Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Лукины Любовь Евгений: " Из Материала Заказчика " - читать онлайн

Сохранить .
Из материала заказчика Евгений Юрьевич Лукин
        Когда б вы знали,
        Из какого сора…
        Анна Ахматова
        - Хозяин… - позвали сзади.
        Произнесено это было жалобно и с акцентом. Я обернулся. Как и предполагалось, глазам моим предстал удручённый жизнью выходец из Средней Азии: жилистый, худой, низкорослый и смуглый до черноты, смуглый даже по меркам Ашхабада, где прошли мои отрочество и юность. В те давние времена подобных именовали «чугунами», что, поверьте, звучит куда оскорбительнее, нежели «чучмек», ибо подчёркивает ещё и сельское происхождение именуемого. Городские - те посветлее. А этот будто прямиком с чабанской точки.
        - Строить будем, хозяин?
        - Из вашего материала? - понимающе уточнил я.
        Неспроста уточнил. В отношении дешёвой рабсилы год выдался в определённом смысле переломный: очевидно, развал Советского Союза дошёл до мозгов не только у нас в России. Раньше мигрант был какой? Старорежимный. Маниакально добросовестный, почтительный, трудолюбивый. Аллаха боялся, начальства боялся. Здороваясь, к сердцу руку прикладывал. Не забуду, как один из Бухары, расчувствовавшись, поведал мне самое замечательное событие своей жизни: на спор вспахал непомерное количество гектаров за три дня. Причем спорил не он - о нём спорили.
        - Хозяин говорит: «Вспашешь?» - вспоминал он чуть ли не со слезой умиления, -
«Вспашу!» - «Два касемьсота. Бери любой». Посмотрел. «Этот», - говорю. Ночь не спал. Проверил, заправил, смазал. Утром выехал в поле, баранку поцеловал…
        Баранку поцеловал! Вы вникните, вникните…
        А нынче какой мигрант пошел? Молодой, наглый, ничего не умеет и ничего не боится. Разве что миграционного контроля. Ходят голые до пояса, чего никогда себе не позволял дехканин старой выделки. «Строим из нашего матерьяла» - это у них кодовые слова такие. «А что строите?» - «Всё строим. Дома строим, заборы строим. Из нашего матерьяла…»
        Соседка Лада Егоровна не устояла - согласилась на забор и калитку. Вроде бы дама опытная, всю жизнь экономистом проработала, а девятнадцать тысяч выдала на руки. Авансом. Теперь мимо Ладушкина дома я хожу с застывшим рылом, сомкнув зубы, чтобы не взгоготнуть, - обидеть боюсь хозяйку. Ржавеющая рабица уныло провисает меж мохнатых досок, кривовато вмурованных в цементный раствор, а уж калитка… Нет, словами этого не передашь. Это видеть надо.
        То есть смысл моего уточнения вы поняли.
        - Из вашего материала?
        - Нет! - почему-то испугался чугун. - Зачем из нашего? Из твоего…
        Мы стояли посреди узкой дачной улочки, выжигаемой послеполуденным солнцем. Я - в бермудах, шлёпанцах, ветровке на голое тело и с удочкой, он - в спецовке, клетчатой рубашке и пыльных ботинках. В руках какой-то инструмент.
        - Да откуда ж у меня матерьял?
        - Совсем нету? - огорчился он.
        - Совсем. Один битый кирпич.
        - Кирпич много?
        - Битый, тебе говорят!
        - Покажи.
        Ну знаете! Я смотрел на него, озадаченно прикидывая, к какому из двух известных мне подвидов принадлежит данная особь. Судя по одёжке и по взгляду - честный до наивности совок, а по прилипчивости - новый чурка. Из тех самых, что забор соседке сладили. Возраст… Возраст, скажем так, переходный. Ни то ни сё.
        - Знаешь что? - сказал я наконец. - Вон там через два участка живёт Лада Егоровна. Забор у неё совсем худой. Поди спроси, может, захочет новый поставить…
        Жестоко? Да, пожалуй. Но что-то разозлил он меня этим своим «покажи». Вот народ! Лишь бы на участок проникнуть! Впрочем, поблагодари он меня за добрый совет, я бы наверняка устыдился и остановил его, однако слов благодарности не прозвучало. Повернулся мой чугун и молча пошёл к Ладе Егоровне. Видимо, всё-таки из этих… из новых… Ну, поделом ему.

* * *
        Если человек, с детства равнодушный к рыбалке, тем не менее берёт удочку и идёт на пруд, значит, плохи его дела.
        Мои дела были плохи. Ремесло, на которое я потратил жизнь, умирало. Издательства закрывались, а уцелевшие предлагали за рукопись сущие гроши. Тиражи падали. Редакторы причитали, что виной всему сетевое пиратство: стоит полиграфическому изделию появиться на прилавке, текст тут же отсканируют и выложат в интернете. Книжек никто не покупает - какой смысл, если можно скачать и прочесть бесплатно? Возможно, так оно всё и обстояло, но я-то прекрасно сознавал, что главная беда не в этом. Всяк, кто был сегодня способен, по словам классика, «безобидным образом излагать смутность испытываемых им ощущений», внезапно обрёл право называть себя писателем.
        Понабежало литературных чурок: ничего не умеют и ничего не боятся.
        Как это ни печально, сочинительство вот-вот утратит статус профессии и превратится в общедоступную забаву. Вроде рыбалки.
        Разлив этой весной ГЭС нам устроила долгий и обильный. По слухам, в озёра зашёл сазан. Уж не знаю, один он туда зашёл или с приятелями, но вдруг повезёт! Хотя вряд ли. Отец у меня был рыбак, сын - рыбак, а на мне, видать, природа отдохнула.
        Но теоретически подкован. Червяков выбирал острых, вёртких, красных. С белыми тупоконечными - лучше и не пытаться.
        На подступах к пруду свирепствовала мошка. Она лезла в глаза и уши, набивалась в шевелюру, а в случае чего прикидывалась перхотью. Я побрызгался из баллончика с каким-то библейским названием (не то «Рефаим», не то «Рафаил»), воссел на мостках, наживил, забросил. Поплавок с придурковатым молодечеством замер по стойке «смирно» в ожидании дальнейших приказаний, а я вернулся к горестным своим раздумьям.
        Такое впечатление, что переход беллетристики от ремесленной фазы к промышленной почти завершён. Забавно: стоило дать свободу слова, исчезла свобода мысли. Никто не хочет шевелить мозгами бесплатно - кого ни спроси, либо работают на заказ, либо участвуют в проектах. Что такое проект? Берутся деньги, берётся тема, нанимаются литераторы - и творят, что велено. Ещё и гордятся, если в проплаченную белиберду иной раз удастся протащить контрабандой что-нибудь своё, заветное, личное.
        Подумать только, когда-то потешались над Северной Кореей: дескать, книжки бригадами пишут! А у нас теперь не так разве? Нет, кое-какие различия, понятно, имеются. Там работают за идею, тут - за бабло. У них честно печатают на обложках:
«Коллектив авторов номер такой-то» - у нас порой доходит до того, что на роль автора назначается супруга спонсора.
        А куда прикажете податься тому, кто по старинке, прилаживая слово к слову, лепит нетленку?
        А вот сюда, на пруд с удочкой.
        Да-а… Что не удалось коммунизму, то удалось рынку.
        Стержень поплавка дрогнул и покачнулся, но только потому, увы, что на него присела стрекоза. Должно быть, выбрала самый надёжный на пруду объект. Ось мира. Всё движется, она одна не шелохнётся.
        Вот странно… У кого ж я это читал? У Ницше? Да, кажется, у Ницше. То, что раньше считалось жизненно необходимым занятием, становится со временем развлечением на досуге: охота, рыбалка… Даже продолжение рода.
        А теперь, выходит, ещё и литература.
        Противомоскитное зелье помаленьку выдыхалось, мошка и комары наглели, стрекоза на поплавке чувствовала себя вполне безмятежно. Могла бы, между прочим, и комарьём заняться… Наконец нервы мои не выдержали - я плюнул, встал, вытряхнул червей в пруд и принялся сматывать удочку.

* * *
        - Хозяин…
        Опять он. В тёмных глазах безработного мигранта мне почудилась укоризна, и, представив, каких ему чертей с моей подачи выписала разгневанная Ладушка, я почувствовал угрызение совести.
        - Не согласилась?
        Он вздохнул.
        - Нет. Очень сердитая. А забор правда совсем худой.
        - Как тебя звать-то? - спросил я.
        Зря. Спросил, как зовут, - почти что нанял. Он встрепенулся.
        - Боря зовут.
        - Это по-нашему Боря. А по-вашему?
        - По-нашему ты не выговоришь, - сокрушённо ответил он.
        - Ну почему же? - с достоинством молвил я. - Я, можно сказать, и сам из Ашхабада…
        Опять-таки зря! Земляков-то положено выручать. Но податься уже было некуда, и я продолжал:
        - Чего там выговаривать? Если Боря, то, значит, или Берды, или Батыр, или Байрам… Верно?
        - Нет, - с грустью сказал он. - Зови Боря.
        Ну, Боря так Боря…
        - Значит, так, Боря, - обрадовал я его. - Строить я ничего не собираюсь. Не на что. Денег нет.
        - Деньги есть, - с надеждой заверил он. И полез в оттопыренный нагрудный карман своей клетчатой рубашки.
        Движения его я не понял.
        - Погоди! Ты чего хочешь?
        - Строить хочу, - последовал ответ.
        Я тряхнул головой.
        - Погоди! - с досадой повторил я. - Речь же не о твоих деньгах… О моих деньгах речь! Ты ж не собираешься строить бесплатно, правда?
        - Зачем бесплатно? - залепетал он. - Я денег дам. Разреши, хозяин…
        - Что разреши?
        - Строить разреши.
        Одно из двух: либо передо мной сумасшедший, либо… А собственно, что либо-то? Не жулик же он, в самом-то деле, - жулики так глупо себя не ведут. Значит, сумасшедший…
        - Знаешь что, Боря?.. - вымолвил я, вновь обретя дар речи. - Иди-ка ты, Боря, на фиг!
        Повернулся и пошёл к своей калитке.

* * *
        Сумасшедший. Хорошее слово. Сразу всё объясняет, не объясняя притом ничего. Ненормальный - словцо поточнее. Вполне можно, согласитесь, сойти с ума, в то же время оставаясь в пределах общепринятой нормы. Тем более если вокруг сплошное сумасшествие.
        А вокруг сумасшествие. Фантастика вторглась в быт и обесценилась как литературный приём. Стоит придумать что-либо небывалое, тут же сопрут - и в жизнь! Экстрасенсы воруют, эзотерики воруют, наука нетрадиционной ориентации ворует… И немалые, надо полагать, денежки заколачивают.
        Но гастарбайтер, пытающийся нанять работодателя, - это что-то ещё неслыханное в мировой практике. Не знаю, как вы, а я на всякий случай предпочту держаться от таких гастарбайтеров подальше.
        Запер калитку изнутри и удалился в дом с твёрдым намерением не показываться наружу в течение часа как минимум, пока этот чокнутый не найдёт себе новую жертву. Отправил снасти в угол, открыл холодильник, налил стопочку, сварганил бутерброд с варёной колбасой, подсел к столу, задумался, хмыкнул.
        Воля ваша, а что-то с этим Борей изначально не так. Акцент, например. Какой-то он у него… смешанный, усреднённый. Городской. Примерно так изъяснялись в Ашхабаде, где обитало около сотни национальностей и наречия перемешались, как в Вавилоне.
        Но какой же он горожанин? Хлопкороб хлопкоробом.
        Я поднёс стопку к губам - и вдруг засмеялся. Сообразил наконец, что именно мне напомнило Борино поползновение всучить деньги. Попытку публикации за свой счёт. Смеялся я долго. Даже стопку отставил, чтобы не расплескать.
        Потом приступ веселья прошёл, но настроение улучшилось.

«Ну и чего ты ноешь? - благодушно увещевал я сам себя, зажёвывая водку бутербродом. - Подумаешь, публиковать тебя перестали! Всю жизнь сочинял в своё удовольствие, да ещё и гонорары за это получал… У других вон и того не было».
        Так-то оно так, но жить на что? Запасной профессии нет, да и возраст поджимает. Немало лет, а дальше будет больше…
        Умей я тачать романы из материала заказчика, жил бы сейчас припеваючи: гнал бы продолжение Мондье или Шванвича. Предлагали ведь, и не раз… Не умею. Могу, простите, живописать лишь то, чему был свидетелем сам, как это ни странно. Даже если действие у меня происходит на другой планете…
        Взгляд мой упал на удочку в углу. Да. Когда рыбалка была ремеслом, а не развлечением, о подобной снасти и мечтать не приходилось. Раздвижной хлыст из чего-то там углеродистого, съёмная катушка с неестественно тонкой и прочной леской, стальные крючки… А когда человек шёл на ловлю ради жратвы, он брал дрын и дратву, а крючок выгибал из проволоки.
        Интересно, какое ещё из так называемых серьёзных занятий в будущем станет забавой? Сельское хозяйство? Так давно уже вроде… Взять, к примеру, дачников. Та же Лада Егоровна - кто она? Фермер-любитель. Овощеводство… садо-мазоводство… Причём никакой прибыли - одни расходы.
        А что на очереди? Политика? Бизнес? Армия? Вот это уже любопытно. Конгрессмен-любитель… Над этим стоит поразмыслить.
        Тени за окном переместились, день клонился к вечеру. Надо полагать, ушёл мой Боренька. Другого заказчика побрёл искать.
        Покинув дом, я направился по застеленной линолеумом дорожке к штакетнику. Отомкнул калитку, выглянул на всякий случай.
        - Хозяин…

* * *
        - Ну и что ты из этого сможешь построить?
        Мы стояли над пыльным курганчиком обломков, оставшихся после уничтожения обвалившейся подсобки. Прежние владельцы участка когда-то хранили в ней дрова. Неповреждённых кирпичей в общей груде не наблюдалось.
        Он поднял на меня тёмные, радостно вспыхнувшие глаза.
        - Всё могу. Чего надо?
        Я не выдержал и ухмыльнулся.
        - Да мало ли чего мне надо! Ворота вон надо…
        Он встревожился, огляделся.
        - Железо есть?
        - Ржавое.
        - Покажи.
        И двинулись мы с ним к сваленному неподалёку дачному металлолому, изрядно, как я и предупреждал, поглоданному коррозией. Там имелось всё: от дырявого ночного горшка до велосипедной рамы.
        Восторгу Бори не было предела.
        Разумеется, я совершил непростительную глупость, позволив этому этническому психу войти в калитку. Ну вот как его теперь выставишь такого!
        Воздух за домом был накрест простёган мошкой. Отмахиваясь от мелкой летучей пакости сигаретой, я хмуро следил за тем, как нарастает идиотизм ситуации. Мой мигрант, не обращая внимания на кровососущих, суетился вокруг ржавых останков и с умным видом прикладывал инструмент то к замшелому ротору бывшего электромотора, то к половинке гигантской дверной петли. Измерял, что ли…
        Кстати, об инструменте. Во-первых, понятия не имею, что это за штука. Во-вторых, мне казалось, будто сначала, когда мы сегодня с Борей встретились впервые, в руках у него было нечто иное: курбастенькое,{Курбастый - толстый, крепкий} отдалённо схожее со слесарными тисочками. А то, чем он в данный момент тыкал в мою ржавь, скорее напоминало цельнометаллический молоток, по короткой рукоятке которого за каким-то дьяволом шла крупная резьба.
        Готов допустить, что это два разных устройства. Тогда где он таил второе? И куда дел первое?
        На моё счастье, за штакетником послышалось фырчание автомобильного мотора. Кажется, кто-то притормозил напротив калитки.
        - Ну ты пока здесь смотри давай… - барственно, как и подобает владельцу имения, распорядился я. - Там ко мне вроде прибыли…
        И тронулся на звук, искренне надеясь, что, пока буду идти до забора и обратно, авось соображу, как мне поступить с неодолимым Борей.
        Неужели всё-таки жулик? Тогда в чём смысл жульничества?
        Вышел на улицу - и чуть не присвистнул от изумления. Ай-яй-яй-яй-яй! Ну кто же так делает? Даже дети малые знают: нельзя возвращаться на место преступления.
        Возле штакетника стояла обшарпанная «семёрка» с прицепом, из которой высаживались те самые башибузуки, что всего за девятнадцать тысяч возвели уникальный забор, мимо которого я теперь прохожу стиснув зубы, чтобы не заржать. Впрочем, в их оправдание следует сказать, что остановились они, осмотрительно не доехав до участка Лады Егоровны метров этак тридцати.
        - Хозяин, строиться будем? Из нашего матерьяла…
        - Ну-ка, поди сюда, - сказал я.
        Старший басурман (лет двадцати на вид) почуял неладное и на всякий случай отступил к открытой дверце «семёрки».
        - Да ладно тебе! - пристыдил я его. - Подойди. Дело есть.
        Поколебавшись, подошёл.
        - Ваш? - спросил я, указывая в сторону дома, из-за которого очень кстати показался Боря, сосредоточенно высматривающий что-то под ногами.
        Голый по пояс заборостроитель остолбенел. Смуглые щёки его стали пепельно-серыми.
        - Нет! - хрипло выдохнул он. - Не наш. - Порывисто повернулся ко мне.
        - Прогони его, хозяин!
        - Почему?
        - Плохой человек!
        - Ты его знаешь?
        Но тот уже метнулся за руль. Взволнованно каркнул что-то по-своему, дверцы захлопнулись - и «семёрка» рванула с места. Вот это да!

* * *
        В дачной улочке оседала белёсая пыль, а я всё смотрел вослед бултыхающемуся по ухабам прицепу и пытался собраться с мыслями, Собственно, что мне удалось выяснить? Они с ним знакомы, и они его боятся. Тихого тронутого втирушу Борю… И ведь не просто боятся! Я вспомнил их искажённые лица за пыльными стёклами - и что-то стало мне зябко.
        Плохой человек… Хотелось бы знать, что это означает в понимании проходимца, ободравшего на девятнадцать тысяч Ладу Егоровну!
        - Хозяин…
        Я вздрогнул. Настолько был весь в себе, что даже не заметил, как он подошёл.
        - Пойду я, хозяин… - смиренно доложился Боря.
        - Ты ж вроде строить собирался! - вырвалось у меня.
        - Нет, - вздохнул он. - Сейчас - нет. Ночью.
        - Почему не днём?
        - Днём заметят.
        - Кто заметит?
        - Заметят, - уклончиво повторил он.
        - И что будет?
        - Накажут.
        - За что?
        - За то, что строю…
        Да-а, с ним точно не соскучишься.
        - Так тебя уж заметили!
        Удивился слегка. Но, кажется, не испугался. - Кто?
        Я объяснил. Боря наморщил низкий закоптело-коричневый лоб.
        - Забор это они строили? - несколько отрывисто уточнил он.
        - А то кто же! Они…
        Сокрушённо покачал головой.
        - Наказывать надо… - с упрёком молвил он.
        В памяти немедленно всплыли искажённые смуглые лица в салоне «семёрки».
        - Так ты их уже наказывал?
        - Нет, - сказал он. - Других один раз наказывал.
        Ни слова больше не прибавил - и пошёл.
        - Постой! - ошеломленно окликнул я его. - Ты куда? Мы ж с тобой ещё ни о чём не договорились!
        Обернулся с детской обидой в глазах.
        - Как не договорились? Договорились! Ты мне не платишь - я тебе не плачу. Ты мне разрешаешь строить ворота - я тебе строю ворота… Как не договорились?

* * *
        С кем же я связался?
        Будь он, допустим, аксакал вроде того тюрка из Бухары, который за три дня вспахал сколько-то там гектаров, это, конечно, пусть не всё, но хотя бы многое объяснило… при том, разумеется, условии, что молодые отморозки, разъезжающие на обшарпанной
«семёрке» с прицепом, ещё почитают старших.
        Однако Боря-то и сам довольно молод!

«Один раз наказывал…». Кого он мог наказать? Скорее уж таких, как он, наказывают…
        Но ведь испугались же они его, чёрт возьми!
        И что это за чушь с ночными сменами? Почему нельзя строить днём? «Заметят…» Кто заметит? Башибузуки, как видим, отпадают… Стало быть, приходится допустить наличие некоего смотрящего, чья обязанность - контролировать деятельность всех строителей-агарян на территории поймы…
        Стоп! Опять чепуха получается. Если Боре запрещено строить, почему он так спокойно отнёсся к тому, что о его присутствии стало известно тем же башибузукам? Они же смотрящему стукнут!
        А самое главное - наши с ним денежные взаиморасчёты. «Ты мне не платишь - я тебе не плачу». Пожалуй, самым, с моей стороны, разумным было бы временно отбросить версию о Борином сумасшествии. От сумасшедшего можно ожидать чего угодно, а меня это никак не устраивает. Мне бы, знаете, хотелось большей определённости.
        Тогда прикинем возможный ущерб. В худшем случае ничего он не построит, а старые ворота сломает… Ну и шут с ними, с воротами! Они и сами скоро развалятся…
        А вдруг наводчик? Прикидывается тронутым, а сам высматривает, как бы дачу ограбить… Да на здоровье! Дача у меня под стать воротам* Ноутбук я оставил в городе - за ненадобностью, а здесь единственный ценный предмет - подаренная сыном удочка.
        За ветхой пластиковой сеткой распахнутых окон сгущался сумрак и безумствовала мошка. Я выцедил последнюю на сегодня стопочку, закусил, прислушался. Ни звука. Похоже, наколол меня Боря. Может, оно и к лучшему…
        Стоило так подумать, в дверь постучали.
        - Хозяин…
        Откинул крючок, открыл. Вошёл Боря, опять-таки держа в руках нечто странное. К тому времени я был уже не то чтобы навеселе, но, во всяком случае, чувствовал себя достаточно раскованно, чтобы задавать прямые, а то и просто бестактные вопросы.
        - Слушай, - сказал я. - Что это у тебя?
        - Инструмент.
        - Я понимаю. Как называется?
        Он посмотрел на меня, словно бы усомнившись в моих умственных способностях.
        - Инструмент, - с недоумением повторил он.
        - Ну допустим. А что ты им делаешь?
        Наверное, открыто пожать плечами показалось ему невежливым, но мысленно он ими, точно говорю, пожал.
        - Так - шлифую, - объяснил он. - А так… - Боря что-то сдвинул, что-то вывернул, отчего агрегат преобразился полностью. - Так - режу…
        - Надо же, что придумали! - подивился я. - Дорого стоит?
        - Дорого… - с кряхтением признался он.
        А я почему-то покосился на стоящую в углу собранную удочку. Как хотите, а было что-то общее в этих двух предметах. Ну понятно: цена, дизайн, способность к трансформации… И что-то ещё.
        - Японская, чать? - полюбопытствовал я.
        - Нет, - сказал Боря и, помявшись, добавил: - Работать надо, хозяин… Ночи короткие…
        - Ну пошли! - бодро сказал я.
        - Куда? - всполошился он.
        - С тобой. Посмотреть хочу.
        - Как ты будешь смотреть? Темно!
        - А ты как?
        Вместо ответа он достал и надел какие-то хитрые очки с круглыми сетчатыми стёклами. Должно быть, для ночного видения.
        - А-а… если с фонариком?.. - заикнулся я.
        Насупился мой Боренька, стал суров. Даже очки снял.
        - Тогда не буду работать, - сердито сказал он. - Так не договаривались.

* * *
        Всю ночь за домом шуршало, постукивало, временами шипело. Поначалу я то и дело вставал с постели и, пробравшись ощупью в заднюю комнатку, припадал к залатанной скотчем оконной сетке. Ночь, как назло, выпала безлунная, а свет Боря включать запретил. Увидят.
        За окном пошевеливалась тьма, а рассеянное сияние уличного фонаря пролепляло только верхушку старой вербы у пруда.
        Я лежал на спине, глядел в чёрный дощатый потолок и поражался тому, с какой лёгкостью мы подчиняемся любому абсурду и начинаем играть по его правилам. Ведь это же бред в чистом виде: помешанный, которого я впервые вижу, предлагает мне за свой счёт превратить кучу мусора в ворота, ничего не прося взамен, кроме права на труд в кромешной темноте, - и я соглашаюсь! И лежу как дурак, в собственном доме, не смея включить свет!
        Потом уснул, и приснилось мне, будто прихожу я в издательство и с ашхабадским акцентом прошу позволения что-нибудь сочинить, предлагаю деньги, канючу. Редактор смущается, опасливо поглядывает на дверь…
        А ведь не исключено, что сон-то - вещий. Так оно и будет со временем.
        Проснулся я, когда солнце уже встало. Тарахтели сороки, с некоторых пор занявшие нишу ворон, откочевавших в город, в пруду заходились лягушки. А вот производственных звуков из-за дома было что-то не слыхать.
        - Долго спишь… - с сожалением произнесли рядом.
        Я взглянул. Возле печки на низком табурете, смирно сложив руки на коленях, сидел мой труженик. Входную дверь я на ночь оставил открытой - вряд ли меня пришибут во сне, если на задворках копошится работник. Разве что сам пристукнет.
        - Доброе утро, Боря!
        - Доброе утро, хозяин… Что у тебя там?
        Я проследил, куда указывает натруженный коричневый палец. А указывал он на тесный закуток позади печки, где хранилась туго свёрнутая рвань старой маскировочной сети.
        - Масксеть…
        - Сеть? Чтобы сверху не видно было?
        - Ну да…
        - Нужная вещь, - одобрил Боря и встал. - Пошли смотреть.
        - Неужто стоят ворота? - поразился я.
        Он уставился непонимающе, потом насупился. Должно быть, принял сказанное за неумную и неуместную шутку.
        - Нет, - недовольно отвернув нос, буркнул он. - Как за одну ночь ворота поставишь? Только ты оденься. Мошки много.
        Одеваться я не стал - наскоро опрыскался «Рефаимом». Опрометчивое решение. Пространство за домом мерцало, и крохотным двукрылым было абсолютно всё равно, чем ты там намазался. Однако увиденное настолько меня потрясло, что я, не обращая внимания на немедленно последовавшую атаку с воздуха, шагнул к бывшей груде мусора. На обрывке старого рубероида уложены были конической горкой обточенные куски битого кирпича. Но теперь они скорее напоминали тёмно-розовые детские кубики или, точнее, фрагменты объёмной головоломки, каковые надлежит сложить воедино. Как же он всё это резал и шлифовал? И тот, и другой процесс, насколько мне известно, сопровождается визгом, скрежетом, снопами искр… Или я уже к тому времени дрых без задних ног?
        Я нагнулся, подобрал пару наиболее простых по форме кирпичинок и попробовал совместить. Не совмещалось.
        - Столбы будут, - удовлетворённо сообщил Боря.
        - Н-ну, слушай… - только и смог вымолвить я. Моя реакция пришлась ему по нраву.
        - Пойду я, - известил он, явно гордясь собой.
        - Погоди! - оторопело сказал я, бережно возвращая оба произведения ювелирного искусства в общую пирамиду и судорожными обезьяньими движениями обирая мошку с голых плеч. - Может, позавтракаем вместе?
        - Спасибо. Не хочу.
        - Ну хоть чаю давай попьём!
        От чая Боря отказаться не посмел.
        В шкафчике, что на веранде (она же кухня), нашлись остатки зелёного «Ахмада». Там же отыскались круглый фарфоровый чайник и две пиалушки. Заваривал я по-ашхабадски, со всеми церемониями, стремясь произвести впечатление. Но, похоже, изыски мои оставили умельца вполне равнодушным.
        Сначала, как водится, пили в молчании.
        - Послушай, Боря, - обратился я, выдержав приличную, на мой взгляд, паузу. - Ты сам-то не из Туркмении?
        - Нет.
        - А откуда?
        Почему-то этот мой вопрос сильно его огорчил.
        - Зачем откуда? - расстроенно проговорил он. - Тебе надо ворота. Я тебе делаю ворота. Зачем тебе откуда?
        Мигом вспомнился незабвенный татарин Кербалай из чеховской «Дуэли»: «Ты поп, я мусульман, ты говоришь - кушать хочу, я даю…»
        - Ну хорошо! - сказал я. - Но ты можешь мне хотя бы объяснить, за каким лешим ты строишь ворота бесплатно?
        - У тебя денег нет.
        - И что?!
        - Нету - с прискорбием повторил он.
        Может, он из секты из какой-нибудь? Шиитской, суфийской… Бескорыстно творит добро… Кому? Иноверцам? Ох, сомнительно… Тем более что я даже и не иноверец - вообще неверующий.
        - Где раньше деньги брал? - неожиданно спросил он.
        - Кто? Я? Книжки сочинял.
        - И тебе платили?
        - Платили.
        Он покачал головой - то ли осуждающе, то ли с уважением.
        - Из своего матерьяла?
        - Что из своего?
        - Сочинял.
        Я чуть не рассмеялся.
        - Из своего.
        - Из своего - просто, - после некоторого раздумья заметил он. - Идти надо…
        - Боря, - позвал я. - А зачем тебе куда-то идти? У меня в той комнате ещё одна койка. Там и выспишься…
        Он отставил пиалушку поблагодарил, встал.
        - Нет. Надо.

* * *
        Проводив его, я вернулся на задворки и заново осмотрел всё, что он успел наворотить за ночь. Впечатляющая картина. Он к первому ко мне подошёл в нашем посёлке или уже кому-то что-то успел построить? Наверное, к первому - иначе бы он неминуемо потащил меня взглянуть на образчик своей работы.
        В будни у нас тихо - все в городе, за исключением отпускников, пенсионеров и неприкаянных вроде меня. Улочка пуста в обе стороны. Кое-какие признаки жизни наблюдаются лишь на участке Лады Егоровны: там над помидорными джунглями высится тыльная часть хозяйки.
        - Добрый день, Лада Егоровна!
        Она выпрямляется. Голова у неё сравнительно с туловом, прямо скажем, мелковата. Личико сурово.
        - Я что говорю-то, Лада Егоровна… - завожу я чисто дачную беседу стараясь не покоситься всуе на кривые мохнатые доски опор и разлохматившуюся поверху ржавую рабицу, - опять к нам, смотрю, зачастили…
        - Кто зачастил?
        - Да строители эти…
        Лада Егоровна прожигает меня взглядом и выкладывает разом все, что она теперь думает о зодчих из Средней Азии. Выслушиваю, скорбно кивая.
        - Да вот, боюсь, повторил я вашу ошибку - каюсь с кряхтением. - Тоже нанял - ворота строить. Борей зовут… Да он, по-моему, и к вам заходил.
        Личико Ладушки смягчается. Приятно слышать, что ты не единственная дура на белом свете.
        - Много запросил? - ревниво интересуется она.
        - Н-ну… чуть меньше, чем ваши те… А вам он, кстати, как показался?
        - Кто?
        - Боря…
        Ничего хорошего о Боре я от Лады Егоровны не услышал. Но и ничего конкретного тоже. Увы.
        Ладно, побредём дальше.
        Вскоре я достиг развилки. Посёлок кончился. Нигде ни души. Постоял на солнцепёке, поразмыслил. Дачник на распутье. Прямо пойдёшь - в магазин попадёшь, направо пойдёшь… Окинул оком окрестности и понял, что идти мне следует налево и только налево! Там метрах в пятидесяти от меня обосновалась на обочине приметная обшарпанная «семёрка» с прицепом. Капот был поднят, один из басмачей копался в моторе, двое других, опасливо озираясь, слонялись поодаль. Моё приближение, как и следовало ожидать, вызвало лёгкий переполох.
        - Здорово, орлы! - приветствовал я их.
        Насторожённо поздоровались.
        - Значит, говоришь, плохой человек? - дружелюбно обратился я к старшему, будто прошлая наша с ним беседа и не прерывалась даже.
        - Плохой! - запальчиво подтвердил тот.
        - Откуда он вообще?
        - Не знаю! Никто не знает!
        - А что он тебе сделал плохого?
        - Мне - ничего! Кургельды - сделал!
        - И что же он сделал Кургельды?
        - Напугал!
        Услышавши такое, я, признаться, малость опешил. Как было сказано выше, кроме миграционного контроля, сыновья пустыни вообще ничего не страшились - по-моему, даже суда Линча, если уж имели дерзость предлагать свои услуги после того, что сотворили у Лады Егоровны.
        - Как напугал?
        - Не знаю! Не видел!
        - И что с ним теперь, с Кургельды?
        Смуглое крепкое лицо нехристя скривилось в тоскливой гримасе.
        - В психушку отвезли… - истончив голос, пожаловался он.

* * *
        Возвращался я в ещё более тяжком раздумье. Представлялась мне совершенно сюрреалистическая сцена: мой тихий Боря оттопыривает себе обеими руками уши, корчит свирепую рожу и, угрожающе подавшись к Кургельды, глухо говорит: «Бу!..»
        И того отвозят в психушку.
        Главное, никто со мной не шутил. С чувством юмора у бригадира инородцев дело обстояло не просто плохо, а вообще никак. Я уже склонялся к предположению, будто Боря при всех его странностях тем не менее и есть тот самый смотрящий, перед которым здесь трепещут все племена. Однако в ходе беседы выяснилось, что смотрящим-то как раз был пугнутый им Кургельды.
        Узнал о появлении строителя-чужака, поймал, велел убираться со своей территории, пригрозил расправой - и…
        Вот чёрт! Не хватало мне ещё для полного счастья влезть в разборки нелегалов-гастарбайтеров!
        Как хотите, а размышлять о Боре теперь можно было, беря во внимание или только деятельность на моём участке, или только то, что о нём понарассказывали соплеменники. Стоило сопоставить оба массива данных, получалась чепуха. Речь явно шла о двух разных людях.
        И всё-таки об одном и том же!
        Вновь достигнув развилки, я свернул в магазин, где приобрёл бутылку водки и баллончик от комарья (малый джентльменский набор), а заодно потолковал с продавщицей, знавшей в лицо и оседлых, и кочующих. Борю она припомнить не смогла.
        - Не, мужики, я над вами в шоке! - сказала она. - Наймут - ни паспорта не спросят, ни кто такой, а потом бегают ищут, куда пропал…
        Ожидая вечера, я весь извёлся. Ценой нешуточных умственных усилий мне кое-как удалось свести концы с концами. Допустим, бедолага Кургельды перед тем, как наехать на чужака, перебрал наркоты и во время исторической встречи плохо себя почувствовал. Вызвали ему «скорую», а дальше поползли слухи…
        Версия выглядела несколько натянуто, зато малость успокаивала. Я отбросил всю чертовщину и сосредоточился на том Боре, которого знал лично.
        Что ж это за характер такой, если ему не лень обтачивать и шлифовать обломок за обломком? Бесплатно, учтите!
        А впрочем… На себя посмотри! Вспомни: полгода корпел над повестью без единого иноязычного слова. Иноязычного - в смысле пришедшего с Запада (татарские и греческие заимствования - не в счёт). Напишешь, скажем, «поинтересовался» - тут же спохватишься: корень-то не русский - «интерес». Начинаешь искать исконное речение и в итоге меняешь на «полюбопытствовал».
        Как-то раз в застолье рассказал об этих моих лексических вывертах одному коллеге - тот пришёл в ужас. Как?! Столько труда! Ради чего?! (Оказывается, прочёл - и ничего не заметил.)
        Так что чья бы корова мычала!

* * *
        Вечером пожаловал Боря. Вошёл, неодобрительно уставился на полуопорожнённую в процессе раздумий поллитру. Разгоняя табачный дым, помахал свободной от инструмента рукой.
        - Слушай, - брякнул я напрямик. - Что у тебя там стряслось с Кургельды?
        Он наморщил лоб.
        - Кто это?
        - Ну тот, кого ты напугал.
        Тёмное чело разгладилось.
        - А-а… Местный…
        Неплохо… Стало быть, Кургельды для него местный. А я тогда кто? И кто тогда те, от кого он прячется, работая по ночам?
        - Боря! Ты вроде говорил, если заметят, что строишь, - накажут…
        - Накажут.
        - Как накажут?
        Насупился, помолчал, но в конце концов ответил:
        - Инструмент отберут. Новый покупать.
        Ну это ещё по-божески… Хотя… Я взглянул на Борин агрегат и понял, что не прав. Изумительное устройство. Этакий, знаете, швейцарский армейский нож для строительных нужд.
        Жалко будет, если отберут.
        - А кто отберёт?
        На сей раз молчание тянулось дольше.
        - Наши… - нехотя процедил он.
        Спрашивать, кто такие наши и откуда они, смысла не имело. Спросишь - замкнётся, как в прошлый раз, когда я поинтересовался, не из Туркмении ли он родом.
        - А почему ты ночью работаешь? Ладно, днём заметят. А ночью, выходит, не заметят?
        - Ночью не следят, - успокоил он.
        - Почему?
        - Ночью спать надо.
        - Но ты же ночью не спишь!
        Никак не отреагировав на моё восклицание, он передёрнул что-то в своём универсальном инструменте.
        - Хочешь подержать? - неожиданно предложил он.
        - Хочу! - естественно, согласился я.
        - На, держи… - он протянул мне агрегат, в данный момент представлявший собой нечто вроде утюжка с выпуклой гладильной поверхностью. - В левую возьми.
        Я взял.
        - А правую приложи.
        Я приложил.
        - Спасибо… - он забрал у меня инструмент и двинулся к двери. На пороге приостановился.
        - Столбы где ставить будем?

* * *
        Новые столбы мы решили ставить, чуть отступив от старых в глубь участка. Дело в том, что прежние хозяева, воздвигая ворота, по доброй дачной традиции прихватили примерно полметра проезжей части. Не то чтобы я боялся проверки, просто чужого нам не надо. Тут со своим-то не знаешь, что делать…
        Копошилась в мозгу соблазнительная мыслишка подкрасться под покровом ночи и хотя бы при свете звёзд подглядеть, как он работает, но выпито было, увы, многовато - и я заснул, стоило коснуться головой подушки.
        А разбужен был с неслыханной бесцеремонностью: мой почтительный Боря на сей раз просто взял меня дрыхнущего за плечо и тряхнул.
        - А?.. - я сел на койке, разом вырвавшись из утренних кошмаров, где со мной хотели разобраться смуглые соратники Кургельды, которого я будто бы напугал до полоумия, хотя на самом деле и в глаза-то никогда не видел.
        Слава богу, наяву было всё спокойно. Судя по прозрачности голубовато-серого сумрака в забранном сеткой окне, снаружи только ещё светало. Так рано я обычно не встаю.
        - Пошли, - сказал Боря.
        Слегка одуревший, я безропотно влез в бермуды, напялил непроедаемую мошкой ветровку и кое-как выбрался из дому. Двинулся по привычке на задворки, но был остановлен.
        - Куда идёшь? Ворота пошли смотреть.
        После таких слов я проснулся окончательно и, подстрекаемый любопытством, устремился к штакетнику. Не дойдя шагов пятнадцати, остановился. Остолбенел. Потом медленно, чуть ли не с опаской подобрался поближе.
        Попробую передать словами, что я там увидел. Представьте две кирпичные опоры квадратного сечения со скругленными углами, собранные, надо полагать, из обточенных вчера обломков. Собранные, учтите, с неукоснительным миллиметровым зазором, заполненным - нет, не цементом, но неким благородно тусклым металлом. Впоследствии оба столба рассмотрены были в подробностях, но двух одинаковых фрагментов, клянусь вам, так и не нашлось. Серый ящеричный узор на гладком тёмно-розовом фоне смотрелся дьявольски эффектно.
        Но главное, конечно, сами ворота. Или воротное полотнище, как говаривали в старину. От одной опоры до другой расплеснулось сплошное металлическое кружево, и такое ощущение, будто не сковано оно и не сварено, а отлито целиком, причем каждый его изгиб опять-таки не повторён ни разу.
        Сказать, что я был поражён, - ничего не сказать.
        - Почему не спросишь, как открыть? - послышался исполненный самодовольства голос Бори.
        Действительно, металлическое плетение казалось вполне себе монолитным и стыка между створками не наблюдалось.
        - Как?.. - выдохнул я.
        - Ближе подойди.
        Я подошёл.
        - Руку приложи.
        В центре композиции, наподобие паука в паутине, располагался плоский, чуть выпуклый слиток размером с ладонь.
        - Никто не откроет, - заверил Боря. - Только ты.
        В ответ на робкое моё рукоприкладство створки и впрямь разомкнулись. Разведя обе воротины (открывались внутрь), я обнаружил за ними прежнее сооружение из позеленевшего от дождей штакетника, просевшее на ржавых петлях. Собственно, оно и раньше хорошо просматривалось сквозь кружевное литьё, но Борин шедевр настолько приковывал взгляд, что всё прочее просто выпадало из поля зрения.
        - А говорил, только из моего материала…
        - Только из твоего, - подтвердил он. - Еле хватило. Пойди за дом, посмотри, если не веришь. Всё переплавил, ничего не осталось.
        Небо тем временем бледнело, восток розовел. Недоверчивыми пальцами трогал я прохладный металл. Невозможно было представить, что ещё вчера он, сваленный как попало, ржавел на задворках.
        - А знаешь, - задумчиво молвил Боря, - мне тоже нравится. Может быть, это лучшее из того, что я построил…
        До меня наконец дошло, что он говорит без акцента. Похолодев, я повернулся к собеседнику. Нет, внешне Боря остался прежним, и всё же передо мной стоял совершенно другой человек; с закоптело-смуглого лица исчезла вечная озабоченность, изменились и осанка, и взгляд. Актёр вышел из образа.
        На миг почудилось, будто сейчас он достанет из кармана марлевую тряпицу и примется устало стирать грим.
        Я даже о воротах забыл.
        - Так ты…
        - Да, - не дослушав, ответил он. - Видишь ли, какое дело… Строить у нас нельзя. За это наказывают. И так всё застроено…
        - У вас?!
        - Да. У нас. А у вас тоже особо не развернёшься…
        - Почему? - тупо спросил я. По хребту бежали мурашки.
        - Заповедная зона. Вот и приходится браконьерить… прикидываться…
        - То есть… ты… на самом деле… не такой?
        - Разумеется.
        - А какой?
        Забавно, однако при этом восклицании у меня у самого прорезался ашхабадский прононс. Должно быть, от потрясения.
        Он разглядывал меня, как разглядывают котёнка.
        - Показать?
        - Покажи!
        Он усмехнулся.
        - Не покажу. Хватит с меня этого… Кургельды.
        Внезапно озабоченность вернулась на его прокопчённое солнцем чело.
        - Да! Главное! - несколько отрывисто предупредил он. - Днём ворота лучше чем-нибудь прикрывать. Заметят - уничтожат. У тебя там маскировочная сеть за печкой… Ну всё! Пора мне. А то на работу опоздаю.
        - А кем ты работаешь? - еле выговорил я.
        - А вот как раз слежу, чтобы никто из наших нигде ничего у вас не строил.
        - То есть днём следишь, а ночью…
        - Вот именно, - подтвердил он, шагнув за калитку. Обернулся, помахал мозолистой рукой, и в тёмных его глазах мне почудилось лукавство.
        - Прощай, хозяин…

* * *
        Ах, сукин сын! Почти ведь убедил! Одного не учёл: нельзя показывать чудеса фокуснику и рассказывать о них фантасту. Пока он мне их показывал, всё шло гладко, а вот когда начал рассказывать…
        Нет, но как вам такое понравится: накрой ворота маскировочной сетью, иначе инопланетяне сверху углядят! Представляю собственную физиономию, когда я это выслушивал…
        Хороший актёр. Ей-богу, хороший! Минут пять, не меньше, я торчал там надолбой приворотной, прежде чем понял, в чём суть.
        Меня развели!
        Меня, циника-профессионала, не верящего ни в НЛО, ни в астрал, ни в масонский заговор, развели, как последнюю сявку!
        Кто? Да телевидение - кому ж ещё! Какая-нибудь, я не знаю, программа «Розыгрыш»! Понатыкали скрытых камер, пригласили исполнителя, сунули ему в руки реквизит… Именно реквизит! Я что, видел этот его агрегат в действии? Вот то-то и оно! Я вообще ничего не видел! Ночь была! А Боря запретил мне высовывать нос из дому… Что там происходило на задворках?.. Кстати, нетрудно представить. Пока один монтировщик под покровом темноты издавал шорохи, постукивания и прочее шипение, другие втихаря выносили мусор и укладывали на рубероид заранее обточенные обломки.
        Ишь! Ладошку ему приложи! Как будто у них заранее оттиска не имелось! Кстати, нужно ещё проверить, только ли моей ладошкой открывается и закрывается вся эта музыка…
        То же самое и с установкой. И створки, и столбы наверняка изготовлены были загодя, оставалось лишь подъехать ночью и собрать.
        Потому что не может один человек сотворить такое!
        Я ещё раз оглядел ворота - и ярость моя пошла на убыль. Хм… А знаете, за подобное произведение искусства можно и в дураках походить.
        Смущали меня, однако, два соображения.
        Первое. Строители-мигранты. Тоже актёры? Между прочим, испуг был ими разыгран весьма профессионально… Тогда как понимать забор, обошедшийся Ладе Егоровне в девятнадцать тысяч?
        И второе. С чего бы это вдруг столичная программа выбрала в жертвы провинциального автора-фантаста, практически вышедшего в тираж? У них там что в Москве, знаменитости кончились?
        Чуть позже нашлось и третье. Как это они могли знать заранее, что мне понадобятся именно ворота, если я сказанул про них по наитию? То есть, получается, на изготовление ушло меньше двух дней. Такое возможно вообще?..
        Но тут, прерывая судорожные мои рассуждения, сквозь листву тополя брызнуло восходящее солнце. Я подхватился и, пока не поздно, стремглав кинулся к дому - за маскировочной сетью.
        На всякий случай.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к