя Дар, все пропало, и скалы, и вода. Даже мы были сухие, а угли в костре еще горячие. А когда Чёрный дракон опустил тебя на землю, ты даже не проснулась.
        — Ой, мамочка! Стыд-то, какой,  — вырвалось у меня.
        — Не переживай так, скажи лучше как тебе в объятиях мужчины спалось?
        — Снежка, перестань, издеваться. Пожалуйста,  — попросила я,  — тебе хорошо говорить, вы с Эолом, как голубки воркуете. А Дар, сама видишь, все время недовольный какой-то, молчаливый, а тут вот тебе раз! Я и уснула.
        — Да, не повезло тебе со спутником,  — согласилась Снежка.  — Я сама его немного боюсь. Не знаю, как себя с ним вести. А себя не ругай, просто ты устала вчера, и все! Делай вид, что ничего не было. Поняла?
        Я согласно кивнула головой, хотя внутри меня все было неспокойно. Сделать вид, что ничего не было, легко. Но ведь было. И Спящее дерево было, и танец ветров был, и тепло Дара. Но это будет моей тайной. И она скорее умрет вместе со мной, чем я открою ее кому-то.
        Подруга умылась, и мы отправились обратно к костру. Там нам предстало устрашающее зрелище. Над поляной кружилась серебристая паутина. Дар и Эол стояли обмотанные ею, они оба старались ее скинуть, и чем больше дергались, тем крепче она обвивала их.
        — Замрите,  — крикнула я,  — не шевелитесь.
        Дар тут же застыл, а Эол продолжал дергаться.
        — Эол,  — рассердилась я,  — не шевелись, или ты сам себя задушишь, Снежка идет к тебе на помощь.
        Он попытался повернуться на мой голос, но паутина сдавила ему горло, он покраснел.
        — Иди, помоги распутать.  — Подтолкнула я подругу. А сама стала приподнимать тонкие сети. Под моими руками они расходились, мне даже не приходилось их рвать. Я приблизилась к Дару, и легко сняла с него паутину, и тут увидела на его шее дракона. Как раньше я не видела его? Небольшой такой, с раскрытыми крыльями, с правой стороны. Когда Дар глотал, казалось, что дракон приподнимает головку, а потом снова опускает. Мои пальцы непроизвольно потянулись к знаку, чтобы потрогать его, но недовольный голос Эола остановил меня:
        — И что это значит? Кто так глупо шутит?
        — Это не шутка,  — незнакомый голос раздался сзади Дара, я выглянула из-за его плеча. На опушке перед пляжем стояли два медведя, те, которых я выкупила на рынке Города Радуг.
        — Мишки,  — вырвалось у меня, и я шагнула к ним. Но Чёрный Дракон схватил меня за плечи, поставил за собой, закрыл спиной, его рука легла на эфес меча:
        — С кем имею честь говорить?
        — Не волнуйся Повелитель драконов,  — огромный медведь вдруг обернулся мужчиной, а тот, что поменьше молодым парнем. На шее у обоих были надеты ошейники зубьями к телу.  — Я Хранитель Очарованного леса, а это мой сын. Вас надо было бы еще пару недель поводить по лесу, но Верховный дух земли сказал, что одному из вас надо срочно возвращаться в мир.
        Эол и Снежка посмотрели на Дара. А я крепко зажмурилась.
        — Хочу поблагодарить тебя девушка, за то, что дала нам с сыном свободу, только закончи свое благое дело, сними с нас эти треклятые ошейники,  — обратился Хранитель ко мне.
        Я обошла Дара, приблизилась к ним, легко расстегнула ремни, и протянула их медведю. Он со злостью кинул их на землю, которые тут же превратились в двух змей. Парень с удивительной ловкостью, орудуя дубиной, прибил их.
        — А почему вы сами не могли их снять?  — спросила я.
        — Магические они, только хозяин и может их снять. А ты нас купила, как помнишь,  — улыбнулся медведь.
        — Но, ты же сам маг, мог бы, и нейтрализовать чужую магию.
        — Я маг только в лесу, а там в вашем мире, моя магия бессильна, как ваша здесь. Потому и не мог обернуться в человека в Городе Радуг, а тут ошейники не снимались,  — потом обернулся к Дару,  — я и тебе благодарен Владыка Огня, за спасение моей семьи, вот хозяйка прислала вам подарок, можете отдохнуть сегодня, а завтра идите в мир, да помогут вам Верховные духи!
        С этими словами он протянул нам две корзины полные снеди, от них вкусно пахло только что испеченным хлебом.
        — А все-таки, зачем нужна была паутина?  — спросил рассерженный Эол.
        — А чтобы вы сами поняли, умеете ли доверять друг другу, вот Дар со своей спутницей, верят друг другу, она вчера на его руках уснула, ему вверилась, и самому помогла выстоять в непогоду. Под паутиной дракон замер, знал, что ему помогут. А ты, ветер, и ты, дриада, не доверяете друг другу, пока пришли к какому-то согласию, сколько раз вчера в воде очутились? А сегодня? Если бы не окрик спутницы Чёрного дракона, ты ветер задохнулся бы, паутина задушила бы тебя. А почему? Не поверил, что к тебе идет помощь. Разве не так?  — усмехнулся Медведь.
        Эол со Снежкой переглянулись и покраснели.
        — Ну, да ладно, чего стоим, милости просим к столу. Располагайтесь, и празднуйте, свое освобождение. А ты, девица,  — он протянул ко мне руку,  — пошли со мной. Мне несколько слов нужно шепнуть тебе и отблагодарить за спасение себя и сына. Не волнуйся Дар, верну тебе твою спутницу в полной сохранности.
        С этими словами, он взял меня за руку. И мы очутились в лесной глуши. Из-под корней огромного, неохватного дерева бил кипящий ручей.
        — Выпей, Мэриэлла,  — приказал Медведь.  — Тебе сила скоро понадобиться. Близок срок, Горен уже напал на твой след.
        — А как он меня вычислил,  — спросила я.
        — Чего не знаю, того не скажу,  — вздохнул Хранитель Очарованного леса.  — Мне Дух земли сказала, что твое время приближается.
        Я припала к ручью губами. Это был тот же вкус, что от воды Линеллы, и также она сначала стала колом в горле, а потом стала разливаться по всему телу. Я долго пила, казалось, будто мое тело, как сухая сморщенная губка, впитывает влагу и расширяется.
        Напившись, подняла голову.
        — Да,  — протянул медведь.  — А ведь больше двух глотков, никто сделать не сможет, даже хранитель живой воды Дар.
        — А я, почему могу?
        — Так в тебе не только сущность Живого огня, но и сущность Живой воды. Только первый в тебе от самого рождения, а второй только начинает зарождаться. А мы помогли этому процессу.
        — А это что-то значит?
        — Не могу сказать, только знаю одно, никогда еще в нашем мире такого не было. Ну, ты чего загорюнилась?
        — Мне, кажется, я не готова еще встретиться с Гореном.
        — Бедная, ты моя,  — Медведь обнял меня за плечи и поцеловал в лоб,  — разве к беде кто-то бывает готов? Она всегда приходит неожиданно. Тут, главное, как встретить ее. Будь всегда наготове. Добрая у тебя душа. Мне будет жаль, узнать, что ты пропала, как Лиссель.
        — А ты знал ее?
        — А как же, Мы с ней большими друзьями были. Не раз приходила ко мне в лес отдохнуть. Помогала, деревья лечила. Мы ее до сих пор вспоминаем. Яростная была, смелая. Да, вот как получилось! А ты — совсем ребенок. Вот что скажу тебе, держись своего Дара! Он не даст тебя в обиду! Вижу, приглянулась ты ему. Хорошим стражем тебе будет. Ну, что краснеешь! Ты меня не смущайся. Я много веков на земле этой живу. Всего повидал. Мало что у вас случилось раньше, ты вперед смотри. Ишь, нервничает как Повелитель! Пошли! А то лес ему магию вернул, того и гляди, подпалит его…
        Не успела я и слово сказать, как мы снова стояли на пляже, Дар со злым лицом ходил по краю опушки. Увидев нас, остановился, внимательно поглядел на меня и, резко развернувшись, пошёл к костру, где на белой скатерти стоял кувшин с молоком, лежали пироги, яблоки, овощи, и круги колбасы. Снежка и Эол, облизываясь, сидели рядом. Я оглянулась. Была одна. Хранитель Очарованного леса исчез.
        — Мэриетта,  — крикнула подруга,  — давай сюда, есть хочется. Смотри, сколько здесь всего.
        Я подошла и села с ней рядом, но есть, совсем не хотелось. Мне опять стало страшно. Ну, почему именно я? И какой он этот Горен? И что ему от меня надо?
        — Ну, что вы молчите, как на похоронах?  — весело сказал Эол, обращаясь к нам с Даром,  — Мы свободны! Да здравствует свобода! Завтра будем уже в Атель!
        Дар ничего не ответил, а я боялась поднять глаза. Боялась, что кто-то поймет мое состояние. Тогда, влюбленная парочка, вдруг схватив со скатерти колбасу, хлеб и пару яблок, исчезла за кустами, и оттуда послышался смех, и восклицания Снежки.
        — Мэритетта,  — позвал меня Дар,  — хочешь, я тебе покажу, как можно лепить из огня фигуры?
        — Из огня?  — не поверила я.
        — Смотри,  — он повернулся к пылающему костру, и сунул в огонь руки, и стал двигать пальцами, и вот уже языки пламени стали походить на оленя, потом запрыгали как зайцы, которые вдруг превратились в бабочек и взлетели вверх.
        — Попробуй,  — вдруг сказал он,  — может у тебя тоже получиться?
        Я подняла руки, протянула к костру, и вдруг вспомнила, что я Мэриетта, срединная, и не могу держать огонь в руках, и, сделав вид, что обожглась, отдернула их. Дар смотрел на меня, сдерживая улыбку. Злясь на себя, что чуть не совершила оплошность, молча, уставилась в огонь. Чёрный дракон тоже задумался.
        — Дар,  — позвала я его,  — а что ты сделаешь с человеком, который сначала тебя очень сильно обидит, а потом попытается уничтожить то, что тебе дорого?
        — Раздавлю,  — прорычал Чёрный дракон.
        Я вскочила на ноги. И поспешила от него прочь! Подумаешь, тряпки пожалел! Вот и скажи ему, что я и есть Мэриэлла. Убьет же! За что мне все это?



        Часть 4

        Глава X

        Неожиданно большой дракон начал пикировать в сторону леса, но, не долетев, резко повернулся и направился к нам. Я видел, как он опустился перед замком и крикнул: — Где Повелитель?
        И через несколько минут вбежал к нам:
        — Повелитель! Мэриетту и ее спутников поглотил Очарованный лес,  — крикнул он.
        — Я же предупредил их!  — охнул Полин.
        — Я кричал им, чтобы они вернулись, но у меня сложилось впечатление, что они испугались меня, и бросились через кусты,  — оправдывался кузнец.
        Я распахнул окно, прыгнул и взлетел. Серого в яблоках и рыжего жеребцов увидел около опушки. Приземлился. Хлопнув их по крупу, приказал возвращаться в город, а сам полез через кусты. Меня окружали знакомые мне высокие деревья, как нам потом сказали с Энлилем, это те, кто погиб в этом лесу. Они превращаются в стражей, и никогда уже никого не выпустят из леса. Прислушался. Тихо. И тут слабый женский крик, откуда-то сбоку. Побежал в ту сторону. На небольшой поляне, на тонком дереве, которое сгибалось под тяжестью двух тел, висели двое мальчишек, а по земле, и по стволу к ним ползли отвратительные многоножки, щелкая челюстью. Молодая женщина, вооруженная веткой лупила по земле, отгоняя их от себя, и по стволу деревца, чтобы они не могли долезть до ее детей. Выхватил меч и начал рубить многоножек как капусту, но чем больше рубил, тем больше их становилось. Заметил, что вылезают они из круглого отверстия в земле. Хотел зажечь огонь, не получилось. Вспомнил, что нахожусь в Очарованном лесу, где магия не действует. И крикнул женщине:
        — Зажги ветку.
        Она поняла меня, и ветвь в ее руках вспыхнула огнем, я сунул ее в нору. Тут же образовалась другая нора. Женщина поняла мои действия, схватила другую ветку, зажгла и запихнула в образовавшуюся дыру. А я продолжал рубить многоножек. Только после пятой или шестой дыры, эти твари перестали появляться.
        — Мама,  — мальчики спрыгнули и прижались к матери.  — Я так испугался!  — в один голос сказали они.
        — Говорила же, не отходите далеко от дома,  — она легонько шлепнула обоих по спине.
        — Спасибо, Повелитель,  — проговорила она,  — когда мир болен, и в Очарованном лесу вот такая мразь выползает. Обычно Хранитель с ней справляется. Да, вот сейчас занят он. Зачем пожаловал?
        — Ищу девушку, и ее спутников, помоги найти их.
        — Ты имеешь в виду дочь Белого Тигра?  — она улыбнулась.  — Вот значит как? Та сам за ней пришел сюда, не побоялся?
        — Ты знаешь ее?
        — Конечно. Я же сама из Рарога, племянница Красного Тигра, слышал о таком?
        — Я его ученик.
        — Как же мне отблагодарить тебя?
        — Помоги найти Мэриэллу.
        — Не смогу, сама не знаю, где они. Только мой муж, Хранитель Очарованного леса знает, но он где-то около них ходит, следит, как они испытания пройдут, приготовленные для них лесом. Да, ты и сам услышишь их голоса. Туда и беги. А я вот тебе что скажу. Вижу, горит тебе огонь, зажженный девочкой. Вот только одно — не пугай ее.
        — У меня нет привычки, пугать женщин,  — не сдержался, и резко ответил я.
        — Ты не так меня понял,  — она покачала головой,  — вот попробуй поймать!
        И у меня перед лицом появилась белая пушинка, которая плавно планировала в воздухе. Я протянул руку, но она была столь легка, что подчиняясь потоку воздуха, который образовался от движения руки, тут же отлетела от меня в сторону.
        — А теперь, подставь ладонь и не двигайся,  — приказала женщина. И новая пушинка плавно и медленно опустилась мне в руку.
        — Запомни, Мэриэлла — подранок. Всю жизнь живет в страхе. Около нее много людей, но она таится, скрывается, а от этого очень одинока и недоверчива. Подожди, пока сама не придет к тебе, а вот потом уж и не отпускай от себя. Если сможешь быть просто рядом с ней, не подходя близко,  — твоей будет, сорвешься, попробуешь быстро завладеть ею, улетит, как эта пушинка. Слышишь? Беги…


        Отчаянный женский вопль раздавался совсем рядом, через кусты бросился в ту сторону. На краю болота бегал Эол, стараясь взлететь. Снежка била руками по воде и кричала, Мэриетта, молча, тянулась к ветке, которая была высоко над ней. На берегу валялось бревно, схватил его и бросил рядом с Огненной Лисицей, по нему добежал до нее, вытащил из воды. И поставил на землю. На берегу росло тонкое дерево, его длина, как раз подходила для того, чтобы помочь Снежке. Согнул его.
        — Хватайся,  — крикнул ей. Она схватилась за него руками, и я отпустил тонкий ствол. Он выпрямился, и девушка упала в объятия Эола, который стоял бледный и трясущийся.
        Я был зол на Эола, если бы не я, девчонки погибли бы. Надо быть таким никчемным. Ветер это понял, и, потупив глаза, смотрел в землю, а потом, поблагодарив меня за спасение, попытался сменить тему разговора, поинтересовавшись, как я здесь очутился.
        Пришлось сказать правду, что помчался за ними, когда узнал, что их поглотил Очарованный лес. Снежка и Эол вскрикнули от ужаса, а Мэриэлла распахнула глаза от восторга. Вот же любопытное создание. Ведь сама потом испугается, как вчера мертвяков, но все равно упрямо лезет, куда ее не просят. Рассказал немного про Очарованный лес, сказал, как надо себя вести, и предложил разбиться на пары, я со Снежкой, а Эол с Мэриеттой, хотя заранее знал, что между дриадой и ветром завязался роман, и ревнивая Снежка не отдаст своего Эола. Вышло, по-моему. Мэриэлле некуда было деваться, и она дала согласие быть со мной, но всем своим видом показывая, что ей все равно с кем.
        Потом они пошли сушить мокрую одежду за камни, а мы остались с ветром. Он долго пыхтел, пытался оправдаться передо мной, что не смог помочь девушкам. Я остановил его словесный водопад, сказав, что ему как князю ветров, пора оставить теплый Атель, и пойти послужить к Расту, как его брат Энлиль. Тогда в подобных ситуациях, будет знать, что делать. Он надулся, но ненадолго. Ветры вообще не умеют долго обижаться. И заговорил о том, что он увлечен Снежкой, но и Мэриетта ему нравится. Хотел отшить его, сказав, чтобы не смел, и глаз поднять на Мэриэллу, но потом передумал. Открываться перед этим болтуном было опасно. А потом, как успел заметить, она с нежность относилась к своей подруге, и сама не захочет принять его ухаживания. Но про себя подумал, что надо последить за этим ловеласом.
        Только ближе к вечеру девушки вышли к нам из-за камней. Мэриэлла была бледна. Глаза нехорошо блестели. Отправились в путь. Она шла медленно. Но на все мои попытки помочь ей, встряхивала головой, и делала вид, что не замечает протянутой руки. Вдруг повернулась и, сказав, что ей надо в кустики, скрылась. Я позвал ребят. Мы сели ее подождать. Время шло, но она не выходила. Я стал беспокоиться, и попросил Снежку посмотреть, что там случилось. Ее крик напугал меня. Когда подбежал к кустам, Мэриэлла лежала на земле, завернутая в плащ. Дотронулся до лба — он пылал. Поднял на руки, и понес, прижимая к себе. Она была легкая, как та пушинка, которая легла на мою ладонь, почти невесомая. Только в отличие от той, была горячая, даже через плащ и камзол, я чувствовал жар ее тела. Наконец, нашли вполне приличную полянку, где невдалеке бил ручей, развели костер. Попросил Снежку найти нужные жаропонижающие травы, она охотно согласилась. И тут же стала собирать их, не отходя далеко от поляны. Нужно сказать, что Очарованный лес в случае необходимости, предоставляет все необходимое. Но нам еще повезло и тем, что под
кустом Эол нашел корзину, с провизией, и маленький котелок с кружками.
        — Спасибо, хозяйка,  — поблагодарил я вслух.
        — Кому это ты?  — спросил Эол.
        Пришлось рассказать про встречу с женой Хранителя леса.
        Я сварил травы, и стал отпаивать Мэриетту. Она все не приходила в сознание, металась и что-то бормотала. Дриада и ветер, скоро уснули, расположившись с другой стороны костра. А я продолжал сидеть около Огненной Лисицы, время от времени, уходя к ручью, чтобы смочить холодной водой носовой платок и положить его на лоб Огненной Лисицы.
        Вдруг она открыла мутные глаза:
        — Папа,  — вскрикнула она,  — папочка!
        — Тише,  — я поцеловал ее в лоб, и оглянулся — влюбленные посапывали во сне.
        — Мне страшно,  — продолжала шептать Мэриэлла,  — я не хочу больше жить. Мне не справиться с этим Гореном. Он Лиссель проглотил и меня проглотит. Я устала. Отпусти меня к маме.
        — Не смей, так говорить,  — я нагнулся к ней, и стал гладить по голове. Она схватила мою руку и прижала ее к щеке.  — Все будет хорошо! Ты обязательно справишься. А потом ты не одна.
        — Ты про Дара и Энлиля,  — она хрипло засмеялась, и закашляла — папа, они — плохие. Я не хочу за них замуж. Пусть меня кому-то другому предопределят.
        — Нельзя,  — ответил я, чувствуя, как наполняюсь обидой,  — это не нам решать…
        — Ты говоришь, как Дар,  — она оттолкнула мою руку,  — он просто тебе нравится. А мне нет. Я не хочу,  — и слёзы покатились по ее лицу,  — ты не знаешь, а он при мне себе любовницу завел.
        — Мэриэлла, девочка моя,  — шептал я,  — это недоразумение, ты не должна обращать на это внимание.
        — Почему?
        — Ну, в жизни бывают всякие непредвиденные ситуации, не зависящие от нас.
        — Папочка, я не понимаю, что ты хочешь сказать, но мне страшно. Отпусти меня, пожалуйста! Забери себе своего Дара, раз он тебе так нравится, а я хочу только покоя, мне надоело скрываться, надоело лгать! Я устала!
        Речь ее стала невнятной и сбивчивой, больше ничего уже не понимал. Она металась, вскрикивала и плакала. Так прошла ночь. Только к утру, кризис прошёл, и она уснула. И проспала еще целые сутки. Я не отходил от нее, чем чрезвычайно радовал влюбленную парочку, которая отдав на мое попечение Мэриетту, скрывалась за кустами, и оттуда слышался тихие разговоры. Они никак не могли наговориться.
        А я за эти сутки много передумал. Только сейчас я понял душевное состояние этой девочки. Вспомнился разговор ее с ювелиром, ему тогда она тоже сказала, что живет только для того, чтобы выполнить свой долг, и слова жены Хранителя Очарованного леса. В принципе, она была одиноким, испуганным ребенком, который изо всех силенок старается спрятать свой страх. Каким же я был идиотом, нет, чтобы послушаться Раста. Просто встретиться с ней, поговорить. Уверен, что смог бы расположить к себе. А так схватил как куклу и потащил к себе в замок. Немудрено, что она вела себя подобным образом. Я стал для нее врагом. А потом в спальне, я же ненавидел ее, хотел сделать больно, а Огненные Лисицы так чувствительны ко всем эмоциям, она поняла, почувствовала это, и как результат — огонь и бегство. Хотя, оправдывал я себя, мне не приходилось иметь дело с такими юными созданиями. В моей жизни были всегда взрослые женщины, уверенные в себе, знающие чего хотят и как. С ними было просто. Да и тогда, я подумал, что беру ребенка, которому еще надо будет дать время вырасти. А этот ребенок оказался с душой взрослой измученной
женщины, рано повзрослевшая, она все-таки осталась по-детски наивной и доверчивой. И эти два взаимоисключающих состояния уживались в одном хрупком теле. Как, теперь, не испугав ее, убедить, что я не враг. Столько всего натворил. Но видят Верховные духи, это вышло без злого умысла, просто по глупости. Что говорила жена Хранителя, быть рядом, но не трогать ее. Дать привыкнуть к себе? А потом? Мы же идем в Атель. А там Энлиль. Второй суженный. А вдруг он понравиться ей. Он изысканный, как говорили о нем женщины. Ну, взяли бы его себе. А мне никто не нужен, кроме вот этой испуганной девочки, которая спит, укрывшись тремя плащами, и которая стала для меня единственной женщиной на свете.


        Проснулась Мэриетта только на следующие сутки. И я с удовлетворением отметил, что она не помнит, того разговора в бреду. Опасался, что догадавшись о том, что я знаю, кто она, умчится одна в лес. Это в ее характере. А стоит только разойтись тут, и уже никогда не сойдешься вновь. Лес умеет скрывать и хранить тайны. Отношение Мэриетты ко мне переменилось. Она спокойно принимала мою помощь, но всегда была в ожидании чего-то, как ежик, который только приспустил свои колючки, но только дотронься, и они тут же вопьются иголками в пальцы. Я же старался, держаться в стороне. Лишний раз не подходил, но если звала, или задавала вопросы, был в ее распоряжении. Однажды, не знаю, что на меня нашло, рассказал ей историю своей жизни и о том, как мы с Энлилем попали в этот лес. Она выслушала, молча, не перебивая, не охая и не причитая: — Бедненький! А только глядя на меня широко открытыми глазами. Я впервые видел ее радужную оболочку глаз в спокойном состоянии — они были сиреневые — удивительный и притягательный цвет. Выслушав мой рассказ, она положила мне ладонь на руку, и от нее повеяло таким женским спокойным
пониманием, и сочувствием ко мне, что я чуть не встал перед ней на колени и не прижал к себе. С большим усилием воли, поднялся и пошёл в лес, чтобы успокоиться.
        Никогда не знаешь, какие испытания приготовил тебе Очарованный лес, что хочет доказать тебе самому. Так и случилось в тот день. Началось всё с того, что мой меч вдруг потянул меня к костру, когда мы с Эолом умывались. Я поспешил к девушкам, и мы увидели, что Снежка сидит на дереве, а Огненная Лисица, держа наготове меч, стоит в окружении четырех огромных худых волков. Увидев нас дриада, завизжала. Звери бросились на Мэриетту, но та, упав на землю, покатилась у них под лапами, вскочила на ноги и рубанула одного из них по спине, он пропал. Я бросился к ней. Вскоре все звери пропали. Это были миражи. Я хорошо их помнил, по тому, когда мы были в этом лесу с Энлилем. Они не походили на наши магические миражи, их можно было убрать, только ранив. А сами они были вполне физическими, и своими когтями могли разодрать грудь, или зубами, перегрызть горло. Помню, мне тогда просто повезло, что вовремя вернулся обиженный на меня Повелитель ветров. Он уничтожил звериные миражи. Но рана, нанесенная когтями волка, болела до тех пор, пока мы не вышли из леса, и Крас не залечил ее.
        Эол, так и не успел показать свое военное мастерство, стрела застыла в его руках, только потому, что увидев Мэриетту в деле, застыл как вкопанный. Мне кажется, что осознав свою оплошность, он решил выкрутиться тем, что обиделся, что танцовщица скрыла от него, что владеет военным искусством. И потому привязался к ней, как банный лист, выспрашивая, кто она есть на самом деле, и кто ее отец. Я впервые видел, как трудно приходится девушке выкручиваться, несколько раз хотел вставить слово, прервать пугавший ее разговор, и каждый раз не успевал. Она ловко выворачивалась, причем не врала, а говорила полуправду. Эол, даже обратился ко мне, чтобы подтвердил истину ее слов. Я охотно подтвердил. Хотя в тот момент, думаю, смог бы и соврать, чтобы спасти Мэриетту.
        Но тут неожиданно Снежка призналась, что она дала клятву Горену убить Мэритетту. У меня потемнело в глазах. Если бы не Огненная Лисица, которая закрыла дриаду спиной, и яростно блестя глазами, закричала на нас, чтобы не смели подходить, убил бы. Даже благородный Эол отшатнулся от своей возлюбленной, и сам предложил уничтожить ее.
        По просьбе Мэриэллы, Снежка рассказала нам о своей клятве, что предшествовало ей, и как она поняла, что танцовщица и есть, та девушка, которую ей приказали убрать. И что теперь они идут в Атель, чтобы Ал спрятал ее от Горена, потому что он, как считала Хранительница Светлого леса, попробует избавиться от нее.
        И опять масса вопросов закружилась в голове. Я встал и ушёл от них, чтобы подумать. Эол, что раздражало больше всего, не верил сам себе, ему нужно было обязательно мое подтверждение, что девушка говорит правду. Будто сам не видел, что бедная дриада просто не в состоянии лгать.
        Отошел за деревья и сел на высунувшиеся из земли корни, чтобы связать через чью-то любовь судьбу близкого человека, надо находиться рядом с ним. Получается, что Горен вхож в дом Раста. Но Белый Тигр опытный воин, Великий маг земли. Он бы почувствовал опасность. А если не чувствовал, то это тот, кому он доверяет. Надо будет поговорить с ним.
        Второе, что удивило меня, это то, что Горен поручил такое важное задание дриаде. Он что не знал, что этот народ вообще никого не в состоянии убить, это все равно, что попросить цыпленка зарезать лисицу. И Хранительница Светлого леса это поняла. И что это значит? Либо он совсем глуп, а на него это не похоже, либо он перепутал. Ведь достаточно, было найти кого-нибудь из срединных, например, из рода хищников, и те, за своих родных перегрызут горло, кому хочешь. Он прятался за щитом недоступности, и мог видеть не самого человека, а только его сущность. Озеро. Светлый лес. Там на краю его целое селение срединных, волков. Сущность любого волка зависит от цвета его глаз, а они могут быть желтыми, зелеными или красно-оранжевыми. Сущность дриад, зависит от цвета ствола дерева, с которым они связаны, значит желтая, зеленоватая, белая, коричневая. Но сущность это не только цвет, но его насыщенность, в конце концов, форма. Но, если он перепутал, значит, он слабый маг. А вот это уже кое-что! Тогда сюда хорошо укладывается его стремление создать машины, которые заменяют магию. Но мертвая земля? А что если это
не магия?
        — Дар, мне нужно поговорить с тобой,  — раздался над ухом голос Эола.
        Я даже вздрогнул от неожиданности.
        — Я слушаю тебя,  — нехотя повернулся к нему.
        — Я знаю, кто отец Мэриетты,  — проговорил он и замолчал. Я напрягся. Неужели он догадался? Нужно срочно переправить Мэриэллу в Даалад. Это становиться опасным. Эол не умеет держать язык за зубами. Только скажи ему, что танцовщица — это Огненная Лисица, как тут будет всем хвастаться, многозначительно закатив глаза к небу, что знает страшную тайну.
        — Тебе не интересно, кто это?  — после минутного молчания спросил он.
        — Интересно. Жду, когда соблаговолишь назвать это имя.
        — Ал,  — ветер был горд своей догадливостью.
        — С чего ты взял?
        — Мэриетта меняет цвет глаз, я видел, но просто не обращал на это внимание. То они синие, то стальные, как тогда в столовой, помнишь?
        Я передернул плечами, мне ли не помнить, но промолчал, а лишь кивнул.
        — А Ал сын Огненной Лисицы, он, говорят у нас в Атель, мог менять цвет глаз, от синих до серых Я, понимаю, вы драконы, и срединные не любите детей ветров, вы их считаете греховными и избегаете…
        — Эол, ты говори, да не заговаривайся!  — отрезал я,  — не надо всех под одну гребенку расчесывать.
        — Но ты же ушёл, когда узнал, что она дочь ветра, тебе стало неприятно. Я был вынужден предложить Мэриетте жениться на себе, чтобы обезопасить ее…
        — Что???  — я встал и схватил его за камзол,  — да как ты смел?
        — Вот так и смел,  — он ударил меня по рукам, и отодвинулся.  — Кроме меня ее некому защитить, ты же ушёл. Но она отказалась. Понимаешь, она видит во мне только суженного своей подруги. Да я и сам, за это время к Снежке прикипел. Я понял, она не виновата, что дала клятву Горену, кроме того, она так хитро его провела. Но здесь в лесу, я же не могу быть рядом сразу с двумя девушками. Да, и Мэриетта сказала, если ты согласишься, после того, как узнаешь, что она внебрачная дочь ветра, ее сопровождать, она готова предложить тебе руку дружбы…
        — Она сама это сказала?
        — Ну, не совсем, она просто согласна быть с тобой в паре.
        — Эол, мне все равно, чья она дочь, и если она сама скажет, что готова принять от меня помощь, я с удовольствием заменю тебя рядом с ней. Но я хорошо помню, ее слова, что я неприятен ей.…
        — Дар, ты — настоящий друг!!!!! Как это хорошо! А знал, что не надо о тебе плохо думать! Это само как-то получилось. Пойдем к ней. А то слышишь, Снежка так жалобно плачет, мне нужно ее успокоить!
        — Только дай мне слово, что никогда не расскажешь о том, что узнал сегодня никому!
        — Ты обижаешь меня, я умею хранить тайны. Ты же знаешь!
        Да, я слишком хорошо знал брата Энлиля, и не особо поверил в его обещания. Он был из тех людей, которые верят в данный момент тому, что говорят, но пройдет немного времени, и слова, сказанные когда-то, забудутся, и с чистой совестью они выложат все, о чем их просили молчать. Стереть память, не имел морального права. Людей надо принимать такими, какие они есть. Оставалось одно — не спускать с него глаз.
        Мы отправились к Мэриетте, которая, стоя на коленках, собирала в беретку ягоды. Эол радостный подбежал к ней, помог встать на ноги, и затараторил, что плохо думал обо мне, но я оказался хороший, и попросил ее, самой сказать, что она принимает руку дружбы Повелителя драконов.
        Мэриэлла вспыхнула, ее глаза зло сверкнули стальным цветом, а потом на лице промелькнула растерянность. Она постаралась всем своим видом показать удивление, мол, какая дружба может быть между Владыкой и обыкновенной селянкой. Но мне нужно было застолбить право находиться около нее, а для этого я должен быть заставить ее попросить у меня помощь. Поэтому сказал ей, что мне необходимо быть уверенным, что она примет от меня поддержку в случае необходимости. И тут как-то само пришлось к слову, я признался, что она мне очень нравится. Она потупила взгляд, сжала губы, а ее щеки залились румянцем. Она мне не верила. Но неожиданно Огненная Лисица вскинула на меня зеленые лукавые глаза, легкая улыбка коснулась ее губ, и она протянула мне руку:
        — Я, МЭРИЭТТА, прошу тебя, Повелитель драконов, помоги мне пройти этот лес.
        Вот, я и поймал тебя, лисенок, улыбнулся про себя. Теперь, ты уже не отвертишься. И взяв ее ладошку, произнес:
        — Я, Дар, обещаю, что ВСЕГДА буду охранять ТЕБЯ.
        Она побледнела, осознав, что произошло то, чего она не ожидала, и попыталась что-то сказать, но я не стал слушать, и быстро отошел. Давая понять, что больше мне от нее ничего не нужно.


        До озера шли молча. К слову сказать, Очарованный лес, всегда исполнял желания, которые мог исполнить. Захочешь выйти к озеру, только иди, и выйдешь. Захочешь ягод, и вот на следующей полянке перед твоими глазами раскинуться кустики обсыпанные плодами. Вот только выйти из него нельзя, пока сам не отпустит или не погубит. Мэриетта дулась на меня, наверное, впервые ее маленькая хитрость не сработала. А она была самолюбива. Но когда вышли к озеру, она просто расцвела. Ее глаза блестели, лицо сияло. Она стала необыкновенно хороша. Пока мы ловили рыбу с Эолом, видел, как он не спускает глаз с плавающей девушки.
        — Дар, а Мэриетта красивая,  — неожиданно сказал он.
        — Ну, и что?
        — Может быть, я поспешил? Снежка, конечно, тоже хороша, но Мэриетта…
        — Ты, что забыл, ее ответ на твое предложение жениться на ней?
        — Нет, не забыл! Только вот сейчас меня больше к ней тянет.
        — Насколько я успел узнать ее, ты лучше и не подходи, получишь еще один отказ.
        — Знаю, вот и думаю, может быть, поспешил, когда за Снежкой стал ухаживать?
        — В жизни Эол, обратного пути не бывает, это как ушел и портал захлопнул. Будут новые порталы, а того, уже не найдешь.
        — Ты прав, Снежка, все равно лучше…
        — Слова настоящего мужчины,  — усмехнулся я.
        Никогда не думал, что буду так ревновать. Когда Энлиль уводил у меня женщин, я злился от обиды, но не на бывших подруг, что с них взять, изменили, значит, пора бросать, а на друга, на его большую ловкость в любовных делах. Хотя и мне приходилось оставлять его с носом. Но сейчас у меня было ощущение, что этот мальчишка кидает взгляд на самое сокровенное, что принадлежит мне, так если бы он захотел украсть мое сердце. И зная, что это больно, и грозит мне смертью, был готов свернуть ему его тонкую шейку, но только улыбался и читал ему нотации. Он был слишком юн, и я был уверен, что всегда смогу поставить его на место. А вот как будет с Энлилем? Эта мысль все чаще и чаше посещала меня.
        Вечером, когда я испек рыбу в листьях, наше фирменное блюдо с Повелителем ветров, девчонки вышли к нам, они целый день стирались, мылись и сушились. И вот свежие и ослепительно красивые, они появились на пляже. Эол тут же бросился к своей дриаде и стал навязчиво и вычурно ухаживать за ней, как будто хотел загладить вину, что смел, подумать о другой девушке. Мэриетта бросала на них косые взгляды. Ее глаза изумрудного цвета, и внутреннее напряжение говорили о том, что она что-то задумала. Я насторожился. Больше всего опасался, как бы Эол не поглядел на нее, и не заметил этого цвета глаз. Но тот был занят только своей возлюбленной. И тут вдруг Огненная Лисица спросила:
        — Ребята, хотите я вам станцую?
        Парочка радостно согласилась. А мне стало не по себе. Слишком живо еще было воспоминание о нашем с ней танце в Кантине. Я боялся за себя.
        Мэриетта отошла от нас на пляж, и будто на сцене, закружилась. У меня захватило дыхание. Я узнал этот танец.
        Это было так давно. Еще был жив мой отец, и мне было по человеческим меркам лет тринадцать, мы гостили у Хранителя Белого озера.
        — Сегодня вечером, вы будете свидетелем волшебства,  — сказал он нам и таинственно улыбнулся,  — моя дочь влюбилась, и сегодня она расскажет о своих чувствах в танце, и мы узнаем, наконец, кто тот наглец, который покорил ее сердце.
        И когда на озеро легла ночная тень, все вышли к озеру, и молоденькая девушка, кружилась и рассказывала о любви, вот также, стараясь выразить все, что у нее твориться в душе движениями. И когда стихли последние звуки музыки, красивый парень, вышел и, по традиции, встал перед ней на одно колено и протянул ей руку. Глядя на ту девушку, во мне впервые проснулась тяга к женщинам, и я потом долго сожалел, что не мне предназначался тот танец.
        Чтобы не выдать себя, отошёл от костра, спрятался под сенью леса, крепко схватился руками за какую — то ветвь. Оторвать глаз от Мэриэллы не мог. Думаю, она не знала назначения этого танца, но как талантливая танцовщица поняла и ухватила самую суть. Она звала, вполне допускаю, что не меня и не Энлиля, а того единственного, о ком грезила, и кого не боялась.
        — Мне грустно и одиноко,  — говорили ее движения,  — приходи, я жду тебя.
        А потом остановилась, и, как подкошенная упала, на колени в песок, ее голова обреченно поникла, словно человек сбросивший сладкое наваждение оглядывается кругом и видит страшную и грубую реальность, в которой ему предстоит жить долгие годы.
        Я сам не ожидал от себя, но стон вырвался из моих губ, вскрикнула испуганная птица. И я бросился к озеру, чтобы заглушить боль от того, что ничем не могу помочь этому дорогому для меня существу. И как всегда бывает, вода успокаивала, заливала огонь, притупляла эмоции. И уже собираясь вылезать, решил нырнуть последний раз, чтобы рукой достать дно, оставив там всю боль, что рвалась наружу, как учил меня отец. Но в темноте мои руки коснулись чего-то горячего и нежного, от неожиданности вынырнул… Мэриэлла. Я так растерялся, что не нашёл ничего более умного, чем спросить у нее, что она здесь делает. Ее глаза полоснули меня металлическим холодом.
        — Не видишь, книжку читаю,  — отрезала она.
        Я растерялся еще больше, но злость на свою дурость, на то, что я Владыка и Повелитель расклеился, как юный неоперившийся птенец, заставила собраться, и чтобы больше не подвергать себя соблазну видеть эту девчонку, развернулся и поплыл от нее.


        Когда вернулся к костру, Эол и Снежка спали, а Мэриетта лежала тихо, слишком тихо и напряженно. Ей не спалось. Лег в сторонке. И стал смотреть в лес. Было спокойно! Но как обманчива тишина в Очарованном лесу. Здесь ни на минуту нельзя расслабляться. Услышал, как она встала, под ее ногами заскрипел песок. Пошла к озеру, но быстро вернулась. Подошла к подруге:
        — Снежка, Снежка, проснись, пожалуйста, я что-то тебе покажу.
        — Отстань,  — проговорила сонная девушка,  — утром покажешь.
        — Эол,  — позвала ветра.
        — Мэриетта, сегодня очередь Дара дежурить, дай поспать,  — недовольный голос ветра.
        Шаги по направлению ко мне, не дойдя, остановилась, вернулась к костру, зашипели потревоженные угли и дым повалил в мою сторону. Несколько минут тишины. Опять шаги, и легкая рука легла на плечо.
        Я оглянулся. Она смущенно показывала на озеро, где в лучах молодого месяца, раскинуло ветви Спящее дерево. Удивился. Всего можно было ожидать от Очарованного леса: чудовищ, наводнения, деревьев, которые не с того ни с сего валяться тебе на голову, но, чтобы это уникальное в нашем мире творение Духа Земли?
        — Давай, посмотрим поближе,  — предложила она. И я охотно согласился. Мне самому стало интересно, что еще придумал лес. Она вспомнила, что в кустах стоит лодка, и мы без труда перебрались на остров. Об этом чуде она не знала. Рассказал. И, естественно, Мэриетта захотела разбудить дерево, даже не испугалась того, что нам придется вместе танцевать, чтобы успеть загадать желание. Первым попробовал разбудить я, оно даже не шелохнулось, но когда пальцы огненной лисицы погладили его кору, увидел, как от них пробежала искра по шероховатой поверхности, и оно зашевелилось. Ветви задвигались, вздрогнули, и лепестки стали быстро осыпаться, поднимаясь вверх, и кружась как снег в горах. Раздался протяжный скрип, напоминающий музыку. Тут же схватил ее за талию, и мы закружились в танце ветров. Она была так близко, ее волосы касались моих губ.
        Половину своей сознательной жизни я провел в Атель. Сельфы большое внимание уделяли всегда танцам. И я многому научился у них. Танцевал в залах, в приютах, на площадях, и даже в лесу вместе с амазонками, но никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Необъяснимая радость охватила меня, в моих руках было сокровище, и обладал им только я.  — Вот бы растянуть время, и кружиться вот так всю жизнь, не выпуская из рук это упрямое, своевольное создание,  — подумал я.
        И будто услышав мои мысли, Мэриетта остановилась, сердито посмотрела на меня, над ней кружился последний лепесток и плавно упал на волосы.
        — Ты успел загадать желание,  — спросила она меня.
        Я покачал головой: — Нет, а ты?
        Она грустно вздохнула: — Я тоже не успела, времени было слишком мало!
        Пришлось с ней согласиться, вот скверное дерево, не любит выполнять желание, придумало же, танцевать около него, а разве можно в танце, о чем-либо думать?


        И только мы отъехали от острова, как он исчез. Мэриетта не поняла, что произошло, пришлось ей объяснить, что это очередное испытание Очарованного леса. Она была крайне удивлена:
        — Я согласна участвовать в таких испытаниях всю жизнь,  — с вызовом сказала она.
        Это же, как надо бояться жизни, чтобы призрачный мираж спокойствия и красоты, которое дарит на мгновение Спящее древо, принять с таким восторгом. А я не хочу миражей, хочу просто быть, хочу, чтобы на моей земле не было больше горя и боли, хочу, чтобы покой и радость были у всех, а ты, девочка, со мной.
        Но вслух только сказал: — А по мне лучше вообще ни в каких испытаниях не участвовать. Я устал от них.
        Она растеряно посмотрела на меня сиреневыми глазами, смутилась и, наклонив голову на плечо, опустила руку в воду. Я не чувствовал в ней напряжения, и у меня возникло желание, пока она вот так безмятежна, попробовать поговорить с ней. И уже было, совсем, собрался, позвать ее настоящим именем, как лодка уткнулась в землю, и мои худшие опасения оправдались. Небо заволокло тучами, пошёл дождь, и вода, пенясь, стала наступать на землю. Мы с Мэритеттой прибежали к костру, разбудили Эола и Снежку. Те спросонья никак не могли понять, где находятся. Вместо леса пляж окружали крутые гладкие скалы. Из-под воды выросли два каменных бугра. Я прыгнул на один из них, схватил Мэриетту на руки, и попросил не шевелиться. Она послушалась, и как маленький ребенок обняла мою шею руками, уткнулась в нее носом и затихла. Накинув на голову капюшон, и закрыв нас с ней плащом, встал как памятник самому себе. Снежка же категорически отказывалась, чтобы Эол взял ее на руки. Она решила, что сможет, забравшись ему на плечи, залезть на скалы. Но они выросли. И она только царапала ногтями камень.
        — Давай вон к тому камню,  — крикнул ветер, бултыхаясь в воде,  — мне трудно держаться за уступ, я уже землю под ногами не чувствую.
        — Я плавать не умею,  — закапризничала она.
        — Я помогу.
        — Боюсь, ой…  — и дриада очутилась в воде.
        Схватив ее за талию, Эол поплыл ко второму бугру, но, тот был слишком острый, и устоять на нем мог только один человек. Снежка забралась на него и, дрожа, стала оглядываться.
        — Дай мне взобраться,  — попросил ветер.
        — А я?
        И тут волна захлестнула Эола, Снежка взвизгнула, нагнулась, и схватила его за ворот камзола, но не удержалась и упала вместе с ним в воду. Они схватились руками за камень, а волны одна выше другой обрушивались на их головы.
        — Снежка,  — я старался перекричать грохот воды,  — успокойся, твою девичью честь Эол не тронет, он просто сам выстоит, и тебе поможет.
        Дриада обиженно посмотрела на меня, потом на Эола.
        — Он мужчина, он сам должен за себя постоять…  — крикнула она, и волна, с грохотом ударившись о скалы, пошла обратно, подхватила дриаду и потащила ее к озеру. Она от страха завизжала. Эол поймал ее за волосы, притянул к себе и помог опять взобраться на камень. А сам скрылся под очередной волной.
        Руки Мэриетты расслабились. Сердце, которое билось учащенно, успокоилось, дыхание замедлилось. И я понял, что она уснула. Ни мои крики, ни визг Снежки не могли разбудить ее. А я держал свое сокровище, и, глядя, как эти двое барахтаются в воде, думал о том, срединные от того и гибнут, что стремятся доказать, всегда и во всем, что они чего-то стоят сами по себе, вместо того, чтобы держаться вместе, и тем самым спастись самим. Помочь этим двоим было не в моих силах. Тем временем Эол вынырнул и, задыхаясь, закричал на девушку:
        — Ты же слышала, что Дар сказал, ничего я с тобой не сделаю…
        — Мне что опять в воду прыгать?  — испуганно вскрикнула Снежка,  — а если меня снова унесет волна.
        — Держись крепче за камень,  — попросил ветер.
        Дриада скользнула в набегавшую волну, Эол забрался на каменный бугор, выхватил ее из воды и прижал к себе. И тут же словно и не было ничего. Мы стояли с ним на сухом песке, костер кое-где краснел горячими углями, вокруг нас шелестел листьями лес, словно насмехаясь, и чистое звездное небо сонно нависло над нами.
        Снежка выбралась из объятий Эола:
        — И как это понимать?  — спросила она, ощупывая свое сухое платье.
        — Сама подумай,  — я опустил Мэриетту на землю, она не проснулась.
        — Спит?  — удивилась дриада, глядя на подругу,  — мы тут тонем, а она спит!
        — А ты хотела, чтобы вы вместе с ней тонули?
        — Но могла бы помочь!
        — Чем?
        Дриада задумалась, и то, хорошо! Может, это испытание ее чему-нибудь научит?
        Усталость навалилась и накрыла, меня как теплое одеяло, и я тут же уснул…


        Что-то легкое, почти невесомое коснулось моего лица. Открыл глаза, надо мной висела серебристая паутина. Вскочил на ноги, и она тут же обвила мое тело, крепко прижав руки к груди. Двигаться не мог. Я пытался скинуть ее, не получалось. Вот когда пожалеешь, что лишен магии. Что творилось с Эолом, можно было только догадываться по его ругательствам доносившимся сзади меня.
        — Замрите,  — раздался голос Мэриетты,  — не шевелитесь. И я застыл. Странное спокойствие наполнило меня, хотя только минуту назад все во мне кипело от негодования и желания скинуть с себя сжимающуюся серебристую сеть. Скрип песка, и тонкие руки легко скинули с меня ненавистную паутину, повернулся к Огненной Лисице, широко раскрыв глаза, она смотрела на мою шею, и палец тянулся к ней. Очень захотелось ощутить это прикосновение…


        Но возглас Эола и чей-то чужой голос, заставил девушку вздрогнуть, и она опустила руку. Впервые увидел Хранителя Очарованного леса, глаза глубокие, умные и грустные, будто ему нужно было сообщить какую-то печальную весть. Мэриетту по имени не называл, только «спутницей Чёрного дракона и девушкой», из чего выходило, что он прекрасно знает, кто она такая. Его сын, крепкий лопоухий парень, не сводил глаз с моей жены. А она, не видя ничего и никого, как всегда забросала его вопросами. Из их разговора узнал, что она умудрилась выкупить двоих медведей, которые и оказались Хранителем и его сыном. Уж не тогда ли ей понадобилось продать знак десятника, чтобы вернуть деньги княгини?
        На меня Медведь старался не смотреть, но когда я хотел подойти к нему, чтобы задать несколько вопросов, схватил Мэриэллу за руку и со словами, что вернет мне ее, исчез вместе с ней.
        Эол со Снежкой стали выставлять продукты, которые как подарок он принес нам, и громко радовались, что смогут хорошо поесть. А на меня накатила опять злость непонимания. Верховный дух земли просила освободить одного из нас, и, конечно, это Мэриэлла. Им не терпелось свести ее с Гореном. Они, что не понимают, она ребенок и боится этой встречи? А потом, что она может сделать? Два самых могущественных мага, Ал и Крас, трое владык я, Энлиль и Раст уже несколько столетий пытались разгадать тайну мертвой земли. И что же? Вот эта девочка придет, увидит и все поймет? Нереально! Они там совсем разума лишились.


        — Дар, я могу летать,  — надо мной висел Эол,  — мы — свободны!
        — Можете лететь, куда хотите,  — огрызнулся я,  — а без Мэриетты с места не сдвинусь. Я за нее отвечаю.
        — Зачем ты так,  — обиделся ветер,  — я не предлагаю сейчас уходить, мы ее обязательно дождемся. Может, пока поедим? Хранитель, наверняка, ее покормит.
        — Мне не хочется, ешьте сами.
        — Дар, ты мог бы быть с нами помягче,  — кокетливо посмотрела на меня Снежка,  — твой угрюмый вид пугает женщин.
        — Что-то я не заметил, чтобы ты меня боялась.
        — Я не о себе говорю, а вообще…
        — Об вообще любят рассуждать скудоумные мудрецы, которые видят только то, что хотят видеть. А тебе, радость Эола, нужно учиться отвечать только за себя и свои поступки.
        — Не пойму, и чем ты нравишься женщинам? Ты же зануда, который только и делает, что нотации читает.
        — Ну, что ты, я еще нотации и не начинал читать. Если попросишь, прочитаю пару лекций, особенно у меня хорошо получается наедине и ночью. И сразу оценишь меня.
        — Нет, не надо,  — оскорбилась Снежка и надулась, а ветер тут же зашептал ей что-то в ухо. Она покраснела и захихикала.
        Я вышагивал по опушки. Мэриетты долго не было.
        — Ну, только появись Хранитель, от меня не уйдешь, я сумею вытрясти из тебя все, что мне нужно,  — думал я.
        Но учить других всегда легче, чем самому осознать свою тупость. Такое «прекрасное» открытие пришло мне в голову, когда на опушке показалась Мэриэлла, но одна. В ее глазах стояли слёзы, она опустила голову и медленно, нехотя подошла к расстеленной скатерти, на которой были расставлены продукты. Даже есть не могла, ее руки дрожали. Как испуганный птенец, она съежилась, у меня возникло ощущение, что еще немного, и она расплачется. Парочка видя, что мы оба с ней не в настроении, схватили продукты и скрылись за кустами. А я попробовал развеселить Мэриетту, показал, как можно из огня делать разные фигуры. Она, совсем по-детски забыв страх и обиду, раскрылась новым впечатлениям. Решил сыграть на этом, и попросил попробовать саму что-нибудь сделать. Ведь ей Огненной Лисице огонь вообще не страшен, кроме того, в пламени она чувствует себя так же вольготно, как и в воде. Думал, поймаю! И тогда появится повод для разговора. Не удалось. Она протянула руки, дотронулась до огня, но спохватившись, отдернула их, стала дуть, будто обожглась, бросив на меня, косой взгляд. А потом обняла свои колени и задумалась. Я
смотрел на нее и думал о Горене, об этом монстре. Я не имел права пускать девочку к нему одну. Он хитер. Это надо заманить нас с Энлилем в ловушку, да так хитро. Мы с ним как два недоумка больше полвека провели неизвестно где. А теперь отдать на съедение этого лисенка? Не дождется…
        — Дар,  — Мэриетта позвала меня,  — а что ты сделаешь с человеком, который сначала тебя очень сильно обидит, а потом попытается уничтожить то, что тебе дорого?
        — Раздавлю,  — ответил я, представляя, как размажу Горена по земле.
        Она отпрянула от меня, как от чудовища, вскочила на ноги и бросилась бежать. Я смотрел на нее с удивлением. Что это с ней? Чего она так испугалась? И вдруг до меня дошло, она спрашивала о себе. Она имела в виду ту спальню, которую сожгла. Так разве она была мне когда-то дорога? Мы же все ненавидели эти тряпки, и только слово, данное когда-то драконом своей жене, мирило нас с ними. Надо остановить ее! И я поспешил за ней.


        За кустами, где спряталась влюбленная парочка, неожиданно появились кусты малины, усыпанные ягодами. Снежка и Эол набивали ими рот. Мэритетта, увидев огромную со сливу ягоду, тянулась к ней.
        — Не тронь,  — закричал я.
        — Почему?  — она опустила руку.
        — Не слушай его, ему завидно,  — пискнула Снежка и сама потянулась к ягоде, которая в тот же миг исчезла.
        — Это зачарованная ягода, стоит ее съесть, и тут же забудешь все. И станешь женой Хранителя леса. Думаю, там за кустами наш молодой медведь притаился,  — более спокойно сказал я.
        Мэриетта раздвинула кусты, и точно, там смущенный и красный стоял лопоухий парень: — Это правда?  — поинтересовалась у него Огненная Лисица,  — ты хочешь, оставить меня здесь?
        — Ты спасла нам с отцом жизнь, ты мне нравишься, ты должна остаться в лесу,  — проворчал он, не сводя с нее глаз.
        — А ты спросил меня, хочу ли я остаться здесь?  — обиженно повысила голос Мэриетта.
        — Зачем?  — удивился парень,  — мне это не к чему…
        Он протянул руку и попытался схватить ее, но она ловко увернулась и отпрыгнула от него, спрятавшись за мою спину.
        — Отойди Повелитель,  — на меня наступал молодой медведь в образе зверя,  — она моя…
        Но я тут же обратился в дракона и так полыхнул огнем, что медведь встал на задние лапы, заревел и бросился бежать. Но далеко убежать ему не дал отец. Он схватил наглеца зубами за шиворот и тряхнул. Оба превратились в людей.
        — Сколько раз тебе говорить, не трогай чужую самку,  — проревел он.
        — Я не самка,  — обиженно вскрикнула Огненная Лисица.
        — Прости, красавица моего сына, и ты Повелитель, прости его, молодой еще, кровь кипит, а ума не нажил. Не взыщите, но лучше вам всем в ваш мир вернуться…
        С этими словами, он дал сыну подзатыльник, и, толкая его в спину, они исчезли за деревьями. А мы оказались на опушке леса. Впереди нас вставали Северные горы, к которым вела, огибая лес, широкая проезжая дорога.
        — Свобода!  — крикнул Эол и поднялся в воздух, и тут же стрела пронзила ему плечо, а вторая ударила в грудь Снежки. Девушка упала.
        К нам бежали человек двадцать шершей.
        — Черноволосой голову долой,  — кричал один из бежавших.  — За нее золотом платят.
        — Дар, прикрой,  — послышался голос Мэриетты. Я обратился в дракона и полыхнул огнем в толпу шершей.
        — Разбегаемся,  — послышалась команда, и они рассыпались по опушке,  — в глаза стреляй дракону, это у них слабое место.
        — Паршивцы, знают ведь,  — Я встал на крыло и направился к ним, поджаривая наглецов с воздуха. Мэриетта склонившись над раненными, манипулировала руками.
        Но они ползли по высокой траве, и пару наглецов я не заметил. Когда же повернулся к своим спутникам, Мэриэлла в беретке с петушиным пером, ловко ранила двоих, которые хотели подойти к Снежке. Она отчаянно защищала свою подругу. И тут раздался свист, его нельзя было услышать, но потому как согнулись деревья, как легла трава, и поднялась пыль на дороге, понял, ветер зовет подмогу.
        — Ах ты, щенок,  — закричал шерш, идя на Огненную Лисицу с мечом. Она, загораживая спиной, лежащих на земле Эола и Снежку, стояла в расслабленной позе, и улыбалась. Полететь к ней не мог, я поджигал траву, в которой прятались другие шерши. Трава вспыхнула, но ветер дул в нашу сторону. Опушку заволокло дымом. В мою грудь ударилось несколько стрел, но натолкнувшись на бронированную чешую, упали. Надо было спасать Мэриетту. Потому нырнул в дым и приземлился. Шерш лежал с раненной рукой и стонал. Откинул ногой меч, и мы встали с Мэриеттой спина к спине, отражая нападения выползающих из дыма бандитов. Вдруг раздался свист белых стрел, и один из шершей, прыгающий около меня упал, за ним второй и третий. Резкий ветер прогнал дым, над нами летало воинство Энлиля. Вскоре все стихло.
        — Дар, погаси огонь,  — окрик друга. Пришлось послушаться, не то пламя сожгло бы долину. Полыхнул холодом, и только черная земля на опушке и вокруг нее, да несколько обгоревших кустов говорили о только что произошедшем бое.
        — Эол, братик, ну, куда тебя опять понесло,  — Энлиль стоял перед ветром на коленях.
        — У меня все хорошо, ты вовремя успел — проговорил Эол и потерял сознание.
        — Девушку и брата к Алу,  — Энлиль был в своей стихии. Несколько ветров подхватили бесчувственную дриаду и Эола и поднялись к облакам.
        Повелитель ветров обернулся ко мне: — Здесь все шерши, или еще есть?
        — Понятия не имею, но думаю, все.
        — Прочесать вдоль леса,  — приказал он своим воинам, и они полетели вдоль опушки.
        — Что им от вас было нужно?  — продолжал свой допрос Владыка неба.
        — Голову девушки, которую унесли твои ребята, за нее им обещали заплатить золотом.
        — Лучик? Вот и встретились!  — восклицание Эвра, одного из князей ветров.
        Энлиль резко обернулся и бросил взгляд на Мэриетту, ее руки были в крови, на щеке и лбу бурые пятна.
        — Опять ты?  — сурово спросил Энлиль, и протянул ей руку,  — брата спас. Спасибо!
        — У меня руки грязные,  — ответила Огненная Лисица, и спрятала ладошки за спину. Ты подожди меня тут, я пойду, найду ручеек и вымою их.
        Она сделала движение, чтобы обойти Эвра.
        — Стой,  — гаркнул Повелитель ветров,  — на этот раз ты от меня не уйдешь! Я и так себя полным кретином чувствовал в Фаире, когда ты убежал, не дослушав, что я хотел сказать!
        — Говорить быстрее надо,  — отпарировала Мэриетта, зло, глядя на моего друга.
        — Ты отдаешь себе отчет, с кем говоришь мальчик?
        — Энлиль, смени тон,  — напрягся я.
        — Дар, это же тот мальчишка, помнишь, я рассказывал!
        — Помню, потому и прошу…
        — Хорошо, прости,  — он повернулся к Мэриетте,  — я погорячился. Я благодарен тебе за брата, и своих воинов,  — с этими словами он положил руку ей на плечо, резко отдернул, и широко раскрыв глаза, замер.
        — Я принимаю твою благодарность,  — Огненная Лисица кивнула,  — а теперь прости, мне надо идти.
        Повелитель ветров медленно поднял руку, и стянул с нее берет, коса упала на спину. Глаза вспыхнули гневом.
        — Повелитель совсем стыд потерял,  — отчеканила она,  — да как ты смеешь снимать с головы женщины ее головной убор? Где тебя манерам учили? У шершей?
        — Танцовщица!  — вскричал удивленный Эвр,  — Мэриетта!
        — Мэриетта?  — возглас ветров,  — а где твои веснушки?
        — В Атель ее!  — вскрикнул Энлиль,  — там поговорим.
        — Отпустите, или укушу,  — взвизгнула Мэриэлла. Хотел оттащить ее от ветра, но не успел, Эвр подхватил мою жену, и поднялся в воздух. Я полетел за ними. В небе за ветром не угнаться, но старался не отставать. Вот показалась полоска океана, потом бело-голубой город ветров, и отвесная скала, на которой возвышался Атель, замок Энлиля. Почти одновременно опустились на площадь перед крутой лестницей.
        — Я чрезвычайно рад, принять у себя настоящий талант,  — Энлиль склонил голову перед Мэриеттой,  — буду благодарен, если ты погостишь у меня в замке.
        — В гости приглашают,  — передернула она плечами,  — а не тащат.
        — Но ты, имеешь удивительную способность исчезать,  — Повелитель ветров был само растерянное благодушие,  — я боялся опять тебя потерять.
        — Что не находил, то не потеряешь,  — ответила она, и обратилась к Эвру,  — Пожалуйста, не сердись на меня, я не привыкла, когда меня несут неизвестно куда. А в замке есть комната для водных процедур?
        — Конечно, есть!  — князь ветров тер укушенную руку.
        — Проводи меня, а я тебе рану залечу. Только руки вымою. А со скольких метров ты можешь попасть своей стрелой в монету?
        Она взяла Эвра под руку, и они стали подниматься по лестнице.
        — Да… Повелитель,  — протянул один из воинов,  — впервые вижу, чтобы тебя уложили на обе лопатки с такой грацией.
        — Вечером в замке праздник! Прошу всех ко мне,  — не обращая внимания, на произнесенные слова,  — проговорил Энлиль.
        Ветры улыбнулись, и улетели.
        — Дар, тебя твои князья ищут! Панику подняли, когда стало известно, что ты отправился в Очарованный лес.  — Владыка посмотрел на меня хмуро,  — К тому же тебя в Дааладе ждут. Теперь можешь не переживать за танцовщицу, она в безопасности.
        — Сомневаюсь,  — усмехнулся я,  — именно теперь ей грозит самая большая опасность. Так что я останусь здесь.
        — Кто ей может угрожать в Атель?
        — Ты…
        — Ревнуешь?
        — Моя комната готова?
        — Как всегда. Проводить?
        — Сам дорогу знаю.
        — Встретимся у тебя…
        Энлиль взлетел, я проводил его взглядом, он направлялся в башню к Алу. Сейчас начнет расспрашивать Эола, догадался я.
        Настроение было плохое. Я так и не успел поговорить с Мэриэллой. Да, и здесь вряд ли мне Энлиль даст даже приблизиться к ней. И только одно успокаивало, она на него сердилась, а он вел себя, как привык общаться с женщинами — настырно и учтиво. Чего Огненная Лисица не принимала. Интересно, а за что она на него сердиться? Надо бы поговорить со Снежкой, может быть, дриада в курсе?
        Моя комната была приветлива как всегда. В отличие от Даалада, в Атель не было оконных рам. Когда замок строился, Повелитель ветров воздвиг его на пути тёплого потока воздуха, который шёл с юга на север. Поэтому здесь никогда не было зимы, только лето. И от улицы комнаты защищали легкие, колышущие шторы.
        Здесь прошла половина моей сознательной жизни. Дух замка, вечно юный Атель, следил за чистотой и порядком с такой страстью, что никогда нигде не встретишь, даже случайно оброненной вещи. В Дааладе, где драконы все делают сами, мы с Энлилем умудрялись, так захламить наши спальни, что потом по два, а то три дня по приказу Краса все раскладывали по местам. У Повелителя ветров это всегда вызывало ярость. Он не любил убираться. За него все делал дух его замка.
        Отправив огненные шары Красу и князьям, что вышёл из Очарованного леса, и нахожусь в замке Энлиля, с удовольствием встал под горячей водопад в ванной и долго наслаждался обжигающей тело струей. Я сам настраивал воду. Появился юный Атель, сгреб в охапку мой костюм:
        — Чистое платье в шкафу, если еще не забыл,  — привычно проворчал он.
        — Спасибо Атель. Кстати, ты не знаешь, где разместили Мэриетту?
        — Мог бы и сам догадаться,  — ухмыльнулся маленький наглец,  — конечно, в комнате для ДОРОГИХ гостей.
        Непроизвольно заскрипел зубами. В замке было всего два балкона, один являлся продолжением зала приемов, другой соединял комнату Повелителя и гостевую, куда Энлиль всегда поселял приглянувшихся ему женщин. Первым порывом было предупредить Мэриетту, но потом раздумал. Энлиль был Повелителем, обидеть ее не посмеет. А она должна выбрать из нас двоих.
        Вышел из ванной оделся, и тут же появился Энлиль.
        — Ну, как ты?
        — Нормально!
        — Предупредил своих, где ты?
        — Да, сразу же.
        — Ты надолго ко мне?
        — Уже выгоняешь?
        — Нет, что ты! Я рад тебя видеть!
        — И что за мероприятие вечером?
        — Праздник! Хочу поразить нашу гостью. Ты не против?
        — А если против, послушаешься?
        Энлиль задорно захохотал: — Как в старые добрые времена! Я и ты, соревнование начинается, победителю награда — жена! Что молчишь?
        — Энлиль, это очень жестокое соревнование, тому, кто проиграет, достанется боль,  — шутить мне не хотелось.
        — Но ты же дракон! Повелитель! Владыка! Ты вытерпишь!  — так же серьезно ответил друг.
        — А если это будешь ты?
        — Ну-ну! Не будем раньше времени ссориться. Еще успеем! Ты готов?
        — Да!
        — Будем вместе! Как всегда! Прошу,  — и он, открыв дверь, жестом пригласил меня пройти вперед.
        Выйдя в коридор, он постучал в дверь гостевой комнаты:
        — Ой, кто там?  — раздался девичий голосок. Мы вошли. Энлиль остолбенел. На кровати сидела Снежка, в белоснежном халате из гагачьего пуха, который предназначался для женщин Владыки неба, он был пропитан его чарами.
        — Повелитель,  — Снежка вскочила на ноги, и присела в легком поклоне,  — ты так добр ко мне. Я не заслужила такого внимания с твоей стороны! Когда Мэриетта сказала, что ты лично распорядился перевести меня из больничного отсека сюда, я была поражена.
        — Что за разговоры?  — раздался голос Эола сзади нас. Он по-хозяйски прошёл в комнату, и поцеловал руку дриаде.  — Я его брат, и как мою невесту, он не мог поселить тебя в любой другой комнате.
        — Повелитель, слишком добр ко мне!  — повторила Снежка и покраснела. Я еле сдерживал улыбку. Мэриэлла была в своем репертуаре. Энлилю ничего не оставалось, как согласиться с мнением своего кузена, и чтобы не показать разочарования, он улыбнулся:
        — Как ты себя чувствуешь, Снежка? Надеюсь, ты украсишь своим присутствием наш праздник, который мы затеяли ради вас с Мэриеттой? Кстати, а где она?
        — С удовольствием, только мне нечего одеть! Какой-то мальчик забрал мое платье, и сказал, что отдаст его в стирку,  — потупилась дриада.
        — О, об этом не беспокойся! Эол проводи нашу прекрасную гостью в гардеробную,  — и вышел из комнаты. Я за ним.
        Мы прошли по коридору, и Энлиль рявкнул:
        — Атель! Где ты скверный мальчишка?
        — Сколько раз мне говорить тебе Повелитель, чтобы ты не смел, так называть меня. Это ты мальчишка по сравнению со мной!  — около нас появился дух замка.
        — Прости. Где Мэриетта?
        — В комнате Снежки, в другом крыле. Она сказала, что чувствует себя неважно, и проведет эту ночь в больничном отсеке,  — ответил он и исчез.
        Мы направились туда, и услышали крик Ателя:
        — Ты что делаешь, ненормальная!
        Мы бросились на голос и распахнули дверь. На подоконнике в легком платье стояла Огненная Лисица, в руке она что-то держала и, нагнувшись, смотрела вниз.
        — Мэриетта, слезь сейчас же,  — закричал Энлиль.  — Упадешь!
        — Если Повелитель, будет без стука врываться в комнату девушки с криком, то точно упаду,  — спокойно ответила она.
        — И что ты делаешь там?  — спросил я.
        — Ставлю эксперимент,  — косо посмотрела на меня Огненная Лисица.
        — Можно, посмотреть?  — мне стало любопытно.
        — Можно даже поучаствовать,  — она лукаво блеснула зелеными глазами,  — смотри, это камень, в нем приблизительно один килограмм, мы его бросаем вниз,  — с этими словами она разжала ладонь, и булыжник полетел вниз,  — прислушиваемся, засекаем время. Оп! Слышал? Упал! Теперь вопрос: сколько здесь приблизительно метров до земли?
        Я расхохотался: — Пятьсот шестьдесят один метр, десять сантиметров.
        — Ответ неправильный. Вес булыжника приблизительный, время приблизительное. Значит и расстояние должно быть приблизительным,  — задумчиво сказала она.
        — Высота скалы, на которой стоит замок, везде одинаковая,  — вставил свое слово Повелитель ветров,  — а именно та, что назвал Дар!
        — Высоко,  — сказала сама себе Мэриетта и соскочила с подоконника, и обвела нас взглядом: — И чем обязана, такой чести? Два высокородных Владыки в покоях селянки?
        Я молчал, предоставив Энлилю самому выпутываться из этой ситуации.
        — Я вижу, ты уже хорошо себя чувствуешь, раз прыгаешь по подоконникам — произнес мой друг,  — и по традиции хочу проводить тебя в комнату для гостей…
        — А куда выходят окна моей будущей комнаты?  — спросила Мэриетта,  — а то здесь ущелье, и облака, и больше ничего не видно.
        — В сад,  — усмехнулся Повелитель ветров.
        — На такой высоте и сад? Удивительно!  — Огненная Лисица делала вид, что не поняла насмешки Энлиля.
        — Да, в сад, а этот сад окружен гладкими, как стекло скалами, подняться по ним невозможно.
        — Поразительно! Мне нравится!
        — А пока, я пришёл пригласить тебя на праздник, который в твою честь устраивается в замке.
        Мэриетта приложила тыльную сторону ладони ко лбу и закатила глаза:
        — Прости Повелитель, но я так устала, столько волнений: медведи, шерши, ты! Извинись перед ветрами, скажи, что я как-нибудь в другой раз выйду к ним. Я хочу отдохнуть.
        — Извинения не принимаются. Нас уже ждут!
        — Так я вас и не держу. Можете идти! Меня Атель проводит в мою комнату.
        — Я же сказал, нас ждут, то есть тебя — ты у нас стала героиней вечера!
        — Но героине нужен покой! У меня голова что-то разболелась.
        — Я могу помочь, позволишь?
        — Ну, что ты Повелитель, зачем же самому утруждаться…
        — Мэриетта, ты обидишь князей!
        — Но, мне нечего одеть, или у вас тут принято появляться на приемах в домашних платьях?
        — Пойдем со мной, в твоем распоряжении будет целый гардероб платьев, можешь, выбрать любое.
        Глаза Огненной Лисицы вспыхнули стальным огнем, она сжала губы. Что-то разозлило ее. Но что, я понять не мог. Она опустила взгляд, и когда подняла его, они полыхали изумрудным цветом. Выражение её лица стало покорным, и она вздохнула: — Как скажешь, Повелитель, если ты приказываешь?
        — Приказываю!
        Она обернулась к духу замка:
        — Атель, а сад это тоже ты?
        — Я,  — гордо раздвинул плечи мальчик.
        — Проводи меня в мою комнату. А какие у тебя сорта яблок?
        — У нас мало времени, Мэриетта,  — напомнил Энлиль,  — тебе пора одеваться.
        — Женщин, которых заставляют выходить к гостям, не нужно ограничивать временными рамками для приведения себя в порядок. Иначе она будет плохо выглядеть. Вы Владыки можете идти к гостям, а мне еще умыться надо!  — сквозь зубы сказала Мэриетта.
        — Если ты заметила, у меня в замке нет служанок, поэтому по традиции одеться своим гостьям помогаю я.
        — Так-то, высокородным особам, повелитель, а я селянка. Прости меня, но я как-нибудь сама оденусь.
        — Если не ошибаюсь, у селян есть правило: своими привычками, в чужом доме не хвастаются.
        — Ты прав, Повелитель,  — танцовщица присела в легком поклоне,  — но у селян так же есть правило, мужчины не одевают чужих женщин, это может быть дурно истолковано.
        — Ты в МОЕМ замке, и правила устанавливаю я,  — не сдержался Энлиль и повысил голос.
        — Странные вы, высокородные, но раз так нужно, я подчиняюсь! Но сначала хочу посмотреть свою комнату. Атель проводи меня. Владыкам нужно идти к гостям,  — напомнила Мэриетта.
        — Мы выйдем вместе. Таковы правила!  — Энлиль начинал злиться.
        — Хорошо,  — согласно кивнула Огненная Лисица, и пошла по коридору, осыпая духа замка вопросами о его саде. Тот только был рад, и в ответ сыпал названиями сортов, а она восхищенно ахала.
        Мы же шли за ними. Да, это нужно было видеть, два Владыки идут за девушкой, как обыкновенные телохранители. Я еле сдерживал смех. А мой друг хмурился, я понимал его, с ним такое произошло впервые. Он не смог побороть упрямство женщины, которая ловко умудрилась настоять на своем, и не подчиниться ему — Владыке неба.
        Энлиль ей выделил комнату рядом с моей спальней. Хотя этого можно было ожидать. Других комнат на этом этаже не было. Мэриетта вошла, и первым делом подошла к окну, отодвинув шторы. Атель стоя, около нее начал показывать свои плодовые деревья, рассказывая, откуда ему ветры принесли то или другое.
        — Мэриетта, нас ждут,  — голос Энлиля немного хрипел.
        — Ой, прости, Повелитель! Я так увлеклась, у Ателя в саду есть даже лимоны, представляешь?  — глазки Огненной Лисицы широко распахнулись, выражая удивление, но внутри них прыгали огоньки насмешки.  — Я сейчас, я быстро!  — И она скрылась в ванной.
        Под суровым жестким взглядом Владыки неба Атель растворился в воздухе.
        — И как ты с ней справляешься?  — спросил меня шёпотом Энлиль.
        Я не ответил. Обсуждать Мэриэллу не хотел. Но, уже немного изучив ее характер, был уверен, что это только начало, большого представления, которое она может устроить. Я это помнил по Дааладу. Радовало еще то, что она очень зла на моего друга, значит, все его попытки очаровать ее, заранее обречены на неудачу. Злорадствовать плохо. И я старался сдерживать свои эмоции. Но приготовился насладиться зрелищем.
        Она не спешила выйти из ванны, но когда вышла, ее волосы были распущены по плечам, что придавало ей удивительную прелесть, в руках она держала что-то завернутое в полотенце. Я чуть не расхохотался, чтобы распустить и причесать волосы нужно от силы минут десять, ее не было больше получаса.
        — Я готова,  — сказала она, потупив глаза.
        — Разреши, предложить тебе руку?  — Энлиль галантно протянул ей ладонь.
        — Прости, Повелитель, но у меня руки заняты, я взяла с собой все духи, которые нашла в ванной. Я не знаю, какое платье мне понравится, а от его цвета, должен зависеть и аромат.  — Она держала в охапке флаконы духов, один из них упал, она стала поднимать, но тут упал второй.
        — Позволь, я помогу тебе,  — с готовностью предложил помощь Энлиль. Вот это он сделал зря. Мэриетта тут же вручила ему часть стеклянных пузырьков, и у него тоже стали заняты руки. Теперь он уже не мог, как того требовал церемониал, предложить ей опереться на него. Поняв, что произошло, он опешил. А она подошла к двери, открыла ее ногой:
        — Повелитель, нас ждут!  — лукаво улыбнулась она.
        Я не стал предлагать помощь, опасаясь, что и меня нагрузят пузырьками. Так мы и вошли в гардеробную, Энлиль с флаконами духов впереди, за ним Мэриетта, и я.
        Снежка ходила между развешенных платьев с обалдевшими от восхищения глазами, и не мудрено, ей никогда не приходилось видеть столь богато украшенной одежды. Дриады вообще одевались очень скромно. Но женщина, есть женщина!
        — Повелитель, а какое платье мне можно взять?  — с придыханием спросила она.
        — Любое. Ни одно из них не достойно тебя, все равно!  — вошёл в роль Энлиль. Он выложил перед Мэриеттой флаконы, и она, встав на колени, стала их расставлять на полу, изредка бросая взгляды на свою подругу и Владыку неба.
        — У меня глаза разбегаются,  — бормотала Снежка.
        — Тогда позволь предложить тебе вот это — цвета слоновой кости с золотой вышивкой, оно оттенит твои черные волосы, и подчеркнёт очарование коралловых губ.
        — Бери,  — сказал Эол, отдавая платье своей дриаде.  — Энлиль специалист в этом вопросе. Иди вон туда за ширму.
        — Давай я тебе помогу его надеть,  — Мэриетта вскочила на ноги.
        — Нет, не надо, по правилам, шнуровку затягивает Повелитель. Я права?  — Снежка вскинула на Энлиля свои синие глаза. Владыка улыбнулся:
        — Это большая честь для меня. Если Эол не будет против?
        — Конечно, не буду! Такие здесь правила. А потом я же здесь,  — с юношеской непосредственностью ответил молодой ветер. Огненная Лисица хмыкнула, опустила голову и стала ходить вдоль нарядов, мои губы предательски растянулись в усмешке, Энлиль смутился. Сам того не желая молодой ветер дал понять, что кузен его на многое способен по отношению к женщинам, но при таком охраннике своей девушки, каким является он, ему ничего не страшно.
        — Мэриетта, а для тебя вот это,  — с этими словами Энлиль отдернул ткань, свисавшую с вешалки, и перед нами засияло красное с золотом платье, оно было восхитительно,  — Мне кажется…
        — Оно мне не нравится,  — прервала его Огненная Лисица,  — а других у вас нет?
        — Да, но мне…
        — Я сказала, мне оно не нравится.  — И позвала: — Атель, можно тебя на минутку.
        Дух замка тут же материализовался, за все время разговора, он, видимо, находился где-то поблизости.
        — Ты говорил, что у тебя в замке есть наряды всех народов нашего мира. Принеси мне, пожалуйста, платье ундин. Желательно сине-зеленое. И без шнуровки.
        — Один момент,  — проговорил Атель и исчез.
        — Повелитель, не сердись на меня. Но все наряды здесь слишком приталенные, а я не люблю этот фасон. Мне очень хочется произвести на тебя впечатление, а для этого я должна чувствовать себя в платье уютно! Я видела ундин, и мне очень понравилось, как они выглядят. Думаю, ты оценишь, мое старание!
        — Да, но я…  — растерялся Энлиль, не зная как отнестись к таким словам.
        — Какое красивое!  — вскрикнула Снежка. Она вышла из-за ширмы, и во все глаза смотрела на красное платье.
        — Нравиться?  — спросила Мэриетта.
        — Очень!
        — Бери, Повелитель, будет в восторге! Давай, я все-таки тебе помогу его надеть. А то, Энлиль так растерялся, увидев твою ослепительную красоту, что забыл свои прямые обязанности помочь тебе одеться. А нас уже ждут!
        И Огненная Лисица сняла платье с вешалки, поднесла его к лицу, и ее глаза засветились смехом. Она была маг, и почувствовала магию Владыки неба, которой он начинял одежду, предоставляемую своим избранницам. Девушки исчезли за ширмой. Энлиль растерянно смотрел им вслед. Такого поворота он не ожидал.
        Появился Атель и, подойдя к ширме, протянул руку с легким куском материи цвета морской волны.
        Послышался смех, шёпот, восклицания. И наши девушки, наконец, предстали перед нами. Снежка в богатом платье, которых никогда не носила, поэтому несколько стесненная и неловкая в движениях, и Мэриетта, уверенная в себе, прелестная, от нее трудно было оторвать взгляд:
        — Ну, вот! Осталось последние штрихи, и мы готовы! Энлиль, что там у тебя за драгоценности?
        Повелитель подошел к маленькому столику и открыл небольшой сундучок, заполненный женскими украшениями: — Выбирайте, что понравиться — ваше! И обратился к дриаде: — Снежка, вот смотри, как тебе это?
        — Мне все нравится,  — растерялась девушка.
        — Я немного разбираюсь в них, ты позволишь, мне выбрать для тебя что-нибудь из этих безделушек?
        — Я буду признательна,  — и она залилась краской.
        — Смотри, это должно пойти к твоему наряду,  — и он стал застегивать на ней ожерелье.
        — Эол,  — засмеялась Огненная Лисица,  — будь осторожен. Повелитель, кажется, очаровал твою невесту.
        — Мэриетта, ты не у себя в селении,  — рассердилась на подругу Снежка,  — здесь не принято так шутить.
        — Ах, простите меня, высокородные господа, но что взять с необразованной селянки? Мы по-простому, что видим, то и говорим.
        Эол насупился, а Энлиль щелкнув пальцами, убрал энергию притяжения к себе, которой было пропитано платье.
        — Не все что видится, истинно!  — выкрутился он,  — это просто учтивость Владыки к избраннице своего брата.
        — А!!!! Ну, теперь понятно!  — зеленела глазами Мэриэлла, и снова обратилась к Ателю: — А тебя в замке есть…
        — Уже принес,  — дух замка протянул ей футляр. Я чуть не выругался от изумления.
        Атель был равнодушен к драгоценностям, которые мы с Энлилем собирали ради их красоты. Но те, что лежали в коробке, только что отданной Мэриетте, он хранил как зеницу ока. В замке хранилась семейная легенда, как много тысяч лет назад, Атель пристал к магу ветров с просьбой дать ему возможность, почувствовать себя человеком, хоть на одно мгновение. Ему было интересно узнать, что значит чувствовать привязанность к кому-либо. Ведь он был духом, и ко всем своим обитателям относился одинаково спокойно, они приходили в этот мир и уходили. А он оставался юным и вечным. Маг сначала отнекивался, уговаривая мальчика не стремиться к этому, ведь тогда он узнает страдания, которые могут навсегда оставить неизгладимый след в его бессмертной душе. Но Атель был настырен. И тогда маг протянул ему этот футляр, в котором лежали женские украшения со словами:
        — Та, которой понравятся эти украшения, и которая оденет их, даст тебе то, к чему ты так стремишься.
        И бедный мальчишка целых полвека пугал всех женщин, появляющихся в замке, предлагая им свое сокровище, но ни одной из них они не понравились. Потом стал предлагать выборочно, надеясь, что, кто-то все же оценит его подарок. Никто не оценил. И он убрал его, и больше никогда не доставал. Ветры посмеивались про себя, считая, что маг просто обманул духа замка, чтобы не травмировать его. Но он, видимо, верил, и ждал. И вот сейчас, Мэриетта раскрыла футляр:
        — Какая красота!  — восторженно прошептала она.  — Атель, откуда это у тебя?
        — Это старинная вещь. Ей много-много лет! Тебе, правда, нравится?
        — Правда!
        — Но, они такие простенькие,  — ей через плечо заглянула Снежка,  — у Владыки украшения более красивые.
        — Самое сложное в мире — это простота, как говорил мой учитель,  — задумчиво проговорила Огненная Лисица и надела на голову незатейливый золотой обруч с тремя маленькими листочками, середину его венчал небольшой цветок из бирюзы, на шею ожерелье повторяющее обод, только с девятью листочками, и восемнадцать простых тонких золотых браслетов на руки.
        — Атель, ну как тебе? Они мне идут?
        — Очень,  — мальчишка сиял от счастья. Мы с Энлилем переглянулись, не знаю, какое было мое лицо, но его вытянулось, глаза полезли из орбит, а рот приоткрылся.
        — Тогда мы готовы! Атель, ты позволишь опереться на твою руку?
        — Да, моя госпожа, вот она!
        — Мэриетта, подожди, а духи! Какие лучше взять? Их столько много!  — позвала ее Снежка.
        — Тебе подойдут вон в том серебряном флаконе с янтарной крышкой. А мне они не нужны. Догоняй нас. Владыки, устали? У вас у обоих странный вид. Я предупреждала, что наблюдать, как одеваются женщины скучное занятие и долгое. За это время, вы могли бы облететь свои владения, и посмотреть, все ли у вас в порядке. Куда идти?


        Ветры скучали в зале приемов. Поэтому когда мы с Энлилем вошли, они вскочили, но их лица тут же приобрели растерянное выражение:
        — А где Мэриетта?  — послышался возглас.
        Мы прошли к своим местам за столом, но не сели, а продолжали стоять, как того требовала традиция. Вошли Снежка с Эолом. Девушка смущенная, немного растерянная, вцепилась в руку своего спутника, которую он держал на весу. Было видно, что она идет с трудом, ее колени подкашивались от страха, но это придавало ей особую прелесть. И ветры, оценив красавицу, встретили ее возгласом восхищения. За ними появились Атель и Мэриетта. Они шли, весело смеясь, и держались за руки как дети. Войдя, танцовщица слегка присела в поклоне, обращенном ко всем в зале. Ее встретило гробовое молчание. Глаза князей ветров были устремлены на нее. Назвать ее красивой, это ничего не сказать. Так можно назвать то, что обладает плотью, красивый цветок, красивое платье, красивая Снежка. А перед нами стояло что-то нереальное, ее тонкая прямая фигура с распущенными волосами в свободном платье цвета морской волны в лучах светильников выглядела легкой и призрачной. Казалось, что вот сейчас порыв ветра долетит до нее и рассеет это чудо!
        — Я прошу прощение за вторжение,  — звонкий голос Огненной Лисицы привел нас в чувство,  — но если я не вовремя, то зайду в другой раз!
        Ветры соскочили со своих мест и окружили ее, приветствуя. Она же обращалась с ними так просто и естественно, будто знала их не один год.
        — Прошу всех к столу!  — призвал к порядку Энлиль,  — Мэриетта, ты можешь сесть вот здесь, и он показал рукой на стул около себя.
        — Спасибо за честь,  — Огненная Лисица потупила глазки, показывая свое смущение,  — но я простая танцовщица и буду чувствовать себя неуверенно около Владык, позвольте мне быть рядом с воинами?
        — Повелитель, это праздник в честь Мэриетты, и ее желание — закон,  — крикнул молодой князь ветров, и усадил ее около себя.
        После первых пышных тостов, напряжение первых минут застолья плавно перекатилось в обычную беседу. На дальнем конце стола, где сидела Мэриетта, ветры наперебой рассказывали ей о своих подвигах. Она, распахнув глаза, восхищенно внимала им. У нас внимание к себе привлек Эол, рассказывая о своих злоключениях в Очарованном лесу. Энлиль сидел надувшийся и злой, не спуская глаз с Огненной Лисицы.
        Улучив момент, я накрыл ладонью руку Снежки, призывая к откровенности, и завел разговор о ее жизни в Светлом лесу. Она с радостью откликнулась, и начала рассказ. Так я узнал о ее путешествии с Мэриеттой, о том, как на них напали разбойники, как она спряталась среди берез и ничего не видела. А потом ей рассказала хозяйка, что эти мужики с безумными глазами сами бросились к стражам ветров, прося защитить их от пантер. Хотя, в том лесу они, отродясь, не водились, по словам хозяйки. Рассказала и о том, как благодарная женщина, решив отблагодарить Мэриетту за то, что она спасла ее мужа от смерти, толкнула ее к Владыке неба, чтобы та попросила у него денег на дорогу, и что подруга упала, а Повелитель обошел ее и припал к руке Снежки. А Мэриетта обиделась и убежала. Что ее искали полдня, а когда нашли, ее глаза были красными от слез.
        — И еще,  — прибавила Снежка,  — она странная, Дар! Вот сейчас, смотри, смелая и общительная! А как останется одна, обнимет свои коленки руками, и грустит, а в последнее время часто плачет. И тогда я чувствую себя намного старше ее, так и хочется подойти, и погладить по голове. Только она не позволяет. Она мне нравится, но с ней трудно.
        Я внимательно слушал Снежку, поддакивая и успокаивая, но еще и прислушивался к рассказу Эола, который так вошёл в раж, что уже забыл все, что обещал мне.
        — А еще, я по секрету могу сказать вам, кто отец Мэриетты, вы не поверите…  — напыжился болтун.
        — Энлиль, заткни своего братца, иначе он наделает бед,  — толкнул я друга.
        Владыка неба ударил кулаком по столу: — Хватит!
        Все вздрогнули. Разговоры затихли, повисла тишина. Поняв, что он несколько переборщил с эмоциями, Энлиль, стараясь быть веселым, громко произнес: — Думаю, хватит пустых разговоров. Пришло время танцев! Атель убирай столы. Мэриетта, ты не очень устала? Можно тебя попросить станцевать нам. Порадуй своим искусством.
        Глаза Огненной Лисицы горели зеленым цветом:
        — С удовольствием,  — ответила она,  — вы все только и говорите о том, как мы танцевали с Даром в Кантине. И если Повелитель драконов соизволит встать со мной в пару, я с удовольствием повторю этот танец.
        — Что она задумала? Мне только этого не хватало,  — пронеслось у меня в голове, но отступать было нельзя. Я согласился.
        Все встали из-за стола, и он тут же исчез. Огромный зал приемов, находился в башне, и вдоль всего периметра стояли скамьи, на них и расположились ветры. Энлиль сел в свое кресло, он был мрачнее тучи. Думаю, он никак не ожидал такого ответа от Мэриетты, напротив, надеялся, что она откажется, сославшись на усталость и головную боль. И тогда бы он, как сердобольный хозяин, усадил бы ее рядом с собой, и попросил своих танцоров станцевать для нее, чтобы иметь возможность завладеть ее вниманием.
        На подиум вышли музыканты. Мэриетта встала посреди зала, гордо подняв голову. Заиграла музыка. Я пошёл по кругу. Встретившись с манящими глазами девчонки, только улыбнулся.  — Не выйдет, дорогая,  — решил я. На этот раз я держал себя в руках, и не позволю себе расслабиться. И не пройдя круг полностью, направился к ней. Она скользнула мне за спину, резко обернулся, но, ожидая этого, она сама встала ко мне спиной. Отбивая такт каблуками, мы кружились с ней как воины на плацу. Ее холодный и обиженный взгляд, встретившись с моим, отскакивал звуками удара клинка о клинок, а может быть, это звенели ее браслеты. Несколько раз я применил не танцевальный прием, а военный, когда нужно было обезоружить противника, наступающего на тебя с мечом. Но, она была равным противником, и отвечала мне тем же. И опять, как тогда в Кантине странная тишина. Будто не было здесь никого кроме нас. А она завлекала с каким-то отчаянием, и в тоже время внутренним страхом. Будто решившись на опасный эксперимент, который может лишить ее жизни, она все равно воплощала его в жизнь. Я не понимал, что она задумала, но твердо был
уверен в том, что главное — не поддаться ей. Выстоять, чтобы это мне не стоило.
        И тут я вспомнил, как Крас мне говорил, что мужчина может уступить в танце женщине, но так, чтобы она опешила, растерялась. Именно так поступил мой отец, когда добивался любви моей матери, рожденной от дракона. И именно в тот момент, когда он склонил перед ней голову, она согласилась стать его женой. Но это нужно сделать в тот момент, когда накал страсти танца доходит до самого пика. И я выпустил на волю только маленькую часть своих эмоций, я застучал каблуками чаще, и стал наступать, как будто почувствовал, что еще немного и победа будет за мной. А потом резко сделал шаг назад, остановился, разжал руки, сцепленные за спиной, и опустил голову. Но и она сделала тоже. Ее юбка вспорхнула вверх, браслеты звякнули, она отступила и уронила голову на грудь. Мы оба признали свое поражение. Каждый из нас не победил, но и не проиграл. Такого в истории танца дракона еще не было. Я и в этот раз не смог настоять на своем. Огненная Лисица опять вывернулась.


        Мы стояли, друг против друга, тяжело дыша. В зале стояла такая тишина, что был слышен прибой океана.
        — Мэриетта,  — раздался шёпот. Я оглянулся. Голодные глаза молодого ветра были направлены на партнершу. Он встал, а за ним встали и все ветры, на их лицах было одно — восхищение и желание. Я понял, что сейчас мне придется драться со всеми этими обезумевшими людьми. Но вдруг ледяной ветер пронесся по залу, отбросил наступающих воинов назад, и в их глазах появилось осмысленное выражение.
        — Спасибо, Энлиль,  — только и смог выговорить я. А Мэриетта тряхнула головой, отошла к скамейке, где никого не было и села на нее, глядя в пол.
        Чтобы не показать своего крайнего раздражения, в котором находился, прямиком направился к своему креслу, которое стояло рядом с креслом Энлиля, плюхнулся в него, глядя, как танцовщицу окружили сельфы во главе с их Повелителем, и расточали свои поздравления. Она же отвечала рассеяно, была сосредоточенной и погруженной в себя. Вот Энлиль, что-то сказал, и попытался взять ее за руку, но она встала, отдернула руку, и что-то ответила. Ветры удивленно отступили назад. А около нее появился Атель, в парадном бело-голубом костюме. Я никогда не видел мальчишку в таком одеянии. Обычно взлохмаченный, он был причесан, и не удивлюсь, если вылил на себя полфлакона духов.
        — Музыканты, прошу!  — крикнул он, взмахнув рукой.
        Ветры разошлись по своим местам. Занял подобающее ему место и Повелитель.
        — Я убью эту девчонку,  — услышал я его шепот, и лишь улыбнулся про себя. Мне было это знакомо.
        И заиграла музыка Очарованного леса, только теперь она была не скрипучей, а ясной и прозрачной. Они закружились по залу. Руки Мэриетты лежали на плечах Ателя, а он держал ее за талию, и светился как его хрустальные фужеры на столе в солнечный день. Это была удивительная, легкая пара, казалось, что они парят в воздухе. И Атель не был бы Ателем, если бы не начал выделывать свои выкрутасы. Вот около них выросли белые березы, а пол покрылся свежей весенней травой. Потом, они скользили по водной глади озера между прекрасных белых лебедей, которые вытягивали свои шеи и хлопали крыльями в такт музыке. И под конец, танцевали по облакам, сначала белым и пушистым освещенным ярким солнцем, а потом голубым под темным небом, освещенным луной, и падающие звезды приветствовали их своим молчаливым криком.
        Я опять ревновал. Понимая, всю дурость своего состояния, ничего не мог с собой поделать. Атель — дух. Он даже не мужчина! Но уже то, что он прикасался к Мэриэлле, вызывало злость.
        Но вот звуки музыки, наконец, затихли. Они остановились посредине зала. Мэриетта опустила руки, но вдруг бросилась на шею Ателю, крепко обняла его и поцеловала в щеку: — Спасибо!  — пронесся по залу ее громкий шепот. Мы с Энлилем оба вскочили на ноги. Атель смутился и исчез. А Огненная Лисица оглянулась, ища, куда можно сесть. Повелитель бросился к ней.
        — Прости,  — услышал я ее грустный голос,  — но я очень устала. Можно я пойду к себе?
        — Наша гостья устала. Она подарила нам незабываемые минуты!  — Энлиль расправил плечи,  — теперь предлагаю отдохнуть от танцев и послушать певцов. Друзья, мы должны отплатить несравненному таланту, поэтому прошу, постарайтесь! Чтобы ты хотела услышать?
        Мэриетта посмотрела на меня такими ярыми зелеными глазами, в которых бушевал огонь, что мне стоило большого труда выдержать этот взгляд.
        — Я слышала, что у вас есть красивая баллада о любви ветра и звезды, но никогда не слышала ее,  — мягко сказала она.
        — Отличный выбор!  — расцвел Энлиль.
        — Прошу, сюда,  — и он подвел ее к скамье, рядом с его креслом. Она присела на краешек. Положила руки на колени, как послушная девочка, и, опустив глаза, приготовилась слушать. Она была слишком покладиста, что вызывало у меня подозрение. Но предугадать дальнейшее ее поведение не мог.
        Музыканты настроили инструменты, а молодой ветер, которого я только что не убил, за его настырные взгляды, сел на высокий табурет, проиграл на гитаре аккорды, и запел. Его голос был красивым и чувственным, он вкладывал всю душу в песню, и на какое-то мгновение я заслушался его. Это была любимая наша с Энлилем баллада. И я тоже не раз пел ее у костра амазонкам. Воспоминание о своих бывших подружках, всколыхнулась болью. И тут до меня донесся запах свежести и весны, я вздрогнул, поддался вперед. Мэриетты на месте не было. Энлиль удивленно посмотрел на меня: — Ты чего?  — спросил его взгляд.
        Я кивнул в сторону скамьи, он оглянулся и побледнел. Мы с ним одновременно поняли, какую шутку сыграла с нами Огненная Лисица. Эта баллада была огромная, ее пели почти час. Наверняка, она знала об этом, потому и попросила ее исполнить. А, все это время, мы как Владыки, будем вынуждены сидеть и слушать, чтобы не обидеть музыкантов. Она же спокойно ушла, выскользнув на балкон, предварительно навеяв на нас магию внимания. А там Атель! Энлиль заскрипел зубами. А меня разобрал нервный смех: — Ну, лисенок!
        Я возненавидел эту балладу. И очень хотел, чтобы певец закашлял, и мы воспользовались бы случаем, остановить его. Но он пел, закатив глаза к потолку, и кашлять не думал. Применить магию было нельзя. Тут находились князья — ветры, которые тут же почувствовали бы ее. И обида была бы на всю жизнь. Сидеть было невмоготу. Я елозил по креслу, и, со злорадством, замечал, как Энлиль тоже не мог устроиться на сидении, то привстанет, то снова сядет. Это тянулось целую вечность! Зная слова, я вел отчет времени, в обратном порядке, согласуясь со сказанными фразами. И, вот, наконец, последний куплет. Все зааплодировали. И мы тоже! Певец, повернулся к нам:
        — А где, Мэриетта?  — спросил он,  — ей, что не понравилось?
        — Ну, что ты,  — откуда не возьмись, появился Атель,  — она была в восторге, и так расчувствовалась, что у нее потекли слезы! Сам видел, как она бежала к себе в комнату. Она сказала, что ты был великолепен!
        — Правда?  — молодой ветер не верил, и правильно делал. Но разуверять мы его не стали.
        — А то!  — откликнулся хитрый дух замка.
        — Ну, раз такое дело, думаю праздник надо завершить. Благодарю всех, что пришли,  — нетерпеливо сказал Энлиль.
        Ветры поклонились, и стали улетать. Атель, тоже собрался исчезнуть, но Энлиль крепко схватил его за руку.
        — Где она?  — тихо спросил он.
        — Кто?  — маленький наглец сделал удивленные глаза.
        — Мэриетта где?  — повторил вопрос.
        — А Мэриетта! Так бы и сказали, а то спрашиваете, а я никак не могу понять о чем! В вопросе главное — четкость…
        — Сейчас полыхну огнем, и весь зал покрою копотью,  — предупредил я его. Он боялся этого больше всего на свете. Когда мы были еще подростками, как-то поссорившись и подравшись с Энлилем, я, обернулся драконом, и так полыхнул огнем, что сжег часть кабинета верховного мага сельфов, где он заставлял грызть нас гранит науки. Конечно, от Ала нам влетело, и мы втроем, я, Повелитель ветров и Атель, отскребали сажу почти неделю. Ее никакая магия взять не могла, ведь и огонь Чёрного дракона, тоже магический. С тех пор дух замка, а мы с ним были всегда приятелями, и он относился ко мне даже с больше теплотой, чем к Владыке Неба, при одном упоминании о копоти, становился послушным.
        — В океане купается,  — ответил он.
        — Что??????  — в один голос вскрикнули мы.
        — Что слышали! В океане купается.
        — Да, ты понимаешь, что ты наделал,  — заорал на него Энлиль,  — она же сбежит!
        — Не сбежит. Она слово дала вернуться!
        — Она одна?  — поинтересовался я.
        — Нет, с ней Остр, я его как охранника с ней послал.
        — Где они?
        — У Орлиной скалы.
        — Я тебе все уши оборву,  — рыкнул Повелитель ветров.
        — Только попробуй, из замка вышвырну, как мышь,  — разозлился Атель,  — тоже мне Владыки, что вам надо от девчонки? Просит же оставит ее в покое, что вы как привязанные, за ней ходите. Дайте человеку придти в себя!
        — Не твое дело!  — ярился Энлиль.
        — Мое!  — крикнул обиженно Атель и растаял.


        А мы выбежали на балкон и прыгнули вниз. До Орлиной скалы было недалеко, мы приземлились в ее тени и застыли, остолбеневшие от увиденного зрелища. По водной глади верхом на дельфине, мчалась Мэриетта, а за ней летел юный ветер с криком: — Так нечестно!
        — Это ты мне говоришь о честности,  — в ответ закричала она, и погрузилась в воду. Стражник метался над водой. Но в черной пучине ничего не мог увидеть, а она вынырнула вдали от него и помахала рукой:
        — Я здесь!
        Он полетел к ней, но она опять нырнула. Остр поднялся над волнами, стараясь предугадать, где она появиться вновь, но не смог, глянцевитая спина дельфина, украшенная тонкой фигуркой, выпрыгнула из воды далеко у горизонта.
        — А ну, ко мне,  — заорал Энлиль. Услышав зов Повелителя, ветер прилетел и, опустив виновато голову, встал перед ним.
        — Остр!  — раздался крик Огненной Лисицы,  — ты где? Что случилось?
        Он оглянулся, на большой скорости, разрезая воду, Мэриетта неслась к берегу. Потом соскользнув со спины дельфина, помахала ему рукой, крикнув: — Спасибо, Фин, еще встретимся!  — и поплыла к нам. А потом она вышла из воды, прекрасная и обнаженная. Все ее тело было покрыто капельками воды, в которых играл лунный свет, устремленный на нас взгляд изумрудных глаз, и мокрые искрящиеся волосы, спадающие на спину, делали ее просто ослепительно прекрасной. Увидев нас с Энлилем, и понурившегося юного ветра, она нахмурилась:
        — Повелитель, не должен сердиться на Остра,  — раздался ее вкрадчивый голос,  — ты же сам говорил, что я в гостях, и он, как хороший друг тебе, сделал все, чтобы развеселить меня. Мне было грустно.
        Энлиль молчал, заворожено глядя на нее.
        — Ух, ты!  — вдруг вырвалось у юного стражника.
        — Вон,  — гаркнул Энлиль, обращаясь к юнцу,  — чтобы духу твоего здесь не было.
        Мальчишка взмыл в воздух. Мэриетта вздрогнула и повела плечами. Я заметил невдалеке полотенце, обошел их, поднял его с песка, отряхнул и протянул ей: — Холодно, накинь!
        — Спасибо,  — сказала она, и обернулось в него.  — Энлиль, мне не нравится у тебя. Ты следишь за каждым моим шагом, мне кажется, что я не в гостях, а в неволе. Прошу тебя, если ты не хочешь, чтобы мы расстались холодно, перестань преследовать меня.
        — Ты не должна так говорить,  — хриплый голос Повелителя ветров выдавал его волнение,  — я боялся за тебя.
        — И что мне может угрожать в твоем замке?
        — В замке ничего, но здесь! А если бы тут появились шерши?
        — О тебе говорят, как о великом Владыке, который одним своим видом распугивает шершей. Атель город, где совсем нет шершей. Разве не так?
        — Так, но…
        — Я устала, Повелитель! Позволь мне, покинуть тебя! Остр! Отнеси меня в замок!
        И тут же юный ветер, налетев откуда-то сбоку, подхватил Мэриетту, и понес ее к замку.
        — Дар,  — прохрипел Энлиль,  — эта девчонка сведет меня с ума!  — и полетел следом.
        А я долго еще сидел на берегу. В моей голове роились мысли одна хуже другой. Этот день был длинный и насыщенный событиями. В лесу, не желая того, я опять испугал Мэриэллу. Она злилась на меня. Что значил ее танец драконов, и что она хотела доказать? Почему она отступила? В чем причина ее поведения с Энлилем? Конечно, он унизил ее. Женщины никогда не прощают, подобного неуважения к себе. Но в замке он всеми силами хотел загладить свой проступок. Но она не только не принимала его ухаживания, но всем своим видом давала понять, что они ей неприятны. Не понимал я и того, что произошло между ней и Ателем. Ее порыв, был порывом отчаяния. Поцеловать его у всех на глазах! Выделить из всех присутствующих дух замка, не человека, но с какой детской непосредственностью и чистотой это было сделано! Ни у кого даже не возникло обиды на нее.
        А то, что случилось только что, вызывало невыразимую муку. Она же не знала, что белье, которое предлагает Повелитель своим женщинам обладает уникальным качеством, в воде становиться прозрачным. Мы с ним не раз приводили в смущение, приглашенных женщин, предлагая им искупаться, а потом сидели на берегу и смотрели, как они вылезают. Поняв, что сними что-то не так, они смущались, краснели, и отказывались выходить из воды. А мы два великовозрастных оболтуса, находили в этом повод для веселья. Мне было сейчас стыдно за себя, за Энлиля.
        Невольно восхищался Огненной Лисицей. «Необразованная селянка», вспомнились мне ее слова. Да уже то, с каким изысканным мастерством, она обходила все ловушки, расставляемые для нее Повелителем ветров, показывало ее высокородное происхождение, знание дворцовых церемониалов. Такое не скроешь. Ладно бы, Энлиль и я, знаем, кто она есть на самом деле. А вот как бы князья не догадались. Полин сразу почувствовал. Но за него мог поручиться, он сдержит слово и будет молчать. А вот ветра. Один Эол чего стоит! Надо предупредить Ала!
        Ладно, хватит пустых размышлений. Прервал я сам себя и полетел к замку.


        В моей комнате, меня ждал испуганный Атель:
        — Дар, она плачет, горько-горько! Что там случилось? Она Энлиля прогнала и меня.
        — Ничего особенного. Только у меня к тебе просьба, проследи за Остром, а то у вас, ветров, язык очень длинный.
        — Но все-таки, я должен знать!
        — Она была в вашем фирменном белье, которое в воде…  — я не договорил, Атель вспыхнул, как человек, которого взял за горло стыд.
        — Как же я забыл!  — он схватился руками за голову.
        — Надеюсь, у тебя хватит такта, не смеяться над ней?
        — Как ты мог подумать такое! Я же должен был ее предупредить! Это я во всем виноват!
        — Нет, дружок, если поглубже посмотреть, это не ты, а мы с Энлилем довели ее…
        — Та-а-ак, друга нет, и все можно валить на него,  — раздался голос Повелителя ветров.
        — Перестань, и так на душе скверно!  — я оглянулся, в проеме окна стояли Энлиль и Ал.
        — Хорошие слова, Дар,  — проговорил Великий маг сельфов. Прошелся по комнате и сел в кресло.  — Довели лисицу до слёз?
        — Никто ее не доводил,  — обиженно проговорил Энлиль,  — это она меня целый вечер дураком выставляла.
        — Ты что, ждешь от меня сочувствия, Владыка Неба?  — усмехнулся маг.
        — От тебя дождешься!
        — Правильно мыслишь, не дождешься! Сядь, Энлиль, не маячь перед глазами. Поговорить надо! Дар, поставь защиту от любопытных ушей. Молодец! Сила в тебе с каждым годом прибавляется! Ну, а теперь расскажи, все с самого начала. Как она тебя спасла? Почему ты женился на ней, хотя она предназначена вам двоим, и должна была сделать выбор сама! Как потерял ее? Где нашел? И тогда решим, что нам теперь с ней делать.
        Ал и Крас были наши учителя и наставники с Энлилем. Хотя они ненавидели друг друга лютой ненавистью, каждый из них нас любил, как родных детей. Разница была в том, что Крас был более человечным, что ли по отношению к нам. Он мог нас обнять, поцеловать и хлопнуть по плечу. Он воспринимал нас как равных, и с ним было легче общаться. Ал же отстраненный и холодный, никогда не позволял себе ни единого выражения чувств. Он держал нас на расстоянии, и как учитель с трибуны на своих учеников, смотрел на нас. Но оба удивительно дополняли друг друга, и были нашими лучшими друзьями и советчиками.
        И я рассказал, конечно, не все, многое опустил. Про свадьбу сказал, что раз мы с ней случайно обручились, решил спрятать ее в Дааладе и ждать пока придет за ней Горен, чтобы схватить и уничтожить. Но она сбежала. Рассказал, как она спасала нас в образе мальчика, а потом я увидел ее в Кантине, ну, а в Городе радуг, проверив ее личные вещи, удостоверился, что это она. Вспомнив, про Шейни поделился своими опасениями и сомнениями. Рассказал и про амазонок. И закончил, своими мыслями, которые пришли мне в голову, когда узнал, что Снежка дала клятву Горену убить Мэриетту.
        — Да, Владыки,  — после долгого молчания произнес Ал,  — Горен начал суетиться и делать ошибки. Ты прав, Дар, что-то не стыкуется. Про Шейни, хорошая мысль, надо будет проследить за ним. Энлиль, поручи своим молодым стражам.
        Я сегодня посетил Хранительницу Светлого леса днем, мы с ней долго говорили. Дух земли, сказала ей, что после инициации, Мэриелла нужна Горену живая. Вы должны знать об этом. Верховные духи сердятся на нас, что мы не смогли за столько лет разгадать тайну Горена и мертвой земли. Они послали нам эту девочку, как приманку, на которую эта мразь должна клюнуть, чтобы помочь нам ее вытащить на белый свет и уничтожить.
        — Ал, я боюсь за нее, она совсем юная,  — вырвалось у меня.
        — Я не позволю, отдать ее на съедение этой твари,  — вторил мне Энлиль.
        — Энлиль, твои соображения по создавшейся ситуации,  — потребовал маг.
        — Я согласен с Даром, если он плохой маг, то легко объяснить машины, которые он создает. Я повторяю еще и еще раз, но где-то он их создает? Мы должны знать где! И еще меня смущает, как мы, сельфы, не можем проследить, передвижение этих огромных машин по земле? Если только не магия? И еще, как объяснить тот факт, что он умудрился, находясь рядом с Растом, одним из сильнейших магов, не выдав себя, связать Кантин с ее судьбой? Объяснение только одно, он не один, их двое! Один создает машины, второй маг перемещает их.
        — Я тоже все чаще об этом думаю,  — кивнул Ал.
        — Если это так, то сюда хорошо ложатся мертвяки Города Радуг. Нужна большая магия, чтобы поднять их, и еще большая, чтобы наградить ею, среднего мага из срединных, который будет способен управлять ими,  — сказал я.
        — Да, Дар, никогда не прощу себе, что так легкомысленно отнесся к просьбе Полина,  — вздохнул Ал.  — Но знаешь, я ничего не почувствовал, даже намека на какую-то магию. А она была у меня под носом.
        — Послушайте, а может, мы не там ищем? Мы думаем, что Горен, как и его мертвая земля приходит к нам из-под земли, а что если он живет среди нас? Мы просто не чувствуем его магию,  — Энлиль встал и заходил по комнате.
        — Я тоже об этом подумал, когда понял, что берет Мэриэллы, в котором она становится мальчиком, подарок Старшого. Его магию мы не чувствуем.
        — Ты что хочешь сказать, что Старшой как-то связан с Гореном?
        — Нет, я за него могу поручиться! Я хочу сказать, что эта магия такого же характера, как и его — другая.
        — Но запах его мертвой магии, который мы ощущаем?
        — Не знаю. Ал, что скажешь ты?
        Маг скрестил руки на животе: — Мне страшно, мальчики.
        Если Ал называет нас так, тогда, действительно, происходит что-то из ряда вон выходящее.
        — До сих пор все для нас было ясным как дневной свет, достаточно найти место, откуда идет мертвая земля, и мы найдем Горена. Мы искали, Раст, вы и я. Но только теперь понял, как мы все ошибались. Нас послали по ложному следу, и мы пошли!
        — Что ты хочешь этим сказать?  — не понял я.
        — Ты прав, Дар, не в мертвой земле дело. В последнее время я много думал, о том, что случилось, хочу поделиться своими мыслями с вами. Чья-то злая сила направлена против двух народов, сельфов и драконов. Посмотрите, что получается, вы исчезаете, мы с тем (он имел в виду Краса, но никогда не называл его имени) обшариваем все уголки земли, горы и океан, вас нигде нет. Но вы живы! Вас не уничтожают как ваших отцов, вас изолируют. Спрашивается зачем? Смотрим, что происходит в мире, пока вас нет. У драконов забирают их замки, остальных вылавливают и уничтожают. Князья собрались в Дааладе. Только его не могут забрать шерши, потому, что он не подвластен никому кроме своего хозяина — Чёрного дракона. Но вокруг Даалада сужается кольцо мертвой земли. Сколько вас осталось драконов? Видишь, даже ты не знаешь, но больше двухсот, думаю, не наберется. У нас другая проблема, большинство замков у князей сельфов забрать нельзя. Они слишком высоко и недоступны для шершей. Но можно окружить их опять-таки мертвой землей и отрезать от остального мира. Вокруг них нет сел, нет жизни. Замки пустеют. В Фаире, сами знаете,
князя убили. Кроме того, простых ветров шерши тоже отлавливают, но не убивают, а и заставляют служить себе: крутить колеса мельниц, надувать паруса их лодок. А вы прекрасно понимаете, что без простора ветры не могут жить. Они погибают. Дар, у нас такая же проблема, ветров осталось мало. И князья ветры со своей дружиной собираются в Атель. Вам это ничего не говорит? Разрозненных князей трудно уничтожить, собравшихся вместе — легко. Вас держат взаперти, чтобы в какой-то момент, как мне кажется, вы и мы с тем, остались одни. Вот только вопрос, кому мы перешли дорогу? Ответа пока у меня нет!
        Верховные духи, не хотят допустить этого. И как только вы исчезаете, в мир приходит Огненная Лисица. И даже не пройдя еще инициации, она спасает вас обоих. Она не могла, Дар, не сердись на нее, находиться в твоем замке. Я понимаю, ты хотел как лучше, уверен, что случись обручение с Энлилем. Он поступил точно также. Она сбежала, чтобы быть рядом с вами. Так ей судьбой предназначено. Она помогает вам! Она спасает вас! И мне пришла сейчас в голову очень страшная мысль, что Верховные духи послали ее, как жертвенного агнца, чтобы защитить вас и мир, и погибнуть. Может быть, Дар, она и прекрасный воин! Но моя мать, Лиссель, была опытным воином, сильнейшим магом, но она погибла. А это ребенок совсем, хотя обладает колоссальной силой. Правда, не воинской, а эмоциональной. Если бы я после твоего с ней танца не привел всех вас в чувство, то драка была бы обеспечена.
        — Так это ты? А я думал Энлиль!  — тупо удивился я.
        — Энлиль шёл на тебя как зубр на соперника,  — усмехнулся маг.
        — Я не знаю, что со мной случилось, просто глаза заволокло, и одна мысль — разорвать! До сих пор стыдно! А ты еще благодарить меня вздумал!  — хмыкнул Повелитель ветров, а потом обернулся к Алу,  — Но мы освободили свои земли от шершей, загнали их опять в берлогу. Мы живы, и теперь сумеем защитить ее.
        — Не знаю, Владыки, не знаю! Ей предстоит встретиться с ним один на один, так сказали Верховные духи!
        — Я не допущу этого!!!!  — в один голос вскричали мы с Энлилем.
        — Тогда вот моя просьба, охраняйте ее, вы двое! Мне будет жаль потерять эту девочку, уж больно она хороша! И не забывайте, путь к Горену, лежит через ее судьбу.
        — Тебе Эол говорил свою версию?  — спросил я.
        — Что я отец Мэриетты? Сказал. Я не стал его переубеждать в обратном. Пускай думает. Лучше пусть никто не знает, кто, такая Мэриетта.
        — Я хотел предупредить, он не сможет долго хранить это в тайне, сегодня за столом чуть не проговорился. Хорошо Энлиль его остановил.
        — Я займусь этим. И кстати, никаких больше праздников. Не забывайте, она в замке ветров, и о женщине умеющей менять цвет глаз, еще свежо воспоминание. Удивительно, как Атель, ее не узнал? Ну, а пока спать! У тебя Дар, был сегодня трудный день! Спокойной ночи,  — Ал растворился в воздухе.
        — Они все погибли?  — спросил Энлиль, я понял, он имел в виду амазонок.
        — Все!
        — Жалко девчонок! С ними было так весело! А Али тоже?
        — Я же сказал, все. И Али тоже! Только ты бы их не узнал, Энлиль, они совсем другие стали. В них очарование пропало!
        — Допускаю, если старшей Фелу сделали. Она же всегда стервой была! Жаль, что она мне в руки не попала! Дар, тебе не кажется, что пока нас не было, мир как-то совсем изменился?
        — Кажется! Что-то ушло из него! Только вот не пойму, что.
        — Спокойной ночи,  — Энлиль вылетел в окно.
        — Спокойной ночи,  — не раздеваясь, лег на кровать.
        Из дверей ванны появился растерянный Атель.
        — Подслушивал?  — вздохнул я.
        — Да!
        — Ну, и ладно! Молчать ты умеешь!
        — А не узнал ее, потому, что у нее всегда глаза были зеленые, и горели. Я сам буду ее защищать!
        — Атель, она — Огненная Лисица, уж, кто-кто, а ты знаешь, что это значит!
        — Она не похожа на них!
        — Ты уверен?
        — Да!
        Он вышел из комнаты, хлопнув дверью.


        Разбудил меня стук в двери Энлиля, кто-то из стражей, колотил в нее со всей силой:
        — Повелитель, беда!!! Повелитель!
        — Что случилось?  — мы одновременно вылетели из комнат.
        — Остр в соляной столб превратился!
        — Что???
        Поспешили в ту часть замка, где жили князья и их дружина. В одной из комнат, ошалевшие воины взирали на, заставшего с открытым ртом, юного стража, белоснежного и искрящегося в лучах утреннего солнца.
        — Как это случилось?  — спросил удивленный Энлиль, он дотронулся до Остра. И на его губах заиграла улыбка. Я тоже прикоснулся к соленому юноше — магия духа замка.
        — Он рассказывал, как вчера Атель попросил его сопроводить твою гостью к океану, как она плавала, а потом, хотел что-то рассказать потрясающее и… застыл.
        — Понятно!  — с этими словами Повелитель ветров провел около лица воина ладонью, и его тело приобрело естественность.  — Ну, что Остр, осознал?
        — Да, повелитель!  — паренек смущенно улыбнулся.
        — И знай, так будет всегда! И в другой раз не верну тебя в прежнее состояние, так и останешься солью. А нам не надо будет за ней летать. Мы тебя растащим по солонкам.
        — Да, но что случилось-то?  — стали дергать товарища успокоившиеся ветры.
        Юноша сделал страшные глаза, предварительно скосив их на нас, и тихим голосом произнес: — Вы не поверите, но Мэриетта верхом на этом дельфине летала над водой.
        — То есть, как летала? Дельфины прыгают, но не летают,  — сомневающиеся голоса.
        — Не верите, у Владык спросите. Летала!
        На нас устремились два десятка удивленных глаз.
        — Подтверждаю, летала!  — улыбнулся Энлиль. Я молчал.
        — Повелитель, а может быть, она из рода ветров? Эол намекал на это! А потом князья говорили, мы слышали, что она так танцевала, что у них с мозгами, что-то случилось. Они все в город поддались, до сих пор их нет! Головы лечить, наверное! Но лучшие танцоры — ветры,  — сделал предположение один из воинов.  — Чёрный дракон, как ты думаешь?
        — Ничего не могу сказать. Ундины тоже хорошие танцоры,  — ответил я.
        — Да и дриады неплохо танцуют!  — поддакнул мне Энлиль.
        — Нет, она из срединных, мы же видели, как она танцевала в Фаире,  — задумчиво произнес ветер постарше,  — правда, танец тогда захватил меня, она великолепно вела музыку. Уж в этом я разбираюсь. А я лучший танцор у нас в замке.
        — А что говорил Эол? Помнишь?  — настаивал первый стражник.
        — Эол болтун,  — вынес приговор второй.
        Мы не стали слушать дальше, и направились в столовую на завтрак. Там уже сидела Снежка, в первом платье, что предложил ей Повелитель ветров, вся сияющая и веселая, рядом с ней Эол, который что-то шептал ей на ухо. Огненной Лисицы не было.
        — Где Мэриетта?  — спросил Энлиль,  — еще не встала?
        — Давно встала,  — ответил Снежка,  — меня на рассвете разбудила, непоседа.
        — Атель,  — позвал духа замка Повелитель, который тут же появился около нас. Он был весел, чувствовалось, что только что смеялся.  — Где Мэриетта?
        — В саду, учит садовника и поваренка яблоки «воровать».
        От неожиданности я рассмеялся, Энлиль улыбнулся и покачал головой, Снежка покраснела.
        — Зачем она так?  — прошептала она,  — она же не у себя в селении…
        — А ты не мог бы попросить ее придти сюда, позавтракать с нами,  — обратился Повелитель ветров к духу замка.
        — Она просила передать, чтобы вы не ждали ее, она уже позавтракала на кухне,  — ответил тот и исчез.
        — Я пойду, посмотрю, как проходит обучение, может быть, сам возьму несколько уроков,  — я встал из-за стола,  — Прошу простить меня, но мне что-то совсем не хочется есть.
        Энлиль встал за мной:
        — Мне как Владыке надо знать, что вытворяют мои домочадцы, прошу извинить меня. Эол, будь за хозяина.
        Мы поспешили в сад. Звонкий голос Огненной Лисицы услышали сразу:
        — Смелее, смелее! Коленками двигай, и руку тяни.
        — Это нелепо. Легче зависнуть в воздухе и сорвать это дурацкое яблоко!  — ответил ей другой голос.
        — Конечно, легче! Но ты хочешь научиться владеть мечом, а для этого должен не только бегать ногами, но и лазать по деревьям, горам и искусно обходить препятствия.
        — Но у меня рука не достает…
        — А голова тебе зачем?
        — Причем тут голова? Головой я тем более его не сорву…
        Мэриетта сидела на нижней ветке большой старой яблони и махала ногами, в своем костюме мальчика, рядом с ней примостился Атель, они весело смеялись. Мы подошли ближе. Среди ветвей, на толстом корявом суку лежал на животе садовник, и тянул руку к красивому красному яблоку, которое висело на тонкой веточке между двумя толстыми сучьями. На нижней толстой ветке молоденький поваренок, подпрыгивая, пытался дотянуться до плода. Ни у того и ни у другого не хватало длины руки.
        — Это невозможно сделать?  — крикнул садовник.
        — Возможно,  — смеялась Мэриетта.
        — Давай Повелителя позовем. Он скажет, что невозможно!  — простонал поваренок.
        — Слезай, я сама тебе покажу,  — она легко вскочила на сук.
        — Подтверждаю, что возможно,  — засмеялась Энлиль.
        — Ой,  — садовник не удержался и полетел вниз, задев Мэриетту, сам завис, а она упала прямо мне в руки. Поставил ее на землю. Она обиженно посмотрела на меня:
        — Спасибо!
        — Всегда рад помочь,  — старался быть ласковым.
        Энлиль в это время ловко залез на дерево, на сук, где только что лежал садовник, сел на него, сжал коленками и опрокинулся назад, сорвал яблоко и бросил Огненной Лисице: — Лови!
        Она поймала, и тут же вгрызлась в него зубами. Ветры только охнули от восторга!
        — Вот здорово!  — воскликнули оба.
        У сельфов был милый обычай, влюбленные все плоды, всегда разрезают надвое и едят вместе. Мэриетта не знала об этом, и я решил воспользоваться создавшейся ситуацией.
        — Вкусное?  — спросил я,  — угости меня, пожалуйста!
        Она вытащила из — за пояса кинжал из железного дерева. Разрезала яблоко и половину отдала мне. Я взял его, и стал есть.
        — Мэриетта и Повелитель драконов, жених и невеста, тили-тили тесто,  — вскрикнул поваренок.
        — Это еще почему?  — обиделась Огненная Лисица.
        — Ты же ему половину своего яблока отдала, значит вам теперь все по жизни половинить,  — смеялся мальчишка.
        Энлиль спрыгнул с дерева и раздраженно посмотрел на меня, я опередил его. Он сам собирался попросить половину яблока.
        — Глупо!  — рассердилась Мэриэлла,  — у нас такого обычая нет, я всегда делилась с мальчишками, что теперь все они мои женихи?
        — Там где ты жила,  — улыбался садовник,  — может, и нет такого обычая, там это не считается, а в городе ветров ты попалась!
        — Ну, хватит зубоскалить,  — остановил парней Энлиль,  — объясните, что вы делаете здесь? Мэриетта, тебе что, захотелось яблок? Могла бы просто попросить.
        — Нет, Повелитель, я хотела отблагодарить тебя за гостеприимство, и самой испечь яблочный пирог, который у меня получается лучше всего. А для этого нужны определенные яблоки,  — ответила Огненная Лисица, но в глазах ее прыгали смешинки.
        Мой друг снова растерялся. Ее ответы ставили его в тупик. Вроде она старается ему понравиться, но при этом всегда стремиться выскользнуть из поля его зрения.
        — Мне приятно это слышать, но на завтрак печь уже поздно, а до обеда еще далеко. Может быть, ты уделишь нам с Даром немного внимания?  — нашелся он.
        — К сожалению, никак не могу,  — ее лицо выражало крайнее смущение,  — я обещала твоему повару собрать моллюсков в океане, чтобы он смог приготовить для тебя твой любимый суп. Но, который ты редко ешь, потому что ветра хорошо плавают, но не умеют нырять. А у меня хорошо получается. А мне очень хочется услужить тебе, за твое внимание, чтобы ты помнил меня…
        — В этом ты можешь не сомневаться,  — проворчал Энлиль,  — но под водой опасно!
        — За меня можешь не беспокоиться, Повелитель, я — опытный водолаз.
        — А я тебе помогу, моллюсков из океана доставал ему всегда я,  — меня разбирал смех.
        — Дар, я вполне справлюсь сама, да и мальчики мне помогут, они обещали,  — Мэриетта злилась.
        — Мальчики будут заниматься своими делами, а я как твой жених, должен быть около тебя, не правда ли Энлиль?
        — Я тебе это припомню,  — прошептал мне на ухо мой друг, а вслух сказал: — Дар прав! Мы с ним будем сопровождать тебя в океане. У меня тоже неплохо получается нырять. Ты моя гостья, и за твою безопасность отвечаю я.
        — Как скажешь, Повелитель,  — она стрельнула в нас зеленым холодным обиженным взглядом. Ее планы рушились.
        Подхватив Мэриетту, Энлиль взмыл в небо. Я полетел за ними. На берегу океана, она не стала раздеваться, а завернула штанины до колен, и войдя в воду, нырнула. Мы последовали за ней. Вода была прозрачной, солнце освещало дно. Она скользнула к камню, подняла раковину и показала нам, я сделал знак рукой, что это не то, и указал на коричневого, колючего моллюска, похожего по форме на огурец. Оглянувшись кругом, она стала прочесывать дно, собирая в подол рубашки морские огурцы. Мой друг не мог долго находиться под водой, поэтому с сожалением, поднялся из воды, и завис над нами, наблюдая через толщу воды. Вдруг Мэриетта замерла, опустила руку, в которой держала подол рубашки, и моллюски плавно упали на дно, и тут же зарылись в песок, а она поплыла вперед, извиваясь всем телом. Я за ней. Обогнули скалу, огромный осьминог поймал щупальцем маленького дельфина и тянул его в рот. Огненная Лисица, вынув свой нож из железного дерева, подплыв к чудовищу, ударила по щупальцу, малыш вырвался на свободу, и тут же дал деру. Зато две другие конечности схватили Мэриетту за руку, нож выпал. Я подхватил его, ударил по
щупальцам. Тут же около меня появился Энлиль. А через несколько минут и его стражи, которые принесли с собой веревки со стальными крючьями. Они ловко подцепили осьминога и вытащили эту огромную тушу из воды. Мэриетта слишком медленно стала подниматься на поверхность, ее рука, висела неподвижно. Мы вынырнули одновременно.
        — Энлиль,  — крикнул я,  — у нее что-то с рукой, к Алу ее, срочно!
        Повелитель поднял огненную лисицу, и понес к замку, вслед за ним ветры с радостными криками, тащили по воздуху осьминога. Для них это была большая удача. Мясо осьминога — деликатес. Но поймать осторожного морского животного очень трудно, почти невозможно для них, плохо ныряющих. Лишь изредка, они позволяли купить его мясо у шершей, но делали это неохотно. А тут, вот он целый, огромный …


        Взлететь с воды я не мог, пришлось плыть к берегу. В комнате Мэриетты я появился вместе с Алом. Она лежала на кровати над ней навис Энлиль.
        — Дай, я помогу тебе,  — просил он.
        — Не трогай, мне больно,  — взахлеб плакала Огненная Лисица.
        Ал направился к ней, оттолкнул Повелителя и приказал:
        — Снимай рубашку.
        Но Мэриетта здоровой рукой вцепилась в ворот и отчаянно затрясла головой. Маг повернулся к нам: — Выйдите отсюда оба!  — потом к Огненной Лисице,  — я целитель! Не дашь снять — разорву.
        Мы вышли. И разошлись по своим комнатам. Переодевшись, встретились у ее двери. Вышел Ал:
        — Я вправил руку, боль снял, пусть немного отдохнет,  — и уже более мягко,  — сорванец какой, упрямая, что баран! Настоящая Огненная Лисица, так похожа на мою мать. Пристала ко мне, чтобы дал ей немного живого огня, он, мол, нужен для одного человека. Отказал, надулась! Сказал ей, что в ближайшее время, она отсюда не уйдет, и будет под вашим присмотром, и что за это время должна выбрать одного из вас. Дар, она очень испугалась, кажется, что ты узнаешь, кто она есть на самом деле. Но обманывать больше не стоит! Встретимся за обедом. Эола отправил в город. Снежке дал задание. Будем вчетвером. За столом поговорим…
        И исчез. А мы с Энлилем, не сговариваясь, направились в столовую, и уселись около шкафчика, где находились лучшие вина нашего мира. И впервые за все годы нашей с ним дружбы сидели молча. Каждый думал о своем.
        Так прошёл час. При каждом появлении Ателя, мы его по очереди спрашивали:
        — Как Мэриетта?
        И получали один ответ: — Спит!
        Энлиль предложил отложить обед еще на час. Вошедший Ал согласился, и это время просидел около нас. Так в полной тишине, втроем, мы и ждали обеда с бокалами вина.
        Наконец, Энлиль поднялся: — Пора! Атель, разбуди Мэриетту, скажи, что ее ждут!
        Дух замка исчез, но через несколько минут появился перед нами с полными ужаса глазами:
        — Ее нет в замке! Она пропала!



        Глава XI

        Когда мы поднялись с Эвром по лестнице и вошли в роскошный холл, у меня перехватило дыхание. Он был весь продуваемый, то там, то здесь вместо стен были проемы, в которых просматривался великолепный вид, то на горы, то на океан. Теплый ветер свободно гулял по помещению. Навстречу нам шел паренек, лет шестнадцати с взлохмаченными волосами:
        — Спасибо, Эвр,  — сказал он,  — я сам провожу нашу гостью.
        — Мэриетта, разреши тебе представить, это Атель — дух замка,  — князь ветров ласково смотрел на парня,  — он тут настоящий хозяин, и от него зависит, чтобы гостям было удобно, не рекомендую с ним ссориться, и тем более кусать!
        Я хотела протянуть духу замка руку, он вспомнила, что она грязная.
        — Прости,  — покраснела я,  — руки грязные, ты не обидишься, если я поприветствую тебя чуть позже?
        — Не обижусь! Я слышал, что ты спасла Эола и какую-то девушку. А ты за что укусила Эвра? У него рука в крови.
        — Я не хотела сюда лететь, а меня принесли!
        — Так Повелитель приказал, а потом, ты же должна погостить у нас,  — вклинился князь.
        — Между прочим,  — Атель с любопытством посмотрел на меня,  — не каждому человеку выпадает честь посетить мой замок!
        — Вот и я говорю, что еще не заслужила эту честь. А мне не верят! Я обычная селянка, танцовщица, мне по рангу не положено быть здесь.
        — А еще ты воин и лекарь! Что-то много у тебя талантов для селянки,  — усмехнулся Эвр.
        — Я была в услужении у одного мага, он меня всему и научил, а потом он исчез, а я пошла в ученицы к Занье,  — повторила я свою легенду.
        — Теперь понятно! Пришли! Вот твоя комната,  — в его глазах блестел насмешливый огонь,  — это комната для дорогих гостей,  — выделил он голосом слово «дорогих». Я напряглась.
        — А рядом, чья комната?  — поинтересовалась я.
        — Энлиля, а вот эта напротив Дара,  — ответил за князя дух замка.
        — Атель, Владыка неба всех своих гостей в этой комнате устраивает?
        — Нет, только избранных, и обычно женщин!
        — Я в восхищении,  — процедила сквозь зубы,  — Эвр, подожди минуту, сейчас я выйду.
        — Не нужно Мэриетта, я попрошу Ала, он твои зубки и уберет.
        — Боишься? Что еще раз укушу?
        — Боюсь, больно глаза у тебя злые,  — посмеиваясь, он поднялся над полом, и улетел в один из проемов в стене.
        — Атель, а сельфы по земле ходить умеют? Или только летают?
        — А срединные всегда в шкурах животных ходят?
        — Прости, я не хотела тебя обидеть!
        — Меня нельзя обидеть, мне много тысяч лет, и я привык к подобным вопросам.
        — Сочувствую!
        — Мне?  — он весело засмеялся,  — в чем?
        — Когда долго живешь, мир становится скучным,  — вспомнила я слова Хитрого Лиса.
        — Откуда ты это знаешь?  — паренек уставился на меня с изумлением.
        — Ну, что мы стоим около двери, покажи комнату, где я буду жить!
        — Проходи, и он распахнул передо мной дверь.
        Комната была великолепной, розово-голубой. Стены мягкого розового цвета из мрамора, просторная, в ней могли уместиться с десяток комнатушек студиозов из Лагулы. Огромная кровать посредине, накрытая голубым покрывалом, множество голубых шкафчиков, стульев, зеркала в голубых рамах, и в противоположной стене узкие длинные оконные проемы без рам, и только легкие голубые шторы колыхались под дуновением теплого ветра. Я подошла к ним, легко перешагнула через подоконник и вышла на балкон. Он был большой. Прошлась по нему, посмотрела вниз, до земли было далеко. Внизу город на берегу океана. Хотела войти обратно, но попала в другую спальню, она была похожа на мою, только еще больших размеров, и сияла белизной. Комната Энлиля. Такое соседство мне было не по вкусу. Вернулась.
        — Здесь ванна,  — показал мне Атель на голубую дверь.
        — А где Снежка?
        — Кто это?
        — Девушка, которую принесли ветры.
        — В другом крыле, в больничном.
        — Проводи меня, пожалуйста, я хочу навестить ее.
        — Хорошо, только не хочешь сначала умыться?
        — Ты прав! С удовольствием.
        — Можешь снять свое грязное платье, его постирают, а ты пока возьми вот этот халат.
        Он показал на белоснежный пушистый халат, висевший в ванной комнате. Взяла его в руки, и уткнулась лицом в пух, чары пропитали всю ткань, они были еле заметные и сладковато-приторные.
        — Атель, он теплый, нельзя ли чего-нибудь полегче?
        — Странная ты, все женщины, которые были здесь, кидались на него с жадностью!
        — Так — то, наверное, высокородные особы, они к роскоши привыкшие. А мне даже страшно прикасаться к этому чуду! А что у тебя в замке нет другой одежды?
        — У меня в замке коллекция платьев всех народов нашего мира!  — гордо сказал дух замка.
        — А зачем тебе?
        — К нам разные гости приезжают, и я всегда могу предложить переодеться. Это мое хобби.
        — Ну, прямо-таки всех?  — я сделал удивленное лицо,  — ну, а например летнее домашнее платье срединных из города Рарога. Оно открытое, и талия завышена…
        Паренек улыбнулся многозначительно и исчез. А я вошла в ванну, скинула с себя все, и залезла под горячий водопад.
        То, что Энлиль узнал меня, не вызывало сомнений. Он же предупреждал Эола, что стоит ему прикоснуться к Огненной Лисице, как тут же узнает ее, почувствовав магию. Убежать от него не удалось. Все случилось так быстро, и неожиданно.
        Эол только с радостным криком, что свободен, поднялся в воздух, на опушке Очарованного леса, как стрела пронзила его плечо, вторая вошла в грудь Снежки. Вытащить наконечники, остановить кровь и затянуть края, было нетрудно. Дар защищал нас, не подпуская к нам никого. Удивительно, но мне тогда показалось, что он защищает меня, и только меня! Хотя нет, этого не может быть. Он Владыка и его обязанность охранять всех своих людей. Но ведь, он не стал кружить над нами, сжигая шершей, он встал спиной к моей спине. А в этом не было необходимости, я сама могла справиться. Впрочем, он поступил, как учил нас Красный Тигр, всегда защищать спину рядом стоящего бойца. В первую нашу с ним встречу я сама вот так же встала у него за спиной, хотя не знала, что это он.
        Но потом, когда появились сельфы, он стоял в стороне и молчал. Будто сделал свое дело, вывел нас из Очарованного леса, и больше его не ничего не касалось. И именно это меня и подвело. Надо было сразу нырнуть куда-нибудь, скрыться, нет же, я стояла и ждала, что он скажет! Дождалась! Эвр меня узнал, как Лучика, а потом как танцовщицу. И Энлиль — как Огненную Лисицу. Но почему-то никому не сказал ничего. И здесь уже в замке вел себя так, будто перед ним обыкновенная селянка. Я в этом видела только одно, он не хочет говорить об этом Дару. Они соперники за мою руку. Бред какой-то! Да, Дару наплевать на меня! Он с удовольствием уступит меня этому противному Владыке Неба, который более чем уверен в себе. Ненавижу!
        Вошел бочком Атель, сгреб в охапку мое платье и повесил рядом с халатом, который Энлиль пропитал своей магией, домашнее платье срединных. А вот этот мальчик может мне помочь. Надо разговорить его. Он и покажет мне дорогу из этого замка.
        — А белье?  — спросила я.
        — В шкафу, выбирай, что тебе приглянется.
        Он исчез. Я быстро вымылась, и, завернувшись в полотенце, начала рыскать на полках. Нашла более или менее приличное белье. Тонкое и красивое. К нижнему белью у меня слабость. Правда, я предпочитала белье ундин, но здесь такового не наблюдалось. Ладно, и это подойдет. Вот эта нижняя рубашка до колен, как раз по моей фигуре. Надела платье, и повертелась около зеркала. Ничего сойдет! Тощая, большеглазая, не то, что Снежка, вот кто красавица! Мне никогда такой не стать. Я в маму, а она была ундина. Папа рассказывал, что, когда они познакомились, она была такой худенькой и стройной, что могла спрятаться за березу. Мама, как мне тебя не хватает!
        — Атель,  — позвала я. И паренек тут же появился,  — проводи меня к Снежке. Как говорил мне Хитрый Лис, если хочешь понравиться человеку, нужно говорить с ним о том, что его интересует. Эвр — воин, и с ним мы обсудили все приемы стрельбы из лука и владения мечом. Атель — дух замка, и говорить с ним нужно о его владениях. И я тут же засыпала его вопросами: где, как и зачем. По тому, с каким воодушевлением и охотой он стал рассказывать и объяснять, поняла, что с ним мало, кто разговаривает. К нему относятся как к мебели, стоит и хорошо. А мне было интересно, что он чувствует, как видит своих обитателей. Мне было с чем сравнить. Так я узнала, что он совсем ничего не ест и не пьет. Хотя дух замка — Рарог, Хитрый Лис, очень даже любил покушать. Атель не видит сущности, как Даалад. Зато он умеет разговаривать с камнями своего замка. Через какое-то время, мы уже были друзьями, почувствовав, расположение друг к другу. Когда же он мимоходом заметил, что у него есть своя комната, я тут же напросилась в гости. Его удивление и радость от моего внимания, делали его таким счастливым, что где-то в душе, у меня
зародилась вина. Ведь, все, что я делала, имело один смысл, узнать, как сбежать отсюда.
        — Только закрой глаза, ты не должна знать, как пройти ко мне. Моя комната в самом сердце замка,  — сказал он.
        Я старательно зажмурилась, в ушах пронесся ветер, и мы очутились в большой комнате, без окон и дверей. Потолок был не очень высокий. И вместо стен — шкафы. И все.
        — А где же ты спишь?  — я была удивлена, ведь только что он признался, что он не может обходиться без сна. Но когда он закрывает глаза, стены его замка открывают свои, невидимые никому кроме него, глазищи, и сами наблюдают за порядком.
        — Раз, два, три… смотри!  — он провел рукой над головой, и я увидела, что завеса, которую я приняла за потолок, исчезла, и в высоте, висит большая кровать.
        — Ничего себе,  — вырвалось у меня,  — а почему там? На полу плохо спиться?
        — Не-е-ет,  — протянул он,  — когда Дар и Энлиль были маленькими, они нашли сюда дорогу, и с утра приходили меня будить. Мне это надоело. И я спрятался. Ох, и злились они, когда искали меня. А я лежал и сверху смотрел на них. Было весело!  — он поскучнел,  — когда в замке дети, всегда весело, а потом они вырастают, и начинают относиться ко мне, как к мальчишке. Обидно! Тем более что я старше их!
        — Подними меня на кровать, пожалуйста,  — попросила я,  — хочу посмотреть, как там!
        Он посадил меня на край, я прилегла на подушку, но лежать было неудобно, от сознания того, что под тобой пустота, и не было видно, на чем кровать держится.
        — Нет, мне не нравится, страшно! Снимай.
        — Не сниму,  — он завис передо мной, смеясь.
        — Отлично, буду здесь жить!  — И я забралась с ногами. И устроилась поудобней,  — но учти, тебе придется спать в комнате для дорогих гостей.
        — Вот еще!  — хохоча, он подхватил меня и поставил на пол.
        Не удалось! А жаль. Вот было бы здорово, если бы Энлиль пришёл в комнату, а там этот паренек. Постой! Он тут же догадается, где я. А дорогу сюда, по словам духа замка, он знает. Зато у меня есть Снежка! Это идея!
        — Атель, пора, отнеси меня к Снежке.


        Мою подругу разместили в небольшой комнатке, всего с одним узким окном. Да, и кровать была обычной. Здесь мне понравилось больше. Дриада и Эол сидели на подоконнике, взявшись за руки, при виде меня, они оба вспыхнули румянцем.
        — Привет!  — поздоровалась я с ними, хотя мы уже сегодня виделись. Но их смущенный вид, смутил и меня.
        Снеж