Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Логинов Святослав: " Кто Убил Джоану Бекер " - читать онлайн

Сохранить .
Кто убил Джоану Бекер? Святослав Владимирович Логинов
        Трое детективов-любителей расследуют загадочное преступление, произошедшее в старинном английском замке.
        Святослав Владимирович Логинов
        Кто убил Джоану Бекер?
        - Поезд отправляется! - Рука в белой перчатке ухватила витой шнур, готовясь ударить в колокол, но негромкий голос предупредил удар:
        - Сэр, всего одну минуту! Не знаю, что случилось, но мой хозяин задерживается, а он никак не должен опоздать.
        - Это поезд, а не дилижанс! - Начальник станции был непреклонен. - Мы не можем задерживать отправление ни на полминуты.
        Тем не менее удар колокола не прозвучал. Начальник станции скосил глаза на привязчивого пассажира. Тот стоял, угодливо изогнув стан, держа в руках шляпную коробку. И все же вид просителя железнодорожному повелителю не понравился. Конечно, в последнее время джентльмены, отслужившие в заморских колониях, частенько привозили туземных слуг, но чтобы чернокожий так просто разгуливал по улицам и давал указания начальнику железнодорожного узла во время исполнения им своих обязанностей?! - это уже слишком!
        Рука в белой перчатке рванула витой шнур, но почему-то удара не получилось.
        - Пара секунд! - вскричал черномазый, прижимая к груди шляпную коробку. - Я понимаю, джентльмен не должен опаздывать, но в этом проклятом телепорте что-то заело, он выпустил на платформу только меня, а хозяин с носильщиком где-то застряли.
        - Проклятье! - вскричал начальник станции, тщетно пытаясь совладать с непослушной рукой. - Если пассажир не хочет опоздать, он должен пользоваться не телепортом, а более современным видом транспорта! Могли бы взять кэб.
        - Кэб? Из Америки?… Помилуйте!
        Так он еще и американец!
        Начальник станции ухватил правой рукой непокорную левую и, что есть силы, затряс. Колокол, наконец, отозвался, но не гулким, исполненным достоинства звуком, возвещающим торжество расписания, а частыми тревожными ударами, словно в станционное здание проникли бомбисты, или там начался пожар. Паровозный машинист, услыхав тревогу, немедля дал свисток и дернул состав, намереваясь увести поезд от неведомой опасности. Тяжелые, блестящие машинным маслом шатуны дрогнули, проворачивая огромные колеса, но на этот раз немочная болезнь коснулась уже не начальственной длани, но могучей машины, лишь недавно выпущенной на линию. Колесо провернулось с визгом, словно самая рельса тоже была щедро полита маслом.
        Машинист высунулся из кабины, глядя на буксующие колеса, станционный рабочий - стрелочник или сцепщик - с ведром кинулся к пожарному ящику с песком, и в этот момент с громким чмоканьем сработал допотопный телепорт, и на платформе объявился опоздавший пассажир со всем своим багажом.
        Чернокожий мог бы не сообщать, что его патрон прибыл из Америки, это и так бросалось в глаза. На любой карикатуре янки изображаются именно такими. Тощий и длинноногий, в нелепом цилиндре, который тщился быть модней модных, но вызывал лишь усмешки, в кургузом сюртучке и полосатых штанах. И, конечно же, физиономию пассажира украшала козлиная бородка, без которой не бывает дяди Сэма. В руке заокеанский дядюшка сжимал тяжелую трость с набалдашником, которой энергично и опасно размахивал.
        Зато к какому племени принадлежит второй слуга заморского дядюшки, не сказал бы и опытный антрополог. Роста он был такого, что приличен только пигмеям и карликам, зато в плечах раздался на удивление, представляя собой подобие квадрата. Рыжая шевелюра и обширнейшая борода того же ирландского цвета указывали на принадлежность носильщика к белой расе, хотя черты лица и самый его цвет были надежно скрыты все той же бородой. Если в руках у хозяина не было ничего, кроме трости, то рыжебородый оказался нагружен сверх всякого разумения. Ни один из носильщиков, промышлявших на платформах, не мог бы ответить, как двумя руками ухватить враз четыре саквояжа. А у коренастого на плече громоздился еще и сундук. Такие сундуки были на памяти у наших прабабушек, но и тогда никто их в путешествие уже не брал, стояли они в домах, как артефакты былых времен. Судя по всему, это чудо столярной мысли покинуло Британию на судне «Мэйфлауэр» и теперь вернулось к родным пенатам, воспользовавшись дряхлым телепортом.
        - Посадка закончена! - закричал кондуктор, увидав колоритную троицу, но его, не заметив, отодвинули в сторону, и сундук первым загрузился в вагон. Затем последовали саквояжи и их коренастый носильщик. Последним в вагон запрыгнул чернокожий шляповладелец. На прощание он кокетливо помахал ручкой начальнику станции, и в ту же секунду, не дожидаясь, пока под буксующие колеса будет досыпан песок, поезд тронулся.
        - Черт подери! - Начальник станции был в бешенстве, - В конце концов, мы живем в цивилизованном обществе! Давно пора запретить черномазым появляться в общественных местах! - Помолчал и добавил: - И суфражисткам тоже. - Еще помолчал, пережидая поднятие желчи, и произнес уже с некоторой долей иронии: - Надеюсь, в Эдинбурге есть зоопарк, и все трое благополучно туда попадут.

* * *
        До Эдинбурга странные путешественники не доехали, высадившись на полдороге в небольшом городке Дарлингтоне, куда поезд домчал на всех парах. Домой всегда едется быстро, а именно в Дарлингтоне отчий дом английских паровозов, поскольку там самый большой в Старом Свете паровозостроительный завод.
        Высадились путешественники безо всяких приключений, строго по расписанию, и руку ни у кого не свело, и колокол прозвучал минута в минуту.
        Приехавших встречали. Возле станционного здания ожидала коляска, вислоусый конюх дремал на козлах, лошадка меланхолично похрустывала насыпанным в торбу антрацитом.
        Американец с полувзгляда выделил нужный экипаж среди десятка других ожидающих на площади. Он вскочил на подножку и, приложив два пальца к полям цилиндра, отрекомендовался:
        - Мое имя Сэмюэль Трауб.
        - Джон Хок, к вашим услугам.
        С козел Джон Хок не встал и, вопреки обещанию, никаких услуг не предоставил. Впрочем, чернокожий с рыжебородым справились и без него.
        Великая вещь - традиции, и в этом плане английские обыватели впереди планеты всей. Казалось бы, новейший экипаж на рессорном ходу и с каучуковыми шинами, способный плавно прокатить по самой тряской дороге, не чета древним колымагам, но багажный ящик под задком новой машины в точности повторяет такие же ящики старых карет, у которых даже колеса не могли поворачивать, будучи насаженными на единую ось. В давние времена путешествующие господа возили багаж в сундуках, и, хотя эпоха сундуков давно минула, современный экипаж готов вместить в свое нутро такой же сундук, с каким ездили знатные предки.
        Сундук встал на предназначенное тысячелетней традицией место, саквояжи были рассованы куда попало. Американец уселся в экипаж, черномазый слуга, к ужасу и удивлению зевак, без тени смущения развалился рядом с господином, рыжебородый устроился на задке, свесив вниз кривые ноги.
        Возница взмахнул кнутом и дернул вожжи, регулирующие положение заслонки в конской топке. Дым, прежде едва курившийся, повалил клубами из лошадиных ушей, в ноздрях заклубился пар, звонкое «И-го-го-о!» пробудило окрестности, мальчишки на площади засвистели и замахали руками, экипаж тронулся.
        Лошадка весело бежала по гаревой дорожке. Пламя ровно гудело в утробе, вода кипела в котле, пар работал на все сорок два процента, обещанных циклом Карно, из-под лошадиного хвоста тонкой струйкой сыпалась зола. По сторонам проплывали классические пейзажи средней Англии: слева гряда меловых холмов, справа - зеленеющие пустоши, те самые, некогда огороженные, на которых овцы съели людей. Теперь история повторялась: новозеландские овцы съели английских, и пустоши действительно стали пустошами.
        - Где торфяные болота? - шепотом спросил чернокожий.
        - Их здесь нет, - также шепотом ответил Сэмюэль Трауб. - Они на юге, в Девоншире, а мы направляемся на север.
        - Жаль.
        - Почему?
        - Убийца - наш кучер. Тело он вывез на своем экипаже и утопил в болоте. Но раз тут нет болот, то я даже не знаю, где искать тело.
        - Найдем… - меланхолически промурлыкал Трауб и уже громко, обращаясь к вознице, спросил: - Хвост зачем?
        - Какой хвост?
        - У лошади. Мухи ее не кусают, обмахиваться не нужно, так зачем хвост?
        - Какая же лошадь без хвоста? - удивился Джон Хок. - Хвост нужен, иначе это не лошадь будет, а недоразумение.
        - Фильтр это, - откликнулся с задника рыжебородый. - Если бы не хвост, нас бы уже с ног до головы гарью присыпало.
        - Говорят, - подал голос чернокожий, - вам велено под хвостом у кобылы мешок подвязывать, чтобы ничего на дорогу не валилось. Одна торба для зерна, вторая для говна.
        - Это в Лондоне, там экипажей много. Если за ними не убирать, так уже до второго этажа все гарью засыпало бы. А тут, когда дорогу ровняют, так специально гарь привозят и подсыпают.
        - Мудрено… - вздохнул рыжий.
        - Наука, - согласился возница.
        За очередным поворотом путешественники увидели парк, огороженный ажурной кованой решеткой, а за деревьями - крышу старинного дома. Экипаж с шиком подкатил к воротам, Джон Хок ударил в чугунную доску. По ту сторону сдвинутых створок появился еще один англичанин - пешая копия Джона Хока, ворота распахнулись, каучуковые шины прошуршали по садовым тропинкам, экипаж остановился у самых ступеней, ведущих в дом. Только теперь Джон Хок оторвал задницу от козел и с некоторой торжественностью произнес:
        - Добро пожаловать в Баскет-Холл.

* * *
        - Основатель рода, Джеймс Баскет, получил титул за то, что предложил шары для крокета, которые прежде носили в руках, складывать в корзину. С тех пор прошло шестьсот лет, но человечество не изобрело ничего более практичного, нежели корзина сэра Джеймса.
        Миссис Баскет еще долго могла бы повествовать о славном прошлом рода, но Сэмюэль Трауб с американской бесцеремонностью прервал излияния вдовы.
        - Давайте перейдем к делу. В разделе бесплатных объявлений я нашел информацию, что вы хотели бы превратить Баскет-Холл в туристический центр.
        - Это было так давно. Я уже бросила надеяться.
        - С бесплатными объявлениями так и бывает. Пока они попадутся на глаза нужному человеку, порой проходит немало времени. Но рано или поздно нужный человек находит нужное объявление. Мы, наша газета, могли бы пойти вам навстречу, организовав рекламную кампанию. С этой целью я сюда и приехал. Я и мои сотрудники соберем всю информацию, и в нашей газете появится серия статей о замке и его окрестностях, после чего следует ожидать наплыва посетителей. Уже десять тысяч туристов в год изменят облик поселка и обеспечат ваше благосостояние.
        - О, конечно! - восхищенно прошептала миссис Баскет.
        - Но теперь подумаем, что может привлечь такое количество людей? В качестве курорта Баскетвиль не выдержит конкуренции с такими всемирно прославленными центрами, как Ялта или Сухуми. Ваши скалы не живописны, море холодно и неприветливо, пустоши скучны.
        - На пустошах водятся лисы, - вставила миссис Баскет.
        - Да, конечно, охота на лис, мы не обойдем ее стороной. Исконное развлечение английских лордов… Но это - один месяц в году, да и не всем такое времяпрепровождение по нраву. Это, как говорят рестораторы, дополнительный гарнир. Основное блюдо должно привлекать всех. Это ваш козырь, залог нашего взаимного успеха. Прошу прощения, я только что закончил работать над циклом очерков о мексиканских ресторанах и еще не избавился от терминологии. Кстати, число посетителей в мексиканских ресторанах после публикации моих статей возросло в пять раз. Но именно к основному блюду вы относитесь с полным пренебрежением! Вы совершенно не преподносите посетителям замок и его особенности.
        - Разумеется, можно будет проводить экскурсии…
        - Оставьте, кого сейчас это интересует? Вся Франция заставлена старинными замками, не говоря уже о Германии. Ваш замок по сравнению с ними кажется обычной усадьбой средней руки, в какой обитать не лордам, а джентри. Но у вас есть то, чего нет ни в одном замке на континенте. Привидение! Настоящее стопроцентное привидение! Кстати, почему я не вижу его здесь?
        - Но это же призрак! - воскликнула миссис Баскет. - Призрак не появляется днем, разве что в редчайших случаях.
        - Хорошо, пусть ночью. Но в котором часу, где? Мы не можем обмануть клиентов, обещав им настоящее привидение и не показав. В наш век угля и пара все должно быть регламентировано. Как зовут вашего призрака?
        - Дама Роз.
        - Роз - это имя или кличка?
        - У благородных дам не бывает кличек! Дамой Роз ее прозвали потому, что в руках она всегда держит букет роз.
        - Какие розы? Красные, белые, чайные…
        - Это призрачные розы, их цвет определить невозможно.
        - Шикарно! Так и запишем: букет бледных роз. Читателю должно понравиться. Видите ли, современная реклама не должна быть навязчивой, наша целевая аудитория такова, что, если она заподозрит, что ее собираются окучивать, результат будет самый огорчительный.
        На миссис Баскет было жалко смотреть.
        - Я, наверное, чего-то недопоняла. Вы собираетесь заниматься огородничеством?
        - Ни в коем случае! Здесь это было бы нерентабельно. Я собираюсь написать цикл статей для «Манчестер экспресс». Никакой рекламы, но, если людей заинтересовать, от приезжих отбоя не будет. В дело пойдет все: древние предания, пейзажи, местная кухня, новейшая хроника. Наверняка у вас существует легенда, посвященная Даме Роз. Не могли бы вы хотя бы вкратце ознакомить меня с ней?…
        - Я не мастерица рассказывать сказки. Может быть, вам было бы лучше прочесть все самому. В доме нет специального библиотекаря, но дворецкий, Джон Бакт, несомненно, отыщет любую книгу или рукопись, которую вы попросите. Джон живет в Баскет-Холле, можно сказать, всю жизнь. Его мать служила здесь горничной, так что он и родился в этих стенах.
        - Пожалуй, я так и поступлю. А раз уж речь зашла о горничных, то, может быть, вы расскажете, что за странное происшествие случилось с вашей прислугой?
        Миссис Баскет досадливо поморщилась.
        - Мне кажется, эта история недостойна обсуждения. Поначалу Джоана показалась мне приличной девушкой, и я взяла ее на работу. Но то, как она покинула Баскет-Холл… порядочные девушки так не поступают.
        - Вся округа только и говорит о таинственном исчезновении Джоаны Бекер. Я не был бы репортером, если бы прошел мимо этих слухов, но хотелось бы услышать подробности из первых уст. Представляете, как можно подать этот материал? История романтической любви, свидание, которое прелестная девушка назначает в галерее призраков, или где там является ваша дама… Роковая страсть, разбитое сердце - из этого получится столь поэтичное рагу, что сентиментальные дамы устроят настоящее паломничество в ваш дом. Но мне нужны отправные точки. В кого могла влюбиться юная Джоана или что иное могло подвигнуть ее на внезапное бегство?
        - Если кого-нибудь интересует мое мнение, - поджав губы, произнесла миссис Баскет, - то я не стала бы говорить о несчастной любви. Разврат - это сколько угодно. Ножовщик - вам знакомо это слово? За два дня до исчезновения в замок приходил ножовщик. Обычно Джон сам точит ножи, хотя дворецкому и не полагается это делать, но тут эта вертихвостка похватала все ножи, что нашлись на кухне, и помчалась якобы точить их. Мне тогда пришлось заплатить три шиллинга. О чем уж эта парочка сговаривалась, не могу сказать, но через два дня девица исчезла, не поставив никого в известность и не взяв расчета. Я, конечно, сообщила в полицию, это мой долг, и я его исполнила, но уверена, если проверить бродячих мастеровых, Джоана отыщется очень быстро.
        - Великолепно! - восхитился Сэмюэль Трауб. - Я непременно использую ваш материал в третьем из очерков. Ножовщика все считают цыганом, но на самом деле - он испанский гранд, благородный гидальго, сраженный красотой юной Джоаны…
        - Не такая уж она красавица, - вставила миссис Баскет.
        - Оставьте, кого интересует скучная проза? Главное - привлечь клиентов, а для этого я готов красавицу выставить жабой, а жабу превратить в красавицу. Не читали подобных сказок? В них явно чувствуется рука газетного репортера. Итак, прекрасная Джоана приходит на свидание, и тут является призрак, весь в клубах пара… ну там что-нибудь придумаю, чтобы читательницы рыдали в голос. Время есть, третий очерк обещан читателям через неделю.
        - Вы успеете к сроку?
        - Я был бы плохим репортером, если бы задерживал материалы.
        - Я хотела сказать, что, хотя мы и живем в провинции, веяния прогресса нам не чужды. В замке имеется пневматическая почта, которой вы можете пользоваться. Меньше чем за двое суток цилиндр с вашим посланием доберется хоть до Америки, хоть до Китая.
        - У пневмопочты есть свои недостатки. Случается, цилиндр истирается в трубе, и вложенная в него корреспонденция погибает. К тому же не во всех странах достаточно ответственно относятся к пересылке почты. Особенно отвратительно обстоят дела в Турции. Давление сжатого воздуха на турецких участках пневмосистемы всегда меньше установленного, в результате чего зарубежная корреспонденция попадает не к адресату, а в Стамбул. А оттуда если что и возвращают, то непременно вскрытым и с большим опозданием. Когда-нибудь положение будет исправлено, но боюсь, ждать этого прекрасного времени еще очень долго.
        - Я не знала, - потрясенно прошептала миссис Баскет.
        - Конечно, вы живете в Британии, на родине культуры и прогресса, но остальной мир еще очень дик. Поэтому мы в Америке поневоле являемся консерваторами. Я привез с собой беспроволочный телеграф. Вещь старая, но надежная, как прабабушкин утюг.
        - Постойте, но ведь ваше послание может перехватить и прочесть кто-то посторонний!
        - Пусть перехватывает, прочесть он ничего не сможет. Мой аппарат автоматически шифрует текст, причем код меняется ежедневно, так что расшифровать его совершенно невозможно. Лучшим специалистом по шифрам в Северо-Американских Штатах был Аб Слени. Возможно, вы слышали это имя, он был не только замечательным криптологом, но и самым опасным бандитом в Чикаго. Его изловили и приговорили к электрическому стулу, но обещали помилование, если он в течение месяца сумеет прочесть хотя бы одно из моих сообщений.
        - И что же?
        - Он не смог прочитать ни строчки и спустя месяц был электрифицирован. Его последние слова были: «Проклятый шифр! Лучше гореть в аду, чем разгадывать его!»
        - Какой ужас - смерть от электричества!
        - Смерть - вообще неприятная штука, неважно, от петли, как с древних времен принято казнить в Соединенном Королевстве, на электрическом стуле, изобретенном нашим гением Эдисоном, или, как требуют нынешние гуманисты, от действия перегретого пара. Ведь это значит сварить человека заживо! Однако не будем о грустном. Я благодарю вас за содержательную беседу и прошу позволения откланяться. Я хотел еще зайти в библиотеку, а потом опросить своих помощников, которые сейчас рыщут по окрестностям, выискивая, что еще может привлечь туристов в ваш тихий край.
        - Последний вопрос, сэр Сэмюэль. Этот ваш готтентот, он не опасен? Мне кажется, он каннибал, и было бы опрометчиво позволить ему свободно разгуливать среди мирных жителей.
        - Успокойтесь, миссис Баскет. Томми - не африканец, он родом с Гаити и получил неплохое образование. Он вполне цивилизованный дикарь, насколько вообще может быть цивилизован представитель хамической расы.

* * *
        Представитель хамической расы в это время находился в городе Дарлингтоне, одном из административных центров графства Дарем. Томми собирался войти в контору архивариуса, но городской архивариус Джеральд Тюбинг собственной персоной стоял в дверях, загораживая вход, и медленно наливался лиловой краской негодования.
        - Ты хоть понимаешь, куда явился? - гневно вопрошал хранитель семейных тайн.
        - Да, сэр, - отвечал Томми, прижимая к груди уже не шляпную коробку, но самую шляпу, оказавшуюся копией хозяйской.
        - Мне доверены документы, касающиеся частной жизни самых уважаемых семейств графства. Никто посторонний не имеет права читать их без письменного решения суда. Тебе понятно?
        - Да, сэр.
        - И после этого ты требуешь, чтобы я допустил тебя в архив?
        - Да, сэр, - подтвердил темнокожий Томми и надел шляпу. - Это очень нужно.
        - В таком случае идем, - произнес Тюбинг, отступая в сторону. - Сюда, пожалуйста.
        - Благодарю, сэр, - сказал Томми, входя.
        Шляпы он не снял.

* * *
        - Не знаю, что за джин такой, а по-нашему это можжевеловая водка. У меня еще в поставце имбирная есть, но мы ее пить не будем, а то передеремся все. Имбирная злость пробуждает.
        - Мистер Митч, я предлагаю выпить за королеву!
        - За королеву? Что же, дама достойная, можно выпить. За здоровье королевы Виктории - гип-гип ура!
        - Ура!!! - сотрясая стены замка, рявкнули три английских глотки.
        - Одного не пойму, - рыжебородый потряс головой, прочищая уши, - то ли у меня от можжевеловой в глазах троится, то ли еще что, но вот вас трое, а все как по одной мерке сшиты, и всех зовут Джонами. Как вас различать, скажите на милость?
        - Джон Стил - садовник!
        - Джон Хок - конюх!
        - Джон Брукс - истопник!
        - А я - просто Кузьмич, мастер на все руки.
        - Куз Митч, - хором повторили англичане.
        - Вот что, Джончики, - начал Кузьмич, разливая из баклажки остатки можжевеловки, - не могли бы вы мне помочь? Мне хозяин велел по окрестностям побродить, присмотреть, что тут есть такого, чтобы иностранные бездельники клюнули. Вот, скажем, позади ограды прудок заросший, очень романтическое место. Может, там лет сто назад какая-нибудь барышня сдуру утопилась…
        - Там народу утопло - не пересчитать, - авторитетно произнес истопник, - но барышень среди них не было, все больше здоровые мужики. Это не пруд, а остатки крепостного рва, а замок в осаде бывал, особенно при Эдуарде Четвертом. Лет пятнадцать тому чистили ров, так и железной трухи довольно достали, и костей. На кладбище их нельзя, утопленников, так их на Гэльской пустоши закопали, там теперь крест на камне выбит.
        - От, это славно! За этим меня хозяин и посылал! Как пиво стану варить, вам первым налью. А в самом доме что есть? Домина-то большой, весь каменный и старый. Казематы, подвалы небось имеются. Темница какая завалящая.
        - Раньше, может, и было, а сейчас - откуда? В подвалах - мое хозяйство: котельная, бойлерная, угольный бункер. Винный погреб остался, так он уже сколько лет пустует.
        - У меня бы не пустовал.
        - Так то вы, мистер Митч. А наша хозяйка, во-первых, женщина, и, во-вторых, Баскет она только по мужу. При покойном Джоне Баскете, ее супруге, винный подвал был приятнейшим местом в графстве. Джон Баскет любил и умел жить, это кто угодно подтвердит. В ту пору подземный ход не обваливался. Со всего Баскетвиля смазливые барышни туда наведывались.
        - Ух ты! Что за ход-то?
        - Да ну, там болтовни больше, чем дела, - недовольно произнес Джон Брукс.
        - Не скажи, - Джон Хок был не согласен с тезкой. - Это про большой ход никто не знает, если и был такой, то осыпался сто лет назад. А тот, что из винного подвала ведет в ротонду, - целехонек. Я сам мальчишкой по нему лазал.
        - Был мальчишкой, а теперь у тебя усы на грудь свисают, - возразил садовник. - Мальчишкой и я лазал, только с того времени я ума нажил, а ты - нет. В ротонде пол начал проваливаться, так я выход из подземного хода засыпал. Теперь не проваливается.
        - А в подвале от этой норы в стене трещина пошла, - заметил Джон Брукс, - пришлось стену укреплять. Я бы и самый вход в вашу нору замуровал, но хозяйка не велела.
        - Вы, я вижу, весь замок перестроили, а мне и невдомек, - произнес Джон Конюх.
        - А кто кирпич возил?
        - Мало ли что я возил! Мне скажут, я и тебя свезу хоть на Гэльскую пустошь, да там и прикопаю…
        Разговор набирал обороты, мистер Митч за неимением джина подливал имбирную и кивал в такт рассказам кудлатой головой.

* * *
        - Итак, джентльмены, обсудим, что удалось узнать каждому из нас за первый день пребывания под радушным кровом Баскет-Холла…
        Поздней ночью трое приезжих собрались на совет в комнате своего начальника.
        - С вашего позволения, первым начну я, - произнес Куз Митч. - В описание превосходного сада необходимо добавить следующее…
        Куз Митч уселся за клавиатуру телеграфного аппарата, отключенного в настоящую минуту от мирового эфира, и комнату наполнил треск и грохот вхолостую работающего механизма.
        - Ага, понимаю! - подхватил Сэмюэль Трауб. - Пустите, Кузьмич, дальше я сам…
        Телеграфные раскаты усилились, став совершенно невыносимыми.
        Через минуту Куз Митч поднял палец и довольно усмехнулся сквозь рыжую бороду.
        - Не знаю, кто пытался нас подслушивать, но надолго его не хватило. Слуховая труба перекрыта, теперь можно говорить. Начинай, Томми.
        Чернокожий поднялся. На этот раз он был без шляпы, но шляпа на тайном совещании и не требовалась.
        - Я наведался в Дарлингтон и изучил все бумаги, касающиеся фамилии Баскетов, какие нашлись у местного нотариуса… или архивариуса; никак не пойму, в чем между ними разница… Прежде всего, имение Баскетов разорено и не приносит никакого дохода. Помимо собственно усадьбы, которая требует для поддержания немалых денег, Баскетам принадлежит ряд земельных участков, сдающихся в аренду под огороды и для выпаса скота. Однако большинство участков пустует, арендаторов нет. Оно и неудивительно: пароходы, которыми англичане так гордятся, подкосили английское земледелие. Привезти голландские овощи проще, чем вырастить свои. Кроме того, Баскетам принадлежит гостиница в Баскетвиле. Называется «Том и Дженни» и тоже сдается в аренду. Прибыль от гостиницы минимальна, нынешний арендатор мечтает избавиться от нее, так что перекупить право аренды не составит никакого труда. Покойный Джон Баскет был последним представителем рода. Умер бездетным. Наследовала ему супруга, урожденная Джерней. Семейство Джернеев жило неподалеку от Баскет-Холла, но они уже давно продали ферму и уехали. Ближайший наследник - Роберт Джерней,
служит консерватором минералогического музея в городе Йорке. Разумеется, он не заинтересован в сохранении Баскет-Холла, имение будет продано с молотка, те вещи, что представляют какую-то ценность, отправятся в антикварный магазин, и в округе появится еще одна развалина минувшей эпохи.
        - Что-то ты слишком заботишься о судьбе края, - заметил Сэмюэль Трауб. - Наша задача - найти и обезвредить преступника. Все остальное - лирика, и не более того.
        - Ах, масса Сэм! - вскричал чернокожий. - Вы, как всегда, правы, но подумайте, что заведется на этих пустошах, когда отсюда уйдут люди. Вы тогда сами скажете: «Томми, ты специалист по делам сверхъестественным - займись!» А что сможет бедный Томми против обитателей холмов? Так что лучше не допускать, чтобы пустоши окончательно опустели.
        - Это все очень поэтично, - согласился американец, - но пусть о поэзии заботятся поэты, наш замечательный стихотворец Вольт Витман. И если ты, Томми, закончил доклад…
        - Подождите, - перебил Томми. - Был еще один документ: зеленая дерматиновая папка, опечатанная лично Джоном Баскетом и отданная им на хранение в архив.
        - Что в папке? - спросил Трауб, хорошо знакомый с умением Томми лезть куда не следует.
        - Не знаю, - постно ответил Томми. - Восемь дней назад, за день до исчезновения Джоаны Бекер, к архивариусу приехал наш знакомец Джон Хок и забрал зеленую папку. При этом он предъявил любопытный документ, который я взял себе на память. - Томми вытащил из кармана сюртука сложенную вчетверо бумагу и протянул ее Траубу. Тот развернул лист и прочел вслух: «Предъявителю сего выдать отданную на сохранение зеленую папку. Папку не вскрывать, никаких вопросов не задавать. Джон Баскет».
        - Забавное распоряжение с того света. - Трауб посмотрел бумагу на просвет. - Дата на письме не проставлена, но думаю, бумага подлинная, написанная пятнадцать лет назад лично Джоном Баскетом. Покойный знал, что документы из зеленой папки могут понадобиться, и заранее отдал соответствующее распоряжение. А теперь тот, у кого хранилась записка, решил пустить ее в ход. Причем заметьте, это случилось до исчезновения Джоаны Бекер.
        - Я же говорил, что убийца - кучер, - пробормотал Томми.
        - Этот вопрос мы обсудим чуть позже. А пока должен сказать следующее: то, что леди Баскет - типичная парвеню, я понял и сам. Представьте, она не смогла рассказать историю Дамы Роз, историю фамильного привидения!
        - Не смогла или не захотела? - прогудел из своего угла Куз Митч.
        - Не смогла. Если бы не хотела, она не стала бы говорить, что в библиотеке имеется рукописная хроника рода Баскетов, в которой все подробнейшим образом зафиксировано. Кроме того, рассказывая об основателе рода, почтенная матрона перепутала крокет и крикет, что совершенно недопустимо для благородной леди. Я даже начал подумывать, что хозяйку замка подменили, но ваши изыскания, Томми, рассеяли мои подозрения.
        - И что же вы вычитали в хрониках? - полюбопытствовал негр.
        - В том-то и дело, что ничего. Книга исчезла, остался лишь промежуток между двумя томами, где она прежде стояла, и след на пыли, по которому можно судить, что рукопись вынули совсем недавно. Вообще, библиотека Баскет-Холла - удивительное место! В ней не больше ста томов, но любому из них не меньше ста лет. В нынешнем столетии ни один Баскет не купил ни единой книги, да и те, что были, читал не слишком охотно. Мисс Бекет, в обязанности которой входила уборка комнат, библиотеку посещала нечасто, так что пыль на полках оказывается летописью столь же подробной, как и та, что была украдена. Вообще, Англия с ее любовью к углю и пару - страна уникальная! Прежде она славилась туманами, теперь - смогом. В Англии все, что не протирается ежедневно, бывает покрыто тончайшим слоем копоти. Ах, какие отпечатки пальцев остаются там, где пыль не была вытерта! Славный британский естествоиспытатель Уильям Гершель, сын и внук славных естествоиспытателей, утверждает, что отпечаток пальца неповторим и дает внимательному наблюдателю множество сведений о владельце пальца. Когда-нибудь я напишу небольшой труд о различных
типах папиллярных линий, а сейчас я должен с огорчением констатировать, что мои поиски в библиотеке были замечены, и экономка Бетси Бакт, вызванная мужем, стерла все улики мокрой тряпкой. Не знаю, был ли в том злой умысел или же вполне извинительное желание, чтобы в замке было по возможности чисто. Теперь я могу утверждать одно: хроники похищены в день нашего приезда, причем похищены мужчиной, а вторая книга взята женщиной, и это случилось больше недели назад.
        - Что за вторая книга?
        - Я разве не сказал? В библиотеке не хватает двух книг. И если семейные хроники занимали почетное место, так что их отсутствие сразу бросалось в глаза, то вторая книжка находилась на самой верхней полке, откуда ее не так просто достать. Вынули ее давно, следы пальцев успело как следует припорошить пылью. Итак, в деле появилось три исчезнувших документа: два из библиотеки и один из городского архива. И лишь в одном случае мы знаем, в чьи руки попал документ.
        - А не спросить ли нам Даму Роз? - второй раз подал голос Куз Митч. - Уж она-то должна знать, что происходит в доме.
        - Ни один суд не признает показаний, данных привидением.
        - Но мы-то не суд. Хотя бы будем знать, что ищем.
        - Что же, можно попытаться. А пока, Кузьмич, что нашли вы?
        - Подземный ход нашел. Ведет из ротонды, есть в саду такая беседочка, в винный подвал. Джон-садовник соврал, будто ход осыпаться начал, и он его завалил, покуда там никого не завалило. У меня правило: доверяй, но проверяй. Полез смотреть, а там ничего не засыпано, широкий ход, дама может пройти, кринолина не замарав.
        - Что в погребе?
        - Ничего. Стеллажи пустые в два яруса. Я еще толком не смотрел, сегодня я по саду шарился, а в ход полез, потому что он в саду начинается.
        - В саду что интересного? Кроме хода, конечно…
        - Сад как сад. Ухоженный. Сорная трава выкошена, газоны подстрижены, дорожки посыпаны, гарью этой проклятой. Все как везде. Одно меня удивило: перед парадным входом цветник разбит: на клумбах маргаритки высажены, настурции, еще какой-то цвет, вдоль дорожки кусты сиреней, у ограды - живая изгородь из колючего барбариса. И нигде ни одной розы. Но розарий в саду есть, и еще какой! Десятки кустов всех сортов и видов. А задвинута эта красота по ту сторону дома, едва не на выселки.
        - Хозяйка розы на дух не переносит, - пояснил всезнающий Сэмюэль.
        - Для кого тогда цветы срезают? Каждый день и помногу. Все кусты обкорнанные стоят, ни единого цветка не оставлено, одни бутоны. Я бы решил, что на продажу, но в округе некому букеты покупать.
        - Я знаю! - перебил Томми. - Убийца - садовник! Тело он закопал в саду, в розарии. Но если во время цветения роз потревожить корни, розы осыплются. Вот он заранее и срезал их, чтобы лишнего внимания не привлекать.
        - Не будем плодить гипотез, - постановил Сэмюэль Трауб. - Завтра продолжим сбор материала. Томми попытается выяснить, куда деваются срезанные розы, может быть, садовник попросту влюблен и охапками таскает хозяйские розы своей зазнобе. Ну а Кузьмич займется замком. Хотелось бы узнать, кто пытался нас подслушивать, и предупредить эту возможность на будущее…
        - Кто подслушивал - узнаю. А в слуховую трубу я трещотку поставлю, пусть слушает на здоровье, кто бы там ни был.
        - Вот-вот, - согласился Трауб. - Остальное и прочее тоже надо проверить. Вряд ли дело ограничится одним потайным ходом, в замке может быть такое, о чем и сами хозяева не знают. Опять же Дамой Роз надо подзаняться.
        - Дамой и я могу, - ревниво заметил Томми.
        Кузьмич упрямо набычился, упер в колени пудовые кулаки и сказал:
        - Ты только испортишь все. С привидениями нежно надо обращаться, а в тебе нежности ни на понюх табаку. Напугаешь дамочку, а то и вовсе рассеешь. А дамочка нам нужна, и сейчас, и потом.
        - Разумно, - согласился Сэмюэль Трауб. - Сейчас расходимся. Мне еще надо закончить статью для газеты, а с утра я должен съездить кой-куда. Если все будет нормально, завтра ночью встретимся с Дамой Роз. - Трауб протер ладонями лицо и спросил себя самого: - А спать - когда?
        Томми и Кузьмич покинули комнату шефа, но не успели сделать и пяти шагов, как из-за угла, не потревожив беззвучной тьмы, появилась женщина в старинной одежде. Знаток определил бы ее наряд как относящийся к XV веку, но необразованные детективы могли сказать лишь: «Такое теперь не носят». В руках дама держала букет роз, таких же неживых, как и она сама, мерцающих чуть голубоватым светом.
        - Это она! - жарко зашептал Томми. Он готов был ринуться на добычу, но лапа напарника ухватила его, не позволив даже дернуться.
        - Здравствуйте, сударыня, - прогудел Митч.
        Дама благосклонно кивнула и канула в стену.
        - Спать иди, - приговаривал Куз Митч, уводя товарища. - Ты ничего не видел, почудилось тебе. Завтра день трудный, вот и иди себе почивать.

* * *
        Завтрак в Баскет-Холле начинался ровно в восемь, так что Сэмюэль Трауб сумел даже перехватить пару часов сна.
        В обширной столовой был накрыт стол для двоих. Прислуживал дворецкий - Джон Бакт, но позади Сэмюэля Трауба должен был стоять один из его слуг. Зачем это нужно, сказать не мог никто, но так требовал непреклонный этикет. Как выяснил недавно Трауб, «этикет» - одного происхождения со словом «этикетка», он означает то, что намертво приклеено обычаем. Отклеить требования этикета можно только после долгой обработки паром, а век пара на Британских островах начался слишком недавно.
        На этот раз жертвой этикета пал рыжебородый Куз Митч. Он переминался, глядя перед собой, и не знал, куда девать руки.
        Миссис Бакт вкатила сервировочный столик с одинокой серебряной кастрюлькой. Бакт-муж поднял крышку и принялся раскладывать по тарелкам неаппетитную серую массу.
        - Что это? - вопросил Сэмюэль Трауб.
        - Перловка, сэр!
        - Шрапнель… - вполголоса прокомментировал мистер Митч.
        Трауб подцепил ложечкой небольшой комок, осторожно продегустировал.
        - Знаете, - сказал он, - во время путешествия по Аляске мне целый месяц пришлось питаться одним пеммиканом. Ничего хуже в моей жизни не было, но я выдержал.
        Миссис Баскет безучастно жевала шрапнель. Вид у леди был такой, словно ей и впрямь приходилось грызть артиллерийский снаряд, наполненный круглыми свинцовыми пулями.
        - Как ваши успехи, мистер Трауб? - нарушила молчание леди. - Надеюсь, вы хорошо выспались?
        - Превосходно! Правда, полночи мне пришлось просидеть за телеграфом. Треск печатающего устройства не слишком мешал вам спать?
        - Что вы, в доме очень толстые стены, я спала и ничего не слышала.
        - А я закончил первый очерк и отослал его в газету. Думаю, через три дня мы получим свежий номер. Там будет вступительная статья, впечатления путешественника, впервые попавшего в ваши края. Сегодняшний день, если вы не возражаете, я хотел бы посвятить знакомству с окрестностями.
        - Да, конечно. Я скажу Джону Хоку, чтобы он был в вашем распоряжении.
        - Это излишне. Я собираюсь забираться в такие места, где экипаж не пройдет. Только там могут сохраниться по-настоящему привлекательные виды и романтичные развалины. Выбор экскурсионных маршрутов очень важен. Потом там будут проложены дорожки, а пока… я видел у вас в каретной старенький пароцикл. Если он на ходу, я хотел бы им воспользоваться.
        - Это машина сэра Джона, он часто на ней ездил. Можете свободно распоряжаться ею.
        Шрапнель была благополучно съедена и запита чаем с молоком. В других странах чай с молоком пьют только кормящие матери, но в Британии все делается на свой салтык, и переучивать британца - бесполезно.
        Едва позволил этикет, Трауб вдвоем с Митчем выкатили пароцикл из каретной. Следом Джон Хок вынес бутыль с синеющим денатуратом. Машину смазали, бак под сиденьем заполнили спиртом, в котел налили воды. Бледное пламя заколыхалось, обнимая горелку. Митч, согнувшись, энергично накачивал примус, и вскоре голубой венчик огня с ровным гудением замерцал под котлом. Вода закипела, пар с тонким свистом принялся вырываться через клапан клаксона.
        Трауб вскочил в седло, поглубже нахлобучил цилиндр.
        - Не забывайте через каждые пятнадцать миль подкачивать примус и доливать в котел воду! - напутствовал пароциклиста Джон Хок.
        Что ответил Трауб, никто уже не расслышал, машина в клубах пыли и пара вылетела за ворота.
        Вскоре пароцикл выехал на столбовую дорогу, которые в Европе называются шоссе, и запылил в сторону Йорка. Чтобы попасть туда, Траубу следовало четырежды долить воду в котел и подкачать спиртовый резервуар.

* * *
        Вернулся Трауб как раз к ужину и был весьма доволен, что обедал на стороне и не знает, что подавали на обед в Баскет-Холле. На ужин были паровые тефтели, блюдо вполне пригодное для чахоточных больных, но слабо подходящее для взрослого мужчины. Хорошо хоть, что должность слуги на этот раз исполнял не Куз Митч, а Томми, которому было все равно, что едят господа. Разговор не клеился, при первой же возможности миссис Баскет ушла к себе, а Трауб перебрался в курительную комнату.
        Здесь были покойные кресла, на стенах красовались длинные, прошлого века чубуки. И, конечно, всюду тончайший слой пыли, красноречиво сообщающий, что уже неделя, как здесь никого не было, что экономка, миссис Бакт, одна, без горничной, с хозяйством не справляется и, значит, не имеет отношения к исчезновению Джоаны Бекер.
        Трауб неторопливо пускал дымные кольца, внося свой вклад в нездоровую атмосферу Британии, Томми сосредоточенно чистил цилиндр рукавом сюртука.
        - Зазноба у Джона Стила в деревне есть, - как бы нехотя сообщил Томми. - Оно и неудивительно, парень молодой, по здешним меркам - пригожий. Хозяйские розы, бывало, приносил. Но вот уже десять дней, как ни сам не появляется, ни роз не приносит. Девушка страдает.
        Трауб кивнул и выпустил густой клуб дыма.
        В курительную без стука вошел Куз Митч.
        - Через две минуты Дама Роз должна появиться в оружейной гостиной.
        Трауб пружинисто встал, щелкнув гильотинкой, обрезал горящий кончик сигары, спрятал недокуренное в коробку. Томми взял на изготовку цилиндр.
        Оружейная гостиная, одна из пяти вполне бессмысленных парадных комнат, хранящих следы былой роскоши, находилась на первом этаже (иные называют его - бельэтаж), далее прочих гостиных. Два узких окна напоминали о том времени, когда замок был не дворцом, а военной твердыней, и вместо окон в стенах зияли бойницы. Света эти отверстия почти не пропускали, в оружейной всегда царил полумрак. На стенах развешана коллекция восточного оружия, явно купленная на базаре, и пара кремневых бластеров времен Регентства. В углу уныло пылились рыцарские доспехи.
        Трое сыскарей вошли, тихо прикрыв дубовые двери, и остановились, ожидая.
        Тень, уже знакомая Томми и Митчу, явилась из-за стального плеча рыцаря. Лицо с навеки застывшим трагическим изломом бровей, тонкие пальцы не замечают шипов на стеблях бледных роз.
        - Сударыня, - произнес Сэмюэль Трауб, - мы не станем мучить вас воспоминаниями о делах давно минувших - нас волнует судьба Джоаны Бекер, горничной, исчезнувшей восемь или девять дней назад.
        - Нет! - выкрикнула Дама. Голоса ее не было слышно, но чуткое замковое эхо донесло смысл беззвучного крика человеческим ушам. - Нет! Только не это!..
        Призрачный букет полетел в лицо Траубу, а владетельница букета бросилась под защиту рыцаря и пропала в стене.
        - Славно поговорили… - Трауб нагнулся, пытаясь поднять цветы, но пальцы не ощутили ничего; розы остались на полу.
        Куз Митч с кряхтеньем наклонился, сгреб стебли и, подойдя к нише, где обитал рыцарь, кинул их вслед сбежавшей красавице.
        - Никуда она не денется, - прогудел он, - доставлю в лучшем виде. А пока пойдем-ка ко мне. Хочу кое-что показать. И не бойтесь, теперь говорить можно где угодно, подслушку я накрепко повредил. Я вот что подумал про одного из наших Джонов, который истопник. Вроде бы должность невелика, а на нем все держится. Паровое отопление от подвала до чердака - в ведении Джона Брукса. Где что перестраивать - всюду Джон Брукс, остальные у него на подхвате. А уж подвал целиком в его власти: котельная, бойлерная, угольный бункер - все там. И вот что интересно: Джон Хок у архивариуса был, документы какие-то изъял. Джон Стил розы неведомо куда охапками таскает, а Джон Брукс - чист аки херувим.
        - Я знаю! - воскликнул Томми. - Убийца - истопник! Тело он перенес в котельную и сжег в топке.
        - Складно врешь. Только сейчас лето, паровое отопление отключено, котельная на профилактике, миссис Бакт свои малахольные обеды готовит на керогазе.
        - Да, Томми, на этот раз у тебя вышла промашка, - с усмешкой проговорил Трауб.
        Негр огорченно взглянул в лицо хозяину и вдруг вздрогнул.
        - Масса Сэм, что с вами?
        Он выхватил из кармана серебряное зеркальце и протянул Траубу.
        - Ну и синячище!
        - Это не синяк, масса Сэм, это некробиотический инфильтрат, возникший в результате удара призрачными розами.
        - И что теперь будет?
        - Может быть что угодно: трофическая язва, кандидомикоз, проказа и даже нейродермит! Страшные болезни, которые почти невозможно вылечить.
        - Так уж и невозможно… - возразил Куз Митч. - Мышиным салом три раза в день смазывать, через месяц любую проказу как рукой снимет.
        - Это ж сколько сала за месяц уйдет? - ужаснулся Томми. - Бедные мыши!
        - Так это если болезнь запустить.
        - Ясное дело, незапущенную болезнь проще вылечить.
        - Как?! - возопил Сэмюэль Трауб.
        - Водичкой холодненькой помыться. Холодная вода хорошо некробиотическую информацию смывает, если та не застарелая.
        Последних слов Сэмюэль Трауб уже не слушал. Он огромными прыжками несся в сторону ванной комнаты.
        Когда через полчаса Митч и Томми постучались в комнату шефа, Трауб, живой, хотя и не вполне здоровый, встретил их. Волосы у него были мокрыми, губы - синими, как у вурдалака. Котельная в замке не работала, горячей воды не было, но, даже будь трубы полны кипятка, сегодня американец пользовался бы исключительно ледяной водой.
        Впустив сотрудников, Трауб вернулся в кресло и по шею укутался теплым пледом. Негр и рыжебородый тоже устроились в креслах. Митч поставил у себя в ногах рогожный мешок, в каких обычно развозят по домам уголь.
        - С вашего позволения, сэры, я закончу рассказ. Решил я, значит, пошерстить хозяйство Джона Брукса и нашел кое-что. Думаю, сам Брукс к этому отношения не имеет, просто кто-то захотел сжечь эти вещи в печи, но обнаружил, что котельная не работает, и спрятал все до лучших времен в бункере, присыпав угольком. А я нашел.
        Митч сунул лапу в мешок и вытащил на свет толстенький томик в сафьяновом переплете.
        - Не это ли вы искали?
        Сэмюэль Трауб, отбросив плед, вскочил и завладел книгой.

«Хроники прославленного рода Баскетов с древнейших времен до настоящего времени», - прочел он. - А настоящее время заканчивается 1789 годом. Знаменательная дата, между прочим. А вот и легенда о Даме Роз, и закладка как раз на нужной странице.

…Сэр Эдвард, владетель Баскет-Холла, принимая близко к сердцу судьбу страны, поочередно поддерживал Ланкастеров и Йорков, сохраняя неукоснительную верность розе и меняя лишь ее цвет. Супруга сэра Эдварда, леди Элизабет, подолгу скучавшая в одиночестве, также сохраняла верность розам. Ежедневно садовник, ухаживавший за парком, примыкавшим к замку, приносил леди букеты пышных роз. Садовник был молод и недурен собой, и случилось то, что должно было случиться. После одной из бесчисленных битв, вернувшись домой в неурочный час, сэр Эдвард обнаружил свою супругу в объятиях садовника.
        Суд был скорым и беспощадным. Неверную жену замуровали в одном из подземелий замка, заложив вход, так что лишь отверстие в потолке соединяло узницу с внешним миром. Сэр Эдвард распорядился не давать распутнице ни хлеба, ни воды, чтобы, женщина погибла от голода и жажды, но по приказу лорда каждое утро закованный в цепи садовник приносил к темнице букет свежих роз и сбрасывал их в ублиет.
        - Пусть жрет розы и пьет росу! - отвечал сэр Эдвард, когда слуги доносили, что из каменного мешка все еще слышатся стоны.
        Наконец несчастная затихла, и сэр Эдвард, убедившись, что с леди Элизабет покончено, приказал утопить садовника в крепостном рву, что и было исполнено.
        Прошло немного времени, и среди слуг начались пересуды, будто леди Элизабет видели в залах и переходах замка. Была она бледна и прижимала к груди букет свежих роз. На расспросы леди Элизабет не отвечала, да и мало находилось охотников говорить с ней.
        Разъяренный сэр Эдвард покинул замок, где не мог найти покоя, и в скором времени погиб в мелкой стычке со взбунтовавшимися диггерами. Многие из последующих владетелей Баскет-Холла пытались отыскать потаенный ублиет, чтобы похоронить леди Элизабет по христианскому обряду, избавив ее от земных мучений, но кажется, легче срыть весь замок, нежели найти легендарную темницу. И ныне, как и триста лет назад, Дама Роз - именно так прозвали призрак леди Элизабет - бродит ночами по фамильному замку, внушая трепет всякому, кто случайно встретит ее.
        - Забавная история, - сказал Митч. - Томми, ты как, сильно трепетал?
        - Не очень.
        - То-то и оно. Однако я пойду, у меня еще дел невпроворот.
        - Погодите, Митч. Вы не сказали, что еще в мешке.
        - Ничего интересного. - Митч вытащил и протянул Траубу две одинаковых зеленых папки. - Они пусты. Вот эта папка из архива, тут сохранился обрывок бандерольки, которой она была опечатана, а эта, получается, из библиотеки. Папки я нашел, а что в них было, сказать не могу.
        Митч вышел из комнаты. Трауб долго рассматривал папки, потом спросил Томми:
        - Что ты обо всем этом думаешь?
        - В замке кто-то занимается некромантией. Сразу видно, что это не профессионал, но бед он может наворотить побольше любого профессионала.
        - С чего ты так решил?
        - Несколько лет назад чистили ров. Зачем? Говорят, от него шли вредные испарения. Но ведь вредные испарения здесь повсюду! Туманы, смог, чистого воздуха в Англии не бывает, так что это отговорка. Причина другая: кто-то искал тело садовника. Поиски, насколько можно судить, успехом не увенчались, костей, закованных в кандалы, не нашли. Но ведь отыскалось множество других останков, и среди них, возможно, были и нужные фрагменты. Профессионал не оставил бы подобный клад без движения, а наш самоучка позволил, чтобы кости были закопаны. Я был сегодня на Гэльской пустоши, место там уникальное, но нет ни малейших признаков колдовства!
        - Так может, никакого некроманта нет?
        - Как нет? А розы? Вы только что прочитали, какой конец постиг Элизабет Баскет, а сейчас, столетия спустя, кто-то еженощно срезает в парке розы и уносит их… куда?… и зачем?…
        - Я полагаю, мы это выясним уже сегодня. Но я не могу представить Джона Стила в роли некроманта.
        - Джон Стил - подручный, который сам не понимает, что и зачем он делает. Вообще, в замке нет никого, кто мог бы претендовать на роль некроманта. Обитатели Баскет-Холла просты, как хеллоуинская тыква. Но ведь кто-то убил Джоану Бекер, кто-то похищает книги и документы, кто-то колдует над розами. Не следует плодить лишних сущностей, наверняка это один человек. Если бы мы заставили говорить Даму Роз, преступник уже был бы в наших руках!
        Распахнулась дверь, в проеме показался Куз Митч. На запястье у него был намотан конец цепи. Каторжники называют такие оковы мелкозвоном.
        - Давай-давай! - поторопил Митч и осторожно потянул за цепь. В комнату, спотыкаясь, вошла Дама Роз. Другой конец цепи был обмотан у нее вокруг талии. - Вот и пришли, - приговаривал рыжебородый конвоир, - а то рыпалась, идти не хотела.
        - Ничего себе ты с ней нежненько! - воскликнул Томми.
        - А как же… Это ее родная цепь, она еще при жизни на ней сидела.
        - Предатель! - с чувством произнесла Дама Роз - Я ничего вам не скажу.
        - Было бы тут что предавать… - рассудительно проговорил Куз Митч. - Тебя же, голубушка, считай, и нету, видимость одна. Ты на меня посмотри, я ведь тоже нежить, а какой молодец - поглядеть приятно. Так что хватит глупить, а то священника позовем.
        - Тут священники стадами ходили, да ничего не выходили, - произнесла Дама Роз, презрительно, но совершенно не аристократически оттопырив губу.
        - Так то небось были малахольные англиканские пасторы. А мы пригласим православного попа, дикого и злого, с кадилом и святой водой сорокаградусной крепости.
        Если бы привидение могло побледнеть, Дама Роз побледнела бы.
        - Не надо… - прошептала она, бессильно опустившись на пол.
        - Тогда давай разговаривать. Твоя история нас не слишком волнует, мы ее уже прочли. - Митч продемонстрировал найденную книгу.
        - Дура! - прошипела покойная леди. - Идиотка! Даже такой простой вещи не смогла сделать!
        - Кого вы имеете в виду? - быстро спросил Трауб. - Миссис Баскет, миссис Бакт или, быть может, мисс Бекер?
        - Какая она Баскет? Это ничтожество, пустое место, оскорбляющее род! А ваша мисс Бекер и вовсе не та, за кого себя выдает!
        - Кто же она?
        Но Дама Роз уже взяла себя в призрачные руки.
        - Раз сэр Эдвард решил взять ее в горничные, так и будет. Больше я ничего не скажу. Угодно - терзайте!
        - Зря ты так, голубушка. - Митч покивал головой. - Ведь если мы сами до всего дойдем, тебе же хуже будет. Думаешь, если ты умерла, так тебе ничего больше не сделают? Сделают, и еще как… народец до таких вещей ушлый. - Митч подошел к привидению, обмотал обрывок цепи Даме вокруг шеи. - Не хочешь сейчас говорить, иди к себе, отдыхай покамест. Понадобишься - позову.
        Дама медленно поднялась с пола. Все в ней - платье, прическа, розы, которыми она так безжалостно швырялась, - оставалось свежим и непомятым, но чувства пребывали в смятении, и это можно было заметить невооруженным глазом.
        Изящным движением Дама Роз закинула на спину конец цепи и, прежде чем исчезнуть, произнесла:
        - Джон Бакт, дворецкий, тоже не тот, кем кажется. Именно дворецкий выдал меня мужу, он, и только он, во всем виноват!
        Некоторое время в комнате царило молчание. Затем Сэмюэль Трауб задумчиво произнес:
        - Дворецкого мы и впрямь упустили из виду. Жаль, что свидетельница говорит так туманно и неохотно.
        - Она по-другому не умеет, - вступился за привидение Куз Митч. - Говорит смутно и путает день сегодняшний с событиями XV века. Будь иначе, черта с два я ее отпустил бы. По этой же причине и суды не принимают во внимание показаний призраков.
        - В таком случае, - распорядился Трауб, вытаскивая из жилетного кармана фальшивый американский брегет, - предлагаю всем отдыхать, а за час до рассвета снова встречаемся здесь. Попробуем выяснить, кто режет розы и куда их носит.
        - Странный вы народ, люди, - проворчал мистер Митч - Все бы вам спать, нет чтобы делом заняться.

* * *
        Сорок тысяч литераторов изломали восемьдесят тысяч перьев, живописуя лондонские туманы. И хоть бы один воспел туманы графства Дарем! Со стороны Скерна сплошным фронтом движется непроницаемая белая стена, а навстречу конными разъездами мчатся промышленные дымы Йорка и Дарлингтона. Сшиблись, закружили, серое на белом, белое на рыжем, весь мир вскипел и пал обессиленно густым маслянистым пластом, сквозь который не то чтобы видеть - пройти невозможно. Всякий звук убит, запах подавлен, только остывшее железо, раскисшая земля, перегоревшее машинное масло и смог, смог, смог…
        Беззвучно шлепают мокрую почву огрузневшие капли, неслышно клацает секатор, срезая ветки, полные цветов, листьев и шипов. Одна, две… восемь самых лучших роз. Англичанам невдомек, что восемь цветков дарят лишь мертвым. Что с них взять, с диких островитян…
        Разоритель розария на ощупь пробирается к ротонде, затепляет масляный фонарь, никчемный среди масляной субстанции тумана.
        Мучительный скрежет каменной плиты, запирающей подземный ход, фигура с фонарем и розами скрывается в подземелье. Вход остается открытым, чтобы легче было вернуться. Очень неосмотрительно; две темных фигуры скользнули следом за вошедшим, скрадывая его, словно собаки - боровую дичь.
        Человек с розами и фонарем проникает в винный подвал. Смазанные петли дверей не скрипят, и так же безучастно пропускает дверь и преследователей.
        В винном подвале, как и было обещано, нет ничего, кроме пустых стеллажей. Зато и запоров никаких, все нараспашку, гуляй, хоть в котельную, хоть куда.
        Темная фигура направляется к черной лестнице. Лестница винтовая, закручена против часовой стрелки. Не иначе первый владелец замка был левшой, и твердыня строилась так, чтобы сеньору сподручней было оборонять проходы. Зато и нежить в таких домах заводится чаще, нежели там, где лестницы закручены вправо.
        Как ни таись, но по чугунным ступеням тяжелые сапоги стучат гулко, и за этим шумом не слышно легких шагов соглядатаев. Казалось бы, остановись, приникни к отверстиям в узорном чугуне, и увидишь, как пролетом ниже по твоим следам ступают сыщики, но идущему не до того, он спешит донести восемь роз к неведомой цели.
        Бельэтаж - парадные гостиные, курительная комната, столовая и накрепко запертая буфетная, где хранится фамильное серебро - единственная ценность, сохранившаяся с былых времен. Чугунная винтовая лестница в углу готической гостиной кажется нефункциональной деталью интерьера. И не каждый может догадаться, что именно по этой лесенке пропавшая горничная носила из прачечной, что в подвале, в бельевую, что на втором этаже, сияющие белизной и крахмалом простыни, а в те времена, когда в замке не было современного парового отопления, предшественник Джона Брукса таскал для печей и каминов сухие буковые поленья.
        Дама Роз обычно бродит по первому этажу, но материальная тень с розами минует парадное запустение и поднимается на второй этаж, где спальни и гостевые комнаты. Трое Джонов из четырех спят во флигеле, а здесь живет миссис Баскет, и в угловой комнате - супружеская чета Бактов. Здесь же находится и комнатушка, где прежде обреталась Джоана Бекер - поближе к хозяйскому пригляду, подальше от молодых неженатых мужчин.
        Кому несет цветы неизвестный, удвоивший осторожность на жилом этаже?
        Не задержавшись, злоумышленник поднимается дальше. Теперь уже ясно, что это злоумышленник, что делать честному человеку с цветами в предутренний час на чердаке? Чердак - помещение технологическое, такое же, как подвал. Вся нарядная жизнь, словно ломтик бекона в сэндвиче, зажата между двумя технологическими помещениями: подвалом и чердаком.
        Неизвестный, подсвечивая себе фонарем, пробирается среди вентиляционных и дыхательных труб, останавливается возле одной, особенно широкой, но в этот момент две пары крепких рук хватают его за локти.
        - Позвольте спросить, мистер Стил, что делаете вы здесь в столь неурочный час?
        - Я… - забормотал садовник, делая слабые попытки вырваться. - Я тут гуляю.
        - Странное место для прогулок.
        - А ты молчи, черномазый. Я свободный человек и могу гулять где захочу и когда захочу.
        - Но не по чердаку чужого дома, куда вы пробрались тайным образом. Будьте уверены, кражу со взломом вам уже инкриминируют. Кому вы несете цветы?
        - Никому. Они мне и вовсе не нужны. Вот…
        Джон Стил рванулся и, освободив на мгновение руку, швырнул букет в ближайшую трубу.
        - Очень ловко, - похвалил Томми. - Куда ведет эта труба?
        - Представления не имею.
        - Отлично. А если мы туда швырнем не розы, а кирпич?
        - Не надо!
        - То есть какое-то представление о том, что там внизу, у вас есть?
        - Нет. Просто, швырнув кирпич в вентиляционную трубу, вы перебудите весь дом.
        - Ладно, Томми, не пужай парня, - примирительно произнес Куз Митч. - Кирпичами швыряться - не дело. Мы с утречка в Дарлингтон сгоняем, привезем мальчишку-трубочиста, спустим его на веревке и все узнаем.
        - Не надо! - взмолился садовник.
        - Тогда пошли к мистеру Траубу, объяснять, почему это «не надо».
        Комната Сэмюэля Трауба встретила их клубами сигарного дыма и треском телеграфного аппарата. Зашифрованная статья для «Манчестер экспресс» улетала в эфир, смущая скучающего лондонского телеграфиста величиной телеграммы и полной ее невразумительностью.
        Джона поставили перед темными очами детектива. Томми кратко изложил обстоятельства дела, не забыв упомянуть, что день назад Джон Стил во всеуслышание объявил, что лично завалил ход из беседки в подвал. Услыхав, что за ним следили от самого цветника, Стил окончательно сник и начал не то чтобы признаваться, но оправдываться.
        - Предыдущие дни туда же бросали букеты?
        - Туда.
        - Куда ведет эта труба?
        - Не знаю! Клянусь, не знаю!
        - Зачем тогда бросал?
        - Это она велела! Сказала, что если я все буду исполнять как следует, то меня восстановят в правах, а потом она выйдет за меня замуж.
        - Кто - она?
        - Хозяйка.
        - Миссис Баскет?
        - Да какая она хозяйка? Дура напыщенная - и больше ничего.
        - Тогда - кто?
        - Дама Роз.

* * *
        Джон Стил уже давно был отпущен скрывать следы своего преступления, а трое детективов никак не могли решить, что из услышанного вранье, что правда, а где садовник добросовестно заблуждается.
        Из рассказа цветоносца выходило, что на том конце трубы находится древний ублиет, в котором встретила смерть Элизабет Баскет. Джон Стил уверял, что, бросая в трубу цветы, он помогает Даме Роз ожить, за что ему обещана награда.
        Томми, бывший изрядным специалистом по вопросам воскрешений, клялся и божился, что ожить Дама Роз не сумеет никогда и ни при каких условиях.
        - Но верить в собственное оживление она может?
        - Она может, я - нет.
        Так и не придя ни к какому выводу, разошлись, кто досыпать, кто дорабатывать.
        Утром, когда сквозь туман начал просачиваться мутный свет, в доме случился сдержанный переполох, который, несмотря на все предосторожности, был замечен бессонным Кузьмичом. Он слышал, как Джон Хок, ворча, отпирал конюшню и раскочегаривал лошадку, в которой всю ночь тлел огонь. Джон Стил, которому сегодня вовсе не пришлось спать, отворил ворота и остался подрезать кусты барбариса. Можно было бы спросить его, куда ни свет ни заря отправился кучер, но Митч рассудил, что садовнику и без того было задано слишком много вопросов, а о цели поездки можно будет поспрошать возницу, уж он-то знает лучше.
        Так оно и вышло. Оказалось, что Джон Хок ездил в Баскетвиль за доктором. Ночью стало худо дворецкому. Болезнь, согласно заключению ученого эскулапа, была прилипчивой, так что мистер Бакт и ухаживающая за ним супруга были заключены в карантин. Под угрозой оказался завтрак, который обычно готовила миссис Бакт, а подавал ее муж. По счастью, выяснилось, что завтраком успел озаботиться Куз Митч, а обедом займется кухарка, за которой должны послать в Баскетвиль. Как рыжебородый карлик управлялся с сервировочным столиком и серебряной посудой, останется его тайной, тем не менее вихлючий столик въехал в столовую, с сотейника была снята крышка, и ароматный пар растекся по столовой, словно туман по долине Скерна.
        - Что это? - удивленно воскликнула миссис Баскет.
        - Перловка, мэм, - отвечал Куз Митч.
        - Как вкусно! Почему у Бетси так не получалось?
        - Разве можно сварить настоящую кашу в пароварке, какой пользуется миссис Бакт?
        - А как же вы?
        - Я нашел в подвале древний прадедовский котел. Предки, доложу вам, все делали на совесть. Конечно, часть тепловыделяющих элементов требует замены, но в целом реактор работоспособен, жар держит. А кашу, особенно перловку, надо распаривать не полчасика в пароварке, а с вечера, иначе получится не перловка, а шрапнель. Зато в старом урановом котле кашка на медленных нейтронах - мечта!
        Вид мистера Митча, вещающего с половником в руках, был несколько смешноват, но каша, благоуханная, разваренная и рассыпчатая одновременно, говорила сама за себя.
        - Америка, - произнес Сэмюэль Трауб, - слишком большая и пока еще слабо освоенная территория. Поэтому зачастую нам приходится пользоваться не самыми современными вещами и инструментами, а тем, что есть под рукой. Как видите, иной раз нехудо получается. Главное - результат, таково наше кредо!
        По лицам доктора и миссис Баскет нетрудно было заметить, что англичане не согласны с таким утверждением, но никто не стал возражать. Все кушали кашу.
        - Доктор Листер, - задал вопрос Трауб, - если это не врачебная тайна, то не скажете ли вы, чем заболел мистер Бакт?
        - Трихофития, - ответил врач, с сожалением отодвигая пустую тарелку. - Болезнь не опасная, но весьма заразная и причиняющая много неудобств.
        - Я, конечно, могу послать телеграмму в Соединенные Штаты, чтобы сотрудники редакции посмотрели в словаре, что означает это слово, но, может быть, вы снизойдете к моей неграмотности и объясните, как эту болезнь называют в народе?
        - В быту трихофитию обычно называют стригущим лишаем. Лечение наружное - йодоформ и терпентин. Показана также дегтярная мазь. У мистера Бакта поражена кожа щеки, причем пятно имеет такую форму, будто на щеке отпечаталась роза. Я собираюсь написать об этом случае статью в один из медицинских журналов.
        - Действительно, интересный случай, - заметил Трауб. - Я знавал человека, который пользовал подобных больных мышиным салом. Самое интересное, что лечение помогало.
        - Дикари порой изобретают весьма причудливые формы лечения, - согласился доктор Листер.
        Куз Митч крякнул неразборчиво, но промолчал.
        После завтрака доктор Листер поднялся в комнату миссис Баскет, которая была его постоянной пациенткой. Рассказ леди о ее бесчисленных хворях должен был занять не менее часа, который надлежало сполна использовать.
        - Митч, - позвал Трауб помощника, который занялся было грязной посудой, - я знаю, ты вчера был в Баскетвиле. Там есть трубочист?
        - Нету. Ножовщик есть, который с точильным станком обходит окрестные фермы. Но он человек семейный и к легким интрижкам не склонный. А зачем вам трубочист? Эта труба ведет куда угодно, но не в ублиет.
        - Это я и сам понял. Ублиет построен пятьсот лет назад, так что вентиляционная труба у него должна быть из камня, а не из жести. Но раз туда кидают розы, то там может быть и что-то еще. Например, проход к настоящему ублиету. Узнать это можно, либо забравшись туда, либо найдя еще какие-то документы. Мне покоя не дают бумаги из зеленых папок. Женские пальчики в библиотеке явно принадлежат Джоане Бекер, а она исчезла немедленно после того, как прочитала то, что хранилось в папке.
        - Я думаю, - сказал Куз Митч, - бумаги из обеих папок давно сожжены. Кто-то забрал их из комнаты Джоаны и из архива, а потом сжег.
        - Как? Котельная не работает, действующего камина в замке нет.
        - На свечке.
        - Милый мой Митч, не забывай, что мы имеем дело с англичанами. Они подобны гусеницам, что умеют ползать лишь по собственным следам. Англичанин знает: бумаги надо жечь в камине, а где нет камина - в печи или топке котла. Но никогда англичанину не придет в голову жечь документы на свечке. Он для этого слишком прямолинеен и упрям. Свечка нужна англичанину, чтобы красоваться на именинном пироге, других ее применений он не знает. И раз в замке нет действующей печи, значит, документы целы.
        - В замке есть еще одна топка.
        - Какая? Урановый котел, насколько я понимаю, до вчерашнего дня был холодным. К тому же не все настолько отважны, чтобы лезть в зону ядерной реакции.
        - Нормальная действующая топка есть в конюшне.
        - Значит, все-таки Джон Хок.
        - А вот это мы сейчас проверим.
        Детективы развернулись и спорым шагом направились к конюшне.
        Там царил полумрак, тихо гудел огонь в лошадином брюхе, пахло кузницей.
        - Перекаливает… - прошептал Митч.
        - Что?
        - Нельзя лошадь все время в разогретом состоянии держать. Портит животину. Но нам это сейчас на руку, значит, системой розжига редко пользуется, если вообще умеет. Эх, жаль, листок бумаги не захватили…
        Трауб вырвал из журналистского блокнота листок и протянул Митчу. Тот вставил лист лошади в пасть, на ощупь нажал что-то под верхней губой. Лошадь зажевала, листок вполз внутрь.
        - Так, загрузка растопки стандартная. А разбирать тебя как?
        Митч щелкнул лошадь по носу. Та взбрыкнула и резко взмахнула хвостом.
        - Тише ты, шалая! Дай разобраться, как у тебя что устроено. Ушки связаны с дымоходом, в ноздрях - свисток. А глазки?… - Куз Митч нажал лошади на слепые кнопки глаз. Лошадиный лоб откинулся, словно крышка шкатулки. Митч запустил руку в глубь лошадиной головы и вытащил пачку бумаги.
        - Вот, пожалуйста, растопка совершенно не истрачена. Кто так за лошадью ухаживает? Думает, если она железная, так все стерпит?
        - Записи там есть? - поспешно воскликнул Трауб.
        Митч неторопливо вытащил листок из середины стопки и принялся читать:
        - «Дорогой Джонни! Это мое последнее письмо к тебе. Ты спрашивал, что случилось, но я не могла ответить. Не могу сказать этого и сейчас. Ты должен поверить на слово: мне стало известно нечто такое, что не позволяет мне встречаться с тобой и отвечать на твои чувства. И все же остаюсь любящая тебя Джоана Бекер. Надеюсь, это письмо ты сожжешь, так же как и все предыдущие».
        - Какая драма! - вскричал Сэмюэль Трауб. - Читательницы «Манчестер экспресс» промочат слезами все пятьдесят страниц воскресного номера. А сейчас дай-ка мне вон те пожелтевшие листки. Думается, на них мы найдем причину таинственного преступления.
        Трауб быстро просмотрел пачку листков. Лицо его приняло озадаченное выражение.
        - Я предполагал нечто подобное, но не в таком же масштабе!
        - Что там? - терпеливо спросил мистер Митч.
        - Бумаги покойного Джона Баскета, некоторые его важные распоряжения. Вот, пожалуйста: «Я, лорд Джон Баскет, будучи в здравом уме и твердой памяти, заявляю и подтверждаю, что младенец Джон, рожденный девицей Анной Стил, действительно является моим сыном и пользуется всеми правами бастарда, включая право на имя, которое он получает в случае отсутствия прямых законных наследников, и право на долю наследства…»
        - Так вот о каких правах говорил наш садовник!
        - Похоже на то. Но это еще не все. Вот другая бумага: «Я, лорд Джон Баскет, будучи в здравом уме и твердой памяти, заявляю и подтверждаю, что младенец Джоана, рожденная девицей Джессикой Бекер, действительно является моей дочерью…» - ну и так далее.
        - Но это значит, что у садовника была веская причина для убийства!
        - И не только у него. Миссис Баскет вряд ли обрадовалась внезапному появлению родственничков, да еще такого свойства. Но и это еще не все. Читаем следующую бумагу: «Я, лорд Джон Баскет…»
        - Достаточно, - произнес Куз Митч. - Я правильно понял, что все четыре Джона, а также Джоана Бекер являются незаконнорожденными детьми старого лорда?
        - Совершенно верно. Как видим, подземный ход во времена любвеобильного лорда не простаивал впустую.
        - Теперь понятно, что имела в виду бедная Джоана, когда писала прощальное письмо своему не состоявшемуся возлюбленному. Представляю, каково было узнать, что закрутила роман с единокровным братом. Но заметьте, мистер Трауб, она его убивать не собиралась, хотя он тоже мог претендовать на долю наследства. Мне даже жаль бедную девушку. Но главное, мы так и не выяснили, кто же ее убил. Основания для убийства есть у всех, но убить мог только один. И куда он дел тело? Уж кто-кто, а Томми учуял бы свежий труп за полмили, а бедняга тычется, словно собака, потерявшая след, и плодит дурные гипотезы. Значит, Джоану выманили из дома и убили где-то в другом месте, а в замке трупа нет и не было.
        - Что? - Трауб хлопнул себя по лбу. - Говоришь, трупа нет и не было? Болван! Как я не подумал? Идем скорее, может быть, еще не поздно…
        Баскет-Холл - небольшой замок, но, когда бежишь от конюшни к парадному входу, огибая остатки рва и флигель для прислуги, маршрут оказывается достаточно длинным. В холле Трауб и Митч едва не сбили Томми, который направлялся куда-то, держа на отлете драгоценную свою шляпу.
        - Томми, бегом к хозяйке! Там должен быть доктор Листер. Пусть он немедленно спустится в винный подвал. Требуется его помощь!
        Хорошо вышколенный сотрудник отличается тем, что вопросы он задает потом. А что касается вопросов доктора и миссис Баскет, то у Томми есть шляпа. Она даст ответы на любые вопросы.
        - Ты говорил, - задыхаясь, произнес Трауб, - что Джон Брукс занимался в подвале кирпичной кладкой. Это где?
        - Рядом с подземным ходом. Но там нет ничего, только трещина в старой стене. Новая кладка - что-то вроде контрфорса.
        - Ты проверял?
        - Нет, - сокрушенно признался Куз Митч.
        - Инструменты тут где хранятся? Кувалда, зубило, ломик…
        - У Брукса в подсобке все должно быть.
        Висячий замок с двери кладовки Митч сбил одним мизинцем. Выбрали инструмент и неизменный масляный фонарь, без которого в подвале мог ориентироваться один только Куз Митч.
        Забравшись на стеллаж и примостившись у самого потолка, Митч легко взмахнул кувалдой, какую иному спортсмэну и двумя руками не поднять. Вниз посыпалась кирпичная крошка, а затем и целые кирпичи.
        - Дрянной у них раствор, - пыхтел коротышка. - Надо бы глины две части, да песочку просеянного - три, да извести негашеной одну часть, да на тухлых яйцах замешать, как следует быть, вот тогда раствор получится - на века, никаким зубилом не расковырять. А это - труха.
        Грохот молота разносился по всем подвалам, слышен был и на этажах. Первыми на шум прибежали два Джона - истопник и возница.
        - Эй, что вы тут творите? - закричал Джон Брукс. - Хотите дом обрушить? Немедленно прекратить!
        - Сэр, - произнес Сэмюэль Трауб, загородив тощей фигурой проход. - Хотите ли вы сказать, будто вам известно, что скрывает кладка? Если не ошибаюсь, именно вы сложили эту стену.
        - Там нет ничего, кроме треснувшего фундамента, а вы сейчас ломаете стену, которая поддерживает ослабевший участок.
        - Меньше всего эта стенка похожа на контрфорс, - возразил Трауб, оттаскивая в сторону обрушенные кирпичи. - По-моему, это просто перегородка, поставленная, чтобы никто не заглянул и не увидел, что находится позади нее. Но, к вашему сведению, именно это я и собираюсь сделать: заглянуть и узнать, что там творится.
        - Да что с ним разговаривать! - взревел вислоусый Джон Хок. - Гнать его взашей! Взял моду - в чужом доме распоряжаться!
        Сжав кулаки, Хок принял стойку и двинулся на Трауба. Американец распрямился, и через секунду дюжий возница растянулся у стенки на груде битого кирпича.
        - Сэр, вы ударили открытой ладонью! Это подлый удар, запрещенный правилами!
        - И что? - спросил Трауб. - Когда мне захочется побоксировать с вами, мы выйдем во двор и займемся этим благородным спортом. Там все будет по правилам. А пока прошу не мешать. Кстати, уже видно, что никакой трещины в фундаменте нет, а есть пролом в стене, заложенный тем же новеньким кирпичом.
        - Сэр, - траурным голосом произнес Джон-истопник, - Вам, вероятно, неизвестна мрачная легенда, связанная с Баскет-Холлом. Когда-то в этом замке был ужаснейший во вселенной ублиет. Здесь нашла свою кончину бывшая владелица Баскет-Холла, и с тех пор бледный призрак ее бродит по замку. Когда часть стены обрушилась, я заглянул туда краем глаза. Я ничего толком не разглядел, но даже того, что я успел заметить, хватило, чтобы ужаснуть меня навеки. Заклинаю, не оскверняйте могилу несчастной грешницы.
        - Мне известна ваша легенда, - возразил Трауб, - я видел Даму Роз, разговаривал с ней, и, полагаю, мы достаточно знакомы, чтобы я мог нанести ответный визит. Мистер Митч, продолжайте работу, только осторожней, чтобы кирпичи не обвалились внутрь.
        Митч спрыгнул со стеллажа и взялся за вторую переборку.
        В это мгновение полутьму подвала прорезал яркий луч газового фонаря, и резкий голос в унисон с ним рассек глухие подвальные звуки:
        - Что здесь происходит?
        В дверях винного подвала стояла миссис Баскет, позади которой теснились Томми и доктор Листер с фонарем.
        - Мистер Трауб, - отчеканила леди Баскет. - Вы злоупотребили моим гостеприимством и ведете себя недопустимо. Я вынуждена отказать вам от дома. Немедленно прекратите самоуправство и покиньте Баскет-Холл!
        - Мэм, - произнес Томми над самым ухом возмущенной леди, - здесь совсем недавно произошло страшное преступление, и мы не можем покинуть Баскет-Холл, пока не раскроем его.
        - Этого еще не хватало! Поганый ниггер, черномазая обезьяна смеет оскорблять белую женщину!
        - Мэм, - голос Томми излучал потоки скорби, - пройдет не так много времени, и вашим потомкам будет очень стыдно за эти слова.
        - Мистер Трауб! Избавьте меня от поучений вашего готтентота и покиньте Баскет-Холл!
        - Миссис Баскет! - в тон леди ответствовал американец. - Не забывайте, что мы связаны деловыми отношениями. Если вы согласны выплатить неустойку за разрыв контракта, я покину Баскет-Холл и вернусь только с полицией. Если же контракт продолжает действовать… надеюсь, вы понимаете, что зверское, к тому же нераскрытое преступление вряд ли привлечет сюда толпы отдыхающих. - Трауб выдержал паузу и добавил: - Мистер Митч, продолжайте работу.
        Митч, который и не думал работу прекращать, распрямился и сказал:
        - А вы бы отошли, сейчас кирпич повалится.
        Дурно сложенная стенка рухнула, открыв зияющий пролом. Лучи двух фонарей высветили охапки завядших роз и жалкую фигурку, скорчившуюся в углу каменного мешка.
        Туда проник свет и воздух, оттуда пахнуло тяжелой вонью, настоянной на гниющих розах. Кто раз вдохнет полной грудью этот коктейль, уже никогда не сможет наслаждаться ароматом царицы цветов.
        Томми, не смутившись ни скорбным зрелищем, ни смрадом, от которого могло вывернуть наизнанку кого угодно, первым кинулся в пролом и вынес на руках бесчувственную девушку.
        - Жива! - крикнул он и, прыгая через две ступеньки, побежал наверх. Следом заторопился доктор Листер.
        - Если я правильно понимаю, - громко произнес Сэмюэль Трауб, мы нашли в этом карцере мисс Джоану Бекер. Она сильно изменилась, но узнать можно. То есть перед нами тщательно спланированное и с невероятной жестокостью осуществленное покушение на убийство. Особо прошу обратить внимание на розы, свежие и увядшие, на грязную накидку, что лежит на полу, и на небольшую склянку в углу. Это важные улики, прошу всех запомнить эти подробности. Теперь я предлагаю всем подняться в гостиную для дачи свидетельских показаний. Предупреждаю, что попытка скрыться или уничтожить улики будет рассматриваться как признание своей вины. Если кто-то считает, что я, как гражданин Северо-Американских Соединенных Штатов, не имею права вести дознание, тот может давать показания непосредственно коронеру ее величества.
        Возражать никто не стал, все послушно поплелись наверх.

* * *
        Допросную Сэмюэль Трауб обустроил в курительной комнате. Обитатели Баскет-Холла собрались в большой гостиной. Друг с другом никто не разговаривал, понимали, что всякое сказанное вслух слово может обернуться статьей обвинения.
        Первым в курительную был вызван Джон Хок, чью физиономию украшал настоящий фингал, ничуть не напоминающий некробиотический инфильтрат.
        - Сэр, - начал он с ходу, не дожидаясь вопросов, - но ведь я не знал, что там, честное слово, не знал.
        - И именно поэтому полезли в драку.
        - Да какая драка? Мелкое недоразумение между двумя джентльменами.
        - Предположим… А поездка к архивариусу за зеленой папкой?
        - А что такого? Ездил, привез, папку отдал…
        - Кому?
        - Миссис Баскет, кому же еще?
        - И не посмотрели, что внутри?
        - Нет, конечно, зачем? И вообще, папка была опечатана.
        - Поглядеть со стороны, - медленно произнес Трауб, - получается, что вы честный малый. Не велела хозяйка в бумаги заглядывать - не заглянул, просила девушка ее письма сжечь - сжег. Вот только как объяснить последнюю записку, где вы просите Джоану Бекер прийти вечером не в ротонду, где вы обычно встречались, а в винный подвал, где подземный ход только начинается? Пригласил девушку, а сам не пришел. Или пришел?
        - Нет, конечно… То есть какое письмо? Откуда вы взяли? Не было никакого письма!
        - А вот это. И приписочка: «Прошу, сожги это послание».
        - Откуда это у вас? Я ее сам сжег. Джоана пробегала по делам и сказала, что придет. А записку сунула мне обратно, сказав: «Сожги сам, тебе проще». Я сжег! Так откуда она у вас?
        - Дело в том, что рукописи не горят. Правда, хорошо сказано? Жаль, что таланта у меня хватает лишь на фельетон в воскресном номере газеты. Но ничего, хорошие фразы тоже не исчезают бесследно, и когда-нибудь настоящий писатель скажет эти слова там, где они должны прозвучать. В любом случае, вот эта записка, и я не представляю, как вы будете объяснять присяжным, зачем ее писали. Боюсь, что, если доктор Листер не сможет помочь Джоане Бекер, вас ожидает виселица.
        - Я не виноват! Это она заставила меня написать эту записку!
        - Кто - она? - спросил Трауб, хотя уже знал ответ.
        - Дама Роз.
        - Присяжные не поверят, - Трауб усмехнулся.
        - Но ведь вы мне верите?
        - Я всего лишь частный детектив, а все улики против вас. Но если Джоана Бекер останется жива, я постараюсь вам помочь. Я просто не дам хода бумагам, которые вы так удачно не сумели сжечь. Вы останетесь кучером в Баскет-Холле, будете возить со станции туристов, а их здесь скоро появится много. Вы будете сохранять вид мрачный и загадочный, чтобы каждый видел, что с вами связана страшная фамильная тайна. И еще… При Дарлингтонском паровозостроительном заводе имеются курсы машинистов конно-паровой тяги. Вы немедленно запишетесь туда и будете учиться прилежно, потому что то, как вы обращаетесь с лошадью, это преступление, которое нельзя прощать. Вам ясно?
        - Слушаюсь, сэр!
        - Тогда ступайте, а сюда позовите Джона Стила.
        Садовник, так недавно взятый с поличным, вошел в курительную гостиную с видом изначально виновным.
        - Вот и палач, безжалостный мучитель несчастной девушки! - приветствовал его Сэмюэль Трауб.
        Вновь состоялся разговор, очень похожий на предыдущий. Джон клялся и божился, доказывая свою невиновность, апеллировал к призрачной Даме Роз, а Трауб предлагал рассказать все эти сказки здравомыслящим английским присяжным. Наконец, когда среди розовых кустов отчетливо замаячил призрак виселицы, детектив смилостивился над садовником.
        - Если Джоана Бекер выживет после пережитых потрясений, я постараюсь вам помочь. О вашей истинной роли в этой истории никто не узнает. Вы останетесь садовником и будете работать здесь же, в Баскет-Холле. Но вам придется значительно расширить розарий - в три, а возможно, в четыре раза. Здесь будет много туристов, и каждый захочет получить свою розу. Мы отпечатаем проспекты, где будет описана история Дамы Роз. Там найдется место и для вас. По ночам вы будете проносить по подземному ходу букеты и сбрасывать их в вентиляционную трубу, якобы для древнего привидения, а экскурсанты, укрывшись за портьерами, будут следить за вами, ужасаться и восхищаться. Не исключено, что многие уверуют, будто вы тот самый садовник, что жил здесь пятьсот лет назад. Будьте готовы к этому.
        - Может быть, мне проще получить расчет и заняться огородничеством?
        - Нет. Те цветы, что гниют сейчас в карцере, должны быть отработаны. К тому же, если дело пойдет на лад, ваше жалованье может быть увеличено. Так что ступайте и позовите сюда Джона Брукса.
        Истопник молча вошел, уселся в предложенное кресло и мрачно уставился взглядом в колени.
        - Против вас очень тяжелые обвинения и серьезные улики, - начал Трауб. - Именно вы замуровали живой Джоану Бекер, а потом противились попыткам освободить ее.
        Джон Брукс медленно кивнул и не сказал ничего.
        - Может быть, вы все-таки объясните свои действия? Ведь, когда дело дойдет до суда, вам будет грозить смертная казнь.
        - Какой толк говорить, если все равно никто не поверит?
        - Для того чтобы поверить или не поверить, нужно услышать, что вы скажете.
        - Хорошо, я расскажу, и можете смеяться сколько угодно. Вся эта история началась две недели назад. Ночью меня разбудил голос, женский, но гулкий, словно из-под земли. Женщина назвалась Дамой Роз, и она просила моей помощи.
        - Прежде вы Даму Роз видали, разговаривали с ней?
        - Нет. Я сижу в подвале, а она, если и появляется, то в парадных залах. Но я и тогда ее не видел, только голос.
        - И что же она просила?
        - Она сказала, что ей нужно еще одно помещение. Вы только представьте, пятьсот лет бедной женщине некуда приткнуться, кроме той норы, где она когда-то скончалась. А так появится место, где ничто не напоминает о смерти. Разумеется, я согласился.
        - Как вы думаете, почему она обратилась именно к вам?
        - Прежде всего, потому, что я могу это сделать. Никого не интересует, как я перестраиваю подвалы. Леди получает тепло, воду и газ для светильников, а откуда все берется, ее не интересует. Кроме того, Дама Роз сказала… это долгая история… видите ли, я - незаконнорожденный, моя матушка прижила меня неизвестно с кем. Так вот, она говорила, что мой отец - старый лорд Баскет. Обычные сказки для безотцовщины. Вы посмотрите на мои ладони, разве у лордов бывают такие мозоли? А тут Дама Роз сказала, что я и впрямь сын Джона Баскета и, значит, ее дальний потомок. Смешно…
        - Самое удивительное, что это правда. Взгляните, этот документ написан рукой Джона Баскета.
        Брукс внимательно прочел бумагу и вернул ее сыщику.
        - Любопытно. Но это ничего не меняет.
        - Что было дальше?
        - Я подготовил келью в шахте бывшего технического лифта. Там лифт был, чтобы вино из подвала, минуя лестницу, поднимать сразу в пиршественный зал. Вентиляционную трубу обновил, все честь честью. Кирпич завез, цемент для раствора. А потом Дама Роз снова пришла и сказала, что она приготовилась, и мне нужно замуровать вход.
        - Дама Роз пришла сама или опять только голос?
        - Голос. Я встал и пошел к келье. Там лежала девушка.
        - И вы не узнали, что это Джоана Бекер?
        - Нет. Ее лицо и почти все тело было закрыто белой материей, вроде кисеи.
        - И вы не заметили, что девушка жива и дышит?
        - Я смотрел только на свои руки и работу. Я кое-как приготовил раствор, быстро заложил отверстие, где прежде были дверцы лифта, и начал складывать перегородку.
        - А потом?
        - Потом пошел и напился.
        - А когда услышали, что пропала Джоана Бекер, ничего не заподозрили?
        - Чего там заподазривать? Сказали, что она сбежала с каким-то ножевщиком. Я и поверил. Я не знаю, зачем Даме Роз понадобилось устраивать со мной такое, но я все делал как мужчина и честный человек. Я понимаю, что мне никто не поверит, и в конце концов меня повесят, но и на казнь я пойду с высоко поднятой головой, как полагается мужчине.
        - Знаете, Джон, я вам верю. Вы здесь единственный, кто не пытается лгать и выгораживать себя. Я постараюсь не доводить дело до суда, а вам предлагаю остаться в прежней должности. У вас будет много работы: надо реанимировать старый реактор, а в кухне в дополнение к керогазу и нелепой пароварке поставить настоящую дровяную плиту. Вскоре в замке будет много гостей, и вместо миссис Бакт придется нанимать отдельного повара. Возможно, и вам понадобится помощник; приищите среди хуторян толкового парня. А пока можете идти к себе. Только в этой… келье ничего не трогайте.
        Ошарашенный Джон Брукс поклонился и, пробормотав что-то нечленораздельное, удалился.
        - Томми, - сказал Трауб, - пригласи сюда Джона Бакта.
        - Джон Бакт болен, сэр.
        - Ничего. Скажи, что мы нашли Джоану Бекер и хотим задать ему несколько вопросов. Думаю, он будет здесь, прежде чем ты успеешь надеть свою шляпу.
        Так и случилось. Через три минуты Джон Бакт, дворецкий, старший из четверки Джонов, желтый и пахнущий йодоформом, уже входил в курительную комнату.
        - Говорят, вы поймали сбежавшую девицу? - начал он от самого порога. - Или ее выгнал любовник, и она сама притащилась обратно? Решать, конечно, будет миссис Баскет, но я против того, чтобы вернуть на службу развратницу.
        - Как ваше здоровье, мистер Бакт? - поинтересовался Трауб. - Со стригущим лишаем не шутят. Чрезвычайно удачно, что в вашей аптечке оказался йодоформ.
        - Пустяки, не стоит внимания, - отмахнулся дворецкий.
        - Почему же? Именно пустякам и следует придавать самое большое значение. Вот пример: в захолустную аптеку заходит покупатель, один из уважаемых в округе граждан, и покупает редкое, в общем-то, лекарство. Ведь вы не хирург, обеззараживать открытые раны вам не надо. Я еще не спрашивал доктора Листера, но не удивлюсь, если окажется, что упаковку с йодоформом пришлось вскрывать ему.
        - Какое вам дело до моей аптечки?
        - Видите ли, если на следующий день этот уважаемый господин снова появляется в аптеке и на этот раз покупает хлороформ, то из этого факта можно сделать далеко идущие выводы.
        - Какой еще хлороформ? Не знаю никакого хлороформа!
        - Верю. Именно поэтому вы перепутали и поначалу купили совершенно ненужный вам йодоформ. Но, как видите, пригодился и он. Здорово Дама Роз хлестнула вас по физиономии?
        Джон Бакт тяжело опустился в кресло.
        - Нам известно даже это, - безжалостно продолжал Трауб. - Впрочем, присяжных будут интересовать только факты, а не ваши отношения с привидением. А факты говорят против вас. Вы подкараулили Джоану Бекер в винном подвале, вы набросились на нее, душили несчастную девушку, вы усыпили ее при помощи хлороформа, уложили в камеру, в которой Джоана Бекер была найдена, и укрыли тюлевой гардиной. Кстати, гардина была взята в бельевой, это могли сделать только вы или ваша супруга.
        - Вы бредите! Какая камера, какой хлороформ?
        - Повторяетесь, - сухо сказал Трауб. - Хлороформ тот самый, что вы покупали в аптеке. Факт покупки подтвердят не только показания аптекаря, но и фискальный чек в кассе. А склянка из-под хлороформа найдена в ублиете, и доказать, что это та самая склянка, которую купили вы, будет несложно.
        - Чушь! Там нет никакой склянки, я сам ее выбросил…
        - Значит, выбросили… очень интересно. Тем не менее она там есть, да еще и положена на самом виду. Для строгих английских судей этого достаточно, чтобы повесить вас в назидание всем любителям убивать девушек…
        Сэмюэлю Траубу пришлось еще долго практиковаться в прокурорской риторике, прежде чем дворецкий проникся видением намыленной петли и принялся не отрицать все подряд, а оправдываться и взывать к тени Дамы Роз, которая велела ему делать все это, обещая титул и богатое наследство.
        - Привидения в Соединенном Королевстве неподсудны коллегии присяжных, к тому же уголовно наказуемые деяния совершали вы, а не Дама Роз. Лично я с большим удовольствием посмотрел бы, какую кадриль вы спляшете под перекладиной, но, к сожалению, вы потащите за собой невинных людей. Поэтому мне придется покрыть ваше преступление, но только потому, что Джоана Бекер осталась жива. Доктор Листер только что сообщил, что ее жизни ничто не угрожает. Но, чтобы вы не вздумали повторить вашу аферу, извольте подписать эту бумагу. Здесь вы сознаетесь во всем совершенном. На этих условиях вы остаетесь дворецким в Баскет-Холле, а ваша супруга будет служить экономкой.
        Никто не входил в курительную и не сообщал Сэмюэлю Траубу о состоянии здоровья горничной, но именно эта несуразность окончательно сокрушила Джона Бакта. Он подписал все, что от него требовали, и удалился, униженно кланяясь.
        - Пока все идет как должно, - заметил Трауб. - Томми, сбегай, узнай, Джоана действительно пришла в чувство?
        - Я это и так чую. Девушка отошла от смертной черты, умница доктор ни о чем ее не расспрашивает. Миссис Бакт варит бульон, а пока больной дали немного сыворотки. Наружно доктор применяет влажные салфетки. Последнее, как мне кажется, излишне, все-таки на розах было достаточно росы.
        - Вот чего я не понимаю, если у тебя такое обоняние, почему ты сразу не учуял, где томится Джоана Бекер?
        - Ах, масса Сэм! - воскликнул Томми. - Обоняние здесь ни при чем. Просто, пока вы занимались с дворецким, я сбегал к доктору и все узнал. И никто ни здесь, ни там не обратил на меня внимания.
        - Ну ты жук! В таком случае сбегай и приведи сюда миссис Баскет.
        - Может быть, будет лучше, если сходит Кузьмич? Леди Баскет очень не нравится цвет моей кожи.
        - Пусть привыкает. XX век на носу, а она расовую сегрегацию практикует. Давай ее сюда, займемся воспитанием.
        Миссис Баскет вошла в курительную, куда дамы обычно не заходят, и остановилась у порога. Видно было, каких усилий стоит ей сохранять спокойствие.
        Сэмюэль Трауб молча ждал.
        - Сэр, - ломко произнесла миссис Баскет. - Я должна просить у вас прощения. Вы предупредили страшное преступление, которое едва не произошло в моем доме. Но кто мог подумать, что люди, рядом с которыми я живу столько лет, окажутся способны на столь бесчеловечные поступки. Надеюсь, закон жестоко покарает преступников. Я, со своей стороны, сменю весь штат прислуги; в Баскет-Холле должны служить только безупречно честные люди.
        Трауб смотрел с прищуром, затем спросил:
        - Скажите, мадам, зачем вы врете? Могли бы уже понять, что ложь я определяю с полуслова.
        Английскую леди назвать «мадам»! Большего оскорбления не бывает. Миссис Баскет задохнулась от негодования, а Трауб, не давая ей собраться с мыслями, начал обвинительную речь:
        - Четверо мужчин, живущие в замке и замешанные в деле Джоаны Бекер, утверждают, каждый независимо от другого, что исполняли волю Дамы Роз. Но английское судопроизводство не знает ни одного прецедента, когда привидение стояло бы во главе преступного сговора. К тому же ни один из слуг не видел Дамы Роз, слышали только ее голос. А голос легко подделать, для этого не нужен ни граммофон, ни иные изобретения ушлого разума. Предки решили проблему просто, придумав крепостную волынку. Система труб, проложенных в стенах, позволяет прослушивать любое помещение замка. Мы обнаружили ее в самый первый день нашего пребывания здесь, так что вы напрасно пытались прослушать наши разговоры. С помощью этой же волынки можно и говорить, выдавая себя за Даму Роз или вообще за кого угодно. Замечательно, что все трубы сходятся в вашей спальне, так что никто, кроме вас, не мог бы…
        - Я не понимаю, - подала голос леди Баскет.
        - Хорошо, поведу рассказ с самого начала. Недели две назад Джоана Бекер, прибираясь в библиотеке, обратила внимание на зеленую папку с документами. Документы оказались столь интересны, что девушка даже не закончила уборку, пыль на верхней полке осталась не вытерта. Не знаю точно, каким образом папка попала в ваши руки. Возможно, Джоана по наивности сама пришла к вам с находкой, но, скорей всего, вы наткнулись на папку, когда по своей привычке обыскивали комнату горничной.
        - Ложь! - каркнула миссис Баскет.
        - Я думаю, - с бесконечным терпением проговорил Трауб, - а не вызвать ли нам Даму Роз? Уж она-то знает, где ложь, а где правда. Суд ее показания во внимание не примет, но ведь мы еще не в суде. Ну как, проведем очную ставку?
        - Нет, - хрипло произнесла леди.
        - Тогда я, с вашего позволения, продолжу. Разумеется, вам не понравилось то, что вы нашли. Вы даже пытались сжечь бумаги вашего мужа, но вам это не удалось. Вот обе папки, целые и невредимые, со всеми документами, которым хоть сейчас можно дать ход. Пятеро родственников, каждый из которых имеет право претендовать на пусть маленькую, но ощутимую долю наследства. Претендовать, между прочим, при вашей жизни. Конечно, обе зеленых папки оказались у вас, но, где две папки, там может оказаться и третья. И вы решили избавиться от соперников. Убить Джоану Бекер руками Джона Бакта и Джона Брукса, а потом «раскрыть» ужасное преступление, отправив этих двоих на виселицу, а Джона Стила с его цветами - на каторгу. Вы даже рискнули зайти на место преступления, чтобы подложить в ублиет склянку из-под хлороформа, выкинутую дворецким. Красивый план, ничего не скажешь. А знаете, в чем был ваш просчет? Вы сообщили в полицию об исчезновении мисс Бекер уже на следующее утро, даже не расспросив никого из слуг. Когда я увидел копию вашего заявления, я сразу заподозрил неладное. Хотя и подумать не мог, что преступление
окажется столь причудливым. Чтобы додуматься до такого, нужно родиться в Старом Свете.
        - Дьявол! - прошипела миссис Баскет. - Дьявол! Как вас только занесло к нам из ваших штатов?
        - Положим, дьявол это вы. Я никого не пытался убить, только спасал. А занесло очень просто; всему виной технический прогресс. Полицейский участок в Баскетвиле, отправил отчет вместе с вашим заявлением в столицу графства, город Дарем. А ваша хваленая пневмопочта переадресовала его в город Дарем, штат Нью-Гэмпшир, где он попал на глаза скучающему журналисту, то есть мне. Вообще, меня поражает страсть англичан давать своим городам те же названия, что и города в Америке. Столица моего штата - город Манчестер. Так вот, приехав в Англию, я узнал, что у вас тоже есть Манчестер. Зачем вы его так назвали, ведь ясно, что путаницы не оберешься? Однако вернемся к нашим бизонам. Когда я прочел ваше заявление, то сразу понял, что здесь скрыта сенсация. Первым делом я проверил, какая еще информация существует о Баскет-Холле, и наткнулся на ваше объявление полугодичной давности. Найти его было нетрудно: у нас существует картотека, куда заносится вся доступная информация. Записи делаются на перфорированных карточках, которые хранятся в специальных ящиках. Чтобы найти нужную запись, не приходится перебирать тысячи
карточек. Берем три спицы, вставляем каждую в свое отверстие. Например: текущий год, Англия, замки и усадьбы. Затем поднимаем спицы вместе с висящими на них карточками. Но те карточки, у которых во всех трех позициях оказались вырезы, падают вниз. То есть из десяти тысяч карточек мы разом отбираем дюжину, повествующую о том, что случилось в текущем году в замках и усадьбах Англии. Все происходит быстро и элегантно, наверняка человечество никогда не придумает более удобного и быстрого способа обработки информации. Так я и нашел ваше обращение, и вот я здесь!
        - Негодяй! - с чувством произнесла миссис Баскет.
        - Прежде всего, я деловой человек. Поэтому предлагаю прекратить ругань и заняться вашей судьбой и судьбой нашего совместного предприятия. Два очерка я уже сдал, скоро следует ожидать наплыва посетителей, а тут черт знает что творится.
        Миссис Баскет махнула рукой, показывая полное безразличие к делам денежным.
        - Преступление, да еще такое вычурное, это хорошо, на него клюнут. А судебный процесс нам ни к чему. ?У аборигенов не должно быть судебных процессов. Я предлагаю следующее. - Трауб протянул миссис Баскет бумагу, отпечатанную при помощи телеграфной аппаратуры. - Ознакомьтесь.
        Миссис Баскет вяло взяла предложенное, начала читать, потом резко отбросила разлетевшиеся листки:
        - Так вот чего вы хотите? Чтобы Баскет-Холл был вашим! Не выйдет! Леди Баскет я родилась, леди Баскет и умру!
        - Опомнитесь, сударыня! Когда вы родились, ваша фамилия была не Баскет, а Джерней. Советую внимательней перечитать договор. Для вас это единственная возможность не только избежать петли, но и сохранить нынешнее положение. У вас хорошее воображение, так представьте: леди Баскет с прокушенным языком и сломанной шеей висит под перекладиной. А так вы останетесь жить в замке, и никто не будет знать, что он не принадлежит вам. Я беру вас на работу на должность леди Баскет, владелицы замка. Или вам так дороги права Роберта Джернея, которого вы не видели уже сорок лет? Так я встретился с ним, когда ездил в Йорк. Роберт Джерней оказался здравомыслящим человеком и за небольшую сумму отказался в мою пользу от вашего сомнительного наследства. Выбирайте, леди, выбирайте. А бумага всего лишь гарантирует, что больше вы не наделаете никаких самоубийственных гадостей. А то мало ли, вдруг выплывут еще какие-нибудь любовные похождения покойного лорда.
        - Не удивлюсь, - проскрипела миссис Баскет. - Он всегда был страшным бабником.
        - Но теперь плоды его многочисленных любовей не смогут претендовать на наследство.
        - Ненавижу!.. - выдохнула миссис Баскет.
        - Придется перетерпеть. Ведь вы и прежде догадывались, кто эти люди, но терпели. Так что подписывайте и идите отдыхать. Как-нибудь на досуге мы съездим к нотариусу и оформим все более корректно. А пока сойдет и так.
        Трауб взял вставочку со стальным пером, обмакнул в чернильницу-непроливайку и протянул миссис Баскет. Разбрызгивая кляксы, леди расписалась на каждом листе и, беззвучно прошептав: «Будьте вы прокляты!» - вышла из комнаты.
        - Кажется, все получилось, - весело сказал Трауб. - Правда, в фирме будет работать многовато потенциальных убийц, но зато мы знаем, кто из них на что способен. И еще, Томми, завтра надо будет сбегать к поверенному миссис Баскет, сказать, чтобы он снял с продажи гостиницу и пустоши, для которых нет арендаторов.
        - Масса Сэм, - произнес Томми, потупив глаза. - Я уже был у поверенного, так что новых продаж ожидать не следует.
        - Новых? - спросил Трауб. - Значит, что-то уже продано?
        - Не совсем продано - взято в аренду на девяносто девять лет с правом продления аренды по окончании срока.
        - Что именно продано?
        - Гэльская пустошь и гостиница «Том и Дженни».
        - И кому же могла понадобиться пустошь? - испытующе глядя на негра, вопросил Трауб. - Насколько мне известно, там находится единственный в округе охотничий домик.
        - Домик в плачевном состоянии, это жилье не для белых людей. Все равно придется строить новый. Но зато на пустоши такие захоронения! Утопленники, самоубийцы, безвестные трупы - всех закапывали там. Ну кому, кроме старого Томми, может понадобиться такое сокровище?
        - А гостиницу, если я хоть что-то понимаю, купил некто Куз Митч?
        - Сэр, я должен где-то жить, причем постоянно в одном и том же доме, Разъезжать по белу свету - не по мне. ?Я, с тех пор как меня с моего прежнего домика сбили, таскаюсь сам не свой. А гостиничка мне понравилась, уютная. Прежде хозяев в ней не было, одни арендаторы, а дух арендаторский быстро выветривается. Опять же усадьба рядом, понадобится что, зовите - пособлю.
        - Мог бы и здесь остаться, приглядывал бы за Джонами и их мачехой.
        - Нельзя. Если я хоть на неделю под этой крышей останусь, розовой дамочке вовсе житья не будет. А в гостинице хорошо, там не камин дурацкий, а дровяная плита с духовкой. С русской печью не сравнится, но пироги печь можно, со свининой и луком, с тресковой печенью и молоками… не чета английским пудингам. Я этих англичан и прочих туристов научу калачи есть.
        - Пускай будет по-твоему, - согласился Трауб. - Но «перловка, сэр» должна быть эксклюзивным блюдом Баскет-Холла.
        - О чем разговор? - добродушно прогудел Куз Митч.
        - И, наконец, если уж речь зашла о Даме Роз, может быть, позовете ее сюда? Я понимаю, на улице день, но окна мы занавесим и закроем ставнями. Ничего с ней за один раз не случится.
        Дама Роз вошла неслышно и остановилась в той же позе, что и миссис Баскет десять минут назад.
        - Слышали, о чем здесь говорилось? - спросил Трауб и, не дождавшись ответа, продолжил: - А теперь расскажите, зачем вам понадобилось все это? Вы лучше нас знаете, что дура хозяйка была лишь игрушкой в ваших руках, равно как и все остальные. Без вашей подсказки Джоана Бекер никогда бы не полезла читать бумаги из злосчастной зеленой папки, миссис Баскет не обнаружила бы в бумагах покойного мужа требование выдать вторую папку предъявителю. А уж найти и запустить крепостную волынку ей и вовсе не по разуму. Еще заметьте, нынешняя владелица замка мечтала уничтожить всех бастардов своего супруга, но не сообразила, что на суде Джон Хок наверняка будет оправдан, ведь он не делал ничего предосудительного. Не отправлять же человека на каторгу за то, что он назначил девушке свидание и не пришел. То есть, с точки зрения мадам, план оказывается никуда не годным, а вот для вас очень важно, чтобы хоть один Баскет остался цел и мог вступить во владение замком. Не знаю, почему вы выбрали вислоусого увальня Хока, пусть это останется вашей тайной, должна же в деле быть хоть одна нераскрытая страница. А зачем вы
уготовили Джоане Бекер столь причудливую смерть, вы нам расскажете. Просто для того, чтобы в будущем ничего подобного не повторилось.
        Дама Роз презрительно усмехнулась, но ответила голосом едва слышным и уж никак не способным пробудить от честного сна умаявшегося за день истопника или садовника.
        - Мне нужна горничная. Пятьсот лет я обхожусь без прислуги.
        - Ну не дура ли? - громко вопросил Куз Митч. - С чего ты взяла, что Джоана, случись ей стать призраком, будет тебе прислуживать? Среди привидений такого не водится. И вообще, в одной берлоге два медведя не живут. Сама посуди, я в доме третий день хозяйничаю, и как, сладко тебе от моего соседства? Я-то что, завтра уйду, а Джоана осталась бы на века.
        - Я не знала, - прошептала Дама.
        - Теперь будешь знать! - припечатал Сэмюэль Трауб. - И вообще, хватит самодеятельности. С этой минуты вводится дисциплина и распорядок дня, вернее, ночи. Четыре раза в неделю, в понедельник, среду, пятницу и субботу между часом и двумя ночи вы будете проходить через парадные залы и гостиные Баскет-Холла, чтобы ?экскурсанты, заплатившие за право поглядеть на настоящее английское привидение, могли это привидение увидеть.
        - Сэр, вы забываетесь! - отчеканила Дама Роз громко, как только могла. - Я не нанималась к вам в прислуги, как нынешняя мадам. В своем замке я хожу где вздумается и гуляю сама по себе.
        - А вы не забывайте, что замок теперь принадлежит мне, и я запросто могу отказать вам от квартиры. На ваше место с радостью пойдет любой из бездомных духов, что бродят по Гэльской пустоши.
        - Ха! Посмотрю, как вы сумеете это сделать! Сэр Эдвард не допустит такого поношения родового гнезда.
        - Сэр Эдвард умер давным-давно и допустит что угодно. А чтобы выселить из дома вас, достаточно вскрыть ваш ублиет и похоронить ваши останки по-человечески.
        - Еще никто не мог найти моей гробницы!
        - Они неправильно искали. Если без толку бродить по замку, выстукивая стены, то не найдешь ничего и никогда. А надо всего лишь немного подумать. Отверстие, через которое вам бросали розы, выходило не на чердак, а в комнаты первого или второго этажа. Колонн в замке нет, значит, единственный способ спрятать дыхательную трубу - внутри капитальной стены; они для этого достаточно толстые. Внешние стены укрепленного замка никто портить не будет, значит, отверстие проходит внутри той стены, что делит замок на две части. Внутри этой стены проходит труба от камина, что в пиршественной зале. Думается, ваша труба находится рядом, так проще строить. Прежде ее устье было открыто, а после вашей смерти заложено каминной полкой. Я смотрел, там имеются каменные плиты из местного известняка - справа и слева от камина. Выбор невелик: под какой из них отверстие?
        -- Под правой, - убито прошептала Дама.
        - Да не расстраивайтесь вы, - успокаивающе произнес Трауб. - Лучше радуйтесь, что избежали больших неприятностей. Мы с вами еще сработаемся. Когда миссис Баскет покинет этот мир, мы восстановим в правах кого-нибудь из бастардов, и ваше мнение при этом будет учтено. А пока идите к себе под правую плиту и отдыхайте.
        Дама Роз не ушла, а словно истаяла в воздухе. Сэмюэль Трауб отер пот со лба и сказал, обращаясь к своим товарищам:
        - Ничего не скажешь, мы неплохо поработали. Заложили основу серьезного бизнеса и распутали сложное дело. Если бы у меня был литературный талант, я бы написал о Даме Роз детективный роман.
        - Вот еще… - возразил Томми. - В детективной истории сыщик должен гнаться за преступником и палить из пистолета. А мы так ни разу и не выстрелили. Для чего я покупал револьвер?
        - Не огорчайся, Томми. Вот разгребем самые неотложные дела и отправимся в твои владения на Гэльскую пустошь. Будем бегать там до упаду и палить из револьвера, сколько захотим.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к