Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Бабочка Ян Миклашевский
        S.T.A.L.K.E.R. (fan-fiction) # Максим Нимов, лаборант в институте, занимающимся изучением Зоны (Аномальных Территорий), в один момент обнаруживает, что от него ушла жена, что как дальше жить - непонятно, и что начальник просит его доставить на одну из Баз в Зоне своего иностранного коллегу. Всё бы было ничего, если не некоторые нюансы, а именно, что институт уже расформировывают по указанию свыше, и сам начальник, вкупе с некоторыми коллегами, почему-то вместо почётного выхода на пенсию решили уйти на Аномальные Территории, чтобы тряхнуть молодостью. Просьба есть просьба, на вид несложная тем более. Вот только знал бы Макс, что в этот раз перейти периметр получится лишь в одну сторону.
        Ян Миклашевский
        Бабочка
        Пролог
        - Вы понимаете, где находитесь, - фсбшник, внешне спокойный, всё же нервничал, - и как здесь оказались?
        Казалось, что сидящему перед ним на стуле молодому человеку всё происходящее вокруг было совершенно безразлично. Его лицо представляло собой бледную маску с застывшим на ней равнодушием, белки глаз из-за лопнувших сосудов имели розовый оттенок. В то же время радужка была пронзительно синей. Впрочем, при всей их необычности, в этих глазах так же, как и на лице, не читалось совершенно никаких эмоций. ФСБшник уже успел ознакомиться с личным делом допрашиваемого и потому знал его возраст, но верилось в это с трудом - выглядел тот лет на двадцать старше. В какой-то момент сотрудник ФСБ усомнился - человек ли перед ним находится, или же что-то, лишь имеющее его форму.
        - Вы хоть что-нибудь помните из того, что с вами произошло? Нимов, неужели не догадывались о том, что вас, как и всех ваших коллег, объявили в розыск ещё тогда, когда в новостях передали про пожар в здании вашего Института? - бровь у стажёра подёргивалась, выдавая его напряжение. - Неужели надеялись на то, что вам удастся покинуть Аномальные Территории и при этом вернуться к спокойной жизни, оставив всё произошедшее в прошлом? Лицо молодого человека оставалось равнодушным.
        - Вы хоть знаете, в каком состоянии попали к нам? Уверен, что не знаете, так я расскажу - вас сняли с внутреннего периметра в полностью бессознательном состоянии. Вы в курсе, из чего сделана эта часть периметра? Из колючей проволоки. И вы мало того, что её не заметили, так ещё непонятно каким образом умудрились в ней запутаться, и если бы не бронекостюм… кстати, именно благодаря ему вы живы до сих пор, иначе умерли бы от банальной кровопотери, или что там у вас теперь вместо крови. Но это ещё не всё - в вас стреляли и скорее всего прицельно. Ваше счастье, что пуля прошла по касательной, а конструкция бронекостюма не позволила вашей шее оказаться свёрнутой. Любой другой на вашем месте был бы давно уже мёртв во всех смыслах, однако вам невероятно повезло. И, судя по всему, это была не единственная переделка, в которую вы попадали, однако если и не вышли из воды сухим, то, по крайней мере, выбрались с Аномальных живым. Вы везунчик, Нимов. Определённо в вашем институте не ели свой хлеб зря. Может, всё же поведаете о своих приключениях? - в голосе фсбшника послышались ехидные нотки. На лице молодого
человека не дрогнул ни один мускул.
        - Да что я с тобой цацкаюсь. Кто ты такой вообще? - стажёр вспылил. - Почему я вместо того, чтобы сейчас спать дома с женой, должен посреди ночи якшаться с каким-то полумертвяком? Чем ты, какой-то простой лаборант, такой уникальный, а? - спокойствие молодого человека выводило фсбшника из себя.
        Впрочем, действительно что-то в нём было пугающее. Спокойствия не добавляли даже двое дюжих вояк, находившихся за дверью на случай возникновения непредвиденных обстоятельств, «индивидуальный комплект защиты» самого стажёра и не самые слабые наручники, которыми молодой человек был прикован к железному креслу. Стажёр понимал, что скорее всего его клиентом несколько позже будут заниматься более серьёзные и опытные специалисты, пожелавшие дать нюхнуть пороху своему молодому коллеге. Понимал он и то, что если бы его жизни в этой комнате что-то угрожало хоть малость, то он бы даже не узнал о том, что в этом мире существует некто Нимов, прикованный в настоящий момент к стулу, но почему-то даже одно присутствие этого Нимова уже давило на нервы.
        - Наши мечты иногда сбываются, - голос того, кого фсбшник назвал лаборантом, только на первый взгляд походил на человеческий, если бы в нём отсутствовали лёгкий, как будто астматический, присвист и непонятные металлические нотки. - Моё прошлое никуда не ушло. Оно было со мной тогда, когда я ещё был таким, как вы, оно остаётся со мной и сейчас. Только теперь мы с моим прошлым существуем отдельно друг от друга. Я стремился вернуть утраченное, но получилось так, что потерял себя самого, а вместе с этим исчез и смысл возвращать былое. Не стоит воскрешать то, что умерло.
        - Воскрешать? - чуть не вскрикнул от удивления фсбшник - Ты надо мной издеваешься что ли?
        - Пусто и грустно, - в голосе молодого человека зазвучала растерянность. - Сначала было пусто, потом больно. Очень больно. Потом пришла грусть. Сейчас всё равно.
        - Бредишь, да? Ладно, не хочешь сейчас рассказывать - потом расскажешь, тебе теперь спешить некуда. Подлечим тебя, будешь как новенький. Ты нам живым и здоровым нужен, особенно на голову. Сейчас слушай: как я уже сказал, тебя обнаружили патруль периметра с белорусской стороны, когда ты висел на колючей проволоке, в которую влетел, ломясь с Аномальных. И хорошо ещё, что это оказались перепугавшиеся новобранцы, которым было проще скинуть информацию наверх, попутно сняв с себя ответственность. Вдвойне хорошо, что командование у них настолько же ленивое - им было проще скинуть это дело нам, нежели заниматься самим. Костюм у тебя, дескать, не сталкерский, и своих бойцов подставлять желания нет. Благодаря всему этому ты сейчас здесь и, что немаловажно, не в качестве обвиняемого, иначе хлопнули б тебя прямо там, как биологически опасный объект. Было бы у нас хоть малейшее сомнение на твой счёт, то разговаривали бы мы с тобой сейчас иначе, уж поверь.
        Фсбшник присел на стол и закурил, предложил сигарету лаборанту. Тот повернул к нему голову, но его взгляд по-прежнему походил на взгляд куклы.
        - Ты пойми, я разобраться хочу, что с тобой произошло, - лейтенант стряхивал пепел прямо на пол. - Когда спускали по всем вам ориентировку, то вписали в неё всех, кто имел хоть какое-то отношение к вашей конторе, не разбираясь, кто действительно причастен к… нет, тебе это знать не стоит, а кто оказался замешан во всём этом случайно. Если чего-то боишься, то совершенно напрасно - мне уже достоверно известно, что попал ты туда не совсем по своей воле, так что можешь не скрытничать. Само собой ты не обязан мне верить, но в данный момент государство действительно в вас всех заинтересовано.
        - Там… смерть.
        - А вот теперь подробнее.
        - Людям там делать нечего. Посмотри на меня, лейтенант, я похож на человека?
        - Да что же ты такое? - Стажёр силился понять, что же такого отталкивающего в этом молодом человеке, но никак не мог это сформулировать. И до этого момента ему доводилось встречать мертвяков, порой выбредавших с Аномальных Территорий - большей частью уже в вольерах у научников, но пару раз доводилось сталкиваться и около периметра с «дикими» образцами. Некоторые даже силились что-то сказать, но их поведение не позволяло делать вывод об осознанности этого действия. И вот на тебе - притащили мертвяка, который не просто осмысленно говорит, но ещё и явно о чём-то умалчивает. И ведь нельзя на него давить - боли они не чувствуют. Этот, судя по тому, как он об ограждение ободрался, тоже, а что у него в голове после того, как ему по шлему прошлось бронебойным, так и вовсе дело тёмное. Не захочет говорить - не заставишь его никак. На других им плевать, на себя - плевать вдвойне. Как есть кукла, пустышка, мягче не скажешь. Выглядит как человек, а на самом деле…
        - Боишься, - усмехнулся Нимов. - Не знаешь чего, а боишься. Непохожести моей боишься, чужеродности. Думаешь, а не заразно ли это. Ты сам, лейтенант, бывал на Аномальных? Они ломают, выворачивают наизнанку, они искажают всю твою суть. Сначала ты становишься самим собой, потом ты становишься непонятно чем, а потом ты превращаешься непонятно во что, но при этом начинаешь считать себя самим собой. Много людей там уже полегло, но поляжет ещё больше, пока до вас всех не дойдёт - данное место больше не принадлежит этому миру и людям нечего там делать. Можешь верить, можешь нет, но я и правда не могу ничего рассказать - это не выразить словами. Зона меня сломала, сломает и всех вас, если туда полезете. Неужели за всё время её существования эта простая истина до вас так и не дошла? Когда уничтожали Институт - о чём вы думали?
        - Другие времена, парень. Была допущена колоссальная ошибка, которую мы сейчас пытаемся исправить…
        - Это место не принадлежит людям. Оно им вообще никогда и не принадлежало, кто бы что не думал по этому поводу. Хотите узнать, что там, за периметром - ваше право, только если это не удалось нам, то почему вы думаете, что выгорит у вас? Вы придёте туда людьми, а когда выйдете - ими уже не будете. Это если выживете. Сильно сомневаюсь, что те, кого вы ищете, захотят с вами говорить
        - Мы попробуем. Как вы понимаете, нам нужен кто-то, кто мог бы нас к ним проводить.
        - Вы ищете не проводника, а наживку.
        - Сути это не меняет. У тебя есть выбор…
        - Нет у меня этого выбора, да и тогда его тоже не было.
        Глава 1
        - Прости и прощай, - Дарья удалялась с достоинством, оставив своего теперь уже бывшего мужа и всё, что их связывало доныне, в прошлом.
        - Вот ты и остался один, лаборант. Допрыгался, доисследовался, - Макс закурил сигарету и отпил из бокала пива. Вчерашнее запоздалое возвращение домой из лаборатории вылилось в очередной семейный скандал, но то, что этот скандал закончится разрывом отношений, он предположить тогда не мог вовсе, хотя до этого и подозревал, что рано или поздно это произойдёт. - А может она и права, и ты, господин Максим Нимов, просто никчёмный лаборантишка захудалого НИИ, без малейших перспектив карьерного роста, еле-еле обеспечивающий семью и занимающийся никому не нужной ерундой… да щаз. Затащить её на денёк на Аномальные и посмотреть, что она будет делать, столкнувшись для примера с тамошними кисками или мышками. Как деньги домой носить - это да, это радость, а то, что мужу для этого приходится порой шастать там, где даже у травы растут зубы, так это… а это уже секретность, мать её. Весь в грязи, вонючий и засекреченный донельзя. Но с деньгами. Не топ-менеджер, но на жизнь хватает. Да и Институт захудалым назвать будет сложновато.
        Макс, по сути, занимался самоедством, понимая, что изменить нельзя уже ничего, но нужно было как-то остыть и хоть как-то проанализировать случившееся. Небольшая кафешка была для этого не самым подходящим местом, но Нимову это было без разницы.
        - Ну почему ты, Даш, не имела отношения к Институту, а? Всё было бы куда проще, но ведь тоже не факт. Может тогда ты меня вообще на Аномальные не пустила бы, а скорее всего, разбежались бы мы с тобой не сейчас, а гораздо раньше. Тебе ж муж нужен, а не радиоактивное мясо. Да, хоть я в поле и не работал по большому счёту, но в некотором роде тоже являюсь радиоактивным мясом, хотя даже от меня может быть польза, выражающаяся отнюдь не в деньгах. И была ведь эта польза, по хозяйству в том числе. Блин, кто, в конце концов, заменил тебе в ноуте аккумулятор на блок энергопитания, основанный на части Батарейки, чем свёл необходимость заряда устройства к нулю? А бывшей теперь уже тёще кто лечил застарелый ревматизм медицинским модулем, который, на секундочку, достаточно успешно использовался спасателями для оказания первой медицинской помощи и даже стабилизации состояния пациентов, если уж совсем всё плохо, в самой Зоне? Если бы ты только знала. А может она и права. Да, скорее всего права.
        - Ведь всё было вполне романтично до того момента, как не начались эти командировки, - Макс закурил ещё одну сигарету. - Жили пусть и небогато, но при этом вполне неплохо ладили друг с другом, даже какие-то общие интересы были. Ну а какой молодой человек, желающий улучшить материальное благополучие своей семьи, откажется от поездки пусть и в несколько жутковатое место, особенно когда за две недели пребывания там платят, по сути, квартальную зарплату? Честно заработать денег, сделать жене подарок, который её подружкам и не снился, ну а страшные сказки о страшных чудесах, которые в том месте происходят… так на то они и Аномальные, чтобы там аномальщина разная творилась, тем более лишних денег в семье не бывает. По-серьёзнее надо было бы отнестись к рассказам о том, как меняются люди, побывавшие там, да только поздно уже.
        Максу вспомнилось, как однажды в институт привезли трёх человек из Группы Сопровождения Экспедиций в весьма и весьма погрызенном состоянии. По их словам выходило, что в процессе сопровождения очередного научного конвоя напоролся их отряд на какую-то совсем уж агрессивную зверюгу, задравшую трёх человек сразу, ещё четверых - в течение следующих десяти секунд, и если бы не «Адреналинка», то полёг бы весь конвой полностью, да только ребята из отделов Экспериментальной Медицины и Электронного Обеспечения хлеб свой зря никогда не ели: «компы», они же
«наладонники» (хотя какие это наладонники - назапястники скорее), пусть и с некоторым запозданием, но отреагировали на крайне быструю гибель первых бойцов группы подачей команды встроенным в них медицинским модулям, а те, в свою очередь, впрыснули в кровь остальным бойцам ранее указанный препарат, ускорявший реакцию до немыслимых простому человеку пределов. Разогнавшиеся стрелки, для которых секунда в реальном мире стала двадцатью секундами в мире их внутреннем, уделали зверя достаточно быстро, но факта, что победа встала слишком дорогой ценой, это не отменило. Как рассказывал потом один из «охранителей», их самого молодого, у которого был дебют, оттаскивали потом от зверюги (кою, в момент прибытия эвакуационной бригады, оный молодой яростно пинал ногами, находясь в состоянии помутнённого сознания) четверо не самых слабых мужиков из отряда эвакуаторов, поскольку всем остальным было немножко не до того - господам оказывали первую медицинскую помощь. Зверюга оказалась не только кусачей, но ещё и очень живучей, а также категорически не желавшей умирать от нескольких прямых попаданий бронебойных пуль в
голову, да ещё и спятивший дебютант порывался довершить дело.
«Электроников», спустя некоторое время, начальство вызвало на ковёр, где долго и нудно распекало на предмет неопределения крайне дорогостоящей техникой наличия потенциально опасного объекта на пути следования конвоя. Впрочем, главный у
«электроников» был не промах, а потому пошёл на раздачу с распечатками комповых чёрных ящиков из которых следовало, что объект до вступления в контакт с группой ну совершенно никак не выдавал своего присутствия и визуально не обнаруживался. По распечаткам выходило, что имел тот объект температуру тела окружающей среды и лежал в кустах совершенно неподвижно до того момента, пока конвой не приблизился на расстояние, позволившее оному объекту провести весьма эффективную и быстротечную атаку, в результате которой семеро бойцов получили уведомления о присутствии чего-то крупного и биологического (а также запись в лог о своей кончине несколькими секундами позже), остальные же - приличную дозу «Адреналинки» или «бодряка», как её называли сами «сопроводители». Начальство, славившееся своей мудростью, и паче чаяния не относившееся к разряду паркетных командиров (благо в Зоне побывало не по одному разу), пришло к выводу, что не дело это, на каждый шорох массово обкалывать бойцов сильнодействующими препаратами, от которых эти бойцы звереют и от которых на следующее утро у бойцов возникает состояние, весьма
схожее с абстинентным синдромом. Потому, согласившись с мнением главного
«электроника» о том, что скорее можно предсказать выпадение подряд десяти чисел в рулетке, нежели запрограммировать реакцию компа на появление неизвестного не только ему, но и науке вообще объекта, отпустило главного Электроника в родные пенаты, посчитав разбор полётов и раздачу живительных люлей состоявшимися. Позже, подлечившись, в честь своего возвращения выжившие бойцы и другие участники конвоя накрыли «электроникам», «медикам» и «эвакуаторам» поляну, куда за компанию позвали и Макса, поскольку в институте, помимо охраны и самих отмечающих, в тот момент был только он, происходило сиё событие в субботу и посчитали проставляющиеся, что в субботу надо отдыхать и праздновать, а не протирать штаны за анализатором аномальных субстанций. В семье у Макса на тот момент был очередной скандал на тему
«Ты мне ничего не говоришь о своей работе. Вдруг у тебя есть любовница и ты под предлогом рабочих завалов мотаешься к ней?» - ага, а много можно рассказать о работе в заведении, где все сотрудники имеют хоть какую-то, но группу секретности? По этой причине Дарья решила уехать к своей матери на дачу, оставив мужа в городе. На душе было тяжело от возникшей на ровном месте ссоры, но одновременно с этим почему-то предательски легко - ничто не мешало совместить приятное и торжественное с полезным, например с лечением душевных травм.
        Ха ха, душевные травмы. Вот когда в своей первой экспедиции Макс, по своей дурости и неопытности, оказался зажат в углу парочкой добреньких собачек с многообещающими улыбками во все тридцать шесть очень длинных зубов, тогда да, была душевная травма, с которой скандалы с супругой ну никак не шли ни в какое сравнение. Завадский, после того случая, долго песочил своего лаборанта на предмет соблюдения техники безопасности при нахождении на Аномальных Территориях, также в народе именуемых Зоной. Затем в приказном порядке отправил того на курсы огневой подготовки к «сопроводителям», поскольку методы обучения у военных сталкеров были слишком суровыми, а Завадскому нужен всё же был научный сотрудник, умеющий обращаться с оружием, но никак не «тупой очкарик с берданкой». Навыки, полученные на курсах, в дальнейшем оказались весьма кстати, особенно когда при сборе материала в одном из подвалов группа напоролась на пару «мертвяков» …
        Мертвяки. Вот какому деятелю, помешанному на фильмах ужасов, пришло в голову так назвать людей, попавших в зоны с большой пси-активностью? А ведь назвали. Ну не могут мертвецы ходить, по определению не могут. И говорить они тоже не могут - разложившиеся мозги как-то этому не способствуют. И именно по этой причине они вообще ничего не могут, кроме как лежать и обращаться в тлен. А эти? Ну и что, что вид у них как у воскресших мертвецов и что мычат они какие-то непонятности. Ну и что, что через некоторое время они начинают приобретать вид всамделишных мертвецов
        - им мозги отшибает настолько, что вопрос чистоты собственного тела становится для них неактуальным. Отсюда и все прелести кожных заболеваний, начиная от отсутствия элементарного ухода за собой и нестиранного белья, заканчивая отвратительными условиями окружающей среды, что приводит в подавляющем большинстве случаев к отмиранию кожных покровов и прочим неприятным последствиям - поражение всей нервной системы это не шуточки. Ходят сами по себе на Аномальных просторах, бродят. Иногда компаниями, но всё больше по одному, так ведь это их дело. Даже что-то из прежней своей жизни помнят, по крайней мере как пользоваться оружием они не забывают. Кто-то рассказывал, что видел он однажды нескольких мертвяков, образовавших около упавшего вертолёта очередь. Может ждали, что им откроют дверь и заберут с Аномальных прочь. Поди разберись, о чём они думают и как мыслят.
        И так со всем зверьём. Псевдо-собаки какие-то, Плоти, Чернобыльские коты… Тузики с Бобиками, Хавроньи с Хрюшами и обыкновенные Васьки с Кузьками и Мурками, мутировавшие только. Зачем плодить лишние сущности, когда и так понятно, что на Аномальных территориях зверьё может быть только аномальным. Правильно тогда мужики в курилке хохмили: «Выхожу я из метро и вижу объявление, что требуются-де на работу контролёры. Первая мысль - совсем одурели, Контролёров уже вместо людей на работу брать стали.». Хорошо ещё Кондукторов с Проводниками каких-нибудь на Аномальных не обнаружили - этим бы наверняка по полному рожку бронебойных билетиков на тот свет выписывали, чтобы наверняка. Хотя ведь есть тут живность, аналогов которой в остальном мире и не встретишь, но это, как говорят аксакалы, уже второй вопрос.
        И Дашка всё теребила - расскажи ей, да расскажи? Ну рассказал бы, так сама б не поверила, решив, что супруг допился до зелёных чертей, дядек со щупальцами изо рта, дядек без щупальцев, но донельзя суровых, в сравнении с которыми все голливудские герои боевиков выглядят младшей группой детского сада, обчитался фантастической литературы и бредит. - Нимов затушил бычок.
        Собственно и получилось случайно, что после одной из экспедиций на Аномальные Территории Макс поехал не в институт, а домой, поскольку время было позднее, а снаряжение можно было сдать и на следующий день, благо всё равно нужно было ехать за отпускными. Дома он обнаружил приехавшую с дачи тёщу, скрученную приступом ревматизма, и Дарью, ворчавшую на тему «мотается по своим командировкам, а тут маме плохо». Данная ситуация, в свете пережитого Максом за две экспедиционных недели, ну никак не тянула масштабом не только на локальный апокалипсис, но и на что-то куда как менее трагичное. Прикинув возможные последствия (начальство, конечно, по головке за это не погладит, но мы скажем, что воспользовались служебным оборудованием пусть и в личных целях, зато для спасения человека, а также во имя сохранения ячейки общества), он надел комп тёще на руку и запустил медицинский анализатор. В порядке шутки юмора поинтересовался у неё, не желают ли мама провести всю ночь в танце («бодряка» в мед. модуле оставался полный заряд). Получив же результат анализа состояния пациентки, он удалился сначала в душ, а затем на
кухню, отдыхать с дороги за бутылочкой другой пива, запустив предварительно программу лечения и настрого запретив тёще даже дышать на прибор, не говоря уж о том, чтобы к нему прикасаться. Из комнаты в свой адрес он услышал благодарности из разряда «…опять на кухне накурит, а в комнате потом не продохнуть…». На душе стало гадостно.
        - То есть дочери на кухне курить можно, а зятю - ни-ни, - размышлял Макс, пытаясь наслаждаться поганым вкусом не самого дорогого бутылочного пива. - Чего ей у себя на даче не сиделось? А может ей снотворного до кучи вогнать надо было? Задать компу программу полного восстановления организма, на недельку где-то… и тогда начальство за несдачу вовремя дорогостоящего оборудования точно разорвёт тебя в клочья. Премию наверняка обрубят за такие фокусы.
        На следующее утро тёще, по вполне понятным причинам, стало существенно лучше, но это только добавило проблем в виде проснувшегося дарьиного любопытства. Затащив Макса на кухню, она потребовала ответов на тему, кем же всё-таки на самом деле работает её супруг и от какого-такого института он катается в непонятные командировки, после которых от него разит неизвестными химическими веществами (запах дезинфекторов упорно держится почти сутки и перебить его практически невозможно), ветрами заброшенных земель, а главное - какой-то дикой и первобытной свободой кота, гулявшего с конца февраля до конца июня. Чудесное же излечение хворой мамы чудо-прибором подстегнуло и тёщино любопытство на предмет «где б достать такую штучку». Кое-как отбрехавшись и трижды пожалев о том, что использовал комп, а также вспомнив, куда ведёт дорога, усеянная благими намерениями, он умотал в институт, где получил у начальства разнос за использование пусть и не настолько секретных, но весьма дорогостоящих разработок в неслужебных целях, а в кассе - отпускные. Весьма приличные, к слову, впрочем работа «в поле» институтом всегда
оплачивалась щедро, вот только семейное благополучие почему то упорно не желало покупаться за деньги.
        Так оно и продолжалось - скандалы, командировки, скандалы, командировки. Попойки, само собой, чествования разные, что живыми и здоровыми вернулись, но это не дома - при супруге Нимову выпивка в горло не лезла, за исключением особых случаев. Через несколько дней после одной из командировок, Макс с удивлением начал замечать, что в городе ему жить стало гораздо тяжелее, нежели на Аномальных Территориях. Там всё было проще и понятнее, злее и жёстче, но бесхитростнее, а тут поневоле задумаешься
        - почему за благое дело ты получаешь в спину плевки и шипение.
        Он вспоминал, как Дарья вошла в его жизнь: бывшая сокурсница, единственное, что с другого факультета. Встретились на пятилетии выпуска, вспомнили студенческие годы, слово за слово выяснилось, что у обоих с личной жизнью ну совсем никак… это с возрастом начинаешь понимать, что взаимное одиночество не является поводом к созданию семьи, а тогда казалось, что их свела сама судьба и два одиноких странника нашли друг друга. Тёща, понятное дело, хотела дочери в мужья кого-то более солидного, нежели лаборант какого-то непонятного института (она помнила рассказы родителей про зарплаты лаборантов времён СССР и невольно экстраполировала это знание в отношении зятя), который, к тому же, за пять лет не был ни разу повышен в должности. Но Дарья была слишком упряма, да и про их совместную жизнь поначалу нельзя было сказать, что она не задалась. Позже выяснилось, что проблема скрывалась как раз таки не в зарплате (вполне достойной - работа с опасными субстанциями в опасных для жизни условиях, знаете ли), а в мужниных командировках, о которых он не рассказывал ни слова. Доверия, понятное дело, между супругами это
не добавляло, а от командировок Макс отказываться не желал - ревматизмом у тёщи дело не ограничивалось и на лечение её старческих хворей денег уходило прилично.
        И вот вчера прорвало. Встретив мужа на пороге, Дарья холодным голосом уведомила его, что желает поговорить на достаточно серьёзную тему, касающуюся их обоих. Впрочем, серьёзным разговор был только первые несколько минут, а затем скатился к монологу о загубленной молодости и бесперспективности дальнейшей совместной жизни. Что он стал чужим, что ему на неё наплевать, что у всех мужья как мужья и только у неё непонятно что, что её подруги наперебой советуют ей найти «успешного» человека, а этого учёного чудака на букву «эм» отправить на свалку истории как неудачный опыт. Макс молча пил чай, слушал и… и понимал, что Дарья права. Что за несколько лет работы в институте он действительно стал гораздо более замкнутым и менее понимающим тонкие порывы женской души. Что своей работе он уделяет больше времени, чем жене. Но страшнее было признавать тот факт, что он стал действительно чёрствым. С тем, что по отношению к супруге он ведёт себя как скотина, он согласился давно.
        Теперь же про вчерашний разговор вспоминалось с изрядной долей иронии - что-то менять поздно, да и смысла особенного нет. Вырастает ли душевная чувствительность,
        - рассуждал Макс, - в процессе общения хотя бы с «собачками» и «мертвяками»? Вырастает, вне всяких сомнений. Настолько вырастает, что всей душой начинаешь ощущать непреодолимое желание нажать на курок автомата, дабы оборвать бренное существование этих представителей фауны Аномальных Территорий. А тонкость порывов женских душ особенно наглядно видна в «мертвяках» пола женского. Вот кстати, а почему те мертвяки, которые получаются из женщин, всегда злее, хитрее и безжалостнее, нежели мертвяки мужского пола? Тенёву надо бы этот вопрос задать, может он расскажет что.

* * *

… Третья институтская база, что в районе Чернобыльских болот, неимоверно разросшихся после того самого «второго взрыва», однажды вечером в полном составе была поднята в ружьё. Макс попробовал было отбрехаться, аргументируя своей непринадлежностью к касте воинов, но тут же прозвучало уточнение, состоящее в основном из идиоматических выражений, что «команда газы дана для всех», после чего Нимов получил ОЦ-26 с боекомплектом и комментарием «подержи серьёзный ствол, студент», а затем предложение получить пинок под зад для надлежащего ускорения. К слову, Макс был весьма удивлён не столько тем, что его погнали, что называется, в окопы, сколько оружию, которое ему при этом выдали. Одно дело, если бы дали пистолет, чтобы при необходимости можно было хотя бы попробовать застрелиться, или почти убитый 74-й, на котором до этого тренировались несколько поколений
«сопроводил». Но коль скоро даже ему доверили такой ствол, то означать это могло только одно - бой предстоит если не последний, то весьма серьёзный, особенно учитывая, что боекомплект состоял не из простых патронов, а из очень даже бронебойных, судя по маркировке.
        Сирена истерично надрывалась, снаружи раздавался грохот автоматных очередей, а в это время начсклада с парой бойцов достаточно оперативно выдавали учёным бронекостюмы, предназначенные ну никак не для научных изысканий на недружественных ландшафтах аномальных территорий. Макс перепугался - одно дело, когда ты находишься под защитой серьёзных дядек, бдящих денно и нощно, чтобы никто не прервал намерением злым мыслей учёных поток, а другое дело, когда тебя вот сейчас, после инструктажа, выгонят с другими твоими коллегами за гермодверь и… и что тогда?
        К счастью всё обошлось, хотя Максу чуть не довелось испытать то состояние, какое испытывают младенцы, не успевшие на горшок, когда над его головой что-то очень сильно громыхнуло в стену бункера, оставив на ней здоровенную вмятину. В ушах засвистело и все звуки стали заметно тише. На крыше бункера раздался отборнейший мат, затем бахнула СВДМУ и… и всё закончилось. Макс в точности выполнил все полученные инструкции, гласившие о том, что «…. пока серьёзные дяди с серьёзным оружием будут делать серьёзную работу этим самым оружием с серьёзными лицами, господам серьёзным учёным, облачённым в серьёзные костюмы, в которых ну никак не пустят в приличные заведения, и вооружённых оружием, от которого у стражей правопорядка может возникнуть непреодолимое желание изолировать его обладателей от культурного общества, надлежит запрятаться на территории двора по-надёжнее и не отсвечивать, потому что или атака будет отбита, или же всей базе кранты. Спустя некоторое время его, всего дрожащего, вытащил из-за ящиков кто-то из никоновских вояк.
        Позже, тем же днём, Завадский чуть ли не в приказном порядке погнал его с собой на частично заболоченное поле перед базой, дабы тот полюбовался на чудные дела аномальных территорий несколько по-иному, нежели через окуляр микроскопа, а также на результат работы серьёзных дядь из Группы Сопровождения. Макс заявил, что до окончания вылазки Грозу не отдаст, полковник Никонов, он же комендант, почему-то возражать не стал, но заявил, что профессора одного в поле не пустит, поскольку пусть стажёр (Лаборант - уточнил Макс. - Без разницы - отмахнулся полковник.) характером смел, да и оружие у него теперь загляденье, только вот сопроводитель из того стажёра (Лаборанта - снова уточнил Макс. - Абсолютно непринципиально - снова отмахнулся полковник.) никудышный, мягко говоря.
        - Чем же таким они по бункеру шарахнули? - Макс не мог сдержать любопытства.
        - Вот это мы и идём выяснять, студент. Главное, что никого из наших не зацепило. Серьёзно не зацепило, само собой, - Никонов достал сигарету и закурил. - Куришь?
        - После такого и некурящий закурит. - Макс не стал отказываться от предложения, тем более, что нервы и правда пошаливали.
        - Вообще-то странно это всё, - Завадский подошёл к лежащему телу, - бааа, Макс, ну-ка посмотри, не узнаёшь?
        - Это ж Димка Смирнов из второй исследовательской… погодите, Пал Валентиныч, они ж всей группой пропали месяца два назад.
        - Вот то-то и оно. А какое у них оружие было, ты помнишь? Вот тебе и ответ, почему вояки наши даже нас в защитники гражданских свобод, а в частности того пункта, где говорится о праве на жизнь записали. Компы-то у покойничков наших целы, а теперь представь, какое было лицо у дежурного, когда на радаре появились десять точек с пометками, что «обладатель сего устройства склеил ласты…». Однако это совершенно не даёт ответа на вопрос, чем же они нам так ободрали бункер. Нет у исследовательских групп такого оружия, да и у охранителей нет. Не таскают они с собой зенитки, поскольку те в карманах не умещаются почему-то. Может что-то такое есть у военсталов, но смущает меня пара моментов, а именно отсутствие осколков, ведь вмятина такая, как если бы нашей избушке пришло солидным снарядом. Только вот бум от этого попадания был, по правде сказать, так себе. Несолидный такой бум. Не по вмятине… Макс поморщился - свист в ушах прошёл ещё не до конца.
        Рядом, в зарослях какого-то болотного кустарника, раздался нарастающий гул. Реакция Никонова была молниеносной: его Вал выстрелил всего один раз, в кустах что-то упало на землю, а сам он нырнул в них ласточкой, подобно пловцу в бассейн. Тут же оттуда донеслись звуки борьбы, практически сразу стихшие, затем из кустов вылетел пистолет, а спустя полминуты оттуда появился и сам Никонов, волочащий связанного «мертвяка» одной рукой, а другой рукой несущий странный длинный предмет, вид имеющий как у снайперской винтовки с навешенным на ствол угловатым кожухом.
        - Профессор, вы не могли бы прояснить, что это за карманная гаубица была у этой вот милой барышни, одетой в научный костюм? Ваша подчинённая? Вторая База вроде тоже к вам имеет косвенное отношение, и вот эта красавица наша, судя по маркеру, приписана именно к ней. У вас там все такие резвые?
        Милая барышня, имевшая крайне бледный вид лица, в это время шипела, вращала бельмами и извивалась, не оставляя безуспешных попыток распутаться.
        - Машка. - Макс смотрел на мертвяка с ужасом. - Машка. Симонова, кто же тебя так…
        - Зона её так. - Никонов сплюнул. - Припоминаю я её. Она медсестрой у них была, да?
        - Врачом, причём и на Второй, и от бога. Она меня несколько месяцев назад от простуды вылечила за несколько минут, - ужас в глазах Макса сменился жалостью, - две «Души» не пожалела. И всегда, сколько её помню, весёлая была. Даже здесь, на аномальных.
        - Мля, мне вот тоже сейчас весело было, не поверишь. Я как увидал, чем она в меня целится… Пал Валентиныч, голубчик, может всё-таки поведаете, чем таким эта сударыня собиралась сделать из нас удобрения? Очень уж серьёзная по виду пукалка у неё с собой была.
        - Если честно, сам такое первый раз вижу. - Завадский задумчиво смотрел на загадочное оружие. - Очень похоже на гаусс-винтовку, особенно размерами, но это явно не она. Впрочем, предлагаю продолжить прояснение данного вопроса в несколько ээээ более защищённой обстановке, да и даму тоже забрать нужно, равно как и её коллег. Сдаётся мне, что их компы смогут нам рассказать многое.

«Покойницу» волоком тащили до базы. Маша по-прежнему брыкалась, рычала, пыталась укусить своих носильщиков, но выпутаться из узлов, которыми она была связана, у неё не получалось. По дороге Никонов начал было распекать по рации своего снайпера на предмет упущения противника, в результате чего под угрозу были поставлены жизни учёных мужей, а также непосредственного начальства, но тут выяснилось, что покойница попросту пряталась за тем самым долбаным грузовиком, потому снайпер её в принципе увидеть не мог. Тепловизор, по понятным причинам, был бесполезен, дело было вечером, вот и проморгал, тем более, что стояла сия болотная нимфа неподвижно, а потому на датчике движения также не отображалась.
        - Не понимаю, почему этот грузовик, который стоит здесь чуть-ли не с момента возникновения Аномальных, до сих пор не разнесён в труху нашими бравыми военными, или хотя бы не оттащен куда-нибудь в сторону? Не объясните, полковник? - поинтересовался Завадский у Никонова. - Почему он не сгнил до сих пор, сам сказать не могу. Наука на этот вопрос ответа не имеет.
        - Да пробовали мы. Не берут его пули, и вообще его ничего не берёт. - видом своим Никонов показывал, что присутствие грузовика на поле раздражает его уже достаточно давно - Тягачу чуть крюк не оторвали, а вытянуть так и не смогли. Не поймёшь, то ли он так в землю врос, то ли с этого места уходить не хочет. Хотя польза от него всё же порой есть: доводилось вашим ребятам в пеших выходах за ним прятаться, когда они на хвосте какую-либо срань притаскивали, а мои снайпера этой срани не давали ими поужинать.
        На дворе базы жизнь била ключом - несколько бойцов из Группы Сопровождения по приказу Никонова скатались на поле, где собрали и погрузили тела и оружие теперь уже дважды «мертвяков» в болотный вездеход, и теперь разгружали этот груз с помощью остального научного персонала базы. Попутно обнаружился ещё один образец необычного оружия, который Никонов приказал оттащить в лабораторию. Подбежавший начмед заявил, что места в морге на всех покойных у него не хватит, но Никонов, славившийся суровостью характера и нестандартными решениями, приказал задействовать большой холодильник, положить туда мертвяков штабелем, а сам отправился на пункт связи, поскольку вопрос с отправкой тел на большую землю всё же нужно было решать. Малость позже он связался по рации с Завадским и попросил разборку загадочного оружия без него не начинать, потому как ему-де тоже страсть как интересно.
        Маша, а точнее то, во что она превратилась, было посажено в клетку. Почему Завадский решил её оставить - осталось для Макса тайной. До поры.

* * *
        Макс понимал, что даже если он и решится рассказать Дарье правду о своей жизни, даже если он подберёт правильные слова, даже если он опустит половину подробностей хотя бы того вечера, то всё равно эта история будет слишком невероятной. Понимая, что такие серьёзные вопросы решать лучше на свежую голову, он кое-как уговорил Дарью перенести этот пусть и необходимый, но неприятный разговор на следующий день.
        Утро следующего дня они встретили в небольшом летнем ресторанчике, находящемся в нескольких минутах ходьбы от дашиной квартиры, которая за последние несколько лет стала для Макса домом.
        - Мне муж нужен, понимаешь? Муж, а не светило науки, думающее днями и ночами о своей работе. - За ночь Дарья так и не остыла. - Я хотела, чтобы у нас была нормальная семья… каждый раз, когда ты уезжал в свои эти командировки, я чувствовала, что остаюсь не просто одна, а что в любой момент могу стать вдовой. На меня подруги смотрят как на ненормальную - у всех мужья как мужья и только мой пропадает непонятно где и занимается непонятно чем. Я детей хочу, наконец… я хочу нормальную семью, понимаешь? Нормальную семью.
        - Даш, успокойся. Я понял, что ты хочешь сказать. Ты совершенно права - мы друг другу не подходим. Ты не поверишь, но я сам устал от всех этих недосказанностей, однако при всём желании ничего не смогу с этим сделать. Ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни? Я исчезну…
        - Ты так легко об этом говоришь, как будто я для тебя ничего не значу.
        - Да пойми ты, ну не могу я бросить эту работу, не могу.
        - Меня, значит, бросить ты можешь, а работу свою эту поганую…
        - Да не бросаю я тебя. Не умею я иначе на жизнь зарабатывать, не на то учился… Сотовый Макса призывно завибрировал..
        - Опять в бой зовут, да, герой? - сарказм из Дарьи лился через край. - Даже в отпуске. Давай, подними трубу и ответь, что будешь через две минуты…
        - Макс, это Завадский. Ты занят?
        - В некотором роде да.
        - Ну как освободишься, набери мне. Только не тяни, я тебя прошу. Дело пусть и относительно, но срочное, касается всех нас и не для чужих ушей.
        - Хорошо. Как только - так сразу.
        Макс нажал отбой и задумался. На его памяти это был первый случай, когда начальство дёргало сотрудников, находящихся в отпуске, с утра и при этом говорило загадками.
        - В общем так, ковбой, - в голосе Дарьи зазвучали льдинки. - Вещи твои я собрала ещё вчера, равно как и свои. Через два дня я улетаю в Египет, а ты можешь катиться на все четыре стороны. Вместе со своей работой, начальством и вашими страшными тайнами. Шмотки свои можешь забрать прямо сейчас, чтобы не тянуть. Ключи не забудь оставить на тумбочке.
        - Даш, да послушай …
        - Я уже всё сказала. Я пять лет была готова слушать, но слышала только молчание. Я устала, Макс, просто устала от всего этого. Прости и прощай.
        - Да подожди …. Вот ты и остался один, лаборант. - Макс глядел в спину удаляющейся Дарьи, осознавая, что об их семейных отношениях теперь можно говорить в прошедшем времени.
        Вещи он забрал спустя час, предварительно договорившись с братом, что поживёт некоторое время у него. Решил не тянуть с этим делом, потому что его всё равно надо было делать. Брат совершенно не возражал, благо был холостяком, да и квартира досталась им от покойной ныне бабушки на двоих. Предложил даже отметить это дело, но Макс решил задвинуть обсуждение этого вопроса на вечер, сославшись на дела, не требующие отлагательств.
        Институт встретил его тишиной, впрочем на памяти Макса оживлённо там было только зимой, поскольку летом сотрудники находились либо в отпусках, либо в выездах на Аномальные Территории. Но даже для лета эта тишина была слишком глубокая. Настенька, секретарша Пал Валентиныча, посмотрела на него сочувствующим взглядом, в котором читалось несогласие с сатрапскими замашками начальства, выражавшихся в выдёргивании сотрудников из законных отпусков, но вслух произнесла только, что «.. профессор ждать изволят..»
        Завадский задумчиво смотрел на монитор. Перед ним стояла бутылка виски, два стакана, один из которых был пустым, в другом же было на дне. Рядом лежала пачка каких-то старых документов.
        - Выпьешь? - в голосе Завадского прозвучал металл.
        - Если вы настаиваете… - Макс налил себе полстакана. - Что-то не так?
        - Всё не так. Разгоняют нас.
        - Как разгоняют? У нас же тут…
        - А вот именно поэтому и разгоняют. Причём всех. Тридцать лет исследований и работы коту под хвост. Кури, если хочешь. - Завадский достал пепельницу, вид имеющий весьма странный и больше всего похожий на какой-то разрядившийся артефакт.
        - Я тоже покурю, пожалуй. А ведь только бросать собрался.
        - Позавчера пришла бумага сверху, - он затянулся, - в которой казённо да на русском говорится о том, что нашей богадельне надлежит свернуть все, ты понимаешь, все исследования и разработки, как представляющие особую опасность для существования государства, а также всего человечества. Тридцать лет, значит, не представляли, а тут вдруг раз - и представлять начали. Наш самый главный, естественно, рванул в министерство, к кураторам. Вернулся злой как чёрт, перепугал всех секретарш, потом выписал себе и половине начальников отделов внеочередные отпуска, а сам укатил на какой-то курорт, предварительно отзвонившись наверх с заявлением, что для сворачивания работ потребуется минимум два месяца, поскольку ключевые сотрудники взяли причитавшиеся им отгулы, а без этих сотрудников ну никак оное сворачивание провести невозможно. Не, я понимаю, что он решил потянуть время, да вот только чувствую, что бесполезно это. Тебя не смущает, что всё началось аккуратненько после демонстрации готовых к производству образцов батареек, зажигалок и прочих основанных на артефактах полезных вещей для широкой публики? Не
закрытых разработок, а для массового применения. Меня вот совершенно не смущает. Как ты думаешь, стали бы кому-то нужны простые батарейки, живущие крайне ограниченный срок, если бы альтернативой им выступали наши поделки, которые пусть и не на «вспышках» основаны, а хотя бы на «Лунном свете»? Вот и я думаю, что не выдержали бы старые технологии конкуренции с новыми. И это я не говорю про автомобильные аккумуляторы, которые на «батарейках» сделаны. А зажигалочки - маленький кусочек «огненной капли», возбуждаемый небольшим разрядом от маленького кусочка той же «вспышки». Подставляем вместо «капель» «огненный шар», «батарейку» вместо «вспышки», доводим всё это дело до ума напильником или чем там это доводится, и вуаля - готов аппарат, с которым не сравнится ни один автоген. Медики наши экспериментальные так и вовсе додумались лечить тот же кариес «ведьминым зубом», единственное, что «зуб» этот надо сращивать с «ёжиком», поскольку фон от него идёт не самый маленький. Последняя их разработка касалась то ли геморроя, то ли ещё чего-то не менее гнусного… хотя ты это и сам всё знаешь. Заметь, я не говорю о
наших Кулибиных, занимающихся экспериментальным оружием. Помнишь историю с тем загадочным стволом, который нам жмурики притащили? Рукотворная загадка, иначе и не скажешь. До сих пор ничего подобного не создано…

* * *

… - Ну и с какими такими подарками пожаловали к нам в гости к нам жмуры второй исследовательской? - Никонов задумчиво смотрел на лежащее на лабораторном столе странное оружие. - Нет у нас в стране на вооружении ничего подобного и быть не может. Штука эта не самая лёгкая, громоздкая, по болотам с такой дурой не походишь, да и в подвалах не разгуляешься.
        - А с оружейниками нашими не общались на эту тему? - Завадский был явно заинтересован попавшим к ним в руки предметом.
        - Общался. Первым делом с ними связался. Скинул им фотографии, поговорили. Они там теперь все кипятком ссут, страсть как хотят до неё дорваться. Пусто у них в базе, даже близко нет ничего подобного. Стажёры ваши анализы с места попадания не расшифровали ещё?
        - Если это можно назвать расшифровали. Никифоров божится, что следов воздействия физического объекта нет, и я склонен с ним согласиться. То есть имеем мы попадание снаряда, которого не было. Ни осколков, ни чего-то похожего.
        - Хорошенький такой несуществующий снарядик. Пал Валентиныч, вы ж были на испытаниях этой модели бункера и всё сами видели. Не нашлось ещё того оружия, которое его могло бы расколотить.
        - Прямое попадание авиационной бомбы? Конечно видел. Попадание видел, а вот следов от этого попадания как не заметил.
        - Так и я о том же. Муйня какая-то. Пришёл жмурик со странной пушкой и приложил наш домик так, что тот чуть не сложился. А домик, на секундочку, выдерживает попадание не просто артиллерийского снаряда, но и полновесную бомбардировку. Надстройки сдует, ясное дело, но на то они и надстройки. У меня, между прочим, от этого удара один боец с крыши слетел, хорошо, что на пустые коробки. Может всё-таки начнём?
        - Разборку-то? Пренепременно начнём, вот только мне бы с Борщевским поговорить.
        - С этим делягой-то? А зачем? Думаете, что у него какие-нибудь интересности в плане документов на этот счёт имеются?
        - И это тоже. К нему же на Базу сталкеры со всей округи отдыхать ходят, да не с пустыми руками, может кто-то и приносил что интересное да по нашей теме. В любом случае - визуальный анализ мы можем начать хоть сейчас.
        - Чего ждём, наука? - Никонов надел резиновые перчатки и жестом показал остальным присутствующим сделать то же. - Зовите своих эскулапов и вивисекторов антиквариата.
        - Один из них (Макс нахохлился) уже здесь. Вань, - Завадский включил громкую связь, - Никифоров. В лабораторию зайди, да бумаги свои сегодняшние не забудь.
        Через две минуты в дверь робко постучали, а затем на пороге возникло взъерошенное существо в здоровенных роговых очках с неслабыми диоптриями.
        - Вот не понимаю я, Пал Валентиныч, - видом своим Никифоров напоминал отборнейшего ботаника, с гордостью несущего этот образ сквозь года, - ой, здравствуйте Анатолий Константинович, здравствуй Максим, - заметил он остальных присутствующих. - Так вот, я там каждый сантиметр обнюхал и анализатором отсканировал. Имеет место вмятина два на два метра, причём именно вмятина, а не выбоина…
        - Ты погоди, мой друг, - Завадский остановил заведённого стажёра, - это мы позже всё ещё обсудим. Вот визуальный анализ… ээээ… предмета проведём и сразу же обсудим. За чашкой чая там, а может чего и покрепче. Максимка-то у нас сегодня, почитай, заново родился, причём два раза.
        - В смысле? - Никифоров выглядел обескураженным.
        - А в самом что ни на есть прямом, мой дорогой коллега. Равно как и Анатолий Константинович, с покорным слугой вкупе, - Завадский ёрничал. - Я не понимаю, почему наш любезнейший нач. охраны скрывает от Макса тот факт, что его снайпер подстрелил обладателя второго такого образца оружия, которым ранее указанный обладатель малость подрихтовал наши хоромы, но факт остаётся фактом: попадание пришлось всего-то двумя метрами с небольшим выше тех ящиков, за которыми изволила прятаться гроза всех окрестных собак, жмуров и мелких топей, а именно Максим Нимов, состоящий в чине лаборанта и если бы господин неупокоенный взял чуть ниже… впрочем, это совершенно неважно, поскольку спустя некоторое время трое вышеуказанных господ чуть не отправились к праотцам по милости одной доброй, правда немножко полумёртвой феи из второй исследовательской с аналогичной волшебной палочкой и только чудо не дало свершиться этой высочайшей несправедливости.
        - Вот откуда у вас это жаргон, а, Пал Константиныч? - Макс насупился.
        - Это всё от нервов, мой дорогой друг, а также от жажды познания неизвестного, кое неизвестное возлежит пред нашими очами на столе. - казалось, что Завадский разыгрывал какой-то спектакль, или же просто глумился над окружающими, пользуясь своим положением. - Ну, господа, кто возьмёт на себя смелость прикоснуться к этому неизвестному первым?
        - Винтовка. - Макс осматривал необычное оружие, диктуя пишущему Никифорову. - Система не определена, производитель не определён… Анатолий Константинович, ну вы ж лучше меня разбираетесь во всех этих вооружениях.
        - Не стесняйся, студент. Я такое сам первый раз вижу, вот только кто-то у нас тут исследователь и этот кто-то явно не я. Хотя давай на пару. Пал Константиныч, возражений не имеется?
        - Наоборот. Полностью за. - Завадский явно получал наслаждение от происходящего. - Когда ещё мои сотрудники смогут поработать на пару с матёрым волком аномальных болот и лесов. Продолжайте, господа.
        - Кхм… страна-производитель не определена, логотип завода отсутствует… это что-то экспериментальное, да?
        - Скорее всего. Причём что-то очень старое экспериментальное.
        - Это вы почему так решили?
        - Я только предполагаю. - Никонов выглядел крайне задумчивым. - Технология, которую мы видим в данном образце, совершенно неизвестна нашим оружейникам, а значит широкого распространения не получила. Точнее сказать - вообще распространения не получила, поскольку чего-то подобного не стоит на вооружении нигде в мире. Эргономика у образца, скажем прямо, никакая. Деревянные накладки на рукоять не используются уже очень давно, выглядит образец пусть и технологично, но старомодно. Про деревянное цевьё я и не говорю. Это даже не архаизм, а что-то совсем древнее. Почему они пластиковые накладки не сделали, не понятно.
        - Кажется, я догадываюсь, что это за четыре цифры на рукояти: 1983. Год производства?
        - Скорее всего. Что там ещё?
        - ВЭ21005СКП. И 10ГП написано вот на этом выступе, который явно отстёгивается. Ну как магазин у автоматов. Кажется, со страной-производителем определились.
        - А ведь у нас по документам это обозначение нигде не проходило. - Завадский помрачнел. - Вы меня простите, господа, но в силу своей нетерпеливости, я его пробил по базам ещё до нашего совместного осмотра - тишина полная. Институтской базе данных оно неизвестно, да и мои друзья из пары серьёзных ведомств утверждают, что у них про это ничего нет. Отчасти похожая маркировка была у гаусс-винтовок, но это только отчасти. В сравнении с этой штучкой они идут примерно как ударная дрель против отбойного молотка. Откуда ж нам наши мёртвые коллеги принесли такой антиквариат? Максим, там ещё какая-нибудь клинопись есть?
        - Больше ничего не написано. Крышка только какая-то сбоку. И перед прикладом сверху вторая. Кнопки на рукояти, две штуки, расположены горизонтально. Над ними ещё одна. А что за гаусс-винтовки?
        - Потом как-нибудь расскажу, не сейчас. Старая это история и нехорошая. Или в базе копни, там про них точно статья есть. Твоего доступа должно хватить.
        - А может это и не оружие никакое вовсе. - Никифоров задумчиво почесал затылок карандашом. - Может это… ну например экскаватор. Залезают с этой штукой на кран, или ещё на какую высоту, и давай из неё по земле лупить, а в результате ямы образуются..
        - Ещё до указанного на изделии года наши предки активно использовали аналогичный способ рытья ям. Это когда по земле и с высоты, - Никонова данное рассуждение явно позабавило, - да вот почему-то приклады к бомбам они приделать не догадались, хотя результат получался весьма схож с нашим. Только не к месту нам этот результат, ой как не к месту.
        - Вот что мне всегда в тебе, Вань, нравилось, так это творческий подход и полёт фантазии. - Завадский достал сигарету. - Экскаватор с прикладом и как будто оптическим прицелом. Оригинально. Макс, где-то там у нас были крепления. Превратим-ка наш стол в стенд.
        - В прицеле, кстати, не видно ничего. - Максу досталась честь посмотреть в него первым. - То есть вообще ничего. Темень одна.
        - Радиационный контроль в норме - Никифорову тоже не терпелось посмотреть в прицел оружия полувековой давности. - Может попробуем эту крышечку сбоку открыть?
        - Только вот эту штуку с надписью ГП10 отстегнуть для начала не мешало бы. Во избежание, так сказать. Я не я буду, если это не магазин или что-то в этом роде. - Никонов взял закреплённое на стенде оружие в руки, как если бы собирался из него стрелять. - Хотя по соображениям безопасности делать это всё надо на улице. Бункер наш экспериментальный жалко, не разнести бы его ненароком.
        Через полчаса, под светом луны и прожекторов, стенд с образцом был смонтирован во дворе базы. Никонов строго настрого приказал охранению периметра поднимать тревогу при мало-мальски серьёзной угрозе и особенно внимательно наблюдать за стороной, на которой собирались проводить дальнейшее изучение оружия, чей ствол был предусмотрительно направлен под углом в небо.
        - Рядом со спусковой кнопкой… не курок это ни разу, - Макс осматривал поверхности рядом с рукоятью, - находится кнопка прямоугольной формы и неизвестного назначения. Анатолий Константинович, я конечно в оружии ничего не понимаю, но до этой кнопы при возникновении угрозы в боевых условиях так просто не дотянуться. Опять же как-то эта вот крышка сбоку должна открываться…
        - Жми, студент.
        - Жму… ой, открылась крышка. Пал Валентиныч. А вот тут неоднозначных трактовок быть не может: две кнопки и один тумблер. Тумблер у нас называется «вкл/выкл», кнопки же - прогрев и охлаждение.
        - Что ещё есть?
        - Теперь понятно, зачем нужны те кнопки на рукояти, - для Никонова, судя по его виду, задача уже была решена. - Наверняка имеют отношение к прицелу. Регулировка дальности там, режимы работы.
        - Ничего больше нет. Пробуем включить?
        - Включай.
        - Ээээээ. Тумблер уже стоит в положении «вкл».
        - Жми прогрев.
        - Жму. Ничего.
        - Пощёлкай.
        - Щёлкаю. Ничего. Могу пальцами пощёлкать.
        - С юмором у вас, Пал Валентиныч сотрудники, ой с юмором. Так ведь и мы не без этого качества, юмора то-бишь. Я б сотрудничка вашего на пару дней к себе на стрельбище забрал, а то что-то он у вас в лаборатории засиделся. Рылом его щёлкать научу.
        - А может, лучше второй образец посмотрим? - Максу резко расхотелось шутить, благо про специфический юмор Никонова он был ранее наслышан. - Этот, как я понимаю, либо полностью разряжен, либо попросту неработоспособен. Да, а штучка-то непростая. Не аккумулятор ли это у нас какой на месте магазина стоит?
        - А не попробовать ли нам более внимательно изучить то, что притащили нам наши полумёртвые коллеги? Может что упустили? Мертвяки они ж непредсказуемые. - Завадский направился в сторону камеры хранения потенциально опасных предметов.
        Макс с Никифоровым отправились в лабораторию за вторым образцом. Никонов задумчиво смотрел на необычное оружие и думал, что если бы у его бойцов появилась парочка таких ружей, то вопрос с обороной базы можно было бы считать решённым.
        Спустя полчаса на стенде красовался другой образец, тот самый, который был у Маши. Выглядел он гораздо менее потрёпанным, можно даже сказать новым и подумалось Максу, что хранился этот образец в куда как более лучших условиях, нежели предыдущий.
        - Ну, поскольку с особенностями управления этими штуками у нас прояснилось, предлагаю продолжать исследования. - Завадский хитро ухмылялся. - Тем более, что любезная наша докторица из второй исследовательской имела при себе вот эту сумочку.
        Сумочка видом своим демонстрировала долгое нахождение в грязи и походила больше на пояс-разгрузку с широкими карманами, в двух из которых явно что-то лежало. Завадский с ехидной ухмылкой извлёк из них два грязных бруска, протёр их и представил результат окружающим.
        - Опа, да это ж эти, как их… 10ГП - Никонов радовался как ребёнок, дорвавшийся до оружейного отдела в магазине игрушек.
        - Вот только толку от этого, как мне кажется, нам будет немного. - Завадский поставил их рядом с образцом. - Сильно сомневаюсь, что за больше чем полвека они сохранили хоть какую-то часть заряда, но попробовать стоит. В конце концов - один выстрел смог сделать даже мертвяк, а уж он точно вряд-ли смог бы полностью разобраться с этим оружием. Да ещё и не известно, аккумуляторы-ли это или что-то другое. То, что без электричества эта штука работать не может, всем уже очевидно, хотя если предположить, что тут не обошлось без какой либо электрической аномалии…
        В процессе дальнейшего изучения оружия выяснилось, что прицел у него только видом напоминал оптический, а на деле являлся комплексом камеры и небольшого экрана. Что помимо аккумулятора использовалась ещё одна капсула, которая находилась перед прикладом за той второй крышкой, и должна была та капсула содержать некий
«активный компонент», на отсутствие которого ругался встроенный в оружие компьютер (но это Максу потом рассказали оружейники). Что прицел у оружия имел аж три режима работы - обычный, инфракрасный и температурный. Кто-то потом на базе делал предположения, что оружие это не земное вовсе, а якобы инопланетная технология, попавшая в руки землян. Завадский, заслышав подобные рассуждения, начинал плеваться, обвинять авторов подобных теорий в склонности к мистификациям, мракобесию, и грозиться заменить туалетную бумагу в сортирах подшивками уфологической прессы, которую, по его мнению, читать нужно не глазами, а задницей.
        Через некоторое время оба образца были переправлены в институт на растерзание оружейникам, но и им оказалось не под силу разгадать загадку чудо-оружия полностью. По их словам выходило, что ружьё стреляло не готовыми зарядами, а создавало их само из того самого непонятного «активного компонента», после чего получившийся «снаряд, которого нет» разгонялся находящимся вокруг ствола электромагнитным контуром до умопомрачительных скоростей. Энергия для разгона бралась от модулей, помеченных как 10ГП и действительно являвшихся аккумуляторами, причём мощными, но воссоздать эти аккумуляторы в лабораторных условиях института так и не удалось. Оружейники бились над проблемой больше года, но этот орешек оказался для их зубов слишком крепким, хотя часть наработок им удалось в дальнейшем успешно использовать. Впрочем, Дядя Вася, главный оружейник, всё равно продолжал периодически подкатывать к большому начальству на предмет организации экспедиции с целью поиска документации по чудо-ружьям, на что то требовало от Дяди Васи точного указания района для поисков.
        Не добавил ясности и анализ содержимого компов персонала второй исследовательской. Оказалось, что у вышедших на базу мертвяков компы на тот момент относительно исправно функционировали только у десяти, у остальных же шести они были либо разряжены, либо же их не было вовсе. Причём ко второй исследовательской эти покойники отношения не имели никакого, поскольку трое из них были пропавшими военными, а остальные - простыми сталкерами. Выходило, что конвой второй исследовательской группы при возвращении с Аномальных Территорий в полном составе помешался рассудком и решил зачем-то вместо восточного направления взять курс на север. По пути конвой попал в зону мощного электромагнитного излучения, которая вывела навигаторы компов из строя, сбив им привязку к местности. Медицинские модули устройств разрядились полностью в течение первых двух дней, а по поводу их записей состояния здоровья своих хозяев Тенёв - главный медик, высказался классической фразой, что «..этого не может быть, потому что этого не может быть никогда..». Главный электроник взревел раненым слоном и заявил, что его устройства
предназначены для фиксации состояния организма своего хозяина, а уж разбираться, как такое состояние могло возникнуть, это-де прямая задача медиков. Завадский решил поддержать электроников и переправил медикам Машу как живую иллюстрацию, чем вызвал на свою голову недовольство Никонова, полагавшего, что покойницу надо было бы всё же упокоить и предать земле, а не отдавать институтским коновалам на исследования. Альтернативой Никонов предлагал поимку какого-либо другого мертвяка, но Завадский был непреклонен, напоминая полковнику, что именно эта юная барышня сначала спряталась за грузовиком в кустах так, что её проморгали снайперы, а затем чуть было не уложила трёх сотрудников базы одним выстрелом. Такое поведение-де кардинально отличает её от других мертвяков, которые умеют только тупо переть напролом, а потому надлежит барышне отправиться на лечебные процедуры в Москву. Позже Завадский рассказывал Максу, что мертвяки являются для медиков чуть-ли не главной головной болью, поскольку если полезность основной массы артефактов медики научились определять и использовать уже давно, то все эксперименты по
возвращению нервной системы мертвяков в нормальное для человека состояние оканчивались провалом. Высокое же начальство желало видеть эту проблему решённой, не забывая периодически этой темой трепать нервы Тенёву лично и всему его отделу в совокупности.

* * *
        .. да чего я тебе про оружие буду рассказывать, ты сам видел. Тем более, что и не всё смогу рассказать - многое проходило мимо нас, и засекречивали почти всё. Хотя бы автоматы у наших охранителей в последней командировке вспомни - патроны только заряжай, а уж Грави-то их разгонит. Но о чём это я… ах да. Представляешь, какой это мог бы быть удар по предприятиям, чьи отделы разработок увидели в нас конкурентов? Они готовы скупить все наработки по данным предметам полностью, чуть ли не с персоналом, обеспечив тому такие условия работы, при каких у людей даже мыслей не возникнет о том, чтобы перекинуться к конкурентам. Причём конкуренты этих конкурентов мыслят схожим образом, но толку-то - их предприятия имеют приличный шанс улететь в трубу в тот момент, когда… заметь, я говорю «когда», а не
«если», эти наработки попадут к, как бы это мягче сказать-то, не очень умным китайцам. А то, что они попадут, я не сомневаюсь - деньги способны на многое. Они с радостью отправят своих заокеанских коллег и своих умных соотечественников на технологическую пенсию, как не успевших за прогрессом. Впрочем, и сами улетят туда же достаточно быстро - срок жизни наших батареек так точно определить и не сумели, но если учесть, что первая действующая модель уже была двадцать лет назад и работает до сих пор… А как тебе картина демонстрации безработных стоматологов? Упомянутый мной ранее «Зуб» ведь не только лечит большую часть зубных болезней, он ещё и восстанавливает непосредственно сами зубы. Причём не только восстанавливает, но и укрепляет. Процедуру нужно проводить где-то раз в год, но она совершенно не требует вмешательства врачей. Как это скажется на уровне жизни стоматологов и фирм, производящих стоматологическое оборудование, ты сам догадаешься. И так везде
        - традиционные предметы не выдерживают никакой конкуренции с разработками на основе артефактов Аномальных Территорий. Вечные лампочки, фильтры, превращающие болотную воду в родниковую, а атмосферу московской канализации в воздух альпийских лугов, подавители радиационного поля те же. Вояки так вообще прыгали от удовольствия, когда опытный образец бронежилета выдержал прямое попадание из КПВТ. Правда, манекен всё равно разорвало в клочья, но сам факт…
        Не скрою - я знал, что этот момент рано или поздно наступит. Власть денег - страшная сила и мало кто, заполучив её, сумеет найти в себе достаточно воли, чтобы ей не воспользоваться, но кажется и нашим кураторам во властных верхах предложили что-то такое, от чего они отказаться не смогли. Уверен, что весьма интересные предложения поступят всем сотрудникам института достаточно скоро и без тёплого места под солнцем не останется ни один, но того коллектива, в котором я проработал почти тридцать лет, уже не будет. Ты наливай, а впрочем, подожди.
        Завадский открыл сейф и достал оттуда бутылку водки с наполовину содранной наклейкой. Затем вернулся к столу и нажал на кнопку вызова секретаря.
        - Настенька, валькирия моя телефонная, повелительница документов и гроза посетителей. Посмотри, нет ли там у нас в холодильнике чего-то такого, что подошло бы под водочку.
        - Это Нимов там хулиганит? Знала б - отобрала бы. Тоже мне, додумался, начальство спаивает. Пал Валентиныч, ну откуда? Вы ж водку не пьёте.
        - Ну неужели совсем ничего нет? Никакой завалящей консервины с жертвами геноцида рыбного или крупного рогатого народа?
        - Я могу в буфете узнать.
        - Сходи, красавица моя, сходи. А потом к нам приходи. Последний день ведь у нас, возможно. Может, уже и не увидимся завтра. Выгонят твоего шефа взашей на пенсию и всё.
        - Шуточки у вас, Пал Валентиныч. Я минут через десять буду.
        - Давай давай. - Завадский нажал отбой.
        - А ведь вы, Пал Валентиныч и правда собрались на пенсию. - Макс пристально посмотрел на профессора. - Не, ну не верю, что специалиста вашего уровня не оторвут с руками.
        - В этом-то я как раз не сомневаюсь, но понимаешь, какое дело: последние лет десять я работал даже не из-за денег, а исключительно для собственного удовольствия. Мало кто знает, но будь моя воля, я вообще перенёс бы весь наш отдел на Третью Базу.
        - Так половина сотрудников поувольнялась бы сразу. Семьи у них, да и Аномальные Территории не Мальдивы всё же.
        - Да. Место, скажем прямо, не курорт, - Завадский выглянул в приёмную, убедился, что Настенька ушла, и поставил странную бутылку в холодильник, - но есть у него одна особенность, которую ты наверняка уже понял: с каждой поездкой туда к нему всё сильнее привязываешься. Более того - с каждым разом уезжать оттуда становится всё труднее.
        - Угу. На себе испытал уже. Что-то я ещё такое вспоминаю. Петров, который из медиков. Он года три назад уволился, а после сталкером простым стал. Потом один из его друзей, когда меня от первого похода по подвалам того завода, который рядом с базой находится, отпаивал, рассказал ту историю, как этого Петрова потеряли на одном из выездов. Вы слышали эту байку?
        - Тебе её в подробностях рассказывали? - заинтересовался Завадский.
        - Если честно, то не особенно. Вроде как потеряли его на выезде, а когда за ним вернулись, то нашли его совершенно спятившим. Ну а потом он на вольные хлеба подался. Я ж тогда ещё в другом отделе работал.
        - Понятно. Конкретики было мало, а выдумок наверняка много. Хочешь полный вариант услышать?
        - А то.
        - Так вот. Поехали наши деятели как-то несколькими километрами северо-западнее, ну туда, где неподалёку здание стоит трёхэтажное, там ещё на стенах этого здания картины про торжество гения научной мысли и технического прогресса нарисованы, да там Петрова и забыли. То есть собрали образцы, решили возвращаться, по рации устроили перекличку, все ли тут или нет. У Петрова в тот момент какая-то оказия с наушником приключилась, то ли он из уха вывалился, то ли разъём у шнура этого наушника отошёл, в общем, не услышал он, что народу команду на возвращение подали. Он по шлему постучал, соединения проверил, проблема исчезла вроде, тут слышит он свою фамилию и отвечает - здесь, мол, я. Ну ты ж наших медиков знаешь - они меньше чем на двух машинах на выезд не отправляются. Вот и получилось: в первой машине подумали, что Петров во второй, а во второй - что он в первой. Скомандовал их главный водилам «рулить на базу», да вот только не по общему каналу, а по водительскому почему-то - кнопки перепутал, не иначе. И поехали они к родному нашему дому, под аккомпанемент звенящих стаканов. Петров, значится, выходит
на стоянку, и видит полное отсутствие техники и своих коллег, прикидывает, как это могли уехать без него, и начинает в канал орать, чтобы без него там не начинали, он сейчас их пешком-де догонит. Юмор у них, у коновалов наших, сам знаешь какой. А там электр в те дни до одного места народилось, помехи разные, наводки, да мужики ещё за холм перевалили. Не прошёл сигнал, в общем. И тут Петров понимает, что торчать ему в том месте предстоит часа три минимум, поскольку пока мужики до базы доедут, пока поймут, что у них образовалась потеряшка, пока назад рванут, а дело-то уже к ночи. Я уж не знаю, чем они Никонова так ублажили, может выгнали пойло какое-то атомное, но на выезды экипировочка у них была скорее военная, нежели научная, то есть СЕВА 3 у всех, да ВАЛы у каждого второго, а у кого не ВАЛы, так Грозы под пятёрочку умельцами нашими доработанные. Ну, думает Петров, заберусь на третий этаж, забаррикадируюсь там, да три часа как-нибудь продержусь. Ага, если бы. Пока наши рэмбы до базы доехали - пришло предупреждение о Выбросе. Забегают они в шлюз и там-то до них доходит, что одного не хватает. Проводят
перекличку, обнаруживают недостачу, понимают, что товарища надо бы выручать, а половина-то уже пьяная вдрызг, поскольку это последний выезд на той неделе был, да ещё и выходные впереди. Не мне тебе про подвиги наших медиков в сражениях с зелёным змием рассказывать - они как выпьют, так боевой дух у них с военсталовским потягаться может. Силой не вышли, зато дух… Никонов поначалу даже и не понял, чего они там бузят - ну пьяные, ну в шлюзе, ну после выезда, но ведь в шлюзе, а не снаружи и не на выезде непонятно где. Собрался он было их по случаю возвращения поздравить, да с предстоящими выходными… Мат слышно было даже в виварии. Грозился Никонов, что костьми ляжет, но закажет в Институте машину, которой все эти выбросы будут до одного места и тогда кататься медики будут на выезды исключительно в их время, в целях воспитания командной сплочённости, а также укрепления смелости для. Потом прикинул и понял, что машину ему такую под воспитательные цели никто не даст, поскольку размер у неё немаленький весьма, да и переделывать под неё гараж с воротами муторно и долго. В результате пригрозил выжечь каждому из
участников того выезда на заднице красный крест раскалённым в Жарке ломом и отправил дожидаться окончания выброса.
        - А с Петровым-то что? - Как оказалось, Настенька незаметно вернулась из столовой и уже заинтересованно слушала. - С ним-то что дальше было? Да, Пал Валентиныч. Там заведующий столовой как узнал, что вы здесь чуть ли не прощальный ужин устраиваете, так заявил, что лично всё приготовит и принесёт. И ещё хохмит, но странно как-то. Говорит что-то про какие-то долги, кармические, не иначе, в кредит они там стакан чая только что налить могут, а улыбочка такая… ностальгирующая, я бы сказала.
        - Вот где ещё у меня такая чудесная секретарша будет, даже не представляю. Зря на Аномальные со мной не выезжала, но понимаю - семья, ребёнок… На чём я остановился?
        - На том, как Анатолий Константинович сердиться изволили.
        - Да Бог с ним, с Никоновым. Лучше о Петрове… ну а что с Петровым. Пока его коллеги вовсю синячили на обратном пути, тому тени разные недобрые мерещиться начали, краснеть вокруг начало вдруг почему-то, да ещё и комп увеличение радиационного фона на поверхности показывать вздумал. Посмотрел Петров на небо и понял, что это не просто вилы, а конкретные такие ВИЛЫ. Вспомнил он, что в базовом курсе на этот счёт сказано и решил искать подвал, поскольку кладбища рядом не было, да и белых простыней не наблюдалось. Сунулся в ту трёхэтажку, а там все ходы вниз завалены. К ангарам снаружи он даже соваться не стал, благо и так понятно, что ловить там нечего, а сразу направился к казарме, потому что если не там, то больше негде. Повезло ему, или он так всё верно рассчитал, но подвал в казарме был. Включил Петров ПНВ, убедился, что подвал хоть и небольшой, но, во-первых, пустой, во-вторых для него вместительный, поставил маячок и вдруг видит - сейф в казарме полуоткрытый стоит, вокруг него сияние какое-то тусклое, а из него папочка какая-то в пакетике полиэтиленовом выглядывает. Списал Петров сияние это на
помехи, вызванные надвигающимся буйством аномальной стихии, папочку схватил, в подвал нырнул, закрылся, из пакетика её достал…
        Пока закончился выброс, пока спал фон, пока погрузились и доехали… когда его нашли, то вели до машины под руки, настолько интересной эта литература оказалась, и отрываться от чтения он не желал ни на один момент, даже от стакана отмахивался. Говорил он потом, что в жизни не читал ничего более интересного, однако о том, что там было написано, ни словом не обмолвился. По возвращении на базу сразу рванул к Никонову, который хотел было ему выписать пистон за нарушение техники безопасности, но когда увидел нездоровый блеск в трезвых петровских глазах, да папку в петровских руках, передумал. Вышел Петров от него через три часа, поддатый малость, хотя, по словам Никонова, выпил он прилично, поскольку разговор был серьёзный, да и устал человек с дороги, тем более ещё и душу исповедью пред начальством облегчил. Командировка их бригады оканчивалась через два дня, завершение всех дел повесили на тех, кто косвенно был причастен к случившемуся, а Петрова до окончания командировки отстранили от работы вообще, поскольку не без оснований подозревали, что после происшествия он слегка подвинулся рассудком и в таком
состоянии мог учудить что-нибудь такое этакое. Петрову и правда было всё до лампочки - он с пустым взглядом лежал на кровати, выходил только на приём пищи, да на улицу покурить. Собственно целостная картина произошедшего и была составлена тем самым приятелем, который подловил Петрова, когда тот курил вечером на улице. Взгляд у Петрова в тот момент, как он рассказывал, был тосклив и мечтателен. Приятель тот подумал, что грезит Петров возвращением домой, в Москву, что после такого приключения и неудивительно.
        Однако по возвращении в Москву Петров сдал все дела, написал «по-собственному» и исчез. Кто-то из его коллег потом пытался с ним связаться, но факт в том, что больше его в институте, да и вообще, не видел. Потом ходили разговоры, что получил он неслабую компенсацию, оборвал все концы и уехал в глухую деревню, но это уже слухи. На самом же деле вернулся он на Аномальные, причём не как сотрудник Института, а как простой сталкер.
        Да, позже выяснилось, что не было в той казарме никакого сейфа. Койки древние и ржавые навалены были, а сейфа - не было. Все на базе ещё тогда удивлялись, где он там сейф этот нашёл, там же давно всё излазили и по определению такую вкуснятину пропустить не могли.
        - Это я канонический вариант рассказал, каким медики обычно молодняк пугают - Завадский достал странную бутылку водки из холодильника - только вот есть ещё несколько моментов. Фамилия того медика была всё же не Петров, а Киселёв. Был он не медиком, а скорее санитаром от охранителей, потому и отправился к Никонову, как к непосредственному начальству. С оружием там такой расклад образовался из-за появившихся в то время в наших краях нескольких собачьих семей, причём одна собачка явно была пси-доминантой, а спокойным исследованиям такое соседство, как ты понимаешь, совершенно не способствовало, потому было принято решение выдать тяжёлое снаряжение даже научникам. Уволился господин Киселёв не три года назад, а семь, ещё до твоего прихода в отдел, но об этом позже… ну-с, вздрогнули, не закусывая. Настенька, извини, но если ты пьёшь с нами, то пьёшь виски и только. Эта вот бутылочка предназначена нам с Максом на двоих.
        - Если бы я была вашей женой, Пал Валентиныч, я бы вам…
        Ох, не ожидал Макс от своего начальства подобного, не ожидал. Даже в командировках, на отмечаниях удачных возвращений с выездов и выходов, Макс никогда не видел, чтобы Завадский пил водку. Он мог пить коньяк, мог пить виски, мог пить что угодно, но напитки всегда были качественными. К этому же он приучил всю свою команду, вплоть до охранителей, в результате чего их бригаду порой величали мажорами, а самого Завадского, вероятно в силу его авторитета и солидного звучания слова, почему-то тамбурмажором. Кто-то даже, в силу длинного языка, попробовал было назвать его форсмажором, но в результате поимел очень неприятный разговор с подчинёнными Никонова, отряжённых для сопровождения профессорской бригады. Порой команда конечно могла пропустить с коллегами с других баз и беленькой, но при начальстве - никогда. Тем более странным было ощущать во рту вкус откровенно палёного пойла, причём не просто пойла, а древнего как дерьмо мамонта, палёного пойла. Сложно было сказать, гнали ли его из этого дерьма, или только на нём настаивали, но факт оставался фактом - благородность в этом напитке не ночевала и не
дневала. Ещё более странным было наблюдать лицо Завадского, расплывшееся в грустной улыбке, как будто он вспомнил что-то давнишнее и доброе.
        - Так вот, девочки и мальчики, есть у меня небольшое продолжение этой истории, полной приключений и загадок. Я бы даже сказал хэппи энд, своего рода. Пока господин Нимов изволят корчить из себя гимназистку, на которой после бурной ночи отказался жениться бравый гусар, я замечу, что возраст этого весьма неблагородного напитка составляет порядка тридцати лет и все эти «порядка тридцати лет» я берёг его для дня моего ухода из Института. В те времена, когда наши «ёжики», официально, как вы знаете, именуемые СПОиЭВР, то есть средством предотвращения облучения и элементом вывода радионуклидов, ещё не то, что не использовались, но даже не существовали в природе, а имеющиеся антирады были весьма дороги в цене и последствия от их использования были крайне неприятными, существовало поверье, что справиться с полученной дозой облучения можно простой водкой. Институт тогда только появился, денег в него вбухивалось до неприличия много, оборудования закупалось и гробилось без числа, но вот с действительно нужными средствами было крайне туго. Как вы понимаете, работу нужно было показывать, а первая же почти
полностью погибшая экспедиция заставила наших главных задуматься о привлечении сторонних специалистов из числа… ох хорошая тогда формулировочка прозвучала,
«туземного населения Аномальных Территорий». Ну не хотело тогдашнее руководство называть сталкеров сталкерами. Мародёрами - пожалуйста, аборигенами - на здоровье, до туземцев вот дело даже дошло. И это ещё весьма культурные эпитеты. Оное население подавалось в Зону кто не от хорошей жизни, кто от жажды лёгкой наживы и контингент, составлявший это население, был крайне разнообразен, в отличие от методов лечения. Жрать они могли порой любые лекарства, руководствуясь принципом
«вдруг поможет, а хуже не будет, потому что хуже уже некуда». Травились зачастую нещадно. Были среди них и полагающие, что человеческий организм в силах справиться с любой напастью, надо только ему помочь. Помогать организму почему-то предпочитали водкой, что мне лично непонятно, но у культурных людей всё же принято уважать чужие традиции, особенно в чужих монастырях. Так получилось, что мой первый проводник являлся адептом именно этого философского течения. Полагал он, что настоящий сталкер должен обязательно таскать с собой в рюкзаке бутылку водки, кою, в случае получения дозы облучения, надлежало употреблять в лечебных целях, потому что «либо поможет, либо помирать будет не так грустно». Да и вообще полагал он, что периодическое употребление этого дела на Аномальных Территориях организм только укрепляет. Вы когда-нибудь пробовали после трёхдневной вылазки, в которой питались исключительно сухарями, накатить водки из горла? Вот и я до того момента не пробовал, а пришлось. Вид у меня был примерно такой же, как у господина Нимова сейчас. Макс, ты там живой?
        - Допустим да. За что вы меня так, что я вам сделал-то такого?
        - Точно живой. Продолжаем. Была у них ещё одна традиция, согласно которой более опытный сталкер должен был распить на пару со своим учеником, когда тот ученик созреет до самостоятельного хождения по Аномальным Территориям, этого вот зелья, крайне кустарного производства, потому что другого на Аномальных Территориях не было и быть не могло. Собственно мой проводник придерживался и этой традиции, да вот не довелось нам с ним её соблюсти - уже перед самым выходом на относительно безопасное расстояние до тогдашней границы влетел мой учитель в «трамплин». Споткнулся на холме, да в него и скатился.
        Максу казалось, что он не узнаёт своего начальника. Он даже не подозревал, что тому довелось быть сталкером. Экспедиции экспедициями, но одно дело, когда ты участвуешь в них не один, а с серьёзной поддержкой, могущей защитить практически от любой биологической угрозы, и с серьёзным снаряжением. Другое же дело, когда ты идёшь в поле одетый непонятно во что, вооружённый непонятно чем, с относительно известной целью, но совершенно неуверенный в том, что сумеешь её достичь.
        - О, картошечка. Семёныч, давай с нами, а? - у Завадского, при виде заведующего столовой, явно поднялось настроение.
        - Ты, Константиныч, совсем от рук отбился. Синьку какую-то хлещешь, на рабочем месте и хорошо, что хоть не из горла. Молодых сотрудников и сотрудниц спаиваешь, причём сотрудников именно этой же синькой. И ведь без закуски, что самое жуткое. Ты уж извини, но воспоминания о твоей бурной молодости на закуску ну никак не тянут, так что мы тут принесли такой скромный презент твоей лаборатории от нашего рЭсторана.
        - Так ты будешь, или нет?
        - Буду. Меня уже на пенсию выводят через пару дней, а тут у тебя, как я погляжу, по этому же поводу собрались.
        - Макс. Нимов вспомнил первую и его перекосило. Разлили, выпили, крякнули, закусили.
        - Да леший с ней, с моей молодостью. Вернёмся к Киселёву. Макс, помнишь, ко мне на Аномальных как-то заходил однажды совершенно замызганный человек в весьма древнем защитном костюме? От его пояса у нас тогда ещё датчик аномальных объектов оборался, когда та персона через него прошла. Так вот, это и был тот самый господин Киселёв, только он настолько сильно изменился, что из бывших сослуживцев его не узнал никто. Та ночёвка в подвале, по его словам, стала для него чуть ли не поворотом судьбы. Он действительно после ухода из института уехал в деревню и жил там некоторое время, пока однажды не обнаружил, что вместо простых закатов ему мерещится тот самый закат, каким он любовался в свой последний вечер на Аномальных. Через несколько вечеров у него возникло ощущение, что дом его вовсе не здесь, в деревне, а где-то… но не в деревне точно, да и не в городе тоже. Мерещилось ему, что упустил он в том подвале что-то важное, да только важное это искать теперь надо в другом месте, но, как ты понимаешь, место это тоже находится где-то на Аномальных. Тогда он это списал на последствия того психического
расстройства, однако ко врачам не пошёл, что вполне естественно - в дурку при таком раскладе у него шансов было загреметь немало. А через два месяца он проснулся и осознал, что совершенно не понимает, зачем он нужен в этом мире, когда у него есть Цель (именно так и сказал), и искать эту Цель надо на Аномальных. Человек он по жизни был обстоятельный, тот случай, когда он потерялся на выезде, был скорее исключением (правда он утверждал потом, что это был знак судьбы), потому на оставшиеся деньги тщательно экипировался, благо знал для чего, и рванул на Аномальные. Каким-то образом преодолел «границу», прибился к вольным сталкерам, которые к тому моменту там точно были (есть ли они сейчас - не знаю, какая-то ерунда у них там тогда началась), вспомнил то, чем занимался в Институте… Обстоятельно мы с ним побеседовали, с обоюдной пользой для обоих, поскольку пришёл он ко мне далеко не с пустыми руками, а ушёл в новом ПСЗ-12Ад, который я полтора часа выбивал у Никонова, объясняя это нужностью для дела. Ладно бы, я на что-то новое покусился, но этот двенадцатый ад был списан ещё несколько лет назад, как
устаревшая модель и почему его не утилизировали, мне было непонятно… хотя это никоновские дела, может он себе его для дачи отложил, впрочем, подозреваю, что у него для этого армейский бронекостюм заготовлен.
        - Так а Киселёв не рассказал о том, что в его понимании есть эта Цель?
        - Не смог он это сформулировать. Как, говорит, её найду, так сразу же вам, Пал Константиныч расскажу, по почте скину или же факсом перешлю. - Завадского явно разобрало. - Вот такое оно, это загадочное туземное население Аномальных.
        Дальнейшее Макс помнил смутно. Вроде бы прибыли делегации от медиков и оружейников в лице их главных, а именно Тенёва и Зубова, которого весь институт именовал не иначе как Дядя Вася. Причём Тенёв принёс с собой очередной шедевр какой-то аномальной выпивки, от которой, по его словам, на утро голова не болит и печень не портится, сколько этого дела не выпей, поскольку для его очистки используются новейшие модификации фильтров, а необычайный вкус ей придают растения, то ли с Аномальных Территорий привезённые, то ли в институтских оранжереях выращенные, якобы с лечебными целями, но с безусловным применением каких-то очередных институтских агрономических разработок. Ему, понятное дело, никто не поверил, и в дегустаторы записались все присутствующие кроме Настеньки, у которой, по её словам, семейство ну совершенно не поймёт, если мама придёт домой совсем уж под шафе, а потому покинувшей общество приятных ей джентльменов и отбывшей по направлению к родному дому. Зубов же вид имел крайне обиженный и как позже выяснилось, приказ о сворачивании работ буквально выбил у него почву из под ног, поскольку его
отделу почти удалось создать прототип брони, которую не только было практически невозможно пробить, но при этом и сам её носитель оставался живым, хотя синяков избежать и не удавалось. Тенёв, в связи с происходящими событиями, высказал сочувствие всем присутствующим и заявил, что уподобляться лабораторному начальству, спаивающему своих сотрудников непонятно чем, он не будет, а потому вот из того ящика, который он принёс с собой, он раздаст каждому по две литровых бутылочки этой вот амброзии, одну из которых, возможно, нужно будет употребить на утро (Завадский ехидно напомнил, что кто-то тут пел песни про то, что на утро после неё «башка не гудит и в брюхе не ноет»), а вторую - когда нибудь потом, буде возникнет желание, потому что девать это зелье ему некуда, персонал его отдела разбежался по отпускам и, судя по всему, в институт не вернётся, а сам он это всё не выпьет и тем более в приёмной стоит ещё один ящик этого дела, поскольку гнали его от нечего делать чуть ли не из отходов исследований. Вроде бы как потом, когда все уже прилично набрались, Завадский достал фотоальбом и начал убеждать всех
присутствующих в том, что они ну совершенно не представляют, где он в молодости был и что он там видел. Фотографии вид имели крайне размытый и затёртый, поскольку делались на Аномальных Территориях, почему то на фотоплёнку, да и хранились какое-то время явно в походных условиях. Тенёва пробрало на философские рассуждения, что если рассудить здраво, то свободы, кроме как на Аномальных, в мире нигде больше и нет, потому что мир-де людей себе подчиняет, а Зона, как его своего рода противоположность, их наоборот освобождает, причём от себя самих в первую очередь. У Дяди Васи эти рассуждения явно задели в душе какую-то струну и он начал ему объяснять, что их долг, как представителей передовых научных кругов, не дать Зоне завладеть всем миром и что в борьбе с ней хороши все средства, даже те, которые без её существования невозможно было бы создать, поскольку истинная свобода суть есть анархия и хаос, а во всём должен быть порядок. Вроде бы как потом позвонил брат и услышав максов голос поинтересовался, почему это на часах ещё нет шести, а его близкий родственник уже успели набраться в хлам, причём без него.
Получив ответ, что у близкого родственника вроде как корпоратив и что начальству отказать было ну никак невозможно, поскольку это-де плохо сказывается на карьерном росте, Нимов-средний заявил, что не спасти честь семьи он не сможет и приедет спасать своего неразумного младшего братика от компании престарелых алкоголиков где-то через час, потому что тоже-де имеет виды на сегодняшний вечер вообще и на общество, в лице родственной, тем более кровной души, в частности. В конце концов, братов развод и переезд положено обмыть. Брат своё слово сдержал.
        Глава 2
        - Вот скажи мне, позор семьи Нимовых, зачем надо было пить в таких количествах непонятно что? У тебя же вид, как будто ты воздерживался от этого дела несколько лет, а теперь тебе сказали, что завтра ты умрёшь, и ты напоследок решил оторваться. Не, я понимаю, что от тебя ушла жена, что вашу шарагу разгоняют, но это всё же не повод так надираться. Тем более вроде как планировалось, что мы с тобой на пару сегодня засядем на кухне, употребим по поводу этих мрачных событий, надерёмся…
        - А у меня с собой… ик… ещё есть… ик…
        - Чего у тебя с собой есть?
        - этого….. как ты там сказал… непонятно чего…
        - Ага. Наш рыцарь снова рвётся в бой со своей печенью. Ему недостаточно того, что он уже еле держится на ногах и еле ворочает языком, так он решил окончательно привести своё состояние в крайней степени свинское…
        -..вот доберусь… ик… до своих вещей….
        - О ужас. У нашего рыцаря явно припрятана живая вода…
        - … живой воды у меня… ик… с собой два литра… я даже тебе позволю… ик… облобызать носки моих … ботинок утром… ик… в качестве благодарности…
        - То есть ты решил довести своего несчастного старшего брата до такого же состояния, в каком пребываешь сейчас.
        Нимов-средний совершенно не знал специфики работы своего младшего брата, а потому не мог и предположить, что у того действительно есть препарат, позволяющий сделать очень пьяного очень трезвым за сравнительно небольшой промежуток времени. Макс помнил, как однажды на базу притащили одного из лаборантов, который на пешем выходе провалился в какой-то незаметный доселе колодец, где жило семейство зобатых кошек, кои не преминули лаборанта немножко подрать. Вот только в отличие от простых кошек тяга к чистоте им была не свойственна. Жили они там же, где ели и гадили, об уборке жилых помещений представления не имели, а потому к моменту доставки на базу лаборант уже имел заражение крови, перспективы нагноений и прочие прелести общения с животными, о чистоте не имевших никого понятия вовсе. Начмед тогда первым делом выдал пострадавшему одну таблетку «чистюли», как он её называл, затем обезболивающего, а после приказал медсёстрам оттащить пострадавшего в душ.
«Чистюля» на тот момент успешно прошла все испытания, но в медицинские комплекты ещё введена не была, впрочем начмед всегда стремился идти в авангарде веяний аномальной медицины, особенно проверенных практикой, и не мог пропустить такую красоту мимо своей экстренной аптечки. Позже он подробно рассказал о чудо-таблетках на одном из собраний на базе, чем вызвал неописуемый восторг у страдальцев головой по утрам, но тут взял слово Никонов и в ёмких выражениях объяснил, что пьянства на базе не потерпит ни в каком виде. Кроме возвращений с выездов и выходов, само собой, потому что традиции надо чтить. Макс также помнил, что после этого средства, основным предназначением которого являлась практически полная и при этом достаточно быстрая детоксикация организма, на исцелённого нападал дикий жор, но тут он был спокоен - даже при холостяцком образе жизни своего старшего брата холодильник у того всегда был набит под завязку.
        Однако до «чистюли» Максу добраться не удалось - события прошедшего дня и количество употреблённого перевесили желание продолжить банкет в пользу здорового сна.

* * *
        - Я живой, я живой, - максова голова действительно не болела, но пить хотелось нестерпимо, - и я в отпуске. Хоть и во рту как будто насрано, но в отпуске. Сушит-то как. Где-то тут была водичка.
        - Двигай на кухню, Дон Кихот ликёроводочный. - донёсся голос брата. - Специально для тебя ещё со вчерашнего вечера заготовлены чудесные два литра животворящей минеральной воды. А также любопытнейший фотоальбом, который твоё начальство торжественно вручило с напутствием, что по достоинству оценить его ты сможешь только в трезвом виде.
        - Какой альбом? - Макс оценил своё состояние и пришёл к выводу, что Тенёв был не так уж неправ относительно последствий употребления своей «живой воды».
        - С очень интересными фотографиями весьма необычных мест. Я, было, про него даже забыл вечером, но, знаешь ли, не спалось. Жара, городская духота, прочие прелести лета… сказать по правде, я ещё вчера хотел с тобой на пару посмотреть эти весёлые картинки, но не склалось. Зато склалось сегодня с утра, да так, что я от него уже три часа оторваться не могу. И сейчас ты не отвертишься, потому что у меня к тебе есть некоторое количество вопросов касательно того, какое же такое дерьмо изучали в твоей шараге. Вот только не надо очередных баек про секретность и прочее - хотело бы твоё начальство её сохранить, этот альбом ни в жисть не попал бы в руки не то, что ко мне, так и к тебе тоже.
        - Где-то тут была водичка - Макс, гнусно улыбаясь, добрался наконец-то до кухни и с жадностью приложился к бутылке с минералкой. Состояние улучшалось с каждой секундой. - Ну что там?
        - Вот, смотри. Я хоть и не спец, но даже мне понятно, что делались все эти фотографии на плёнку. Технология не просто устаревшая, а ужас как устаревшая, однако, как я понимаю, если использовали её, то означать это может две вещи: либо тот, кто их делал, в силу каких-то причин не желал использовать достижения прогресса в области цифровой фотографии, либо же другого способа сделать эти фотографии попросту не было. Давай, рассказывай про свои походы по Аномальным Территориям.
        - Вот ты думаешь, что я тебе сейчас как на духу выложу всё. - Макс листал альбом - я сам большую часть этих мест вижу в первый раз. Какие походы, только по подвалам шастали, да с материалом работали. Ну вот эта пара зданий знакома, вот эта картина, где всё в красном, тоже - явно выброс, причём в самом начале и сомневаюсь, что более позднюю его фазу удалось бы вообще запечатлеть, там какие-то хитрые фильтры нужны, но вот остальное… фигня какая-то, артефакты… о, собачки с кисками… дверь, ещё дверь, здание… техника какая-то. Ты пойми, я же простой лаборант. Нет у меня никакой суперменской подготовки, да и в глубокие рейды нас не гоняли, а если бы и погнали, то там бы и оставили. Каждый своим делом заниматься должен, в конце концов.
        - У тебя есть хоть какая-нибудь завалящая мысль о причинах, по которым твой главный дал нам этот альбом?
        - Ну, может на память.
        - Нда, много мы так не надумаем. Да и не очень-то хочется, говоря по правде. Но мне вот последняя фотография больше всего почему-то в сознание запала. Что можешь про неё сказать?
        Была на той фотографии изображена внушительная гермодверь, местами изъеденная ржавчиной, возле которой лежал скелет, облачённый в странную броню, крепившуюся как будто на каркас. Вид у брони был такой, как если бы её обладателя старательно шпиговали свинцом, возможно на протяжении долгого времени. Рядом со скелетом лежали обломки какого-то странного оружия. Явно вырисовалась картина принятия кем-то последнего боя, но что конкретно хотел сказать неизвестный фотограф, понятно не было совершенно.
        - А что сказать. Где-то на Аномальных есть или была дверь, около которой лежит или лежал скелет… ты чего от меня добиваешься? Я могу попробовать сочинить сказочку про дверь и скелет, оно тебе надо?
        - Убедил. Не буду уподобляться твоей бывшей супруге и изводить вопросами, на которые ты заведомо не знаешь ответа, поскольку на твоём лице это написано вот такими здоровенными буквами. Только замечу, что час назад звонил некто профессор Завадский, интересовавшийся здоровьем некоего господина Нимова, более того, выразивший желание, чтобы ранее указанный господин по возможности и по пробуждении заехал сегодня на работу.
        - Я обожаю своё начальство. Ну правда. Вот зачем надо давать отпуск только для того, чтобы из него потом выдёргивать уже второй раз? Причём ведь споил предварительно, кощей. Знает же, что у меня сейчас головка бо-бо и во рту ка-ка.
        - Голос у него был несколько напряжённый, я бы сказал. Если бы мне несколько лет назад мой тогдашний главный таким голосом выразил аналогичное пожелание, то, по правде сказать, я бы ему отказать не смог. Серьёзно. Он ещё добавил, что это никак не связано со вчерашним безобразием, которое творилось у него в кабинете всю вторую половину дня, так что гнать с работы тебя явно не собираются.
        - Попробовал бы он. Сам же спаивал.
        - Тебя подбросить?
        - А что, так срочно?
        - Ну не то чтобы срочно, но у меня тоже есть дела, которые я могу перенести на попозже, но не отменить.
        Наскоро приведя себя в порядок, Макс уведомил своего брата, что император готовы и находятся в нетерпении, ожидая, когда же их верный возница, по совместительству приходящийся ещё и родственником, отвезут их в требуемое место. Тот, кого записали в возницы, расценил пробудившееся чувство юмора как знак того, что императорская персона пришла в себя полностью, и пригрозил персоне поездкой на общественном транспорте.

* * *
        - Как уехал? Куда уехал? Он же меня у себя видеть хотел.
        - Что-то там у них на Третьей Базе случилось и он отбыл туда в срочном порядке, да ещё и Тенёва с Зубовым прихватил зачем-то. Сказал, что поехал завершать дела. - Настенька неспешно собирала вещи. Максу показалось, что она чем-то крайне раздражена. - Да, он извинялся очень и просил помочь доставить на «границу» какого-то японца, если я что-то понимаю в фамилиях.
        - Настя, какой японец? Да что случилось-то?
        - Уволил он меня, старый хрен.
        - Как уволил?
        - А вот так. Сказал, что поскольку перспектив у Института, в силу сложившихся обстоятельств, нет никаких, то пиши-ка ты, Кузьмичёва Анастасия Ивановна, заявление по-собственному. Якобы уточнения какие-то пришли сверху и что говорится в них о необходимости разогнать нас в кратчайшие сроки, да вот только я его как облупленного знаю и могу сказать, когда он врёт. Тем более, что все бумаги через меня идут и не было ничего на эту тему.
        - Это какой-то бред. Что он затеял-то?
        - Позвони и спроси, если так интересно. Хотя сомневаюсь, что это у тебя получится
        - тут уже телефон оборвали, дозвониться до него не могут, всем он вдруг срочно понадобился. Он зачем-то ещё выписал на тебя и на этого японца пропуска на Аномальные. Сказал, что на всякий случай.
        - Оригинально. Может объяснишь, в чём подвох?
        - Сказал, что японец тебе всё объяснит подробно, а если ты не поймёшь, то письмо на этот счёт лежит у него в кабинете на столе. Вроде как этот японец какой-то очень ценный специалист и его надо ну ой как срочно доставить на Третью Базу… у Завадского сегодня явно день несмешных сказок. Тебе это лично делать, как я поняла, необязательно, только если с Артемьевым их свести.
        - Это который из группы сопровождения?
        - Он самый. Якобы Артемьев в курсе, а транспорт они сегодня вечером туда погонят.
        - И где этот японец?
        - Обещался быть уже вот вот, сколько там?… В дверь постучали.
        Японец оказался примерно ровесником Макса. Одет он был в строгий костюм-тройку, который напрочь лишал возможности определить визуально род занятий своего владельца. С одинаковым успехом он мог быть банковским клерком, адвокатом, или даже журналистом. Увидев настороженные взгляды Настеньки и Макса, он на достаточно неплохом русском отрекомендовался Шибахарой, засмущался и скромно спросил у присутствующих, может ли он видеть господина Завадского? Настенька указала пальцем на Макса и заявила, что вот этот гражданин по фамилии Нимов, является полноправным представителем профессора, который, как известно, изволили срочно отбыть по каким-то своим делам, причём окончательно, а потому обращаться по всем вопросам надлежит непосредственно к нему и что ключи от кабинета руководства, в точном соответствии с инструкциями от этого руководства полученными, она оставляет в распоряжении этого самого гражданина, а сама покидает данную территорию, потому что делать ей тут больше совершенно нечего.
        - Макс, если что - звони. Я не знаю, что там задумал наш начальник, но мне это всё не нравится. И береги свою башку.
        - Спасибо, учту. Тебе помочь?
        - Сама справлюсь. Тут немного.
        Чмокнув Макса в щёку, она взяла сумку и вышла из кабинета. Макс смотрел ей вслед и думал, что за последние сутки в его окружении существенно поубавилось дорогого ему народа. От этих дум его отвлёкло скромное покашливание японца.
        - Я прошу прощения - японец явно чувствовал себя не в своей тарелке.
        - Это ещё кто у кого прощения просить должен. Предлагаю сразу перейти на ты, - Макс знал, что для гостя это предложение может быть оскорбительным, однако в свете последних событий предположил, что тот наверняка предупреждён об этом Завадским. - Макс.
        - Юкио, - японец слегка поклонился. - Сразу скажу: я рос в России до двадцати лет и прекрасно понимаю, что вопросы этикета сейчас неуместны.
        - И что тебя заставило вернуться? Да что мы стоим. Пойдём к начальнику в кабинет, там есть много интересных вещей, например кофеварка. Кофе у него вроде тоже там где то должен быть.
        Письмо действительно лежало на столе и Макса по прочтении оно озадачило. В нём недвусмысленно говорилось, что господина Шибахару надлежит встретить, одеть, обогреть и передать в распоряжение капитана Артемьева, который регулярным рейсом переправит его на территорию Третьей Базы, где в нём, как в особо ценном специалисте, испытывают ну просто колоссальную нужду. В пути следовало с господина Шибахары сдувать пылинки и всячески не давать в обиду. К письму прилагалась фотография этого самого ценного специалиста, а также три флешки. Макс убрал письмо и флешки во внутренний карман своей куртки и включил кофеварку.
        В течение следующего часа выяснилось, что является японец биологом, специализирующимся на мутациях, однако обратиться с просьбой к Завадскому вынудило его не это: около трёх недель назад на Аномальные отправилась международная группа учёных, в число которых входила и невеста Юкио, как ассистентка его научного руководителя. Две недели назад связь с ними была потеряна полностью где-то несколькими километрами западнее города, когда-то называвшегося Чернобылем. Юкио решил для себя, что либо он спасёт свою невесту, либо погибнет в процессе этого спасения, вспомнил, что его научный руководитель когда-то рассказывал ему о дружбе с неким профессором из какого-то ужасно засекреченного института и вроде бы фамилия этого профессора была Завадский, а остальное стало делом техники. В тот же день он отправил письмо этому профессору, где изложил всю ситуацию полностью и просил просто забросить его на Аномальные Территории. На ответ он не надеялся совершенно. Каково же было его удивление, когда три дня назад ему пришло предложение приехать в Москву для аудиенции с господином Завадским. Поблагодарив родителей и
богов за то, что благодаря им у него есть второе гражданство, он купил билет на самолёт, а по прилёту прямо из аэропорта поехал в институт, благо Москву всё же знал и в провожатых не нуждался. Максу подумалось, что восток суть есть дело очень тонкое, судить о мотивах азиатов с точки зрения европейцев это, как минимум, глупо, да и вообще не нужно, а потому решил расспросить гостя подробнее на тему столь непонятной отзывчивости профессора, поскольку точно знал, что сентиментальность в таких масштабах тому не свойственна.
        - Девочки, вы лясы и в автобусе сможете продолжить точить, - ехидная физиономия капитана Артемьева бесцеремонно заглядывала в дверь. - Интуриста одевать ещё надо.
        - Костя, ты заходи. Чайку, кофейку? Я тут типа за главного остался, милостию начальства. Так что угощаю.
        - Всё-то тебе, Нимов, чаёвничать. В пути догонитесь. Поднимайте свои зады и пошли в эксперименталку. Времени не так много.
        - Куда? Зачем в эксперименталку?
        - Прямое указание Никонова: одевать всю группу в обкатанные экспериментальные модели. Там у Зубова такая красота - пальчики оближешь. Расщедрилось наше начальство.
        - О как. Получается и твоего главного в это втянули.
        - Я тебе, Макс, ещё не такое расскажу. Все отцы-командиры наши подорвались куда-то в ноль три ноль ноль. Вид у них был помятый… да не заморачивайся, знаю я, что тут у вас вчера творилось… так вот, помятый, но трезвый. Как мне дежурный рассказал, завалились они до этого всей своей шайкой-лейкой аккуратненько к Зубову в отдел, откуда вышли в такой снаряге и с таким оружием… дежурному, по его словам, в тот момент пригрезилось, что институтская легенда о боевых роботах стала реальностью. Ну а эти наши полководцы у шлемов забрала подняли, ухмыльнулись, пожелали спокойного дежурства и свалили, прикинь. Но это ещё ерунда. Знаешь, на чём поедем?
        - Ты меня не пугай. Мамонта что ли дали?
        - Если бы. Маму туда погоним.
        - Погоди. Как Маму? Это та разработка для экспедиций, которая вроде как эвакуационная или кашээмная, вас вояк хрен поймёшь, и которой на все аномалии с пробором положить? Она же не доработана толком.
        - Не вояк, а сопроводителей. Никонов сказал, что вполне себе доработана.
        - И кто за рулём?
        - Захаров. Он на ней месяц на полигоне резвится, ходовую проверял. Говорит, что до Третьей точно доедем, там же с дорогами нормально всегда было. Вот только смущает меня это всё.
        - Не то слово - меня тоже. Какой им смысл нас в эксперименталку полностью одевать и на экспериментальном транспорте в регулярный рейс отправлять?
        - Я тебе Нобель что ли? Чиста экспериментальный рейс. Чиста поэкспериментировать. Спроси чё полегче.
        - Кстати, а что везём-то, и кто ещё с нами едет?
        - А вот только мы вчетвером и едем. И везём мы, друг мой, много вкусной и полезной пищи, если верить документам, так что, если что - с голоду не помрём. Давай, сворачивайся уже.
        Один из лаборантов Зубова заливался соловьём, расписывая все преимущества выдаваемой брони по сравнению со штатной. По его словам выходило, что в процессе совместной работы с электрониками удалось создать нечто, способное при попадании в какую-либо агрессивную среду если не защитить, то позволить продержаться в живых куда как большее время. Присутствовал в этом чуде бронестроения и собственный процессор, который, по словам лаборанта, мог образовывать тандем с исследовательским компом. Также в броню был встроен свой независимый медицинский модуль и были ещё какие-то прибамбасы, но суть их Макс не понял, однако по виду Артемьева, который с серьёзным видом кивал головой, сделал вывод, что эти примочки лишними точно не будут. Что-то похожее было и с компами - если верить лаборанту, им наконец-то удалось создать систему, формирующую изображение прямо в сознании у пользователя. Как Макс понял, достигнуто это было за счёт использования одной из разновидностей артефактов, могущих воздействовать на сознание из искусственно выращенной основы глаза «говорящей свинки». Впрочем, зная какие сюрпризы можно
ожидать от Аномальных, экран создатели убирать не стали. Максу было предложено надеть комп на руку и оценить новинку на практике. Лёгкое жжение в руке и перед глазами развернулось меню, подобное тому, какое было в простых компах, но с некоторыми дополнениями. Лаборант с гордым видом поведал о том, что подобная телепатическая связь сознания пользователя и компа является двусторонней, а потому предложил проверить это на практике и силой мысли изобразить что-нибудь на экране. С пятой попытки у Артемьева и с седьмой у Макса наконец-то получилось написать на экранах слово из трёх букв, после чего оба с авторитетным видом признали, что оружейкой проделана большая работа, которую санитары Аномальных не смогут не оценить по достоинству. Лаборанты смущённо зарделись.
        С оружием Макс не понял ничего, кроме того, что оно мощное, точное и очень многозарядное. Оружейная специфика никогда не была его коньком, Артемьев же лучился радостью как школьник, дорвавшийся до ларька с мороженым.

* * *
        - А всё-таки хорошо, что машинки наши не с простыми номерами. - Артемьев вёл одну из институтских «буханок» в сторону Калуги, под которой располагалась перевалочная база, она же транспортный цех, где институт держал свой специальный транспорт, предназначенный исключительно для работы на Аномальных Территориях. - Вот едем, никто нас не останавливает. Хотя не представляю, как мы на Маме поедем - она ж здоровенная, а там дороги узкие.
        Почему этот транспорт, изначально проектировавшийся для доставки различных грузов, назвали Мамой, в институте точно не знал никто, что только способствовало возникновению о нём легенд ещё до его ввода в эксплуатацию. Видом своим он походил на бронированный автопоезд, у которого кабина водителя и фургоны были соединены переходами. Изначально планировалась только относительно лёгкая броня, но в какой-то момент на машину положило глаз начальство, в результате транспорт получил полный комплекс защиты от всех известных аномалий, подобие бульдозерного ножа на морде, несколько оружейных модулей и небольшой, однако весьма продвинутый центр связи. Сопроводители сразу же записали её в кашээмки, поскольку если на тех же Мамонтах можно было пусть и медленно, но всё же ехать по бездорожью, то Мама на пересечёнке увязла бы сравнительно быстро, да и видно по ней было, что не для боевых действий она предназначена, скорее для перевозки важных чинов.
        - Захаров нас там уже заждался, - продолжил Артемьев. - Не терпится ему в реальных условиях это чудо техники опробовать.
        - Костя, а ты точно только еду везёшь? - Макса всё происходящее очень сильно настораживало. - Нас вырядили так, как не наряжают военное сталкерьё. Нам приказали отогнать туда груз продуктов на транспорте, который если и предназначен для транспортировки чего-то, то никак не еды.
        - А я почём знаю? У меня приказ это всё дело туда доставить, но мне ни слова не сказали о том, что я же его погоню назад. Может они оттуда что-то особо ценное вывозить собрались, оборудование, к примеру. В конце концов - как я понял, тебе туда вообще необязательно было ехать, однако же ты поехал почему-то.
        - Японца я этого сопровождаю, чего тут непонятного.
        - Оправдание принято.
        - Костя, какие оправдания, ты о чём?
        - Да у тебя на лице написано, что проблемы этого японца тебе до задницы. Тебя гораздо больше волнует, что твоё начальство умотало на пикник, а тебя на него почему-то не пригласило.
        - Я, кажется, понял: кто-то у нас тут подвергся облучению каким-то сильным пси-артефактом и его пробило на телепатию.
        - Вот честно, Макс, мне это самому всё не нравится, но я при этом почему-то спокоен: Никонов не стал бы темнить, если бы этот рейс действительно представлял для нас опасность, не в его это правилах посылать подчинённых на убой, предварительно им об это не сообщив. Дай трубку, Захарову позвоню, чтобы Маму прогревал. Подъезжаем уже.
        - Знаешь-ка, - продолжил он через некоторое время, - как в Маму сядем, ложился бы ты спать. Раньше утра всё равно не приедем, развлечений в дороге нам по любому никаких не светит - не догадались на борт бабу резиновую забросить, да ещё и неизвестно, что нас завтра ждёт. Нужен ты нам завтра, зёнками пустыми хлопающий.
        Совет был дельный и не воспользоваться им было бы неразумно. Завалившись в одно из кресел транспорта, Макс предоставил событиям идти своим чередом без его участия. Он не мог понять, почему же на его душе становится так легко. Незаметно для себя самого он заснул.
        Проснулся он от того, что кто-то начал его распихивать. Вставать не хотелось категорически - ночь, проведённая в кресле, давала о себе знать нытьём во всём теле.
        - Просыпайся, воен. За бортом +15, пять утра, ясная погода…
        - И рота красноармейцев ещё скажи. Артемьев, зачем тебе понадобилось моё бренное тело, а? Только не говори, что «граница» желает проверить груз и всех пассажиров.
        - Если бы. Пока ты спал, пришло предупреждение о Выбросе и эти ребята хотят нас если не развернуть, то некоторое время придержать.
        - Ну постоим, подождём, первый раз что ли?
        - Я не совсем понял, но вроде как этот Выброс намечается каким-то необычным и они там сами не знают что делать. Вот поэтому мне и нужен представитель науки в твоём лице, который пролил бы лучик света на сложившуюся ситуацию. Нам, солдатам, недоступно… да, я бы на твоём месте посмотрел на горизонт.
        - А может кто-то наверху решил нас задержать как пособников опального начальства?
        - Понять не могу, кого я сейчас разбудил - тебя или твою паранойю? Транспорт поддерживает постоянную связь с центром, и им оттуда проще было бы скинуть нам приказ об изменении маршрута, для начала. Была бы туфта какая - в предупреждениях уже как в шелках были бы.
        На горизонте и впрямь наличествовали предвестники скорого Выброса - красное сияние на западе никак не могло быть утренней зарёй. По сводкам, впрочем, чего-то необычного не предвещалось, и Макс собрался было высказать Артемьеву всё, что он думает о людях, которые относятся ко сну своих товарищей неподобающим образом, но возникло нехорошее подозрение, что сводки, в связи с последними событиями, могли попросту не обновляться. Тем временем транспорт уже подъехал к воротам, отделяющим Аномальные Территории от остального мира, где был остановлен существом в военной форме, имевшим миловидное женское личико. Артемьев надел шлем, закинул автомат за спину, вылез из кабины, и жестом показал Максу следовать за ним. Захарову он наказал на всякий случай запустить систему обнаружения и противодействия аномальным излучениям. Пусть волны выбросов до «границы» не доходили, и он об этом прекрасно знал, но мало ли что. По его мнению, Аномальные Территории не могли не способствовать развитию в некотором роде аномального мышления.
        - Катюха, - он подошёл к миловидному существу в военной форме и протянул ей путевой лист, - что у вас тут происходит-то? А, вот познакомься: Макс Нимов, светило аномальных наук.
        - Сержант Крылова, можно просто Катя, - представилась девушка. - Кость, спроси чего полегче. Ночью на пост вышел какой-то мужик, как я поняла, из сталкеров. Наши его, естественно, оттащили к дежурному для выяснения кто он и откуда, тем более, что мужик этот сам к дежурному рвался. Ты про такое слышал когда-нибудь, чтобы сталкеры сами на пост ломились, да ещё и к дежурному прямиком? Там он первым делом задал вопрос, где его будут содержать, выше уровня земли или в подвале, а потом выдал, что этот выброс будет не просто сильным, а очень сильным и что возможно даже смещение границ, если не хуже. Дежурный наш, понятное дело, посчитал, что мужик просто перепил и чудит, затребовал прогноз по предстоящему Выбросу… чего я вам рассказывать-то его буду, вы сами у себя этот прогноз видели, но дежурному слова мужика видно очень сильно запали в душу и он под свою ответственность приказал никого на Аномальные не пускать. Вы у нас сегодня первые.
        - Иваненко сегодня дежурит, да? Может, я с ним сам поговорю?
        - Попробуй. Только не пропустит он. Сказал, как отрезал, что после выброса - пожалуйста, а до выброса чтоб и не просили даже.
        - А я, пожалуй, всё же попытаюсь. Миш, что там?
        - Ерунда какая-то. На экране высвечивается, что как будто волна на нас идёт, да вот только горизонт чист. Фон вроде тоже расти начал.
        - Макс, можешь взглянуть? Я в этих делах не спец… Взревела сирена.
        Позже дальнейшие быстротечные события Макс вспоминал урывками. В голову как будто что-то ударило, мир вокруг замер, стал серым, а затем навалилась тишина. Зажёгшийся на экране компа индикатор крайне высокого уровня пси-излучения и вместе с ним индикация работы мед. модуля. Ореол сработавшей артефактной защиты, обволакивающий бронекостюм голубоватым свечением. Падающая на землю Катя, а вместе с ней ешё несколько пограничников, находившихся неподалёку. Забрало шлема как будто запотевшее снаружи. У пары солдат, стоявших без шлемов, лица покрываются волдырями как после ожогов. Голова закружилась, повело. Бледный Артемьев, идущий шатающейся походкой к Кате и он же, показывающий жестом, что её необходимо втащить в транспорт. В глазах задвоилось. Что-то кричащий Захаров. Свечение вокруг транспорта. Вроде бы как они с Артемьевым, Захаровым и Шибахарой втаскивают Катю в транспорт. Шипение закрывающейся двери и, судя по ощущениям, резкий старт Мамы. Приближающийся пол…

* * *
        Реальность возвращалась постепенно. Сначала вернулось зрение, и перед глазами Макса предстал трясущийся рифлёный пол транспорта, затем вернулся слух - сквозь шум в ушах постепенно проступал рёв Захарова.
        - …илы, ид. оты. Новобранцы туевы. Кто вообще этих понторезов на службу призвал? Кто им автомат-то в руки дал? Куда Иваненко смотрел? Выброс же идёт, а они на улице стоят, да ещё без шлемов.
        - Куда мы…. едем? - Артемьев, судя по всему, очнулся раньше.
        - А куда мне ещё, кроме как не вперёд, было ехать, а, мля? У меня долбаная система защиты орёт, что если за две минуты из пси-поля не вырвемся, то кранты нам всем, а вы там пограничницу эту тащите, хотя в отключке валяться должны оба. - Захарова трясло, однако транспорт он вёл уверенно. - Ты бы со стороны себя, капитан, видел. Серый весь, что тот мышь, слюна изо рта льёт и взгляд пустой. Какой тебе командовать, ты пару слов связать не мог, мычал только херню разную. Нимов так тот вообще выключился нах, а подругу вашу так с самого начала вырубило в ноль, хорошо японец этот помог. Мне что, нужно было сраной команды из центра ждать или разрешения на проезд от дежурного по посту? Так связь с ним сразу же накрылась, только на экране отображалось, как волна эта идёт, да система защиты орала. И я тебе больше скажу: если бы не Мама, то были бы мы сейчас все что те жмурики, которых вы там у себя на Третьей отстреливали. За дурака меня не держи, знаю я, чем заканчивается попадание в пси-аномалию, а тут она волной прошла. Мне её догонять надо было, да, чтобы уж наверняка нам коней двинуть? Так что ни слова
про то, что я ворота снёс и на Аномальные рванул. Нахрена вы эту жмурку на борт тащили вообще? Чуть все не полегли из-за неё.
        - Миш, не кипешуй, нормально всё. - Артемьев потихоньку приходил в себя, хотя лицо его по прежнему имело очень бледный вид. - Ты лучше расскажи, что это вообще было. Какая, нафиг, пси-аномалия на границе? И почему окна закрыты все?
        - О, соображать начал. А я думал, тебе мозги выжгло. Кэп, ты извини, но мне сейчас не до субординации. - Захаров потихоньку успокаивался. - Я с конца начну, лады? Форточки Мама сама закрыла, когда снаружи Выбросом накатило. Я уже полчаса по приборам еду, если что, там снаружи ад кромешный был и полный писец, только минут пять назад успокоилось вроде. Сейчас машину остановлю, всё равно основной удар уже пережили, можем теперь не спешить.
        Из салона раздалось мычание. Макс пытался подняться, но получалось это у него не очень.
        - Вот и наука оклемалась. Осторожнее там, буратины, тормозим. - Захаров остановил транспорт, откинулся в кресле и закурил, небрежно стряхивая пепел на пол. - Так вот. Я теперь понимаю, почему эту нашу драндулетину назвали Мамой: считай, что второй, или у кого какой раз родились. Спасла она нас, родименькая, от смерти увезла. Выпить есть чего?
        - Держи. - Артемьев достал фляжку и пустил её по кругу. - Ты только не налегай, тебе ещё до Базы нас всех везти.
        - Иди в задницу, я немного. Автоинспекции тут на моей памяти отродясь не водилось, а выпить нужно, из какой передряги выбрались. - Захаров сделал приличный глоток и продолжил. - Я теперь по порядку тогда. Ну как подъехали к границе это все помнят. Вы наружу вылезли, а мне что делать? Только за приборами смотреть, да за обстановкой окружающей. Дежурка красный зажгла и молчит, дежурный только рылом своим на экране светит, ну а мне-то что, у меня командование есть, оно умное, а мне по должности думать не положено. Как зажгут зелёный, так поеду, а до того только на радар пялиться. Ну вы там тёрли о чём-то своём, о призраках Зоны и невротизации, на навигаторе мамочкином предупреждение о Выбросе висело, но так, ненавязчиво, а потом смотрю, показатели запрыгали, напряжённость пси-поля расти начала, навигатор выдал что-то про полуавтоматический режим и картинку на экране поменял, вроде как по-другому мир показывать начал. На экране всё в серых тонах стало, и вот эта волна высветилась. Тут я тебе по рации передал, что лажа какая-то. Ты, как я понял, Нимова..
        - Максим его зовут.
        - … Максима ко мне отправил, - Захаров сделал ещё один глоток - тут-то мамочка шторки и опустила. Ага, думаю, автоматика заработала, значит что-то серьёзное. Меня на стрём пробило, я вообще не понял, что происходит-то, только жопой почуял, что влипли на полную. Потом смотрю, на экране связи с дежуркой паника началась какая-то, забегали они там все. Я наружу высунулся, а там пограничница эта валяется, и вы на пару к ней идёте, вот только походочка у вас как у мертвяков. Ну, думаю, всё, поклеило моё командование ласты. Я к экранам, а там уже про критический уровень излучения написано, таймер бежит трёхминутный и до кучи про необходимость покинуть опасную зону надпись. Можно подумать, сам не вижу, что вокруг пипец. Тут японец этот… как его зовут-то? А то неудобно.
        - Юкио. Хотя можешь называть его Федей, всё равно он второй раз родился. - У Макса по-прежнему шумело в голове. Внезапно пробудившуюся тягу к шуточкам он списал на последствия попадания в пси-поле.
        - Ты попа на Аномальных найди сначала, чтобы его нарёк подобающим образом. - у Артемьева на лице также отображалась ловля отходняка. Бледность спадала, но всё ещё была заметна. - Миш, что дальше было?
        - А, ну так вот. Смотрю, Федя наш стоит у двери, держит её блокировку и жестом меня подзывает. Я к нему, а там снаружи вы пограничницу тащите, серые оба. До меня сразу дошло, что жмуры на такое не способны, так мы на пару к вам и дёрнули. Ангелы апокалипсиса, мать вашу. Вокруг кромешный ад, а вы в Чипа и Дейла играть вздумали.
        - А вас-то как не накрыло? - Макс шарил по карманам в поисках сигарет. - Ну с нами всё понятно, нам компы наверняка сразу вкололи полный комплект, два дня теперь чудить будем точно, но вы-то считай голые были. Йоп, башка-то как трещит, мне тоже коньяку дайте…
        - Мамочка у нас умница, защитница наша. Как это всё шарахнуло, она защитное поле врубила сразу же, а оно, как я понял, снаружи метра два вокруг неё покрывает. Мы вас всех в кузов покидали, вы все вырубились, ну кроме Костика, впрочем, тот один хрен никакой был, фигню городил разную, а мне дальше делать-то что? Лежат тела в бессознательном состоянии, с дежуркой связь отсутствует и только Костик наш глазами хлопает и чушь порет. Я смекнул, что назад дороги нет, волна-то мощная прошла и кто её знает, где она там ослабнет, прикинул, что или прорываёмся, или за погранцами следом на тот свет идём, когда таймер на ноль выйдет, да и втопил на полную. Мамочка у нас крепкая, ворота что тот Мамонт вынесла, не поморщилась.
        - Сколько времени прошло? - поинтересовался Артемьев.
        - Полчаса где-то. Гнал как ошпаренный, насколько при здешних дорогах это возможно. До Базы километра три где-то осталось. Снаружи тихо стало где-то минуты за две до того, как вы включаться начали, но что-то не по себе мне.
        - Голоса?
        - Они самые. Эхо, да?
        - Я тоже их слышу. - Юкио зашёл в кабину. - Так странно это всё.
        - Все их слышат. - Артемьев, казалось, о чём-то задумался. - Вылезаем. Фон вроде спал. Зверьё сейчас всё под землёй сидит и сидеть будет ещё час, так что на Аномальных некоторое время будет очень тихо и пусто. Как там Катя?
        - Без изменений. - Юкио нахмурился. - Что с ней?
        - Приедем на базу, тогда расскажу. - Артемьев встал из кресла. - Связать бы её на всякий случай, да рука не поднимается. Идём, воздухом подышим свежим, в городах такого нет.
        Снаружи и впрямь было неестественно тихо, только моросил дождь. Сложно было представить, что ещё совсем недавно здесь бушевала аномальная энергия, противостоять которой в этом мире мало что могло. Воздух был свеж, пах лесом и полевыми травами.
        - Что такое Эхо? - Юкио поправил очки.
        - Ну как тебе сказать. - Артемьев поправил автомат, висящий на плече. - После вот такого звездеца, который мы пережили исключительно благодаря Маме, иногда возникает странное явление, когда все, кто находится на поверхности, слышат у себя в голове голоса. Причём каждый слышит что-то своё и далеко не всегда они говорят что-то осмысленное. Кто-то слышит просто шумы, кто-то - вой каких-то животных, кто-то слышит и то и другое и ещё что-нибудь бонусом. Но в любом случае - все слышат разное. Связью пользоваться в это время бесполезно, поскольку помехи идут ужасные, остаётся только ждать, когда это закончится. Продолжительность этого явления каждый раз разная и от силы Выброса не зависит. Макс, я правильно говорю?
        - Угу.
        - Там со связью вообще не всё так просто. - Захаров видом своим походил на туриста, вырвавшегося из душного мегаполиса и старавшегося надышаться лесным воздухом впрок. - Вёз я как-то отряд военных сталкеров с Аномальных. Влетели они там капитально, уж не знаю во что, постеснялся спрашивать, и хоть без двухсотых, но вид у них тот ещё был. Крепко им досталось, да довеском и выбросом напоследок приложило. Я это к чему - у одного из них взгляд был ну прямо как у вас, когда вы Катюху к Маме тащили и с рукой ерунда какая-то. Видно, в общем, что досталось мужику прилично. Разговорился я с их главным и выяснилось, что досталось ему от своих же - руку ему их командир сам лично и покоцал, поскольку собирался тот боец ни много ни мало, а вышибить себе мозги. Связистом тот боец у них был. А дело было так: пришло им предупреждение о выбросе, когда они лыжи вострили на точку эвакуации. Ну дело понятное - надо под землю лезть. Осмотрелись и видят - звероферма какая-то старая на горизонте маячит. Прикинули болт к носу, смекнули, что подвалы там наверняка быть должны, туда и дёрнули. Подвал там и правда оказался,
причём даже зверья в нём не было, хотя какая военсталам разница. В общем, двери закупорили, да выброса дожидаться стали. Кто-то там домино с собой у них таскал, ну вы понимаете, надо же как-то на привалах, особенно вынужденных, развлекаться, им же на выходах пить вообще нельзя, да и не держат у них любителей этого дела. Короче, переждали они Выброс, вроде затихло там всё, вылезли, значит, на поверхность и связист их с ними. Выход у него точно не первый был, связь ему иначе никто не доверил бы, а вот с Эхом он точно первый раз столкнулся, раз связь решил в тот момент налаживать. Забыли бойца на этот счёт проинструктировать, а может посчитали, что он в курсе. Подвал, в котором они сидели, всё же не настолько глубоким был, чтобы полностью от Выброса прикрыть, потому вылезли они все из него в несколько помрачённом состоянии сознания, вот и упустили тот момент, когда связист своим делом занялся. Ну а как до них это дошло, то видят, что у бойца из глаз слёзы текут, всхлипывает он, а в руке пистолет, к подбородку приставленный. Вы ж военсталов знаете - они сначала думают, а потом делают. Главный у них мужик
суровый был, сообразил, что сеансы психологии в тот момент совершенно неуместны и просто саданул прикладом своего автомата связисту по руке, пистолет из неё и выбив. Не был бы боец в броне, выбил бы он ствол вместе с рукой, ну а так то ли ушиб там получился, то ли трещина. Начали они связиста тормошить, а тот невменяемый напрочь, бормочет только что-то и всхлипывает. Поехала у парня крыша, одним словом. До точки эвакуации там километра три было, довели они его худо-бедно, а потом уже и мы их подобрали.
        - Что ж он там услыхал-то такое? - Юкио выглядел как ребёнок, которому рассказывают страшную, но очень интересную сказку.
        - Я потом с этим отрядом ещё раз как-то пересёкся. Старший их мне рассказал, что руку бойцу починили, а вот мозги на место вправить не получилось. Как доставили его в госпиталь, так он там и остался, хотя в тяге к суициду в дальнейшем замечен не был. Мистика мистикой, а решил я на эту тему поболтать со связистами Второй Базы, куда тогда регулярно мотался. Они мне и рассказали, что если во время Эха в мозгах у людей звучит разная ерунда, то в эфире порой крутят такое, что лучше и не слушать даже. Рассказывали, что кто-то слышал свой же разговор со своей умершей бабушкой, кто-то слышал как будто мелодию, только прокрученную задом наперёд. Одному мужику толкнули какую-то речь, причём тоже задом наперёд, но там связист ушлый попался - догадался врубить запись, а потом её «перевернуть»… про него сказали, что уволился он потом достаточно быстро. Позже, правда уже на Первой, ещё один такой же ушлый нашёлся, вот после него-то у народа и отбило желание не то, что эфир во время Эха писать, так вообще рации в это время включать. Тоже, значит, записал он это всё дело и решил у себя в приватной обстановке
послушать. Утром к нему в комнату сунулись и видят - мужик в петле висит, а на столе флешка с той записью лежит. Попалил жену свою в процессе её похода налево, называется, ну и не выдержал - это из записи той потом вывод такой сделали. Так что кому помехи, а у кого потом крыша едет. Но вы не ссыте - я тут у нас связь сразу заглушил, как оно началось.
        - Ну-с, передохнули и хватит. Эхо эхом, а на Базу ехать надо. - Артемьев оглядел окружающий пейзаж и полез в транспорт. Его примеру последовали и остальные.

* * *
        - Транспорт 4-78 Третьей Базе. Запрос идентификации. Транспорт 4-78 Третьей Базе. Запрос идентификации. Вашу мать, вы там спите все что ли? Охренели вконец?
        Захаров вызывал Базу на связь уже десять минут, но ответом было лишь молчание в эфире. Не откликалась и внутренняя система Базы, с помощью которой, в случае экстренной ситуации, можно было открыть ангар удалённо. Артемьев собрался было вылезти из транспорта, чтобы, по его словам, «постучать в дверь», но был остановлен Максом. Нимова настораживало, что система не просто не даёт отбой, а именно переводит запрос в режим ожидания и это может означать что угодно, вплоть до выхода из строя реактора Базы, что при некоторых обстоятельствах могло приводить к полной консервации объекта, после которой проникнуть на него становилось практически невозможно. В таком случае система могла начать вести себя непредсказуемым образом и понять, что происходит внутри Базы, становилось крайне затруднительно.
        - Я, мужики, не знаю, но там либо никого нет, либо они все умерли. - Захаров задумчиво крутил ручку. - Костя, ну хоть ты скажи что-нибудь. Ты ж у нас тут типа самый старший.
        - Миш, только матом могу. Можем, конечно, на Вторую поехать, да вот только своими ногами. Я же вижу, что горючки у нас, после твоих утренних форсажей, километра на три по этим местам, не больше. Не доедем. Ни до неё, ни до границы. Более того, я даже не знаю, где теперь эта граница находится и что там вообще.
        Когда спало Эхо, Захаров первым делом попробовал связаться со всеми объектами, какие имели отношение к институту, но ответил только тот пост, который они миновали утром. Бледный дежурный дрожащим голосом рассказал, что на всём посту выжил только он один, остальная же команда приняла полуживой вид и теперь, с нудным мычанием, ломится на пункт управления. Узнав, что Катю вроде бы удалось спасти, по крайней мере она не пытается с пустыми глазами накинуться на своих спасителей, он пожелал всему экипажа транспорта Мамы удачи, сказал, что больше не в силах слышать этот вой под дверью, но тут связь прервалась и наладить её впоследствии так и не удалось. Никто из экипажа транспорта не понимал, что происходит, однако все согласились с тем, что делать всё же что-то надо. Горючего оставалось крайне мало, База не отвечала, но что раздражало ещё больше, так это слегка приоткрытые ворота её внешнего периметра, за которыми манящим зелёным огоньком горела лампочка на пульте шлюза главного входа, однозначно говорящая о том, что попасть внутрь Базы всё же можно, особенно тому, у кого есть ключ. Ключ у экипажа был,
но вот желания лезть на Базу, не выяснив предварительно, что же там случилось, не было никакого. Время тянулось, ситуация не менялась.
        - Нет, ну мы конечно можем сейчас устроить штурм закрытого объекта, но нет никаких гарантий, что не сработает система автоматической защиты и не порубит нас в фарш, приняв за чужих, - рассуждал Артемьев вслух, - потому что если бы она приняла нас за своих, то мы бы уже были внутри и пили кофе, а не крутили хвосты ишакам снаружи.
        - О, пошёл сигнал, - оживился Захаров. - Кажется, наша избушка действительно спала.
        По экрану побежали строки, из которых следовало, что между навигатором Мамы и управляющей системой Базы идёт активный информационный обмен. Ворота дрогнули и раскрылись, пропуская транспорт внутрь периметра. Одновременно с ними вверх поползли ворота грузового ангара.
        - Не, ну точно вам говорю, спали они там. - Захаров радостно смотрел на поступивший сигнал с пульта связи Базы. - Есть там живые, точно вам говорю.
        - Не нравится мне это всё, ой не нравится, - Артемьев не разделял захаровского оптимизма. - Ты погоди в ангар пока въезжать. Сначала посмотрим, кто там с нами пообщаться хочет. Выводи на экран.
        Захаров радостно нажал на кнопку приёма сигнала, после чего выражение неуверенной радости на лица у всего экипажа сменилось выражением крайнего ужаса.
        С экрана на них смотрело лицо молодой девушки. Всё бы было ничего, если бы её лицо не было крайне бледным, а вместо двух бельм у неё были нормальные глаза.
        - Машка. - Макс даже не пытался скрыть дрожь в голосе. - Что она тут делает-то вообще? Её ж Завадский на опыты в Институт ещё хрен знает когда переправил.
        - Мать твою, да что тут происходит-то? - Артемьев постепенно начал терять самообладание. - Это же мертвяк, да? Ну я же вижу, что это мертвяк. Какого хрена, спрашивается, на территории Базы ошивается мертвяк? С каких пор мертвяков система принимает за своих?
        - Погоди. - Макс пристально смотрел на экран. - Она что-то сказать хочет.
        Маша действительно пыталась что-то сказать. Было видно, что даётся ей это крайне нелегко, но попыток она не оставляет.
        - П-п-п-п-рое - е -з-ж-ж-ж-а-ааа-й-т-т-т-те. Н-н-н-н-е б-б-б-б-о-й-т-е-сь.
        - Кэп. Я так понимаю в твоей жизни это тоже первый раз, когда с тобой осмысленно пытается пообщаться мертвяк?
        - Видит Бог, - Артемьев уже явно был на взводе, - я её грохну. Как пить дать грохну, если она только даст повод. Экипаж. Перевести броню в полный боевой режим…
        - Костя, ты успокойся, - Макс постарался сказать это как можно мягче. - Мы всё поняли и нам это всё тоже не нравится. Если кому туда и идти на разведку, то только нам с тобой. Федя наш не боец никоим разом, а Миху риску подвергать нельзя. Опять же, если нам оттуда валить по-быстрому придётся, он нас во дворе маминым огнём прикрыть сможет.
        - Чего это меня риску подвергать нельзя? - буркнул Захаров под нос. - Мама нас сама и без моего участия прикроет, а вот насчёт Феди ты прав, хотя вы не забывайте, что у нас во втором отсеке такая же спящая красавица лежит и с ней тоже что-то надо делать.
        - Смелый ты у нас, Миха, ой смелый, да вот только не учитываешь, что если мы туда все втроём попрёмся, то выглядеть это будет как первомайская демонстрация, - Артемьев постепенно успокаивался. - Толчеи лишней будет много, а толку - мало. Застрянем ещё ненароком в коридоре каком. На экран лучше смотри. Будешь у нас координатором. Макс, ты готов?
        - Мужики, вы знаете, а она по ходу там действительно одна, - Захарова явно устроила его новая роль в отряде и он старательно в неё вживался. - Уж не знаю, какой такой уровень доступа Мамочкиного компа зашит в него нашим руководством, но общается мамуся с Базой как госпожа с рабом. По-крайней мере доступ ко всем камерам у меня полный, даже вертеть ими могу. С датчиков движения телеметрия тоже идёт, но сами знаете, им, как и температурным, верить сейчас не стоит. Мама утверждает, что мы опознаны как свои, но самое весёлое: упырица наша тоже имеет маркер «свой», причём вполне себе официальный, не левый какой. Как ты там её, Макс, назвал, Машей кажется?
        - Угу. - Макс уже стоял у выхода и ждал, пока, в свою очередь, Артемьев закончит приготовления.
        - Симонова Мария Филипповна, Врач Третьей Базы. - прочитал Захаров с экрана, - На должность назначена два дня назад личным приказом профессора Завадского.
        - Да она мертва уже несколько лет.
        - Активация маркера «свой» Никоновым подписана, если что. Мертвяку такую процедуру провернуть невозможно, сам знаешь.
        - Кажется, наше начальство действительно спятило. Мертвяков вместо живых на работу принимать начало. А что, так экономия сплошная выходит - живых с работы пинком под зад, мертвяков на их место и вся любовь. Не, ну реально - платить им не надо, вредные условия им до одного места и в трудовую инспекцию они не пойдут. Корми их только и следи, чтобы не покусали ненароком. Это шутка юмора, если кто не понял. Костя, мы идём?
        - Миш, что там снаружи? - Артемьев остыл окончательно и по виду был совершенно спокоен. Пожалуй даже слишком - Макс знал это состояние, когда глаза становятся подобны двум стекляшкам, не выражающим никаких эмоций. Не нужны эмоции в такой момент их хозяину, просто не нужны. Реакция и точность стрельбы нужна, холодный расчёт нужен, а вот эмоциям делать в хозяйских мыслях явно нечего, мешают только.
        - Нам бы через шлюз.
        - Из кабины вылезайте, - на дополнительных экранах, опустившихся откуда-то с потолка кабины, отображалась панорама внутреннего периметра Базы. - Чисто вроде всё. И во дворе и в воздухе. Вы не расслабляйтесь там.
        - Пошли. Макс, прикрываешь, - Артемьев открыл дверь и выпрыгнул наружу.
        Нимов последовал за ним. Выскочив за борт, оба прижались к колёсам транспорта и взяли автоматы наизготовку. Дверь транспорта с шипением закрылась.
        Зона навалилась всем своим мрачным величием. Если на борту Мамы чувствовалась хоть какая-то защищённость, то снаружи казалось, что против всей природы Аномальных ты стоишь голый, возможно даже без трусов. Промозглый и какой-то осенний ветер, несмотря на май месяц, как будто проникающий в несуществующие щели в броне, противоестественная и гнетущая тишина, ощущение невидимой угрозы. Даже отсутствие на радаре и в зоне видимости агрессивных порождений Зоны не давало расслабиться - сейчас их нет, а в следующий момент они есть и ты уже валяешься неподвижным рваным мешком на земле, а вокруг тебя расплывается кровавая лужа. Возникло желание начать ломиться в истерике в дверь кабины и орать, чтобы её открыли, а когда откроют - ворваться туда, захлопнуть эту дверь и больше наружу не выходить вообще. Не было групп поддержки, не было надёжных тылов, а был только автомат и невольные друзья-однополчане, оказавшиеся в такой же ситуации. Этого было слишком мало для того, чтобы на Аномальных можно было позволить себе расслабиться.
        - Проверка связи. Компы… тьфу, аппараты информационной поддержки переведены в смешанный режим кластер с ведущим. Главный хост - навигатор Ма… пардон, транспорта
4-78. Мужчины, меня слышно? - зазвучал в ушах ехидный захаровский голос.
        - Слышно, не то слово, - Артемьев осматривал двор в прицел. - Мих, хорош хохмить, не до шуток сейчас.
        - Принято, кэп. Докладываю: во внутреннем периметре теплокровных биологических объектов не обнаружено, движения хладнокровных объектов тоже. На вашей стороне горизонт чист. Как там снаружи вообще?
        - Юморист хренов. Дождь идёт, пасмурно. Мерзко, одним словом, сам не видишь что ли?
        - Так мне оно видеть и не надо. Мне температуры и движение видеть надо. Вам главный шлюз открывать, или через ангар попрётесь?
        - Через ангар. Как войдём, ты его прикрой и хотя бы один ствол в ту сторону поверни, чтобы к нам со спины никто не подобрался. Хотя отставить. Ствол сейчас поверни - хоть какое-то прикрытие будет.
        - Принято.
        Откуда-то сверху раздался звук работы подъёмных механизмов оружейных модулей. На крыше транспорта появились четыре турели с установленными на них пулемётами, два из которых сразу же повернулись в сторону ворот периметра, один взял на прицел дверь главного входа и ещё один - вход в ангар.
        - Готово. Режим автоматический ставить?
        - Не, не вариант. Смотри в оба, так оно надёжнее. Федю сажай рядом, пусть тоже смотрит.
        - Принято. Всё чисто, можете выдвигаться. Дистанция до ворот ангара семьдесят пять метров, внутри движения не обнаружено.
        Артемьев и Нимов преодолели расстояние до ангара одной длинной перебежкой. Уже на подходе к воротам в их рациях раздался приглушённый вой, затем глухой звук удара чего-то тяжёлого обо что-то металлическое и последовавшее за этим короткое, но весьма ёмкое ругательство Захарова.
        - Миха, отчёт. - Артемьев прижался к стене и жестом показал Максу, чтобы тот занял позицию у входа в ангар. - Что за говно у вас там происходит?
        - Лажа полная, босс. Спящая красавица проснулась. Жрать захотела, не иначе.
        - Твою мать, вот только этого не хватало. Где она?
        - Там же где и была, в грузовом. Дверь там крепкая, да и Федя говорит, что пока она спала, он на неё наручники нацепил. Вроде как вырваться не должна.
        - Предусмотрительный он у нас. С чего бы ему наручники на неё цеплять понадобилось?
        - Она, говорит, совсем белая стала, порыкивать начала, вот он и перестраховался.
        - Ладно. Не до неё сейчас.
        - Ты охренел? Что значит не до неё. Она тут у меня чуть ли не над ухом воет. А ну как вырвется. Кэп, может её того, этого?
        - Ты погоди пока. Если дверь у вас там нормально закрыта, то не вырвется. С базой разберёмся, потом уже решим, что с ней делать. Обзор.
        - В ангаре без изменений, по вашей стороне тоже. По противоположной и с боков всё чисто. Мля, что делать-то с ней?
        - Мы заходим.
        В ангаре было тихо, темно и пусто. В углу одиноко стоял старый погрузчик, а в середине противоположной воротам стены вырисовывался контур двери, ведущей на склад. В динамиках шлемов по-прежнему слышались звуки, как если бы кто-то бился головой в железную дверь. Артемьев приблизился к ангарной двери на десять метров, показал Максу остановиться и взял её на прицел.
        - Внутри всё чисто. Кость, ну мне ж с камер видно, пусто там. Открывать?
        - Миха, порядок есть порядок. Нимов тебе потом про немецкий орднунг лекцию прочитает. Открывай внутреннюю.
        Дверь со скрежетом поползла вверх. Нервы напряглись у всех, даже у Захарова, который хоть и видел, что в коридоре никого нет, однако помнил, что на Аномальных ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов. Особенно, когда над ухом у тебя кто-то тоскливо воет. На пульте управления дверью зажглась зелёная лампочка. Дежурный свет за дверью сменился на полное освещение - База выходила из режима полуконсервации.
        Проверка заняла час, в течение которого Артемьев извёл Захарова вопросами о местонахождении Машки и требованиями отчётов о ситуации на улице. Захаров вяло отругивался, что буде он заметит какие-либо изменения, то сразу же об этом своё нынешнее командование и оповестит. Сетовал он также на то, что у роли координатора имеется один существенный недостаток, а именно невозможность, в случае чего, помочь находящимся внутри товарищам и если вдруг их там кто-то начнёт кушать, то картиной этой будет нанесён непоправимый урон по его тонкой душевной организации. Под конец Захаров пожаловался, что катькин вой из грузового отсека его уже достал окончательно и сейчас он либо её пристрелит, либо застрелится сам. Макс, который тоже слышал эти тирады их координатора, уверил того, что как только они закончат с проверкой базы, он лично перетащит Катю в виварий, который, как к тому моменту выяснилось, вполне себе исправно функционировал, хотя и был пустым. Также он напомнил Артемьеву, что нервы подчинённых надо беречь, что мертвячьи голодные песни этому ну никак не способствуют, и что как не оттягивай визит на
командный пункт, где наличествует мертвячка, но идти туда всё равно придётся. Артемьев тяжело вздохнул, спросил у небес, почему же он не подался в военные сталкеры, но согласился.
        - Движение на командном, - с Захарова в один момент сдуло всё его утомление. - Симонова покинула кресло и переместилась в спальное помещение дежурного.
        - Блокируй ту дверь нна. - Артемьев видом своим демонстрировал полную сосредоточенность.
        - Принято. Заблокировано уже. Ей самой, если что.
        - Она открыть сможет?
        - Теперь уже вряд ли, - в наушниках послышалось клацанье клавиатуры. - Без моего разрешения точно не откроет.
        - Что она там делает, мать её?
        - Легла на кровать, вроде как уснуть собирается.
        - Мы заходим. Паси картину.
        Дверь на командный пункт открылась. Артемьев осмотрел его помещение и не спеша подошёл к пульту управления. Нимов последовал за ним.
        - Макс, я понимаю, что я ничего не понимаю, но если тут не написано, что эта красавица-чудовище, проверяющая своим присутствием наши сраки на крепость, предлагает нам посмотреть какое-то видео сообщение, то я уже совсем совсем ни хера не понимаю. - Артемьев исподлобья взглянул на дверь спального помещения, убедился, что на её панели горит индикатор блокировки и снова повернулся к пульту. - Ты можешь сделать так, чтобы мы все могли это посмотреть?
        - Какие вопросы, - Нимов сел за пульт. - Миш, принимай канал.
        На экране возникло лицо профессора Завадского. Было оно усталым и Максу показалось, что с момента их последней встречи профессор как будто осунулся и постарел.

….Здравствуйте. Меня зовут Павел Валентинович Завадский и я являюсь… хотя правильнее будет сказать являлся начальником лаборатории исследования аномальных субстанций в организации, известной как Научно-Исследовательский Институт по Изучению Аномальных Территорий, московский филиал, город Москва. Если вы смотрите данное сообщение, то это значит, что вы имеете к этой организации какое-то отношение, иначе эта запись уничтожилась бы в момент непрохождения вашей авторизации как сотрудника указанного мной ранее учреждения. - голос профессора совершенно не походил на его прежний и звучал по старчески дребезжащим. - Если вы являетесь экипажем транспорта 4-78, то мне хотелось бы попросить у вас прощения за то, что втянул вас во всё это. Поверьте, к тому моменту, когда ситуация в корне поменялась, у меня уже не было возможности вас развернуть. Если же вы не имеете отношения к этому транспорту, то прошу вас - досмотрите это сообщение до конца, возможно, оно будет вам в чём-то полезным. Я надеюсь, что Мария до сих пор жива и не убита в процессе вашего прохождения на командный пункт. Мне было бы очень жаль, если
бы девочка погибла, в конце концов, она является результатом нашего кропотливого труда на протяжении нескольких лет, но о ней я расскажу позже, а сейчас замечу, что её внешность совершенно не соответствует её сущности и проявления немотивированной агрессии ей не свойственны…
        - Что он несёт? Какая, в жопу, девочка? - Артемьев начал терять самообладание. - Миш, закрой все двери нахер. Не хватало ещё, чтобы к нам со спины кто зашёл.
        - Кость, там в кулере что-нибудь есть? Ну хоть немного воды? Пить хочется страшно. Да чего я, там кофе и чай должны быть где-то рядом, - Нимов достал откуда-то из под пульта пепельницу, - кури, если хочешь, по ушам нам за это дело никто не надаёт. Некому.
        Артемьев удалился в сторону угла, где стоял кулер и принялся сердито грохотать там чашками. Слышимость на командном пункте была прекрасная и пропустить что-либо из речи профессора он не боялся.
        .. Мне искренне не хочется, чтобы этот прогноз сбылся, но если верить расчётам, то приближается Супервыброс, который расширит границы Аномальных Территорий примерно на тридцать километров. В худшем прогнозе - по всему периметру, в оптимистичном же
        - на некоторых участках. Мы отправили соответствующие письма нашим кураторам, но сомневаюсь, что они предпримут какие-либо действия вообще. Времени остаётся крайне мало, а со связью уже творится что-то непонятное. Наверняка после этого выброса Аномальным Территориям присвоят статус полностью закрытых и покинуть их будет либо крайне сложно, либо вовсе невозможно.
        Впрочем, это всё лирика, поэтому перейду к делу. Двадцать лет назад нам в руки попали весьма любопытные документы, свидетельствующие о том, что на территории так называемой Зоны, позже названной Аномальными Территориями, около семидесяти лет назад было начато строительство исследовательского комплекса, представлявшего собой сеть лабораторий. Примерно в то же время было принято решение о строительстве атомной электростанции, предназначенной для энергообеспечения этого комплекса, средств его обороны и научных городов, имевших статус закрытых. Изначально планировалось построить восемь энергоблоков, но обстоятельства сложились непредсказуемо и после аварии четвёртого энергоблока станция, а вместе с ней и почти весь комплекс, были заморожены. Спустя двадцать лет после этих событий произошёл тот самый Второй Взрыв, ставший причиной возникновения Аномальных Территорий. Сложно сказать, кто был виноват в случившемся, однако огромные массивы территорий, которым до этого момента был присвоен статус заражённых и местами непригодных для жизни, стали непригодны для жизни вовсе. Появились устойчивые и доселе
неизвестные мутации фауны, развивавшиеся крайне ускоренными темпами, а вместе с ними небезызвестные пространственные аномалии и искажения различной природы. Тогда то и был создан Институт, задачи которого сводились к исследованию, извлечению и оценке возможной пользы от данных явлений. Уже в первые два года его существования были получены результаты, которые привели к резким скачкам в развитии медицины, химии, биологии, областях энергетики, металлургии, химических технологий, оружейных разработок и не только. Мне, а также группе моих товарищей, довелось стать одними из основателей Института. Мы были молоды, наивны и хотели сделать этот мир лучше. Мы ошибались.
        Если бы не покровительство нескольких ведомств, имеющих определённое влияние во власти, Институт закрыли бы, не дав ему открыться. Нам говорили, что мы не были первыми и повторим судьбу предшественников, но мы в это не верили. Про то, что творилось в российской науке в начале двухтысячных, вы вероятно слышали. Нам, тогдашним мальчишкам студентам, в то время казалось, что перспектив в её развитии нет никаких, а своё собственное будущее виделось прозябанием в разваливающихся, никому не нужных конструкторских бюро и проектировании никому не нужных, на морально-устаревшем оборудовании морально устаревших ещё до рождения конструкций. Мы могли бы уйти в коммерцию, кардинально сменить профессию, но… почему-то нам казалось, что поступив так, мы предадим что-то гораздо более высокое и осмысленное, нежели собственное разрастание по горизонтали в материальном плане.
        И когда надежда на появление возможности что-то изменить для нас почти уже исчезла, случился Второй Взрыв.
        Видели бы вы, что творилось в Мире в тот момент. Солидные и уважаемые средства массовой информации набросились на эту тему в лучших традициях жёлтой прессы, стремясь наперегонки выдать на гора как можно больше жареной недостоверной информации и домыслов. Плодились и множились секты, а иерархи основных религий не могли не то что придти к общей точке зрения между своими конфессиями, но не могли сформировать её и внутри их самих. Научные круги были подобны разбуженному улью, выдвигалась масса теорий на тему возникновения Аномальных Территорий, но никто не мог сказать конкретно, что же там произошло. На Аномальные одна за другой отправлялись экспедиции, большая часть которых гибла достаточно быстро, а следом за ними хлынул поток народа, почуявшего лёгкую наживу, ведомого жаждой денег и власти, но никак не знания. Начало активно демонстрировать свой интерес и так называемое международное сообщество, хотя в любое другое время оно с лёгкостью скинуло бы решение этой проблемы на Россию, Беларусь и Украину, для приличия обозвав её внутренним вопросом этих государств. Ну конечно же, Аномальные Территории
покрыли собой северную часть запада Украины и юг Беларуси, а во всём, как обычно, виновата Россия, у которой вошло в традицию брать на себя грехи канувшего в лету СССР. Собственно те же братья-славяне и попытались поначалу выставить Второй взрыв как дело рук России, даже попробовали требовать какую-то компенсацию, чем себя и подставили: Россия с радостью согласилась участвовать в устранении последствий Второго Взрыва, заключила с Беларусью и Украиной договор, а когда до тех дошло, что подмахнув его, они обеспечили России практически бесконтрольный доступ на Аномальные Территории - было уже поздно. С момента же получения Институтом статуса международного - и бессмысленно.
        Впрочем, продолжим о друзьях наших совсем западных. Под предлогом защиты мира от Зоны… словечко-то какое… они построили известный вам периметр, хотя любому недоумку понятно, что в здравом рассудке на Аномальные полезет либо самоубийца, либо тот, кому всё равно нет места за их пределами, а для порождений Зоны существует свой невидимый периметр, за внешними границами которого им жизни нет. Запускались слухи про угрозу терроризма и расползание аномальной грязи по всему земному шару… какая же чушь. Можно и атомную бомбу собрать на кухне, если знать, как это сделать и всё равно малейшая ошибка в первую очередь убьёт самого собирающего. Как собрать что-то похожее на основе артефактов не знал никто, и это знание могло бы встать слишком дорогой ценой для самих экспериментаторов, а также находящихся с ними рядом.
        Институт тогда только начинал своё существование, и нам удалось наладить взаимовыгодное сотрудничество почти со всеми группами отверженных миром людей, нашедших свой второй дом на Аномальных Территориях. Мы считали, что эти люди, пусть они и не обладают достаточным количеством знаний, но тоже стремятся создать новое общество, лишённое в какой-то мере недостатков прежнего для них мира. Поначалу мы даже пытались им помогать и всячески поддерживать, но достаточно скоро поняли, что заразу извлечения выгоды из всего, из чего только можно, причём любыми ценой и средствами, они принесли с собой и в свой новый мир. Но даже это обстоятельство не отменяло того факта, что первоначальное развитие Института было бы невозможным без содействия различных сталкерских группировок и просто сталкеров-одиночек, поставлявших нам артефакты и, что особенно важно, документы из некоторых лабораторий первого комплекса, в которые им удавалось порой пробраться.
        Всё это разношёрстное сборище полагало, что сумеет подчинить себе Аномальные Территории и поиметь с них выгоду. Оно было право, но одновременно и ошибалось. Возможная выгода была безусловна, перспективы были безграничны, но человечеству за них пришлось бы дорого заплатить. Заплатить безусловным своим изменением и переходом на новую ступень своего развития, причём в первую очередь изменением своего сознания и отношения к окружающему миру. Не может дикарь управлять автомобилем. Не может дикарь использовать хотя бы то же оружие, какое было в двадцатом веке. Дайте это оружие дикарю, и вы увидите, что он начнёт использовать его как палку. Возможно, умный дикарь со временем и догадается, что оно палкой не является, но вот вопрос - не пристрелит ли до этого он себя сам? Автомобиль же дикарю и вовсе покорить не удастся, ну если только он не начнёт использовать его как берлогу, впрочем, берлогу с удобными лежбищами и прозрачными стенами.
        Всё человечество в момент возникновения Аномальных Территорий оказалось в шкуре этого дикаря. У него был выбор стать новым социумом, но оно предпочло остаться в дикарской шкуре. Между прогрессом и стагнацией оно выбрало стагнацию. Росту вверх оно предпочло рост вширь.
        Начался делёж Аномальных Территорий между группировками, поддерживаемыми различными странами, а порой и союзами стран. Понятное дело, что мнение самих Аномальных по данному вопросу никого не интересовало, а ведь оно у них было и достаточно скоро всё мировое сообщество о нём узнало. Первое время в средствах массовой информации пели осанны открывающимся перспективам и грядущему светлому будущему, но затем пошёл буквально шквал репортажей, характером напоминавших сводки из районов боевых действий. Наверху смекнули, что спокойствие общественности стоит дорогого, рушится быстро, восстанавливается долго, и достаточно оперативно и практически повсеместно начали вводить цензуру на всё, что было связано с Аномальными Территориями. Именно тогда Институт засекретили окончательно. Впрочем, это было бы не так страшно, если бы не последовавший затем его развал. Будучи до того момента фактически международным он в одночасье распался на несколько частей, практически полностью лишившихся информационного обмена между собой. Наша часть оказалась самой жизнеспособной. Работы продолжались, темп разработок существенно
замедлился, но не остановился.
        Идея сделать мир лучше была краеугольным камнем Института и кому-то в одном из его бывших зарубежных филиалов однажды пришла в голову идея устроить своего рода выставку разработок с использованием, как их тогда называли, аномальных технологий. Звучит кривовато, конечно, да и неоднозначно, но прилипло это обозначение намертво. Целью этой выставки было показать миру, какие его могут ждать перспективы. Вот тогда-то филиалы и узнали, что такое настоящее давление: практически все разработки, будучи поставлены на поток, полностью изменили бы сложившийся к тому времени баланс между уже имевшимися производителями, которые не хотели терять не то, что свою долю, а вообще сферу деятельности. Долговечность, а зачастую и уникальность конечной «аномальной» продукции могла поставить под угрозу даже не прибыли, а само существование не то что компаний, а транснациональных корпораций, что уж там говорить о мелких производствах.
        Выставка не состоялась. Украинский филиал закрыли моментально. Белорусский - малость позже. Остальные продержались немногим дольше, но практически у всех них судьба у них была той же. Если бы не интерес пары серьёзных российских некоммерческих госструктур, закрыли бы и нас, но у наших, скажем так, кураторов из властных верхов лапа оказалась весьма мохнатой. Мы выиграли у науки, но проиграли деньгам. Почти проиграли, потому что доступ на Аномальные Территории за нами сохранялся - финансирование содержания периметра, окружавшего Аномальные, осуществлялось на тот момент всего тремя странами, а именно упомянутыми ранее Беларусью, Украиной и Россией, у которой эта доля составляла порядка пятидесяти процентов от всей суммы. Ни Беларусь, ни Украина поддерживать нормальное функционирование периметра были не в состоянии.
        Для меня уже тогда стало очевидным, что закрытие нашего филиала это только лишь вопрос времени. Иллюзии и мечты ушли, а на смену им вернулась та самая безнадёжность, какая была во времена молодости. Человечество по-прежнему не хотело расти, оно хотело только жрать. И это после того, как ему приоткрыли дверь даже не в зазеркалье, а туда, где живут его мечты. Я собирался было уже опустить руки, начал подумывать об уходе на пенсию, но один из моих коллег напомнил, что у меня есть друзья, испытывающие то же самое, что и я, и что если мир не хочет принять наш подарок, то кто запретит нам использовать этот подарок для себя? Именно тогда мы решили строить себе последний оплот не где-нибудь, а именно здесь, на Аномальных. Миру мы были не нужны, нам же от него была нужна только часть его ресурсов, которые были нами уже достаточно щедро оплачены. Мы достигли нашей цели два года назад. Мы могли окончательно уйти на Аномальные Территории ещё тогда, но до последнего момента не могли на это решиться. Этот момент настал два дня назад.
        Вся основная документация была нами вывезена сюда. То, что осталось в Москве, без специальных ключей являет собой только лишь набор якобы научных данных, уводящих возможных исследователей в сторону. Я сильно сомневаюсь, что кому-то удастся воспроизвести хотя бы одну из разработок без этой документации. Коль скоро Аномальные Территории не нужны этому миру, то ему не нужны и их подарки.
        На экране, за спиной профессора появилась Маша, которая подала ему чашку с каким-то напитком. Профессор утёр лоб, отпил и продолжил.
        - Напоследок я хотел бы рассказать о той, которая стоит сейчас за моей спиной и которая, я надеюсь, ещё жива, если так можно назвать её состояние, на момент просмотра вами этого сообщения. Маша, пусть она и выглядит как мертвяк, таковой не является уже достаточно давно, равно как не является она и человеком в привычном понимании этого слова. Нам не удалось восстановить её сознание полностью, но у нас получилось практически полностью вывести её из того состояния, в которое она провалилась при попадании под воздействие больших доз пси-излучения. Она вполне адекватна, разумна и коммуникабельна, единственное, что контроль над телом у неё восстанавливается гораздо более медленными темпами, нежели её самовосприятие, но поделать с этим мы пока ничего не смогли. Возможно, это связано с изменениями, вызванными в её организме целым комплексом факторов, о которых мы пока не догадываемся, но повторюсь - она вполне адекватна и в любом случае адекватнее многих людей, которых я знаю. Вы в этом сможете убедиться сами, если конечно она ещё жива.
        В моём кабинете вы найдёте электронные носители с некоторой возможно интересной для вас документацией, часть которой относится к 70-80 м годам прошлого столетия. Говоря иначе, к временному отрезку, бывшему до первого взрыва. Если же вы являетесь представителем экипажа транспорта 4-78, то у одного из вас должны быть при себе три твердотельных носителя, на которых наличествуют дубликаты этой документации, а также цифровые комбинации, являющиеся кодами доступа на неизвестные нам пока что объекты первого комплекса лабораторий. База уже должна на этот момент выйти из режима полуконсервации полностью, поэтому вы сможете, при желании, сравнительно комфортно жить на ней достаточно продолжительное время. Запасов воды и продовольствия наличествует из расчёта полной загруженности базы, а именно для обеспечения восьмидесяти человек на год. Удачи вам и пусть ваш путь будет свободен от препятствий.
        Павел Завадский. Аномальные Территории, Третья Исследовательская База НИИ ИАТ. Май
2039.
        Глава 3
        - Миш, что там снаружи?
        - А? Что? Где? Кость, без изменений всё.
        - Ты там уснул что ли? Загоняй Маму в ангар, закрывай все выходы наружу, активируй защиту периметра и дуй с Федей к нам. Знаешь куда?
        - Знаю. Схему Базы я в самом начале на экран вывел, по ней за вами и следил. Разберусь, не маленький. Выполняю. Артемьев наполнил чаем одну за другой четыре чашки и сел на край стола.
        - Макс. Что делать будем?
        - Есть. И думать. Мужики сейчас подтянутся, может у них какие соображения есть по этому поводу.
        Пришли Захаров и Шибахара. Захаров поинтересовался, каковы будут мысли по поводу девушек, поскольку одну вроде можно выпустить, а вторую кое-кто обещал препроводить в виварий. Артемьев насупился и заявил, что данный вопрос не является первоочередным и неплохо было бы заполучить хоть какую-то информацию о том, что происходит за пределами Аномальных. Захаров попросился за пульт, согнав оттуда Макса, который пытался осознать всё сказанное Завадским. Шибахара скромно заметил, что пока остальные пытаются составить хоть какой-то план дальнейших действий, он может попробовать переместить Екатерину туда, куда ему укажут. Так от него, дескать, будет хоть какая-то польза. Артемьев посмотрел на него как на неразумное дитя, Захаров - как на умалишённого, упомянув что-то про национальную японскую игру в камикадзе. Макс понял, что думать в настоящий момент он совершенно не способен, но заняться чем-то надо, потому направился в виварий за палкой с петлёй, какие когда-то использовали при отлове бродячих собак. Шибахара пошёл за ним следом.
        На командном пункте повисло молчание. Захаров смотрел и слушал, как Макс с Юкио спорят о гуманности методов доставки Катьки в виварий. Шибахара настаивал на использовании парализующих веществ, Нимов же обзывал его студентом и упрекал в недальновидности, предлагая попробовать для начала пробить паралитическим зарядом катькин броник, попутно уверяя, что дедовские методы хороши своей проверенностью временем, а на мертвяков парализатор то ли не действует, то ли не факт, что действует. В конце концов прагматизм и осторожность возобладали над гуманизмом, Екатерине была наброшена на шею петля, а сама она, активно сопротивляющаяся и пытающаяся вырваться, была препровождена в одну из клеток блока содержания фауны Аномальных Территорий, именуемого институтским народом для простоты виварием. Артемьев задумчиво смотрел на экран связи с внешним миром, на котором кроме белого шума ничего не было, и молчал. Через десять минут Захаров не выдержал.
        - Командир. Может на сегодня хватит, а? С ночи ведь валандаемся. Думал, приедем - тогда и отосплюсь, а оно вон как вышло. Время около полудня только, а все умотались уже, да и спешить нам, как я понимаю, особенно некуда. Ты ж не знаешь не то, что НАМ делать дальше, так и СЕБЕ на этот вопрос ответить не можешь. Захаров подошёл к кулеру и налил себе очередную чашку чая.
        - Ну вот сам посуди. Назад нам дороги нет, по крайней мере сейчас. Маму надо для начала дозаправить, а как тут с горючкой дела обстоят мне неизвестно. Даже чем её заправлять я не знаю - её ж техники обслуживали, меня только за руль и навигацию пускали. Якобы нечего мне на её нутро смотреть, секретность там и прочее. Ладно, это всё решаемо, тут другой вопрос есть: если мы не едем назад, значит мы либо едем вперёд, либо стоим на месте. Допустим, что мы поедем вперёд. Куда? Зачем? Что там с дорогами вообще? Мама ж не вездеход, она только по трассам может, да и не везде её развернёшь. Понимаешь, да? И напомню - горючки у Мамы на пять, в лучшем случае шесть километров осталось. Я ж не знал, что она на форсажах жрёт как два Мамонта и что защиту она горючкой же питает, у меня ж на ней тут дебют. А потом что, бросать её? А дальше как? На пси-собачьих упряжках или своим ходом на лыжах по асфальту? А тут у нас еда, вода… да то же тепло, чистый воздух и хоть какая-то защищённость вообще. Я не хочу сказать, что нам теперь тут на вечный причал надо становиться, но куда коней-то гнать?
        - И мертвячка эта сраная в соседней комнате.
        - Вот чего ты на неё взъелся? Профессор же ясно про неё сказал, что она не кусается, да ты и сам видел, что она на записи творит. Кстати, надо по ней что-то решать.
        - Не спеши. Нимов вернётся, скажет своё веское слово представителя науки, тогда и решим. Захотите её выпустить - выпустите, только я на себя такую ответственность брать не хочу. Тем более у Макса вон уже опыт ловли мертвяков голыми руками на живца имеется, - дополнил он с сарказмом.
        - Да как скажешь. Он отхлебнул и продолжил.
        - Рассуждаем дальше. Связи с миром нет. Вообще никакой нет. Мы не знаем, что творится не то, что на границе, но и в мире вообще. С Институтом, как я понимаю, связь налаживать не только бессмысленно, но и опасно, хотя я бы попробовал. Масочки надели, чтобы щщами своими не светить понапрасну, обозвались по левому, да хоть погранцами погибшими прикинулись, ну и посмотрели, какой дезой нас кормить начали бы. И вот тогда уже можно было бы пытаться строить какие-то планы.
        - Я тебе даже больше скажу, - продолжил он. - Нимов с Базы наверняка никуда не пойдёт до тех пор, пока с документами, которые оставил профессор, не разберётся. Это для начала. Я больше чем уверен: он сам не знает, что ему теперь делать и чем заниматься. Опять же японец этот - он-то что на Аномальных забыл? Вот блин, подобрался интернационал.
        - Это Нимов тебе пусть рассказывает или сам спросишь. Якобы захотелось мужику на Аномальные попасть, а Нимовское начальство ему и не отказало.
        - Бабла что ли отвалил много?
        - Почём я знаю? Говорю же - Макса на эту тему тереби.
        - Вот привезли мы его сюда и что теперь этот самурай будет на Аномальных делать? Он же никакой, ты понимаешь? Вообще никакой. По нему же видно, что за всю свою жизнь он тяжелее ручки ничего в руках не держал. Ну да, броня на нём неслабая, комп продвинутый, ружьишко вы ему там тоже справили знатное, но он же не натаскан совершенно. Его первая же собака схарчит с потрохами, это если он в аномалию какую не влетит до того. Как он вообще умудрился додуматься на Катьку наручники нацепить? Она ж просыпаться начала, схомячила бы его в один момент, а потом может и нас до кучи.
        - Она в грузовом отсеке же была…
        - Ага, только камикадзе наш умудрился туда как-то пробраться, а мы и не заметили. Вот представь, что она бы ему в горло вцепилась. И что бы ты тогда делал? Много бы ты там, в салоне, настрелял? Захаров запустил сканирование эфира и продолжил.
        - Но он молодец, кроме шуток. На самом деле. Я чуть не обосрался, когда она там завыла и в дверь долбиться начала. До пяток пробрало, да ты сам слышал.
        - Слышал, все слышали.
        - Ладно. Что-то я не о том. Даже если предположить, что для Мамы найдётся горючка и я сумею её заправить, то что тогда? Куда ехать-то? Назад, в неизвестность? Ты не забывай, что профессор сказал про возможное расширение Аномальных. Там на месте поста может быть уже пара Жарок, три Вороньих Плеши и Ведьмин Студень из подвала разливается. А что за постом? Вот то-то и оно, что хрен его знает. Фиг с этим, Мама у нас вся такая защищённая… кстати ей ещё надо какой-то реагент залить, который для пси-защиты необходим. Он же вышел весь, пока оттуда сваливали, а я вообще не в курсе, что для этого нужно. Так о чём я, а вот… и минует, допустим, наша Мама возможные аномалии успешно, а дальше-то что? Выезжаем мы на новую границу, а там нас всех под белы рученьки? Или сразу артиллерией? Или сначала под белы рученьки, а потом к стенке? Ты думаешь, я поверил в эти профессорские сказки, когда он речи толкал про гордый уход с высоко поднятой головой? Может они там что-то и тянули до последнего, но как почуяли, что палево пошло и сейчас их за яйца возьмут, а то и вовсе на вилы поднимут, так на Аномальные и дёрнули,
потому что кроме как здесь им прятаться больше и негде - слишком дофига знают. Мне что-то похожее ещё на посту, когда нас тормознули, почудилось: сколько ездил, никогда экипаж из салона не выгоняли. В салон зайти могли, но чтобы народ из салона наружу выводить - ни ни. Ещё бабка надвое сказала, что бы сейчас с нами было, если бы не Выброс. Я ж видел, как они резину там тянули, ждали наверняка, пока мы все вылезем, а вам с Нимовым в это время баечку скармливали про заблудшего сталкера и ссыкливого дежурного, чтобы мы раньше времени дёргаться не начали, я ж слышал всё. Ты вот вбил себе в голову как сержант-первогодка своё это «у меня приказ, у меня приказ», а мог бы подумать - за каким таким поцем вас вырядили так, что вонсталы обзавидовались бы, и зачем-то послали отвезти какого-то левого чувака с какой-то левой легендой на Аномальные, когда ежу понятно, что делать этому чуваку там совершенно нефига, поскольку работы все уже сворачивают?
        - Вот ты умный. А что ж ты тогда, такой умный, с нами поехал, раз засаду почуял?
        - Поздно я её почуял, - мрачно произнёс Захаров, - слишком поздно. А когда понял, то вариант один оставался только: по газам, а там будь что будет. Я же кто - руль простой, мне путевой лист дают, а про тонкости рейса далеко не всегда рассказывают. В путевом, знаешь ли, не пишут о том, что пассажиры у меня будут во всё экспериментальное одеты и один из них будет вообще японец. Мне маршрут
«Калужская Автобаза - Третья Исследовательская» написали туда с пометкой о количестве пассажиров в штуках, пинка для ускорения выдали и вперёд. Выполнять, так сказать. Артемьев пристально покосился на него исподлобья. Захаров поморщился.
        - Ну хорошо. Не такой простой руль. Было у меня с компами, грешен, но по любому - поди удержи эту дуру на дороге, Мамочка же всё внимание на себя берёт. А про то, что Институт разгоняют, я только от тебя по пути и узнал. Я не гений мысли, до меня так быстро не доходит и я, на секундочку, за рулём, мне на дорогу смотреть надо. Если бы я логические умозаключения строить начал - улетели бы под откос на раз. Не, шестерёночки-то в голове крутятся, мысли думаются, но мээээдленно. А то, что лажа какая-то вылезла, я на границе подозревать начал, да вот только это не меняло уже ничего, а потом и не до того стало.
        - Ну и какие твои предложения? - в некоторой степени Артемьев был согласен с его доводами, но чувствовал, что ситуация, в какую они попали, является гораздо более сложной, нежели её видение Захаровым. - Сидеть на Базе и ждать у моря погоды?
        - Пока что да. Отдышаться, привести себя в порядок, принять душ наконец. Разобраться с Машкой и Катькой, поесть, утром похмелиться… потом ещё раз похмелиться. Нимова на изучение профессорских документов отправить, впрочем, это он и так сделает. С ним же потом покопаться в базе данных, попробовать поймать если не новостной, то хотя бы какой-нибудь спортивный телеканал и вот только потом, на отдохнувшие мозги, подумать на тему выхода с разведкой. Это если всё останется без изменений и ничего не прояснится.
        - А что, мне нравится, - раздался ехидный голос Нимова, вернувшегося из вивария. - Не хватает только пунктов про девочек, цыган с медведями и скоморохов. Девочки у нас вроде есть, осталось только их уговорить, хотя одна точно уже изводится от страсти, а вот остальное обеспечить не могу по причине отсутствия на складе. - Макс плюхнулся в кресло, закинул ноги на пульт и продолжил. - Видели бы вы сейчас Федю: у него глаза круглые как у персонажей японских мультиков, я сам не поверил, что они у японцев в реальной жизни такими могут становиться. Он же у нас биолог, но про такое только слышал и картинки в интернете видел, тут же оно живое, рычит, воет и бельма как две звезды сверкают. А Катька там в клетке рвёт и мечет, страстью к Феденьке нашему пылает плотоядной, да любовью девичьей всесокрушающей, точно говорю. И он вокруг клетки павлином разгуливает, вероятно сопоставляет то, чему его учили с тем, что он видит. Я его сюда не поволок, ему и там хорошо.
        - Юморист драный. - Артемьев посмотрел на Макса исподлобья, затем покосился на дверь спального помещения дежурки. - Что с этой принцессой, которая в спальном лежит, делать будем? Миш, как она там?
        - Лежит на кровати, не шевелится. - Захаров вывел на экран изображение с камеры в той комнате. - Ждёт чего-то, что ли…
        - Там жмуром сейчас наверняка всё провоняло, не проветрим потом.
        - Солдафон ты, Костя, и циник. - усмехнулся Нимов. - Мы когда с тобой сюда вошли, здесь что-нибудь похожее на упомянутое тобой амбре было? Вот и я такого не помню.
        Артемьев покосился на него, надел шлем и перевёл броню в режим максимальной защиты. Остальные последовали его примеру. Не то, чтобы боялись или не были уверены в словах профессора, но про правило ста процентов на Аномальных Территориях они помнили.
        - Клуб самоубийц, вашу маму, - процедил он сквозь зубы, взяв автомат наизготовку.
        - Миш, открывай.
        - Погоди, - Нимов задействовал рацию. - Юкио, слышишь меня? Ага, слышишь. Ты там от дамского общества не устал ещё? Ну и хорошо. Побудь пока там ещё немного, а то у нас тут наметился один манёвр и лишние движения он не предусматривает. Особенно со сторон, с которых они не ожидаются. Я тебе потом скажу, когда можно будет вернуться. Ну или ты услышишь, что возвращаться не стоит. Отбой.
        - Миха, жми. - Макс направил автомат на дверь.
        Дверь с шипением открылась. Дула трёх автоматов, у которых даже названия ещё не было, уставились в дверной проём.
        Маша медленно поднялась и села на кровать. На её голове заплясали три точки от лазерных лучей. Как бы мужики не хорохорились, но спокойным сейчас назвать себя не мог ни один. Если бы у Маши в её состоянии было чувство юмора и она попробовала их в шутку напугать, то эта шутка оказалась бы самой несмешной в её жизни и жизнях остальных присутствующих на Базе, не говоря уж о том, что для неё эта шутка стала бы последней. Аккуратно, но крайне неуверенно встала и пошатываясь пошла к пульту. Все трое, не сводя с неё прицелов, переместились ко входу на командный пункт. Маша подошла к пульту, открыла окно текстового редактора, что-то напечатала, неоднократно промахиваясь мимо клавиш и исправляя опечатки, затем развернулась, едва не уронив одно из кресел, и такой же неуверенной походкой ушла назад в спальное помещение.
        - Снова села на кровать, - Артемьев заглянул внутрь спальной, - не, уже легла. Миш, закрывай нна.
        - Есть закрыть нна. Дверь закрылась. Все трое подошли к экрану.

«Могли бы вы дать мне такой же комп, как у вас на руках? Мне кажется, что с его помощью я смогу говорить более быстро»
        - Что скажешь, Макс? - Артемьев поднял забрало шлема. - Как думаешь, найдём мы тут такую же железку?
        - Откуда я знаю. Можем вотчину электронщиков здешнюю пошерстить, ну и Маму тоже на всякий случай.
        - Значит так. Я иду к Маме, ты - к электронщикам. Миха следит за обстановкой.
        - Лады.
        На Маме ничего подобного не нашлось, впрочем, на это никто особенно и не рассчитывал. Однако у электронщиков удалось найти работающий прототип, с которого делались компы всего экипажа транспорта 4-78. Когда Макс вернулся с добычей, на столе стояло две бутылки коньяка найденные Михаилом, которые, по его словам, он случайно углядел за кулером, но никак не мог найти подходящего момента об этом сказать, а тут не удержался и достал. Макс включил комп и положил его в кресло, которое затем подкатил поближе к двери.
        - Миш, ты можешь этот комп включить в наш кластер? Я не вижу другого варианта, как она собирается с нами говорить, кроме как через сеть.
        - Угу. Сделано.
        Снова перевели броню в режим максимальной защиты, взяли автоматы наизготовку. Снова открыли дверь.
        - Нажрусь, нафиг нажрусь. - Артемьеву было сложно объяснить самому себе, почему вместо того, чтобы пристрелить мертвяка, они уже чуть ли не час водят вокруг него хороводы.
        - Спасибо, что оставили мне жизнь, - зазвучал в наушниках у всего экипажа глубокий женский голос. - Простите, что доставляю вам беспокойство своей внешностью, но поверьте, мне самой не менее дискомфортно. Если бы я могла хоть как-то на это повлиять, я бы это сделала. Макс, здравствуй, давно не виделись.
        - Мань, можно я не буду тебя сейчас обнимать? То есть я бы с радостью, но вот Костя совсем извёлся, боюсь не выдержит.
        - Не волнуйся. Я всё понимаю. Знал бы ты, как мне хочется вернуть свою старую внешность.
        - Маш, как же тебя так, как же тебя так? - Нимов злился на то, что не может никак повлиять на случившееся с Машей.
        - Не напоминай, - она смотрела на них пустым взглядом, не выражающим абсолютно ничего. - Кстати, вам необязательно говорить вслух. Можете попробовать представлять свои мысли в виде голоса и тогда сможете слышать друг друга не произнося при этом ни слова.
        - Офигеть - раздался у всех в головах голос Захарова - мне конечно на базе рассказывали, что эти новые компы могут многое, но вот чтобы такое.
        - Тебе наверняка и десятой части не рассказали, что они могут, - артемьевский голос звучал более напористо, нежели в реальности. - Я бы хотел извиниться перед госпожой Симоновой…
        - Машей
        -..Машей за своё недостойное и подозрительное поведение, но я надеюсь, что она понимает, чем это было вызвано.
        - Я знала что так будет, поэтому стремилась в первую очередь обезопасить себя саму. Вы не поверите, но я действительно боялась, что вы меня убьёте до того, как просмотрите сообщение. Кстати, кого вы посадили в виварий?
        - Одну знакомую пси-волной накрыло. Долго рассказывать. В общем, мы её с собой как-то случайно захватили, а пару часов назад она проснулась… ну ты понимаешь.
        - У нас ещё есть возможность обратить изменения вспять. Возможно не полностью, но существенно. Проводите меня к ней. Помогите дойти.
        Артемьев замешкался. Захаров и Макс положили руки девушки себе на плечи, подхватили её и понесли в виварий. Капитан последовал за ними следом.
        - Федя. - Артемьев всё же предпочёл по старинке использовать обычную голосовую связь. - Мужики сейчас на руках несут одну даму, так ты не пугайся там, ладно? Она действительно не кусается.
        Позже, за ужином, Захаров пытался разложить по полочкам всё виденное им в виварии. Парни опустили Машу на пол и отошли, уже в который раз за этот день взяв автоматы наизготовку, однако на этот раз они были направлены на клетку, в которой сидела Екатерина. Едва завидев Машу, та сначала ощерилась, но потом её лицо приобрело какое-то жалостливое выражение. По её телу пробежала судорога, она опустилась на пол, и в головах у всех остальных раздался Машин голос, требующий открыть дверь клетки. Артемьев с Захаровым перемигнулись, дверь клетки поползла вверх. Катя, чьи движения походили на движения марионетки, вышла из клетки и куда-то пошла. За ней пошла и Маша, сказав остальным присутствующим следовать за ними в медицинскую лабораторию. В лаборатории Катя открыла какую-то огромную капсулу, в которой находилось что-то вроде лежака, легла в неё и как будто уснула, Маша же подошла к стойке с какими-то приборами, что-то нажала и створка капсулы опустилась, полностью изолировав Катю от остальных. Маша вытянула из стойки какой-то шнур, подключила его к своему компу и на экране, который находился на боку
капсулы, побежали цифры и какие-то обозначения. Сказав остальным, что всё веселье закончилось, она отсоединилась от этой странной системы и покинула лабораторию, предложив всем присутствующим следовать за ней.
        - Макс, куда она Катюху положила-то? - Артемьев был явно озадачен происходящим.
        - Ты не забывай, что я всего лишь лаборантом в Институте был, - для Нимова произошедшее тоже было в диковинку. - Может что-то восстановительное, не знаю. Не имел счастья попадать нашим эскулапам в руки в подобном состоянии.
        На командный пункт из ближайших к нему спальных помещений притащили разборные кровати. Ужинать собрались там же. Накрыли прямо на столе, на котором старое командование Базы возможно когда-то раскладывало карты известных и неизвестных районов Аномальных Территорий. Маша ушла в медблок, сказав, что не хочет напрягать остальных своим присутствием, поскольку к теперешней её внешности они ещё не привыкли, да и за Катей надо кому-то следить. Захаров задействовал все экраны командного пульта, вывел на них изображения из медблока, панораму окружающих Базу территорий, а также оставил один под какой-нибудь телевизионный канал, если его вдруг удастся поймать. Нимов притащил всяческой бутербродной снеди из кухонного холодильника, посадил Шибахару на её приготовление, а сам с Артемьевым отправился шерстить кабинет профессора на предмет возможной выпивки. Найденное Захаровым решили попридержать на случай, если больше ничего такого найти не получится. Вернулись не с пустыми руками. Сели за стол, разлили.
        - Ну, помянем погранцов наших. - Артемьев поднял стопку.
        - Если бы мне вчера кто сказал, какой у меня будет этот день, я бы взял левый больничный. - Захаров откинулся на стуле и посмотрел на экраны. - Валялся бы сейчас на диване, футбол смотрел. Что делать будем, командир?
        - День продержались, теперь ночь отстоять надо. - Артемьев достал и положил на стол изрядно помятую пачку сигарет и зажигалку.
        - Отстоим, - Нимов тоже посмотрел на мониторы, - тут и не такое отстаивали. После Выброса такой силы на Аномальных будет тихо, по крайней мере этой ночью. Зверьё всё придавленное по норам валяется, а люди себя уже показали бы. Аномалий народилось новых, ночью в них влететь на раз можно если не знать, где они находятся, а не каждую и при свете дня углядишь.
        - А ведь мы с тобой, Макс, и не уснём сегодня. - Артемьев наливал по второй. - Нас же мед. модули бодряками наверняка так напичкали, что всю ночь сайгаками скакать будем.
        - Это вот ты хорошо подметил. Надо будет Маше завтра показаться. Я сейчас даже знать не хочу, чем нас сегодня утром накачали. Там адреналинкой дело точно не обошлось, а одной её уже достаточно.
        - Мужики, что-то забирает меня, - вид у Захарова постепенно становился вялым. - Это вас там чем-то накачали, а я ж с ночи прошлой за рулём и не только. Мне бы поспать. Без меня справитесь тут?
        - Да не вопрос. - Артемьев сооружал себе бутерброд. - Ты только в спальное иди, там тише и воздух свежее, а то, боюсь, мы тут мало того, что сейчас всё прокурим, так ещё и до утра трындеть будем.
        - Я автомат рядом положу и дверь закрывать не буду, - Захаров налил себе стакан воды, - водички вот на утро только поставлю рядом..
        - Миш, ты чего квёлый такой? Так уморило что ли?
        - Кость, не поверишь. Как с утра взбодрило меня этим вот развитием событий, так до вечера и держало, но оно понятно, что когда такое происходит не особенно-то и расслабишься. А сейчас присели, расслабились, отпускать потихоньку начало. Я как представил, что у нас там внизу мертвяк ходит… не, я понимаю, что не мертвяк она, но всё равно стрёмно стало. Вот прикинь, а ну как она ко мне подойдёт пока я спать буду, я ж с перепугу коней двинуть могу. Не мертвяк она, но и на человека тоже не похожа.
        - Ты отдыхай, Миш. Последим.
        Захаров налил себе на всякий случай ещё один стакан холодной воды и ушёл в спальное помещение. В комнате стало тихо, осталось только едва слышное шипение из динамиков пульта управления.
        - Ты, Кость, утром хорошую идею предложил, как я помню, - нарушил молчание Нимов.
        - Пойти проветриться сейчас было бы самое то.
        - Куда пойти проветриться? Наружу во двор? Ночью? Совсем рехнулся?
        - Ну почему во двор? На крышу. Там же наблюдательный пункт. Вот сейчас ещё по одной, а потом на крышу. Вылезем, свежим воздухом подышим, на закат полюбуемся. Федю вон разморило совсем - мужику прогулка перед сном не повредит.
        - Ты нажрался уже что ли, или тебя с утреннего «заряда бодрости» так вставило? Какой свежий воздух? Какой закат? Ты забыл, где мы сейчас?
        - А что? Вот сам посуди - система видит все окрестности и если что, она нам на компы об этом скажет. Главное только там не уснуть.
        - Ну тебя в задницу, хотя… ты, Нимов, мёртвого уговоришь. Идём. Но бутылочку я туда брать не буду - мне традиции местных болотных снайперов неизвестны.
        Поднялись на крышу, над которой разливался лиловый закат. По небу шли кучевые облака. В воздухе пахло свежестью прошедшего утром дождя, а на болоте изредка покрикивала какая-то живность, по всей видимости оклемавшаяся от прошедшего Выброса. Где-то вдалеке играла искорками пара свеженародившихся электр. Шибахара вдохнул полной грудью.
        - Как странно. Я столько слышал об этом месте, видел множество фотографий, но только сейчас, оказавшись здесь, начинаю осознавать его подлинное величие. Профессор Кадзуми показывал нам с Каори фотографии различных чудовищ, которых здесь встречали, аномалий, артефактов, каких-то старых полуразрушенных зданий и конструкций, но никогда на этих фотографиях не было похожих пейзажей. Эта тишина - она очаровывает. Когда мы утром вышли из нашей машины, я был поражён тем, как после той чудовищной энергетической волны, того колоссального буйства энергий может становиться так тихо. Я поначалу боялся выходить наружу - не верил показателям приборов. Мне казалось, что приборы врут, что на самом деле снаружи совершенно не то, что они показывают. Что дождь является льющейся с неба кислотой, что звук его ударов по траве на самом деле является треском древнего счётчика Гейгера, который случайно оказался у нас в салоне. Что туман является каким-то ядовитым газом. И даже, что это всё в целом является иллюзией, потому что такой аномальный ураган пережить не может ничто и снаружи на самом деле пустыня, но предыдущий
мир так не хотел умирать, что память о себе оставил на экранах мониторов. Это же невероятно - как может становиться после такой ярости природы настолько спокойно и тихо? А потом я понял - эта волна не несёт разрушение. Она несёт очищение.
        Вот сейчас мы стоим на крыше этого странного сооружения, которому в какой-то мере здесь не место. Мы чужие здесь. Это сооружение… База, как вы его называете, тоже является здесь чужим. Нас не должно быть здесь. Нас сюда никто не звал. Это место не для людей. Мы искажаем природу уже своим присутствием, потому что эта потребность загаживать все места, где мы собираемся в определённом количестве и больше, заложена в нас от рождения. Она нас кормит, а мы платим ей за это грязью, мусором и её смертью. Даже в этом месте, в котором человечество надругалось над самой сущностью природы, мы продолжаем гадить и искажать уже искажённое. И так человечество поступает на протяжении всего своего существования. Человечество чуждо не только этому месту - оно чуждо всему этому миру. Но в отличие от всего остального мира это место изначально имеет в себе силы сопротивляться и отстаивать своё право на жизнь. Возможно, у него пока нет сил, чтобы вычистить из себя полностью всю ту грязь, которую принесло сюда человечество, но я уверен, то это лишь вопрос времени. Когда-нибудь придёт та волна, после которой здесь
останется только природа в её первозданном виде.
        Такой чистый воздух. Профессор Кадзуми рассказывал, что все те, кто работает в этом месте, стараются не отключать системы фильтрации воздуха даже во время сна и ходят в тяжёлых костюмах, боясь не только зверей, но и всей остальной здешней природы. Но вот он я, стою с открытым лицом и вдыхаю воздух, какой может быть только там, где нет и никогда не было людей с их чадящими изобретениями. Я знаю, что это спокойствие обманчиво, что если бы это место было действительно мирным, то не было бы такого большого количества различных средств защиты, но… но так хочется оказаться там, где не нужно ждать удара в спину, где не нужно врать, где ты можешь просто быть самим собой. Там, где нет суеты и где просто спокойно.
        Ещё не прошло и суток с того момента, как я оказался здесь, но уже сейчас понимаю, что был полностью неправ относительно этого места вплоть до момента пересечения разделительной черты. Я думал, что еду на войну, собирал всю свою решимость и силы, но оказалось, что я приехал как будто домой. Какова была моя цель - найти Каори и увезти её отсюда, но теперь я не знаю, может она подобно мне попала под очарование этого места и лучше нам с ней будет тут остаться? Я боялся этого места издалека, ещё сильнее я боялся его вблизи, но оказавшись в нём я понял, что не хочу его покидать. Я боялся отступить, но сделав шаг вперёд, теперь я боюсь сделать шаг назад. Я не хочу возвращаться назад. Я боюсь возвращаться назад. За этот день я увидел такое, чего не видел за всю свою прежнюю жизнь и вряд ли увидел бы в последующую.
        Сегодня, стоя у клетки, в которую мы поместили Катю, я тоже боялся, ведь утром я мог бы стать таким же, какой стала она. Что бы я чувствовал? Кем бы я был для себя самого? Что бы стало с моими воспоминаниями? Но самое страшное было не это - я знал, что случись такое и я не смогу ничего изменить. Я не знаю, как это изменить. Никто не знает. Пусть я биолог, но я понимаю, что то, что я видел, медицина остального мира вылечить не может. Мне было даже страшно подумать, что бы стало со мной, если бы я узнал, что моя Каори пережила то же, что и Катя. Мне не страшно за себя, мне страшно за тех, кто мне дорог. Это место с лёгкостью меняет тела людей, меняет их души, но где предел этим изменениям, когда стёрта даже граница между жизнью и не жизнью? И где предел, за которым человек перестаёт быть человеком и становится чем-то иным?
        Маша. Как я понимаю, она пережила несколько лет назад то же самое, что случилось сегодня с Катей. Вы же все видели, как Маша стремится к вам, но одновременно и осознаёт, что она стала совсем другой. Вы боитесь её, она боится вас. Вы боитесь, что она вас убьёт, а она боится, что убьёте её вы. Она похожа на нас, но она не такая как мы. Она выглядит как человек, но думает ли она как человек? Я не хочу сказать, что она желает нам зла, но добро для нас необязательно будет добром для неё.
        Когда я был маленьким, мой отец учил меня бояться исполнения своих желаний и сегодня я убедился в том, насколько же он был прав. Будучи ещё студентом, я хотел узнать то, чего не знают мои сокурсники, думал, что это возвысит меня над ними, сделает лучше, умнее. Если бы тогда кто-то мог мне сказать о том, что я увижу сегодня, я бы ему не поверил. Если бы мне тогда сказали о том, какую цену мне пришлось бы возможно заплатить за это знание, я бы назвал его выдумщиком. Я хотел попасть на Аномальные Территории - сбылось и это желание. Но кто бы мне сказал, что попав сюда, я потеряю свой дом, а возможно и себя самого. Я поехал сюда для того, чтобы найти Каори. Теперь мне придётся искать и самого себя.
        - Во тебя, Федь, накрыло-то, - голос Артемьева звучал цинично как никогда. - вы там у себя на островах тоже в такую хламину упарываетесь?
        - Ефрейтор ты, Кость, недодроченый и сапог кирзовый, а не офицер, - цинизм Артемьева задел Нимова за живое. - Человек тут душу открывает, а ты в неё сапожищем нечищеным.
        - Федь, извини, не хотел. Оно само, непроизвольно, - Артемьев понял, что действительно сказал ерунду. - Федь, ну правда, я не со зла. Само с языка сорвалось.
        - Я вот хотел узнать, но всё не выдавалось возможности спросить. - Шибахару сказанное Артемьевым, казалось, даже не задело. - Макс, почему ты тогда назвал меня Федей, а все остальные это подхватили?
        - Юк, я за него отвечу, не возражаешь? - Артемьеву было неудобно за сказанное Шибахаре ранее и он стремился исправить свой косяк. - Макс сейчас будет мяться, думать о том, как бы это помягче всё сказать, отмазываться всячески, яйца там крутить ишакам…интеллигент, что с него взять. В общем, его, по всей видимости, смущало то, что он не знал нашего к тебе отношения, а скорее всего предполагал, что оно отрицательное и кстати обоснованно предполагал, поскольку мы тогда о тебе вообще представления не имели, кто ты и зачем сюда пожаловал. Погоди, дай договорю. Как ты уже понял, к иностранцам в России относятся крайне настороженно. Исторически так сложилось и с этим проще смириться, нежели пытаться это исправить. Этот, как его… о, менталитет у нас такой, кондовый и архаичный. Хоть Аномальные и находятся на территории двух стран, но, как ты понимаешь, Япония в это число не входит, а то, что проект уже давно перестал быть международным, неизвестно только неграм в Африке, да им и знать про это нефига. То есть представляешь расклад? Ладно, пока мы в институтском оружейном бутике прибарахлялись вроде как не
до того было. Мне это без разницы, хоть тебя Юкио зовут, хоть Хироюки, хоть Мацушита Электрик ко лимитед, Нимов это знает, ну а Захаров-то наш парень простой, ему бы попроще. Вот Макс вероятно и брякнул тогда от балды, что в голову пришло, типа потом разберёмся, а так вроде у парня имя наше, может и относиться помягче станут. Ты ж сам видел, что тогда творилось.
        - Психолог ты доморощенный, Кость, - Нимов слушал Артемьева с интересом. - Пока всё правильно излагаешь. Давай дальше.
        - Но я тебя, Юк, сейчас ещё больше обрадую - даже то, что ты оказался нормальным парнем, а Нимов избавил тебя от вопросов из серии «а чо это за имя такое?», не отменяет того факта, что звать тебя все остальные скорее всего будут по-прежнему Федей. Тут уже подключается этот, как его… о, метафизический план… слова-то какие ещё помню. Ты видюху, которую мы сегодня смотрели, помнишь? Ну не всю, а тот момент про дядек, движимых алчностью и жаждой лёгких денег. Вот у тех самых дядек было поверье, что человек, пересёкший границу, имя своё должен там и оставить, а Зона, ну в смысле Аномальные, ему потом новое справят. И вот думается мне, что коль скоро Нимов по дурости своей, а также упоротости в тот момент различными нехорошими излучениями и химическими веществами, назвал тебя Федей, то не его дурной башки это дело, а сами Аномальные именем новым тебя нарекли. Пафосно звучит, да? Сам в такое не верю, атеистом как-то проще жить - происходящее критичнее оценивать получается, но с этими Аномальными ты уже сам понял - ста процентов тут никогда быть не может. Может оно и суеверие, а может и не на ровном месте
возникло и что-то символизирует. Хотя без Нимововской дурной башки дело тут точно не обошлось.
        - Я тебе, Кость, пургену потом в водку подсыплю и трояна в комп запущу. Из вредности, - заёрничал Макс.
        - Ты ещё этого трояна тут найди. Самому писать придётся. - Артемьев затянулся сигаретой. - Но этот твой манёвр с Катюхой меня просто сразил. - продолжил он. - Мы с Нимовом оба плющеные, Катюху втащили, он вырубился, а у меня в голове джентльменство какое-то крутится, что нельзя на даму наручники нацеплять. То есть я понимаю, что эта дама нам потом устроит парково-хозяйственный день перед приездом проверяющего из генштаба, но поделать ничего не могу, поскольку снаружи творится пипец полный, что в крови мед. модулем и бронёй намешано чего только не, и башка от всего этого не варит совершенно, да ещё и трещит по швам. Как мы вообще догадались её в грузовой отсек положить. Кстати, ты как туда пробрался-то?
        - Вы дверь не заблокировали, она её изнутри спокойно открыть могла. Ну мне тогда показалось, что могла, я же не знал, что случается с человеком после попадания в пси-излучение.
        - Герой, реально герой. Захаров бы её действительно прихлопнул, если бы она не в наручниках была. Ты его завтра на эту тему распроси, была у него история одна похожая, он потом недели две заикался.
        - Слышь, атеист, а как мы теперь тогда нашего японского гостя звать будем? - Нимов почесал подбородок.
        - Юк, а правда, как теперь тебя звать? Федей вроде как уже неудобно получается, но вот эти суеверия почему-то из головы не выходят.
        - У вас, русских, есть одна хорошая поговорка про паломничество в чужой храм со своим уставом караульной службы… Можете звать как вам удобно. У нас принято уважать традиции. В данном случае традиция пусть и отдаёт суеверием, но всё же это традиция. Макс, там что-то светится и прыгает.
        - Артефакт какой-то, вроде как «Вспышка», не радиоактивна. Завтра утром подберём, если кто до нас не успеет, но вот об этом мы в любом случае узнаем. Будет тебе твой первый подарочек от Аномальных. Ты мне вот что скажи - Каори это твоя невеста?
        - Я не совсем правильно выразился тогда. Она не невеста, а скорее близкая подруга, но менее дорогой она для меня от этого не становится. Мы сумеем найти группу, в которой она была?
        - Стою я тут и думаю, - Артемьев затянулся, - надо бы завтра в местной мастерской гаек набрать. То, что вылезать с Базы придётся, это очевидно, но не хотелось бы в этих выходах полностью зависеть от компов.
        Нимов спустился на командный пункт, принёс початую бутылку и некоторое количество закуски, мотивируя это тем, что рождение нового полноправного члена экипажа надо отметить, и что не каждый день становишься свидетелем наречения кого-то новым именем от лица Аномальных, особенно когда принимаешь в этом непосредственное участие. Артемьев вспомнил историю про легендарного сталкера Петю Холодца, который имя своё обрёл посмертно, влетев в Ведьмин Студень. Тут же приободрил Юкио, что коль скоро тот получил имя своё аномальное при жизни, да ещё и едва пересёкши границу, то жить ему долго, счастливо и вообще… Нимов схохмил, что мертвяки у нас тоже живут долго, да и по их виду не скажешь, что они от такой жизни особенно страдают. Вечеринка явно задавалась.
        Впрочем, бузить старались тихо и культурно. Когда бутылка была допита, спустились вниз, на командный пункт, где и уснули, внаглую положив на обещанное Захарову дежурство, поскольку если кого система за периметром и внутри его увидит, то вой подымет на всю Базу.
        Через некоторое время, когда на командном пункте раздавался молодецкий храп в четыре глотки, над Аномальными Территориями взошла луна.

* * *
        - … А вот ещё такое было, Маш. Посадили меня как-то на Мамонта. Ну ты знаешь это чудище, которое непонятно на основе чего делалось и которому болота до одного места, равно как и прочие непроходимости. Вроде оно гусеничное, но вроде и плавать может. Только размером с два Камаза. Путевой скинули, а там написано, что этот бульдозер-переросток отогнать надо ажно на Первую Базу. Раз начальство приказало, значит поедем. Еду, грунтовку в пашню попутно превращаю, Мамонт же он тяжёлый и гусеницы у него немаленькие, а тут приходит экстренный вызов откуда-то с запада, мол напоролись наши студенты-очкарики на нечто… ну как обычно, в общем. Залезут не поймёшь куда, найдут там себе геморроя неизвестной природы происхождения в количестве и оптом, а потом в эфире начинается разное спасите-помогите, с криками, стрельбой, чавканьем и хрустом костей. Везло мне на старших тогда, дёрганые все и в герои метили. Слюной мой старшой тогдашний брызгать начинает и орёт, что науку надо спасать любой ценой. Нам потом за это медаль дадут. Ага, думаю, Орден Сутулого с закруткой на спине. Меняем курс, так меняем, моё дело
выполнять. Едем, а очкарики орут, что им кранты и их сейчас там чуть ли не живьём хавать начнут. Подъезжаем, и что ты думаешь - эти деятели, оказывается, решили кошечку зобатую поймать. То есть заметили котёнка, отловили его и довольные дальше пошли. Вот только про то, что котята те орут ультразвуком, если в переделку какую попадают, они как-то не учли, а может и не знали. Ладно бы орали просто, это вообще не проблема, так зобатые кошки за потомство горой встанут. Ну и повылезло, значит, из всех тамошних нор штук пятьдесят зобаток. Очкарики, понятное дело, сели на измену. Нет бы кошака мелкого отпустить, так и проблема бы решилась, но они ведь у нас герои-первопроходцы, научно-сталкерская поросль, им надо круть свою показать студенческую. Неважно, что у них научная защита, то есть не броня ни разу, но зато у каждого пистолетик. А старшой мой визжит, что нас потом начальство за неоказание помощи на кукан насадит. Приглядываюсь, а кошака-то они на руках держат, то есть в клетку его даже посадить не сообразили. Киска эта даже маленькая может покоцать прилично - у них же когти острые и крепкие с рождения,
не понимаю, как она державшего сразу не подрала. Студенты те нас заметили, прыгать начали, думают, что мы сейчас пулемётами, а то и чем покрепче кошек разгоним… не в курсе ребята, что я пустой иду совершенно. А делать действительно уже что-то надо и тут вспоминаю я про звуковую пушку, за которую Мамонта так и назвали. Подгузники они там почти все потом меняли, но я своего добился - кошака они от неожиданности выпустили, тот деранул к своим, ну а остальные кошки посчитали конфликт исчерпанным. Потом, правда, уже старший их группы пытался на меня катить баллоны, что мол из-за меня был упущен ценный представитель местной фауны, ну я ему и объяснил про ещё одного особо ценного и редкого представителя фауны стоящего передо мной и если до него, редкостного барана, не доходит, что они сами являлись инициаторами проблемы… кстати, а старшой мой тогда по делу дёргался - там в этом отряде бойскаутов сынок какой-то шишки был. Выехали студенты на экскурсию, называется.
        Макс поднялся. В голове вертелись обрывки событий вчерашнего дня. Вспомнилось и его завершение, однако состояние было на удивление свежим и ожидаемых постэффектов вчерашней вечеринки не наблюдалось. Около кровати лежал новенький камуфляжный костюм и стояли тапки системы «ни шагу назад».
        - А, проснулся, - из соседней комнаты раздался бодрый голос Захарова. - Не пугайся
        - это Машенька нам всем сюрприз приятный сделала. Тут на складе много полезных и нужных вещей есть, вот она и подумала, что аномальным приключенцам будет приятно обнаружить поутру по комплекту чистой одежды. Иди умывайся и пошустрее - Маша тут такой завтрак приготовила. Часто ли тебе, друг мой, во время ваших научных рейдов на Аномальные, подавали на завтрак яичницу с беконом? Мне вот, к примеру, и вне Аномальных-то её ни разу не делали.
        В помещении было сравнительно тепло, и в одежде Макс решил ограничиться одними штанами, рассудив, что видом своего бледного тела он вряд ли кого испугает. Попутно огляделся и понял, что проснулся самым последним.
        - Артемьев с Федей за подарочком его вчерашним пошли, вон уже назад возвращаются,
        - по помещению разносился кофейный аромат из захаровской кружки.
        - Какие-нибудь новости есть? - поинтересовался Макс, вернувшись из банной комнаты. Утренний контрастный душ оказался приятным дополнением к чистому белью.
        - Есть, да ещё какие. Ну начнём с того, что помимо нескольких новостных каналов я поймал и парочку спортивных, видно ослабло поле. В нашем эфире по-прежнему пусто, но тут, как выяснилось, есть комплекс спутниковой связи с таким вот приятным дополнением и с орбиты до нас добивает. На этом хорошие новости заканчиваются и начинаются плохие и непонятные. Про вчерашнее событие почти везде молчок, как будто и не было ничего, только на одном из украинских каналов был маленький сюжет о переносе «границы» Аномальных километров на десять от них. Подавалось всё под соусом «во избежание» и «руководствуясь соображениями экологической безопасности». То есть понимаешь, да? Не было вчера, оказывается, ничего и Катя у нас в медблоке в капсуле не лежит, а участвует в переносе границы. Кстати о Кате и это хреновая новость номер один. Лежать ей там, по словам Маши, недели четыре минимум и то нет никаких гарантий, что это приведёт её в нормальное состояние. Я не медик, мало что понял, но выходит как-то так. Хреновая новость номер два: на складе ГСМ горючки кот наплакал. Полбочки бензина всего, только и от этого нам ни
тепло, ни холодно. Я это к тому, что Артемьев у нас оказался ранней пташкой, причём очень любопытной. Прогулялся он утром в гараж, хотел осмотреть Маму после вчерашнего, ну и нашёл, каким образом её заправляют. Выяснилось, что она у нас дизель, но не самый простой, а потому ходить нам пока что пешком. Какой урод додумался консервировать базу, оставив её без топлива - не представляю. Напоследок всё выжрали, что ли?
        - Дальше начинается совсем непонятное, - продолжил Захаров, отпив кофе. - Маша утверждает, что монополии на исследование аномальных причиндалов как таковой не было и независимо от Института чем-то подобным занимается ещё некоторое количество частных лабораторий. Это меня лично обнадёживает, поскольку если у нас тут всё сложится плохо, то хоть в сталкеры сможем податься. Ах да, забыл же сказать - снимки со спутника показывают, что у новой границы сосредоточено большое количество тяжёлой военной техники, так что я бы туда пока не совался.
        - Ну а вообще что ещё в мире произошло?
        - Да по мелочи. Саммит какой-то, наводнение очередное, институт какой-то в Москве сгорел.
        - Какой Институт?
        - На Проспекте Вернадского где-то. Там три башни показали, вот которая к МГУ ближе, той и досталось. Нимов застыл с открытым ртом.
        - Э, Макс, ты чего?
        - Мих, а ты в главном здании Института бывал когда-нибудь?
        - Ни разу вообще. А что мне там делать-то? Ты вот у нас на автобазе тоже не особенно частым гостем был. Да чего случилось-то?
        - Нет больше нашего Института.
        - Ну я знаю, Артемьев мне про бумагу рассказывал…
        - Ты не понял. Эта самая башня, про которую в новостях рассказывали, им и была. Вот только не верю я, что он мог так просто взять и сгореть. Там системы безопасности ого-го какие были. Про жертвы ничего не говорили?
        - Вроде как персонал успел эвакуироваться.
        Вернулись Артемьев с Шибахарой. Последний нёс капсулу из прозрачного материала, в которой плавал маленький светящийся шарик. Вид у Шибахары был при этом довольный донельзя. Артемьев поинтересовался у присутствующих о причинах их мрачного настроения, в свою очередь помрачнел сам, налил себе чаю и присел за стол.
        - Мих, ты чего мне про это раньше не сказал?
        - А я знал? Я там вообще не бывал ни разу, а вы с Федей за Вспышкой тогда уже ушли. Я правильно понимаю, что происходит какая-то ерунда и мы в ней косвенно замешаны?
        - Совершенно правильно понимаешь. В новостях больше ничего нового не проскакивало?
        - Ничего, кроме этого. Всё остальное ты уже видел. В интернет по-прежнему выйти не получается.
        - И не получится, - Нимов достал сигарету. - Сигнал отсюда хоть и по спутниковой связи шёл, но по закрытому каналу и через институтский шлюз. Прямого доступа не предусматривалось изначально - секретность, сами понимаете. А учитывая, что Институт наш нынешней ночью приказал долго жить… дальше продолжать?
        - Мы остались без порнухи, - попытался пошутить Захаров. - Хотя у нас тут такие девчонки…
        - Всё-то тебе, Мих, юморить. Я вот другого понять не могу - нам так сильно повезло, или же нам так сильно не повезло?
        - Кость, ты о чём?
        - А о том, драгоценнейший мой Михаил Алексеевич, что где бы мы были сегодня утром, если бы нас сюда не заслали. С одной стороны, мы вроде как в глубокой заднице - то, что за пределы Аномальных нам в ближайшее время не вырваться, уже для всех является очевидным. Но с другой стороны мы живы, защищены, проблем с продовольствием у нас нет. Кто что скажет?
        - А это в зависимости от того, что ты хочешь услышать. У меня вот, к примеру, никаких дел за пределами Аномальных теперь нет. - Захаров убирал со стола пустые тарелки. - Кроме работы меня там ничего не держало. Жены нет, детей нет, да и откуда им с моим пожарным графиком работы возникнуть-то? Вот думал, поднакоплю денежек, может из института уйду, тогда и буду свою личную жизнь устраивать. Ваши расклады я не знаю.
        - То же самое. - Макс решил Захарову помочь. - Возвращаться мне не столько некуда, сколько незачем и не к кому. Жена ушла, а брату на голову садиться как-то нет желания. Ну вырвусь я отсюда, а дальше-то что? Института нет, да ещё и неизвестно, кто и как там встречать будет, так что некоторое время можно и тут задержаться. Кость, а ты?
        - Что-то похожее. Я ж последний год работал, собирался уже валить Института. В деревню хотел уехать, домик там себе прикупил…
        - Ну прям чисто Киселёв, - хохотнул Нимов.
        - Какой ещё Киселёв?
        - Да был один крендель. Тоже в деревне пенсию проводить собирался. Потом расскажу. Продолжай.
        - Смейся, смейся. В виварии тебя запру и не выпущу, пока не расскажешь. Только мужики, меня сейчас понесёт наверное. Хотел вкратце рассказать, да боюсь не получится теперь. В общем вроде как всё нормально шло до определённого момента. Мне бы к психологам нашим пойти может надо было, да побоялся. Сами же знаете, что как только у работничков наших проблемки в головах появляются, так за работничками этими начинается глаз да глаз и не дай Бог что не так сделаешь, потому что загоняют потом по обследованиям. Короче, собрался я уже в деревню переезжать, невесту даже присмотрел, она и не против была, даже наоборот. Родня её тоже не возражала. Решили, что как из Института уйду, так и поженимся. С работой тоже всё шоколадно наклёвывалось - там в районном МЧС нехватка кадров всегда была. Зарплата пусть и небольшая, но вместе с институтской пенсией нормально для деревни выходило. Да и не старик, не на диване же весь день лежать. Артемьев вдруг помрачнел, но продолжал.
        - Я знаю, что у вас самих таких историй случалось, а если не у вас, то рассказывал кто-нибудь про что-то такое. Работа у нас такая, вредная и не знаешь, где чудеса начнутся. Вся ерунда с прошлой осени пошла. Деревня как будто вымирать начала. Болезни какие-то непонятные, хвори неизвестные. СЭС районная с ног сбилась, анализы из всех колодцев взяли, пробы почвы, что ещё они там берут. Из райцентра докторов притащили, и никто понять не может, что происходит-то. Верка моя до кучи ещё слегла. А я в ту поездку с собой комп решил взять на всякий случай, вдруг что покажет. А не покажет, так хоть Верку полечить попробую, как вот ты, Макс, тёщу свою лечил… да не тушуйся ты, про это весь Институт потом гудел.
        Показал, мля. Аномальную активность, будь она неладна, показал. Ну я что, к нашим бегом, мол так и так, прокатимся может? С меня, само собой, не обижу. Ну а когда наши своим отказывали? Да тут ещё выяснилось, что про происходящее институтским тоже известно, хоть и не по их ведомству проходит и вроде как сами собирались они туда скататься, да повода не было, а тут вот явный сигнал поступил. Собрали бригаду, поехали. Тенёвские как показания приборов на подъезде к деревне увидали, так чуть ли не побелели и в Институт названивать начали, то есть явно что-то серьёзное. Через пару часов приезжает фургончик наш ещё один, а из него пять военсталов в экзоскелетах выпрыгивают и Тенёв с ними. Тут я понимаю, что уже вообще ничего не понимаю - ну когда военсталам работа вне Аномальных находилась-то? Вот нашлась, на мою голову. А что Тенёв с ними делает, да ещё и в СЕВЕ пятой, так вообще выходит за пределы понимания. Понятно только, что пипец и немалый причём. Прошлись они по деревне, дошли до одного дома, около него остановились, посовещались о чём-то, ну и сигнал нам дают, чтобы подъезжали и носилки готовили
с контейнером. Сами знаете, как военсталы работают - один остался носилки ждать, а остальные в дом ломанулись, как только он от этого не сложился, они ж что те танки. Как носилки поднесли, так и оставшиеся двое, ну военстал и Тенёв в смысле, внутрь пошли, а нам, остальным, показывают, чтобы снаружи ждали.
        Вытаскивают через две минуты из этого дома жмура несвежего, всего ссохшегося и почерневшего, а следом и снарягу какую-то сталкерскую. Вот повезло мля, называется, всей деревне. Видимо решил тот мужик с Аномальными завязать, может ещё что тёмное в его биографии было, но осел он в той деревеньке, да заработанное пропивать начал. Только ладно бы он с пустыми руками вернулся, так он с собой артефактов приволок. Может на крайний случай держал, чтобы продать, когда деньги кончатся, может ещё что. Вы про «Хромую козу» слышали что-нибудь? Вот и я не слышал. А наши институтские слышали, как оказалось. Артефакт этот, по их словам, мало что из себя представляет сам по себе, но если его подогреть другими, которые от Жарок или Электр образуются, то эффект получается тот ещё. А этот урод, как оказалось, их просто в кучу все свалил в углу и запил. А в куче той чего только не было намешано. На контейнере может денег сэкономил, а скорее всего не знал про эту тонкость. Пустил, козлина, всю деревню под нож. Извините, мужики.
        Артемьев достал из под стола вторую бутылку, до которой предыдущим вечером присутствующие не добрались. Открыл, налил себе, жестом предложил остальным. Те молча кивнули.
        - Умерли все. Кто раньше, кто позже. Верка моя в том числе. Тем же днём. Выпил. Остальные последовали за ним.
        - … Я поначалу вообще не мог свыкнуться с тем, что произошло. Вот перед глазами проносят этого горе-разведчика, медики наши все в 109е научные одеты, их ни одна зараза не возьмёт, военсталы артефактной защитой светятся. Жмура в «ящик», тот - в микроавтобус медиков и в город. А может и не в город, из деревни прочь, в общем. Военсталы дальше по деревне пошли, Тенёв меня в сторону отводит, на лавку усаживает, что-то спрашивает, а я понять не могу, что вообще произошло-то. И тут у меня в голове вдруг как молния прошла - а с Веркой моей что же? Я к ней в дом, Тенёв за мной, ну а там…
        Тенёв потом говорил, что как «хромую козу» из кучи вынули, так и излучение от неё исчезло. Главный военсталов когда эту картину увидал, так сразу туда табуреткой, к месту под руку подвернувшейся, запустил, потом артефакты по всей комнате собирали. Ну а теперь деревня вроде как не заразна снова, вот только у её жителей перспектив нет. Мне, в общем-то, повезло, что я там больше наездами бывал, от «козюлины» не досталось поэтому. То есть досталось, но не в такой степени, успевал регенерироваться. Также рассказал он, что для необратимых изменений необходимо было пребывать в зоне эффективности активизированного артефакта где-то неделю минимум, а я ж туда только по выходным катался.
        Сижу я на лавке около веркиного дома и состояние такое, как будто разрушился мой мир весь и жить мне больше незачем. Тенёв звонит кому-то. Как я потом понял, Никонову он звонил, потому что перезванивает мне мой начальник через минуту и говорит, что за обнаружение локальной зоны аномальной активности, а также по причине попадания в опасную для собственной жизни среду полагается мне отгул некислый и денег куча, вроде как премия и санаторно-курортные. Только радости-то мне с этого никакой. Нафига мне деньги нужны, если Верки со мной нет? А начальство продолжает, причём уже по-дружески так, что ты, говорит, Кость, когда отойдёшь от всего этого, ты возвращайся, будем тебя ждать. Только, говорит, координаты свои оставь, чтобы знали, где тебя искать, если что тебе понадобится.
        Запил я потом. Как Верку похоронили, так и запил. Не стал никуда уезжать, в деревне так и остался. А куда мне ещё податься было? В город, чтобы все мужики мою рожу сизую видели? Не вариант. Оставался только домик этот мой. Закупился капитально в сельпо бухлом и закусем с куревом, коммунальщикам на год вперёд денег закинул, да и окуклился. Поначалу ещё выползал веркиным родственникам по мелочам помогать, родственник всё же, пусть и несостоявшийся, да и чтобы вконец не освинеть. Это пока они живы были, а потом и из дому вылезать нужды не стало, кроме как до нужника.
        Пил до нового года. По деревне что не день, так покойника несут, зачастую и не по одному, а я пью. На душе гнусно, что знаешь причину, а поделать с этим ничего не можешь, рассказать тоже, и от этого ещё сильнее нажраться хочется. Часть народа из деревни уезжать стала, а толку-то - я ж знаю, что от этой заразы не убежать. Двух месяцев не прошло, а в деревне ни одной живой души не осталось. К живым я тогда себя не относил уже, думал сопьюсь, а остановиться не мог.
        И вот однажды просыпаюсь от того, что в окно солнечный лучик светит и аккурат на мою кровать падает, точнёхонько мне в рыло. Смотрю на календарь, там первое января отображается и десять часов утра. Вылез на крыльцо, ведро воды из сеней с собой прихватил по пути, на голову его себе вылил, закурил. А по деревне тишина, снегом все дома и дворы засыпало, следов вообще нет, ну а откуда им взяться-то? Стою, а в голове яснеть начинает. Стыдно становится, что такой молодой, а себя уже чуть ли не заживо похоронил. На небе ни облачка, только снежинки откуда-то сверху падают и на солнце искрятся. И ощущение такое, что деревня эта вообще к миру нашему не относится, вроде как перенесло её куда-то прочь, где из людей только я один, а больше и нет никого. Тоска навалилась страшная: по Верке моей, Царствие ей Небесное, по жизни былой, когда смысл в ней был. А пуще всего от того, что один остался. Ну, думаю, надо это исправлять. Новый Год же, праздновать положено, а у меня ни гостей ни друзей. А кому звонить-то, кто ко мне сюда в захолустье такое поедет, снегом же все дороги засыпало.
        Вдруг слышу, мобила орёт, как ещё не села, хотя я её, пусть и не просыхал, а наверняка на автомате на зарядку ставил. Смотрю - Никонов звонит. Ну туда сюда, о состоянии моём поинтересовался, поздравил с праздниками, спросил, не одиноко ли мне там? Я ему прямо и говорю, что как оно вчера было - не помню, а вот сегодня нехватка чего-то важного ощущается. Он же мне в ответ: а хочешь ли ты, Костик, говорит, мы к тебе сейчас задушевной компанией подъедем? У нас, говорит, подарочек для тебя есть. Мы, говорит, люди все холостые, семей у нас нет, в городе праздновать не хочется, а вот на природе хочется, особенно с ожившими мертвецами. Я от такого нахрапа прифигел, а потом думаю - ну хочется ему в сугробах тарантас свой посадить, так это его дело. Приезжайте, говорю, только у меня тут неизвестно что с праздничным столом, поскольку ревизию пищевых запасов не проводил давно, не до неё как-то было, да и с дорогами не очень. Снег-с, знаете ли.
        И что вы думаете? Приезжают. На Камазе нашем болотном, который военсталы под выезды используют. Он только особо крутые склоны не возьмёт, а в остальном не нашлось ещё тех великих говен, которые для него оказались бы непроходимыми. Выхожу я их встречать, трезвый и насупленный, поскольку пока их ждал, меланхолией накрыло в полной степени. Никонов с Тенёвым из кабины вылезают, а с ними и начальник тот военсталовский. Бортников фамилия его была, погиб он через полгода потом, как говорили. Жаль, хороший мужик был… В общем встречаю я их, Никонов радостный, с распростёртыми руками идёт, вроде как старого друга увидал, а Тенёв в руке контейнер небольшой держит и улыбка у него странная какая-то. Пообнимались, поприветствовались, я их в дом провожу, на столе уже накрыл по мелочи. Уселись, Верку мою с её семьёй и деревней помянули, потом за встречу накатили, тут-то моё начальство и разобрало. Начинает оно такое рассказывать, что поначалу я и не понял, то ли они уже с утра набрались прилично, а сейчас их развезло, потому что в трезвом уме такого не выдумаешь, то ли я словил белочку и всё происходящее мне
мерещится. Ну вы сами подумайте: приезжают ко мне, какому-то капитану сраному, несколько месяцев непросыхающему, ажно три начальника, да не с инспекцией, а чисто побухать, причём на Новый Год. И отношение такое, будто они не к подчинённому приехали, а вроде как к родственнику, пусть и молодому. Рассказывают, что было после того, как «козюлю» из деревни увезли в мелочах и подробностях. Оттащили они её не куда-то, а на полигон, в тамошнюю лабораторию, поместили в отдельный бокс, там-то чудеса и начались. «Козюля» она ж какая была, как почерневшее сморщившееся яблоко, с просветами огненными, а тут меняться начала. По их словам выходило, что артефакт этот пусть и редкий, но штучки три в их руках до этого побывало, и вроде как изучили их досконально, потому что одна целая в институтском хранилище до тех пор лежала и не жужжала. А эта же через некоторое время светиться начала, огненные прожилки вроде как светло-зелёными стали, а потом она оболочку внешнюю сбрасывать стала. На полигоне лабораторные от происходящего перессали и начали в Институт письма слать, поскольку происходит-де с объектом явно что-то
необычное и без поддержки ветеранов им не справиться. Начальство вспомнило, чем именно эта
«козюля» успела отметиться, потому рвануло туда на всех парах. Встречают их лабораторные, белые, что мыши их альбиносные, рассказывают небывальщину… это по их мнению небывальщину, они на Аномальные и не выезжали ни разу толком. Якобы в ночь перед начальственным приездом в боксе чуть ли не ураган поднялся, вынесло все камеры, да ещё и пробки по всему комплексу вышибло. Открывают дверь и видят, что
«козюлечка» уже и не козюлечка вовсе, а что-то совсем иное - висит посреди бункера кристалл небольшой, цвета морской волны, светится слегка, да и только. По приборам отклонений от норм не заметно, угрозы вроде как и нет. Они её в контейнер и в Москву. Месяц её «прозванивали», как только не анализировали - пустышка. Пользы ну никакой совершенно. Ни фона от неё, ни излучений никаких, кроме простого свечения. Растения и мыши рядом с ней никак не изменяются, на другие артефакты ей до одного места, то есть не мутаген. Бирюлька красивая, одно слово. Помаялись они с ней ещё немного, да в музей институтский сдали, вроде как пусть своим видом экспозицию украшает.
        А вот потом началось странное. Первым это дело заметил Бортников. Занесло его как-то в музей, птенцов своих он туда погнал на экскурсию, там-то у «козюли» ему разное мерещиться и начало. Он-то человек опытный, молодняк свой сразу выставил, да Тенёва с Завадским вызвал, вроде как проснулся артефактик, потому недурственно было бы на него посмотреть, а может из экспозиции его и убрать. Тенёва там тоже накрыло. Завадский ваш их распинал, из музея вывел и давай с Никоновым держать совет, потому что Тенёв с Бортниковым какие-то мутные оба и их в медичке уже заждались. Договорились до того, что природа пси-атаки совершенно непонятна, поскольку накрыло почему-то только тех двоих, а самого Завадского минуло стороной, хотя он там тоже был. Те к тому моменту отлежались, и рассказали о том, что пригрезилась им деревня, в которой осенью прошедшей вот эта самая «козюля» порезвилась, только в видении та деревня вся снегом занесённая, и живёт в ней один одинёшенек один из сотрудников института, товарища Никонова подчинённый, если что, и вроде как они с эти товарищем Никоновым к тому сотруднику, в ту самую
деревню, Новый Год поехали отмечать. Завадский в своих традициях поинтересовался, а не было ли там и его, получил категорический ответ, что не было, и заявил, что он себе тоже не хуже развлечение найдёт…
        - Ага, так вот почему наш начальник в гордом одиночестве увалил тогда с палаткой в лес на Новый Год, надувшийся как индюк и ворчащий что-то на тему холостой жизни и окопной дружбы, - Нимов неспешно нарезал колбасу, - ой, извини Кость, продолжай.
        - Да ничего, - Артемьев разлил ещё по одной. - Никонова это всё заинтересовало, да и догадался он, о каком конкретно подчинённом идёт речь. Расспросил он их про то, какая была погода и про прочие отличительные особенности пейзажа. Получил ответ, что погода ясная и солнечная, а деревня напрочь засыпана снегом, равно как и дорога к ней. Дело было где-то в начале декабря и синоптики пророчили, что под Новый Год будет хмуро, мрачно и чуть ли даже не дождь. Посидели они, покумекали и решили, что не лишним было бы забронировать тот военсталовский Камаз, а если погода первого января будет как в видении, то и проведать того отшельника. Так оно и получилось.
        Рассказал это Никонов, а сам сидит довольный и видно по нему, что блаженства подобного у него в жизни если и было, то очень давно. Тут Бортников подключился. Ну вы знаете, военсталы с сопроводителями особенно и не общались никогда тесно, а тут его пробило. Я, говорит, на Аномальных много чего повидал. Такого, чему за их пределами места нет и быть не может. Он когда показания приборов увидал, так его сначала ярость разобрала, уж на что спокойный мужик был, а потом страх. Страх за то, что такое может случиться где угодно. Но он по жизни рассудительный был, не чета нам, сообразил, что это либо крайне неудачное стечение обстоятельств, либо волноваться уже поздно, мир в ближайшее время очень сильно преобразится и изменить это уже не в его власти. Оказалось, как вы понимаете, первое. Про саму «козюлю» и её крайнюю редкость он был в курсе, про то, что артефакты порой могут взаимодействовать друг с другом тоже, так что когда увидал ту кучку, попросту её расшвырял. Выхожу, говорит, на улицу. Смотрю - парень стоит, лицо вроде знакомое, у нас где-то видел, да и комп на руке тому подтверждением. Только взгляд
того парня мне в душу въелся, долго его забыть не мог. Вот стоит передо мной живой человек, а присмотришься и понять не можешь, человек ли? Не бывает у людей таких взглядов. Мне, говорит, потом Тенёв рассказал, что там случилось, вроде как объяснить пытался масштаб происшествия, да вот всё равно взгляд этот из головы не шёл, чувствовал, что не закончилось это всё. Наши, понятное дело, всю деревню на карандаш переписали… ох и плохой тот список был. Когда последний из поражённых умер, да и с «козюлей» вроде разобрались, я пытался объяснить себе, что уж теперь-то эта история закончилась и можно смело всё это класть на полочку с пометкой «было как-то раз», однако не получалось. И точно - прошло некоторое время, звонит мне как-то Тенёв и говорит, что «козюля» трансформировалась, ну да Анатолий Константинович, мол, про это только что рассказал, переведена ныне в разряд музейных экспонатов и не желаю ли я её посмотреть. А мне ж молодых наших в музей всё равно вести надо, вот, думаю, и момент подходящий, заодно будет о чём им рассказать. А про дальнейшее, говорит, вы уже слышали.
        Тут Тенёв слово взял. Говорит, что тот случай с деревней его самого из душевного равновесия выбил. То есть, случись такое на Аномальных, он бы это воспринял как данность, поскольку случайных людей там нет, а которые есть, так их туда никто не гнал. Тут же целая деревня без вины виноватых. Его, как и Бортникова, тоже незавершённость этой истории нервировала, а когда события развиваться начали, так ему это только в радость стало, поскольку недосказанности быть не должно ни в чём. Но, говорит, виделся ему ещё моментик один и вот этот моментик настал. Открывает он контейнер, достаёт оттуда кристалл небольшой, зелёно-синий такой, едва светящийся и кладёт его на стол. Вот, говорит, Костя, это тебе подарок на Новый Год.
        Ну вы понимаете. Я как сидел, так к стулу и прилип. Водка в горле чуть-ли не комом встала. А эти трое сидят и улыбки у них довольные, как у котов, с гулянок вернувшихся. Тенёв, лукаво так, продолжает, что мол никто этой штуки не хватится, поскольку изъят оный экспонат из музея как потенциально опасный, да проведён по бумагам как саморазрушившийся, потому списанный и никакой речи о его пропаже быть не может. Так что носи, говорит, Кость, на здоровье, поскольку если уж для того, чтобы к тебе попасть, он двух здоровых мужиков чуть ли не на колени поставил, то игнорировать такой знак будет либо совсем дурак, либо человек, на Аномальных ни разу не бывавший. Вот, говорит, мы цепочку титанитовую для него сделали, которую не каждые ножницы по металлу возьмут и не каждый домкрат разорвать сможет. Артефакт этот, говорит, рамки не видят, так что можешь смело хоть в музей наш с ним ходить.
        Я «козюлю» надел и так мне стало спокойно, вы представить не можете. То есть я чётко осознал, что ждал этого момента всю свою жизнь и он произошёл. Верите или нет, но в существование предопределённости я поверил. Вот только цена этого момента была слишком высокой. Наливай… Нимов взял бутылку…
        - Это мне Никонов тогда сказал «наливай», - ухмыльнулся Артемьев, - впрочем, ход твоей мысли мне нравится. Гудели весь день. Начальство я спать потом уложил, сам по деревне в снегоступах прошёлся, вроде как прогулка вечерняя с «козюлей» на груди, только я-то понимал, что кристалл этот к тому артефакту, который всю деревню выкосил, отношение если и имеет, то как бабочка к гусенице. Гусеница только жрёт, а бабочка наоборот - приносит пользу, опыляет там, ещё что-то, да и вообще красивая. Так что название у него если и есть, то другое и мне оно неизвестно. Хорошо погулял, да и спал спокойно, вроде даже сон какой-то хороший приснился, а мне до этого они вообще не снились.
        Начальство моё поутру всей своей компанией свинтило, оставив записку, что предложение вернуться в Институт по-прежнему в силе. Привёл я себя в порядок и после праздников вернулся в город. Поблагодарил Бортникова с Тенёвым как полагается, да к Никонову на поклон, мол так и так, тщь полковник, капитан Артемьев для прохождения дальнейшей службы прибыл. А он мне - расстегните-ка китель, товарищ капитан. И ухмыляется так хитро, знает же, что там у меня висит. Мы с ним малость ещё посидели, он и поделился, что сколько на Аномальных бывал, но с подобным не сталкивался и поневоле начал полагать, что некоторые сталкерские россказни не настолько уж не имеют под собой основания. Это, сказал, Зона тебя так отметила, приглянулся ты ей, только вот засмущался он после этой фразы как-то, будто бы ещё хотел добавить что-то, но время для того не наступило пока. Я потом из экспедиций и не вылезал, как будто стремился убежать от мира, в котором всё потерял, но нашёл то, что этому миру не принадлежит. Думал, что может этот кусочек чужого мира и приведёт меня туда, где я найду своё место.
        Так я к чему всё это. Кажется кристаллик мой меня вчера от смерти спас. Макс, ты помнишь, что тебя сразу вырубило, как ты в салон ввалился, а я ещё потом в сознании был, правда придавленный. Сегодня посмотрел свой комп и обнаружил, что у меня всю дорогу был пустой мед. модуль. Понимаешь? Я в него кассету забыл вставить. Ещё вчера удивлялся, когда волна пошла - что это такое у меня в груди жжёт, но списал это на действие мед. блока, они же у нас недоработанные и кто знает, какие побочные ощущения от них. А сегодня дошло, когда его логи смотрел - там медицинский весь из одной записи состоит, только запись эта в большом количестве и догадайтесь о чём. Меня с Катюхой должно было накрыть в тот же момент по определению, а не накрыло.
        Так что теперь вы сами понимаете, есть ли у меня что-то вне Аномальных, или нет. А Федя наш ещё вчера свои причины рассказал.
        - Ты вот, Кость, так это рассказывал про деревню, что аж самому туда скататься захотелось. - Захарова рассказ друга явно впечатлил. - Может скажешь, где она находится? Я бы домиком тоже там обзавёлся.
        - А почему нет. Показать покажу, вот только скататься туда вряд ли получится.
        - Это почему? Там с дорогами всё так плохо, или же нам с Аномальных не вырваться?
        - Спутник открой.
        Артемьев подошёл к пульту управления, прокрутил спутниковое изображение местности и остановил курсор на перепаханном поле где-то на краю Калужской области.
        - Закрыта эта территория была сразу же, как оттуда люди бежать начали. Тогда ещё никто не знал толком, что происходит, объявили территорию зоной биологической угрозы, огородили, а когда разобрались - стали ждать, пока все перемрут. Еды подвозили, помогали чем могли, понимали, что все деревенские - не жильцы. Деревеньку снесли, когда умер последний её обитатель, а случилось это в начале декабря где-то. По весне же, как снег сошел, и снесённое перепахали на всякий случай. Но вот только я туда месяц назад ездил - всё по-прежнему там. Дома стоят, как стояли, хотя по весне там пара особенно старых по определению должна была начать заваливаться. Людей нет по-прежнему. Просто по пути заехал в соседнюю деревню, ну и разговорился с тамошними, откуда я и куда еду, они-то мне и рассказали. Смотрели на меня как на психа какого-то. Никонов потом подтвердил, правда, но вот вид у него был очень уж загадочный в тот момент. Кто-нибудь может мне объяснить, каким образом я в апреле мог быть в деревеньке, на месте которой находится перепаханное ещё в начале марта поле? И как я умудрился прожить половину зимы в доме,
которого не стало ещё в декабре?
        - Н-да, дела… - Нимов вышел из-за стола. - Пойду бумаги профессорские принесу, а ты налей пока. Да чаю, а не водки. Думать будем.
        Вечер всё население базы встретило за тактическим, как они его единодушно назвали, столом. Документы скорее добавили загадок, чем дали ответов. Упоминания о засекреченных городах, которых не было ни на советских картах, ни тем более на спутниковых, для присутствующих не несли никакого смысла. Захаров раздухарился и попробовал побаловаться с камерой спутника, переключая её в разные режимы и пытаясь получить относительно нормальное фото Аномальных Территорий. В результате на снимках получались размытые пятна разных цветов, но не более. Когда Артемьеву это надоело, он объяснил другу, что над Аномальными имеет место своеобразное атмосферное явление, вызывающее рефракцию и именно поэтому у него ничего не получается и получиться не может. Захаров было насупился и всем своим видом попытался показать, что костьми ляжет, но фотографии Аномальных с орбиты получит, однако Артемьев намекнул ему, что этой проблемой люди в Институте занимались с самого его возникновения, и уж если здесь, на Третьей Базе нет ничего такого, что могло бы говорить об успехе в данном вопросе, то это о чём-то, но говорит.
        - Ну хорошо, - Нимов откинулся на стуле, - вот мы имеем названия Припять 3, Чернобыль 5. Вот где, где может находиться этот Чернобыль 5? Пардон, где пятьдесят лет назад находился Чернобыль 5? За всё это время он мог зарости до неузнаваемости, я не говорю о том, что и вовсе уйти в болота, которые, по легендам, занимали тогда гораздо меньшие площади. А может это был подземный город? Ну, к примеру, находился он под самим Чернобылем, но был настолько велик, что получил такое название. А может он находился под землёй, но при этом не под самим Чернобылем, а где-то неподалёку? И заметьте, если есть Чернобыль 5, то что случилось с Чернобылем 4, про который вообще здесь ни слова? Про Чернобыль 2 и 3 мы и так все знаем, ну а с теми-то то? Ленинск какой-то, но это как раз понятно, без Ленинска в проекте такого масштаба ну никак нельзя. Тут проспектами Ленина так просто не отмажешься.
        - Или вот лаборатория Х-14. - продолжал он, глядя в потолок и помахивая стопкой древней документации на манер веера. - Можно было бы сказать, что лаборатория называется Икс тире четырнадцать. А почему вдруг Икс, к примеру, а не Хэ четырнадцать? Вот есть Л-3, Р, или всё же Пэ-6. Откуда вдруг Икс? И почему обязательно лаборатория? Ну, допустим лаборатория. А тот же Х-15 мог быть автобазой этой лаборатории. А может и подшефным хозяйством, где выращивали модифицированные овощи, которые по ночам убегали с грядок и жрали в соседних лесах лягушек и ежей, а может и покрупней кого. Что ты говоришь, Кость, ещё один город нашёл? Как, говоришь, называется, Хрущёвск? А что, аргумент. То есть буквенный индекс в названии может обозначать принадлежность объекта к какому-либо городу? Вариант. Л это у нас получается Ленинск, Х это у нас вроде как Хрущёвск… а что такое Р? И опять же - где этот Хрущёвск находился, что там такого было… Автобус туда из Ленинска наверняка должен был ходить. Хорошо хоть индекса Жэ нет, я бы туда точно не полез. Там наверняка бы плохо пахло и было бы очень темно. Да знаю я, что тут на
всех подземных объектах плохо пахнет и темно. Скупились компартия, а затем и международное сообщество на духи. Залить бы в подземелья вон хотя бы развалин завода, которые рядом с Базой, пару цистерн французского парфюма - ууух какой аромат бы попёр, как кучу дерьма в духах вымочили. С лёгкими нотками тропических плодов… эх, мечты, мечты…
        - Устройство № 21.
        - Чего? Какое устройство № 21?
        - Да нет. Тут вот переписка между руководством лаборатории Ч-6 и, представьте себе, самой ЧАЭС на тему выделения дополнительных энергетических мощностей, поскольку экспериментальный образец этого Устройства № 21 оказался очень прожорливым до электричества.
        - И что?
        - А то, что под это дело данной лаборатории стали строить отдельную электроподстанцию для заведения дополнительных линий электропередачи. Ну?
        - Чего ну? Ты к чему клонишь?
        - Ты сам подумай. Вспоминай, о чём сам только что говорил про индексы. Индекс Ч у нас относится предположительно к Чернобылю. Миш, посмотри там в кодах, ничего про Ч-6 не упоминается? Так вот. Для этой самой лаборатории стали строить отдельную электроподстанцию и скорее всего отстроили, потому что датируется эта переписка
1980 м годом, то есть за шесть лет до Первого взрыва. Две приметы места у нас уже есть. Читаем дальше. Вот тут написано, что отвод дополнительной линии будет осуществлён в пяти километрах от Чернобыля с южной стороны. Открываем карту и что мы видим? В город ведут три дороги: с северо-запада, с запада и с юго-запада. Есть ещё четвёртая, но она с востока, а это нам не интересно, потому что пусть там тоже есть въезд в город, но заводить линию собирались явно где-то с юга. А так нам всего-то надо пройти с болот километров пять-семь на запад, выйти на трассу, пройти ещё километра четыре-пять и затем искать какую-нибудь ЛЭП, попутно глядя, не отходит ли от неё какая-либо линия.
        - Чего ты к этой лабе так прицепился?
        - А это не я прицепился, это мне Маша нашептала.
        - Не понял, что она тебе нашептала?
        - Макс, с нами что-то нехорошее произошло именно где-то там. - голос Маши был лишён эмоций. - Наш путь пролегал по той трассе, которая заходит в город с юго-запада. Мы должны были идти южнее, но я не могу вспомнить, почему мы решили пойти именно тем путём.
        - Так, стойте. Вы сейчас предлагаете пойти за каким-то лешим туда, где Махе несколько лет назад сорвало крышу? Хоть одну разумную причину приведите. Вариант
«по приколу» заведомо не рассматривается.
        - Тебе такое обозначение как ВЭС21002П говорит?
        - Да нихрена оно мне не… чего? Ну-ка стой.
        Нимов подскочил к одному из терминалов пульта управления и полез в каталог предметов, найденных на Аномальных Территориях. Меньше чем через минуту на экране отобразилось странное оружие, проходившее под обозначением ВЭ21005СКП. Довольный он повернулся к Маше.
        - Узнаёшь?
        - Смутно вспоминаю, - возможно остальным показалось, но вид у Маши стал какой-то потерянный.
        - Вот с этой берданкой ты вышла к Базе, но не это важно. Сходство обозначений видите?
        - И вот эта штучка потребовала выделения дополнительной электролинии? - Захаров с недоверием смотрел на изображение.
        - Конкретно эта, вероятно, нет, всё же обозначения не сходятся, но вот эта самая ВЭС вполне могла. - Нимов почувствовал охотничий азарт.
        - Нет, ребят, так мы далеко не уедем. Видел я эту штучку в музее, да и Никонов нам про неё рассказывал. Да да, Макс, как вас Маша тогда из неё чуть не положила. Но что за смена настроения, чего ты так завёлся-то?
        - Костя, вот ты такой умный, а очевидности не видишь. Даже если мы не сумеем найти вход в эту самую Ч-6, то у нас есть ещё одна причина сходить в те места. Сам догадаешься, или подсказать?
        - Ты явно знаешь что-то, чего не знают все остальные.
        - Маша у нас с кем тогда пропала? С конвоем со второй исследовательской. Вышла она к нам каким образом? На своих двоих. Это значит, что где-то в тех краях нас могут ждать несколько машинок, возможно с относительно полными бензобаками.
        - Ага. То есть как за машинками идти, так это господина Нимова вводит в состояние предвкушения лёгкой наживы, а как лабораторию искать, так он врубает режим упрямого ослика.
        - Артемьев, не темни. У тебя на лице написано, что есть ещё одна причина, по которой тебе не терпится ещё раз убедиться в работоспособности своего артефакта.
        - Вот ты с Федей дольше меня общаешься, а толком так и не узнал, где же группа его соотечественников пропала. Мы пока утром за Вспышкой его ходили, он со мной и поделился. Они на Аномальные не въезжали, они на них влетели, причём в буквальном смысле. Наши им коридор не дали, на украинский аэропорт они почему-то садиться не захотели, может спешили куда. Посадили самолёт на ту трассу, которая по северной части города идёт, а туда, как ты знаешь, у нас соваться без крайней необходимости никто не любит, отсиделись несколько дней, пока на местности осваивались и планы строили, затем решили двинуть на запад. Сначала они нормально направление держали, но потом почему-то на юг повернули и в сторону Третьей Базы направились. Сам догадаешься, по какой дороге они шли, и где с ними пропала связь? Вспоминай давай. Федя клялся и божился, что он тебе это всё рассказывал. Да, если что - маршрут их в информационном хранилище здесь есть. Оттуда я его и взял.
        Артемьев вывел проектором на настенный экран изображение какой-то древней карты этой местности, на которой уже была обозначена Третья База. По его словам выходило, что более подробной и свежей карты он пока найти не в силах, но точно знает, что где-то на Базе она должна быть. Впрочем, для подтверждения его теории, хватит и этой. Он взял в руки лазерную указку, вернулся в своё кресло и вальяжно развалился в нём, лениво направив указку на экран.
        - Смотрите сами, - на карте появилась красная точка. - Подводим итоги. Где у нас хотели отводить линию для Ч-6? Несколько километров юго-западнее по той дороге, которая находится на юге. То есть Ч-6 находится не на севере, не на востоке, а где-то на западе, но скорее всего юго-западнее города. Дальше - где у нас пропал конвой второй исследовательской? Где-то там же, и об этом нам говорит разновидность Устройства № 21, притащенного Машей, которая разновидность, как мы предполагаем, приходится родственницей тому Изделию, которое делалось в Ч-6. Ну где она его могла взять ещё? И заканчиваем мы пропажей коллег нашего японского друга, которые путешествовали по тем же местам. И всё это в каких-то восьми, если не меньше, километрах от нашей тёплой и уютной избушки. Не знаю как вам, а по мне группа мёртвых товарищей на хороших соседей не тянет. У нас в медичке места на всех не хватит, для начала. Так что завтра предлагаю сходить и разведать, что же там такое. Гаек с утра накрутим, я там в гараже ведро с ними видел, что там ещё полагается. Вас всех, вероятно, удивляет, почему я туда так рвусь. Ответ
простой - последние полгода я мотался в тех краях регулярно, и если бы там было что-то необычное, то наверняка заметил бы. А если бы не заметил я, то заметили приборы, но нет там ничего. Я даже более скажу - конвои там последние несколько лет достаточно часто ходили, это же путь на Вторую Базу. Странно, согласитесь, что за всё это время только три случая. Так что вариантов два - либо это действует временами, либо эту штуку что-то провоцирует. Конвой, в котором была Маша, шёл по дороге, я по дороге мотался тоже, то есть понимаете?
        - Резонно, резонно. - Нимов с интересом смотрел на карту. - Проверить в любом случае не мешает, да и двух зайцев одним заходом положим, если не трёх. Что там дальше?
        Глава 4
        - Ты душка, Кость, просто душка. Ты не ищешь лёгких путей - ты их старательно избегаешь. Ну можно же было по окраине Чернобыля пройти, так ведь нет, тебе через болота приспичило переться. Ты думаешь всё зверьё в Чернобыле, а тут его нет?
        - Макс, хорош ныть. Всё ты понимаешь.
        Артемьев и Нимов форсировали болота. Возможно, путь их был бы легче, если бы не прошедший накануне дождь, размочивший всю грязь и поднявший уровень воды, но радовало уже хотя бы то, что имелась масса небольших песчаных островков, а потому идти старались в основном по суше. Вариант лёгкого пути, то есть выхода к Чернобылю и дальнейшего путешествия по пусть и потрескавшейся, но асфальтовой дороге, отвергли ещё вечером - про Чернобыль между Базами ходила масса слухов, и если верить хотя бы половине из них, то делать там живым людям совершенно нечего. Артемьев решил идти на запад, через болота, и уже позже вылезать на дорогу. Нимов поворчал, но согласился. Захарова, Шибахару и Машу оставили на Базе разбираться с документами дальше.
        Нимову доводилось в ранней молодости выезжать на рыбалки и на различные лесные прогулки. С ночёвкой и без, с нормальным снаряжением и без оного, в леса, к рекам и в том числе к болотам. Чернобыльские же болота, притаившиеся между невысоких холмов, видом своим на виденные Нимовым ранее не походили совершенно. По мнению Макса, являла эта окрестность Чернобыля скорее какую-то заболоченную свалку стройматериалов и техники. То тут, то там из под воды, а также на заросших осокой и камышами участках суши, выпирали бетонные плиты, сваи и трубы. Несколько раз попадались груды битого кирпича. Порой встречались брошенные и почти ушедшие в болотную трясину грузовики, пару раз попались лежащие краны и, как ни странно, даже один танк, ушедший в землю почти вертикально, отчего его дуло гордо таращилось в небо. Упоминаний о том, что в этом месте собирались что-то возводить, в документах не встречалось, и тем непонятнее было, кто и с какой целью свалил здесь данные строительные причиндалы. Дополнялась эта прискорбная картина аномалиями, когда заметными, а когда не очень. Насекомых, как ни странно, не наблюдалось.
Мелкой болотной живности тоже. Направление держали строго на высокий холм, с которого должен был открываться вид на все окрестности. Предполагалось, по достижении его вершины, там залечь и неспеша оглядеться.
        - Вот то скопление строений на севере это у нас Чернобыль, - Макс обозревал окрестности биноклем, пытаясь заметить что-либо, что могло их заинтересовать, или же хотя бы какое-то движение. - Нам туда, как ты говоришь, соваться совершенно не нужно. На северо-западе заметен комплекс каких-то строений. Километра два-три где-то, подробностей не разобрать, очень уж далеко, но вроде движения не заметно.
        - Далековато лежим. Ладно, подойдём поближе.
        Постепенно вышли к самой дороге, окаймлённой по краям деревьями, за которыми иногда проглядывали развалины домов. Лёгкий ветер гонял сухую листву, вероятно сорванную недавним Выбросом. Чуть вдалеке лежал одинокий колёсный диск, а на обочине - два насквозь проржавевших автомобильных остова, в молодости бывших КрАЗами.
        - Нам на запад. - Артемьев посмотрел в бинокль в том направлении. - ЛЭП эта искомая должна быть где-то там, раз уж мы её раньше не встретили.
        - Ты, Кость, зверюга. Пообедать бы, полдня ведь по болотам этим тащились.
        - Тебе, Макс, лишь бы пожрать. Хотя ты прав. Видишь те здания дальше по дороге? До них дойдём - там и отдохнём.
        Комплекс зданий, по всей видимости, в молодости своей являлся животноводческим хозяйством. Чуть поодаль виднелись полуразрушенные ангары, административные постройки и несколько жилых домов. Над всем этим преданием старины глубокой возвышалась водонапорная башня. Артемьев взял автомат наизготовку, Нимов последовал его примеру. Пройдя мимо жилых зданий, направились к видневшимся за ними приоткрытым воротам.
        - Макс, ну-ка глянь на вывеску. Слева от двери КПП.
        - «Животноводческое Хозяйство № 6. Чернобыльский Район». Только не говори, что мы вот так сходу нашли этот самый Ч-6. Костя, это даже не просто. Это слишком просто.
        - Вот и я думаю, что либо тут что-то нечисто, либо кто-то из нашего руководства про это место предпочёл умолчать.
        - Есть ещё другой вариант: тут всё уже давно излазили, а мы про это не в курсе.
        - Есть самый вероятный вариант: никакое это не Ч-6, а просто самая обычная скотобаза. Ладно, проверить всё равно надо.
        На КПП царила разруха и уныние. Полуистлевшие документы, разбросанные по полу, битое стекло, разломанная мебель, какие-то ящики и сейф, открытая дверь которого всем своим видом показывала, что здесь уже нашли всё что можно, причём очень давно. Артемьев тщательно искал признаки, что этот объект хоть в какой-то степени мог быть научным, однако всё решительно говорило против того. Решили проверить административные здания, но там картина оказалась такой же. В одной из комнат обнаружили древний диван, непонятно как переживший разгром, и не менее древний железный корпус какого-то прибора. В коридоре поставили датчики движения, а сами сели обедать
        - Я вот что думаю, - Артемьев разогревал банку с фасолью на импровизированной плитке, - даже если здесь и был какой-то секретный объект, то совершенно необязательно, что с этой скотобазой у него была связь. Приезжал, к примеру, автобус, выходили из него люди, заходили в какое-нибудь здание…
        - Слухи бы поползли. - Макс жевал заготовленный ещё с утра бутерброд. - Хозяйство это небольшое, все у всех на виду.
        - Времени много прошло, да ещё и неизвестно, как и что тут было. Поедим и на крышу залезть попробуем. Лучше, конечно, на водонапорную башню ту, но это если в ней лестница ещё цела, в чём я сомневаюсь. Окрестности оглядим, может какие мысли появятся.
        - О. Кластер отвалился. - Макс смотрел на комп, на экране которого отображалась индикация потери связи с Базой. - У тебя что?
        - То же самое. Помехи какие-то, наверное, да и База за холмами находится. Подождём, может само восстановится.
        Подогрели чай. Незаметно подступила послеобеденная истома. Старый диван, при всей своей неказистости, почему-то казался уютнее базовских кресел, эргономика которых была если и не на высоте, то близко к тому. Потянуло в сон. Максу показалось, что стоит только лечь на этот диван, как сразу же начнут сниться сны про далёкие времена, когда аномальных территорий не существовало и в помине, а была здесь обыкновенная ферма, на которой хрюкали свиньи и мычали коровы. Ветер гулял по полям, порой принося с них запах свежескошенного сена. Возможно тот прибор, на кожухе которого они сделали плитку, был радиоприёмником, из которого звучали песни, призывавшие рабочих и крестьян на трудовые подвиги…
        - Макс, просыпайся нна, у нас гости. - голос Артемьева мигом вывел Нимова из забытия. - За окном. Не высовывайся, я его пасу. В коридоре пока чисто.
        По двору характерной шатающейся походкой двигался мертвяк средней степени потрёпанности. В руке у него болтался автомат, волочившийся дулом по земле.
        - Ну ты только посмотри, - Артемьев разглядывал мертвяка в прицел. - Охренеть, это ж японец. Нашлись-таки, кто бы мог подумать, только кажется мне, Федю это не обрадует. И связи как назло нет - до сих пор не восстановилась. Не нравится мне это всё.
        - Кость, ты не заметил, откуда он вылез? - Нимов медленно осматривал в прицел весь остальной двор. - Наверняка большая часть остальных там же находится.
        - Не заметил, но это не проблема. Видишь, как он стволом землю роет? Вот то-то. Эта борозда почище любых следов будет. Мочим его, или подождём?
        - Можем к нам попробовать оттащить?
        - Всё же ты, Макс, не боец. На его руки посмотри. Они у него уже все синие, а кое-где и чернеть начали. Сам догадаешься, сколько ему в таком виде ходить осталось? Что там в окружении?
        - Вроде тихо всё. Вали.
        Тихо хлопнул выстрел. Мертвяк замер, как будто вытянулся, а потом резко сложился на землю.
        - Подождём, вдруг ещё вылезет кто. Нам спешить некуда пока что. - Артемьев отстегнул магазин и дозарядил в него один патрон. - Хорошо, что я глушаки догадался накрутить на стволы, пока ты спал…
        - Как спал? Сколько спал?
        - Полчаса где-то. Сморило тебя после обеда, ну а я тебе мешать не стал. Хуже было бы, если б пошли, а ты зевать по пути начал.
        Артемьев посмотрел во двор: мертвяк лежал неподвижно. Датчики движения у компов молчали.
        - Значит так. - Артемьев направился к двери. - Я иду осматривать нашего клиента, ты меня прикрываешь. По малейшему палеву - свисти.
        Во дворе на первый взгляд не изменилось ничего, но в картине идиллической разрухи как будто возникли отголоски тревоги. Артемьев поймал себя на том, что старается вглядеться в каждое окно, ожидая выстрела или хотя бы мимолётного движения. Всё окружающее приобрело какой-то второй смысл. Тишина запустения стала ещё и тишиной выжидания. Игра света на осколках стекла в разбитых окнах стала казаться отблесками оптических прицелов. В шорохах листвы, которую по двору гонял ветер, начали мерещиться чьи-то крадущиеся шаги.
        - Макс, обстановка?
        - Без изменений. Может он и вправду один был? Так, шухер. Направление на поле. Ещё один идёт с той стороны. Видишь то одинокое здание? От него. Осматривай готового, а этого я сниму, как поближе подойдёт.
        С собой у подстреленного мертвяка было немного. ID карточка на имя Казухито Огавы, два рожка натовской пятёрки, комп, правда битый, и упомянутый ранее автомат, пребывавший в отвратительнейшем состоянии. От него Артемьев отстегнул третий рожок, затем вынул из компа покойного карточку памяти, всё это вместе с карточкой положил себе в разгрузку и взял на прицел второго гостя, который тем временем уже преодолел половину пути к животноводческому хозяйству.
        Внешне второй гость мало отличался от своего подстреленного коллеги. Артемьев шепнул в микрофон, чтобы Нимов сворачивал датчики и спускался вниз, а сам продолжил следить за приближающимся мертвяком.
        Подбив второго полумёртвого участника японского экспедиционного отряда и придя к выводу, что единственная понятная надпись у японцев на идентификационных карточках это их имя, решили осмотреть то самое одинокое здание, до которого не дошли руки перед обедом, поскольку стояло оно на отшибе в полукилометре от остальных построек и потому его решили оставить на, так сказать, сладенькое.
        - Вот и пятёрочкой затариваемся постепенно, - в Артемьеве просыпался хомяк, - Лишние патроны никогда не мешают.
        Здание, судя по выходящим из него трубам, возможно в своей прошлой жизни имело отношение к мелиорации, либо же являлось частью местной системы водоснабжения. Обошли вокруг, осторожно заглядывая в окна, но единственное, что заметили в его комнатах, так это традиционную для почти всех зданий, находящихся на Аномальных, разруху и груды мусора.
        Первым, что бросилось в глаза Артемьеву при входе в само здание, оказалась валявшаяся на боку тумбочка дежурного, о чём он тут же поделился с Максом. Проверили комнаты, однако никого не обнаружили. В ушах звенела тишина, и лишь залетавший в окна порой ветер пытался ворошить разбросанные по полу древние бумаги с какими-то схемами.
        - Ничего не понимаю, - Артемьев закурил, не спуская рук с автомата, - они же отсюда шли. Мы точно всё проверили?
        - Точнее и быть не может. Предлагаешь перепроверить? Вампиры, там, в стенах, скелеты в шкафах…
        - Пошёл ты. Именно, что перепроверить. Тумбочка, говоришь? А как насчёт двери с секретом? Ну вроде как стена поворачивается…..
        В одной из соседних комнат раздался скрип. Оба вскочили и направили стволы автоматов в сторону дверного проёма.
        - А вот и отгадочка, - процедил Артемьев. - Вали её по малейшему подозрению.
        На экране компов появилась красная точка. Осторожно подошли к той комнате, где, судя по датчикам движения, могло находиться существо, на которое они реагировали.
        Посреди комнаты стояло странное человекообразное нечто с длинными чёрными волосами. Одежда у него была похожа на ту, в которую были одеты два ранее подстреленных мертвяка, но на этом сходство заканчивалось. Существо смотрело на двух пришельцев глазами, полными какой-то первозданной тьмы. Мир вокруг начал становиться серым и постепенно растворяться. Максу почудилось, что глаза эти могут сказать то, для чего не найдётся слов. Они приближались. Они обещали покой, вечный покой…
        - Вставай, Нимов. Ну, вставай же.
        Макс открыл глаза. Мир навалился на него всеми своими красками и звуками. Шорох ветра превратился в рёв урагана, Шелест бумаг в соседней комнате воспринимался ударами молотом по листу железа, а дыхание Артемьева было подобно рёву реактивного двигателя. Макс присел.
        - Ох мать. Что со мной?
        - Она тебя подчинять начала, но не успела. И кажется наш Федя остался без невесты.
        - В смысле?
        - Ты хоть знаешь, кто это был? Про Контролёров хоть что-то слышал?
        - Контролёр? Здесь? Откуда? Здесь же, считай, самый край Аномальных. Они сюда не забредали никогда.
        - А она в центре и не была, как я понимаю. На вот, хлебни. - Артемьев протянул фляжку с коньяком.
        - Кость. Если бы это был Контролёр, то мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Он же до трёх людей разом может подчинить.
        - Выше бери. Рассказывали, что некоторые и до десятка под контроль брали. Макс, я говорю то, что видел. Если бы я не успел выстрелить, то неизвестно, что бы сейчас с нами было. С тобой, кстати, это случилось бы раньше. К слову, посмотри на эту красотку внимательнее. Только не говори, что Федя тебе фотографию своей суженой не показывал.
        За фальшивой стеной обнаружилась приоткрытая массивная гермодверь, сквозь которую виднелись ступени, ведущие куда-то вниз. Включили ПНВ, осторожно спустились, ежесекундно опасаясь нападения с фронта, с потолка, с тыла. Отовсюду.
        - Это не Ч-6. - Артемьев смотрел на стоящие у стены странные агрегаты. - Это какой-то другой объект, но точно не Ч-6. Как наши японские коллеги на него вообще умудрились выйти, вот что мне непонятно.
        Упомянутые ранее японские коллеги лежали у стены. Были они местами погрызены, у некоторых в телах были заметны дырки от пуль. Артемьев пришёл к выводу, что пропавшая японская группа по каким-то причинам решила обустроиться в этом подвале и в этом преуспела: снаряжение группы резко контрастировало с остальной обстановкой лаборатории, но при этом было нельзя было не отметить упорядоченность в его расстановке, что говорило об отсутствии спешки при обустройстве этого лагеря, пусть и в не совсем подобающем месте. Тщательно осмотрев вещи погибших, Артемьев обнаружил видеокамеру и несколько компов, из которых вытащил блоки памяти.
        - Предлагаю посмотреть научно-документальный фильм «Как перестать быть человеком». Детям до восемнадцати смотреть только при родителях. Макс, тебе есть восемнадцать?
        - Артемьев поставил камеру на стол и запустил проигрывание.
        - Чота в тебе артист разговорного жанра проснулся, Костюшман, не к добру. Толку от этой видюхи-то, они ж на японском базарят. Феде показать надо, он переведёт.
        Японцы на видео оживлённо о чём-то рассказывали. Порой в кадрах появлялось лицо той девушки, которую не так давно подстрелил Артемьев. Лицо у девушки было бледным и нездоровым. Вот в кадре появился крупным планом ещё один японец, по всей видимости, руководитель группы, который стоял около какого-то пульта и что-то увлечённо говорил. Девушку положили на стол, подтащили к ней стойки с какими-то странного вида устройствами, отдалённо напоминавшими светильники. Лицо девушки было спокойным, и она с улыбкой смотрела на всех, кто суетился вокруг неё. Светильники зажглись лиловым светом.
        Запись прервалась. Артемьев запустил промотку вперёд, но больше на плёнке ничего не было.
        - Макс, тебя не смущает, что японцы снимали всё это дело такой древней камерой? Таких же сейчас не делают. Вот не верю, что у них не нашлось чего-то более современного.
        - Я подумал, что ты потребуешь объяснений на тему моментов, запечатлённых в этом видео. Вообще не рублю, что они там делали. Так что переводчика ищи.
        - Это малость позже. Вот до базы доберёмся, а там Федя это всё и переведёт.
        - Давай те бумаги искать. Ты заметил, что когда старик стоял возле пульта, рядом с ним была папочка? Вот её не лишним было бы найти.
        - Может у тебя есть какие-либо предварительные версии, объясняющие увиденное?
        - Ну, учитывая нездоровый вид той мёртвой подруги, могу предположить, что её пытались каким-то образом от чего-то лечить. Возможно имел место кривой перевод, хотя больше чем уверен, что налетели они на устройство, которое в документах по нему только описывалось как лечебное. Вроде как уловка - оставляем для врагов типа документы на видном месте. Примитивно, понимаю, но ты посмотри, сколько лет всему этому. На базу надо возвращаться.
        - Верно подметил. Только надо пошукать малость по углам и ящикам. Может что ещё найдём.
        Нашли. В мусорном ведре, в папке с надписью «Технологии увеличения надоя», завязанной на двойной узел, обнаружилось описание комплекса, а также отчёты испытаний прибора с непонятным назначением, который пытались задействовать японцы. В ящиках обнаружилось несколько древних, но при этом новеньких автоматов Дэу-К11 и приличное количество патронов. Артемьев предположил, что поскольку на Аномальные Территории в период их дележа забрасывалось большое количество боеприпасов, то ушлые азиаты решили попросту взять то оружие, для которого можно было найти боекомплект и на самих Аномальных. Сочтя такое решение мудрым, он взял два пустых рюкзака участников японской группы, в один из которых положил найденные автоматы, а в другой насыпал патронов и набросал пустых обойм. По его словам выходило, что прихабарились они знатно.

* * *
        - Это не Каори. - Известие, принесённое «разведотрядом», поначалу вышибло Шибахару из колеи, но когда он увидел запись, то заметно посветлел и вздохнул с облегчением.
        - То есть как? - лицо Артемьева выражало изумление. - Ты ж мне фотографию показывал.
        - Я понимаю, что для большинства европейцев мы, японцы, выглядим все на одно лицо, но это не она. Сколько там было тел?
        - Посчитаем. Двоих мы на поверхности подстрелили, одну в доме и ещё тел шесть лежало примерно в самом бункере.
        - Это только половина отряда.
        - Предполагаешь, что он разделился? Скорее уж остальные разбрелись по окресностям.
        - Отряд состоял примерно из двадцати человек. Больше ничего сказать не могу.
        Нимов и Маша в это время ковырялись с найденной в бункере документацией. Версия Макса подтверждалась, и аппараты действительно только описывались как экспериментальный комплекс УВЧ-терапии, но вот содержимое папки «Технологии увеличения надоя» с припиской «устаревш» говорила об ином. Действительно - у свиньи, по прохождении однократной процедуры облучения (само собой совершенно другого рода, нежели УВЧ), резко повышался аппетит, и она начинала есть чуть ли не всё подряд, разъедаясь до размеров в полтора, а порой и два раза превышавших размеры своих необлучённых соплеменниц. Животноводы собирались праздновать успех, когда выяснилось, что вместе с аппетитом у подопытных возрастает и агрессивность: спокойные прежде хрюшки начали пытаться попробовать на вкус работников свинофермы. Более того - свиньи стали действовать излишне согласованно и это озадачило животноводов, утверждавших, что такое они видят впервые, а также добавило головной боли учёным. Понаблюдав некоторое время за подопытными, выдвинули теорию, что стадо стало организмом с коллективным разумом. У теории сразу же нашлись противники,
утверждавшие, что в стаде может существовать особь, подчинившая на ментальном уровне остальных своих соплеменников. Так оно и оказалось - стадо резко сплочалось вокруг большой и старой свиноматки, одной из первых участниц эксперимента, при попытках людей к ней приблизиться. Свиноматка явно имела признаки мутации, проявлявшиеся в возникновении у неё на лбу обширной опухоли.
        Поняв, что эксперимент становится непредсказуемым, учёные решили извлечь хавронью-доминанту из стада, предварительно отписавшись вышестоящему руководству о происходящем. Приехавшая аж из самой Москвы комиссия постановила: эксперимент прекратить, свиноматку с парой подчинённых ей хряков для дальнейших наблюдений и вместе с записями о ходе эксперимента переправить в институт Экспериментального Животноводства г. Припяти, а всех остальных облучённых свиней пустить на мясо, которое перед употреблением надлежит проверить на соответствие стандартам. Дубликат наблюдений за экспериментом собирались передать в архив, но по каким-то причинам сделать это забыли, а учитывая приписку «устаревш.» его по ошибке попросту отправили в мусорное ведро, которое вынести в дальнейшем не удосужились. Учёных, от греха подальше и чтобы не болтали, отправили работать в Припять с повышением. С работников хозяйства взяли подписки о неразглашении, не забыв начислить приличную премию. Дверь в бункер заварили, здание заколотили.
        Решили просмотреть видеозапись. Шибахара, насколько успевал, переводил. Предположения подтвердились - японцы были крайне удивлены, обнаружив столь древний комплекс в исправном и функционирующем состоянии. Куда больше они обрадовались, когда наткнулись на его описание - одна из участниц отряда постепенно заболевала чем-то непонятным (Макс нахмурился - вид у девушки был такой, как если бы она попала в радиоактивное пятно) и командир отряда решил, что немножко полечиться, пусть и на таком древнем оборудовании, для неё лишним не будет, тем более, что инструкция по эксплуатации была тут же, а другие варианты лечения были куда как менее гуманны.
        - Лихо. - Артемьев пускал в потолок колечки табачного дыма. - А потом, когда они закрыли дверь изнутри и легли баиньки, к ним незаметно подкрался трындец. Нескольких человек она успела подчинить, но потом какой-то один из ей неподчинённых проснулся, оценил обстановку и решил пострелять по своим бывшим коллегам. Те, понятное дело, в долгу не остались. В результате на ногах осталось только двое и сама «госпожа».
        - Судя по тому, что мы видели, аппаратура до сих пор находится в рабочем состоянии, - продолжал он, - но смущает меня не это. Откуда там электричество, если на Аномальных нормальное энергоснабжение существует только в трёх вариантах - генераторы, миниатюрные реакторы на базах и аномалии. В здании было тихо, а значит не генератор. Миниатюрные реакторы в то время были только в фантастической литературе, соответственно этот вариант тоже отпадает. Аномалий там вообще ни одной не было, отсюда вывод… а нет никакого вывода. Чем питался этот прибор, вот что мне непонятно. Что скажете?
        - Мне откуда знать, чем всё это запитывали? Куда интереснее, что со вторым исследовательским отрядом тогда случилось? Думаешь, что-то похожее?
        - Наверняка тоже влетели в какую-то задницу, но не на свиноферме. Ты вот вчера оружие показывал, а ведь мы ничего подобного в бункере не видели.
        - Может там и было всего-то два образца?
        - Макс. Ну сам подумай - кто будет оставлять подобное оружие в консервируемом бункере? Нет, тут что-то другое. Федю надо засадить за изучение дневников группы его соотечественников, может и прояснится, куда второй их отряд направился.
        - Второй отряд направился к некоему профессору Михалёву, - Шибахара поочерёдно смотрел то на Макса, то на Артемьева, - а первый отряд должен был их догнать. Мика… это та погибшая девушка, резко заболела, и старший их отряда решил переночевать в первом же попавшемся месте. Это всё говорилось на записи в самом начале
        - Михалёв, говоришь, - Артемьев задумчиво смотрел в потолок, - это Вторая База. Что они у них-то забыли… Миш, с транспортом у нас по-прежнему без изменений?
        - Угу. Нет тут горючки, я же говорил уже. Мама только дизель ест, причём не простой, а с какой-то добавкой, да если бы даже жрала бензин, так ей этих полбочки лишь на разогрев хватило бы. Жопа, в общем. Нет у нас транспорта благодаря тому козлу, который всё топливо с базы увёл. Даже до новых границ не доедем. За яйца бы его на суку подвесить. Я тебя ещё больше обрадую - тут и с боеприпасами не очень. Под наши автоматы я нашёл только примерно треть ящика уже заряженных обойм, из местного оружия тут только пистолет под пультом управления лежит. Чтобы застрелиться, если что, как я понимаю. Что ты там говорил про Дэушек?
        - А вон в рюкзаке лежит четыре К11. Если я тебя правильно понимаю, ты предлагаешь оставить наши эксперименталки и взять их?
        - Именно. Уверен, что ты и сам хотел это предложить, иначе зачем бы тебе понадобилось волочь сюда аж четыре штуки?
        - Зришь в корень. Замётано. Прицелы только наши поставим. Завтра по пути зайдём на свиноферму, и если за ночь там ничего не случится, то пополним боезапас. Патронов ещё много оставалось, когда уходили. Оружие, конечно, не для этих мест, но других вариантов нет.
        Глава 5
        - Тряпка ты, Нимов, алкоголик и дурак. Ответственность, обязанности, долг, забота о ближних… Дерьмо, моралистское интеллигентское дерьмо. Тебе всегда было насрать на всех, кроме себя самого. Да и на себя самого тебе было, по большому счёту, тоже насрать. Ты не просьбу профессора выполнял, ты от жизни своей прошлой бежал. Боялся, что Даша передумает и вернётся, зассал, вот и рванул на Аномальные, чтобы в глаза ей не смотреть. Там, вне Аномальных, жить надо, а это порой сложнее, чем выживать. Шибахара невесту свою искал, а ты от своей жены бежал то на Аномальные, то к бутылке. Нервишки щекотал свои, значимость свою сраную ощущал, нужность мнимую. Пересеклись ваши пути ненадолго, только Шибахару его путь к его подруге привёл и они уже вместе, а ты как жил один, так одинёшенек и помрёшь. Убежал ты от жизни, а дальше что? К чему прибежал? Куда прибежал? Зачем прибежал?
        Макс лежал на траве под кустом и смотрел вверх. Небо было затянуто серыми тучами, на лицо ему медленно падали капли дождя. Над землёй неслись клочья тумана, и казалось, что кто-то на севере взял в титанический кулак огромный ком рваной грязной ваты и бросил её в небо. И ком этот был подхвачен и разорван окончательно диким псом промозглым ветром, старавшимся забраться в каждую щель изодраного бронекостюма. Нимову чудилось, что даже этот ветер имеет оттенок серого.
        - Чего ты добился, а? Покорение Аномальных Территорий сотрудниками Института? Нафиг никому не сдавшимися доморощенными героями почившей в бозе конторы? Мечтатели, покорители, первооткрыватели сраные. Во всём должна быть Цель, да, грёбаная цель? У всего должно быть хоть немного Смысла? Хоть немного долбаного смысла? Зачем мы все пришли на Аномальные? Нет, не так - от чего мы все убежали на Аномальные? Лучшее снаряжение, последние наработки в защитных и ударных средствах и что? Семь секунд. Драных семь секунд и всё.
        Правую руку саднило - удар кровососьей лапы хоть и пришёлся вскользь, но слабым его назвать было отнюдь нельзя. Бронекостюм был прорван на стыке швов одним из когтей и судя по ощущениям, одним ушибом дело не ограничилось - проникший под броню коготь наверняка наворотил там дел.
        - Повезло, да? Ну конечно же - по сравнению с участью всех остальных такой расклад можно назвать неимоверной удачей. Ушиб груди - ерунда. Подраная рука - тоже мелочи. Возможное сотрясение мозга - вообще упоминать не стоит. Грядущий сепсис - да ладно, это всё фигня и выдумки. Все остальные валяются на земле окровавленными мешками, а ты типа везунчик. Вот только далеко ли ты уйдёшь, такой везучий, один? Ой вряд ли. Так и останешься здесь, будешь лежать, смердеть собой на всю округу, но тебе это будет уже всё равно. Спешить больше некуда. У тебя теперь впереди целая вечность.
        Память. Она как сон. Она эфемерна. То, что было реальностью секунду назад, уже стало пеплом. Жизнь идёт дальше, а смерть… Всё ты забудешь и про тебя самого забудут, как никогда тебя и не было. …
        - Макс, посмотри-ка вон туда. - Артемьев показал в сторону лежащей на боку фуры и стоящих с ней рядом двух грузовиков. - Да да, у тех строений. Мне кажется, или там кто-то лежит в таких же костюмах, как и у наших вчерашних иностранных знакомых?
        Решили подойти ближе. Глазам предстало зрелище, по сравнению с которым любая мясницкая выглядела бы вегетарианской кухней. Часть тел была разорвана в клочья, а происхождение смолянистых, застывших луж бурого цвета трактоваться могло только…
        - Каори. - нетвёрдой походкой Шибахара двинулся к распростёртому на земле телу.
        Воздух вокруг всколыхнулся, и одновременно с этим взвизгнули датчики движения. Тело Шибахары выгнулось и начало медленно подниматься в воздух. Его рот раскрывался и закрывался, вид его стал как у рыбы, выброшенной на берег. Грудь японца вспучилась кровавым бугром, сам он обмяк, затем его тело был отброшено в сторону мощным и невидимым броском.
        Укол в левой руке и мир замедляется. Ещё немного и он замрёт совсем. Колыхания воздуха приобретают очертания призрачных фигур.
        - Как же медленно поднимается автомат, - казалось, что вместе с окружающим миром замедлились и движения, но мысли приобрели неестественную для них скорость.
        Горло Захарова взрывается фонтаном крови от рассекающего удара нечеловеческой силы, голова отлетает назад, но удерживаемая лоскутком кожи повисает где-то за спиной. Его тело падает на колени, он пытается опереться на автомат, но заваливается на бок.
        - Ну, идите же сюда, твари…
        Автомат Артемьева замирает на полпути вместе со своим владельцем. Вот невидимая рука срывает с его головы шлем, движение другой невидимой руки запрокидывает Артемьеву голову назад, а сам он начинает превращаться в бледно-синюю мумию. Курок ещё нажат, автомат ещё стреляет, но все пули уходят в землю. Тот, кто мог бы изменить путь пуль и показать им их цель и жертву, уже мёртв.
        - Как же медленно летят пули, я могу их видеть. Никто не может, а я могу…
        Голова твари, убившей Артемьева, взрывается кровавыми брызгами, а сама тварь, становясь видимой, оседает на землю. Резкая боль в руке, застывший в груди воздух и кратковременный, но в то же время невероятно долгий полёт.
        - Где ты, сволочь?
        Воздушные завихрения становятся всё ближе. Тяжёлое дыхание невидимой твари воспринимается рёвом двигателя карьерного самосвала.
        - Ближе, ближе… Сдохни, сука. Сдохну я, но сдохнешь и ты, инородная мразь.
        Пространство впереди покрывается кровавыми пятнами, висящими в воздухе и разбрызгивающими во все стороны багровые густые ручьи. С каждым шагом движения твари становятся всё медленнее, но сама она приближается всё ближе и ближе.
        Когти, рвущие броню на груди в клочки, столкновение с тушей, движения которой только кажутся медленными. Накатывающая тяжёлым маревом одновременно тупая, но почему-то и острая боль. Темнота.
        - Небо, дождь, клочья тумана, ветер. Может я уже умер? Или умираю, но цепляющееся за жизнь тело ещё пытается бороться. Ты один. В таком состоянии тебе не выжить. Но не бойся - смерть принесёт тот покой, который искали твои друзья. Неважно, что ты его не искал - достаточно того, что ты был с теми, кто сделал его своей целью. Тебе повезло больше? Спорно - они умерли быстро. Ты будешь умирать медленно.
        - Знал ли ты, Юкио, что встреча с твоей подругой… или невестой… какая сейчас уже разница, будет такой? Молчишь. Ты хотел быть с ней снова, хотел преодолеть разлуку. Ну что ж, твоё желание сбылось. Вы теперь вместе на всю вечность и не найдётся того, кто сможет вас разлучить вновь. Вот уж действительно ирония судьбы
        - тварь отбросила тебя так, что своей рукой ты прикрыл свою невесту, как будто обняв её. Но вы не бойтесь, в обиду я вас больше никому не дам… скажи хоть что-нибудь.
        - Костя. Нашёл ли ты свой покой, да? Наверняка да. Но тоже парадокс - сначала жизнь ушла из близких тебе людей, а сегодня её высосали и из тебя. Твоей деревни нет в этом мире больше, но кто знает, может уже сейчас ты неторопливо подходишь к своему домику, где бы он ни был, удивляясь тому, какой же странный сон тебе приснился. И единственный звук в твоей деревне это лишь скрип несмазанных ставен и калиток, с которыми играется ветер. И ты тоже молчишь.
        - Миша. Ведь я ничего о тебе не знаю. Мы с тобой были знакомы всего пару дней, но я так и не сумел узнать о тебе ничего, а ведь ты нам жизни спас. Мы же твою уберечь не сумели. А ты не можешь ничего сказать, даже если бы хотел - тварь лишила тебя этой возможности.
        - Ребята, почему умерли вы, а я до сих пор жив? Зачем?… «Кассета медицинского модуля пуста. Необходима замена.»
        - Да пошёл ты. Продержим труп как можно дольше на ногах? Иди в бой, солдат, ты не будешь чувствовать боли. Вставай, боец. Тебя готовили к этому. Даже если ты мёртв это не значит, что ты не можешь сражаться. В бой, солдат. Что, ты не солдат, а его мёртвое тело? Ты можешь держать автомат и это главное, а кто ты - уже неважно. В бой, солдат… «Кассета медицинского модуля пуста. Необходима замена.»
        - Для чего? Чтобы вернуться? Мне некуда возвращаться. Мне незачем куда-то возвращаться. Идти вперёд? Мне некуда идти вперёд. Мне больше незачем идти вперёд.
«Кассета медицинского модуля пуста. Необходима замена.»
        - Если ты так просишь… какие же вы, компы, зануды. Темнота. Долгая темнота.
        Синева неба и шелест травы. Чёрные подпалины на земле. Свет синий, свет зелёный и свет чёрный. Откуда?
        Костя, ты хочешь сделать мне подарок, я правильно понимаю? Не говори ничего, ты всё равно не можешь. Ты забыл все слова. Тебе не нужны больше слова. Я приму твой подарок. Я не могу его не принять. Спасибо, Костя. Я знаю, мёртвым не нужны вещи живых. Мёртвым вообще ничего не нужно, только покой.
        - Парень, вставай. Слышишь, ты живой?
        Больно. Нет, не больно. Это только кажется, что больно. Мёртвые не чувствуют боли.
        - Ну и тяжёлый же ты, кабан. Вставай. Хорошо же тебя потрепало. Идём же. Вот уж действительно повезло тебе. Темнота.

* * *
        - Значит, вы хотите сказать, что он оказался единственным, кто выжил в схватке с двумя кровососами?
        - Несомненно. Не мог же я его бросить умирать.
        - Как я понимаю, Институт всё же ерундой не занимался, судя по экипировке своих сотрудников. Если бы не она, парень уже давно был бы мёртв.
        - Однако трём остальным аналогичная экипировка всё же не помогла. Создатели проекта «невидимка» определённо были сумасшедшими гениями, если их творению до сих пор мало что может противостоять.
        - Коллега, почему вы не сняли с него перчатку?
        - Не поверите. Он настолько крепко сжал руку, что разжать её, не сломав ему при этом пальцы, у нас не получилось бы. Остаётся только ждать, когда он придёт в себя и сам покажет, что же такое ценное он там скрывает.
        - Почему, на ваш взгляд, из всей группы выжил только он один?
        - Ему просто невероятно повезло. Их компьютеры успели ввести им активатор повышенного мышечного тонуса, но этот парень оказался единственным, у кого он успел подействовать, остальные же были убиты до того момента. Невидимок было двое, вряд ли бой продолжался дольше восьми секунд. Для вступления активатора в рабочую фазу нужно минимум три секунды, но это вы и так знаете.
        Макс открыл глаза. Его взору предстал рифлёный потолок, с болтающимся на нём тусклым светильником. Всё тело охватила тянущая боль.
        - Предлагаю тела всё же закопать. Или хотя бы кремировать. Если уж к ним притянулись невидимки, то недолог тот час, когда подтянется и более серьёзная живность. Я просмотрел имевшуюся при этой группе документацию. Могу сказать одно - мне непонятно, как и откуда столь серьёзные документы оказались у этих школьников.
        - Я надеюсь, что эту историю через некоторое время он сумеет поведать нам сам. Кстати, вы не находите, коллега, что мальчишка мог подвергнуться какому-либо мутагенному фактору? Уж очень мне вид его не нравится, да и эта его живучесть при такой кровопотере…
        - Бросьте вы. Парня накачали стимуляторами до такой степени, что он даже мёртвый мог бы ходить ещё дня два и успешно изображать из себя живого. Попахивал бы только.
        - Где я? - Макс не заметил, как его мысли превратились в слышимые слова.
        Его глазам предстал кабинет, в котором, помимо него, находились два человека в белых халатах, впрочем вид халатов оставлял желать лучшего и судя по всему одевали их скорее по привычке. Выглядели их хозяева не лучше: неизвестных собеседников можно было принять либо за родственников, либо же за учителя с учеником, работающих совместно на протяжении долгого времени. Обладатель более замызганного халата возрастом был лет около шестидесяти, имел козлиную бородку и круглые профессорские очки, за счёт чего выглядел подобно сумасшедшему учёному. Его коллега был моложе лет на двадцать и тоже носил очки, но только в роговой оправе. Вид у обоих был настолько архаичный и старомодный, что Нимову невольно вспомнились литературные сюжеты о путешествиях во времени.
        - Кажется, наш пострадавший наконец-то сделал выбор между этим и тем светом в пользу этого. Культурные люди обычно сначала здороваются, молодой человек. Дайте-ка я вас осмотрю.
        - Кто вы?
        - Не пытайтесь шевелиться, юноша, в вашем состоянии это не только вредно, но и может оказаться крайне болезненным. Меня зовут доктор Михалёв, и я буду очень удивлён, если выяснится, что профессор Завадский вам обо мне ничего не рассказывал. Моего ассистента, кстати, зовут Камышевским Вениамином Матвеевичем и именно благодаря ему вы сейчас находитесь на так называемой Второй Базе, а не валяетесь вороньим и собачьим кормом около тех грузовиков вместе со своими мёртвыми товарищами. Прошу простить за возможный цинизм в моей речи, но факт есть факт - выжили только вы один.
        - Валерий Семёнович, может всё-таки попросим нашего гостя посодействовать в снятии с него перчатки? Мне не хотелось бы потом тратить своё время и наши скудные ресурсы на лечение возможных заболеваний, особенно в их возможной запущенной форме.
        - Молодой человек, вам не кажется, что желание моего коллеги имеет определённый резон? Не бойтесь - если бы мы действительно хотели заполучить то, что вы так старательно прячете от посторонних глаз, то возможностей у нас для этого было предостаточно.
        На ладони покоился кристалл Артемьева. Макс поначалу не мог понять, что с ним не так, но, приглядевшись, заметил, что в его свечении появились чёрные прожилки.
        - Красивый артефактик - Михалёв был явно заинтересован. - Кажется я про такой что-то слышал, только вот не могу сказать, хорошее или всё же плохое. Это у вас такой талисман?
        - Подарок друга.
        - Ваш друг был очень щедрым человеком. А вы были очень неосторожны или же не в меру доверчивы, неосмотрительно приняв подобный подарок.
        - Этот артефакт проверили люди, куда умнее и опытнее нашей группы…
        - То, что он безвреден, ещё не означает, что он не опасен. И если это действительно тот артефакт, о котором я думаю, то он, пожалуй, опаснее всех прочих. Впрочем, это мои догадки и я не уверен, действительно ли передо мной та самая Бабочка.
        - Да кто вы такие? Что за Бабочка? И почему вы мне помогаете?
        - Посудите сами: стоило нам с коллегой выйти за границы нашей базы подышать воздухом, так сказать, как на некотором расстоянии от нас раздались выстрелы и рёв. Вы знаете, когда за один присест высаживают полный магазин, то означать это может лишь крайне плохое положение дел у стреляющего. Последнее время здесь несколько немноголюдно, тем более мой коллега страдает не в меру развитым любопытством, хотя должен заметить, что эта черта свойственна и мне самому, потому он решил сходить и проверить, что же там такое произошло и не окажется ли там тех, кому нужна помощь. Профессия, знаете ли, способствует, интересоваться и помогать. Через некоторое время он приносит на своём плече вас в состоянии более чем плачевном. И что прикажете нам делать? Вышвырнуть вас за ворота? Стоило тогда вас для этого сюда тащить. Видом своим на бандюка вы не походили совершенно, потому причин для отказа в оказании вам первой помощи у нас не было. Ну а присмотревшись к вашему обмундированию мне подумалось - не птенцы ли гнезда профессора Завадского шли к нам с какой-то вестью? Вы уж простите мне мою невежливость, но не
ознакомиться с той весьма познавательной литературой, каковая была при вас, мы никак не могли. Очень интересная, и что немаловажно, крайне опасная литературка. Я бы даже сказал запрещённая. Не поделитесь, в какой библиотеке такую выдают?
        - Профессор Завадский оставил эти документы на Третьей Базе. Он…
        - Венечка, дорогой мой друг, ну я же говорил, что без участия нашего идейного оппонента и его верных соратников дело здесь не обошлось.
        - Валерий Семёнович, я вам про это говорил с самого начала. И даже раньше говорил, когда дошли вести о закрытии Института. Паша очень долго и тщательно готовился. Куда как не сюда ему было подаваться?
        - Откуда вы знаете…
        - Вас не оскорбит, если я отвечу на этот вопрос несколько позже? Уверяю вас, вам совершенно нечего здесь опасаться. Не могли бы вы рассказать о том, что привело вас на то место, где погиб ваш отряд?
        Макс рассказал. Рассказал всё с того момента, как профессор поручил ему сопроводить на Аномальные Территории Шибахару. Михалёв внимательно слушал, изредка кивая головой. Камышевский порой поглядывал с недоверием и делал какие-то пометки в блокноте. Когда повествование дошло до приключений на свиноферме, Михалёв жестом попросил Макса ненадолго прерваться.
        - Венечка, вам это ничего не напоминает?
        - Думаете, что это первая фаза проекта «сержант»?
        - У меня даже сомнений в этом нет. Поверить не могу - дубликат документации всё это время находился практически у нас под носом и хранился не за семью печатями, а в мусорном ведре. А вы помните, с каким усердием военные шерстили Припять в поисках оригинала? Где теперь те вояки и где теперь эти документы, да ещё и с действующим прототипом.
        - Профессор…
        - Мне приятнее, когда меня называют по имени-отчеству, молодой человек. Кстати, мы до сих пор не знаем, как вас зовут.
        - Максим…
        - Очень приятно, Максим. Я понимаю - вам самому интересно, что же вы такое нашли, так позвольте же мне удовлетворить это естественное кладоискательское, но скорее всё же археологическое любопытство. Из вашего рассказа следует, что про существование лабораторной сети вы уже в курсе. Про то, что её назначение, равно как и проводившиеся исследования, имели двоякий характер, полагаю, вы не догадаться не могли. Впрочем, начну с конца. Основной приоритет в исследованиях отдавался не только разработкам новых видов вооружения, защитных средств и всего сопутствующего арсенала, но и созданию принципиально новых методов ведения военных действий как на территории вероятного противника, так и на территории собственного государства. Вы ошибётесь, если подумаете, что данные наработки носили исключительно умозрительный характер. Партии был нужен результат, а не кипы бумаг, и поверьте - результат имелся. Великая Отечественная Война научила тогдашнее руководство очень многому и показала, что является более ценным на поле боя. Позволите поинтересоваться вашим мнением на этот счёт?
        - Улучшенная защита солдат? Более точное и с большей поражающей способностью оружие? Связь между боевыми единицами?
        - Вы невнимательно меня слушали, но возможно такое вы даже не можете и предположить, хотя с этим результатом вам довелось столкнуться лично. Это те, кто либо управляется с оружием быстрее своего противника, либо же тот, кто сам является таким оружием. В любом случае, это так называемая живая сила. Можно наклепать много оружия, но людей в кратчайшие сроки много не наделаешь. И я не говорю о том, что из этих людей нужно сделать воинов, способных побеждать.
        - Кровососы…
        - Венечка, ну я же вам говорил, что это не какой-то там сталкер-новичок или сапог из контингента охраны границы, а вполне себе интеллигентный молодой человек. Именно, юноша. Одни из тех созданий, которые уже достаточно долгое время наводят ужас на все Аномальные Территории, являются частью того самого результата, про который я вам только что рассказывал. Назывался этот проект «невидимка». Подразумевалось, что невидимые солдаты забрасывались бы на территорию противника, ну а что происходило бы дальше вы и сами понимаете. Проект, судя по всему, либо не был доведён до конца, либо же предполагался как часть чего-то более масштабного, потому что если я ещё хоть как-то могу объяснить внешние проявления намеренной мутации у невидимки, то в отношении его неуправляемости сделать такого не получается. Смысла создавать неуправляемое, и при этом крайне агрессивное, существо нет никакого. Я больше склоняюсь к мысли, что проект «невидимка» имел непосредственное отношение к проекту «сержант». И с ним вам тоже довелось столкнуться.
        - Те эксперименты на свиньях?
        - Несомненно. Первые, небезуспешные и весьма многообещающие эксперименты. Это всего лишь мои предположения, но подозреваю, что на одного «сержанта», именуемого в среде жителей Аномальных Территорий Контролёром, должно было приходиться где-то пять-семь «невидимок». Большим количеством «сержант» полностью управлять скорее всего не сможет, хотя если верить наблюдениям, связь между этими видами является самой устойчивой как в плане понимания, назовём это так, так и в плане предельного её расстояния.
        - Но есть ещё один немаловажный момент, - голос Михалёва внезапно помрачнел. - Кто-то же должен управлять и «сержантами». Существо с такими возможностями, и при этом напрочь лишённое человеческой морали, по определению является угрозой и для своих создателей. Только вот за всё время существования Аномальных Территорий не было не то что упоминаний в каких-либо документах, но даже и слухов о том, что кто-то встречал подобное создание. Тогда возникает второй вопрос - откуда же берутся новые особи? Изучение подстреленных ээээ экземпляров показало, что половые признаки у них либо отсутствуют напрочь, либо же являются чем-то вроде рудиментов. Эти существа не способны к размножению, однако же откуда-то появляются новые, хотя за прошедшие тридцать лет их уже должны были бы истребить полностью.
        - Может быть ими должен был всё же управлять человек?
        - Я не исключаю и такую возможность, но тогда это должен быть либо какой-то очень особенный человек, либо же у этого человека должно быть устройство для управления подчинёнными ему мутантами и при этом данный человек должен быть надлежащим образом защищён от воздействия этих самых мутантов. Этот человек должен как минимум видеть то, что видит «сержант», а как максимум смотреть глазами всего подчинённого ему отряда и опять же не должно существовать ни малейшей возможности для подчинения его тем же «сержантом». Я напомню - эта технология разрабатывалась шестьдесят лет назад, а про какие-либо наработки касательно общения мыслями не известно и до сих пор. Сомневаюсь, что управление «сержантами» возлагалось на простых людей.
        - Но Маша. Она же общалась с нами через свой комп.
        - Общалась, молодой человек, вот именно что общалась. А с «сержантом» нужно было не общаться. Им нужно было управлять, повелевать. Кстати об этой чудесной девушке Маше. Вы не пробовали общаться посредством ваших приборов вне её присутствия?
        - Попробовали пару раз, но не получилось. Может, не могли внимание на этом сконцентрировать, может недостаток практики или ещё что…
        - Полно вам на себя наговаривать. Дело не в вас и не в ваших покойных товарищах. Вспомните, какую нагрузку вы испытывали, когда ваш компьютер выводил изображение с экрана в ваше сознание.
        - Голова потом болела, мутило жутко. Это же тренировка нужна постоянная, как она объяснила.
        - А теперь вспомните, было ли что-то похожее при общении с Марией?
        - Как будто шум был в ушах, тихий такой, но хуже не становилось точно. Что вы хотите этим сказать?
        - То, что Мария, скорее всего, только делала вид, попутно навешивая вам лапшу на уши, что общалась с вами посредством ваших компьютеров, а вся нагрузка этого общения ложилась на неё саму. Я попробую провести аналогию: в вашем общении вы были на месте невидимок, а сама она была в роли сержанта. Нет, поверьте, я не хочу сказать, что Мария является сержантом, но вполне допускаю возможность, что её потенциал может позволять ей управлять и этим порождением Аномальных Территорий.
        - Но это значит, что в любой момент она могла нам приказать и мы бы там только что цыганочку с выходом танцевать не стали?
        - Мыслите в верном направлении, но меня интересует другое - Мария могла это сделать, однако же почему-то не делала. И более того - всячески показывала вам, что делать это не собирается. Сержанты на такое не способны - они созданы для того, чтобы подчинять себе всё, до чего могут дотянуться. Не знаю ни одного порождения Аномальных, которое могло бы заботиться о человеке. Вот сожрать его - это да, желающих предостаточно.
        - Сверх-человек?
        - Я бы назвал это недостающим звеном. Понимаете, какое дело - Маша, при её потенциале, никак не подходит на роль того, кто поведёт сержантов в бой. Возможность не подразумевает реализацию и тем более не подразумевает желания этой реализации. Вы сами можете представить, что она отдаёт приказ об убийстве населения маленького городка, к примеру, пяти сержантам, а те передают его невидимкам? Последние любой приказ выполнят беспрекословно, но вот сумеет ли Маша такой приказ отдать? Найдёт ли она в себе силы его отдать? Значит, возможно, это должен быть кто-то такой же, но не она.
        - Понимаете, какое дело, - Михалёв поправил очки, - командирские качества не являются чем-то, что можно приживить. Их можно только развить и воспитать. Но для этого потребуется ломать личность воспитуемого, выворачивать её наизнанку, перекраивать по-новому. Только даже это не даст никаких плодов, если у воспитуемого нет хоть маленьких задатков качеств командира. Невозможно из ничего создать что-то, должен быть какой-то базис. Поймите меня правильно, тот, кто отдаёт приказы и командир - это не одно и то же, но даже для отдачи приказов необходимы определённые свойства характера. Из того, что вы описали, следует, что Мария ими, скорее всего, не обладает. Пока, по крайней мере. Венечка, что там у нас с процедурами?
        - Вас ждём-с, Валерий Семёнович. Что будем делать с рукой? - Камышевский раскладывал хирургический инструмент.
        - Лечить, Вениамин Матвеевич, всенепременно лечить. Приступаем. Макс почувствовал слабый укол и отключился.

* * *
        - Вы очень быстро идёте на поправку, юноша.
        Казалось, что ужин сошёл со страниц какой-либо книги по теме диетологии. Михалёв объяснил это тем, что он старый человек и в его возрасте уже нельзя относиться к еде настолько безответственно, как это делает молодёжь. Камышевский же, хоть и никак это не комментировал, своим видом выказывал молчаливое согласие. Впрочем, Максу после двух дней искусственного сна, вызванного необходимостью наибольшего обездвиживания для нормального срастания повреждённых тканей, это было без разницы
        - есть хотелось зверски. В обеденной, как её называли оба доктора, царил полумрак. Почему все люминесцентные лампы на базе были заменены древними лампами накаливания, Макс не понимал, однако спросить об этом стеснялся.
        - Сколько с вами работаю, Валерий Семёнович, всё не устаю вами восхищаться, - Камышевский размышлял о чём-то своём. - Не удивлюсь, если в один момент на нашем столе окажется какой-нибудь мертвяк, которого вы не просто поставите на ноги, но который потом вас ещё и благодарить будет.
        - Вениамин Матвеевич, ну это вряд ли, хотя кто знает. В конце концов - что мешает нам это попробовать? Осталось только где-то достать соответствующую особь… а мы вот молодого человека попросим притащить нам живого мертвяка. Я подразумеваю целого. Шучу, шучу. Сколько уже Борщевского прошу о доставке хотя бы одного живого мутанта, так всё у него то людей нет, то мутанты мрут по дороге. Якобы случайно, как вы понимаете.
        - В продолжение нашего разговора двухдневной давности, - Михалёв, казалось, размышлял над той беседой всё то время, пока Макс валялся в отключке. - Те документы, которые вы нам доставили, действительно ставят некоторые вещи с ног на голову. Так уж исторически сложилось, что мертвяков на Аномальных весь учёный свет полагает либо жертвой неудачного, но доныне действующего, эксперимента, либо же незавершённым экспериментом по созданию бойца, не чувствующего боли. Некоторые, правда, выдвигали версии, что эксперимент на самом деле является не только завершённым но и удачным, однако остальные на них смотрели как на фантазёров, или же как на не полностью овладевших вопросом. Самое смешное, что сейчас я готов согласиться почти со всеми точками зрения. Это действительно эксперимент, он действительно удался, вот только результатом являлись не мертвяки, а транспортируемый излучатель, превращающий в них обычных людей. Причины для создания такого устройства были прозаичнее донельзя - зачем разрушать инфраструктуру противника, когда целью является не она, а сам противник? Роняем на город несколько таких
устройств, и потом остаётся только пройти и почистить результат, поскольку толку от него становится крайне немного, но при этом нет никакой характерной для военных действий грязи. Параллельно создавалось устройство, способное этими мертвяками управлять в границах определённых действий, хотя на мой взгляд смысла в этом устройстве не так уж и много, особенно по сравнению его эффективности с теми же «сержантами». Впрочем, возможно «сержантов» в тот момент ещё не было, либо же этот проект был на начальной стадии. Представляете, что было бы, появись подобное оружие сейчас? К счастью компактную модель создать не успели - упёрлись в её невероятное энергопотребление. Что-то подобное пробовали делать и в отношении собак и как вы можете заметить, тоже успешно.
        Свинки наши Аномальные, по моему мнению, являют собой наглядную иллюстрацию того, что случится с человечеством после возможной новой мировой войны. Люди будут изменяться внешне и внутренне, приобретать какие-то новые качества, но при этом неизбежно терять какие-то старые и в какой-то момент перестанут быть людьми вовсе, как наши свиньи перестали быть простыми свиньями и превратились в Аномальных. Не было у них до второго взрыва этих лезвий вместо передних лап, не умели они подражать различным звукам, да и не было у них такого уникального слуха и зрения. А ведь мы видим появление устойчивого вида, потому что точно известно, что именно свинки-то наши в настоящее время не создаются искусственно как результат каких-либо экспериментов, а попросту размножаются, как и положено уважающим себя свиньям. Природным, так сказать, путём и естественным, так сказать, образом.
        Собачки, что обычные, что пси, от них в этом тоже не отстают. Зрение только заменили на какое-то иное видение, соплеменников подчинять научились, а так всё то же, что и у свиней. В паре километров на север от нас год назад стайка бегала с молодыми щенками.
        - А ведь лаборатории продолжали работать даже после того, как по всему миру объявили о том, что на ЧАЭС якобы заглушен последний из реакторов. - Михалёв поправил очки. - Сами догадаетесь, почему они продолжали работать?
        - После ваших рассказов могу предположить только, что их не заглушали вовсе. Сказать, что заглушили, и заглушить - не одно и то же.
        - Вениамин Матвеевич, у вас потрясающий нюх на талантливую молодёжь, даже если она стоит одной ногой в могиле. Не удивлён совершенно - Завадский своих питомцев всегда подбирал тщательно.
        - А что же тогда такое Выбросы?
        - Вот на этот вопрос у меня догадок нет, но из того, что мне доводилось слышать от разных, скажем так, очень своеобразных и весьма любопытных личностей, это явление к этому миру не относится совершенно. Вернее не относилось до того момента, пока не возникли Аномальные Территории. Но мне совершенно точно известно, какими задумывались аномалии.
        - Расскажете?
        - Если бы я не хотел рассказывать, молодой человек, вы бы сейчас спали лечебным сном для вашего же блага, но у меня есть как минимум одна причина для этих рассказов, однако о ней я скажу позже, поскольку причину эту с позиции науки объяснить не удастся при всём желании по причине её метафизического характера.
        - Всё дело в том, - продолжал Михалёв, - что помимо упомянутых мной биологических экспериментов существовали и проекты по разработке принципиально новых транспортных… назову их средствами. Куда как проще было бы доставлять боевые единицы непосредственно на объект сразу, нежели мариновать их в грузовиках, поездах и самолётах. Вы, вероятно, слышали сталкерские байки про то, как отчаянные люди рвутся на ЧАЭС к так называемому Исполнителю Желаний, но почему-то делать они это предпочитают именно с юга. Возникает вопрос - а что же тогда находится севернее ЧАЭС и Припяти? И вот тут начинаются загадки и действительно сказки, потому что именно там располагались два города и несколько предприятий, которые занимались вопросами экспериментов с пространством вплотную.
        - Ленинск и Хрущёвск?
        - Председатели этих двух посёлков могли бы собой гордиться, - Михалёв засмеялся, - узнав, что их крайне небольшие поселения потомки возводят в ранг городов. Нет, молодой человек. У тех городов даже не было названий. Их не было ни на одной карте до первого взрыва и не появилось ни на одном снимке из космоса после него. Могу только предполагать, что «линза», которая болтается над всеми Аномальными, была эээ повешена именно их жителями. Сначала над своими городами и их окрестностями, а позже и над остальной территорией. Но я точно знаю, что эти города есть и дойти до них можно. Впрочем, я отхожу от темы. Так вот. Им удалось создать устройство, формирующее пространственный прокол. Можно было бы назвать это модным в фантастике словом «телепорт», но это не совсем то. Именно эти работы не были свёрнуты после Первого взрыва, а вполне себе успешно продолжались и после. Не мне вам объяснять, насколько всё это было засекречено, но уже тогда, как мне рассказывал мой отец, некоторые люди покидали проект, говоря, что «ещё немного и они доиграются». Как вы понимаете, доигрались.
        - Второй взрыв?
        - Вы знаете более значимое событие в истории Аномальных Территорий? Именно он. Но опять же, обратите внимание - последовавший делёж территорий начался только южнее ЧАЭС, а про север снова молчок. И то же самое было после третьего и четвёртого взрывов. Безусловно, севернее ЧАЭС ходили и неоднократно, даже закреплялись, но базы почему-то переносить не спешили. Михалёв вытер лоб и продолжил.
        - Они не просто доигрались. Они сотворили что-то очень и очень страшное. Какой-то сталкер, сошедший с ума на почве поэзии, сравнил выброс с раскрытием бутона гигантского цветка, а аномалии - с его семенами. Поэтично, но не более. Экспериментируя над пространством, они умудрились исказить не только его основные законы, но и принципы существования физических состояний веществ. Если бы они могли исказить законы времени, я уверен - они бы сделали и это, но к счастью эти законы обмануть не удастся никому. Радует, что при всей их опасности, аномалии существуют всё же сравнительно непродолжительное время. Ах да, изначально они, при всей извращённости их происхождения, планировались как своего рода мины и ловушки и это достоверная информация. Возможно, что и явление под названием Выброс задумывалось как средство их доставки, но как обычно - недоработанности, недоделанности, а может быть просто банальное непонимание истинной сути происходящего со стороны. Дальше начинаются сплошные необъяснимости. Совершенно непонятно, чем является упомянутый ранее Исполнитель Желаний, он же Монолит. Сталкеры единогласно
утверждают, что желания исполняются на самом деле, однако категорически не могут назвать хоть одного человека, у которого оно исполнилось. Кто-то скажет - религия. Я бы предпочёл считать это программированием сознания. Даже Институт на север не совался - ему артефактов и прочего урожая хватало. По-крайней мере я про это ничего не слышал. Михалёв как будто о чём-то задумался.
        - Вы наверняка слышали что-нибудь про ноосферу. Так называемое информационное поле нашей планеты. Некоторые склонны полагать, что данное поле Землёй не ограничивается и пронизывает всю вселенную. Кто-то считает её своего рода параллельным пространством, населённым информационными сущностями. Если подойти к этой идее с метафизической стороны, то можно договориться и до отпечатков разумов инопланетных цивилизаций, а может даже и до того, что кто-то населял эту планету задолго до появления на ней известных науке существ. Возможно, я замечу, возможно, что кому-то удалось создать условия, при которых случилось взаимопроникновение этих пространств с последующим их взаимным искажением. Может быть действительно мысль получила возможность становиться материальной, а вместе с ней такую возможность приобрели и желания. Я не знаю, это выходит за грани человеческого понимания.
        - А не могла ли отсюда пойти поговорка, что на Аномальных ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов?
        - Вполне возможно. Ох, слишком часто я повторяю сегодня это слово. Даже если воспринять половину легенд Аномальных как горячечный бред, то и оставшуюся половину объяснить если и получится, то с трудом и притягиванием фактов за уши. Вам пора спать. Ваш организм ещё не восстановился до конца после травм, хотя не могу не заметить, что на поправку вы идёте подозрительно быстро и это меня настораживает. Если вы не будете возражать, мы могли бы провести полное обследование вашего организма.
        - Как вы скажете, Валерий Семёнович.
        - Вениамин Матвеевич вас проводит, а я, с вашего позволения, хотел бы ещё разок просмотреть ту документацию, которую вы несли с собой. Возможно, я что-то мог упустить, ну вы понимаете, возраст всё-таки. Уже будучи в дверях, Макс был остановлен фразой Михалёва.
        - Вы спросили меня, почему я всё это рассказываю. Причина заключается в вашем артефакте. Я подозреваю, что эта вещь является совершенно не тем, чем она кажется. За всё время, которое прошло со Второго взрыва, были составлены таблицы аномалий и порождаемых ими артефактов. Некоторые артефакты появляются чаще, некоторые реже, но настолько редкий артефакт как «хромая коза» до сих пор не сопоставлен ни с одной аномалией. Его находили там, где аномалий до того момента попросту не было, либо же в таких местах, где они не могли появиться по определению. То же относится и к его следующей форме, именуемой Бабочкой. Подумайте, может данная вещь не принадлежит этому миру вовсе?
        Этой ночью Максу снились сны, но по пробуждению у него сложилось ощущение, что предназначены они были вовсе не ему.

* * *
        - Жутковатое всё же местечко, особенно когда идёшь один. И ведь это первый раз, когда с тобой нет кого-то, кто отвечает за твою сохранность. Привык, разнежился, избаловался. Куда как проще утыкаться мордой в приборы, когда по сторонам стоят специальные люди, чьей обязанностью является обеспечение твоей безопасности. А вот сейчас нет никого такого, кто даже если и не разберётся с угрозой, то хотя бы скажет, что делать. Пинка, может, отвесит для более быстрого бега. Всё, перекур.
        Макс присел на покрытую асфальтом бетонную плиту, над которой возвышалась железная конструкция, в былые времена бывшая автобусной остановкой, хлебнул из фляжки воды и закурил.
        - А ведь и правда - не Аномальные Территории твоё имя, а Зона, только понимать это начинаешь, когда с тобой наедине остаёшься. Ты как кошка - глядишь из-за деревьев, кустов, травы, выжидаешь, играешься. Как многоглазая, многолапая большая невидимая кошка. От тебя невозможно спрятаться, да и есть ли смысл от тебя прятаться нам, мышам, коль скоро мы сами к тебе приходим. И бежать смысла нет тоже - кто знает, куда ты нас гонишь? Эх, пивка бы сейчас, для поднятия боевого духа, но нельзя. Разомлеешь, в аномалию ещё влетишь какую. Да и нет его, тем более. Вот и перекурчик к концу подошёл.
        Нимов шёл по растрескавшейся дороге, усеянной мелкими камнями, песком и различным мусором. Местами из трещин пробивалась трава, а кое-где и поросль каких-то кустарников. Порой попадалась древняя, проржавевшая насквозь техника, отдельные её детали и, опять же, какие-то строительные материалы. Несколько раз довелось обходить аномалии - вороньи плеши с мясорубками прекрасно были заметны и невооружённым глазом. Рука порой поднывала, но по заверениям Михалёва это был лишь остаточный эффект. Сквозь белые кучевые облака пробивалось солнце, лес и поле по краям дороги были совершенно неестественно зелёными, на горизонте порой возникали какие-то сооружения, но всё те же иногда пролетавшие над головой рваные клочья тёмного тумана рубили умиротворённость пейзажа на корню.
        Макс настоял на своём уходе сразу же, как только зажила рана на руке. Доктора рекомендовали ему остаться у них ещё на несколько дней для закрепления результата, но Нимов подозревал, что они попросту не хотят терять свалившегося им на голову собеседника, тем более что-то начало как будто толкать его в дорогу. На прощание Камышевский с хитрым взглядом попросил передать приветы некоему Борщевскому, буде тот повстречается на максовом пути. Якобы этот Борщевский должен его, Камышевского, помнить. Заодно рекомендовал отведать кухню приготовления ранее названного господина, дескать на Аномальных это самая здоровая и естественная пища. После кулинарных изысков Второй Базы, само собой.
        Пикантности добавлял тот факт, что Нимов совершенно не мог понять, куда и зачем он идёт. В голове засела мысль, что нужно просто идти, тогда дорога уж сама выведет куда надо. Посчитав, что коль скоро он не ограничен временными рамками, а конечная цель и вовсе неясна, Макс решил проведать то место, где их отряд столкнулся с
«невидимками».
        За неделю, проведённую у докторов на Второй Базе, вид площадки не изменился ни йоту. Всё так же валялась опрокинутая фура, стояли грузовики и лежали тела, правда уже порядком разбухшие. Единственным дополнением стали две народившиеся Жарки на самой границе асфальта. Подойдя ближе, Макс был вынужден задействовать дыхательные фильтры - над площадкой стоял удушающий смрад разложения, над трупами вились различные насекомые.
        - Почему я ничего не чувствую? Ни душевной боли, про которую писали классики, ни угрызений совести за то, что не смог им помочь, ни хоть какого-нибудь переживания. Такое ощущение, что это всё было не со мной. Вот лежат те, кто своей смертью дал мне шанс выжить, а я стою над ними и мне как будто всё равно. С момента того прорыва на Аномальные эти люди были для меня самыми близкими, а сейчас как отрезало всё то, что нас объединяло. Правильно Дашка называла тебя бесчувственной скотиной, ой как правильно. Убегал всё ты, убегал, ну вот и прибежал. Только куда? Даже на то, что с тобой будет дальше, тебе наплевать. Куда идти, зачем? А просто идти, пока идётся. Можешь идти - иди. Не знаешь цели - ищи. Примитив какой-то, софистика.
        - Мог ли ты представить, что будешь рыться в вещах своих мёртвых друзей? Что станешь банальнейшим мародёром. - Макс вынимал из разгрузок и рюкзаков всё то, что могло бы оказаться полезным в дальнейшем его пути - даже и оправдание придумывать не надо: они уже мертвы и эти вещи им не нужны, а вот тебе они ещё могут пригодиться. Это мародёрство, как ты это не назови, но это Зона… ох, ну и запах. Тут по-другому не то, что нельзя - не получается тут иначе. Легко играться в благородство и быть чистеньким, когда о тебе заботятся добрые дяденьки. Попробуем не растерять человеческое в себе окончательно - покойных надо если не предать земле, то хотя бы огню. И вот те две жарочки для этого подходят как нельзя кстати. Но вот их вещи проверить надо - а ну как у покойных граната в разгрузке окажется, а гранату в жарку нельзя, нельзя. Гранату надо приберечь для какого-нибудь врага. И патроны тоже. Покойным есть не нужно, а вот тебе - необходимо. Миша, у тебя же неповреждённая броня и зачем-то прихваченная с базы бутылка спирта. А моя броня драная и спирта у меня нет. Но ты уже неделю мёртв и твоя броня пахнет
так, что… что если обработать её изнутри спиртиком с парой реагентов и дать ей просохнуть, то этот запах исчезнет. Ну и распух ты, Мишель, на жаре. А ты в курсе, что продолжительное пребывание на солнце докторами категорически не рекомендуется? Вредно это, говорят, для организьма, особенно для мёртвого. Ух ты, а вот куда ты столько дезинфектора захватил? Интересно, а если после спиртика ещё и дезинфектором пройтись, запах совсем исчезнет. Вот если бы у тебя, Мих, был бы ещё дезодорант. Ну на тебе, ты и его с собой взял. Вот уж не предполагал, что ты у нас такой чистюля. Предусмотрительный ты, Мишаня, был, ой предусмотрительный. Пять кассет к мед. блоку и ни от одной толку. Даже от сработавшей. Ирония судьбы, иначе не назовёшь.
        - А вот ты, Костик, лис. Глушители к Дэушкам нашёл, да вот нам ничего не сказал. Прицельчики непростые тоже, как я посмотрю. Про гранатки вот умолчал. Ух ты, и подствольничек, но только один. Для себя держал, не иначе, и правильно - нам такое дело доверять ну никак нельзя. Хорошо же ты там прихабарился у японцев. Так, что ещё тут у нас? Медкомплектики, перевязочки и прочие целебные дела. Всего по максимуму и разложено грамотно. Сразу видно, воякой был, может даже потомственным. Ну ты посмотри только - коньячку даже имеется. Бутылочка пластиковая, но литровая. Машенька положила в дорожку, не иначе, заботливая она наша. Мне не положила, Захарову тоже, а вот тебе положила. Знал бы ты, Кость, чьё сердце возможно уволок. А ведь могла наша Маша тебя охмурить так, что стал бы ты примерным мужем, о выпивке даже не задумывался и был Машеньке верен до конца своих дней, ну или пока смерть не разлучила б вас. Нда, гаденькая хохмочка получилась - разлучила-таки вас костлявая, которая быстрая и с щупальцами во рту. Не узнает, в общем, наша молодая, какой у парня был конец. А вот интересно, могли бы у вас быть
дети? Аксакалы наши глаголят, что высшие мутанты размножаться не могут, но так ведь Машуня у нас не мутант, а уже непонятно что, да и ты парень был знатный. Во было б веселья, если б что у вас в этом плане получилось. Радости бы у вас было в семье, а ещё веселее стало бы остальному миру, когда детишки ваши его под себя кроить начали бы. Не, Нимов, куда-то тебя не туда заносит уже. Едет у тебя крыша. Медленно, но едет.
        - Феденька, дорогой мой. Всё у тебя Аномальные отняли - и жизнь, и друзей, и невесту твою, да и имя до кучи тоже. А сейчас твой бывший… кхм, а вот кем вы, господин Нимов, приходились покойному? Нет, господину Нимову это неинтересно. Что-то не хочется ему к покойному на аудиенцию раньше времени… скажем так, бывший твой, Феденька, попутчик, сейчас будет отнимать у твоего тела твоё же снаряжение, вот только тебе это будет ну совершенно безразлично. Во как, да ты, Федь, оказывается, был чистюлей похлеще Мишани нашего - новых три пары трусов. Это ж на Аномальных целое состояние. И фильтр воды, не какой-нибудь, а артефактный, на
«губке». Не иначе в Институте ты его прихватил. Вот она, восточная мудрость воплоти: пока остальные сыплют традиционно в воду разную химию, наши азиатские друзья за день пребывания на земле российской уже успели сориентироваться на местности и подойти к снаряжению с очень практичной стороны. Хотя кто тебя знает, может ты его и на Базе подрезал. Мобильник свой ты тоже зачем-то взял, вот только толку от него здесь.
        Ладно, с вами, мои мёртвые друзья, мы закончили. Пора браться за коллег нашего Феденьки… ох мать, ну и душок от них прёт. Нет, такой подвиг на трезвую голову не делается. Я не Геракл, да и духан тут с авгиевыми конюшнями не сравнится. Не валялись в тех конюшнях покойники несвежие.
        Нимов отыскал на площадке длинный и толстый обломок арматуры, неизвестно откуда там взявшийся, подтащил тела мертвых товарищей к одной из Жарок, но вталкивать их в неё он пока не стал, рассудив, что сработавшая аномалия может привлечь кого-нибудь очень неуместного в данном месте и в настоящее время. Засомневался, будучи не в силах решить, открывать ему коньяк или нет. Наконец решился, открыл и отхлебнул немного, мотивировав это тем, что запах собственного перегара внутри шлема всё же будет восприниматься приятнее, нежели пробивающееся снаружи амбре от мёртвой японской группы. Поняв, что сколько не откладывай это дело, а браться за него надо, приступил к осмотру тел и вещей мёртвых коллег Шибахары.
        Кремировав в жарке последнего покойника, Макс критически посмотрел на две кучи вещей, образовавшихся в результате «осмотра». Часть из них, особенно ценных и необходимых в Зоне, он засунул в свой рюкзак, а снаряжённые обоймы рассовал по разгрузке и специальным карманам на броне. Протёр глушитель и накрутил его на ствол винтовки, пристегнул подствольник и оптический прицел. Подумал и нацепил на ствол найденный у одного из японцев презерватив во избежание случайного попадания грязи.
        Вещей по-прежнему оставалось много. Оглядев окружающее его пространство, Макс направился к грузовикам с подобранным куском арматуры и найденной у японцев замысловатой комбинацией лопаты с топором, выглядевшей, как если бы к топору с другой стороны прикрепили крепкими защёлками лопату. Отломав арматуриной от грузовиков внушительные железные ящики для хранения инструмента, он врыл их в землю чуть поодаль на поле, предварительно сняв слой дёрна. Затем свалил все вещи, включая три флешки, оставленных ему Завадским (копии их содержимого уже были залиты в комп), в найденные у японской группы рюкзаки и перегрузил их во вкопанные ящики, которые затем засыпал землёй, использовав снятый ранее дёрн для маскировки. Приволок обломок трубы и воткнул его неподалёку от получившегося тайника в качестве ориентира. Для пущей уверенности поставил на карте метку, с удивлением обнаружив, что система глобального позиционирования доступна для использования.
        Незаметно наступил вечер. По-прежнему летящие над землёй клочья чёрного тумана в сочетании с лиловым закатом создавали ощущение приближающейся осени. Потянуло вечерней прохладой и сыростью. Нимов присел на бордюр, достал сигарету, налил немного коньяка и закурил.
        - И что теперь? Куда теперь? Зачем теперь? Пока ты шёл с парнями, мир их праху, у тебя была цель. Вернее у них была цель, но она невольно стала и твоей. А сейчас парней уже нет, цели той тоже нет и что дальше-то? Можно вернуться на Базу, но… но зачем? Нет, Маша с радостью тебя примет, но что потом? Валяться на диване и прожирать запасы продуктов? Как быстро ты превратишься в овощ? Через месяц, два?
        - Есть и другой вариант, - коньяк прокатился по горлу подобно капле расплавленного свинца. - Можно попробовать прорваться за периметр, но что дальше? Куда дальше? Зачем дальше? Института нет, семьи нет, работы нет. Что такого есть за периметром, к чему бы стоило идти? Успешность, карьера, финансовое благополучие? Тьфу. Сказки для офисных работников на испытательном сроке, тебе, вдобавок, и не светящие - не ту профессию ты выбрал, не на то учился. Да, здесь жутко, здесь смертельно опасно и это на полном серьёзе, но здесь нет того ярма, которое надевает на себя каждый городской житель. Хочешь снова надеть на себя ярмо? Там много людей, но ты всё равно будешь один, даже если тебе будет казаться, что ты не один. Здесь ты тоже один. Есть ли разница?
        - И что тогда делать? - бычок отправился в Жарку щелчком пальцев. - Может действительно - просто идти, пока можешь идти? Некоторое время назад ты был простым лаборантом, у тебя была работа, пусть она и была связана с этим местом. Тебя увозили и привозили, кормили, поили, лечили и всячески обеспечивали твою безопасность. Но этому месту ты не принадлежал. А сейчас ты никто и один на один стоишь с Зоной лицом к лицу. Кто ты есть? Если рассудить здраво, то сейчас ты мало чем отличаешься от сталкеров. Так может ты и есть сталкер? Если ты выглядишь как сталкер, если твоя жизненная ситуация такова, что ты вынужден действовать как сталкер, то может ты действительно сталкер? Сталкер-новичок, радиоактивное мясо, кабаний корм. Не, не вариант - для того, чтобы стать сталкером, нужно думать соответствующим образом и чувствовать Зону так, как чувствуют её они. Ну что ж, попробуем учиться так, чтобы не с летальным исходом. Тебе нет жизни за периметром, тебе нет нужды идти назад. Что ж, тогда пойдём вперёд. Южнее точно делать нечего, так пойдём на север.
        Нужно было что-то решать с ночлегом. Макс вспомнил, что по пути к площадке он замечал порой в стороне от дороги какие-то строения, возможно древние дачные посёлки или просто деревушки. Прихватив заранее заготовленный пакет с сегодняшним ужином и завтрашним завтраком, он направился в сторону видневшихся крыш.
        Пока он дошёл до заброшенной деревеньки, уже почти стемнело. Выбрал более-менее целый дом, обошёл его внутри и снаружи, затем разломал ведущую на чердак лестницу с внешней стороны. Поставил на некотором расстоянии от углов дома четыре датчика движения, тут же создавших сигнализационный периметр, воткнул ещё один у стены напротив ведущих на чердак ступенек, поднялся туда, придвинул на крышку хода тяжеленный ящик с какими-то автозапчастями и сел ужинать. В идеале, по его мнению, следовало втыкать не датчики движения, а пулемёты с автозахватом цели, но реализовать эту задумку не позволяли обстоятельства, а именно отсутствие в кармане этого типа вооружения, которое туда всё равно не поместилось бы. Выпил коньяку, помянув друзей, и лёг спать. День, что не говори, выдался крайне напряжённым и плодотворным.
        Глава 5
        - Даш, выруби мобильный, а? Ночь же, а какой-то урод тебе смски шлёт. Он хоть и не звонит, но вибрирует же.
        Вибрация где-то в районе запястья левой руки продолжалась. Макс открыл глаза. Его взору предстали пыльные и истёртые доски чердака, на котором он вчера обустроил себе ночлег, использовав свой рюкзак в качестве подушки. Неподалёку валялся пакет со скудной трапезой, и стояли бутылки. Нимов вспомнил, где он находится в настоящий момент, и по его спине побежал холодный пот, поскольку вибрировать мог только его комп, и означало это исключительно одно - датчики оповещали о нежданных гостях. На экране компа высветилось положение движущегося объекта и цифра 1. Макс вздохнул отчасти с облегчением - ночной визитёр был один и находился где-то ниже.
        Тем временем на первом этаже дома раздались шаги и грохот роняемых предметов. Незваный гость натыкался на всё подряд, мычал и чавкал.
        - Поспать не дал, скотина, - ругнулся про себя Нимов. - Вот и думай, то ли ты у нас мертвяк, то ли ужрался в мертвяцкое состояние. О, дружок, да у тебя есть комп. А ну-ка попробуем с тобой связаться.
        Макс набрал коротенькое сообщение из трёх букв и нажал «отправить». Внизу запиликало, и это вызвало у получателя очередной приступ налетания на остатки мебели вкупе с бурным приливом эмоций, выразившихся в громких нечленораздельных звуках. Сомнений в видовой принадлежности ночного гостя у Макса не осталось.
        Сработал датчик около лестницы, ведущей на чердак - нежеланный гость явно понял, где скрывается его добыча и пытался до неё добраться. В крышку люка что-то глухо стукнуло. Макс включил ПНВ и взял чердачный лаз на прицел.
        Гость обладал завидным упрямством и силой, поскольку ящик, стоящий на крышке, от его ударов медленно, но верно сдвигался в сторону. Лестница, ведущая на чердак, жалобно скрипела, но ломаться под весом ночного гостя не торопилась. Макс извёлся (каждый удар бил не только по ушам, но и по нервам), однако продолжал держать лаз под прицелом с той выдержкой, какая у него ещё оставалась.
        Ящик соскользнул в сторону и крышка люка приподнялась вверх. В проёме появилась небритая бледная рожа, сверкающая бельмами. Пахнуло давно не мытым телом, гарью и тухлятиной. Мертвяк торжествующе замычал - добыча была от него в паре шагов.
        - Привет, - ехидно ухмыльнулся Макс, и в прицеле на лице мертвяка заиграла точка.
        Хлопнул выстрел - точно посередине лба мертвяка возникла дырка. Мычание оборвалось, тело ночного гостя с грохотом скатилось вниз.
        - Время пять часов утра, - Нимова разобрало нездоровое веселье. - Кто ходит в гости по утрам - тех отправляем нахер. Вот чего тебе не спалось, а? Припёрся, хозяина разбудил, а ему такие сны снились. Как там Михалёв говорил - не поздоровался даже, тем более. А я бы тебе, может, налил чего, накормил бы.
        На горизонте появились первые проблески приближающегося рассвета. Визит мертвяка напрочь отбил у Макса желание дальнейшего сна. Датчики снаружи молчали, присутствия других движущихся объектов не наблюдалось. Дозарядив обойму патроном, горсть которых Нимов бросил ещё вчера на всякий случай в пакет с вечерне-утренней трапезой, он спустился вниз, держа валяющееся там тело на прицеле.
        - Я понял, мой дорогой представитель вида мертвякус вульгарис каннибалис, - внимание Макса привлекла выглядывающая из кармана куртки покойного тетрадка. - Ты наверное нёс мне книжек, хотел, чтобы я с ними ознакомился, а быть может даже высказался на их тему. Но вот возникло у нас маленькое недопонимание - представляешь, мне померещилось, что ты хочешь меня съесть. Я как-то не был осведомлён о режиме работы местных библиотек и их службы доставки заказанной литературы подписчикам, но поверь, я исправлюсь, и впредь буду стараться учитывать данное обстоятельство.
        - Видок у тебя, мой дважды, и теперь уже окончательно мёртвый друг, весьма и весьма второй свежести, но всё же существенно лучше того, какой бы мог у тебя быть, буде ты возжелал составить компанию группе товарищей из далёкой страны, которым я вчера, в соответствии со всеми канонами, устроил погребальный обряд. Позволь же мне принять твою дорожную одежду, накормить, напоить… ой, прости, я как-то забыл, что ты уже сытый. Отборнейший бронебойный и импортный, попрошу заметить, свинец способен досыта накормить практически любую местную живность. Так что там у нас насчёт литературы?
        Помимо упомянутой тетрадки, не содержащей в себе никакой полезной информации по причине банального отсыревания, привёдшего к тому, что весь текст в ней попросту размылся, при мертвяке обнаружилось полпачки почему-то не отсыревших сигарет какой-то древней марки. Это привело Нимова в неописуемый восторг - доктора не курили и курить на своей территории не дозволяли, объясняя это заботой об экологии и чистоте окружающей среды. Вчерашний же урожай составил всего лишь около девяти пачек и Макс с ужасом думал, что же будет, когда они закончатся. Вспухшая банка древней тушёнки была отправлена пинком во двор, где вызвала срабатывание внешних датчиков движения. Рыжий, изъеденный ржавчиной пистолет был заброшен под лестницу, туда же отправилась и обойма к нему, с зелёными от окислов патронами. Свой рюкзак мертвяк потерял, по всей видимости, ещё очень давно, а вот комп покойного определённо представлял интерес уже хотя бы тем, что функционировал до сих пор. Сняв его, Нимов решил ощутить себя дачником, пусть и ценой наплевательского отношения к безопасности. Он вышел на крыльцо, хлебнул воды, сел на
полуразвалившуюся скамеечку возле дома, вынул из пачки, которую приволок с собой мертвяк, сигарету и закурил, положив на колени винтовку.
        - Герцеговина Флор, - прочитал он, закашлявшись от дыма. - Когда ж такие делали-то? И из чего, из рубленой портянки сопроводиловской что ли?
        Рассвело. В кустах играли солнечные лучи, на траве лежала выпавшая за ночь роса. Выброшенная банка тушёнки пускала на стену дома солнечных зайчиков. Максу вспомнился рассказ Артемьева про одинокую жизнь в деревне и подумалось, что если бы Костик был сейчас здесь, то он наверняка по достоинству оценил бы это утро. Даже туман этот чёрный, решил, по всей видимости, не портить такое чудесное утро, и куда-то исчез, а может быть он ещё и не просыпался. К туманам, думалось Максу, мертвяки по ночам в гости не ходят.
        - Открываем кружок занимательнейшего утреннего чтения для детей и юношества, - Макс забрался на чердак, снова задвинул крышку люка ящиком и сел завтракать, попутно изучая записи покойницкого компа. - Тема сегодняшнего занятия: мертвяцкие дневники эпохи новейшей аномальщины. - Нимов жевал галету, запивая её приготовленным на горелке чаем. Поначалу он собирался развести во дворе костёр и вскипятить воду в миниатюрном котелке, но побоялся, что дым может привлечь каких-нибудь знакомых или даже родственников ночного посетителя, которого, если верить записям его компа, звали Шурой Суперпупером. Макса совершенно не радовала возможность получить к прерванному сну ещё и прерванный завтрак, да и знакомые того господина, которого Макс к тому моменту так и не вытащил из сеней, могли очень сильно опечалиться, увидев, что случилось с их другом. Лестницы в старых домах такие скользкие, особенно по ночам, а ночная тишина порой может способствовать возникновению дырок под третий глаз… Нимов зашёл в Личные заметки на компе покойного.

* * *
        (записки мертвяка)
        Первый день: Ну чо, встретились с Кысей и Летёхой после полудня. Мохор всю дорогу дёргался, говорил, что за деревухой той места дикие и смурные. Дрын свой затёртый из загашника под это дело прихватил, типа серьёзный поход, не прогулочка. Места и правда поганые, даже павлины свободовские туда не суются - очкуют. А и правильно делают - насуют им там полны сраки шишек. Двинули на север по твоей карте. Пока всё верно, только аномалий дофига. Не поймёшь, по лесу идём или по болоту. На кустах сопли какие-то висят. Чота стрёмно.
        Второй день: Нашли под вечер хутор - три хибары. Две развалены в ноль, одна вроде целая. Зашифровались в подвале. Ночью какая-то шмара вокруг хибары ошивалась. Летёха забздел, Мохор ему чуть в торец прикладом не выписал, чтоб не спалил ненароком нашу нычку. Нифига не выспался. Наутро вроде ушла. Кыся потом по кустам шарил, не нашёл ничего. Двинули дальше.
        Третий день: Лес писец стрёмный. В кустах кто-то шкерится, но рыла не кажет. Летёха очкует на каждый шорох. Мохор внешне спокоен, но видно, что на пределе. Кыся чуть в мясорубку не влетел - вовремя заметили. Сдаёт наш Кыся - дёрганый стал, да не по делу. Под ноги не смотрит, нежилец скорый. Выбрели к какой-то конуре. Дерьма нет, вроде спать можно. Спали по очереди. Лажа.
        Четвёртый день: Борщ, всё в точности так, как ты говорил. Шарились по кустам, подходы палили. С востока и юга не подобраться - аномалий до жопы и вояки озверевшие вконец. Кыся ноет, что он на такое не подписывался, Мохор всё пути попроще ищет, а Летёха чего-то ссыт. Радар пока ещё на севере, но если всё будет в ажуре, то скоро он станет на востоке, а потом и вовсе на юге. Видели каких-то мужиков - точно не Монолит, но ребята серьёзные. Взяли в сторону. Палево какое-то.
        Пятый день: Кыся кажись дозу словил. Говорил я ему, чтоб к железкам непонятным не лез. Сначала желтел, теперь белеть начал, блюёт постоянно. Я-то вижу, что не жилец, его либо назад, либо чтоб не мучался, но Мохор про понятия что-то трёт, что не по сталкерски это, не по законам. Вернулся Летёха - зашуганый, глаза шо те блюдца. Говорит, видел мужиков каких-то левых, но броня такая, что Монолит отдыхает. Как не спалился, сам не представляет. Нафоткал он их, фотки позже солью, но реально стрём берёт - откуда такие качки севернее Станции и чо они там делают ваще? Там места гнилые на все сто.
        Шестой день: Отмучался наш Кыся. Всю ночь смурь гнал, под утро ласты склеил. Закопали его по-быстрому, ну традиции, положено так, сам знаешь. Мохор злой как чорт, говорит говняный рейд и что валить назад надо, пока ещё живые. Ночевали на деревьях. Какая-то прошмандель под деревьями шаропырилась, под утро свалила вроде. Куда ты нас загнал, чурило?
        Седьмой день: Натурально - кто б рассказал, ни в жисть не поверил. Город, натурально город, живой, люди по улицам ходят, музон звучит старый какой-то. Тока прозрачные все. У меня чуть крышняк не сорвало - они меня не видят, а я их вижу, но сделать ничего не могу. Летёха кажись мозгами подвинулся, бредит, гонит по страшному. Не дойдёт назад, нутром чую. Мохор молчит ваще. Пробовал его разговорить, так он меня послал. Да пошёл он сам. Опять спали на деревьях.
        Восьмой день: На какую туфту ты нас подписал, паскуда? Попалили нас качки те, еле ноги унесли и то, если б в лес не зашкерились, то вздрючили б нас там по полной. Мохор дело говорил - нечего на севере делать. Летёха ведёт куда-то, типа короткий путь, но глаза у него шизанутые. Кажись крышняк рвануло ему, если чего не хуже.
        Девятый день: Отъездились - Летёха вывел на Радар. У самого Летёхи мозги уже плавленые и я на подходе. Мохор свалил раньше - успел почуять, куда дорожка ведёт, козлина. Всё жёлтое и в глазах мухи летают. Может… выберусь… наверное… Чуваки, не ходите на север, там…
        Дополнением являлось некоторое количество фотографий. Странное, но известное и неоднократно описанное сооружение под названием Радар, но вот дальше… какие-то развалины, чередующиеся с фотографиями города, как будто появившегося из 70-80х годов двадцатого столетия. Люди в странной броне, как будто крепящейся на каркас. Странное оружие… а вот оружие как раз оказалось знакомым - пресловутую ВЭ21005СКП и несколько похожих на неё винтовок видом попроще Нимов не узнать не мог.
        - Какое, несомненно, познавательное и развивающее чтиво. Стиль только подкачал, а в целом ничего так. Захватывающе. Шурочка, дорогой ты мой человек, ну зачем ты так не вовремя стал мертвецом? - казалось, что в Максе проснулась совершенно иная, до крайности циничная личность. - Вот ты мне принёс некоторое количество ценной информации, которая, вне всяких сомнений, могла бы заинтересовать массу людей, коим интересоваться подобной информацией положено по долгу службы. Но ты зачем-то полез ночью туда, куда тебя не приглашали, говорить не захотел, мычал только. Сказал бы ты, что жрать хочешь, я бы тебя накормил, напоил, налил бы даже, поговорили бы. А ты вот припёрся мёртвый, жаждущий пули в лоб, ну а как я могу отказать человеку, который так навязчиво просит пулю в лоб? Да ведь никак не могу, особенно если просит мертвяк. Вот человеку отказал бы сразу, а мертвяки у нас виайпи, их желания для нас закон. Ну да не мои проблемы, что ваша братия почему-то испытывает к пулям в лоб какую-то непреодолимую тягу. А оно и правильно - зачем ты мне тут нужен полумёртвый? Мне ты тут нужен живым, но вот видишь, как
оно вышло.
        - Даже при всём этом я не могу не выразить тебе благодарность, - в Нимове проснулось желание порассуждать. - А знаешь за что? За проложенную тобой дорогу, потому что то, что ты добрался сюда относительно целым, косвенно свидетельствует о беспроблемности избранного тобой маршрута. Если же изучить твои пути за последние несколько недель более внимательно, то наверняка какой-то из них приведёт к человеку по имени Борщ. Я полагаю, что он будет очень рад получить информацию из твоего компа и, судя по молчанию, ты не возражаешь. Интересно, а у человека по имени Борщ фамилия, случаем, не Борщевский ли? Борщ Борщевский. Звучит.
        - Но вот один вопрос остаётся нераскрытым, - Макс просматривал фотоальбом. - Какой же город изображен на снимке, если в Припять эта задушевная компания не заходила?
        Нимов убедился, что в пакете кроме патронов ничего не осталось, свернул его и засунул в один из карманов. Собрал кухонные принадлежности, протёр их влажной салфеткой и убрал в рюкзак. Убедившись, что на чердаке он своего ничего не оставил, спустился вниз.
        - Шура. Я бы устроил тебе похороны, но вот не поверишь - спешу. Страсть как спешу: господин Камышевский очень просил передать приветы некоему Борщевскому. Так что я тебя пока что положу в подвал, а как со своими делами покончу, так вернусь и тебя похороню. Санечка, ну ты же умный человек, всё понимаешь.
        Закинув мертвяка в подвал, Нимов пошёл по изрядно заросшей деревенской дороге, стараясь придерживаться курса, слитого из компа покойного. Ветер нежно трепал местами пожухлую листву, светило солнце, вот только птиц не было.

* * *
        - Ну надо же, какой красавец. И ведь не доживёт до ночи, вот жалость.
        Макс рассматривал в прицел бегающего по полю матёрого чернобыльского кабана, которого атаковали несколько слепых собак. Огромная туша пыталась отбиваться и злобно взрыкивала, когда собаки кусали его за толстые мясистые лапы.
        - Схарчат тебя, пятачок, непременно схарчат. Ещё пока не определено кто, но скушают тебя сегодня точно, при всей твоей моще и силе.
        В воздух взметнулось кровавое облако - одна из собак была отброшена ударом кабаньей головы лапы в мясорубку. Остальные было отпрыгнули в сторону, но через какое-то мгновение снова бросились в атаку.
        - Псюшка ведь работает, к гадалке не ходи. Ну не могут они без пси-доминанты быть такими целеустремлёнными. - Нимов осматривал окрестности, пытаясь определить местоположение пси-собаки.
        Раздался обиженный рёв и треск электрического разряда - огромная туша кабана проморгала Электру, в которую и влетела, правда получив от этого больше неприятных ощущений и некоторое количество подпаленной шерсти, нежели повреждений. Собаки, жалобно скуля, бросились было врассыпную (двум из них тоже пришло разрядом), но снова, как будто управляемые невидимым кукловодом, кинулись в бой.
        Обнаружить пси-доминанту было проще простого - достаточно только подстрелить одну из её подчинённых, но делать этого Макс не желал категорически. Собаки могли переключиться на другую, возможно более лёгкую добычу, и вот это-то Нимова не устраивало. Потому оставалось запастись терпением и продолжать осматривать окрестности в надежде, что доминанта как-нибудь себя выдаст.
        Начавший было выдыхаться кабан ввалился в кусты и тут дело приняло совершенно иной оборот. В кустах тех раздался визг, и оттуда вылетело чёрное, с некоторым количеством проплешин от лишая, упругое тело, отдалённо напоминающее собачье.
        - А вот и наша прима.
        Винтовка, заблаговременно переключённая в нужный режим, выпустила три пули. Две ушли в молоко, но третья попала пси-собаке куда-то в район сустава одной из передних лап. Та как будто споткнулась и попробовала уковылять назад в кусты, откуда уже выскакивали простые псы, имевшие весьма дезориентированный вид. Смена режима стрельбы и шестая пуля наконец-то снесла пси-собаке полголовы. Остальные псы громко взвизгнули, ощутив всю ту боль, которая выпала на их уже остывающую повелительницу, и в страхе бросились врассыпную. Для уверенности Макс осмотрел местность ещё раз и направился к ворочающейся в кустах туше поросёнка-переростка, которой назойливые пёсики всё же успели повредить мышцы на двух лапах, лишив зверя возможности передвигаться на своих двоих.
        - Нет, ну вы посмотрите какой красавец, - кабан взрыкивал и пытался дотянуться до Нимова, однако тот предусмотрительно встал чуть-чуть дальше. - Какие изгибы тела, какие мышцы. А какие зубы. И вот этого титана мне сейчас придётся вульгарно пристрелить. Рука не поднимается. Но вот желудок настаивает, и я даже не могу представить, что случится, если я его не послушаю. А японцы молодцы, ай молодцы - такой инструмент создали. И порубить, и покопать.
        Если бы кто-то ещё вчера сказал Максу, что сегодня он будет с хладнокровным видом отрубать от чернобыльского кабана кусок мяса посочнее - Макс бы послал этого человека очень далеко. Однако внезапно проснувшаяся и отдающая какой-то психопатичностью практичность убеждала, что сухие пайки лучше поберечь для более подходящего случая, а вот такой горе мяса пропадать ну никак нельзя. Хоть что-то, но надо было с этого поиметь. Ну подумаешь, придётся немножко побыть мясником, зато какой будет результат. И забесплатно, что тоже немаловажно. То, чем питался зверь ранее, Максу было почему-то безразлично.
        Через двадцать минут пятикилограммовый кусок мяса был положен в двойной пакет, куда для вящей сохранности добычи отправился и найденный по дороге артефакт
«льдинка». Определённо на ужин вырисовывался шашлык.
        Радовал тот факт, что ещё будучи живым, Шура, во время своих скитаний по Зоне, составил некое подобие карты, нарисованной от руки, с привязкой к непонятно почему работавшей системой позиционирования на местности. Особой детальностью эта карта не отличалась, однако некоторые обозначения уже были ценны тем, что позволяли избежать ненужных и небезопасных встреч. Были на ней также обозначены тайные, как показалось Максу, тропинки, некоторое количество убежищ, а также несколько схронов. Особенно порадовало Макса обозначение, помеченное как «Борщ», соседствующее с квадратом, внутри которого было написано «Завот Арбита». Про
«Орбиту» Нимов что-то слышал от Никонова, но вспоминалось только то, что место там неспокойное.
        То, что покойный товарищ Суперпупер пёр напролом, невзирая на преграды и обходя их только тогда, когда проломиться сквозь них не получалось, Нимов понял ещё с самого начала, пытаясь следовать проторенным им маршрутом. Однако аномалии покойный обходил, явно каким-то образом их ощущая. Иногда маршрут пересекал тропинки, протоптанные то ли людьми, то ли животными, а один раз даже пересёк дорогу, впрочем, тут же снова повёл на обочину. Несколько раз Макс едва не влетал в заражённые радиацией участки, которая Суперпуперу, по всей видимости, была безразлична. Порой на горизонте появлялись собаки и свиньи, но приближаться ни те ни другие не торопились - возможно не чуяли, а может для этого была и другая причина. Пакет с мясом затвердел и дышал холодом.
        На карте возник прямоугольник с обозначением «вогон». И правда - поднявшись на холм, Макс увидел вдали строительный вагончик, около которого сидело трое сталкеров и что-то жарили. Нимов на всякий случай залёг в траву - он не мог решить, выходить ли ему к мужикам в открытую, или же всё-таки подождать и понаблюдать.
        Постепенно начало темнеть. Один из сталкеров достал из вагона гитару и начал на ней что-то брынчать, двое же других попросту развалились у костра. Прислушавшись, Макс понял, что репертуар явно не блатной и облегчённо вздохнул - общаться с бандюгами у него не было ни какого желания, а никаких пометок на суперпуперской карте относительно обитателей вагончика не было. Нимов решил подобраться поближе.
        Комп дёрнулся - одна из точек сменила цвет с жёлтого на зелёный, а вместе с тем один из сталкеров вскочил и направил ствол своего 74го в сторону штабеля бетонных плит, за которыми прятался Макс. Двое других последовали его примеру.
        - Парень, выходи. Я знаю, что ты там прячешься.
        - Я вот тоже знаю, где вы находитесь. Обходить не пытайтесь - вы у меня как на ладони все.
        - Гвоздь, - один из сталкеров подошёл к обладателю компа с пропуском на научные базы Института, - ты кого там спалил? У нас с Хендриксом на радарах всё чисто.
        - А он у вас и не высветится. Это ботаник, а у них всё не так, как у людей. Слышь, пробиркин, - это относилось уже к Максу, - выходи. Правда, не обидим.
        Вот за что Нимов был благодарен Михалёву и Камышевскому, так за проделанную ими разъяснительную работу на предмет полезных свойств различных артефактов как по отдельности, так и в комбинациях. Что-то Макс знал, но что-то стало для него в новинку. Особенно он оценил комбинацию «вспышки» и «каменных мозгов», усиливающей у использующего устойчивость к неприятным ощущениям воздействия пси-излучения. Поразмыслив, Нимов сделал у себя в памяти пометку, что возможно эта комбинация может сводить постэффекты от использования комповой системы ментального формирования изображения на нет и при случае надо будет это проверить. Вспышка Максу досталась от Шибахары по наследству, а «каменные мозги» ему пришлось выбивать из под куста, попавшегося на суперпуперском пути и обтянутого «тухлым пудингом» - то ли аномалией, то ли каким-то растением, вызывавшим при попадании на кожу жертвы неудержимую у той диарею. Получив всё необходимое для создания комбинации, Нимов решил поэкспериментировать и результатом остался удовлетворён - хоть в глазах слегка мельтешили мухи, но головной боли и слабости не возникало. Оставшиеся
на тот момент полдня Макс провёл в своеобразной тренировке, одновременно двигаясь по известному маршруту, попутно наблюдая его на «правом экране» и балуясь с левым - он учился заходить и выходить из меню, а также набирать текст усилием мысли. Хоть голова и не болела, но напряжение ощущалось.
        То, что Гвоздь (так звали обладателя компа, отобразившегося зелёной точкой на максовом радаре) принимал за молчаливое раздумье, на самом деле было сопоставлением его физиономии с лицом некоего Сени Гвоздя, значившегося в списке внештатных сотрудников Базы. Стоило только прозвучать прозвищу, как на экране поиска у Макса возникло слово «гвосьть». Выругавшись про себя и исправив опечатки, Нимов запустил наконец поиск и убедился, что обладатель зелёной точки и вправду является тем самым, за кого себя выдаёт. Неприятностей вроде бы не обещалось.
        - Сеня, я выхожу, только вы не стреляйте. Я вам тут подарок принёс, шашлычку намутим. Макс вышел к костру, раскрыл пакет и вынул из него «льдинку».
        - Тут килограмм пять где-то, на нас на всех хватит. А, да, меня Максом зовут.
        - Ты откуда такой вылез-то? - взгляд Гвоздя сквозил недоверием.
        - С Третьей. Сеня, не параной. Сам же всё на своём радаре видел. Если бы я хотел вас положить - приложил бы по вам подствольником вон с того холма, а не выходил чуть ли не с поднятыми лапками. Вы ж здесь как на ладони.
        - Разумно, - Гвоздь опустил автомат. - Так зачем ты к нам пошёл? Может тут бандюки сидели бы, с крадеными компами, взяли б они тебя тёпленьким…
        - А то по вам не видно, что вы не бандюки. Ваши разговоры на всю ложбину слыхать, так орёте, да ещё и от стен вагона отражается. Были б вы бандюками - не разговаривали бы сейчас.
        - Это он верно подметил, про вопли наши, - один из сталкеров снова присел костру.
        - Гвоздь, он дело говорит.
        - Это что, мясо? - другого сталкера явно озадачил полиэтиленовый пакет с изморозью внутри в руках Нимова.
        - Ага. Свинина, первой свежести, личноподстреленная и свежемороженая. Её есть вообще можно?
        - Знатного зверя завалил. Сам? - в голосе Гвоздя прозвучали нотки уважения.
        - Не совсем. Собачки под чутким руководством психи-псюхи начали, ну а я, если можно так сказать, расставил бронебойными точки над i в финале. С жирной кумулятивной напоследок.
        - Да без разницы. В Зоне вегетарианство не в почёте. Что кабан, что плоти, что псевдо-гиганты. Есть захочешь - ещё не такое съешь.
        Присели у костра, нанизали мясо на куски арматуры, зарядили его на готовку, разговорились. Звали двух других сталкеров Колей Матрасом и Димой Хендриксом, и вёл их Гвоздь к научникам, как перспективных работников, поскольку Борщ, по его словам, ну совсем цены на артефакты начал опускать, а на снарягу - задирать.
        - Так что выгоднее теперь с ботаническим народом работать, хоть и ходить до ваших баз не близкий свет, - подытожил Гвоздь.
        - Не светит вам на институтских базах ничего.
        - Это почему? - недоверчиво поинтересовался Хендрикс.
        - Позакрывали их все. Только меня не спрашивайте о причинах. Можете не верить и сходить убедиться в этом сами.
        - Гонишь, - Матрас настороженно смотрел на Нимова.
        - Вот только не говорите, что про смещение границ и полную изоляцию не слышали.
        - Что-то такое проскакивало, но как-то неуверенно, - Гвоздь поворачивал импровизированные шампуры. - То есть ты хочешь сказать, что из Зоны сейчас не выйти?
        - Именно. Теперь и думайте, зачем мне к Борщу надо. Мои к центру ушли, а я вот от них отбился. Может Борщ что подскажет. Он же с нашими работал, они могли и к нему зайти по пути.
        - Гвоздь, а ты знаешь, - Матрас помрачнел - я ему верю. Помнишь ту колонну с танками и БТРами, от которой дня четыре назад прятались? Не припоминается мне такого, чтобы вояки таким числом по Зоне катались. Может и впрямь нашли что интересное и решили из Зоны убирать народ?
        - Ну да, - усмехнулся Гвоздь, - а те, кто убираться не захочет, помрут естественным путём. Например от голода.
        - Я серьёзно. Каналы Толстому и Борщу рубанули для начала, ботаников следом убрали как конкуренцию. Ты ж сам видишь, что народа реально меньше стало. Долговцев, на их базе около Орбиты, от силы половина ошивается от того, сколько их полгода назад было. С оружием скоро станет плохо совсем, с едой уже туго, как бы скоро полностью на собачатинку переключаться не пришлось.
        - Мужики у нас рассказывали, - к беседе подключился Хендрикс, - что на ТочПриборМаше после Выброса недавнего зомбей видели много. Видно накрыло кого-то. А ну как попрут, так мало не покажется. К Борщу сходить не мешало бы, порасспросить о текущих событиях.
        - С утра пойдём, - Гвоздь на пару с Матрасом начал снимать жареное мясо. - Вот только ночевать теперь и не знаю где. В вагоне этом мы как в ловушке будем, если что начнётся.
        - Ну и куда на ночь пойдём, совсем сдурел? - начал заводиться Хендрикс. - На Волосья давно не налетал, или в Выжималку попасть захотелось?
        - А что, в вагоне запереться? Да нас же в нём свинцом до отвала накормят, если в круг возьмут. И других укрытий рядом нет, вот что плохо.
        - Можем в Райком пойти. Если дойдём, конечно. Немного в сторону, но всяко надёжнее будет, чем в чистом поле ночевать. - Хендрикс всем видом показывал, что ночевать в этом месте ему не хочется.
        - А ты чего так завёлся-то?
        - Гвоздь, ну ты ваще. Тут до ТочПриборМаша километра три всего. Я-то думал, что к научникам до ночи придём, а оно видишь как получилось. Как-то не подумал я, где мы остановились, а сейчас вот дошло.
        - Ладно. В чём-то ты, Хендрикс, прав. Детекторы вроде у нас работают. Если не подведут - дойдём.
        - Сигнал с востока, - с Макса снесло всю расслабленность. - Один движущийся объект. Человек или… Что на востоке?
        - ТочПриборМаш, будь он неладен, - Гвоздь мигом посерьёзнел. - Валить надо отсюда. Хендрикс, Матрас…
        - Не скауты. Уже всё поняли, - Матрас шустро собирал весь столовый прибор.
        - Где Райком этот ваш? - Нимов включил режим ночного видения на прицеле и сквозь него пытался выискать на местности причину их беспокойства.
        - Три километра на северо-запад. - Хендрикс уже собрал свой скудный скарб и был готов выдвигаться - Что там?
        - Не видно пока ничего.
        - Значит так, - Гвоздь потушил костёр. - Хендрикс идёт первым, коль скоро он дорогу знает. Я - за ним. Матрас и очкарик прикрывают. Возражения есть? Нет? Выдвинулись.
        Макс сразу понял, почему Гвоздь поставил его в прикрытие и решил не задавать неуместных в данный момент вопросов - броня у сталкеров явно уступала его собственной, да и прицел на его винтовке был гораздо серьёзнее их двух коллиматорных и одного простого оптического.
        Райком этот, - размышлял Макс, - надо будет поутру облазить. Сдаётся мне, что могут там ещё оставаться секреты, особенно в подвале. Всё-таки управленческое строение, а тут управленцы в довзрывные времена тоже наверняка не самыми простыми людьми были. Ещё бабка надвое сказала, действительно ли там был Райком, или же что-то более интересное скрывалось под этой вывеской.
        С заходом солнца Зона преобразилась, но Макс и до этого видывал её разной. Мнимая дневная умиротворённость сменилась явным ощущением тревоги. Небо постепенно затягивало облаками, поднималась ночная сырость. Лёгкий вечерний ветерок стих и на смену ему пришла гнетущая ночная тишина, при которой собственное дыхание казалось оглушающим. Где-то вдалеке раздалась беспорядочная стрельба, впрочем достаточно быстро прекратившаяся - кто-то не успел, или же наоборот, кому-то повезло. Неизвестный некто по-прежнему оставался в пределе видимости радара, но никак иначе своего присутствия не выказывал. Хендрикс изредка матерился себе под нос, прокладывая маршрут между встречавшимися порой и невидимыми в ночи аномалиями. Шли с выключенными фонарями, стараясь по возможности не привлекать возможного чьего-то внимания.
        Где-то через час на горизонте появились размытые контуры малоэтажных построек. Гвоздь напрягся - хоть Райком и считался спокойным местом, но путь самоуверенности, по его мнению, в Зоне мог вести только к гибели.
        - Макс, этот неизвестный скиталец за нами по-прежнему тащится?
        - Угу. - Нимов начал злиться. - Мужики, я хоть и лаборант простой, но у меня сейчас желание выключить свой комп и пойти встретить этого стренджера, который ин зе найт, хорошим бронебойным. Электроники у меня нет с собой другой работающей, так что если только движением каким себя выдам. Броня у меня не горячая, даже если у него и термовизор, то не увидит. Как разберусь - отобью…
        - Ты не спеши. Давай до домов дойдём, там его и встретим все, - Гвоздя смутил максов напор.
        - Пока дойдём до домов, пока закрепимся, этот гаврик будет уже достаточно близко и что потом? Выковыривать его из какой-нибудь комнаты? Тем более есть у меня подозрения, что не совсем это человек - разряды электры, которую обошли, слышали минут пять назад? А он ведь не остановился. Либо у него неслабая броня и нам смысла дёргаться нет никакого, либо это…
        - Делай как знаешь. - Гвоздь понял, что Нимов уже всё для себя решил и переубедить его нет никакой возможности. Если человек, с которым он едва знаком, хочет покончить с собой - кто он такой, чтобы ему мешать? А если же эта вылазка увенчается успехом, то будет всё ещё проще, поскольку победителей не судят.
        Трое сталкеров отправились к двуэтажной постройке, а Макс двинулся назад, для начала уменьшив мощность радара до минимума. Точка на радаре начала приближаться, изредка помаргивая жёлтым нейтральным цветом. Нимов выключил комп полностью, залез на чердак старого сарая и замер в ожидании.
        Через некоторое время на пригорке показался шагающий силуэт, походка которого подтвердила догадку Макса о том, что преследует их кто-то не совсем живой. Впрочем легче от этого ситуация не становилась - странная и очень мощная по виду броня, а также болтающаяся в руке ОЦ-26 молчаливо свидетельствовали, что преследователь при жизни был очень непростым человеком. Броню такую Макс уже видел на фотографиях из компа Суперпупера, и это угнетало ещё больше - чего-то подобного не было ни у силовых подразделений Института, ни у вояк, изредка проводивших с Институтом совместные операции. Нимов продолжал держать мертвяка на прицеле, а в двухэтажном здании Райкома явно шла проверка помещений Гвоздём сотоварищи, судя по доносившемуся с той стороны грохоту выбиваемых дверей. Мертвяк подходил всё ближе. В прицел было видно, что забрало шлема поднято. Нимов плавно нажал на курок. У Гвоздя на руке задёргался комп.
        - Это Макс, - раздался шипящий голос. - Клиента подтянуть не мешало бы. Очень колоритный персонаж.
        - Лаборант, а до утра это подождать не может? - Гвоздю очень не хотелось покидать здание и выходить а улицу, где властвовали ночь и неизвестность. - Пусть там полежит, завтра осмотрим.
        - Как хочешь, моё дело предложить. Раз тебе не нужна хорошая и целая броня, а точнее экзоскелет, тогда я его Борщу отгоню или вон твоим ребятам отдам. Тому, кто первый согласится мне помочь.
        - Стой, стой. Я пошутил. Уже иду.
        Гвоздь, при всей широте своей души, был всё же практичным человеком, а словосочетание «целая броня» в Зоне означает как минимум прибыток, а как максимум
        - свою жизнь, потому отказываться от такого предложения было, по его мнению, очень опрометчиво. Прихватив автомат, он выскочил из здания и направился в сторону вновь замерцавшей на радаре зелёной точки.
        Экзоскелет и впрямь впечатлял - чего-то подобного не встречалось не только у торговцев, но и у попадавшихся порой на различных объектах мертвецов. Гвоздь было начал коситься на ОЦ-26, но во взгляде лаборанта явно читалось, что штурмовой автомат он по праву считает своим.
        - Хорош, хорош, - Гвоздь был удивлён точностью попадания. - У вас там на Третьей все очкарики такие безбашенные и меткие?
        - Не в курсе. Мы как-то на другом специализировались, хотя курс огневой подготовки с некоторых пор стал обязательным. Покойного надо бы в дом затащить, да обыскать. Очень уж он необычный и до утра оставлять боязно - прибежит ещё на запах кто, не выспимся.
        - Лаборант, а куда ты жмура собрался потом девать? Рядом с нами положишь что ли?
        - Зачем? В аномалию какую-нибудь скинем. Только не говори, что их тут нет ни одной.
        - Почему же - есть и не одна. Вон там Выжималка между сараями.
        - Потащили тогда.
        Как выяснилось впоследствии, Гвоздь радовался рано - аккумулятор, питающий
«искусственные мышцы», был безнадёжно высажен и запасного не было. Оставалось надеяться, что Борщара за броню даст относительно нормальную сумму. Лаборант же с видом максимальной сосредоточённости, осматривал своё новоприобретение, попутно сливая из компа покойного данные.
        Практичный Матрас, как выяснилось позже, уходя от вагончика захватил жареное мясо и теперь пристально косился на Хендрикса. Тот сначала отводил глаза, делая вид, что не замечает, потом вздохнул и полез в рюкзак, откуда извлёк непочатую бутылку водки. Но затем решительно убрал её назад и обратился к Гвоздю, складывающему странную броню.
        - Гвоздь, тут такое дело, - он почесал затылок, - костюмчик обмыть надо бы…
        - У вас там в Свободе все такие экономные?
        - Скорее практичные. Лаборант закуски выставил, теперь твоя очередь.
        - Зануда ты, Хендрикс. А вот ты представь, что нажрёмся мы сейчас тут, завалимся спать, тут-то нас кто-нибудь тёпленькими и возьмёт.
        - Кстати, - Макс закончил перекачивать данные, - а почему тебя зовут Хендриксом?
        - Этого чудика один раз электрой зацепило, - подключился к разговору Матрас. - Отлетел он в сторону, потом встал, подошёл, а вид у него ну как у некоего Джимми Хендрикса: волосы дыбом и лицо коричневое, только у нашего от грязи, а тот по жизни чёрным был. Только не спрашивай кто такой Джимми Хендрикс. У них на базе висел плакат, на нём мужик с гитарой был изображён, и это написано было. Музыкант какой, что ли. Гвоздь, ты не юли, Хендрикс дело говорит. И так набегались за сегодня, а если б кто за нами пёрся, помимо того жмура, уже спалился бы.
        - Вниз лучше не суйтесь, - Макс упаковывал в рюкзак патроны для ОЦ-26, а саму её присоединял к верху рюкзака, - я там датчики движения поставил. Если кто попрётся
        - заорут. Громко громко.
        Кое-как забаррикадировались на втором этаже в комнате, ранее используемой для хранения документов и потому имевшей на окне решётку. Разложили закуску, выпили.
        - Гвоздь, - Макс поддел ножом кусок остывшего мяса, - можешь про себя рассказать? А то про меня ты уже в курсе, а вот я про тебя - не очень.
        - Странный ты, лаборант, какой-то. То, что ты из ботаников - видно сразу, но вот есть в тебе что-то ещё, вашему брату не свойственное. Агрессия какая-то внутри. Вы ж обычно со своих баз без охраны носа не кажете, а тут ты один, да ещё и от Второй Базы шёл…
        - Это сейчас один, - в голосе Нимова прорезался лёд. - Нас от Третьей шло четверо, да вот кровососов двух на пути повстречали. Если б не доктора - не было бы и меня тут с вами сейчас.
        - Но вообще ты прав, - Нимов начал шарить по карманам в поисках сигарет. - Когда друзей потом хоронил в Жарке, казалось, что вместе с их телами уходит часть моей души. Сам понять не могу, может это от того, что раньше одному по Зоне бродить не приходилось, а тут вот довелось. Не способствует всё это мирному настрою.
        В комнату пробивалось немного лунного света. Фонари из соображений безопасности решили не включать, но для подсветки трапезного стола, сооружённого из пары ящиков, использовали небольшой светильник, не дававший отсветов на стены. Было слышно, как в здании, нагревшемся за день и теперь остывающем, потрескивают отходящие обои, непонятно почему не отвалившиеся за столько лет запустения и заброшенности, и иногда осыпается штукатурка. Порой казалось, что по коридору кто-то ходит, но Макс не дёргался - датчики работали исправно, а два были установлены непосредственно на втором этаже и если бы там действительно кто-то ходил, то об этом уже знала вся компания, хотя попутно вспоминались байки про неких полтергейстов.
        - Из военных я. - Гвоздь опрокинул в рот металлическую стопку. - С какого кордона не скажу и не просите. Долгая история… Скурвилось моё тогдашнее командование вконец, а на родину ну никак нельзя было - слишком много знал, так что выход один оставался, на Аномальные. Знаю я, как вы ботаники Зону называете. Всё думал, как бы своё исчезновение грамотно обставить, пока в одном из патрулей не наткнулся на сталкера мёртвого. Уж не знаю, от чего он умер, но выручил тот сталкер меня капитально. Как пришли на базу, я вещички свои собрал втихаря, да к командованию, мол так и так, потерял там фильтр противогазный, идти всего ничего, по-быстрому смотаюсь и вернусь.
        Жалко конечно со снаряжением расставаться было, но ничего не поделать. Переодел мертвяка в своё обмундирование, ствол ему в руки вложил и в Карусель запихнул. Сам же дёру дал, к новичкам прибился поначалу, ну а там оно и пошло. Вот так с той поры и живу новой жизнью. Ладно, спать надо. Завтра ещё до Борща идти.

* * *
        - Борщ, нельзя быть таким алчным. - Гвоздь торговался с колоритным дядькой, вид которого выдавал в том то ли бывшего завхоза, то ли бывшего же директора столовой.
        - Я тебе приволок уникальную броню, а ты мне за неё пытаешься дать какие-то копейки.
        - Сеня, дорогой мой человек, - выговор у Борща был весьма своеобразный и позволявший предполагать у него наличие одесских кровей, - ну ты таки сам подумай: вот ты принёс мне груду несвежего, и что немаловажно, нерабочего металлолома, а теперь хочешь за неё каких-то больших денег. Я понимаю, если бы она работала, но так ведь она не работает. И таких аккумуляторов у меня на складе нет и не было.
        - Хорошо, Борщик. Тогда придётся мне эту броню запрятать в какой-нибудь из своих тайников и подождать, пока у тебя не появятся под неё батарейки. Десять штук она не стоит уж точно, а зная твои связи, я больше чем уверен, что эту броню у тебя купят вчетверо дороже не позднее сегодняшнего вечера, причём с руками оторвут. Сто процентов это конечно не триста, но тоже неплохо. Моё слово - двадцать.
        - Ну вот почему ты, Гвоздь, такой упрямый и некультурный? Какое тебе дело до денежных средств, к которым ты отношения не имеешь?
        - Борщ, не дави на жалость и не держи меня за дурака. Такой брони нет и у военсталов, а ты мне за неё предлагаешь гроши. Кстати, тут вот молодой человек хотел бы с тобой пообщаться.
        - Этого молодого человека я вижу в первый раз и не могу представить, какой у него ко мне может быть интерес…
        - Гвоздь, здесь всё глухо, - Макс с детства относился к торговцам с некоторой неприязнью. - Этого господина совершенно не интересуют записи покойного Шуры Суперпупера. Бери броню и пошли отсюда.
        - Молодёжь нынче не только невоспитанная пошла, но и невероятно скорая на принятие необдуманных решений. - Борщ явно заинтересовался. - Не могли бы вы, юноша, рассказать, каким образом к вам попали записи весьма уважаемого сталкера?
        - К вопросу о воспитанности, - Нимова задело упоминание разницы в возрасте. - В приличных заведениях солидным клиентам принято подавать чай.
        - Гвоздь, ты где откопал этого интеллигента? - Борщ насторожился. - Яйца конечно курицу не учат, но…
        - … но не тогда, когда эти яйца обзаводятся зубами ещё не вылупившись, - на лице Гвоздя отображалась плохо скрываемая радость от того, что кто-то наконец наступил Борщу на язык. - Ты прям как не человек. С Третьей Базы светило науки к тебе шло, информацию нёсло, а ты ему даже чаю с дороги не предложил, сразу про молодые его года речь завёл. …
        За время своего пребывания на Аномальных, Борщ перевидал массу разнообразного народа. Захаживали к нему простые бедолаги, не сумевшие реализовать себя в нормальной жизни, и пытавшиеся сделать это здесь, заходили к нему и те, для кого там ничего интересного не осталось и хотелось им в жизни чего-то такого эдакого и нового. Глядя на таких, Борщ про себя усмехался - некоторые из данных сорвиголов порой приносили достаточно интересные штуки, но большая часть оставалась где-то там, будучи заведённой своим любопытством (а порой и нечистыми на совесть учителями) в мир иной. Он как никто знал, что выбор между «идти вперёд» или
«отступить» в этом месте нужно трактовать как «умереть или остаться в живых». С поправкой, если под «отступить» не подразумевается «умереть».
        Заходили к нему и люди подневольные, ставшие таковыми либо в силу особенностей маргинального социума, в котором им довелось родиться и расти, либо же такие, кому за периметром жизни не было. К последним Борщ относился особенно настороженно - вид их нередко был угрюм, а взгляд зачастую походил на взгляд затравленных зверей. Об обстоятельствах, сделавших их такими, он предпочитал не спрашивать, признавая право рассказать про это им самим, буде возникнет желание. Если те же маргиналы достаточно часто становились жертвами своих собственных неосторожности, показной самоуверенности и гипертрофированного чувства собственной важности, то вторые, казалось, были начисто лишены данных качеств, не переставая быть при этом крайне опасными своей непредсказуемостью, корни которой росли из их параноидальной скрытности. Ни о каком взаимном доверии между Борщом и ними речи быть не могло, впрочем, ему оно нужным и не было.
        Но то были одиночки, с которыми Борща почти всегда связывали исключительно товарно-денежные отношения. Другое дело «контрабасы», «сектанты» и «ботаники» - с этими отношения выходили на качественно иной уровень, поскольку затрагивались истинные причины пребывания Борща на Аномальных территориях, а именно передача информации (и не только) о состоянии дел в этом месте за периметр и наоборот. Институт, в бытность свою международным проектом, создал своего рода перевалочную базу, на которой экспедиционные отряды могли бы в случае чего найти прибежище. Молодому Боре Борщевскому, у которого администраторские качества всегда преобладали над весьма посредственными талантами учёного, предложили достаточно выгодный контракт на год, который он, позарившись на действительно большие деньги, и подписал, за что позже неоднократно себя ругал.
        Его мама, Сара Моисеевна Гольдштейн (фамилию Борщевский взял отцовскую, не смотря на то, что официального оформления отношений у родителей не было), времени даром не теряла, и пока молодой Борис рвал жопу на Аномальных, не уставая проклинать тот день, когда он согласился на «выгодное» предложение, подыскала для своего сына невесту из хорошей семьи. Боря маму любил и не стал печалить её известием о том, что внуков ей вряд ли светит увидеть, потому что «… какой-то кусок радиоактивного говна со сдохшим дозиметром таки додумался притащить на базу другой кусок радиоактивного говна, немного поменьше, но фонящий так, шо мухи дохли на подлёте…» Мухи и правда дохли, и вместе с ними до кучи сдохли борины качества как быка-производителя. Именно после того случая на всех базах ввели дополнительный контроль, а в институтских компах сделали дублирующий контур фунции определения излучений, только Борщевскому это уже было без разницы. Его лечили и небезуспешно, но после произошедшего возник у него пунктик, что подарочек Зоны присоединится к тому наследству, которое он собирался оставить своим будущим детям и вот
этого-то он не желал категорически.
        Получив после лечения заслуженный отпуск, он поехал домой, где любящая мама «..уже всё обставила..». Боря маму уважал, огорчать он её не любил, потому лихорадочно, смоля сигареты в тамбуре поезда одну за одной, думал, как бы ему так описать место своей работы, чтобы не подумали чего. Контракт он продлять не собирался, хотя ему и предлагали (денег, вместе с компенсацией за подорванное здоровье он получил прилично, а всех денег, как известно, не заработаешь), но надо было что-то придумать про то, чем он занимался последний год. Особенно если возникнет вопрос
«…Боря, ты куришь?», поскольку курить он начал именно на Аномальных.
        Маминым планам сбыться было не суждено - вернувшийся Борщевский совершенно не походил на того Бореньку, который год назад уехал «..в небольшую командировочку.. . Помолвка не состоялась, но чтобы как-то компенсировать это, Борщевский на честно заработанные своим трудом и яйцами (но про этот эпизод маме знать было совершенно необязательно) деньги устроил себе и маме совместный круиз по Средиземноморью. Мама осталась довольна, Борщевский же и того больше, потому что, как было сказано ранее, маму он любил, уважал и старался её не расстраивать. По окончании отпуска он вернулся в институт в отдел хозяйственного планирования, где к нему приклеился ореол героя, побывавшего и выжившего там, куда никто из хозяйственников ехать не собирался ни за какие коврижки (история про борщёвы яйца, по всей видимости, каким-то образом вышла за пределы Аномальных). Жизнь потекла неспешным чередом, мама своих попыток найти любимому сыну достойную невесту не оставила и казалось, что всё наладилось.
        Через полтора года мамы не стало. Для Бориса это был чудовищный удар, особенно если учесть, что была она для него не просто родственной душой, а всей его жизнью. Неделю после похорон он ходил по отделу сам не свой, пока его начальник, бывший в курсе отношений в их семье, не заявил, что ему в отделе зомби не нужны и чуть ли не насильно загнал его в один из институтских подмосковных пансионатов, попутно оставив в номере ящик водки «..для поправки душевного здоровья…». Заведующий пансионатом хоть и имел с борщёвским начальником прекрасные отношения, подобного не одобрил, однако сменил гнев на милость узнав, кто за год поднял самый удалённый институтский форпост на Аномальных и почему этот кто-то находится сейчас здесь. Борщевскому обеспечили условия полного комфорта.
        Борис заперся в номере и запил. Заведующий пансионатом приказал его не беспокоить, попутно распорядившись о доставке еды прямо в номер, дабы отдыхающий своим сизым видом не наводил ужас на прочих отдыхающих и лечащихся.
        В какой-то момент Борщевский обнаружил себя рассматривающим альбом с фотографиями, сделанными на той самой поднятой им с нуля базе. ЕГО БАЗЕ. Глядя на эти фотографии, он думал, что за тот нелёгкий год то место стало для него вторым домом. Домом, в котором можно укрыться от непогоды и жизненных передряг, где всегда нальют горячего, холодного и горячительного. Где всегда приютят усталого скитальца, положившего свою жизнь на алтарь науки, если надо - полечат, если возможно - вылечат, но точно накормят, обогреют и уложат спать, потому что не исключено, что завтра ему снова на выход. В те времена Борис порой жалел о том, что предпочёл науке хозяйственную часть, поскольку всегда немного завидовал тем ребятам, которые отправлялись с его базы на поиски загадок и чудес, нередко возвращаясь с удивительными и необычными предметами. Борщевский вспоминал то время и радовался, поскольку знал, что в том месте он был реально нужен людям, делал большое дело и вот если бы сейчас ему предложили такой же контракт…
        Прошение о переводе обратно на Аномальные было первым, что он сделал, вернувшись из пансионата. А уже через месяц в ворота форпоста въехал институтский бронетранспортёр, из которого даже не вышел, выпорхнул человек, вид имевший, как если бы он возвратился домой. Человек вдохнул воздух полной грудью и улыбнулся. Борис снова был на Аномальных. «О, Борщ вернулся!» - было первое, что он услышал.
«Вот я и дома» - подумал Борщ. …
        - Завадского выкормыш, значит - вид Борщ приобрёл озадаченный. - Сколько не пытал я, юноша, вашего профессора на предмет, почему «весёлая картошка» даже вырастая на радиоактивных полях не фонит, так он мне и не рассказал. Идём в мою нору, там спокойно поговорить сможем. Гвоздь, ты только комсомольцев своих тут оставь, им за счёт заведения сейчас выставлю. Разговор, как ты понимаешь, не для чужих ушей.
        Личный свой кабинет Борщ обустроил в подвале бывшей заводской столовой в одной из служебных комнат. Наличествовало в ней несколько шкафов с древними и разномастными папками, присутствовал и телевизор. Макс не мог не приметить работающий холодильник, чему поначалу удивился, а рассмотрев его внимательнее, удивился ещё больше - питался холодильник от аккумулятора институтского производства. Но особенно поразил его старый дисковый телефон в эбонитовом корпусе, стоящий на столе. Заметив его взгляд, Борщ хмыкнул, поправил очки, поставил греться чайник, сел за стол и поднял крышку старого и видавшего лучшие годы ноутбука.
        - Гвоздь, давай начистоту, - Нимову показалось, что Борща словно подменили. - Времена такие настали… в общем я в твою легенду про героическое бегство с кордона не поверил сразу ещё тогда. Ну не похож ты был на беглеца. Играл хорошо, в роль вжился - сам Станиславский бы поверил, но не я. Чего ты там вынюхивал - дело не моё, учитывая, что артефакты ты мне исправно таскал, делам моим не мешал и на дороге не становился. Я потом на всякий случай справки навёл у твоих… не не, дослушай, - остановил он Гвоздя, увидев, что тот собирается что-то сказать, - у меня ж на кордонах тоже завязки есть. Вернее были. Сдало тебя, Тихонов Семён Владиславович, твоё командование с потрохами, когда у них подвижки начались и головы полетели. И я не про кордонное твоё начальство говорю, а про то, которое в Москве. Может потому и потащил ты эту броню ко мне, но дело не в этом. Ты хоть сам понимаешь, ЧТО ты приволок?
        Казалось, монолог Борща не произвёл на Гвоздя ни малейшего впечатления, если бы не прорезавшийся во взгляде металл. Максу почудилось, что Гвоздь сейчас выхватит пистолет и попросту пристрелит языкастого администратора, как знающего то, что знать тому не следует. А заодно и его самого, как нежелательного свидетеля.
        - Ты пойми, Гвоздь, или как тебе удобнее, чтобы я тебя звал, - Борщ достал три гранёных стакана и бросил в них по чайному пакетику. - Я бы с тобой на откровенность без причин не пошёл, да и за броню, которую ты приволок, дал бы столько, сколько ты за неё просил, если бы не последние события. Телевизор вы, как я понимаю, не смотрели уже давно оба, да?
        Звякнул колокольчиком чайник. Борщ налил в стаканы кипятку и достал из ящика стола пепельницу.
        - Три недели назад убрали с кордонов все мои связи, попутно скинув ориентировочку на меня самого и тебя, Семён Владиславович, в том числе. Так что мы теперь с тобой, Сеня, самые что ни на есть государственные преступники. Смотри сам. - Борщ повернул ноутбук экраном к Гвоздю. - А вот теперь скажи мне, сталкер, чем на твой взгляд вызван такой интерес к нашим скромным персонам? Столько лет работали и тут на тебе - уже персонами нон грата стали. Для своих же, причём. Ну со мной-то всё понятно - вывоз с закрытой территории потенциально опасных объектов и оружия, подкуп должностных лиц… что там ещё за связь с Институтом можно выдумать, но вот тебя-то, простого слугу царя, за что? Пытался ты к ботаникам влезть и таки ведь влез, вот только почему тебя вместо простого отзыва и сопутствующей награды помещают чуть ли не в расстрельный список?
        - Много вопросов, Борщ, очень много, - Гвоздь крутил в пальцах зажигалку. - Не думал я, что ты настолько осведомлён.
        - А у меня работа такая, быть осведомлённым, - от простоватого администратора не осталось и следа. - Как говорили мудрецы: не можешь остановить безобразие - возглавь его. Твои предположения?
        - Борщ, ты издеваешься? Я неделями шатаюсь по полям, и там нет ни телевизора, ни интернета, ни вообще какой-то связи с внешним миром. Только иногда попадаются немытые мужики, норовящие пристрелить тебя прежде, чем ты с ними поздороваешься, да голодное зверьё. Слухи одни, да и те не на эту тему.
        - Допустим. Только ты на списочек посмотри, а теперь задай себе вопрос - сколько из этих людей были как-то связаны с Институтом, а конкретнее с Третьей его Базой? Юноша, кстати, как ваша фамилия? Нимов, я угадал? Нет нет, вы не говорите, я по фотографии вас узнал, только вот не сразу. Вас, к слову, обвиняют в пособничестве чуть ли не мировому терроризму, а всё из-за того, что вам довелось работать с господином Пал Валентинычем Завадским и уехать сюда как раз накануне последнего выброса, который уже чуть ли не очередным Взрывом кое-кто называет.
        Макс смотрел на список, в котором периодически попадались знакомые ему фамилии. Было там всё институтское руководство, были там и его близкие знакомые. Были там и Михалёв с Камышевским, напротив фамилий которых стояли пометки о незаконных махинациях с крайне опасными биологическими объектами, был там и Шибахара, около чьей фамилии наличествовала пометка, что подозревается он в шпионаже в пользу иностранного государства.
        - Это всё абсурд, это всё какой-то абсурд - Макс отказывался верить своим глазам.
        - И я с вами полностью согласен, молодой человек, - Борщ протёр платком взмокшую лысину на своей голове. - Ваша реакция лучше всяких слов говорит о том, что мы все находимся в глубокой заднице. И только господин Тихонов по-прежнему пытается строить из себя Джеймса Бонда, хотя больше он похож на пленного партизана на приёме у какого-нибудь группенфюрера СС. Сеня, ты ещё не понял, что нас всех заведомо записали в злодеев и в пособники мирового терроризма?
        - Борщ, я тебя таким откровенным никогда не видел, а мама с детства учила меня не доверять торгашам, потому что обман у них в крови от рождения.
        - У меня тоже была заботливая мама, но мы сейчас про другое. Хорошо, если ты настолько упорен, то можешь идти до ближайшего кордона и проверить мои слова на практике. Я устал тебя в чём-то убеждать. Хочешь играть в крутых спец. агентов - играй, не буду тебе мешать. Скажу только, что с юга вместо колючей проволоки уже возводят бетонную стену высотой в десять метров. Такую и химера не перемахнёт. А чтобы у химер и мыслей таких не возникало, на стену также ставят по роботизированному огневому комплексу через каждые сто метров. И такое планируют возвести вокруг вообще всех Аномальных. Я даже не представляю, кто и с какой целью вложил в это предприятие такие колоссальные суммы. Напоследок - откровенность моя вызвана тем, что из списка в данный момент ты единственный, кто есть на нашем скромном привалочном пункте. Все другие либо недосягаемы, либо уже совсем недосягаемы. Так что думай сам.
        - Не суетись, Борщ, - Гвоздь, казалось, был совершенно не тронут его откровениями.
        - Что на этот счёт Долговцы думают? Сам же знаешь, на чьи деньги они тут живут.
        - Думают они, что дело очень плохо, - в дверном проёме возник высокий человек в чёрном защитном костюме с характерной эмблемой.
        - О, Буря, а ты тут какими судьбами?
        - У Борща спроси. Он тебе про один из наших квадов, который вояки накормили свинцом до отвала, ещё не рассказывал? И кстати - Свободовцы умудрились у голубых, которые в касках, отбить Хаммер с М61-4 на турели, когда те, которые в касках, к ним приехали с недружественным визитом. Кстати, вояки неплохо вляпались на ТочПриборМаше - сцепились они там с какими-то ребятами, а у тех что что-то серьёзное было. В общем, пси-излучение там сейчас зашкаливает - на километр не подойти и мертвяков много. Главный наш уже к Свободе с делегацией отправился, договариваться хотят. По ходу накат пошёл на всех, кто к Зоне имеет хоть какое-то отношение. Борщ, чего хотел-то?
        - Дело у меня было к вашему главному, но он сейчас недосягаем, да и решилось уже всё, как я понимаю. Собственно как раз на тему «а нельзя ли организовать переговоры» ко мне обратились буквально два часа назад свободовцы.
        - Вот что ты меня дёргал, а? По рации нельзя было?
        - Буря, это мне тебе про перехват радиосообщений нужно рассказывать? Извини, замешкался. Мужики тут вот пришли, сам видишь, какой подарочек принесли.
        - Ой, сглупил. У вас тут тайны, я смотрю, секреты. Мне уйти?
        - Да нет, оставайся. Время тайн уже закончилось по ходу, ну а у нас с тобой их и так не было. Своим потом расскажешь.
        - Всё так плохо? - Гвоздь насторожился.
        - Заметь - не я это сказал, - гримасу Борщ состроил такую, по которой сделать можно было лишь один вывод, что сложившаяся ситуация носит очень нехороший характер. - Группа Миши Хрюнделя вчера закатила прощальную вечеринку, а сегодня в полном составе ушла на восток, поскольку там ещё прорваться можно пока что. И это уже третья сталкерская бригада за последние две недели, сваливающая за кордон. Одиночки, по всей видимости, тоже вострят лыжи - кто туда же, на восток, кто на запад. Если так пойдёт дальше, а оно так и пойдёт дальше, в этом я не сомневаюсь, делать нам тут будет совершенно нечего.
        - Предлагаешь тоже прорываться? - Гвоздь мрачнел.
        - Не вариант. Мы в это дело вляпались с концами ещё когда в свои конторы пошли. Если бы это всё случилось раньше, я бы может и успел сделать на вас левые документы, но сейчас без вариантов. Собственно вот тут начинается самое интересное
        - кто ж такой загадочный умудрился перейти дорогу кому-то невероятно влиятельному, что ради этого рубится доходный бизнес на артефактах и прочих аномальных причиндалах, а также огораживается вся Зона.
        - А ты о себе беспокойся, - Гвоздь закурил. - Себе я документы уже давно сделал, да и у всех других главнюков наших они наверняка есть, поскольку только дурак мог рассчитывать на то, что вся эта аномальная бодяга будет продолжаться вечно. Ну а простым нашим ребятам и правда надо уходить, пока есть возможность. В списках их быть не может - не велось ни у кого в группировках это пофамильно, только имена и кликухи.
        - А вот вы, юноша, - обратился Борщ к Максу, - какой видите свою дальнейшую жизнь? Кстати, вы что-то говорили про записи одного нашего общего знакомого. И мне очень интересно, каким образом они оказались у вас.
        Макс достал комп Суперпупера. Борщ же - коммутационный шнур, объяснив, что машинку не мешало бы прошерстить полностью, поскольку возможно там что-то было удалено, и восстановить это было бы нелишним. У Бури зашипела рация.
        - Чего там? Угу, понял. Иду. Мужики, - обратился он уже к присутствующим, - вызывают, так что вы без меня давайте.
        Приступили к препарированию блока памяти суперпуперского компа. Через полчаса обнаружилось, что кроме невнятного словесного мусора и нескольких смазанных фотографий на нём нет ничего ценного, не считая уже скачанное Максом. Борщ мрачнел с каждой фразой дневника, а когда дело дошло до фотографий - помрачнел ещё больше. Нимов порывался спросить его о причинах суровости выражения лица, но сам же себя и сдерживал, поскольку понимал, что ситуация сложилась гораздо более тяжёлой, нежели ему казалось ещё несколько минут назад.
        - Сень, - Борщ развернул ноутбук к Гвоздю, вытер лоб и закурил, - тебе вот эта фотография ничего не напоминает? На фотографии были изображены несколько человек в странной броне.
        - Опа, это моя бронька что ли? Ну точно - она самая.
        - Идите вы в задницу обе, барышни, - Борщ достал бутылку бренди, початую наполовину, налил себе и нервно выпил. - Один играет в отважного разведчика, притаскивает уникальнейшую броню и строит из себя невинную девочку, а второй таскает у себя фотографии этой брони и делает вид, что он ну совершенно не при делах и чего-то подобного раньше не видел никогда. Вы хоть понимаете, ГДЕ Шура сделал эти фотографии?
        - На севере, а что? - Гвоздь смотрел на Борща с непониманием. - Появилась у Монолита новая броня, чего теперь, в штаны по этому поводу ложить?
        - Сеня, - Борщ с раздражением разлил в пустые чайные стаканы остатки содержимого бутылки. - ты случайно с Контролёрами не пьянствовал? У тебя с установлением причинно-следственных связей ерунда какая-то, хотя мне всё больше кажется, что тебе доставляет удовольствие издеваться над старым кабатчиком. На вот, употреби для прояснения мозгов. Ты, лаборант, тоже давай.
        - Борщ, ну правда. - Гвоздь выглядел ошарашенным такой отповедью. - Ну нафотографировал твой Индиана Джонс мужиков в какой-то странной броне, что теперь? Ты думаешь, мы к тебе зачем припёрлись? Некогда нам разбираться в поле было, что это за крендель такой. Выбрело на нас это чудо со стороны ТочПриборМаша, когда мы на ночлег почти устроились. Сам догадаешься про наши ощущения, или подсказать? Я уже тогда был в курсе, что в ту сторону соваться не стоит, а тут этот гость. Причём долго он за нами шёл, до самого Райкома, и хорошо, что один шёл, а не с компанией. Это у тебя предназначение в сборе информации, а я-то кто? Простой полевой агент. Услышал что - передал. Разнюхал что - отправил. Откуда мне знать, кого и во что стали наряжать и какие нынче писки моды в военном снаряжении? Мало что ли Санта-Клаусов по Зоне бродит? Мне из-за каждого такого шута башкой рисковать не очень-то и хочется.
        - Ладно, допустим, - Борщ был раздражён и этого уже не скрывал. - Но вот ты, лаборант, неужели сам не догадался, кого вы прихлопнули?
        - Прошу прощения, как мне вас называть? - Макс почему-то смутился. Ощущения были такие, как будто его распекает начальство.
        - Борщ. И давай уже на ты - возраст тут значения не имеет, этикет же в данном месте считается пустой тратой времени, а порой и дурным тоном.
        - Так вот. Мертвяк он и есть мертвяк. Да, читал я шурин дневник и фотографии тоже видел. Было у меня одно предположение, но хорош бы я был, если б просто предположения начал высказывать. Хотелось, скажем так, получить предварительно совета старых и умудрённых жизнью людей. Могу только одно сказать - таких доспехов в Институте не использовалось…
        - Во, - Борщ в торжествующем жесте указал пальцем в потолок, - золотые слова, лаборант. Не использовалось. Как звучит, а? Вы хоть обратили внимание на эргономику, работнички лабораторно-полевые? Не делают сейчас так и делать не будут
        - эта броня морально устарела ой как давно.
        - Морально устарела, - продолжил он уже более задумчивым голосом, - но не по своим характеристикам. Тяжёленькой наверное показалась да, Гвоздь?
        - Что-то ты темнишь, друг мой Борщ, - Гвоздь имел непонимающий вид, - но ты прав. В такой не особенно побегаешь.
        - Побегаешь, Сеня, побегаешь. И даже попрыгаешь. Собственно для этого и нужен этой броньке аккумулятор. Работает она за счёт него и от твоих же движений частично подзаряжается. Только вот незадача - выдохся этот аккумулятор, а иначе мысль о продаже этого доспеха после его примерки пришла б к тебе в последнюю очередь.
        - Борщ, давай я тебе скажу всё, что о ней думаю, а ты дополнишь. Экзоскелетом ты никого не удивишь, ну разве что новобранцев наших. Да редкость, но известная достаточно давно. Мысль моя первая была, что разрыл тот мертвяк, пока ещё живым был, какую-то лабораторию, прибарахлился там и пошёл бузить. Если учитывать, что бронька эта не единственная, судя по фотографиям, то разрыла ту лабораторию какая-то группа, осевшая где-то на севере. Кто у нас сидит на севере? Правильно - Монолит. В чём я ошибаюсь?
        - В принципе логично. Только есть один момент - фотографии эти были сделаны не у Припяти и даже не у Станции.
        - Ты достал уже говорить загадками.
        - Это место находится где-то северо-западнее Станции. Километрах в десяти, если не больше.
        - Погоди, туда же не ходит никто. Там пятен радиационных и аномалий, что в твоих матрасах клопов.
        - Именно. Никто туда не ходит, - колкость относительно матрасов Борщ пропустил мимо ушей. - В связи с этим возникает вопрос - кто же там такой засел? Старомодный, но задавший воякам на ТочПриборМаше перца. И смущает меня ещё один момент, а именно оружие у этих ребят на фотографии. Покойный к вам с такой же дурой выбрел?
        - Если бы, - вздохнул Макс с сожалением. - ОЦ-26 у него была и комп этот вот полудохлый.
        - Не густо, прямо таки скажем, совсем негусто, - Борщ выглядел усталым. - Будем разбираться. Ох и тёмное это дело. Тёмное.

* * *
        - Так, что у нас тут?
        Макс лежал в небольшой комнате, переоборудованной под спальное помещение, и изучал информацию, слитую из компа бывшего владельца гвоздёвой брони. В комнате той, помимо него самого, спал Гвоздь со своей командой. В воздухе витал алкогольный перегар, пахло немытыми мужскими телесами, несвежими носками и раздавался богатырский храп. По правде сказать, Макс рассчитывал на наличие в компе фотографий - уж слишком необычным был этот неизвестный солдат и пришёл он наверняка из не менее необычных мест. Но фотографий не было ни одной, равно как не было и никаких путевых заметок, маршрута следования и переговоров с командованием. Повреждены были все лог-файлы, кроме двух последних отметок медицинского, одна из которых гласила, что владелец компа попал в мощное пси-поле, а вторая констатировала его смерть. Образ содержимого блока памяти также был безнадёжно повреждён и Нимова это бесило. Хотелось встать и отправиться на этот самый ТочПриборМаш чтобы поискать сослуживцев покойного с целью ознакомиться с содержимым их компов.
        - Не спится, лаборант? - Хендрикс поднялся и достал сигарету.
        - Угу. Нервы, знаешь ли. Скажи, ты что-нибудь в радиотехнике рубишь?
        - До того, как в Зону пришёл, компами пробавлялся. Нет, не нашими, а простыми. Сборка там, проверка работы. Так всё это надоело в один момент, захотелось свободы. А ты к чему спросил?
        - Вот скажи, а может такое быть, чтобы у компа вынесло всю память? Она же защищённая.
        - Сказки всё это про её защищённость. Билась у многих неоднократно.
        - А вот так, чтобы две последние записи целые, но больше нет ничего?
        - И маршрута следования нет?
        - И его тоже.
        - Что за записи? Про электричество что-нибудь есть? Не дружат тонкие технологии с электрами, может покойный в какую забрёл?
        - Нет, там следов попадания в электру не было. Комп бы тогда сдох напрочь, а этот подглюкивает только малость.
        - Так что за записи-то?
        - Попадание в пси-излучение и смерть.
        - Я бы предположил, что до пси-излучения была сильная электромагнитная помеха: могло потереться всё, что было до неё, а потом начать писаться как бы с нуля. ПЗУ подобное могло пережить, а вот перезаписываемая часть - далеко не факт. И я бы посмотрел навигационку - она у того компа скорее всего вылетела.
        - А, без разницы. Всё равно ничего не сделаю. Может Борщ чего нахимичит со своими причиндалами, а мне сейчас по любому не получится. Пошли на улицу, там хоть воздух свежий, да и мужикам мешать трёпом не будем.
        В воздухе висела лёгкая дымка и моросил дождь. Хоть календарь компа и утверждал, что сейчас на дворе май месяц, но создавалось ощущение находящегося на подходе октября. В нескольких гаражах и ангарах горели костры и оттуда доносились песни под гитару - сталкерам не спалось. Где-то звякали стаканы и велись задушевные разговоры про различную небывальщину, участниками которой рассказчикам довелось либо бывать, либо которую довелось им слышать от своих знакомых. Всё это походило на какое-то абстрактное слияние пионерского лагеря с партизанским отрядом.
        - Вот уж действительно царство вечной осени, - Хендрикс присел на грубо сколоченную скамейку. - Сколько уже тут бегаю, а всё не устаю удивляться. Если к периметру идти, то вроде всё нормально. И трава там зелёная и всё как положено в это время года, но вот если идти на север…
        - Радиация может?
        - Тоже так думал поначалу. Только мужики говорят, что не радиация. Вернее и она тоже, но как эхо прошлого. Трава уже пожухшая растёт как будто. Я сначала не верил, пока сам не увидел, как на выжженном поле ростки сухие и пожухшие лезут. И листочки жёлтые и сухие из сухих же почек. Порой даже кажется, что время здесь остановилось. Дома хотя бы возьми - уже обвалиться должны были ой как давно, однако ж стоят и только штукатурочка с них осыпается помаленьку, да обои отходят малость. Про грузовички, которые ржа не берёт, наверняка сам слышал.
        - И видел. Один такой у нас перед Базой стоит. Вот только лезть в него желающих не находится. И вроде нормально с ним всё, судя по камерам и датчикам, которые туда запихивали, а всё равно - не может он таким новым быть. Как вообще такое возможно, вот в чём вопрос.
        - О чём вы там с Борщём и Гвоздём вчера тёрли?
        - Гвоздь завтра сам расскажет. Он у вас старший, а мне через его голову прыгать не хочется. Плохо всё очень, только и могу сказать. А за подробностями я уже сказал к кому.
        - Куда пойдём-то дальше, он не говорил?
        - Куда вы пойдёте - не знаю, а я - на север. На юге я уже был.
        - На севере тяжело. Можно к моим бывшим единомышленникам зайти, но места там мрачные и дурные.
        - Зверьё, люди?
        - Не, просто непонятки. Не аномалии, а именно непонятки. Был случай, я тогда ещё со Свободой бегал. Выбрело на наш патруль однажды два мужика - глаза у обоих чумные напрочь, бред какой-то несут, что вышли они, якобы, к заброшенному городу. Начали их расспрашивать - они всё талдычат, что в десяти километрах от нашей базы этот город находится. Ну а мы-то там не первый день жили, понятное дело, да и дальние выходы в ту сторону были. Знаем, в общем, что нет там никакого города. Первая мысль у нас - какой-то травы мужики нанюхались по дороге, не иначе, синькой-то от них не пасло, учуяли бы. Тут-то один из них начинает фотографии показывать, а на фотографиях тех площадь широкая и посередине её бюст дядьки какого-то с бородой установлен.
        - Ленин что ли?
        - Да вот не Ленин. На В как-то. Веранский, Варенский…
        - Вернадский может?
        - О, точно. А ты откуда знал?
        - Литературу читал узкоспециальную, скажем так.
        - Не, ты не думай, я институт тоже закончил, но вот о том, чтобы вместо памятника Ленину в городах того времени ставили чей-то другой, не слышал ни разу. Сталина, Дзержинского, кто там ещё - могли, но вот этого, как его…
        - Вернадского.
        - Точно. Не могли поставить ну никак. Не то время было. Что скажешь?
        - Соглашусь, что город странный. А дальше что было-то?
        - Да вот непонятно. Мужиков, понятное дело, держать не стали, но старший наш в то место отряд послал на разведку, для очистки совести, так сказать. Города никакого они не нашли, но один из разведчиков говорил потом, что видел какое-то марево, а другому пригрезилось огромное, заросшее травой бетонное поле.
        - А сам туда потом не ходил?
        - Была у меня такая мысль, да вот всё не складывалось. Артефактами те земли точно небогаты, а какой тогда смысл туда за так лезть?
        Хендрикс замолчал, как будто пытаясь подобрать ответ на тот вопрос, затем продолжил.
        - Хотя ты знаешь, а я бы туда сейчас сходил. Все как бомжи какие-то носятся за артефактами, друг друга поубивать готовы, денег хотят настрогать по-быстрому, а тут такие загадки. Если б ещё точно знать, что в таких местах не останешься, так с радостью бы полез, но жизнь у меня всё же одна, да и рисковать понапрасну не хочется. Если честно, то боязно стать таким, как те мужики, которые город тот видели - ведь знаешь же, что так быть не можешь, но понимаешь, что на ровном месте глаза в блюдца не превратятся, да и фотографии несуществующей местности сами в компе не появятся. Начнёшь думать на эту тему - у самого крыша съедет. Я почему к Гвоздю и подался от Свободы - хотелось с учёными на эту тему поболтать, а в идеале к ним устроиться. Они ж по таким местам порой лазят, откуда нашего брата сталкера вперёд ногами зачастую выносят, хотя чаще всего и выносить-то нечего. Их, впрочем, тоже порой, но реже. Да вот не склалось, как видишь. У Матраса что-то похожее. Вроде как накопил он однажды денег, вернулся на родину… что там у него произошло - никому не рассказывает, но через некоторое время снова появился
здесь, хмурый как туча заявил, что не в деньгах счастье и что делать ему за периметром нечего. Говорит, что скучно там и жизни нет, но кто его знает. По старинке побегал за артефактами, сладил себе экипировочку, тут и мы с Гвоздём ему попались, затем и ты на нашем жизненном пути повстречался.
        - Это ещё как посмотреть, кто и на чьём пути. Если моих найдём - походатайствую за вас, насколько смогу. Только их сначала надо найти и догнать. Я-то думал, что Борщ насчёт их местоположения в курсе, но он либо скрывает, либо и правда не знает.
        - Есть вариант нам с Матрасом завтра народ в столовке порасспросить. Ты человек новый, с тобой откровенничать вряд ли будут, а нас тут как облупленных знают, так что может чего и узнаем. Ладно, спать надо идти, ещё неизвестно, что нас завтра ждёт, а поспать не мешало бы по любому.
        Глава 6
        - Вот откуда тут берётся это ощущение окружающей угрозы? - Макс сотоварищи шли по дороге, ведущей на север от столовки Борща. - Вроде и тихо, зверья нет, на радаре чисто, а всё равно неспокойно. И туман этот ещё откуда-то выполз.
        Утренняя свежесть постепенно уступала место дневному теплу. Лёгкая дымка постепенно сменилась густым туманом и видимость упала до тридцати шагов. Если бы кто-то хотел устроить на группу засаду, то лучшего момента было бы сложно подобрать, но радары молчали, а в кустах лишь изредка падали капли сконденсировавшейся на листьях влаги. Подобной тишиной можно было бы наслаждаться где-нибудь за пределами Зоны, но тут, при отсутствии птичьего пения, впечатление создавалось угнетающее. Хотелось крикнуть и услышать эхо, но грезилось, что голос завязнет в тумане как в вате, а затем, после непродолжительных трепыханий, попросту умрёт. Казалось, что жизнь покинула эти места уже достаточно давно, сменившись какой-то абсурдной своей имитацией.
        - Кто-нибудь может объяснить, что вообще происходит с Зоной? - казалось, что у Матраса на ровном месте начали сдавать нервы. - Сколько уже хожу, но такого затишья не припоминается. Как будто вымирает всё. И ощущение это кладбищенское…
        - Хех, а она как есть кладбище, - усмехнулся Хендрикс. - То ты сам не знаешь, сколько тут народу полегло за всё время. Хотя и вправду что-то слишком уж тихо.
        - Лаборант, помнишь что Борщ вчера говорил про сталкерский исход? - слова Матраса и Хендрикса Гвоздь как будто пропустил мимо ушей. - Я сегодня ещё мужиков порасспрашивал в столовке. В общем, уходят все: сталкеры, бандюки, даже из группировок народ валить начал. Кто по одному, а кто и группами. Гонит что-то нашего брата отсюда.
        - Скажи, а у тебя не возникало ощущения, что происходит это всё как будто не с тобой вовсе?
        - Во, молодец, - снова подключился к разговору Хендрикс. - Я-то думал, что ж меня смущает. Вроде бы и я, а порой мысли появляются как будто не мои совсем.
        - А ты пойла борщёвого меньше пей, тогда и смурь разная в башку твою хипповскую лезть перестанет, - Матрас нервничал, но причины этого объяснить не мог.
        - Матрасик, а чо ты дёрганый такой, а? - голос Хендрикса звучал весело, но было понятно, что весёлостью этой он пытается подавить внутреннее напряжение. - Все вчера пили. Тебе тоже ерунда чудится, да?
        - Иди ты. Может и правы мужики - издурнело место, не для людей оно стало.
        - А когда оно для людей было? - Гвоздь, казалось, над чем-то задумался. - Хорошо лишь то, что бандюки сваливают тоже. Впрочем, это ещё вопрос, что им на смену придёт.
        - А что бы нам на железную дорогу не перекинуться? - предложил Матрас - Путь не особенно хоженый, народ там не лазит особенно…
        - Ну ты молодец, Матрас, - усмехнулся Хендрикс, - думаешь ты один такой умный? Ты про детский сад хоть что-нибудь слышал вообще?
        - Что за детский сад? - насторожился Гвоздь
        - Перекур объявляй, командир. Два часа уже чешем. Сошли с дороги, скинули рюкзаки, присели.
        - Мрачное местечко этот детский сад, - Хендрикс достал сигарету. - Стоит-то он не прям у железки конечно, в полукилометре где-то, но мужики наши к нему ближе чем на километр подходить не то что боялись, а предпочитали на выходах по темноте до базы ломиться, лишь бы рядом с ним на ночлег не вставать. Пикантность вся в том, что там хорошей погоды не бывает никогда, если верить старожилам. То есть вокруг солнышко светит, а детсад в тумане весь, ну и вокруг него тоже погодка не позитивная. Это вроде как обычное состояние той местности. Причём туман этот появляется только тогда, когда поблизости от здания оказываешься.
        Ну так вот. Как-то раз решили трое наших ребят сходить на Дальние Склады, вроде как после выброса там артефактов навалиться должно было, да и идти не то чтобы долго - от столовки борщёвской дольше раза в два, то есть конкуренты имели все шансы остаться с носом. Народ-то у нас простой, свободный на всю башку, употребили чего-то там своего с утра и попёрлись. Туда дошли без проблем, даже нашли что-то по мелочи, а тут уже и к вечеру дело близиться начало. Пошли они назад, ориентируясь на переход железной дороги, вот только не учли, что там ветка есть ещё одна, ведущая куда-то на запад. Они её перемахнули и подумали, что основной путь перешли. Да да, тот самый, на который ты, Матрас, сейчас сходить рекомендовал. Тут - то и стемнело. Где они так задержались, что они там делали - науке ответа того не известно, но идут они и видят - здание двухэтажное стоит, вроде как для ночлега место удобное. Ребята у нас безбашенные, со снарягой проблем у них тоже не было - осмотрелись, убедились, что зверья никакого нет, растяжечек поставили, сигналочек, ну прям как мы в Райкоме тогда ночевали. Отужинали и спать
завалились.
        Двое там и остались, возможно до сих пор лежат. Третий их потом до нашей базы ломился, как если бы ему горчицей под зад намазали. Рассказывал он позднее, что послышался ему ночью детский смех. Ну вроде как детишки играют во что-то своё. Потом по коридору пробежал кто-то. Ага, нормально так - пробежал, а на радаре ни движения, ни визга сигналочек. Мысль у него сразу какая? Правильно - на Контролёра напоролись. Разбудил он мужиков, объяснил им. Они его на смех поначалу чуть не подняли, потом прислушались - и впрямь движняк в здании какой-то. Народ-то у нас хоть и дурной на голову, но подкованный, стволы в руки похватали, снарягу надели всю и решили оттуда когти рвать. Да не тут-то было.
        Только вышли в коридор, оно и началось. Одного сразу накрыло - побелел весь, лопотать что-то начал и назад пятиться, как если бы его оттесняло что-то. Парни на всякий случай в ту сторону, откуда мнимая угроза шла, пару очередей дали, да не помогло. Смекнули, что валить надо. Другану, которого накрыло, выписали в рыло разок, для приведения в чувство, так сказать, схватили его за шкирман, ломанулись вниз, а вот потом…
        Спустились они по лестнице на первый этаж, а там дети стоят, ну то есть не дети, а что-то на детей похожее. Я так не опишу, как рассказчик это всё описывал, но видно было, что вспоминать ему это аж до той поры ой как боязно. Парни-то наши опытные, поняли, что детей там быть не может по определению, особенно с какими-то неживыми глазами… А те стоят и смотрят. То есть ничего не делают, смотрят только, но и пройти не дают. Представляете, да? Умом-то мужики понимают, что не дети это, а морок какой-то, но всё равно стрелять руки не поднимаются. Тут у того, которого ещё на втором этаже накрыло, нервы и сдали. Высаживает он в них рожок и ломится напролом. И видно, что шаги его всё тяжелее становятся, как если бы ему кто за одежду цеплялся. Увидев это, второй тоже созрел, психанул и за ним следом ломанулся. Третий от всего происходящего тоже дошёл до кондиции и рванул за ними следом, на прорыв…
        Подозреваю, что те двое ему проход и обеспечили, поскольку увязли они там капитально, а он за их счёт вроде как прорваться и сумел. Рассказывал, что бежал не обращая внимания на аномалии. Как ни в одну не влетел - сам удивлялся. Когда по сторонам косился, так под деревьями детки те стояли. Потом уже, когда оттёк, порывался товарищей идти спасать, да вот только идти с ним компанией никто не хотел. Он пошукал, пошукал, ну один туда и отправился.
        - Что-то это всё белыми нитками шито, - скептически заметил Гвоздь. - Друзей побросал, потом героя из себя задним числом строил. Может они не поделили чего, он их там ухайдокал, да сказочку придумал?
        - Вот у нас все это заподозрили, настолько нереально это всё звучало, - Хендрикс затушил сигарету, - да только парень реально ходил дня два зашуганый, клеился ко всем, чтобы компанией с ним пошли, а потом пропал. Кто на КаПеПе тогда стоял, говорили, что прошёл он через них с совершенно отрешённым взглядом, да и путь свой повёл аккурат в сторону детсада, чуть ли не прямиком. Так что кто знает, может там и третий лежит где-то уже, поскольку с той поры его у нас на базе не видели. Хендрикс отстегнул фляжку с водой.
        - Ну вы сами посудите. Вот собачки там, свинки, кабанчики… да кровососы те же, снорки и прочая живность - это всё понятно и к встрече с этими существами наш брат вроде как готов. А вот когда дети стоят в коридоре - что тогда делать-то? И ладно бы, если б он один что-то такое рассказывал и место было хоженое. Только местечко там, как я и говорил, смурное до невозможности и все наши его избегали и избегают, да и не только наши. Нет конкретики. Что скажете?
        - Было у нас что-то похожее, - отозвался Матрас, - только скорее прямо противоположное. Заблудился один мужик, да ещё и собаки его погнали, ну и влетел он на поле аномальное. И когда ему казалось, что на поле том он и останется, вроде как появился ребёнок, который его сквозь это поле и провёл. Мужика потом на смех подняли, дескать малолетке жизнью обязан, а я вот сейчас думаю - кто ж это такие-то? Детьми они, может, только прикидываются, но…
        - Непростой там детсад был, - перебил его Гвоздь. - Попались тут мне как-то в руки документы по этому заведению - детишки там были очень непростые. И история та сама по себе нехорошая. Дальше можете додумывать всё что угодно.
        - Не, друг наш, раз сказал А, говори уж и Бе, - прицепился к Гвоздю Хендрикс. - Мы уже поняли давно, что казачок ты тут у нас засланный, судя по тому, какие у вас с Борщём нежные чувства, ну а кто у нас есть Борщ - не знают только новички на югах. Так что рассказывай, гражданин начальник, раньше надо было стесняться и скрытничать.
        - Не Хендриксом тебя, Дим, называть надо было, а Пиявкой, - поморщившись, произнёс Гвоздь. - Как прилипнешь, так не отцепишь.
        - Хорошо, - продолжил он, усевшись по-удобнее, - но от слов своих не отказываюсь. Там действительно история была тёмная, и слухов вокруг неё у нас гуляло много, но недолго - пресекли их распространение достаточно быстро, так что правдивость рассказа будет только на уровне тех бумаг, которые мне в одном тайнике попались. На ТочПриборМаше, если что, пока его ещё излучением не накрыло. Короче, являлось это заведение не столько детсадом, сколько детским домом на выезде, только собирали туда очень непростых сироток от очень непростых родителей. То, что с различными приборами, излучениями и нехорошими химическими веществами тут баловалась каждая вторая лаборатория, для вас секретом являться не может - байки на эту тему гуляют у каждого сталкерского костра. Вполне понятно, что испытывались эти все дела не только на мышках и свинках, но и на людях, а если конкретнее, то на смертниках, которым предлагали альтернативой пуле в лоб участие в экспериментах. Выживали немногие, но и выживших, понятное дело, тоже отпускать не торопились. Кого-то списывали прямо по окончании экспериментов, кого-то - спустя
некоторое время, после отчётов перед вышестоящими из Москвы. Но безопасность проводимых экспериментов безопасностью, однако порой доставалось и научному персоналу - то герметизация скафандра или экспериментального блока нарушится, то
«объект» очень шустрым и агрессивным окажется, а то и ещё чего похлеще. Среди персонала, как вы понимаете, были не только сотрудники, но и сотрудницы. А сотрудницы порой бывали и на сносях в разной степени готовности. И вот детишки у таких сотрудниц иногда рождались весьма своеобразные. Нет, ясное дело, что и выкидышей случалось, но вот которых нормально донашивали и которые потом были жизнеспособны, нормальными язык назвать не поворачивался. Не из-за внешности, она-то у них в основном без отклонений была, а из-за способностей. И вот дальше начинаются слухи. Рождались детки порой с таким взглядом, который своей тяжестью впечатывал в стену взрослых и умудрённых жизнью вояк, причём в нескольких случаях впечатывал буквально. Родителям тоже доставалось. Телекинетики присутствовали также, вундеркинды разные и прочая, прочая. И что-то с ними со всеми надо было делать, поскольку со своими нормальными, скажем так, сверстниками, уживаться им ну никак не получалось, вполне понятно почему. Часть из них ещё и сиротами была, поскольку от кого-то из них родители отказались, у кого-то от такого «счастья» наложили на
себя руки, а кое-кто и сам загонял своих предков на тот свет, по малолетнему недомыслию, так сказать.
        В детских домах и больницах от них уже тоже к тому моменту выли волком, тут-то и пришла какой-то шибко одарённой голове идея о создании такого вот детского сада, обозвав всё это «проект Воспитанник». Кстати, вы не поверите, но к нему ведёт железнодорожная ветка, причём упрятана она под землю и выходит на поверхность где-то километром севернее. Построили её специально для доставки тех молодых дарований, поскольку обычным транспортом их возить было небезопасно - машины несколько раз улетали под откос, а вот на железнодорожный вагон силёнок у них уже не хватало. Эти два этажа и детские площадки являются вроде как камуфляжем и жилыми комнатами для научников, а сами воспитанники жили тремя этажами ниже. Под землёй, само собой. Жили с комфортом, если что, поскольку отчёт о своих поступках и вероятных последствиях к моменту перевода уже отдавали, но осторожность, как гласит народная мудрость, превыше всего. Параллельно с этим проектом был создан проект «Ясли», хотя уже сама эта идея отдаёт какой-то извращённой чудовищностью. То есть, вроде как, и для блага с заботой о несчастных детях, но как
представишь. Дайте чаю. Матрас достал термос, а остальные - кружки.
        - Детишки те, - продолжил он, отпив чая из термоса, - преподавателей радовали своей одарённостью в различных областях, под них даже планировали создавать какую-то особую школу с запредельным образовательным уровнем, особенно талантливым чуть ли не лабораторию выделили для их исследований и чего-то они там добились умопомрачительного. Причём настолько умопомрачительного, что решили их делегацией свозить в Москву, для отчёта перед тамошним начальством о ходе проекта
«Воспитанник», а также о результатах по какому-то исследованию. Вот тут-то всё и началось - по слухам, на банкете в честь их приезда, какой-то придурок из чиновных детей додумался обозвать их главного неполноценным. Типа у него папа и мама есть, а у них - нет и вообще они детдомовцы. У них же на эту тему пункт был ещё тот - психологические травмы от общения с нормальными сверстниками в детском возрасте им лечили достаточно долго, комплексы изживали, любовь к людям прививали, держали их чуть ли не в тепличных условиях, оберегая от различных угроз, а тут из-за одного слова вся эта работа пошла коту под хвост. Только выяснилось это гораздо позже, поскольку… вот уж не знаю, насколько это правда, но по слухам существовала между ними ментальная связь и то, что слышал и видел один из них, автоматически слышали и видели все остальные. На тот момент главный их виду не подал, а по возвращении осенил начальство идеей об улучшении проекта «Воспитанник», якобы пришло ему в голову несколько идей на эту тему. Гвоздь замолчал, как будто собираясь с мыслями.
        - Грохнуло не сразу, а спустя некоторое время. Первое поколение «воспитанников» внезапно показало себя великолепнейшими педагогами, второе от них тоже не отставало. Собственно вот тут про «Ясли» и рассказывалось, поскольку самые неугомонные младенцы, некоторые из которых в моменты капризов могли закрутить взглядом обычную койку в бараний рог, становились лапочками и добрейшими детьми, когда с ними начинали работать «Воспитанники». Учитывая, что возраст их как раз к тому моменту приближался к самому что ни на есть романтическому, кураторы проекта списали это на пробуждение материнских и отцовских чувств, а также к тяге к созданию семьи и воспитанию родственных душ. Сами «воспитанники» убеждали их в том же. Результаты радовали всех, «Ясли» постепенно переехали в Детский Сад, а потом.
        - Гвоздь, извини, я тебя перебью, - Матрас пристально посмотрел на него, - но ты прям как про бюреров рассказываешь. Те тоже любители покидаться тяжестью без использования рук, да и росту они небольшого.
        - Коль, в том-то и дело, что не бюреры это. Мне самому та же мысль в голову пришла, только вот у «воспитанников» всё гораздо хлеще было. Буквально через месяц после того, как Ясли переехали в Детсад, количество сверходарённых младенцев при родах упало до нуля. Попросту перестали рождаться. Значения этому поначалу не придали, поскольку вундеркинды эти и так рождались не очень часто, но когда дошло, что в некоторых случаях почти стопроцентно должен был родиться одарённый, однако же рождался почему-то самый обыкновенный и без отклонений - решили проконсультироваться у самих «воспитанников». Тут-то те и выдали, что спасибо мол, милые преподаватели за заботу, но дальше мы уж как-нибудь сами. Расходятся отныне жизненные пути, цели и прочее якобы.
        Милые преподаватели, понятное дело, от такого реверанса выпали в осадок, а безопасники сразу же сообщили куда следует. В процессе выяснилось, что за пределами Детсада не осталось ни одного воспитанника. Подключили к этому делу вояк, решили зарвавшуюся молодёжь взять штурмом и объяснить ей, почему старших надо слушаться. Это мне уже мой начальник рассказывал, когда я ему документы на эту тему принёс. Он тогда только выпустился и их на этот штурм бросили. На боевое крещение, так сказать. Крестов потом и правда много получилось, на погосте ближайшем, в основном. Окружили Детсад танками и прочей техникой, огнемёты подогнали зачем-то, а в тоннель тот железнодорожный отправили какое-то элитное спецподразделение на двух дрезинах.
        Моему начальнику тогда и довелось караулить выход из того тоннеля. Большой ататат провалился не начавшись. По его словам, вылетели оттуда обе дрезины на скорости гоночных машин, вот только бойцов на них не было. Потом и сами воины выбегать начали с видом, будто в тоннеле отверзлись врата ада, или что покрепче. Понятно стало, что пусть там и детишки, вот только игры у них недетские, и решили садик сровнять с землёй, но не тут-то было. Телекинетики в своём развитии там шагнули явно далеко, потому что ни один снаряд в сад не попал, но при этом и впустую не улетел - паре танков, которые с противоположной стороны от стрелявших стояли, сорвало гусеницы. Детишки затребовали парламентёров - им их, само собой, предоставили. Через час парламентёры вернулись с какими-то бумагами, ошалевшими глазами и долго о чём-то говорили с безопасниками. Закончилось всё по сути ничем - окружение сняли, даже минировать не стали, а потом и нужды не было, поскольку через несколько дней рванул Четвёртый реактор, резко появились другие проблемы и этот проект под шумок свернули. Начальник мой потом краем глаза эти бумаги видел
как-то, говорилось там что-то совершенно нереальное, что детишки эти, по сути, являлись не то одним существом, не то коллективным разумом и вроде как дали они слово не трогать людей на условиях, если люди не будут трогать их. Своё слово они держат, как я понимаю - Детского Сада боятся, про него ходят слухи, но если в него не лезть, то последствий от общения с его обитателями можно не опасаться. Вот и сказочке конец.
        - И много у тебя таких баек в загашнике? - озадаченно поинтересовался Хендрикс.
        - Предлагаешь мне их все рассказывать тут? Мне же вас всех потом пристрелить придётся, как получивших доступ к информации повышенной секретности.
        - А мы тебе подписку о неразглашении дадим, - усмехнулся Хендрикс. - Можем даже для уверенности и под попку дать.
        - Ладно, юморист, отдохнули и хватит. Подъём.
        Дорога постепенно поднималась на вершину холма, через некоторое время сбоку от неё появились железнодорожные пути. Посовещались и решили всё же идти по ним, во избежание внезапных встреч. Шли в молчании, опасливо косясь на запад. Спустя час в отдалении на западе показалось небольшое двухэтажное здание, окружённое деревьями. Не сговариваясь, все дружно прибавили шагу, стараясь делать это не в ущерб осторожности.
        - Гвоздь, а Гвоздь, - поинтересовался у того Хендрикс через полтора часа. - Поделись сакральным знанием, куда идём мы с пятачком и с нами наш кагал? Оно понятно, что у вас, шпиёнов, скрытность это профессиональное, но кто знает, может что подсказать сможем?
        - Ты про Пансионат слышал что-либо?
        - Было дело. Ну в том плане, что только слышал.
        - Так вот те господа, которые за артефакты и прочее дают хорошую денежку, по словам Борща, планировали организовать в том месте вроде как временную стоянку, чтобы все имевшие отношение к Институту могли собраться.
        - Так это нормально вполне, только зачем скрытничать с нами надо было?
        - А потому что именно в ту сторону укатили те самые вояки, которых мы видели ранее. Когда не знаешь, куда и зачем идёшь, поневоле становишься более осторожным, поскольку не знаешь, к чему тебе готовиться.
        - А чего тогда сейчас нам рассказал?
        - Да потому что уже почти пришли, километр до него. Сейчас через некоторое время где-нибудь в сторонке засядем и обмозгуем, что нам дальше делать. Без разведки туда соваться не стоит.
        Посовещались и решили, что как бы ни хотелось быстрее добраться до Пансионата, но делать это всё равно лучше под покровом темноты, поскольку хоть и небезопасно, но неизвестно, есть ли там кто и если есть, то насколько радушным будет приём для четверых странников. Углубились в заросли кустарников, попутно матерясь на изобилие Жгучего Пуха, нашли сравнительно чистое и незаметное с дороги место, где и устроились на привал.
        Пансионат находился в небольшом лесном массиве, и вела к нему всего лишь одна дорога, порядком растрескавшаяся от времени. Судя по поломанному кустарнику, имевшему неосторожность вырасти на ней, движение последнее время по ней было достаточно интенсивным. Матрас предложил идти по кустам и даже полез туда на разведку, но достаточно быстро вылез и заявил, что там всё намертво заросло Жгучим пухом. Гвоздь решил сползать по обочине дороги вперёд. Через час вернулся и обрадовал всех, что кроме попавшего в Карусель БТРа на дороге ничего нет, а вот у самого Пансионата стоит один просто сожженный танк, два грузовика с таким видом, как если бы ими в футбол играли титаны, ещё один танк с оторванной башней и валяется несколько мёртвых вояк. Движений на территории не заметно, пулемётных точек не обнаружено, засад вроде нет. Разделились на пары и на всякий случай ползком двинулись по обочинам дороги. Максу выпало быть напарником Гвоздя.
        Картина во дворе была и впрямь нерадостной. На кого бы не наткнулись вояки, но отпор им был дан знатный. Чем залепили по второму танку было непонятно, но судя по всему, от этого попадания у него сдетонировал боезапас, благодаря чему танк лишился башни, а два находившихся с ним в тот момент рядом Урала приобрели весьма подраные борта, не говоря уж об искорёженных корпусах в целом. Первый же танк имел такой вид, как если бы над ним долго работали огромной паяльной лампой. Результатом этого акта технофашизма являлись частично оплавленные траки, изогнутое по воздействием высоких температур дуло, а также почерневший от сажи и обуглившейся краски корпус. Над всем этим великолепием веяло несчисленное количество мух, привлечённых запахом разлагающейся плоти. Воронки от взрывов, чёрные пятна засохшей крови на асфальте, а также изрешечённое пулями и снарядами малых калибров здание Пансионата являлись ещё одним молчаливым свидетельством либо упорства вояк, либо решительности их противников стоять до последнего. По всей видимости, победа осталась за вторыми. Довершали картину несколько Жарок, Холодильников и
Каруселей, в одной из которых величественно и неторопливо вращался БТР.
        - А ведь тот оплавленный явно на Сковородку попал, как ещё не взорвался, вот что непонятно, - Гвоздь задумчиво смотрел на картину прошедшей битвы. - Датчики им отшибло что ли?
        - Карма у него хорошая была, в отличие от собрата. Тому безбашенному по полной программе выписали, - продолжил Хендрикс. - Жмуриков обыскать бы не мешало, боезапас там, может ещё что полезное. Им-то оно уже без надобности.
        - Хендрикс дело говорит, - согласился Матрас. - Неизвестно, куда дальше пойдём, и что нас там ждёт.
        - Лады. Только быстро, - Гвоздь осматривал в прицел окна главного пансионатского корпуса. - Здание парами осматривать будем. Хреново, что в потёмках это делать придётся.
        Со стороны дороги раздался скрежет. Все резко обернулись и увидели поворачивающуюся в их сторону башню болтающегося в аномалии БТРа. Слов не требовалось - бросились врассыпную по кустам. Раздался гулкий выстрел из КПВТ и на борту одного из грузовиков расцвёл огненный цветок, осветивший окрестности в оранжевый цвет. Башня БТРа продолжала со скрежетом поворачиваться, пытаясь найти цели, порой выстреливая, когда ей казалось, что цель попала в прицел…
        Рядом с Максом что-то глухо ухнуло, и он почувствовал мягкий, но при этом мощный толчок в спину, с силой отправивший его на землю. Автомат вырвало из рук. В ушах возник свист, заглушивший все прочие звуки, голова закружилась и появилась тошнота. Где-то как будто вдалеке раздавались удары молота по листовому железу и чьи-то крики. В глазах потемнело, и Нимов отключился.

* * *
        - Башка-то гудит как, и не слышно ничего - к Максу постепенно возвращалось сознание. - Слишком тихо. Оглох я что ли? Чем же это меня так? Вроде даже цел, вот только ощущение такое, будто на мне сидит слон. А ствол, ствол-то где?
        Вокруг стояла ирреальная тишина, изредка нарушаемая звуками падающих с листьев капель - единственного звука в этом лесу. Макс закашлялся и открыл глаза, впрочем кроме окружающего его кустарника и ночной темноты он не увидел более ничего. Постепенно вспоминались предшествовавшие отключке события. Близкий взрыв, вогнавший Макса в землю, отдавался эхом в каждой мышце до сих пор. Снова начало подташнивать. Нимов пришёл к выводу, что контузия является уже свершившимся фактом и с ней что-то надо делать. К счастью его рюкзак по прежнему был у него на спине, а значит были и медицинские средства, но тут до Макса окончательно дошло, где он сейчас находится, потому не мешало бы поискать более укромное место для приведения себя в порядок, нежели кусты где-то рядом с Пансионатом. Хотя для начала было бы нелишним определить местоположение остальных участников группы.
        Результаты, которые выдал комп, Макса не обрадовали категорически и в какой-то момент он даже подумал, что устройство попросту сломалось. Выходило, что Гвоздь, Хендрикс и Матрас либо мертвы, либо находятся вне пределов охвата радара. В любом случае раскладывалось всё так, что надеяться теперь Максу оставалось только на себя самого. Он включил ПНВ и содрогнулся - рядом с ним стоял кто-то, одетый в точно такую же броню, как и у него самого.
        - Оклемался? - произнёсший это голос был знакомым. - Я не решался тебя дёргать ранее - не был уверен, что ты вообще можешь двигаться. Скорую, сам понимаешь, сюда не вызовешь, а я тут один и на носилках тебя отнести не могу. Идти можешь?
        - Вроде да, - Макс попробовал встать и наконец-то сумел определить говорящего, коим оказался профессор Тенёв. - А вы что здесь делаете?
        - Потом, всё потом, - Тенёв осмотрелся по сторонам. - Руку на плечо мне клади. Тот робот стрелять уже не будет, я об этом позаботился.
        - Тут автомат должен лежать где-то…
        - Забудь, не до него сейчас.
        Затащив Макса в директорский корпус Пансионата, Тенёв, в процессе приведения того в нормальное состояние, поведал, что подогнали вояки не абы кого, а несколько роботизированных боевых комплексов, один из которых сохранил боеспособность даже после попадания в Карусель. Выходило, что за беглыми сотрудниками Института объявлена чуть ли не настоящая охота и на их поимку брошены приличные силы военных.
        - Говорил я Паше, что не нужно лезть в эту архаику и заниматься воскрешением проектов более чем полувековой давности, - сокрушался Тенёв, - но он же упрямый до невозможности, во что вцепится, так не отцепишь потом. А ведь можно было догадаться, что если вояки задействовали экспериментальные образцы техники, особенно роботизированной, то дело приняло крайне серьёзный оборот. Кстати, друзья твои отправились на восток. Найти им тебя не получилось, но оно и неудивительно - комп твой орал на институтской частоте, а простые сталкерские компы её не берут. Непростые, кстати, тоже. Ты уж извини, но я с ними на связь выходить не стал - тебя я знаю, а вот их не знаю, равно как и они меня. Так что посчитали тебя, по всей видимости, мёртвым, и достаточно быстро отсюда ушли, насколько я мог судить об этом в процессе наблюдения за вашими манёврами. Для меня самого стало удивлением, что тот БТР после попадания в Карусель сохранил работоспособность. Ты же сам видел, как его скрутило, однако…
        - Но это всё мелочи, - продолжил Тенёв, - ты мне лучше расскажи, как тебя в эти края занесло? Сказать по правде, ждал я вовсе не тебя, но как бы там ни было.
        - Это долгая история, - Макс постепенно приходил в себя. - Вам с самого начала, или в сокращённом варианте?
        - Давай в сокращённом. Если у меня возникнут вопросы - я тебя перебью, не обессудь.
        Макс вкратце поведал институтскому заведующему отделом медицинских исследований и разработок о своих приключениях. О том, как они попали на Третью Базу. О том, как из всего отряда выжил только лишь он один. Про Михалёва и Камышевского. Когда повествование дошло до встречи с Борщевским, Тенёв нахмурился.
        - Значит, говоришь, Борщ тоже собирается на север? Оно и неудивительно - когда работаешь на два фронта, рано или поздно наступает время выбирать, на чьей же ты стороне. Хотелось бы мне верить, что он с нами, но зная этого старого лиса, уверенности в этом у меня нет никакой.
        - Марк Александрович, может хоть вы объясните, что здесь вообще происходит?
        - А происходит, мой дорогой Максимка, здесь полная ерунда. - Тенёв налил из термоса какого-то напитка и жестом предложил Максу его попробовать. - Слышал ли ты что-нибудь о проекте с названием «Перерождение»?
        Напиток обжигающим комом прокатился по горлу, принеся с собой бодрость и добавив мышлению ясности. Нимов попробовал вспомнить, не попадалось ли ему упоминаний об этом проекте в оставленных Завадским документах.
        - Не помнишь? - продолжал Тенёв дальше. - Оно и неудивительно. Проект этот к Институту отношения не имел никакого, но одновременно с этим он являлся определяющим при образовании нашей богадельни. Можно сказать, что именно ради того, чтобы положить конец существованию этого проекта Институт и создавался. Закури, легче станет. Тебе прилично досталось, пусть даже тот снаряд рядом лёг.
        - Вот уж от вас, Марк Александрович, я такого не ожидал, - Макс был ошарашен предложением главного институтского медика, - а как же здоровье там, трезвый образ жизни?
        - Уже шутишь, - утвердительно произнёс Тенёв, поправил очки и начал шарить по карманам, - это радует. Означает, что не всё с тобой так плохо, как я думал поначалу, - он наконец вытащил из кармана сигаретную пачку и зажигалку. Предложил одну сигарету Максу. Оба затянулись, - я ведь тоже не курил до того момента, как наши пути с Пашей и Толей, ну Никоновым, как ты понимаешь, разошлись. А вот как остался тут один, так нервишки и стали пошаливать.
        - То есть, как разошлись? - озадаченно спросил Макс. - Вы же всё то время, сколько я вас знаю, были не разлей вода.
        - А вот так и разошлись. Задумал наш Паша возродить проект, который несколько десятилетий назад и стал одним из краеугольных камней в образовании Аномальных Территорий. Понятное дело, что знали об этой его задумке очень немногие. И задумал он это дело, как я понимаю, ещё тогда, когда нас, простых сталкеров, пусть и с образованием, позвали принять участие в создании Института, вот только нам об этом он рассказал только пару недель назад.
        - То есть как, простых сталкеров?
        - А вот так. Самых что ни на есть простых сталкеров. Нужны были практики с образованием, а не теоретики без практики. Учитывая, что по молодости нам довелось ходить и до центра Зоны, да и связями нужными обзавелись к тому моменту, данное предложение выглядело логичным. Вот только если б я знал, какие бумаги Паша умудрился найти и что он задумал… Тенёв затянулся и налил ещё по полкружки ароматной жидкости.
        - Так получилось, что все мы принимали участие в одной из первых экспедиций на Аномальные Территории после Второго Взрыва, собственно и выжили из всех участников только мы втроём. Нам бы на большую землю вернуться надо было, да что-то остановило как будто. Несколько лет мы промышляли вольным сталкерством, видали Аномальные с таких сторон, с каких их мало кто видел, а потом выяснилось, что Борщик наш не просто администратор базы и по совместительству кабатчик, но повыше рангом птица. Завербовали его фсбшники наши, хотя это было всего лишь вопросом времени. Кстати, говоришь, Михалёв с Камышевским тебя чинили?
        - Вы с ними знакомы? - Откровенность Тенёва была Максу непонятна, но чувствовалось, что просто так профессор такие вещи рассказывать бы не стал.
        - Не то слово. Вся наша троица к ним за медицинской помощью во время скитаний по Аномальным захаживала и неоднократно. Вот скажи, - с ухмылкой поинтересовался Тенёв, - сколько лет, на твой взгляд, тому же Камышевскому?
        - Ну, лет под сорок, - озадаченно произнёс Макс.
        - А ведь Венечка почти наш ровесник, даже постарше будет, только вот мы уже на шестьдесят почти что выглядим, - ехидным тоном сказал Тенёв. - Он, к слову, единственный выживший из самой первой экспедиции. Если бы не Михалёв, то удобрять бы Венечке сейчас собой землю. Как уж он оказался в том месте, где той экспедиции конец наступил, это я сказать не могу, но притащил он Венечку к себе на базу, выходил его, с того света вытянул, можно сказать. Вот только сам Михалёв та ещё загадка. Ты слушай, лаборант, слушай и внимай. Мне эти игры в великие тайны уже в печёнках сидят, а тебе может и пригодится что услышанное, - Тенёв затянулся сигаретой. - Я сейчас в такой же ситуации, как и ты. То есть совершенно не представляю, куда мне идти дальше.
        - А к тому же Михалёву?
        - Сразу видно, что ты совершенно не в курсе, кто тебя с того света вернул, - в голосе Тенёва появилась нервозность. - Михалёв наш, Валерий свет Семёнович, уже давно должен лежать на погосте, поскольку если верить Паше, то шестьдесят лет ему исполнилось ещё в прошлом веке, накануне Первого Взрыва, однако же старый хрыч до сих пор топчет землю и коптит воздух. И как мы не просили его поначалу поделиться секретами и наработками с Институтом, слал он нас с нашими просьбами достаточно далеко. Только до поры - и к нему подход нашли со временем. Ты наверняка не в курсе, но Вторая База названа таковой вовсе не по порядковому номеру, а потому, что её накрыло Вторым Взрывом. Не выжил из персонала тогда никто, но когда мы с Пашей и Толей попробовали пробиться в её недра, то обнаружили означенных ранее Валерия Семёновича и Венечку, обосновавшихся там на постой. Понимаешь, какое дело
        - Камышевского я знал ещё со студенческих лет, но тут мне поначалу показалось, что от Вениамина осталось только тело со вставленным в него чужим сознанием. Однако потом за чаем пообщались мы с ним, юность вспомнили… это действительно был наш Камышевский, только гибель их экспедиционного отряда наложила на его и без того несладкий характер тяжеленный отпечаток. Если бы не Михалёв, притащивший его полумёртвого в своё укрытие, то скорее всего и не было бы нашего Венечки в живых. Так что кто знает, может он, спасая тебя, отдавал своего рода долг. Паша, к слову, периодически пытался его сманить в Институт, но бесполезно.
        - Вы говорите, что Михалёв с Институтом работать отказался, но зачем тогда туда мотались институтские конвои?
        - Затем и мотались. Михалёв хоть и отказался присоединяться к Институту, однако от определённого сотрудничества отказываться не стал. На взаимовыгодных условиях, само собой. Мы поставляли ему оборудование, продукты и прочее, даже умудрились выбить из него разрешение на присутствие институтских групп на его базе, а он, хоть и скрепя сердцем, но всё же делился некоторыми наработками.
        - Так а причём тут какое-то Перерождение?
        - А при том, что Михалёв являлся одним из участников данного проекта и существовал этот проект ещё до Первого взрыва. Некоторые, якобы осведомлённые, полагают, что существует он и поныне. Я считаю, что до Второго Взрыва он существовал точно, чуть позже расскажу почему. Кое-кто полагает, что собственно сам Первый взрыв являлся делом либо их рук, либо рук их противников, поскольку с какого-то момента проект стал опасен не просто для окружающих, но и для представителей властных кругов, а возможно и для всех властьимущих во всём мире. До определённого момента я полагал, что информационное поле Земли, оно же ноосфера, о которой писал Вернадский, является выдумкой из разряда НЛО и прочих тем для бульварной прессы, однако увиденное на Аномальных переменило моё отношение к данному вопросу в корне. В какой-то момент Перерождение, по всей видимости, получило возможность влияния на властную верхушку компартии, и вот тут-то они и прокололись - если с технической стороной у них было всё более чем великолепно, то в дворцовых интригах и политике они были полнейшими профанами, на чём и погорели. Появились
какие-то дурацкие сухие законы, статьи о тунеядстве, перестройки разные и прочие попытки «сделать жизнь советских людей лучше». Переродить государство собирались тогдашние научные умы, заговорщики, кардиналы, иху мать, серые. Собственно и накануне Второго Взрыва творилось что-то похожее, а именно возросшее количество каких-то абсурдных законов, да и сфера политики стала больше походить на цирковое училище, нежели на собрание серьёзных мужей. Нагляднее иллюстрации того, чем вымощена дорога в зад и придумать сложно. Кгбшники никогда не ели хлеб свой зря и сразу определили, что учёные перешли дозволенные рамки, а затем… Вот я совершенно не могу с однозначной определённостью утверждать, что Первый Взрыв был инициирован какой-то одной стороной, поскольку выгоду в конечном итоге получили обе. КГБшники не только загнали опальных учёных в радиоактивное подполье, но и существенно обрубили им ресурсную базу. В то же время Перерождение получило практически непреодолимую защиту и исчезновение к себе интереса со стороны властей, поскольку в перестроечное и постперестроечное время вопрос власти интересовал
политиков куда сильнее, нежели какая-то жалкая горстка учёных, обосновавшихся на заражённой территории. А уж ресурсами эта горстка учёных ещё в прежние времена запаслась вдоволь. Теперь ты понимаешь, какие возможности и наработки можно найти на Аномальных? Дистанционное влияние на политика - это не шуточки. Да пусть с ним, ты вот на это посмотри, узнаёшь?
        Тенёв подошёл к странному длинному предмету, стоявшему в углу, и вынес его на свет.
        - Знакомая штука, да? Как она там называлась, ну та, которую вы несколько лет назад притащили, ВЭ21005СКП кажется? Винтовка Энергетическая, она же Устройство
№ 21, пятый экземпляр, снайперская, компактная, прототип. Это того же поля ягодка, только у меня экземпляр 81. Серийный, к слову. Создавались они по образу и подобию возможно известных тебе гаусс-винтовок, которые в этих краях народ находил одно время. Генерируется сгусток плазмы, и затем разгоняется магнитным полем до умопомрачительных скоростей. Энергии поглощает море, перезаряжается долго, но уж если попадает, то сам понимаешь, мало не покажется никому. К слову - буйного нашего карусельного робота, который о четырёх осях и восьми колёсах, я успокоил именно из этой красавицы. Ну не красота, а? Оружию больше полувека, а оно до сих пор рабочее на все сто процентов. Умели ж делать. И это говорю я, не оружейник, а медик. Паша почему-то брезгливо называл ВЭшки старьём, хотя тут бы я с ним ещё поспорил - Дядя Вася её воссоздать так и не сумел. Кстати заметь, это компактный вариант. Некомпактный же, судя по документации, которую я у Завадского выцыганил некоторое время назад, предполагалось устанавливать на САУ.
        - Ладно, это всё лирика, - Тенёв приободрился. - Мне уже самому интересно, что за артефакт сформировался в карусели после того, как я болтавшийся в ней не в меру ретивый и живучий БТР из этой голубушки приложил. Плазма, аномальное поле, металла много, органика… Что-то красивое точно должно было получиться. Но это я отвлёкся. Так вот, ты понимаешь, если уже в начале 80х годов прошлого века на нынешних территориях Аномальных существовало такое оружие, то какие ещё здесь могут быть сюрпризы?
        - Михалёв мне рассказывал про Сержантов, Невидимок…
        - С чего бы это ему быть с тобой таким разговорчивым… именно. Это своего рода биологическое оружие. Чуждое этому миру, но реально существующее и что особенно страшно, действующее. И знаешь что, мой юный друг, у меня есть веские основания полагать, что с некоторых пор ты сам являешься чем-то подобным.
        - То есть как? - Сказать, что Макс был потрясён, это значило не сказать ничего. - Я-то тут причём?
        - Для начала вспомни, какую дозу Адреналинки ты получил во время прохождения первой волны Выброса.
        - Кассета разрядилась полностью, это я точно помню.
        - Ага, хорошо. А вот скажи мне, в течение суток после этого хоть один из вас, героев-спасателей, догадался задействовать восстановительный комплекс, он же катализатор?
        - Вы о чём? - удивлению Макса не было предела.
        - Понятно. Не задействовали, - как будто злорадно констатировал свершившееся Тенёв, - а ведь он был на Базе, только вас в тонкости использования Адреналинки почему-то никто посвятить не додумался, но теперь это уже неважно. Второй раз, когда ваш отряд с кровососами столкнулся, я уверен, ты его также не использовал. Что ж, поздравляю.
        - С чем? Вы к чему клоните? - Максу очень не понравилась интонация профессора.
        - Для начала поздравляю с тем, что именно неиспользование комплекса восстановления спасло тебе жизнь на той автостоянке. Кровососы, по всей видимости, принимали тебя за своего до того момента, пока ты не начал по ним стрелять. Точнее не так - насчёт тебя у них были сомнения, а вот насчёт твоих друзей сомнений у них не имелось. Ах да, ты же не в курсе, что из себя представляют последние модификации
«бодряка». Является ныне эта субстанция вовсе не стимулирующим химическим комплексом, каким оно было раньше, а своего рода вирусной инфекцией, быстродействующей и такой же быстропроходящей. Почти проходящей. Впрочем, по порядку.
        Некоторое время назад нашей лаборатории удалось создать вирус на основе ДНК Кровососа. Вирус получился слабый, иммунитет здорового человека справлялся с ним в течение нескольких минут, но на эти несколько минут заражённый организм обретал невероятную скорость реакции и быстродействия. Дополнительными плюсами являлись дезориентация мутантов, принимавших заражённого либо за своего, либо за особь более сильного вида. А это, согласись, уже не мало - куда как проще пристрелить застывшую в нерешительности собачку или кабана, подумавших, что перед ними стоит кровосос, нежели гоняться за этой живностью по всем окрестностям. Ну и по мелочи ещё имелось достоинств, хотя это ты вряд ли поймёшь. Минус был один, при этом весьма солидный - вирус хоть и подавлялся человеческим иммунитетом практически полностью, но являл собой достаточно сильный мутагенный фактор, потому для устранения нежелательных последствий требовалось использование особых комплексов подавления последствий заражения им и восстановления организма. И были это не просто комплексы специфичных препаратов, а именно сочетания препаратов и процедур,
за счёт чего использование их в полевых условиях становилось невозможным - не будешь же ты возить за собой устройство размером с барокамеру. Время также являлось одним из определяющих факторов - у организма, подвергшегося воздействию вируса, на реализацию восстановительного комплекса в распоряжении имелось до двух суток, после чего последствия поражения становились непредсказуемыми. Первые версии вируса могли приводить к физическим уродствам, но с этим мы почти справились. Ваши кассеты зарядили одной из последних экспериментальных вариаций. Каковы могут быть последствия в этом случае - не знает никто, даже я, поскольку статистику начали собирать сравнительно недавно. Одно могу сказать точно - человеком в каком-то смысле ты уже быть перестал, хотя тебе и кажется, что ты им ещё являешься. Я не могу сказать, какие качества приобрёл твой организм после первичного использования нового «бодряка», но повторное использование вируса вполне могло их закрепить. Ничего странного не заметил в последние дни?
        - Зверья в пути не встречал совершенно, ну за небольшими исключениями, но прошедший выброс был настолько необычным, что прогнозировать его последствия было бы крайне сложно.
        - Желание вцепиться в глотку ближнему, видение в темноте, какие-нибудь прочие новые ощущения не появлялись?
        - Вот честно - не заметил. - Макс лихорадочно пытался вспомнить, не замечал ли он в работе своего организма каких либо отклонений, но чего-то подобного не припоминалось вовсе.
        - Значит ещё заметишь. Возможно твоя живучесть, за счёт которой ты выжил в той битве с кровососами, и является этим проявлением. Хорошо, если это единственное приобретение от вируса, оно даже полезное. Ладно. Надо поесть что ли, а то всё болтаем и болтаем. У тебя же контузия как-никак.
        Тенёв достал небольшую горелку и пару банок опостылевшей уже тушёнки, которая, если судить по сроку её изготовления, являлась не говядиной, а скорее мамонтятиной, хотя вкусовых своих качеств от времени почему-то не потеряла.
        - Весёлой картошки накопать бы вон на том поле, да темно уже… А ведь ждал-то я ну никак не вашу группу, - поведал Тенёв, поглощая разогретое мясо. - Должна была команда одна с ТочПриборМаша возращаться через это место.
        - Если они были в экзоскелетах, то не вернутся, - прервал его Макс. - Какие-то ребята в непонятной древней, но очень серьёзной броне схлестнулись на том заводе с военными, а в результате там сейчас уровень пси-излучения очень неприлично зашкаливает, если верить Борщу и состоянию подстреленного мной терминатора. Как я вам уже рассказывал, один из них за нами увязался.
        - Знать бы ещё, как его звали. У них в распоряжении вполне могло оказаться оборудование, способное создать поле подобной силы.
        - Предлагаете сходить туда на разведку? Спасибо, я вот уже сходил на разведку - чуть из КПВТ не отхватил.
        - Зато сейчас ужинаешь под крышей над головой, в знакомом и, я надеюсь, приятном обществе - проворчал Тенёв.
        - Так а что их туда понесло-то, расскажете? А то от этой тотальной секретности тошнить уже начинает.
        - За чертежами пси-излучателя, будь он неладен, их понесло. Не знал наш брат сталкер, где они там спрятаны, а вот у этих ребят данная информация была максимально подробной - Паша навёл, постарался. И действующий прототип там тоже запрятан был, что самое плохое. Может вояки этот отряд действительно прижали капитально, да только я больше чем уверен, что возможности раскатать военных в лепёшку у архаровцев Завадского было предостаточно. Скорее всего, тот мертвяк, который за вами гонялся, либо отстал от основной группы, либо же сам вызвался прикрывать отход товарищей, ну а когда те отошли на достаточное расстояние - задействовал прототип пси-излучателя.
        - В Борщеву столовку они не заходили, по крайней мере до нас.
        - А они и не стали бы там светиться - Должники, в смысле Долговцы этого не поняли бы. Я боюсь, как бы они через метро не пошли.
        - Откуда тут метро?
        - А вот оттуда. Неужели про сеть тоннелей не слышал, которую ещё до всё того же Первого Взрыва тут проложили? По глазам вижу, что не слышал, но вот огромные курганы не заметить ты не мог. Да да, сейчас ты скажешь, что в курганы те бульдозерами собирали заражённую Первым Взрывом почву и прочее. А на самом деле ещё в семидесятых годах прошлого столетия одна из лабораторий, занимавшаяся изучением вопроса пространственного переноса различных объектов, в порядке пьяного юмора создала машину для рытья тоннелей. С переносом в пространстве живых существ у них на тот момент не задалось, как я понял, - всё больше фарш с костями получался - а вот неживая материя переносилась на ура. В широкое производство это чудище не поступило, поскольку энергии оно потребляло невообразимое количество, но вот с задачей быстрого рытья тоннелей на территории, которую нынче занимают Аномальные, оно справилось на отлично, благо вопроса энергетического снабжения в острой форме тут не стояло, а на нужды науки энергии здесь не жалели никогда. Задействовали два портала, один из которых был установлен на подвижной платформе, а
второй поднимался краном на высоту где-нибудь в стороне. Первый вгрызался в почву и отправлял её во второй портал, откуда она попросту высыпалась, образовывая те самые курганы. В результате за несколько лет нынешние Аномальные приобрели помимо сети технических тоннелей ещё и метрополитен. Красоты московского и питерского он не имел конечно, но по протяжённости, как ты понимаешь, потягаться с ним не мог ни один существующий на тот момент в мире. Про это мало кто знал и тогда и сейчас. Даже на нынешних Аномальных.
        - И много тут ещё таких сюрпризов? - удивлению Макса не было предела.
        - Ты лучше молись, чтобы эти сюрпризы не полезли к нам из подвала, потому что одна из станций того метро находится аккурат там.
        У обоих чирикнули компы, уведомляя своих владельцев об идущей по дороге группе из десяти человек. Зелёные маркеры недвусмысленно свидетельствовали об её принадлежности к Институту.
        - Выбирай, лаборант, - в голосе Тенёва зазвучал холод - не успел я тебе рассказать всё до конца, но если эти ребята принесут Завадскому тот подарочек, который он так сильно ждёт, то спокойные дни за периметром будут сочтены. А хотя не надо, ты-то тут совершенно не причём.
        Макс обернулся в его сторону, но единственное, что он успел заметить, была вспышка бледно-голубого света, затмившая собой скудный свет от горелки и вместе с тем унёсшая сознание куда-то далеко. За глухим стуком упавшего тела в комнате наступила тишина.

* * *
        Кого-то били. Без злобы, просто били с молодецким пыхтением и хыканьем. За исключением этих звуков экзекуция происходила в полнейшем молчании. Макс постепенно приходил в себя, однако являть данное событие на обозрение неизвестным окружающим он не спешил, посчитав необходимым предварительно оценить обстановку хотя бы на слух.
        - Тимохин, отставить, - раздался через некоторое время хриплый голос. Звуки ударов стихли. - Профессор. С вашей стороны было крайне неосмотрительно открывать огонь по нашей группе пусть и из такого тяжёлого вооружения. Вы не имели ни малейшего шанса вывести из строя всю мою команду, и были об этом прекрасно осведомлены. Хотя бы можете объяснить, что на вас нашло?
        - Бирюков, - судя по измученному голосу профессора, били именно его, - ну уж ты-то тупым солдафоном никогда не был. Неужели ты не понимаешь, что попало в твои руки?
        - Прекрасно понимаю, более чем прекрасно понимаю. Особенно после того, как государство предало меня дважды, сначала пустив под сокращение, затем лишив работы. Если вы пытаетесь пробудить во мне жалость к тому, что находится за периметром, то вы зря стараетесь. Ни у кого из бойцов этого отряда не осталось ничего, что связывало бы их с внешним миром. Ни у тех, кто выжил после вашей атаки, ни у тех, кто её не пережил. Исключительно из уважения к вам я приказал взять вас живым, и это стоило жизни двум моим парням, потому что я помню то доброе дело, которое вы мне сделали несколько лет назад. Но поймите, Марк Александрович, у меня есть приказ и я не могу его не выполнить. Вы же знаете, что у меня нет возможности его не выполнить, поскольку к созданию нашей группы вы лично приложили руки и знаете все особенности…
        - Ты зачем мне сейчас читаешь лекции о морали и чувстве долга? - сплюнул профессор.
        - А потому что хочу разобраться, почему один из основателей Института пошёл наперекор решению его совета. Ну не верится мне, что вам внезапно стало небезразлично то, что происходит за периметром.
        - С возрастом начинаешь на многие вещи смотреть иначе. Когда доживёшь до моих лет, сам сможешь в этом убедиться.
        - То, что сейчас происходит, можно смело называть военным временем. Вы наверняка догадываетесь, кто пришёл по наши души на ТочПриборМаше, - в голосе Бирюкова прорезалась злость. - Половина моего отряда осталась в его стенах, причём большая часть не умерла, что было бы для них легче, а шатается по заброшенным корпусам с пустым взглядом и без малейшей возможности возвращения к нормальной жизни. Возможно, с возрастом я изменю своё отношение к этому факту, но не сейчас.
        - Вы знали на что идёте…
        - Знали, именно знали. И всё равно пошли, потому что, как вы наверняка уже знаете, ни одному из нас нормальной жизни за периметром не будет и вам в том числе. Особенно вам. Вы готовы защищать тот мир, который вас использовал и выкинул как скомканную салфетку?
        - Не мир. Государство. Нас отверг не мир, а государство.
        - В данном случае разница не существенна. Мы не хотим бегать всю жизнь от властей. Здесь у нас есть шанс жить так, как того хотим мы, там же у нас такого шанса нет. Я по-прежнему не могу понять ваше упорство в нежелании изменить мир к лучшему.
        - Это будет даже не геноцид. Вы изуродуете всё живое на планете.
        - И что? Какая разница тем, кто автономно живёт внутри периметра, что происходит за его пределами? Нас всех использовали и списали, когда Институт пошёл наперекор интересам деляг. Мир умрёт, но одновременно с тем и возродится, оставив шлак и лишнюю биомассу в своём прошлом. Вы ценны для будущего мира как один из его отцов.
        - Ты говоришь как нечеловек.
        - Наоборот. Я говорю именно как человек, а не как тупая и обросшая жиром скотина, все жизненные интересы которой сводятся к пожрать, посрать и поспать. Ах да, ещё оттянуться у телевизора.
        - Да да. Существует только два цвета, белый и чёрный…
        - А ещё существует остановившийся в своём развитии мир. Мир, жители которого ещё полвека назад стремились покорять космос, а ныне ставящие своей целью захапать побольше жизненных благ для себя любимых. Мир, жители которого грезили о создании общества, в котором счастливы были бы все, а ныне заботящиеся только о себе, и хорошо, если при этом они не забывают о самых самых своих близких. Мир, в котором на учёных стали смотреть как на чудаков, при этом возведя барыг в ранг идеала. Мир, в котором люди когда-то стремились ввысь, а ныне разрастаются вширь. Мир, жители которого жаждут истреблять себя самих, попутно загаживая свою среду обитания. Что будет плохого в том, если мы им в этом слегка поможем?
        - Вот уж не знал, что ты у нас философ, - с издёвкой произнёс Тенёв.
        - Не ёрничайте, Марк Александрович, - колкость профессора Бирюков пропустил мимо ушей. - Не вы ли мне говорили, что миром должны управлять учёные?
        - Вот именно, что управлять миром, а не радиоактивной помойкой, в которую вы собираетесь его превратить.
        - Если бы не горстка выживших из ума старых маразматиков, полагавших, что ускользающую от них власть нужно удерживать любыми средствами, поскольку кроме как отдавать тупые указания они не были способны больше ни на что, то не возникло бы не то, что Аномальных Территорий, но не случилось бы и Первого Взрыва.
        - Представляешь, историю возникновения Аномальных я тоже учил. Вот только объясни мне, чем в таком случае группа сумасшедших маньяков от науки, готовых принести ради своих идей в жертву весь мир, лучше тех старых маразматиков?
        - У этих, как вы их называете, маньяков, есть идея сделать мир лучше, очистив его от биологического балласта. У их оппонентов, назовём их так, кроме жажды власти и денег нет ничего. Им, по большому счёту, плевать на то, что будет с теми, кто находится ниже их по социальной лестнице. Уверен, что если бы они могли получить выгоду от гибели мира - такой возможности они не упустили бы наверняка. Бирюков присел на стул и продолжил.
        - Вот вы говорили красивые вещи про любовь ко всем людям. А почему те, по чьей вине произошёл Первый Взрыв, не задумались о том, что будет с оказавшимися в зоне выброса? Почему те, по чьей вине произошёл Второй Взрыв, не задумались об этом также? Можно пожертвовать людьми как винтиками, как ненужными игрушками, как тараканами? А ведь у этих людей тоже были жизни. Большая политика, борьба с учёными-вредителями, всеобщее благоденствие? Вот только что изменилось после этого? Стали жить лучше? Не особенно. Стали люди сами по себе лучше? Спорно. Стоило ли это всех тех жизней, принесённых в жертву одним приказом человека, который, отдавая этот приказ, преследовал исключительно свои шкурные интересы? На мой взгляд, не стоило и вы знаете, что если бы не чудо, то и моя жизнь закончилась не начавшись. Если бы не полковник Никонов, то того полуголодного и еле живого от страха малыша, которого он вытащил из жилого блока, где в соседних комнатах к тому моменту уже бесновались мертвяки, ещё недавно при своей жизни бывшие его семьёй, не было бы. И делал он это не по приказу, а потому что… не знаю почему, у него
спросите. Точно знаю, что приказ у них был совершенно не такой - покинуть Зону выброса.
        Слезинка ребёнка особенно остро воспринимается, когда являешься этим ребёнком сам. Вас ведь никогда не называли в кадетском корпусе мертвяцким отродьем, вменяя в вину лишь то, что волей случая довелось оказаться на заражённой местности и каким-то чудом выжить там, где не выжил никто. Когда на уроках читают лекции о доброте, всеобъемлющей любви и равенстве, а по их окончании за твоей спиной шепчутся и сторонятся как прокажённого. Причём не только одноклассники, но и учителя. Даже те, которые старались вбить в наши головы идеи о доброте, любви и равенстве. Я ведь видел разницу в отношении к себе и к другим. У тех, нормальных, были родители, у меня же не было никого. Что хуже всего - я знал, как они погибли. Вы сами как считаете, что лучше - смерть, или нежизнь мертвяков? Знать, что твои родители ходят где-то там. Знать, что даже если случится чудо, и ты сумеешь оказаться рядом с ними, то они тебя не только не узнают, но попросту съедят. Знать, что исцелить их невозможно, поскольку жизни в их телах попросту нет. Почти нет, как вы понимаете, хотя на результат это не влияет. Вы ради этого мира
предлагаете мне пересмотреть позицию по известному нам обоим вопросу? Даже если предположить, что вы меня переубедите, сумеете ли вы переубедить моих ребят? Их истории от моей не сильно отличаются. Кто виноват в случившемся - мы знаем, но вот кто бы объяснил, в чём виноваты мы?
        - Бирюков, к чему сейчас эта патетика? Если не хочешь меня убивать, так уважь пожилого человека и отвяжи меня от стула.
        - Чтобы вы сразу же попробовали вцепиться мне в горло? - усмехнулся тот. - Я всё же хотел бы разобраться, что это за тело лежит в углу. В атаке он участия не принимал и я полагаю, что именно по вашей милости пребывает сейчас в отключке. Вы уж не обессудьте, но мы на товарища дополнительно наручники надели - очень уж серьёзная у него броня, а насколько он для нас опасен нам пока не известно. Тимохин, оживи существо. Раздались приближающиеся шаги, затем последовал удар в живот. Макс застонал.
        - О, просыпается, - злорадно заметил тот, кого назвали Тимохиным. - Командир, я его ко второму стулу привяжу. Клиента ласково разговорить, или с профилактическими мероприятиями?
        - Хлипкий он какой-то, - с сомнением в голосе произнёс Бирюков. - Броня вроде серьёзная, а сам хлипкий. Привязывай, там разберёмся. Макса ухватили за шкирку и потащили волоком на центр комнаты.
        - Оставьте парня в покое, - подал голос Тенёв, - он наш, институтский, да и вообще здесь случайно оказался. Ему бы сейчас…
        Глаза Тенёва начали мутнеть, и изо рта у него потекла тоненькая струйка крови. Тимохин поначалу застыл, затем огласил помещением надрывным мычанием, подошёл к стене и начал биться об неё лбом. Бирюков с пустым взглядом опустился на колени, как если бы ему на спину положили бетонную плиту, на его лице выражения сменялись одно за другим. Остальные бойцы группы частью попадали, а частью начали вести себя так, как будто внезапно сошли с ума.
        В глазах всё стало серым и начало двоиться, в ушах появился тонкий писк. Макс ощутил укол в запястье. Вспомнив про комп, он посмотрел на его экран - там отображались высокий уровень пси-фона, а также индикация работы медицинского модуля, уже традиционно вбросившего в кровь своему хозяину все стимуляторы, которыми он был заряжен. Как и тогда на автостоянке, время начало замедлять свой ход. Движения окружающих приобрели неторопливость и вальяжность.
        - Сержант, больше на такое никто не способен. И руки скованы. Плохо дело - отрывками пролетели в голове мысли.
        На счастье Макса, цепочка у наручников была длиннее, нежели у тех, которыми пользуются стражи правопорядка. Вытащив из кобуры одного из бьющихся в конвульсиях бойцов пистолет, Макс приставил его дуло к злосчастной цепочке, упёр получившуюся конструкцию в пол и нажал на курок. Пуля ушла в дерево, но перед этим раздался звон рвущегося металла, означавший, что теперь-то уж руки в движениях точно не ограничены.
        - Полностью подчинить жертву Контролёр может только при взгляде в глаза, иначе не получается у него почему-то. Вы, ребята, сейчас похожи скорее на припадочных сумасшедших, а это значит, что подчинить Сержант вас пока не может, потому что не видит ваших глаз. Но он вас чувствует, потому создаёт угнетающий пси-фон, который действует на вас подобным образом. Фон может ослабляться стенами зданий, а значит, судя по тому, как вас колбасит, долбит он откуда-то со двора, поскольку окно в комнате одно и выходит именно туда. Через некоторое время вы все будете валяться в полубессознательном состоянии, а этот красавчик неспешно подымется сюда, начнёт окучивать вас по одному и у меня есть две минуты до того момента, когда я к вам присоединюсь. Две минуты. Целых две минуты. Это же вечность.
        Макс схватил бирюковскую Грозу и вытащил у того из пояса несколько гранат для подствольника. Подумал и вынул оттуда же пару простых осколочных. Тело, приобретя нечеловеческую скорость, от нечеловеческой же нагрузки налилось свинцом.
        - А теперь дискотека, - Нимов зарядил подствольник, встал сбоку у окна, вспомнил, где во дворе находилась пара жарок, и закрыл глаза.
        Первый же выстрел лёг достаточно удачно, разбудив обе аномалии, осветивших огненным буйством весь двор и обозначивших своим светом массивную человекообразную фигуру Сержанта. Надсадный утробный рёв засвидетельствовал, что если даже одному из самых чудовищных порождений Зоны не досталось от жарок, то осколками гранаты ему пришло точно. Свист в ушах на момент пропал, но затем появился снова - Контролёр явно не хотел упускать добычу.
        - На вот тебе добавочки, урод, - ещё две гранаты ушло во двор, вызвав очередной взрыв громогласного рёва. Макс отметил, что свист в ушах стал существенно тише, да и мельтешение перед глазами уменьшилось.
        - Ага, не нравится тебе. А у меня по твою душу ещё и десерт заготовлен. Жри, сука,
        - осколочные гранаты были отправлены по предыдущему адресу. Свист в ушах исчез полностью. Макс схватил энергетическую винтовку Тенёва.
        - Вот ты, дружок, наверняка там сейчас либо раненым прикидываешься, либо мёртвым. Думаешь, что я на эту уловку куплюсь и выгляну из окна, а там уж ты меня и захватишь? Хрен тебе, не сработает твой захват, если я на тебя смотреть буду не оптикой, а камерой. Книжки мне умные попадались, где об этом было написано, люди умные про ваше отродье много интересного рассказывали, ну а сейчас мы это проверим на практике, поскольку других вариантов у меня и нет. Осталось только винтовку эту как-то завести.
        Внутри прицела появился свет. Взгляду Макса предстал небольшой монитор, помимо вероятной мишени показывающий, что винтовка готова к работе и может сделать ещё пять выстрелов, после чего возникнет необходимость перезарядки. Нимов закрыл левый глаз, приложил прицел к правому и выглянул в окно.
        Его опасения оказались напрасны - Контролёр дёргался на земле неподалёку от одной из Жарок. Времени и желания выяснять, свалило ли его гранатами из подствольника или же это сделали осколочные, у Макса не было. Прицелившись, он нажал на кнопку активации винтовки.
        Возник непродолжительный гул и приклад мягко толкнул в плечо. В том месте, где лежал подранок, образовалась трёхметровая воронка, во все стороны полетели кровавые ошмётки, а обе Жарки взвились вновь. Макс осмотрел сквозь прицел весь двор, но если там и было что-то живое, то оно наверняка предпочло спрятаться из-за боязни разделить контролёрью участь. На смену необычайной подвижности и бодрости приходила слабость. Время начало восстанавливать свой ход. Нимов присел около окна, оперевшись о стену. Из состояния расслабления его вывел стон Тенёва.
        - Лаборант. Помоги мне, лаборант, - профессор тянулся к своему рюкзаку, - достань оттуда маленькую железную коробочку. В ней лежат несколько капсул и инъектор. Заряди его капсулой № 4, неважно какой - их там несколько - и вколи мне в вену. Только быстрее, я тебя прошу. Ещё немного и я стану очень похож на Тимохина в его нынешнем состоянии. Чёрт, уже руки не слушаются, вот дерьмо. Быстрее же, мля.
        - Вот теперь всё хорошо, - профессор, получив желаемый укол, откинулся спиной на ящик. Страдания на его лице сменились лёгкостью, - ты ведь даже не догадываешься, что мне вколол. Думаешь это обезболивающее или какой-нибудь наркотик? Нет, лаборант. Это больше, гораздо больше. Стимулятор, аналогичный твоему обновлённому бодряку, но в основе лежит ДНК не кровососа, а контролёра и создан он был для повышения сопротивляемости организма к пси-излучениям. Вот только образец этот опытный и обкатать мы его не успели, так что все последствия от его использования мне придётся познавать на своей шкуре. Не хотел я и применять его вообще, взял на всякий случай, однако видишь сам - пришлось-таки. Если не поможет он, то не поможет ничего - не у всех есть экспериментальные кассеты в медицинских модулях. У тебя вот они есть, а у меня - не было. Казалось бы, что пожил прилично, а так умирать не хочется, что даже уродом стать готов, но лишь бы жить. Не хочу, не хочу умирать. Жить хочу, неважно каким, но жить. Получила меня Зона, теперь уже с концами. Тенёв закашлялся и потянулся за фляжкой с водой.
        - Уходи отсюда, лаборант. Уходи и всем нашим, кто захочет меня спасать, скажи, чтобы этого не делали и сюда не совались. Если я останусь собой, то приду сам, хотя я сомневаюсь, что моё сознание не претерпит изменений. Ты дойдёшь, я знаю…
        - Куда дойду? - Макс примотал энергетическую винтовку Тенёва вместе с шедевром корейского винтовкостроения к рюкзаку и теперь собирал в подобранную тут же пустую сумку боеприпасы для автомата Бирюкова, с которым собирался путешествовать дальше.
        - Дойдёшь. Точно знаю - дойдёшь, - лицо профессора постепенно начало приобретать уродливые черты. Скулы заострились, нос как будто начал вваливаться, а лобные доли
        - увеличиваться. - Два аккумулятора для винтовки у меня в рюкзаке. Возьми только их, остальное тебе не нужно, особенно медицина, всё равно правильно её использовать не сможешь. Хотя нет, захвати и коробку эту с капсулами. Если умирать не захочешь, то используй тот же четвёртый номер, их там несколько ещё, вроде даже пара с иглами. Возможно поможет, а может и нет, не знаю. Спустишься по лестнице в подвал. Там будет дверь в метро, я тебе про него рассказывал. Код двери 96735. Когда будешь с той стороны - заблокируй её. А теперь уходи, быстрее уходи.
        Слова профессора оказались правдой - в подвале действительно обнаружилась массивная гермодверь с кодовым замком и штурвалом. Уже почти закрыв её, Макс ощутил в голове лёгкий писк и двоение в глазах. Комп пискнул, извещая своего владельца о небольшом повышении пси-фона.
        - Лаборант, вернись, - к писку в голове добавился голос Тенёва, как будто искажённый помехами. - Вернись. Не спеши, ты ещё успеешь. Я вспомнил кое-что…
        Макс хмыкнул и закрыл дверь. Затем, подняв с пола кусок арматуры, вогнал его в штурвал, чем сделал открытие гермодвери с другой стороны невозможным. Голос исчез, писк пропал чуть позже.
        В ПНВ высветился коридор, на одной из стен которого висел древний плакат с какой-то схемой. Подойдя ближе, Макс увидел, что на схеме той изображён упомянутый профессором метрополитен. Названия большей части его станций были непонятными аббревиатурами, которые, как Нимов не пытался, сходу расшифровать не получилось.
        - И куда теперь? - Нимов озадаченно смотрел на карту, пытаясь сопоставить наименования станций с наземными объектами. - О как, даже и Трёха наша тут есть, ты смотри, вот уж не знал, а знал бы… ага, попёрся бы ты через подземелья, подгузники загаженные через каждые пять минут меняя. На Орбиту нам точно не надо, на ТочПриборМаш тоже. Завод «Вихрь» какой-то, первый раз о таком слышу. Что за Вернадск-то такой? Не было такого города на картах, хотя…
        Тело налилось тяжестью, а в голове возникло ощущение гудения работающей электростанции.
        - Ты лучше о другом подумай, - Макса по-прежнему долбило отходняком от применения стимуляторов. - Как ты, дрыщ тощий, глиста в скафандре, лаборантишка сраный, тащил сейчас на себе в довесок к неслабо гружёному рюкзаку ещё три ствола? Дэушка ведь как была ещё на борщёвой базе стропами к нему прицеплена, так и висит. А ещё и баул этот с патронами. Кстати, а ведь гандон на глушаке кореянки целый до сих пор
        - вспомнился Максу тот момент, когда он привязывал ствол к рюкзаку. - То есть ломился ты до этого, красавец, от бэтра сквозь кусты с гандоном на глушителе и резинку эту даже не разорвал, а нацепил-то ты его ещё перед выходом в столовке. Молодец, чё. Но марку резины надо будет запомнить - пригодится ещё как средство борьбы с будущими алиментами. Берданку эту, которая ВЭ, ты тоже примотал к рюкзаку, но с другой стороны. То есть уже килограмм десять с хреном только на рюкзаке получается. И это без учёта того, что ты намародёрил у наших японских товарищей, чьё барахло ты так толком и не использовал и которое лежит в самом рюкзаке. Маслин для Грозы у бирюковцев надёргал вон сколько, а ведь ещё аккумы для Вэшки, каждый килограмма по два. А теперь объясни сам себе, тоща очкастая, как тебе, ни разу не Шварцнеггеру, удаётся тягать весь этот склад боеприпасов и прочих ништяков, при этом особенно не напрягаясь. Ты ж в качалку не ходил вообще, и броня у тебя пусть и сильная, но не экзоскелет, то есть грузоподъемность у тебя обычная, человеческая, не усиленная… а мля, голова…
        Виски прорезала острая боль, разрывающая голову на две половины. Шатаясь, Макс добрёл до ближайшей в коридоре двери с ничего не говорящей ему аббревиатурой, выбил ту дверь плечом и ввалился в помещение, находившееся за ней. Закрыл её исключительно на рефлексах, чем-то даже заклинил. Тяжело дыша, привалился к стене.
        - Уйди боль, уйди нахер. Больно, мать твою, как же больно, - голова раскалывалась, перед глазами плыли различные геометрические фигуры. - Сука, больно-то как. Комп, козлина, ну вколи что-нибудь, а, ну хоть обезболивающее..
        - Необходимость повторной идентификации, - в центре компового экрана вывалилась табличка.
        - Ты сдурел что ли, скотина? Я сейчас коней двину, а ему код подавай?
        - Необходимость повторной идентификации, - комп был непреклонен.
        - Охренел вконец. На, жри, упырь, - Макс вбил код. - Сука, что ж ты делаешь, а, помощничек сраный? Ёп!!..
        В голове возникло ощущение забивания в неё свай. Острая боль, казалось, долбилась о стенки черепа, пытаясь вырваться наружу и явить своё естество окружающему миру.
        - Код принят. Обнаружены изменения структуры ДНК хозяина. Принять: да, нет?
        - Ты совсем долбанулся, урод? Какие в жопу изменения? Это же я. Я, мать твою. Максим, нахер, Нимов, твой единоличный господин и повелитель. Что за херню ты мне тут порешь, а, удолбище электронное?
        - Изменения ДНК. Принять: да, нет?
        В голове снова вспыхнуло. Казалось, что какой-то бесплотный столяр вгоняет в неё такие же бесплотные, но весьма ощутимые гвозди-стодвадцаточки. Вбивает неспешно, с чувством, расстановкой и наслаждением.
        - Мля, принимай, мать твою, уродина. Да, нахер. Козлина вонючая, нашёл время, когда тупые вопросы задавать. Коли обезболивающее, срань электронная, у меня чан сейчас взорвётся. Что ж ты тянешь, сука?
        - Сбой диагностики состояния организма-носителя. Повторный запуск.
        - Пошёл в жопу, говно железное. Обезболивающее коли, урод. А, нахер - ручное управление.
        Комп писнул и как будто нехотя выдал меню ручного выбора медицинских препаратов. Дрожащими от разрывающей голову боли пальцами Макс выбрал пункт самого быстро и сильнодействующего анальгетика, указал тройную дозу и нажал на ввод. Запястье укололо, а через десять секунд по телу начала разливаться прохладная немота. Нимов, тяжело дыша, привалился к стене.
        - Ох и отходнячок будет, наркотам клубным такой не снился, - тело охватили истома и блаженство, - зато живой и не болит ничего. Потом ещё какую-нибудь шнягу вколем когда снова разложит, кассетки-то у нас, как я понимаю, для военсталов предназначались, а химия в них такая, что если владельца и ухайдокает шальной пулей, так он даже мёртвый сможет устроить шоу программу своим врагам, стимуляторами подкачиваемый. Со стриптизом там, и голыми женщинами… да что со мной происходит-то?
        Макс, тяжело дыша, осмотрел помещение, когда-то, судя по всему, бывшее либо караулкой, либо комнатой дежурного: пыльные стеллажи, традиционный мусор, возрастом своим восходящий к эпохе победы коммунизма, но вид имевший ровесника если не динозавров, то неандертальцев уж точно, валяющиеся на полу тряпки, в которых можно было узнать военное обмундирование, какие-то древние приборы непонятного назначения и зеркало около входа, с тремя ржавыми крючками вешалок сбоку. С трудом поднявшись, Макс подошёл к нему, выключил ПНВ, зажёг фонарь…
        И отшатнулся - из зеркала на него смотрела жуткая рожа, в которой с большим трудом он узнал своё лицо. Недельная щетина, бледность, переходящая в какую-то покойницкую синеву, просто грязь, несколько ссадин и царапин, но самым пугающим было не это - выпученные глаза, казалось, были залиты кровью, а обострившиеся изменённые черты лица намекали на то, что в скором времени человеческим его назвать будет очень сложно. Боль в голове почти сошла на нет, напоминая о себе лёгкими покалываниями где-то в затылке.
        - Что за? Да что со мной такое-то? - произнесло отражение в зеркале одновременно вместе с ним. - Когда ж меня в такое чудище развезло-то? Спокойно, только спокойно, не нервничаем. Попробуем принять это как факт… да в задницу этот факт, я же человек. Человек, да, а не сраный мутант, ведь так? Это всё пройдёт, это всё вылечат, - Нимов всячески пытался себя успокоить. - Вот доберусь до Базы, а там… а что там? А там Маха, она у нас кудесница. Положит меня в бокс, будет колоть разную дрянь и облучать разной фигнёй. Может быть. А что если Базы уже и нет, что добрались до неё вояки и разнесли к херам начисто, вместе с Махой и оборудованием? Нет, на Базу нам хода нет - далеко это и неизвестно что там, а вот если попробовать добраться до своего начальства… а ведь вариант. Придёшь ты такой красивый к профессору Завадскому, если до этого тебя никоновские орлы не пристрелят с перепугу, и скажешь - писец мне, Пал Валентиныч, не могли бы вы это исправить? А он тебя обнимет по-отечески, к медикам отведёт, на эксперименты, скорее всего, в тамошний виварий. В сраку это всё. Высплюсь, а там буду решать уже.
        Макс привычно воткнул у двери два датчика движения, достал спальный мешок и завалился спать. Сон навалился на него тяжёлой тёмной одурью и походил больше на потерю сознания, но Нимову это было всё равно - события последних дней, накопившаяся усталость, и кое - что ещё, наконец-то полностью обессилили его тело, задвинув сознание на задний план. Он лежал бесчувственно, подобно манекену, не чувствуя преобразований своего организма - мышцы рук становились жёстче и сильнее, а кисти рук немного удлинились. Сознание было где-то далеко, впрочем телу того и было нужно - чудесам, даже страшным, традиционно положено случаться во время сна. Макс проспал два дня.
        Глава 7
        - Гвоздь, тебе когда-нибудь кто-либо говорил, что ты урод и чмо болотное? - Хендрикс налегал на водку не закусывая. Была та субстанция до безобразия палёной, воняла химией, но альтернатив не было, а Хендрикс желал именно нажраться, чтобы заглушить в кои-то веки проснувшуюся совесть. - Ссыкло ты, Гвоздь, вот уж извини.
        - Ты бы за базаром последил, дерьмо аномальное, - Гвоздь понимал, что поступил неправильно, а в какой-то мере даже и струсил, но считать себя виноватым полностью всё равно не желал. - Не было у нас альтернатив, понимаешь, не было. Ты бы сам полез по кустам его искать, а? Умер он там, скорее всего, понимаешь? Умер.
        У всех троих перед глазами ещё стояли последние события: медленно вращающийся в аномалии БТР, лупящий крупным калибром, разлетающиеся во все стороны песок, куски асфальта и щепа от деревьев. Спасло, по всей видимости, лишь то, что каруселью в прицел чудо-техники вносилась приличная помеха - постоянно менявшееся и невозможное к предсказанию положение в пространстве точности стрельбы не способствовало. Не сговариваясь, все трое дёрнули сначала по кустам, осыпаемые щепками и рваной листвой. Попадавшиеся порой ржавые волосы с шипением и потрескиванием оставляли на защитных костюмах кривые опалины. По сторонам иногда срабатывали аномалии, а в какой-то момент Матрас с матерным рёвом покатился кубарем по земле, по недосмотру влетев ногой в слабенькую, а потому почти незаметную закрутку. Когда сквозь кусты забрезжил просвет, позади раздался сильный взрыв и стрельба стихла. Выбравшись на дорогу, Гвоздь решил вести команду назад к столовке Борща, поскольку защитные костюмы всех троих после пробежки по кустам вид имели жалкий и ни о каком продолжении выхода речи быть не могло. Учитывая обстоятельства
последнего их разговора, Гвоздь планировал стрясти с него новую броню либо за так, либо же за очень смешную сумму, однако о дальнейших действиях команды мыслей у него не было никаких - все остальные планы последних дней порушились один за одним и было непонятно, что им делать дальше. Собирался он побеседовать на эту тему с Борщём, но тот как назло куда-то свинтил, оставив в столовке за главного бармена Васю.
        - Своих бросать не принято и пофиг, - пьяно изрёк Хендрикс.
        - Ты, качок, хочешь в крутого поиграть? - в голосе Гвоздя громыхнула ярость. - Ну так давай, рули туда назад, шарься там по кустам. Кто у нас главным в отряде был? Я. А это что значит? Что решения, влияющие на жизнь его членов, тоже принимаю я. Что, нам нужно было там всем полечь, да? Там же всё в волосах и не забывай про время суток - много ты ночью найдёшь? Он же на радарах не высвечивался, ты бы его как, по запаху искал? Ты же сам видел, во что броня превратилась. Героизм с самоубийством не путай.
        - Всё равно, неправильно это, - Хендрикс настаивал на своём.
        - Мля, Матрас, ну объясни ты этому свободовскому недоумку, что полегли бы мы там все…
        - Ты, ментяра, как меня назвал? - вспылил Хендрикс.
        - Остынь, а, - изрёк холодным голосом Матрас. - Гвоздь дело говорит. Реально все полегли бы там. Работал бы у него ПДА - другое дело, а так непонятно, где его искать и что с ним вообще случилось. В сеть же не пошло некролога…
        - Во, правильно. В сеть, сука, не пошло некролога, - Хендрикс продолжал упорствовать. - Может у него комп сдох.
        - Ты чо, дебил что ли? - Гвоздь уже был близок к окончательному срыву. - У него комп научный, мозги твои прокуренные, понимаешь? Научный, драть ту люсю. Наши с его компом и рядом не стояли. Катком по нему прокатись, он и после этого работать будет. Ты наручные часы ещё с орбитальной станцией сравни. Компы научников не передают некрологов в сеть, они вообще в сети не светятся, если их хозяин того не захочет. А лаборант в сеть его не выводил. Мля, ну ты реально тупой.
        - Ну ты, Гвоздь, красава, - Хендрикс остывать категорически не желал. - Бэтр тот кто, по-твоему, вынес? Я чо, не слышал, как он там рванул?
        - И фигли толку? Следующим выстрелом тебя бы положили, или меня, или вон Матраса. Кто там засел ты знаешь? И я не знаю. И пох, что там Борщ про научный форпост пел
        - тот форпост вынести раз двадцать с того момента могли. Не вопрос: хочешь подохнуть - вали к Пансионату, я тебя не держу. Только если совесть свою сраную очистишь посмертно - вышестоящему божественному начальству на меня не жалуйся, лады? Я им сам всё расскажу потом, при личной встрече.
        - Не, ну не дело так мужика бросать-то, а, братва? - судя по голосу, Гвоздь сумел частично охладить запал Хендрикса. - Может сходим туда завтра, а?
        - Я тебе уже всё сказал. Можешь идти, не держу, - Гвоздь тоже начал остывать. - Ты ж не первый год Зону топчешь, откуда в тебе эта сентиментальность проснулась?
        - Спроси что полегче, - Хендрикс опустошил очередной стопарь. - Сам понять не могу. Вроде и с лаборантом этим знаком даже не шапочно, а всё равно свербит, что нельзя его бросать было. Ну вот не могу объяснить. Какой-то он…
        - … не такой, - перебил его Матрас. - Гвоздь, а ведь реально, ерунда с этим лаборантом какая-то. Странный он, да и понять не могу, как он один добрался до вагончика? Он же не вояка, а научник. Он нас за нос не водил случаем?
        - Да нет, - Гвоздь насупился, - он именно тот, кем является. Переломало парня по дороге только. А вы ведь правы - мне тоже что-то неспокойно. Твою мать, первый раз такое. Он же нам никто и звать его никак, а всё равно в голове крутится, что обосрался я там у Пансионата.
        - О, как ты запел, - со злорадством и высокомерием в голосе произнёс Хендрикс. - Это Зона, гражданин начальник, тут ещё не такое бывает…
        В следующий момент Хендрикс улетел со стула на пол от пришедшего в челюсть удара кулаком, выписанного ему Гвоздём, однако тут же вскочил.
        - Вот это дело, - глаза его загорелись злым блеском. - Давай, ментяра, разберёмся как мужики.
        - Вперёд, трепло, - жёстко ответил ему Гвоздь, поднимаясь. - Язык твой вонючий на яйца тебе сейчас намотаю…
        - Остыли быра, - Бармен Вася держал в руках обрез двустволки, в народе известный как «смерть председателя». - Хотите начистить друг другу хавальники, так звездуйте за забор. Мне здесь дерьмо за вами убирать потом не в жилу. Ещё раз попробуете такое отчебучить - вышвырну как котят, без права возвращения. Пожизненного.
        - Вы охренели оба, что ли? - взревел Матрас. - Ну ты, Хендрикс, дурила и на башку двинутый, это я знаю, но ты-то Гвоздь тёртый калач и не последний хрен у себя там где-то на большой земле, на тебя-то что нашло? Вы на выходе такое же мутить собираетесь? Если да - идите лесом оба, мне такие напарники нах не сдались. Ёп, отдыхаем же. Жрите, давитесь, нажирайтесь. Кто знает, что нас завтра ждёт. Вашу мать, половину Зоны истоптали вместе и вот вылезло, нна.
        - Мля, Гвоздь, извини, - потупился Хендрикс, - реально по пьяни попутал. Ну правда.
        - Без базара, - на лице Гвоздя также отображалась неловкость. - Я тоже хорош, на пьяный трёп взъедаться. А, нафиг это всё, наливай.
        - Ведь можете же, когда хотите, - Матрас посмотрел на них снисходительно. - Сегодня мы пьём, а что будет завтра… о, минералки бы на завтра.
        - Школьник, - злорадно изрёк Гвоздь. - На завтра нам надо ещё одну такую же и огурцов. Бармен, огурцы есть?
        - Есть на жопе шерсть, а огурцы - в банке. Если деньги у вас есть, то будет вам эта банка.
        - Деньги есть. Банку гони, - разобрало Гвоздя пьяным весельем.
        - Ага, с горчичкой. Вы сейчас это на закуску пустите, а на завтра за рассолом прибежите, то я вашего брата не знаю.
        - А пофиг. И сейчас давай, и на утро. Один раз живём.
        - И минералки тоже, - Матрас упорно стоял на своём.
        - Во тебя, Гвоздь, разобрало, - удивлённо покосился на того Хендрикс. - Такой трезвый мужик, на службе опять же…
        - Цыц. Нет больше моей службы, - пьяным жестом отмахнулся Гвоздь, - не нужен я своей стране стал. Мы теперь с вами одной крови и у меня дембель. Итак, кто хочет быть в отряде старшим?
        - Хорош ты, - вид пьяного Гвоздя, да ещё с развязавшимся языком, ошеломил Матраса необычайно, - коней на переправе не меняют. Чего тебя так развезло-то, гражданин начальник?
        - Я ж говорю - дембель у меня, - промычал Гвоздь. - Списали, крысы штабные, за борт выбросили. И ещё мне стыдно. Очень стыдно. Хендрикс, у тебя хоть и длинный язык, но сказал ты всё правильно. Всё правильно сказал. Нужно было мне вас отправить сюда, а самому по кустам пробежаться.
        - Хрена лысого - либо все идут, либо никто, - хмыкнул Матрас. - Ну чо, с утра опять к Пансионату пойдём?
        - Надо бы, - Хендрикс о чём-то задумался. - Вот правда, Гвоздь, ну фигня с этим лаборантом какая-то, согласись?
        - Сам знаю, - Гвоздь опрокинул стопку водки. - Вот знаю, чую даже скорее, а что конкретно - понять не могу. Что-то больно много на нас за последние дни свалилось. Хорош трындеть - наливай.
        Разлили ещё по одной. С кухни донёсся аромат готовящейся закуски. В ожидании её закурили. До момента явления вкусной и здоровой пищи для пьяных и больных на голову людей оставалась четверть часа. Над столом повисли молчаливые раздумья.
        - Слышь, мужики, - Хендрикс закусил принесённой барменом Васей жареной Весёлой картошкой, - а ведь место-то само по себе необычное. Сколько хожу по Зоне, так ни разу не слышал, чтобы кто из сталкерья нашего про него рассказывал. Ну то есть рассказывали, но как предостережение, что нефига там делать.
        - Думаешь прихабариться там можно? - в голосе Матраса появились нотки меркантильности. - Этот вариант можно рассмотреть.
        - Вот чего сразу прихабариться? - Хендрикс прицелился на ещё одну картофельную дольку. - Сам же видел, что с артефактами там негусто. Но вот сам прикинь, чего народ этого места так избегает?
        - Ты около Периметра артефакты искать попробуй, - Гвоздь разливал ещё по одной, - результат будет тот же, уверяю. Но пошарить там всё равно нужно. Непростое место действительно.
        - Я вот думаю, - Матрас опрокинул стопку и закусил, - может стариков наших на эту тему порасспрашивать?
        - Они с тебя денег слупят знаешь сколько? И не факт, что туфты не наплетут.
        - Информация того стоит.
        - Да нет по этому месту толком никакой информации, - присоединился к разговору бармен Вася. - Гниль там, ценного ничего нет и не было никогда. В Припяти есть ветеринарная клиника, только сами догадайтесь, почему она нах никому не сдалась. Лачуги вон вдоль периметра стоят и тоже никому не интересны.
        - Ну ты, мужик, сказал, - с чавканием заметил Хендрикс. - То какие-то лачуги вдоль периметра, а то целый Пансионат, чуть ли не в середине Зоны.
        - И что? Ему от этого площадкой для посадки НЛО становиться? Оказался он там, но хабара с той территории отродясь не таскали. Ну да, гермодверь в подвале, да только выбить её никому так и не удалось.
        - А говоришь, что нет ничего.
        - Много тебе толку с того? Без кода ты её не откроешь, а код никому не попадался. Думаешь, ты один такой умный, что ли? Пробовали уже. Три неправильных ввода ключа и замок блокируется на сутки. Сделана она так, что хрен ты её выбьешь взрывчаткой, потолок только обвалишь к херам себе на башку. Хочешь до седых мудей пароль подбирать - вперёд. А вот геморроя на задницу уже на подходе отхватишь оптом - собачки тот лес на свой брачный сезон облюбовывают, и я ещё про аномалии не говорю. Да и вообще в том районе дерьма хватает. Было б что там ценное - уже давно принесли, а так туда лет уже двадцать никто не ходит. На ночлег ещё встают иногда, но редко и большими отрядами. Где ж ты, Хендрикс, мотался, что про ближайшие окрестности свободовской территории ничего не знаешь?
        - Не ставили меня на те ближайшие окрестности, - огрызнулся тот, - сразу на дальние ставить начали, а когда в вольных ходить начал - в те края не захаживал. Ты ж знаешь, что пью я мало, к тебе захожу редко, вот и прошли хохмы про то место мимо меня стороной. У тебя тут долговцев многовато, а у нас с ними генетически заложенная взаимонепереносимость.
        - В прошлом у тебя эта непереносимость, но отмазка принята. А вот с заходами ко мне надо что-то делать, - усмехнулся Вася. - Предлагаю начать хотя бы с увеличения частоты посещений.
        - Барыга, ой барыга, - Хендрикс покачал головой, - вот все вы, деляги, такие. Никогда выгоды своей не упустите.
        Борщ не появился и на утро. Оценив расклад, Гвоздь прицепился с утра к бармену и настоял на том, чтобы проверить борщёв кабинет на наличие некоей записки. Вася поначалу попробовал от него отмахнуться, но достаточно быстро понял, что Гвоздь так просто не отстанет.
        Записка, в которой говорилось о том, что буде заявится Гвоздь, то надлежит выдать ему всё, что попросит (с корявой припиской «почти всё»), обнаружилась лежащей на столе. Бармен начал было ворчать про «благотворительность», «сущее разорение» и кого-то выжившего из ума, но Гвоздь намекнул ему, что подобное трепетное отношение администратора Базы касается-де исключительно его команды и якобы за всё уплочено вперёд, дабы избежать дилеммы «пропить или не пропить».
        - Гуляй, голытьба, - с довольным лицом взмахнул руками Гвоздь, - но в меру.
        Матрас и Хендрикс с горящими глазами осматривали стеллажи с амуницией. Оба, не сговариваясь, нацелились на ПЗС-13Эд, защитный костюм смешанного назначения, одинаково хорошо (хотя кто-то говорил, что одинаково плохо) защищающий и от аномалий, и от различных осколочно-пулевых дел.
        - Гвоздь, - полюбопытствовал бармен Вася, - я хоть и далёкий от ваших военно-полевых игр человек, сюда захаживаю не часто, но мне интересно, почему снаряжение в основном всё забугорное?
        - Остатки былой роскоши. В то время как наши строили здесь одну капитальную базу, забугры предпочитали забрасывать сюда по несколько отрядов наёмников и прочих любителей подержать в руках автомат со всем необходимым, чтобы те уже сами закреплялись где-нибудь на местности. Отряды эти планировалось переводить в дальнейшем на самоокупаемость - вы нам артефакты и прочие ценности, а мы вам снаряжение и боеприпасы. Позже, когда количество желающих уменьшилось, в ход пошла идеология - свобода для всех там, противостояние российской агрессии… наращивали, так сказать, численное преимущество. Понятное дело, что закрепиться удавалось далеко не всегда, зверьё опять же, вот и осталось после этих конкистадоров достаточно много снаряжения, им не пригодившегося. С другой стороны, если полезть под землю, то там со времён СССР немало лежит, боеприпасов в том числе, но туда ещё пролезть надо.
        Снарядились. Хендрикс хохмил, что в таком прикиде и до самой Станции дойти можно как по Арбату, Матрас же многозначительно ухмылялся, говоря о каких-то местах, по сравнению с которыми Станция это просто большой курорт. Бармен Вася почему-то растрогался и сам предложил обновку обмыть, поскольку народ весь куда-то разбежался, погода дерьмо и для выхода не располагает совершенно, делать всё равно нечего, вернётся ли Борщ и если вернётся, то когда - неизвестно, а также, что вообще Аномальные его достали и ему скучно. За стойку, - говорил он, - я вон Кольку-охранника поставлю, нехай учится.
        - Ты не ссы, - Гвоздь пьяным полушёпотом говорил ему позже уже за столом. - Если там, куда мы идём, будет система Общепита, мы тебя туда переманим. Будешь зам. директора столовой. Связи подниму.
        Вася глуповато улыбался, и его полупьяные глаза лучились детской радостью. Определённо ему не хватало нормального человеческого общения, а тут выдался случай, но Гвоздь заявил, что пора бы им и честь знать, потому что дела. Он понимал, что сегодня до Пансионата они не дойдут в любом случае, но неподалёку от того места находился одна военная часть, в которой обосновались вольные сталкеры, и на ночлег в том месте у Гвоздя были виды. То, что они, в нарушение всех правил и канонов пойдут под шафе, его смущало, но не сильно - дорога в те края была хоженая, да и крупного зверья на ней отродясь не видывали. …
        - Не мужики, что-то тут не так. - Матрас настороженно рассматривал в прицел здание Пансионата. - Куда БТР из карусели делся?
        - Вертолётом прикинулся и улетел, - усмехнулся Гвоздь. - Вспоминай, что стрелять он перестал после того, как хорошенько грохнуло. Может помог ему кто, может он сам.
        Весь отряд лежал в кустах. Хендрикс зевал - Гвоздь настоял на раннем выходе, подняв команду в полпятого утра.
        - Мне вот другое не нравится, - продолжал Гвоздь. - В здании, если верить моему радару, определённо присутствует около десятка человек, но их не видно. И это ещё не самое плохое - они по именам не определяются, а должны. Неизвестный контакт, мать его. Первый раз с таким сталкиваюсь.
        - Может иностранцы? - предположил Хендрикс. - Другая кодировка, все дела.
        - Не похоже. Радар показывает принадлежность к институтской сети, хотя допускаю, что они могли частично поменять кодировку сигнала. А что, правильно - своих они по любому опознают, а как их зовут - других не касается.
        - Так а чего лежим тогда?
        - Потому и лежим, что они уже двадцать раз со мной связаться должны были - я ж у них как институтский высвечиваюсь. Мы сколько уже тут торчим, час где-то, да? И за всё это время ни один из них не сдвинулся с места.
        - Может спят?
        - А дозор тогда где?
        - Лаборантские штучки вспомни. Может они такие же датчики движения понаставили. Отошли ты им сообщение какое-нибудь…
        - Уже. Всем. В ответ тишина. И так же ни один не сдвинулся. Где-то вдалеке взвыла собака. Потом ещё одна, но уже ближе.
        - Гвоздь, лажа, - занервничал Матрас.
        - Знаю. О, погоди. Сообщение от одного из этих. Пишут «Помогите нам».
        - Не нравится мне это всё. С одной стороны собаки, с другой стороны вообще непонятно что.
        - Институтские компы кодируются под своих хозяев. При смене владельца он не примет код даже в том случае, если тот введён правильно - там какие-то завязки на индивидуальные особенности организма. Есть, правда, один экстренный вариант, вроде мастер-ключа, но там ещё какое-то условие должно быть, вроде наличия своих рядом и то это лишь для снятия информации. Работать у чужих, понятное дело, устройство не будет. Это я к тому, что там точно ботаники. Ладно, двинули, но аккуратно.
        - Ох, вот это и вороночка. Чем это так? - Хендрикс с восхищением смотрел на середину двора. - А вон и БТР ваш валяется. Ты смотри, как улетел далеко.
        - Жалом попусту не щёлкай, - огрызнулся Гвоздь. - Нам на второй этаж. Ерунда какая-то - вроде и к своим иду, а такое ощущение, что в логово снорков лезу.
        - А я тебе скажу почему, - нахмурился Матрас. - Потому что любой нормальный человек после такого сообщения себя уже обозначил бы. Или не обозначил бы, если ему действительно настолько хреново, что…
        В ушах возник оглушительный свист. Создалось ощущение, что стены всколыхнулись, а затем сжались. Ноги подкосились и все трое повалились на пол. Последнее, что им запомнилось, была тёмная фигура, медленно спускавшаяся по лестнице. …
        - А, что, где? Твою… - Гвоздь дёрнулся и обнаружил, что у него связаны руки и ноги.
        - Ожил. И то ладно, - в голосе говорившего Гвоздь узнал Хендрикса. - Не боись, это я тебя связал и вроде мы в безопасности. Один хрен выброс надвигается.
        - Хендрикс, ты что ли? Какого хрена? Где я?
        - Подвал какой-то. Вроде сельпо. Только не спрашивай, что с нами было, сам не знаю. Дверь можно открыть, если что.
        - А Матрас?
        - Вон в другом углу лежит. Ты извини, я вас обоих связал, но после такого сам понимаешь. Перестраховался на тот случай, чтобы вы за стволы хвататься не начали сгоряча.
        - Нормально всё. Развяжи тогда уж теперь. Кстати, что с нами произошло, и нафига ты нас связал?
        - Насчёт «что произошло» - это я у тебя хочу спросить. Минут двадцать назад я проснулся, обнаружил нас всех вот здесь. Вылез наружу посмотреть… в общем не Пансионат это. Случайно глянул на свои ботинки, потом на ваши и подумалось мне, что пришли мы сюда своими ногами - не были они у нас такими загаженными перед отключкой, точно помню. Стрёмно стало, ну как и сказал только что - перестраховался. Подумал, что вы за оружие хвататься начнёте по пробуждении, да ещё уверен не был, что вы это вы… во Матрас разоспался-то.
        - С вещами что?
        - Вроде всё на месте. Я тут даже столик соорудил, чайку вот думаю намутить, один хрен выброс скоро, до утра торчать здесь придётся. Что с нами произошло-то?
        - Спроси чего полегче. Последнее, что в голову пришло, была мысль, что Контролёр там сидел, но если бы это было так, то не говорили бы мы сейчас с тобой.
        - Как сказать, как сказать. Может это нам чудится, а на самом деле мы сейчас мертвяками стоим друг напротив друга где-нибудь в Пансионате и мычим что-то на своём, на мертвячьем.
        - Слишком тогда хреновый расклад выходит. Не хочу верить.
        - Сам не хочу. Чёрт, а ведь я теперь понимаю, почему Микола Стукнутый своё прозвище получил. Отмычке единственным живым в отряде остаться после встречи с Контролёром - не то, что невозможно, чудо, но вот жить-то потом как. Это ж крыша поедет от незнания, на самом деле с тобой это происходит, или же только грезится.
        - Хорош тоску наводить, - раздался из угла голос очнувшегося Матраса, - развяжи лучше.
        Проверили вещи и убедились, что ничего не пропало. Система глобального позиционирования показала, что находятся они в семи километрах от злополучного Пансионата. А вот календарь и часы поставили вопрос о том, куда делись полтора дня.
        - Вы как хотите, - подал голос Матрас, - но я к этому пансионату больше ни ногой. Знать не хочу, что там такое. Пронесло и то счастье. Одно могу сказать - лаборант или где-то там мёртвый, или его там вообще нет, живого, по крайней мере. Не похож он ни на супермена, ни на легенду Зоны - маловато для этого крутого прикида. Нечего нам там делать, только судьбу за волосы на жопе дёргать.
        - К ботаникам по любому прорываться надо, - Гвоздь задумчиво скрёб щетину на лице.
        - Кто бы спорил, - Хендрикс хомячил какую-то консерву, - но вот путь надо другой искать. Фигово только, что места здесь нехоженые.
        - Да ладно тебе, - удивился Матрас, - тут же до свободовской базы километров двенадцать всего. Неужели не исследовали?
        - А что тут исследовать? - насупился Хендрикс. - Всё, что можно было, уже давно до нас выисследовали и растащили по закромам, а артефактов тут и не водилось, разве что мелочёвка всякая, да и той кот нассал. Тем более, наши сюда и не доходили - аномалий знаешь сколько тут было? Если же отсюда идти на север, то там уже Радар до кучи добивает. Западнее надо забирать, вот только что там…
        - Или под землю, - Гвоздь закурил.
        - В смысле?
        - В прямом. Тут же сеть тоннелей огромная. Знать бы только, где ближайший вход.
        - Сбрендил что ли? Ты хоть знаешь хоть, что там под землёй вообще?
        - Совершенно не знаю. Вот и думаю, вариант это, или нет.
        - Кажется у нас командир съехал с катушек. Первый, первый, я второй. Гвоздь, если я тебя правильно понимаю, ты предлагаешь залезть в местную канализацию мало того не будучи в курсе, что там вообще находится, но даже не имея ни малейшей её схемы? Там двадцать раз всё могло обвалиться и тридцать раз оказаться затопленным. А зверьё…
        - Не думаю, что там много зверья - строили на совесть, выходов мало, большая часть была запечатана, а жрать там один хрен нечего.
        - Это как посмотреть - кто у Борща заливал, что тут запасов под землёй тьма тьмущая? Вот лучше скажи, а почему ты так не хочешь идти западом поверху? - Матрас пристально посмотрел на Гвоздя.
        - Подозреваю, что наш командир вероятно осведомлён о Мёртвом городе, который точнее было бы называть Городом мёртвых, - Хендрикс попутно осматривал свой автомат.
        - Угу. Вилёвск, будь он неладен. И если бы ты знал хотя бы пятую часть того, что об этом месте знаю я, то у тебя отбило бы всякое желание даже приближаться к нему ближе, чем на пять километров.
        - Ну да, много мертвяков, а что ещё-то там?
        - Не хочется мне проверять легенду о том, как вполне себе живым сталкерам выжигало на подходе к нему мозги похлеще Радара. Я вот только знаю, что вояки за последние несколько лет туда не отправили ни одной экспедиции. Научники тоже туда давно уже не лезут, хотя, казалось бы, там материала вагон.
        На улице громыхнуло. У всех троих заломило в висках и зашумело в ушах. Сквозь дверь в подвал донёсся рёв ветра и по полу пробежал лёгкий сквозняк. Начинался выброс.
        - Ну вот, началось, - Хендрикс достал фляжку с каким-то пойлом, - обложили со всех сторон. На востоке Пансионат и туда я больше не ездец, на севере - Радар и тут даже говорить нечего, на западе - много мертвяков и неизвестно что.
        - Вот я и думаю, что надо под землю лезть, - Гвоздь копошился в разбросанных на полу бумагах. - Верхом нам путь только назад. Кстати, хоть у кого-то есть мысли на тот счёт, что с нами произошло в Пансионате?
        - Очень похоже на Контролёра, если верить байкам, но я никогда не слышал о таком, чтобы Контролёр отпускал своих жертв.
        - Не просто отпускал, - Матрас достал кружку, - а ещё и отводил в укрытие накануне выброса. Добрый Контролёр получается, заботливый. Не верю.
        - Может его спугнул кто? Ну в смысле привёл он нас сюда, а тут оказался какой-нибудь любитель свежей контролёренки.
        - Даже если так, один хрен мозги у нас плавленые были бы, и потом зачем ему надо было нас сюда вести, когда логово у него там? Не сходится.
        Хендрикс отхлебнул из фляжки. Гвоздь посмотрел на него неодобрительно. Хендрикс жестом предложил ему присоединиться, Матрас же предложения дожидаться не стал.
        Снаружи творилось буйство стихий, а в подвале бывшего кооперативного магазина трое сталкеров пили чай с водкой за чудесное своё спасение в непонятной им ситуации. О провале в памяти предпочитали не упоминать - решили позаботиться о душевном здоровье друг друга. …
        - Нет тут ничего серьёзного и быть не могло. - Хендрикс смотрел на заросший фундамент дома.
        По окончании выброса отряд выбрался наружу на разведку. Как оказалось, неведомый им проводник привёл их на руины маленькой деревни, от которой остались только здание администрации, пост ГАИ и магазин с табличкой КООП. Что означало это слово и зачем потребовалось так называть простую продуктовку, судя по валявшимся внутри остаткам витрин-холодильников и полуистлевших поддонов для хлеба, из троих не знал никто. Матрас сразу же занёс место в разряд нехороших и заявил, что теперь-то он понимает Свободу, которая, несмотря на относительную близость своей базы к этому месту, не желала отправлять сюда экспедиций - повсюду были заметны следы бурной аномальной активности: опалины жарок и электр, круги вороньих плешей, воронки выжималок. Несколько раз попались вымоины от фонтанов. По всей видимости, некоторое время назад здесь было одно из тех огромных Полей Аномалий, про которые слагают легенды и которыми старожилы пугают новичков. Если здесь когда-то и было что-то ценное, то наверняка оно уже было неоднократно сожжено, заморожено до крайне низких температур, расплавлено, сплющено и растворено.
Местонахождение домов определялось только по остаткам их фундаментов, а мелкая кирпичная крошка косвенно свидетельствовала о том, что к её появлению причастны мясорубки, потому искать что-либо в развалинах смысла большого не имело.
        Обследование того, что осталось от административно-торговых построек, результата тоже не дало - аномалии порезвились и в них. В валявшейся около здания администрации посёлка немалого размера спирали с трудом опознали сейфовый шкаф, попавший, по всей видимости, в выжималку. Сквозь обломки осыпавшейся половины сельпо проглядывали огромные металлические лепёшки, бывшие, вероятно, во времена своей молодости холодильниками, маленький же мячик с подобием глаз, покоившийся на бетонной плите там же, был, судя по всему, когда-то автомобилем. Постепенно приближался вечер. Ночевать решили в том же подвале магазина с вывеской КООП.
        - Мужики, а вы заметили, что нам ни одной аномалии не попалось? - Хендрикс раскладывал спальник.
        - Сплюнь, - Гвоздь решил почистить автомат.
        - А я про такое слышал, - Матрас задумчиво ковырялся в консервной банке. - Ну что там, где когда-то было Поле Аномалий, они появляться перестают. Только толку с этого, сами всё видели. Гвоздь, куда дальше-то?
        - А вот тут я единолично решение принимать не могу. Был бы один - к Радару бы пошёл.
        - Типа чтобы не мучаться? - Хендрикс усмехнулся.
        - Типа если лаз под землю искать, то только там. Здесь он если и был, то… сами подумайте - в администрации весь пол на первом этаже перепахан, а больше негде.
        - А почему у Радара он тогда должен быть-то?
        - Сам посуди: сооружение огромное и весьма значимое. С сетью тоннелей, про которую я уже говорил, оно не связанным быть не могло. А главная фишка тоннелей знаешь в чём? В том, что у них должны быть вентиляционные шахты и эвакуационные выходы.
        - Ага. Вот только почему-то их до сих пор никто не находил.
        - Плохо искали, значит, а скорее всего не распространялись о находках. Особенно у Радара. Не может там чего-то такого не быть - как бы персонал оттуда эвакуировали, если что?
        - Во ты сказочник.
        - Ты мне лучше назови тех, кто к Радару в здравом уме совался. За исключением морозов типа компахи Стрелка, да ещё и неизвестно, что там у них на самом деле было - воды много утекло, а фантазёр у нас каждый второй. Поэты, блин, прозаики, летописцы, иху мать.
        - Не, я чего. Я ничего. Ты ж у нас главный. Только эта, может всё же без перебора?
        - Хотел бы с перебором - в Вилёвск попёрлись бы. А тут всё проще - по границе излучения пройдём и посмотрим, может попадётся что.
        - Сколько хоть туда идти-то?
        - Километров пять точно, может больше.
        - То есть день мы там точно проваландаемся. А ночевать…
        - А это уже где получится.
        - В баре мужики из команды Фимы Толстого рассказывали, что есть в тех местах какой-то недострой, - подал голос Матрас. - Вроде как начали строить два дома, многоквартирных причём, да так их и оставили. Брехали скорее всего, но поди проверь.
        - Маркер не скидывали на ту точку?
        - Если бы. Ещё скажи с треками. Они оттуда с каким-то нереальным хабаром припёрлись, неделю отвисали. Такую информацию ни за какие деньги не отдают, ну разве что когда там совсем нечего ловить станет.
        - Ладно. Матрас - ты дежуришь первым. Хендрикс - ты после. Утренняя вахта - моя. Выходим в пять утра.

* * *
        - А вот что ещё меня добивало всегда, так это местные дороги, - Хендрикс зевал, однако присущая ему болтливость, казалось, покоя не знала. - Строили на совесть, точно вам говорю. Лет под сто дороге, а трещин с гулькин нос. Не, оно понятно, что последние полвека тут почти никто не ходит и совсем никто не ездит, но всё равно.
        Выйдя из руин деревни, направились на север. Гвоздь высматривал какую либо подходящую возвышенность, с которой можно было бы оглядеть округу, Матрас просто любовался пейзажем, не забывая при этом о мерах предосторожности. По мере удаления от развалин деревни следов аномалий становилось всё меньше, а гнетущего настроения
        - больше.
        - Гвоздь, ты точно уверен, что Радар сюда не добивает? - не выдержал Матрас. - А то в башку мысли разные недобрые лезут, да и Хендрикс смурь гнать начал.
        - Не должен, - лицо Гвоздя, однако, тоже не свидетельствовало о позитивном настроении, - два километра прошли только. Хотя…
        - Радар это, будь он неладен, - подал голос Хендрикс, - узнаю я это место, доводилось сюда со Свободой ходить. По мозгам он и вправду бить начнёт километра через три-четыре, а тут просто давит. Самая жопа будет, когда в глазах мельтешить начнёт. Вот тогда всё.
        - Что всё? В смысле совсем всё?
        - Ага. Причём не сразу дойдёт, что уже всё. Мозгов бы каменных достать или Лунного света, так ведь негде.
        - Смысла нет. Если бы всё так было просто, то к Радару уже караваны ходили, - Гвоздь внимательно осматривал окружающий, сельский в прошлом, пейзаж в поисках чего-то для него нехарактерного. - Только не говори, что если артефакты от воздействия тех же Контролёров помогают, то и тут этот номер сработает. Не сработает, уверяю. Разные спектры, разные типы самого излучения.
        - Расскажешь? Глядишь, и легче станет, мысли с этой психодавки на что-то другое переключатся.
        - Собственно и рассказывать нечего. Вот скажи, какую цель преследует Контролёр, когда захватывает сознание жертвы?
        - Заставить выполнять свои желания, если в частности не вдаваться.
        - Угу. Он не убивает сознание, он его подчиняет. А вот Радар именно что убивает, чем и заслужил прозвище Выжигателя мозгов. Видишь тот взгорок с лесом? Если бы его не было, то было б нам сейчас на порядок веселее, а так он нас прикрывает. До него, я думаю, мы дойдём спокойно, но забираться на него не стоит.
        - Вот ведь не жилось людям спокойно. Это ж каким уродом надо быть, чтобы такое выдумать.
        - Ещё и не такое выдумывали, тем более, что не для того его создавали. Это уже потом, после Второго Взрыва ему такой функционал прикрутили.
        - И это на поверхности такое. Что ж под землёй тогда?
        - Ты так говоришь, как будто по подвалам местным не лазил.
        - Ты сравнил. Я не про подвалы, а про те подземелья, куда ты нас затащить хочешь.
        Незаметно дорога вывела к тому самому взгорку, а также к развилке. Решили сделать небольшой перекур.
        - Гвоздь, вот скажи, а это нормально, когда дома строят в лесу? - Матрас смотрел в оптический прицел куда-то на запад.
        - Ты это к чему?
        - А вот посмотри туда, - Матрас указал на небольшой лесной массив, находившийся на соседнем холме.
        Сквозь деревья и вправду проглядывали какие-то постройки. Бычки полетели на землю, автоматы взялись наизготовку.
        - А ведь точно дома, - подтвердил Хендрикс настороженно. - Фигасе заросло там.
        - Не было печали, - Гвоздя это открытие тоже насторожило. - Хендрикс, я так понимаю, что досюда ты не доходил.
        - Угу, - подтвердил тот, - рылом не вышел и безбашенностью, чтобы по границе радарной излучки шариться. У нас желающих добровольно зомбифицироваться в Свободе не жаловали. Суицидников тоже. Своей дури хватало, куда ж ещё?
        - Посмотреть надо бы, - задумчиво изрёк Матрас, - может на ночлег там вставать придётся, если до темноты не обернёмся.
        - Лучше бы, конечно, до темноты успеть, - оптимизма в голосе Гвоздя не было ни капли, - но лезть туда по любому надо. Кстати, ты на деревья глянь.
        - А что деревья. Не кривые вроде, ох ты ж ёп…
        Даже с такого расстояния было заметно, что их стволы, хоть и прямые, были как будто закручены в спирали.
        - Лес шурупов, матьиво, - ругнулся Хендрикс. - Гвоздь, а нам точно туда надо? Не, я не зассал, я излишне осторожничаю, потому что если там такие деревья, то фиг его знает, нет ли там того, что их такими сделало.
        С востока донеслось несколько выстрелов. Все обернулись в ту сторону и на какой-то момент оторопели, увидев множество фигур, бредущих по дороге где-то в полукилометре.
        - Сука, - снова выругался Хендрикс, - ну не дают спокойно сделать выбор, а? Ну что ж за сволочи-то?
        - Мертвяки, - с лёгкой дрожью в голосе произнёс Матрас. - Сюда идут. Вояки вроде и до хера их там. Гвоздь, валить отсюда надо. Их там штук двадцать, если не больше.
        - Вижу, - сквозь зубы процедил тот. - Нас они пока не видят, но это только пока. А вот подойдут метров на триста ближе и тогда точно заметят. И укрытий никаких нет, кроме домов этих.
        - Может тут где сныкаемся? - Хендрикс явно не рвался в герои. - Не, ну а чо, в траве заляжем, они, глядишь, мимо и пройдут.
        - А если не пройдут? - Гвоздь рассматривал толпу в прицел. - А если там пыльный мешок? Спрячешься так, что на том свете искать придётся. Точно вояки, да ещё и в броне. Если обосрёмся, они нас в порошок сотрут, даром что мертвяки. Слишком уж их много. Твою мать, ты думаешь, мне самому хочется в те дома лезть не осмотревшись? Да не впилось оно мне нафиг.
        - Гвоздь, ты решай давай, - Матрас старался быть спокойным, но получалось у него это плохо, - заметят ведь, не ровен час. Ну как у них оптика у кого в шлем вделана.
        - Хрен с ним, двинули.
        Вот что Гвоздь терпеть не мог, так это суету, особенно на Аномальных - не прощало это место неосмотрительной поспешности. Толпа мертвяков за спиной не отменяла тех граблей, которые могли быть впереди. Не все аномалии видны, а лесок тот так и вообще, по его мнению, являлся перчёным сочетанием ящика гражданки Пандоры и ада имени гражданина Данте. Если уж в простых кустах порой попадалась растительность, способная своим прикосновением резать крепчайшие защитные костюмы (вместе с их владельцами) на лоскуты, то чего ждать от леса, где деревья выглядели так, как будто их намотали на огромные невидимые бигуди, он и представить не мог. Какое там могло водиться зверьё, думать хотелось не особенно. О том, что могло скрываться внутри домов, проглядывающих сквозь лес, думать не хотелось категорически.
        Пятьдесят метров необычного лесного массива отряд преодолевал, казалось, целую вечность. Полное отсутствие кустарника облегчало видимость, но уже одна форма самих деревьев нагоняла мрачный ужас неизвестности. Индикатор аномалий молчал, и это бесило Гвоздя ещё больше - их отсутствие вполне могло компенсироваться чем-то гораздо худшим, прибору не известным. То же самое читалось и на лицах Матраса с Хендриксом. Отчасти обнадёживало, что локатор живых существ также не подавал тревожных сигналов, хотя Гвоздь был уже готов поверить в неисправность своего компа, нежели в его показания.
        Дом, к которому вышел отряд, никогда не был жилым. Встретил он их молчаливыми дверными проёмами, в которых никогда не стояло дверей, и пустыми окнами, не знавших стекла. Пятиэтажка, окружённая странным лесом, никогда не слышала кухонных разговоров и детского смеха. Жизнь в этом месте никогда не останавливалась - её здесь никогда не было.
        За время пребывания на Аномальных Гвоздю доводилось заходить в различные пустые дома. В из последних сил стоящие деревянные деревенские, в древние коммунальные клоповники, в многоэтажные ульи, бывшие когда-то общежитиями при заводах с уже забытыми названиями. Недострой тоже попадался. Поначалу Гвоздя это пугало, позже, несколько пообтеревшись, как будто привык, но сейчас ему казалось, что он вновь ощущает себя неопытным новичком, боящимся каждого шороха. Недостроенный дом пугал своей тишиной, как будто беззвучно вопившей, что здесь нет места живым.
        Вошли в подъезд и выбрали комнату на первом этаже, из окна которой можно было бы наблюдать за проглядывающей сквозь деревья дорогой.
        - В жопу это всё. Пойду растяжки ставить, - нервно прошептал Матрас. - А ну как кто со спины полезет. Гвоздь, пусть Хендрикс меня прикроет, а?
        - Давайте, только не телитесь там особенно, - ответил Гвоздь, не отрываясь от окна, - из сети все вышли?
        - Угу, не маленькие. Нечего отсвечивать у них на компах, сами знаем. Далеко соваться мы тоже не будем.
        Гвоздь продолжил пялиться на едва заметную дорогу. Всё было неправильно - шли по давно нехоженой дороге как по пляжу, сунулись в странный лес, о котором вообще ничего известно не было, как к подруге в бюстгальтер. Про недостроенный дом и говорить нечего - не обошли его даже, сразу в комнату полезли. А ведь тут ещё один такой дом есть. По уму бы комнаты надо все проверить на предмет «нету ли там кого? . А если есть, то что тогда? Если там зверьё какое - шума будет ого-го, а шуметь сейчас никак нельзя. И всё на грани суеты, в медленной спешке, когда можешь и быстрее, но уже нельзя, а хочется. Сколько раз помереть могли за последние полчаса, не сосчитать.
        А всё из-за этой толпы мертвяцкой. Не те ли это вояки, про которых Борщ рассказывал? Даже если и те, значения это уже не имеет. Те, эти, наши, не наши… важно количество и броня. Сколько там Матрас насчитал, порядка тридцати где-то. Бронька у них не самая слабая, шлемы опять же. Скольких мы снимем, пока они прочухаются, троих, четверых? Даже если десятерых (стрелять-то нужно в голову, а там шлем - поди попади ещё), остальные двадцать вдарят к тому моменту по нашей лёжке из всех стволов. Вояки опять же, у кого-то из них и что-то серьёзнее автомата может оказаться. Такое, что сразу в фарш, без вариантов.
        - Терпеть не могу эту неопределённост, - думал Гвоздь. - Снаружи выгляжу сталкером, а внутри ну совсем не сталкер. Потому что никогда и не был сталкером. Никогда их не понимал. Ну как можно лезть непонятно куда, зачастую не зная, что тебя там ждёт, а порой даже не осознавая, куда ты вообще лезешь? О да, сокровища ушедших поколений и государств, бумажки, груды радиоактивного говна и разное аномальное дерьмо. Великие загадки, секреты и прочие тайны трусов Шахерезады. Стоит оно денег? Возможно. А жизни? Своей жизни, единственной и неповторимой. Да не стоит ни хера. Вон парни на дороге деньги любили, думали, что помогут им серьёзное снаряжение с крутым вооружением, а им по мозгам Радар, или что-то в этом роде, разок вжарил и всё. А может и выбросом прошедшим приложило, но большой разницы для них это уже не имеет. Тащутся по дороге, мычат что-то и ни деньги им не нужны, ни прочие блага цивилизации. Да что там, сами себе не нужны. Нет у них смысла в жизни, потому что жизни этой у них тоже больше нет. И сознания толком тоже нет, остался лишь набор приобретённых рефлексов и чего-то ещё. Всё, отъездились.
        Куда они там идут, на запад? В Вилёвск, надо полагать, будь он неладен. Вот что их туда тянет, как будто им там намазано? И ведь не всех тянет, но большую часть. А мы куда шли? В ту же сторону, если так подумать. Может мы и вправду уже мертвы и это всё нам просто чудится? Подцепил нас Контролёр, картинки шлёт, а мы в Вилёвск топаем. Кто знает, может вояки-то как раз и нормальные, а контра этот нас с дороги увёл, чтобы им на глаза не попались. С мертвяками у них разговор короткий. И не только у них, да и разговора-то и нет, если так посудить. Вот пройдут вояки, там и мы дальше потопаем, воображая, что живые, что у нас есть цель, что у нас есть в жизни что-то важное. А на самом деле это всё просто иллюзия и нет у нас ничего этого, осталось только полурастительное существование до того момента, когда тело уже совсем сгниёт. Без смысла, без целей, без мечтаний, без надежд, без мыслей и без какой бы то ни было пользы. Существование, одно слово.
        А может оно так и лучше? Уж точно легче - нет никаких проблем, ничего тебя не беспокоит. Нет болезней, нет тревог, нет ожиданий и сожалений. Полное равнодушие даже к себе самому - как можно беспокоиться о том, чего нет? Если для остальных тебя нет, то нафиг ты нужен себе самому? Без разницы куда идти - всё одно и то же…
        - Э, Гвоздь, ты чего?
        Гвоздь как будто вывалился из другой реальности. Мир снова приобрёл цвета и звуки.
        - Ты о чём задумался-то? - Матрас энергично тряс его за плечо. - Сам не свой как будто был.
        - Ох, мужики, - Гвоздь постепенно приходил в себя, - Вырубило меня что-то как будто. Что с мертвяками?
        - Прошли мимо минут пятнадцать назад. Растяжки-то мы быстро поставили, за пять минут управились. Вернулись сюда, смотрим - ты тихо так сидишь, застыл как статуя и в окно уставился. Подумали, что это какая-то техника особенная, чтобы не отсвечивать - мало ли, чему вас, шпионов, там учат. Побледнел потом, ну а когда у тебя губы дёргаться начали, тут до нас дошло, что ерунда какая-то происходит.
        - Смурь какая-то в башку полезла, - Гвоздь приложился к фляге с водой, - Сам не понял, как оно началось. Осмотреть здесь всё надо, не знаем же, что тут вообще происходит.
        - Радаром, небось, придавило, - Хендрикс закурил. - Недалеко до него, несколько километров всего лишь, вот и долбит по мозгам, дятел хренов. Дотянулся. Хорошо ещё, что не в полную силу. Если бы не холмы и леса - к тем ребятам уже присоединились. Мы-то с Матрасом привычные, а вот ты к нему настолько близко не совался наверняка, так?
        - Угу, - мрачно согласился Гвоздь, - нечего живым тут делать.
        - Зона вообще не место для живых, - холодным голос произнёс Матрас. - Не звал нас сюда никто, сами полезли. А вот дома действительно обойти надо бы - не доверяю я детекторам. И, как мне кажется, уже никто из нас им не доверяет.
        - Тихо, - Гвоздь поднёс палец к губам. - Слышите?
        Дважды повторять не пришлось - Матрас и Хендрикс застыли словно две статуи. Комната наполнилась оглушающей тишиной, сквозь которую постепенно проступило еле слышное далёкое щёлкание.
        - Все слышат? - прошептал Гвоздь. Матрас и Хендрикс дружно кивнули.
        - Вроде не в лесу, а где-то тут, в доме.
        - Твою мать, - тихо выругался Матрас. - Как знал, что слишком уж тут спокойно.
        - Не кипешуй, - Хендрикс нацепил на ствол маленькое зеркальце и с его помощью осматривал коридор сквозь дверной проём, - если что, свалим через окно. Только что-то мне этот звук напомнил.
        - Как будто свет кто-то включает и выключает. И у машин так релюха щёлкает, когда на аварийку ставишь, - Гвоздь с помощью такого же, как у Хендрикса, зеркальца осматривал пейзаж за окном. - Вроде из подвала донеслось, нет?
        Но, несмотря на это, решили всё же сначала осмотреть надземную часть домов. Ежесекундно ожидая появления неведомой угрозы, заходили в комнаты, но находили в них только лишь бетонную крошку и разный строительный мусор. Пару раз попались кости какой-то мелкой живности. В конце концов, не осмотренным остался только подвал, который встретил их закрытой дверью с висящим на ней бесформенным куском ржавчины, бывшим когда-то навесным замком. Других входов не было.
        - И это радует, - усмехнулся Хендрикс, подбирая с земли непонятно почему не истлевший за такое количество времени кусок арматуры.
        - Угу, как массаж простаты, - съязвил Матрас. - Тикает-то там. Как сразу-то не услышали, понять не могу.
        Замок при прикосновении осыпался ржавыми хлопьями. Петли, на которых держалась дверь, тоже, а сама она, лишившись всех креплений, вывалилась наружу, едва не придавив собой Хендрикса, но тот, впрочем, успел вовремя отпрыгнуть. Из подвала пахнуло гнилью и плесенью, а за входом в него взору сталкеров предстала густая как смоль тьма. Все трое включили фонари и опустили забрала. Кто-то даже от торжественности момента испортил воздух, но остальные этого не почувствовали.
        Локаторы живых существ не врали - если кто тут и водился, то были это мелкие грызуны, да и то очень давно. Данным помещением брезговали даже аномалии, и только плесень разрослась белой шалью по стенам. Пол был покрыт разводами от воды, затекавшей сюда во время дождей, и наростами грибков. На другой стороне подвала тускло моргала лампочка.
        - Чо за? - голос Хендрикса был приглушен забралом. - Наверху труб не клали даже, не то, что проводку. Откуда тут этому свету в конце тоннеля взяться?
        - Слова выбирай, - одёрнул его Гвоздь. - Не забывай, где находимся.
        Рядом с мигающей лампочкой лучи фонарей выхватили из подвальной темноты гермодверь с огромным штурвалом посередине.
        - Гвоздь, а это случаем не то, что ты искал? - Матрас водил лучом фонаря по остальному помещению, пытаясь обнаружить что-либо ещё. - Очень уж она тут не к месту.
        - Как она за столько лет не перегорела-то? - удивился Хендрикс, глядя на лампочку
        - Сюда ж лет пятьдесят, если не больше, никто не совался.
        - И локаторы все молчат. Вот ведь умели раньше делать: сколько лет тут стоит, а петли все целые. Краска только облупилась местами, а сама почти не ржавая, - Матрас осматривал дверь. - Чего оно моргает-то?
        - Возможно говорит о том, что дверь закрыта, может наоборот - открыта, а может и про то, что система защиты активирована, если тут такая есть, - Гвоздь подошёл к двери почти вплотную. - Что делать будем?
        - Это ты у нас спрашиваешь? - Хендрикс поглядывал то на дверь, то на вход в подвал, где краски дня постепенно сменялись розовыми цветами вечера. - Кто под землю лезть хотел? Кто нам все уши прожужжал и мозги съел, что путь исключительно один и он только такой? Вот нашли вход куда-то, насколько я понимаю. Наверху электричеством и близко не пахнет, а тут лампочка древняя работает. Если её что и питает, то находится это где-то там, за дверью. Детекторы аномалий молчат, но они и так весь день молчат. Может поломались, а может и нет там ничего. И ещё неизвестно, что там за порогом такое.
        - А ведь верно, - присоединился к обсуждению Матрас. - Это мы надеемся на то, что там вход в сеть тоннелей, а откуда у нас уверенность, что это вообще не какой-то изолированный объект?
        - А недострой наверху? - как-то неуверенно возразил Гвоздь.
        - Не, точно тебя радаром придавило. Ну и что недострой? Его, может, и достраивать-то не собирались, а воздвигли как прикрытие для входа. Какая разница, вход во что им прикрывать?
        - Ты это к чему?
        - К тому, что если за дверью находится не разрекламированный тобой подземный путь, а необнаруженная до сих пор лаборатория или ещё что-то в этом духе, то…
        - Понял, не дурак. Вот только никаких устройств её отпирания не вижу. Ни кодовой панельки, ни чего ещё такого. Больше на экстренный выход смахивает.
        - Угу. И лампочка своим миганием может, в том числе, говорить также, что внутри превышен уровень чего-то несовместимого с нашими жизнями и потому лезть туда не стоит. Не, ты не подумай чего, меня самого эта неизвестность бесит, но сам же видишь - мы первые вошли в этот подвал за хрен знает сколько лет. Никто про это место не знает и спросить не у кого.
        - Слышь, мужики, - Хендрикс продолжал наблюдать за входом в подвал, - вы решайте уже, дело к вечеру идёт. Там ещё второй подвал есть, не забудьте.
        - Гвоздь, а ведь она не закрыта, - Матрас постепенно начал пятиться назад, - ты внимательнее присмотрись.
        Дверь действительно была слегка приоткрыта, всего лишь на какой-то сантиметр, но и того хватило, чтобы Матрас это заметил, пусть и не сразу. Ещё раз взвесили все доводы за и против и всё-таки решили её открывать. На двери появились красные пятнышки лазерных прицелов автоматов Гвоздя и Хендрикса, Матрас взялся за штурвал и потянул дверь на себя.
        Та нехотя поддалась и с лёгким скрипом открылась. Лучи фонарей высветили лестничный пролёт, ведущий куда-то вниз. Оттуда потянуло затхлым воздухом. Где-то внизу раздавался звук капающей воды.
        - Что, легче стало? Многое прояснилось? - с сарказмом подумалось Гвоздю.
        Лампочка моргала по-прежнему, тихо щёлкало реле, зажигая её и гася, зажигая и гася. Детекторы привычно молчали. Не любил Гвоздь неопределённость, не любил.
        Глава 8
        Снилась Максу разная несуразица. Поначалу это были какие-то цветастые пейзажи, судя по всему здешние, аномально-территориальные, но достаточно быстро они сменились пыльными подземельями с носившимся по ним эхом далёких топота, стрельбы и криков. Затем почему-то приснились огромные старые часы, висевшие на Второй Базе. Чей-то голос шептал, что время ещё есть, часы же неумолимо двигали это самое время секундной стрелкой вперёд. Под конец почему-то приснился он сам, бледный и осунувшийся, смотрящий с каким-то немым укором. Макс закашлялся и проснулся.
        Казалось бы - просыпаешься в тишине, но насколько велика разница между проснуться в тишине дома и проснуться в тишине… непонятно где. Дома можно понежиться в кровати, совершенно не обязательно спешить вставать, а тут рука уже сама сжимает рукоять автомата, лежащего под головой и готова нажать на курок без раздумий. Успокаивает лишь то, что дверь крепкая, заперта хорошо и снаружи её открыть проблематично. Что там за ней сейчас - пока не важно. Хотя то, что помещение больше смахивает на аквариум и в один момент с той стороны окна караулки могут появиться зрители, душевному спокойствию не способствует. Найденная в углу пыльная плащ-палатка превратилась в занавеску.
        - Нет, с выпивки, пусть и с не самой качественной, так не разносит, - Макс осматривал своё тело в зеркале. - Мутация полезная, спору нет, но вот видок так себе, особенно на лицо - девушкам не понравится. Впрочем, щупальца из пасти не лезут и то ладно. Теперь хотя бы понятно, почему я весь свой груз пёр так легко. Кстати, а ведь неплохо было бы тут оборудовать тайничок. Рюкзак крепкий, но может и не выдержать, да и не нужен такой арсенал, рванёт ещё ненароком. Сумку с собой тем более не потащишь, видок с ней как «только что с вокзала» будет. Ох, ведь комнату не мешало бы подробнее осмотреть, а то вчера было как-то не до того, да и инвентаризацию имеющегося тоже провести надо. Кстати, сколько же я провалялся-то тут?
        Факт того, что спал он около двух суток, почему-то удивления не произвёл. Спросить про это было не у кого, и оставалось только списать свершившееся на действие стимуляторов, или же на накопившуюся усталость - почему-то именно сейчас Макс почувствовал её особенно остро. Вместе с тем начало наваливаться осознание всего случившегося за последнее время. То, что ещё недавно казалось полным смысла, теперь воспринималось полнейшей несуразицей, или же какой-то детской игрой. Аномальные из своего рода романтического места, полного загадок, превратились в отвратительную помойку, притягивающую к себе различные отбросы общества, неспособных жить в нормальном мире. Если бы сейчас Максу предложили исполнение любого его желания, то ни на секунду не задумываясь, он пожелал бы очутиться от Аномальных как можно дальше. Но больше всего хотелось, чтобы события, произошедшие за последние недели, оказались сном. Страшным ли, бредовым ли, но просто сном.
        Подступила злость. Злость на невозможность что либо поменять в настоящем и как либо изменить уже случившееся. Злость на себя самого, ставшего непонятно кем. Захотелось снова стать нормальным человеком. Простым человеком.
        Злость постепенно сменилась холодным равнодушием. Равнодушием ко всему, включая себя. Прошлое не вернуть, как бы сильно того не хотелось. Вопросов было много, но ответить на них было некому.
        Выяснилось, что надёргал он у бирюковцев прилично. Оружие самого Бирюкова вид имело новый, обвес у него был солидный, и верная ДЭУ с этой странной модификацией Грозы не шла ни в какое сравнение. Особенно Макса удивил длинный глушитель, который, судя по наличию в комплекте оптического прицела, превращал огневой комплекс в некое подобие снайперской винтовки. Точность, понятное дело, получалась совсем не такой как у специализированных винтовок, но всё же это было лучше, чем ничего. Пусть и два в одном, зато легче. Напоследок умилила реакция компа - хитрющая железка заявила, что огневой комплекс слегка «фонит», причём не радиацией. Этого уже было достаточно для понимания того, что экземпляр, попавший в руки, создавался явно для использования на Аномальных и с применением их «даров».
        - Если у двери до сих пор работал замок, то значит это, что тут есть электричество, - внезапно пришла в голову мысль. - Наземные постройки могут быть и не связаны с подземными, но выключателем, который у двери, пощёлкать стоит.
        После пятого щелчка что-то загудело, замерцали люминесцентные лампы и помещение залил свет. Жизнь определенно налаживалась.
        К своему удивлению Макс обнаружил в помещении ещё одну дверь, доселе незамеченную. Находящийся за ней санузел оказался как нельзя кстати, особенно если учесть, что в нём была вода, набежавшая туда, по всей видимости, из прохудившейся где-то водопроводной системы. Губка-фильтр, взятый Максом у Шибахары, позволил очистить достаточное количество для «умыться», «позавтракать» и даже на «про запас». Через некоторое время Нимов отхлебнул свежеприготовленного кофе, закурил и задумался.
        - Как там мне во сне сказали, время ещё есть. А если время есть, то можно покопаться тут обстоятельнее. Вон в том компе, если он ещё живой, вон в том столе, если там ещё что-то есть и вон в тех шкафах, если там что забыли.
        Компьютер Макс решил на всякий случай прочистить, поскольку пыли на нём снаружи скопилось прилично, и было неизвестно, сколько её набилось ему внутрь. Завёлся он раза с десятого - окисление контактов технике на пользу не шло никогда.
        - Голяк. Полный, - в компьютере Нимов, помимо непонятной системы, древнего пасьянса, графиков дежурств и списков пропусков с ничего не говорящими фамилиями, не нашёл практически ничего интересного. Бумаги в столе содержали дополнения и изменения к вышеуказанным документам, а в шкафах было попросту пусто. Единственное, что могло быть полезным, была сравнительно подробная карта подземелий и метрополитена, правда в бумажном варианте. Электронный был тоже, но слить его в комп возможным не представлялось, поскольку древний компьютер не имел вообще никаких выводов, кроме как нескольких мониторных, а также странных разъёмов для подключения клавиатурного хаба и сети. Выругавшись, Макс занялся пересъёмкой бумажного варианта, носившего следы былых застолий и пиров.
        - Дубина, надо было этого Бирюкова, пока он ещё не омертвячился вконец, вырубить и слить с его компа всю информацию, - выругал себя Нимов. - У него ж не могло не быть карт этих подземелий. И маршрут следования их отряда тоже должен был там остаться. Да и вообще там много чего интересного накопать можно было, а теперь всё. Тенёва я конечно уважаю, но в свиту к нему как-то не хочется. Придётся работать головой.
        Тайник Макс оборудовал в вентиляционной трубе, проходившей в санузле. Понятное дело, что тайником это назвать было сложно, поскольку у любого мало-мальски соображающего человека хватило бы мозгов для того, чтобы проверить, не оставил ли там кто чего-то такого, но других вариантов не было. Отправилась в него сумка, позаимствованная у команды Бирюкова, в которую Нимов положил привычную уже ДЭУ со всем своим боеприпасом и причиндалами, а также разную мелочь, приятную для привалов, но отягощающую всё остальное время. Однако прицел, снятый с институтской экспериментальной винтовки, Макс решил всё же взять с собой, хоть его не получилось поставить на бирюковскую Грозу и видимых перспектив его использования не наблюдалось.
        Энергетическую винтовку Макс замотал в найденный тут же в комнате древний кусок шинельной ткани, туда же засунул аккумуляторы для неё и также отправил в тайник. Расставаться с чудо-оружием не хотелось, но его размеры могли стать источником проблем, случись уходить какими-нибудь узкими коридорами. Напоследок он отправил было в тайник коробку с номерными капсулами профессора Тенёва, однако остановился, вспомнив слова профессора, достал одну из четвёртых номеров и закинул её в свою аптечку. Худо-бедно, в процессе перепаковки рюкзака ему удалось добиться равномерного распределения веса. Воды хватало на ещё одно чаепитие, спешить было некуда.
        - Вот уж действительно безумное чаепитие, - думалось Максу. - Всего в паре десятков метров над тобой находится Контролёр со свитой человек в десять, а ты тут чаи гоняешь и тебе совершенно не страшно почему-то. Ладно, что нам расскажет эта карта?
        Карта, а точнее будет сказать схема, рассказала немногое. Не было на ней отметок обрушений, затоплений, обозначений каких либо защитных систем и прочего в таком духе. Никаких особых пометок, что обидно, тоже не было. Скрадывался даже истинный масштаб сооружения, если не знать его привязок к наземным объектам. Идти, судя по всему, предстояло почти вслепую. Макс закурил и решил устроить себе мозговой штурм.
        - Что мы знаем? Что про метро это ходят легенды, но толком в него никто не лазил и это обнадёживает - зверья там может и совсем не быть, поскольку ему надо всё же что-то жрать, а нечего. В то же время наши институтские тут умудрились чуть ли не Шёлковый путь проложить и это тоже обнадёживает, поскольку свидетельствует об отсутствии совсем уж явной угрозы, по крайней мере по маршруту их следования. Что у нас дальше… а, дистанции. Дистанции тут приличные, пешком на такие постоянно мотаться запаришься, а это значит что? А значит это то, что вполне вероятно есть тут некое подобие транспорта, дрезинки какие-нибудь, например. Это с учётом того, что нигде особо ничего не порушилось и не затопилось, тогда конечно да, пёхом и козьими тропами. Упускаю что-то, точно что-то пропустил… а, безопасность. Мин радиоуправляемых наверняка понатыкано, чтобы посторонние не шастали, а может и чего покрепче. Вот правда, хоть наверх за бирюковским или профессорским компами лезь. У них-то это всё наверняка было. Эхх, придётся ориентироваться уже на месте.
        - А куда они могли путь свой держать, где у них база-то? Тоже не поймёшь ничего в этих аббревиатурах. Хотя всё проще - сразу же видно будет, где хоженый путь, а где нет.
        Нимов докурил, допил чай и слегка отодвинул край плащ-палатки, закрывавшей бронестекло с видом на коридор. Каких либо изменений в нём он не заметил, потому взял наизготовку бирюковскую Грозу и максимально осторожно приоткрыл дверь выхода из караулки, ежесекундно ожидая нападения.
        На него никто не прыгнул и не бросился. Стараясь не шуметь, он начал спускаться вниз по лестнице, ведущей на станцию, держа автомат наизготовку.
        Хоженый путь бросился в глаза сразу же, обозначив себя отпечатками армейских сапог в многолетней пыли. Особенно радовало отсутствие иных следов, кроме человеческих - встреча с порождениями Аномальных Территорий в планы Макса не входила. В конце концов, следы привели на платформу, наполовину заставленную какими-то ящиками, и он обрадовался тому, что его предположения оказались правильными, увидев небольшую мотодрезину.
        - Не стали бы они минировать пути, - озарило Макса. - Случись что, и свои же не смогут этим путём пройти. Опять же, тоннелям взрывы не полезны - их порой от взрывов заваливает, а восстанавливать тоннели в этих местах… можно, правда, чем-нибудь слабеньким заминировать, с небольшой силой взрыва, но большим количеством поражающих элементов. А вот подобное наша защита уже выдержит, особенно если из дрезины башку особо не высовывать, только проверить это можно единственным способом, то есть на собственной шкуре, что не радует - шкура у меня одна, опять же лишний шум. Кстати, а зачем они в кабину поставили ведро с какими-то деталями? Запчасти, что ли, на случай поломки? А, ладно, не я ставил, не мне и убирать. Им виднее. Было.
        Дрезина фыркнула, пару раза чихнула, а затем затарахтела на удивление ровным для её возраста звуком мотора. Макс глянул на стену, где висело название станции, затем на карту, определил своё местоположение и понял, что ехать ему надо на запад. Обратил он внимание на то, что бирюковская группа могла спокойно доехать до пресловутого ТочПриборМаша и этим транспортом, однако почему-то предпочла выйти на поверхность именно здесь. Подобный их манёвр наводил на мысль, что с тоннелем в ту сторону что-то не в порядке, хотя не в порядке могло быть и на самом заводе относительно этого пути - заблокированная намертво дверь, обвалившийся ход, да мало ли что. А может им просто нужна была перевалочная база, поди теперь узнай. По любому, в той стороне никаких дел не было, но было безумно интересно, что же там такое - завод был не единственной станцией в том направлении. Макс снова пожалел о том, что у него нет возможности добраться до компа кого-нибудь из новых постояльцев Пансионата. Почему-то вспомнился Гвоздь и его команда. Подумалось, что с ними путешествие было бы гораздо проще. «Эх, мечты, мечты» - Нимов
снял дрезину с тормоза, переключил передачу и нажал на газ. Та взрыкнула двигателем, дёрнулась, и начала плавно набирать ход. Макс щёлкнул тумблером с надписью «осв.» и тоннель залился ярким светом.
        Метрополитен в прежние времена явно использовался по широкому профилю. Навёл на эту мысль попавшийся через некоторое время на параллельном пути небольшой железнодорожный состав смешанного типа, в котором грузовые платформы чередовались с цистернами. Наличествовали в нём также два пассажирских вагона, и огромный серый вагон-холодильник. Почему-то вспомнилась книга, в которой рассказывалось о подвижных ракетных установках. Говорилось в ней и о небольших поездах, состоявших из подобных холодильных вагонов, только вот предназначены они были ну никак не для перевозки замороженных продуктов. Можно было бы остановиться и посмотреть, что там внутри, но в данный момент в планы Макса это не входило. Дрезина поехала дальше, а старый поезд вновь погрузился во тьму.
        Попутно выяснилось, что карта всё же оказалась неполной - изредка по бокам тоннеля стали попадаться какие-то двери, на ней не отмеченные. В эти моменты внутри Макса всё сжималось, а руки непроизвольно направляли автомат в их сторону. Пыль, лежащая грязным снегом на них и их приступках, красноречиво говорила о том, что не открывали эти двери очень давно, но кто знает, что за ними находится, и не приспичит ли этому выйти через них именно в этот момент.
        - А ведь сталкерам было бы тут раздолье, сумей они сюда пробраться, - лениво размышлял Макс. - Отсутствие аномалий, отсутствие видимых угроз… о да, сколько народа угробилось подобным образом, поддавшись на, казалось бы, отсутствие опасности, а точнее на её видимость, или понадеявшись на костюм высокой степени защиты. Взять, к примеру, оборванный провод в одном чернобыльском доме, с напряжением на концах проводов в несколько киловольт. Весь город отключен от электросети, дом так и подавно, а тут вот такое. Что ещё похожего было-то? А, разбитая случайно склянка в каком-то тамошнем же НИИ, и в результате… хорошо ещё, что грохнули её в подземных помещениях, плохо - что вообще грохнули. И в результате этой идиотской случайности потеряли человека - стекляшечка оказалась способной прорезать защитный костюм, попав в слабое его место. Хорошо - что потеряли только одного. Плохо - что потеряли. Какую заразу создавали в том НИИ - так и осталось тайной, поскольку желающих её раскрыть не нашлось - жизнь дороже. Вход в подвал залили цементом, но кто знает, не было ли там других ходов, вот в это самое метро хотя
бы.
        Сколько таких историй рассказывали в Институте - не перечесть. Какие-то наверняка были страшилками для молодых сотрудников, но доводилось Нимову сталкиваться и с непосредственными участниками подобных происшествий - Аркаша-Туберкулёз, ассистент-секретарь одного из институтских профессоров, тот же. Редкостный гондон, к слову, хам и ссыкло знатное, по мнению минимум половины сотрудников. Что и где подцепил он на Аномальных - науке то неизвестно, но с какого-то момента начали у него проявляться раз в два-три месяца симптомы туберкулёза. Детальное обследование устраивали, чуть ли не всю кровь на анализы откачали, от рентгена впору светиться ему уже пора было. По всем раскладам выходил явно тубик в запущенной форме, а вот всё равно - три дня плющит его и колбасит, все признаки болезни налицо, люди от него шарахаются как от прокажённого, а потом всё как рукой снимает на пару-тройку месяцев. Снимки чистые, анализы - такие же. Практически здоровый человек, некурящий причём, и не пьющий, ответственный сотрудник даже, неоднократно поощряемый и ставившийся в пример. Мудак вот только, а в остальном всё
ничего. И ведь один на выходах не ходил никогда - должность не та, чтобы одному по этим местам шляться, да и не смелого десятка был, всё под крыло (поговаривали, правда, что и не только под крыло) к профессору своему норовил залезть, однако ж вот умудрился. Да что далеко-то ходить - сам от своего собственного вида утром в зеркале чуть медвежью болезнь не подхватил.
        Интерес первооткрывателя в Максе начал бороться с инстинктом самосохранения - безумно захотелось узнать, что же такое находится там, скрытое за кодовыми замками, уснувшими много лет назад. Сколько они так уже здесь висят, полвека точно, а может и больше. Когда-то на их экранах загорались весёлые циферки, подсвечивались их кнопочки, может даже совали в них карточки, или какие в те времена были пропуска. Их протирали, обеспечивали этот, как его… надлежащий уход за техническим состоянием. По другому и нельзя - объект такой, а потом бац и всё: электричество выключили, люди сюда ходить перестали и остались безмолвные стражники хранить скрытые секреты в молчаливом одиночестве.
        - А ведь будь тут Гвоздь со своей командой, так наверняка бы полезли. Не Гвоздь, само собой - он-то знает, что главнее, а Матрас с Хендриксом. Хотя Матрас ещё бы подумал, а вот Хендрикс точно бы не удержался. Это ж самый цимес у сталкеров - с чувством первопроходца влезть в какую-нибудь заброшенную сраку, не зная, что там внутри. С головой влезть, даже не по уши - целиком, чтобы по полной нажраться, до блёва. Дверь ещё желательно захлопнуть, чтобы типа сзади никто не полез, а то, что это может быть единственный вход, он же по совместительству и выход, так какая разница. Радиация - да пофиг, есть же антирады. Аномальная активность - так есть же компы, напичканные всевозможными датчиками, радарами и прочими локаторами. Зверьё - да покласть, есть же оружие. Гранатку кинем, если вдруг совсем припрёт, может и не одну. И не каждый подумает - а хватит ли времени применить всю эту красоту по назначению. Но зато какое ощущение первооткрывательской эйфории. У Колумба, когда он Америку открывал, наверняка слабее было.
        Дрезина монотонно постукивала колёсами по стыкам рельс. Тоннель всё тянулся и тянулся, и казалось, что он является огромным замкнутым кругом, который не кончится никогда. В какой-то момент Максу почудилось, что он попал в пространственную аномалию, только лишь выглядящую тоннелем и выхода, по законам жанра, не имеющую. Представились даже нерадостные перспективы катания на дрезине в этом месте до конца времён. Развивать мысль в данном направлении не хотелось, и он переключился на размышления о загадочных дверях.
        - Но всё же каков соблазн узнать, что находится за ними! Может, этим Зона и подкупает? Сколько ж тут ещё секретов, если до сих пор такие вот неизведанные места попадаются? И ведь кто-то наверняка обо всём этом знает - не может быть, чтобы не было такого человека. Должны же были остаться в архивах документы, проекты, те же карты - настолько масштабное сооружение не может нигде не упоминаться, вот только где все эти архивы? Институтские те же не могли не заметить и пройти просто так мимо подобного, однако же ясно видно, что никто эти двери и вскрывать даже не пытался. Катались тут на дрезине и по сторонам не смотрели? Не верю, не могли они такое упустить. Ладно институтские, а спецслужбы разные? Уж у них-то точно должна быть информация о тайнах этого места, коль скоро тут такое творится уже несколько десятков лет, да и создавалось-то оно под их неусыпным контролем, тут и сомнений никаких быть не может. Должны же они были своих людей сюда посылать, а вот не посылали. Возможно, не слали их сюда потому, что ЗНАЛИ и ЗНАЮТ, что тут находится. Может и наоборот - знают, что нет там ничего, а раз так, то и
нефиг туда лезть. И опять же это если предположить, что упомянутые архивы существуют. А ну как их нет, то что тогда? Опять одни догадки и домыслы.
        Впереди забрезжил дневной свет. Макс было обрадовался, но, как оказалось, рано - тоннель хоть и вышел на поверхность, но собой быть не перестал, лишь превратился в огромную трубу с прорезями небольших окон. В них некоторое время мелькали какая-то дорога и лес, затем тоннель вновь ушёл под землю.
        - Какую же только дрянь с Аномальных не притаскивали и ведь кто - отбросы общества, великовозрастные инфантильные романтики, страдающие различными формами алкоголизма и имеющие о дисциплине крайне отдалённое представление. Такие как ты, говоря проще. Неужели нельзя было уронить сюда несколько ядерных бомб, тем самым пусть и радикально, но решив проблему подземелий. Обвалились бы все наземные постройки, а уж желающих заниматься разборкой завалов тут отродясь не водилось.
        Хрен с ними, с подземельями, без них бы прогресс точно не остановился. Остались бы одни аномалии, и не стало б нужды у сталкеров рисковать собой, а зачастую и окружающими, в поисках не пойми чего непонятно где. Однако же лезут, как будто им там намазано. Казалось бы - шатайся поверху, таскай себе артефакты на продажу, получай за это деньги и копи на безбедную старость, если до неё доживешь, конечно. Так ведь нет - тут у нас каждый второй любитель шампанского в нематериальном эквиваленте, жаждущий сорвать джекпот. Может оно и правильно, что хоть и спустя столько лет, но хватило у кого-то решимости отгородить Аномальные от остального мира. Сколько орали про «защитим мир от угрозы Аномальных территорий», какие весомые и правильные слова говорили про «вернём это место людям», а уж сколько политиков поднялось на «очистим эту землю» - числа не счесть. И что? А получалось как всегда - всё сводилось к деньгам, слова же оставались только словами. Клало это место на людские желания и пустые сотрясения воздуха. Ох, прав был Бирюков - остановился этот мир в своём развитии, достиг высшей точки. Не хватает
возможностей человеческого разума постигнуть происходящее на Аномальных, да оно обывателю и не нужно. Нет у него этого желания. Боится он, обыватель, всего необъяснимого, а уж того, что может его обывательскую жизнь перевернуть с ног на голову, так и подавно знать не желает. Продуктами этого необъяснимого, но для него простыми и понятными, пользовался бы он с радостью, а вот про то, сколько времени, трудов, да что там трудов - жизней на создание этого было положено, знать не хочет категорически. Возможностей открывается море, но нужно им соответствовать. Дикаря за штурвал самолёта никто не пустит, младенцу сварочный аппарат тоже без надобности. Обывателю нужна простота, чтобы с самолётом было как с самокатом - встал и поехал. А так не получится. Те же батарейки, которые создали в Институте, неспроста оборудованы небольшим, но надёжным охлаждающим контуром и автоматическим инжектором с особым химическим составом, впрыскивающимся внутрь батарейной банки в случае её перегрева и почти мгновенно разлагающим электролит. Обычные-то батарейки перегрев не любят, а уж эти от него способны угробить питаемое
устройство с концами, подав на него напряжение, многократно превышающее рабочее. С феерверком, само собой, и не самым полезным для здоровья газообразованием. Кипячение эта батарейка переживает спокойно, но вот бросать её в костёр не стоит. Может, действительно там, на небе, есть кто-то всевидящий и заботливый, потому заблаговременно зарубивший их производство - обязательно нашлись бы горе-экспериментаторы и просто придурки, с которых сталось бы отсоединять от батареек защитные модули, чтобы затем использовать их банки каким-нибудь небезопасным образом. Последствия были бы… ох, нехорошие были бы последствия, с травматизмом, а может и с летальными исходами. Особенно обидно, что у некоторых подобных деятелей нашлись бы родственнички, с аналогичным уровнем интеллектуального развития, но склонные к сутяжничеству. И с их подачи прогрессивная технология спокойно могла бы получить клеймо небезопасной для жизни и экологически вредной, особенно если среди них оказались защитники окружающей среды и иные борцы за экологию. И всё. Труды и жизни многих людей пошли бы прахом только из-за чьей-то неуёмной фантазии и
врождённой склонности к суициду. Не, не из-за этого даже, а из-за какой-то средневековой глупости, в первую очередь. Обезьяна, заполучившая в свои руки компьютер, человеком от этого не станет, только вещь испортит. Можно, конечно, эту обезьяну научить нажимать кнопки на клавиатуре, даже какой-нибудь понятный для неё функционал на них повесить, но понять, какие ещё возможности даёт это устройство, не говоря уж о том, чтобы их постигнуть, она не сможет.
        На стене мелькнул знак, говорящий о том, что скорость необходимо сбросить до двадцати километров в час. Через некоторое время тоннель расширился и превратился в станцию, на стене которой висели большие буквы непонятной аббревиатуры, являвшейся её названием. Макс остановил дрезину посередине захламлённой мелким мусором платформы и решил осмотреться.
        Покрывшийся многолетней пылью поезд, стоявший на соседнем пути, явно когда-то был предназначен для перевозки пассажиров. Видом своим он походил на обычные поезда метро, с той лишь разницей, что выглядел гораздо более массивным. Тяжёлые створки дверей надёжно скрывали его содержимое от посторонних глаз. Но куда больше Макса заинтересовала большая дверь в центре станции, сбоку от которой горела красная лампочка.
        Следы в пыли красноречиво свидетельствовали, что на этой станции неизвестные странники подземелий не только останавливались, но даже пытались что-то делать с означенной ранее дверью, однако в этом не преуспели - панель замка имела по бокам глубокие царапины, как если бы её пытались выламывать из стены. Но то ли панель оказалось слишком хорошо вмурованной, то ли исследователи решили, что само устройство, управляющее замком, находится не в ней, а где-то там, за дверью, куда им не пробиться, или может и спугнуло их что, однако дверь им открыть не удалось.
        - Нда, без вариантов, - подумалось Максу, - хотя…
        Он открыл список кодов, которые оставил ему Завадский, и начал искать что-то похожее на название этой станции. Поиск успехом не увенчался и Макс почему-то вздохнул с облегчением.
        - А вот случилось бы чудо, и оказался у тебя в компе код от этой двери, то тогда что? Дрожащими пальцами вбить его, увидеть, как загорается зелёная лампочка, возможно даже услышать звук открывающейся двери, если она на это ещё способна, а дальше? Что там внутри, ты ведь не знаешь. Может оно и к лучшему, что так получилось.
        Макс направился обратно к дрезине. Уже практически подойдя к ней, он обернулся, но за его спиной ничего не изменилось. Подумалось, что если бы неизвестность питалась сталкерами в буквальном смысле, то лучшей приманки для них, чем такие вот лампочки, придумать ей было бы сложно. Неизвестность почему-то в шутку представилась в виде чего-то громадного, с огромной пастью, источающей зловоние, полной больших и грязных зубов. Делать в этом месте было нечего, и дрезина повезла Макса дальше. Снова потянулся тоннель.
        - Смотри, как интересно получается. Там, в Пансионате, речи Бирюкова казались тебе пафосным бредом, а сейчас ты с ним уже чуть ли не соглашаешься. И с Тенёвым ты тоже соглашаешься. Абсурд - два умных человека не смогли прийти к консенсусу. Хотя неудивительно - после того, как тебя едва не размажут по земле гравитационным ударом, желание нормально общаться наверняка сойдёт на нет. И Контролёр ещё этот драный, откуда только взялся.
        Романтик ты Нимов, инфантильный романтик. Всё думал, что своей работой приносишь человечеству пользу, делаешь мир лучше, приближаешь Светлое Будущее и Всеобщее Счастье. Да нафиг людям не нужно «счастье для всех». Это ж как обидно для некоторых быть на одном уровне с остальными. Не могут отдельные члены человеческого социума не быть выше других хоть в чём-то - жизни им без этого нет. Нужно им быть выше, неважно в чём, лишь бы выше. Больше денег, власти, жилплощади наконец. Жизненно необходимо для них показывать всем свою значимость, даже если эта значимость только у них в головах. Конкурентная борьба на благо собственного брюха, где мерилом превосходства является объём пуза и хомячьих щёк. А ещё можно выделяться, серя на голову окружающим, чтобы в результате получалось «я на коне, а вы - в говне», и не важно, что этот «всадник» от остальных мало чем отличается - в своём сознании он уже приподнимается выше, воспаряет к небу, становится человеком другого сорта. Ну а то, что остальные смотрят на него как на мудака, так это ж от зависти. Реалии, иху мать, суровые реалии того мира, вросшие намертво в
сознание, если даже не в генофонд.
        Даже здесь, на Аномальных, от этого никуда не деться. Кто больше редких артефактов притащит, кто в наиболее дальний рейд уйдёт, кто больше водки выпьет, в конце концов. Те же долговцы смотрят на свободовцев свысока, считают их сектантами и наркоманами. Свобода от Долга тоже не отстаёт, полагая, что туда идут исключительно тупые солдафоны, родившиеся в шинели и предпочитающие меряться длиной стволов у автоматов, нежели первичными половыми признаками, как это принято у нормальных самцов. Противостояние немытого востока и цивилизованного запада как оно есть, даром, что на одном языке говорят и друг друга, по большому счёту, не лучше. Военные, охраняющие периметр, так вообще смотрят на весь этот зоопарк как на дерьмо и за людей не держат. Институтских все ранее перечисленные относят к яйцеголовым психам и хлюпикам, те же, чтобы не оставаться в долгу, глядят на остальных как на недоумков и имбецилов. Редких любителей лёгкой наживы за чужой счёт к людям вообще не причисляет никто.
        И только тогда, когда ты остаёшься с Аномальными один на один, начинаешь понимать, что всё это тлен и никчёмность. Пожалуй, страшнее и беспощаднее экзаменатора для собственного превосходства над другими не найти. Это место не интересуют твои убеждения, вера, идеи, образ жизни, оно проверяет не их. Ему безразлично, кем ты был раньше, оно проверяет тебя самого, чего ты стоишь на самом деле, здесь и сейчас. Подкупить его невозможно - деньги ему неинтересны. Уболтать его… можно, но мало кому это удавалось. Оценок у него всего две, да и то одна из них апелляции не подлежит - некому апеллировать будет. Либо ты живой, либо нет, вот и всё, что этот экзаменатор может написать в воображаемой зачётке. Даже если ты не считаешь себя выше других, он всё равно заставит тебя пройти этот экзамен, чтобы ты узнал, можешь ли ты превзойти себя самого. Система оценки, понятное дело, меняться не будет - кто ты такой, чтобы ради тебя одного ломали устоявшуюся систему? Исключений не предусмотрено ни для кого.
        А может люди здесь делятся на два типа? Тех, кто этот экзамен прошёл и тех, кому его ещё только предстоит пройти. Вторых, понятное дело, больше, первых же эти игры чемпионов не интересуют. Точнее сказать, интересуют, но только в отношении своей персоны. Узнать свой предел, ту самую черту, за которую прыгнуть уже невозможно, потому что этот прыжок будет последним в твоей жизни. Когда что-то докажешь себе самому, пропадает нужда доказывать это другим. Ты знаешь, что это ВЕРНО, что это ПРАВИЛЬНО, а что там думают остальные… какая разница, что там думают остальные?
        Свет водопадом обрушился со всех сторон. Дрезина вынырнула из тоннеля, и взору Макса предстало огромное поле, сплошь усеянное аномалиями. Он дёрнул рычаг экстренного торможения - впереди отчётливо прослеживались изрытая воронками насыпь, а также разорванное и исковерканное каруселями железнодорожное полотно. Дёргаясь, визжа и извергая снопы искр из под колёс, дрезина, как будто нехотя, остановилась.
        - Всё, приехали. Когда ж здесь такая красота расцвела и как тогда тут бирюковские проехали? - Нимов по привычке начал шарить по карманам в поисках сигарет.
        Вдалеке, за пределами поля аномалий, виднелся тоннель, в который уводил железнодорожный путь. Сколько ещё оставалось до конечного пункта - схема умалчивала, но было ясно, что о продолжении путешествия на дрезине и речи быть не может.
        Хуже было другое - аномалии стояли достаточно близко друг к другу, накладываясь на экране компа одна на одну. Это Макс выяснил, подойдя к границе поля почти вплотную. Пришлось вернуться к дрезине, нарушив одно из главных правил поведения на Аномальных, гласившее, что «…нельзя возвращаться тем же путём, каким пришёл…» - вспомнилось о стоявшем в салоне вагончика ведре, наполненным какими-то ржавыми железками. За неимением лучших вариантов приходилось прибегать к дедовским способам. Человек с ведром подошёл к границе поля аномалий, посмотрел на бушующее энергией пространство в поисках прохода, выбрал гайку и бросил её от себя вперёд.
        Система аномальной защиты бронекостюма работала на максимуме, но, не смотря на это, внутри костюм всё равно походил на финскую сауну. Ведро стремительно пустело. Мелкие детали плавились, разлетались в металлическую пыль, растворялись и меняли свою форму причудливым образом. Ржавая металлическая скоба, на подлёте к особо мощному холодильнику, покрылась ледяной коркой и развалилась на несколько частей от резкого перепада температур, влетев в находящуюся за холодильником сковородку. Непонятно что делавший в ведре тумблер, у которого почему-то была отломана ножка одного из контактов, вылетел из молодой закрутки подобно пуле и улетел в пыльный мешок, отчего всё вокруг заволокло пылью и пришлось ждать, пока она осядет. Несколько раз Макс забредал в тупики, и тогда приходилось возвращаться назад, тратя быстро расходуемое содержимое ведра. В такие моменты начинало казаться, что пройти эту преграду насквозь невозможно в принципе.
        Поле закончилось внезапно - только что вокруг были аномалии и вдруг их не стало. Ведро, громыхнув несколькими оставшимися в нём железками, полетело на землю. Наплевав на всю технику безопасности при нахождении на аномальных территориях, Макс поднял забрало шлема и расстегнул костюм. Ворвавшийся внутрь свежий прохладный воздух был подобен ледяному душу. Почти обессилев, Нимов скинул рюкзак и привалился к нему, откручивая крышку фляги с коньяком. Неподалёку раздавался рёв аномалий, но Макса это уже не волновало - препятствие было преодолено и осталось в прошлом.
        - А ведь это место по-своему красиво, - Макс решил не увлекаться и позволил себе лишь два глотка, впрочем, дополнив их сигаретой, - даже можно назвать его живым. Смертоносное, живое и завораживающее. Ха, смертоносное оно - только если в него лезть, а со стороны им, пожалуй, можно наслаждаться часами, его игрой цветов и колыханиями воздуха. Ночью наверняка тут такие краски появляются - представить сходу и невозможно. Кстати, а куда ж меня забросило-то? - Нимов посмотрел на экран компа.
        С определением своего положения на местности возникли проблемы - бушующее неподалёку море аномальной энергии вносило в работу прибора помехи. Макс втоптал бычок в землю, полностью застегнул костюм, надел рюкзак и направился к видневшемуся вдалеке входу в тоннель, в который, как предполагалось некоторое время назад, он должен был въехать на дрезине, оставшейся по ту сторону поля аномалий, внёсшего в его планы коррективы. Пожухлая прошлогодняя трава хрустела под сапогами, вход в тоннель постепенно становился всё ближе.
        Стоящую на рельсах дрезину, один в один похожую на ту, которая осталась по другую сторону поля аномалий, Макс заметил не сразу. Он мог поклясться, что с той стороны поля видно было только тоннель и рельсы, уходящие в него, однако действительность, будто в насмешку, подбросила ему этот то ли сюрприз, то ли загадку. Промелькнула мысль, что её появление он мог проморгать во время прохождения через поле аномалий, но ощущение неправильности происходящего не исчезало.
        - Бред какой-то, - Макс лежал в траве уже полчаса и наблюдал за дрезиной сквозь оптический прицел. - Чего ты так перепугался? Может это за бирюковскими спасательный отряд выслали, либо просто какой-нибудь дозор. А где они тогда? Внутри вроде нет никого, снаружи - тоже. С той стороны насыпи посрать присели? Ага, полчаса личинок откладывать это серьёзно, особенно если хором. Скорее уж меня палят в оптику. Эх, была не была.
        Нимов, с осознанием того, что совершает фатальную ошибку, запустил у компа поиск сетей, понимая, что этим он выдаёт своё присутствие и местоположение. На игру в кошки-мышки у него не было ни времени, ни желания. Ощущение усталости от всех тайн Аномальных Территорий навалилось тяжёлым грузом. Начинало сказываться напряжение последних дней и хотелось только одного - чтобы всё это поскорее закончилось.
        - Встать бы сейчас во весь рост и закричать, что вот он я, берите меня тёпленьким. Так а кому? Нет тут никого, если верить компу. Тогда откуда взялась дрезина? Материализовалась из воздуха? Ещё скажи, спонтанно и самопроизвольно. Ну не было её тут, не мог я её не заметить, пути с той стороны поля просматриваются отчётливо и полностью. Что же делать, сука, что же делать-то?
        Макс поднялся, перевёл прицел автомата в режим коллиматорного, и начал подкрадываться к транспортному средству, не выпуская его из прицела.
        - А что если это аномалия вроде того грузовика, который у нас на Трёхе был? Тоже вариант - если дрезинка является чем-то подобным, то это вполне может объяснять, почему её видно исключительно с этой стороны и почему людей рядом нет. Внутрь её, при таком раскладе, точно соваться не стоит. А мы и не будем соваться, снаружи посмотрим и дальше пойдём.
        Обойдя дрезину, Макс обнаружил, что дверь её открыта, как будто приглашая войти. Делать этого он не собирался, но не заглянуть внутрь не мог. Снаружи, само собой.
        - Смотри-ка, какая милая традиция, - усмехнулся Нимов, заметив внутри ведро, похожее на то, благодаря содержимому которого он преодолел поле аномалий. - И практичная весьма. Даже цифра та же, что и на том моём, такой же краской нарисованная. И в том же углу стоит, вот ведь удивление. Талисман, не иначе.
        Ощущение неправильности происходящего не исчезало, скорее наоборот - усиливалось. Возникла навязчивая идея вытащить злополучное ведро наружу, чтобы рассмотреть его содержимое вблизи, но как назло вокруг не наблюдалось никаких подходящих для этого предметов. Появилась мысль сходить за тем другим ведром, которое он оставил на месте своего небольшого привала, но тут же почудилось, что стоит только отойти от этой дрезины, как она сразу же исчезнет и более того - случится что-то непоправимое. С другой стороны, место привала могло дать ответ, но какой бы он ни был, Макс его узнать боялся.
        - Что если ведро, прихваченное на той стороне, лежит там же, где ты его оставил? - лихорадочно размышлял он. - Берёшь ты его, приносишь сюда и обнаруживаешь, что это то же самое ведро, которое стоит здесь. Раздвоилось, так сказать. А что, с вёдрами такое случается. Если личность может раздвоиться, то почему этого не может сделать простое ведро? А если ведра там нет, так и того проще - вот же оно, внутри стоит. Телепортировалось, или же отрастило ноги и прибежало сюда, следом за дрезиной этой. Шиза какая-то - с чего ты решил, что это вообще то же самое ведро? Подобных вёдер промышленность выпускала тысячи, сюда их завозили сотнями, а намалевать на них так и подавно можно что угодно. Проще поверить в то, что у одного лаборанта наконец-то поехала крыша и ему мерещится всякая чушь, нежели в реальность происходящего.
        Казалось, что пресловутое ведро, имей оно рот и руки, скорчило бы ехидную улыбку и начало дразниться. Макс поднял один из камней, которыми была усеяна насыпь, и кинул его внутрь дрезины, целясь в упомянутый ранее предмет хозяйственного инвентаря. Промахнулся - камень лязгнул о стенку. Со второй попытки попасть в ведро всё же получилось, на что оно откликнулось глухим звуком.
        - Что мы хотим получить от этого ведра? - Нимов пытался усмирить расшалившееся воображение. - Мы хотим увидеть его содержимое. Так ведь это проще простого, как же я раньше до этого не додумался.
        Он накрутил на автомат глушитель, перевёл оружие в режим одиночной стрельбы, отошёл, на всякий случай, на несколько шагов назад, не выпуская при этом злосчастное ведро из прицела. Риск рикошета не исключался совершенно, но не от стенок дрезины, которые тяжёлый бронебойный патрон прошил бы влёт, а скорее из-за самого ведра, чьё содержимое могло направить его по непредсказуемой траектории. Макс вздохнул, опустил забрало шлема, тщательно прицелился и нажал на курок.
        Результат выстрела был несравним с его громкостью. Тихо хлопнуло, и в тот же момент грохнуло ударившим об стены дрезины разлетающимся во все стороны железом, по стёклам змейками побежали трещины. Часть содержимого ведра, оказавшаяся (вот ирония судьбы) также мелким металлическим хламом, вылетела наружу. Что-то стукнуло по плечу и шлему. К ногам подкатились парочка болтов и тумблер, у которого была отломана ножка одного из контактов.
        Макса прошиб холодный пот. Для полноты картины не хватало только, чтобы тумблер лукаво подмигнул, но к счастью для максова рассудка, наглая железка была обделена глазами с самого своего рождения.
        - Бред, это всё бред. Так не бывает, - Нимова начала бить дрожь. - Такого не может быть. Аномалии, мутанты - это всё хоть как-то объяснимо, но такое…
        Макс перевёл прицел в режим стрельбы по удалённым мишеням и навёл его туда, где должна была находиться дрезина, на которой он приехал.
        Вагончик по-прежнему одиноко стоял посреди поля там же, где и был оставлен. Макс пытался высмотреть хоть какие-то характерные особенности в его внешности, которые можно было использовать для сравнения с вероятным близнецом на этой стороне, но кроме разбитой левой фары и замазанного красной краской номера высмотреть ничего не удалось. Однако и этого было достаточно - у стоящей рядом дрезины была точно так же разбита левая фара и замазан номер.
        - А если бы я, будучи ещё на той стороне, насрал посреди салона, то сейчас вероятно думал бы, какая сволочь нагадила в этом вагоне, - Макса одолел сарказм.
        Пейзаж, к счастью для его рассудка, по обе стороны поля всё же был разным, хотя являлся просто холмистой местностью, усеянной островками кустарников и небольшими рощицами.
        - Кому рассказать - не поверят, - Макс направился ко входу в тоннель, решив, что поразмыслить о том явлении, с которым ему довелось столкнуться, можно и на ходу. - Была одна дрезина, а стало две. Вот если б было две, а стала одна - тогда другое дело, а так и представить-то, почему она раздвоилась, не получается.
        Краем глаза он заметил движение на холме слева. Рефлекс сработал мгновенно - падение на землю. Не то, чтобы была явная угроза, но мало ли - вдруг там действительно было что-то недоброе.
        С одного из холмов, находившихся со стороны, откуда пришёл Макс, спускался человек. У Нимова отлегло от сердца - броня была точно такая же, как у него самого, а это могло говорить о том, что наконец-то он встретил кого-то, кто смог бы провести его к последней базе почившего в бозе Института.
        Макс рассматривал незнакомца в прицел. Лицо его было скрыто стеклом шлема, броня местами подрана. Особое внимание привлёк автомат - в точности такой же, какой Нимов унаследовал от Бирюкова. Было в этом незнакомце что-то неуловимо знакомое, но почему-то ускользающее от внимания. Макс боролся в себе с желанием встать и приветственно помахать рукой…
        Земля содрогнулась и наступила тишина. Показалось, что исчез даже гул, доносящийся с поля аномалий. Окрестности постепенно начало заливать красным цветом. В голове зашумело.
        - Выброс, - Макс понял это даже без взгляда на экран компа.
        Лёгкий ветерок уверенно набирал силу и преображался в бурю. Незнакомец присел, затем весьма шустро припустил к находящемуся неподалёку входу в тоннель. Нимов побежал в том же направлении.
        - Чёрт, ведь я же с ним даже поговорить не могу. Связи нет, стекло шлема поднимать
        - лучше сразу застрелиться. Кто он? И кто для него я? В тоннель оба вбежали почти одновременно. Макс обернулся ко входу и оторопел.
        На востоке, над Аномальными, поднималось солнце, солнцем не являвшееся. Небо источало красную краску и казалось, что окрестности залиты кровью. Это солнце тоже несло свет, согревало, но оно не могло дать жизнь. Его свет нёс с собой боль, страдания и безумие. Но не это поразило Макса - посередине поля аномалий колыхалось огромное зеркало, отражавшее уродливое искусственное светило. Если свет первого в тоннель не попадал, то второе жарило точно внутрь, и возможности скрыться от него не было. Смертоносная красота - подумалось Максу. В глазах начало зеленеть, на смену далёкому гулу пришёл дикий визг. Ветер неистовствовал.
        Медицинский модуль напомнил о себе уколом в запястье. Нимов повернулся в ту сторону, где должен был находиться неизвестный попутчик.
        Если бы дело происходило в каком-нибудь другом месте, то можно было бы сказать, что у того случился припадок. Неизвестного била судорога, его автомат отлетел к стене, а сам он, казалось, пытался уползти вглубь тоннеля от жутковатого свечения, окрасившего всё вокруг своим зелёным цветом. Макс из последних сил подхватил дёргающее тело и поволок его как можно дальше от выхода на поверхность, но далеко ему уйти не удалось - тело пронзило ноющей болью и он, обессиленный, опустился на землю. В глазах всё стало серым, визг сменился оглушающей тишиной. Сознание отключилось.
        Сколько он так провалялся - Макс не знал. Постепенно свечение снаружи начало сходить на нет, судороги у неизвестного - тоже. Индикаторы на экране компа, ещё недавно находившиеся в красной зоне, успокоились. Макс осмотрелся по сторонам - попутчик не шевелился.
        - Мужик, - Макс поначалу не узнал свой голос. - Эй, мужик. Ты живой?
        -..ды.
        - Чего?
        - Во…ды.
        - Будет. Потерпи, достану сейчас.
        Нимов попробовал приподняться, но безуспешно - ноги отказывались слушаться наотрез. Кое-как он достал из рюкзака флягу, дополз до неизвестного, поднял стекло его шлема…
        И отшатнулся - лицо попутчика было знакомым. Макс мог поклясться, что уже где-то видел этого человека, но не мог только вспомнить когда и при каких обстоятельствах. Перед глазами воспоминаниями мелькали лица персонала Третьей Базы и всех, кого Нимов встречал на аномальных. Решив оставить разгадку этого ребуса на потом, Макс протянул попутчику воды, сам же попробовал привстать. Это у него получилось, и шатающейся походкой он направился к выходу из тоннеля, где кровавые краски выброса уже сменились вечерней зарёй.
        - Нимов, - сзади раздался хриплый голос.
        - Чего? - Макс обернулся.
        - Меня зовут Нимов, - попутчик пытался подняться. - Спасибо за воду.
        Взрывом воспоминаний вспыхнул ответ о том, почему лицо попутчика показалось таким знакомым. Это лицо Макс видел ещё там, в Москве. Каждое утро в ванной, в прихожей, порой в различных присутственных местах. Попав на Аномальные, Макс незаметно для себя забыл, как он выглядел раньше, а позже, в караулке под Пансионатом, увидел в отражении уже другим. С тем лицом, которое подарило ему это место.
        - Вот и всё. Ларчик то просто открывался, - осенило Макса, - это же галлюцинация. Такая же галлюцинация, как и вторая дрезина. А может даже и первой-то не было. Одинаковые поезда, двери, бронекостюмы, автоматы, лицо своё то, старое… ведро это, будь оно неладно. Тьфу, примитив. Шаблоны же, игра воображения и помутнённого разума. Дверь в Пансионате ты закрыл, тем самым отрезав путь сюда всем остальным, соответственно ни один из них тут оказаться раньше тебя по определению не мог. Но в то же время ты надеялся, что встретишь тут кого-то, имеющего отношение к Институту, может быть даже знакомого, вот и создало воспалённое воображение этого кого-то, нацепив ему твоё же лицо из прошлой жизни.
        - Макс. Рад знакомству, - Нимов постарался придать своему голосу доброжелательности. - Как тебя занесло-то сюда?
        - Смотри-ка, а мы тёзки, - казалось, что двойника это даже обрадовало.
        Некоторое время спустя Макс уже слушал сильно изменённую историю своих похождений в исполнении своей же копии. Начиналась она так же, как и его собственная, но затем всё развивалось иначе. Двойник мастерски обошёл произошедшее с Максом с момента въезда транспорта на Аномальные, поведав о том, как они с товарищами добрались до Третьей Базы совершенно без происшествий на кордоне, затем нашли на одном из подземных уровней Третьей Базы дрезину, решили часть пути преодолеть на ней, а дальше с ними якобы случилось что-то нехорошее, о чём ему тяжело вспоминать. Сказал только, что значительную часть пути до пансионатской станции он проделал по тоннелям пешком. Рюкзак, по его словам, пришлось сбросить на поле аномалий, когда его начало затягивать в птичью карусель. Вторую дрезину двойник тоже заметил, но начавшийся выброс погнал его в тоннель, потому ничего конкретного он про неё сказать не смог - дрезина как дрезина, мало ли, почему она там стояла. Когда двойник поинтересовался о том, кем является его невольный спаситель, пришлось соврать об одном из институтских филиалов и наскоро выдумать историю про
то, как он отбился от своей группы и теперь пытается её догнать. В особо похожих моментах, и когда фантазии переставало хватать, Нимов ссылался на якобы провалы в памяти. Тот кивал понимающе и неудобных вопросов не задавал.
        В какой-то момент двойник захотел увидеть лицо своего спасителя. Макс подумал и забрало поднял - на протяжении беседы он пришёл к выводу, что если бы некоторое время назад он увидел то лицо, какое видел в зеркале в караулке, то ни за что не подумал бы, что оно принадлежит ему самому. А даже если бы и подумал, то уж точно не поверил бы.
        Двойник, к радости Макса, и правда его не узнал. Выразил сочувствие, посетовал на коварство Аномальных, попытался обнадёжить, что до новой институтской базы осталось уже немного, а уж там-то его наверняка вылечат. Макс вяло с ним согласился.
        - Что же ты такое, а? - думал он, глядя на своего двойника, который, казалось, и вправду искренне радовался тому, что нашёл кого-то из своих. - А если допустить, что ты не галлюцинация и всё происходит на самом деле? Это за периметром такого быть не может, а тут и не такое случается. Если предположить, что ты это я, то кто же тогда я сам? Не, вот такого точно быть не может - для того, кто настолько далеко забрался от периметра, у тебя слишком ухоженное лицо. Несовпаденьице получается - бронекостюм у тебя вид имеет такой, как будто ты с собачками местными кувыркался по железной траве, а вот личико твое выглядит как после недавнего душа. Но с другой стороны, нет никаких гарантий, что ты рассказал правду. Где, к примеру, ты ствол такой же достал? Ни слова ведь не сказал, а таких Гроз на базе не было. Артемьев такую бы, может, и не взял, но мимо уж точно не прошёл бы. И нам бы по любому рассказал.
        - Слушай, а вы когда на Трёху приехали, там никого не было что ли? - поинтересовался Макс.
        - Ага, только мы одни. К чему ты спросил?
        - Да просто странно. Неужели её так просто покинули и никого за ней приглядывать не оставили?
        - Сами удивились. Даже не думали, что её просто так бросят. Хорошо ещё, что оружия оставили немного, у нас с собой ничего серьёзного и не было почти.
        - Это оттуда у тебя автомат?
        - Именно. Прям как твой. Что-то не так? - едва заметно напрягся двойник.
        - Не, ничего особенного, - Макс решил, что будить в необычном собеседнике подозрительность может быть опасно. - Мне на Трёхе доводилось бывать, но таких автоматов я там не видел. Похожие были, но не такие.
        - Мы их на командном пункте нашли, - напряжение из голоса двойника пропало так же быстро, как и появилось, - так что кто знает, может их всего несколько штук таких было и в поле их не таскали.
        - Как там у классика говорилось, - поздравляю вас, гражданин, соврамши. - злорадно подумал Макс, однако озвучивать эту мысль не стал. - Не было там таких автоматов точно. Пирамида на командном пункте пустая была, как сейчас помню. Но складно поёт, зараза. Если не знать - не подкопаешься.
        По обоюдному согласию решили идти до Новой Базы тоннелем, но буквально через сто метров наткнулись на обвал. То ли постарался недавний выброс, то ли тоннель не выдержал испытания временем, но этого пути больше не было. Пришлось возвращаться назад.
        - Что-то с этим надо делать, - Нимов понимал, что игра зашла уже слишком далеко, - кто бы он ни был, но это всё как-то неправильно.
        Макс заметил, что его попутчик немного отстал только тогда, когда сзади раздался щелчок снимаемого с предохранителя оружия.
        - Не оборачивайся, - голос двойника едва заметно дрожал, - медленно положи ствол и не дёргайся.
        - Доигрался, мля, - с досадой подумалось Максу, - помог, называется, ближнему своему. Сейчас он тебя тихонечко пристрелит, оттащит тело в ближаюшую жарку, а позже будет жить с твоим лицом, но этого никто не узнает. Хлопнуть надо было его сразу, ну а теперь поздно уже.
        - Кто ты?
        - В смысле?
        - В прямом. Хотя можешь не отвечать, я и так знаю. Ты - моя копия, - двойника несло. - Когда ты менял кассету в моём мед. модуле, я сумел рассмотреть номер на твоём автомате. Он тот же, что и на моём. Повреждения твоего бронекостюма совпадают с повреждениями моего. Но не это главное - твоё лицо, хоть и изуродовано Аномальными, мне…
        Вокруг Макса появился тусклый ореол аномальной защиты и одновременно с этим двойник выстрелил. Экран компа брызнул стеклом, руку резко дёрнуло, а в следующий момент автомат двойника щёлкнул осечкой. Лучшего сигнала к действию быть не могло.

* * *
        Нимов шёл на севере сквозь лес какой-то звериной тропой. Какое бы животное её не проложило, но Макс был ему признателен - тропинка явно огибала аномалии, хотя и не вселяла уверенности в их полном отсутствии. На всякий случай к ремню на поясе было привязано несколько сложенных один в один пакетов с камнями, которые Нимов набрал с насыпи, уходя от тоннеля, где он оставил своего двойника. Левая рука висела плетью, а автомат почти волочился по земле.
        Там, в тоннеле, когда двойник уже был готов его пристрелить (а Макс не столько чувствовал, сколько именно знал, что этим всё закончится), Нимов вспомнил про возможности своего компа и не придумал ничего лучше, как включить аномальную защиту. Он не надеялся на то, что ей удастся полностью остановить бронебойную пулю, но был уверен, что погасить её скорость защита сможет. Отчасти это сработало, но заплаченная цена, по меркам Аномальных Территорий, оказалась немаленькой.
        Теперь же он просто шёл. Шёл, судя по всему, на север, совершенно не представляя, куда его выведет эта звериная тропа. На комп полагаться уже не приходилось - жизнь устройства, служившего верой и правдой, бывшего другом и помощником в сложных ситуациях, была остановлена тяжёлой пулей из оружия двойника. Само того не зная, устройство спасло своему хозяину жизнь - рефлекторно стремясь защититься от выстрела, Макс попытался закрыться рукой, на которой был комп. Это у него получилось, но теперь устройство было безоговорочно мертво - судя по тому, что оно не отвечало на попытки связи посредством силы мысли, как эту процедуру Макс решил называть для простоты, повреждениями экрана дело не ограничилось. Руку, на которой был комп, саднило, и Нимов не хотел даже думать о том, что будет, когда действие обезболивающего закончится.
        Хоть двойник (а Макс уже начал сомневаться, что двойником был не он сам) и раскусил своего «оригинала», но не учёл аспекта, что этому «оригиналу» могут быть присущи некоторые особенности, несвойственные простым людям. Нимов не стал хватать брошенный автомат и, не задумываясь, кинулся в рукопашную. В считанные доли секунды автомат двойника был вырван у того из рук, а сам двойник, охнув, оказался вмят в стену тоннеля ударом нечеловеческой силы. В теле двойника что-то хрустнуло, он обмяк и корчась сполз на землю. Проснувшийся в Максе зверь требовал разорвать наглую жертву (именно жертву, а не врага) в клочья, но Нимов этого делать не стал, рассудив, что тому и так уже достаточно. Максу было сложно поверить в произошедшее
        - если раньше он мог списать подобную реакцию на действие стимуляторов, то теперь, зная, что медицинский модуль компа также мёртв, как и всё устройство, он боялся задуматься о том, что дало ему такую скорость и силу. Стараясь отогнать очевидную мысль о мутации, Нимов судорожно пытался найти хоть какие-то зацепки, но их почему-то не находилось. Двойник, с бледным лицом и закатившимися глазами, корчился на земле, из его рта вытекал небольшой кровавый ручеёк, Макс же стоял над ним, и на лице его не было ни одного признака бури, охватившей сознание. Спустя некоторое время двойник затих, взгляд его остекленел, а лицо приобрело каменный оттенок. Макс развернулся и направился к выходу из злосчастного тоннеля. Когда же проступила боль в руке, Нимов нашарил в одном из боковых карманов бронекостюма аптечку, предназначавшуюся для самых экстренных случаев, и вколол себе обезболивающее. Боль почти ушла, но он знал, что её возвращение является лишь вопросом времени.
        - А что если он не врал? - запоздало размышлял обо всём произошедшем Нимов. - Что если это очередные выкрутасы Аномальных? Параллельные, мать их, пространства, например? Что есть, к примеру, ещё одна реальность с ещё одними Аномальными Территориями и ещё одним Максом Нимовом, который по своему скудоумию умудрился вляпаться в похожее приключение. Ведь можно же было всё это обсудить, не прибегая к оружию, а теперь-то что? А теперь всё. Мервецы, хоть и восстают порой в этом месте, но разговорчивостью не отличаются.
        Зрение странным образом преображалось. Цвета поблекли, на земле тут и там появились белые пятна. Внутренний голос подсказывал, что подходить к ним почему-то не стоит.
        - Нда, после такого и правда можно поверить в то, что где-то в здании старой разрушенной АЭС стоит кусок камня, исполняющий желания. Дыма без огня не бывают, откуда-то же эти сказки берутся. А что? Предположим, что этот миф имеет под собой реальные основания. И что бы ты тогда загадал? Все деньги мира? Не, слишком мелко. Даже не мелко, не интересно, скорее. Вечную жизнь? Зачем? Ни что не вечно под луной. Знание обо всём? Тоже не интересно: многие знания - многие печали. Власть над миром, самая красивая девушка и прочие материальные блага отправляются по тому же адресу, а вот поговорить со своим двойником…тьфу. С каким двойником - с самим собой. С тем самым собой, не изгаженным этим местом, не изуродованным химией и аномальщиной. Зачем этот дурак нажал на курок, зачем он вообще поднял ствол? Испугался, понятное дело. Можно подумать, что ты сам, оказавшись на его месте, не испугался бы. И если бы у него получилось задуманное, то вероятно он точно так же сейчас рефлексировал на тему «…а потрындеть?» Ведь можно же было сказать, что «… ужик, понимаешь какое дело - я это ты, а ты - это я…» Кто может
понять человека, кроме него самого? Нашли бы общий язык наверняка, да оно вот как вышло.
        Макс не заметил, как вышел к какому-то небольшому кирпичному строению, бывшему когда-то давно, по всей видимости, бойлерной - погружённый в свои мысли, и уперев взгляд себе под ноги, он просто ударился о внезапно возникшую на пути преграду. Появилась равнодушная мысль, что надо бы взять автомат наизготовку (мало ли, что там внутри), но выяснилось, что левая рука окончательно онемела и слушаться своего хозяина не желает категорически. В который раз наплевав на все меры предосторожности, он просто вошёл внутрь, прикрыл дверь, и обессиленно опустился на гору кирпичей, бывших когда-то внутренней перегородкой. В глазах помутнело и заплясали серые пятна. Навалилась дрёма и тяжёлая одурь сменилась провалом в забытие. Если бы комп Макса мог говорить, то поведал бы он о том, что буквально в нескольких десятках сантиметров, за стеной бойлерной пролегает граница пси-аномалии, но комп был разбит, а Нимову было уже всё равно - его изуродованное стимуляторами тело спало мертвецким сном.
        Когда предрассветная тьма Аномальных Территорий была готова превратиться в серое с моросящим дождём утро, в бойлерной кто-то завозился. Судя по звукам, этот кто-то пытался подняться на ноги, но сделать это ему упорно мешали всё время попадающиеся под ноги обломки кирпичей. Наконец дверь со скрипом отворилась и на её пороге появилась фигура в изрядно подранном бронекостюме. Постояв там некоторое время, фигура, пошатываясь и прихрамывая, направилась куда-то на север. Левая рука свисала безжизненной плетью, но её обладателя, казалось, это совершенно не беспокоило. Глядя перед собой ничего невидящими бельмами и неразборчиво бурча что-то себе под нос, он просто шёл вперёд, не понимая даже, почему ему нужно идти именно туда. Кто он, как его зовут, и почему надо идти именно в том направлении - он не знал. Ему это было всё равно.
        Через некоторое время что-то тяжело ударило в шлем по касательной. Фигуру в бронекостюме развернуло и бросило на землю. Забрало шлема отлетело в сторону. Помутневшие глаза того, кого ещё недавно звали Максом Нимовым, уставились в небо, где сквозь мглу утреннего тумана местами начали проступать голубые прогалины. Эхо донесло звук далёкого выстрела. На Аномальных Территориях наступил новый день.

* * *
        - Завьялов второй тройке. Кто стрелял?
        - Харитонов, командир. Мертвяка снял.
        - Его принадлежность определили?
        - Сталкер какой-то. По всем признакам мертвяк был. Проверить?
        - Отставить пока. На обратном пути посмотрим. Выдвигайтесь к тоннелю.
        - Третья тройка командиру. В тоннеле неподвижное тело. Ждём указаний.
        - Наблюдайте снаружи. Без нас в тоннель не соваться.
        - Принято. Выполняем.
        - Первая тройка командиру. Подошли к тоннелю. Ждём вас.
        Недавно возникшее поле аномалий командира отряда прилично озадачило. Через некоторое время, когда весь отряд собрался у входа в тоннель, Завьялов отдал приказ первым двум тройкам рассредоточиться на местности и занять оборонительные позиции, а сам, в сопровождении двух бойцов, бывших когда-то экспедиторами отдела сопровождения НИИ ИАТ, облачённых в экзоскелеты, направился к лежащему неподалёку от входа телу. Увиденное его не шокировало совершенно, можно даже сказать, оставило равнодушным - бывшему сопроводителю доводилось видеть вещи куда как менее аппетитные. Задумался, увидев покорёженный автомат, однако хладнокровно запустил комп покойного, дождался, пока радар устройства определит его присутствие как дружественное, после чего спокойно снял комп с руки мертвеца. Обыскал бронекостюм, но кроме пары патронов натовского стандарта и неизрасходованной экстренной аптечки не обнаружил ничего. Жестом показал двум другим экспедиторам выносить тело наружу, поднял оружие мертвеца и направился к выходу.
        - Кто ж ты у нас, дружок, такой? - попутно копируя данные в свой комп, Завьялов просматривал записи о похождениях некоего Максима Нимова, имевшего отношение, судя по всему, к той же организации, в которой работали все окружающие, включая его самого. Особенно заинтересовала информация касательно группы Бирюкова, на поиски которой и был отправлен завьяловский отряд, но больше всего поразило количество кодов к дверям различных объектов, о существовании большей части которых экспедитор и не подозревал. Где простой институтский лаборант мог добыть подобную информацию, он даже не догадывался.
        - Командир, с телом что-то происходит. Завьялов обернулся.
        Бронекостюм покойного стремительно оплавлялся, превращаясь в лужу грязной чёрной жижи, посреди которой величественно сиял ультрамариновым светом артефакт, видом походивший на бабочку. Комп пиликнул, сигнализируя об ошибке копирования на девяносто одном проценте. Завьялов перевёл взгляд на правую руку - вместо компа покойного в ней лежала горстка похожей на пепел субстанции.
        Бывшие экспедиторы уставились на артефакт, свет которого начал постепенно тускнеть. Через какую-то минуту он стал похож на кусок грязного стекла, а затем рассыпался в прах.
        - Командир, - нарушил тишину Харитонов. - Не уверен, но у того мертвяка, которого я по пути сюда снял, бронекостюм был вроде такой же, как у… растворившегося.
        - Чего раньше молчал? - нахмурился Завьялов. - Веди. Посмотрим, кого из наших коллег в его мёртвой ипостаси ты хлопнул.
        Однако в том месте, где должен был лежать подстреленный Харитоновым мертвяк, отряд не нашёл ничего, кроме примятой травы. Завьялов вопросительно посмотрел на стрелка.
        - Командир, я точно его подстрелил. Он не дёргался после попадания. И он железно был мертвяком - я видел его лицо. Не бывает у живых таких лиц. Да что я, живого человека от жмура не отличу, что ли?
        - Верю, Влад, верю. Скорее всего, он так же растворился, как и тот другой. Кто бы он ни был - мы этого теперь не узнаем. Жаль мужиков - во что они вляпались, даже представить не могу, тем более, что свои были. Никогда про такое не слышал. Ладно, выдвигаемся на базу. Покойный полезную информацию нёс, пускай начальство порадуется.
        - А Бирюков?
        - Нет больше Бирюкова. И отряда его тоже больше нет. Мы свою работу сделали.

* * *
        Спустя неделю, на северной границе Аномальных Территорий, патруль периметра обнаружил запутавшегося в колючей проволоке мертвяка, облачённого в странный бронекостюм. Благоразумно решив не брать на себя лишней ответственности, командир патруля передал информацию выше. Через некоторое время приехал автомобиль, больше всего похожий на перекрашенный инкассаторский фургон с высокой подвеской и огромными колёсами. Хмурые неразговорчивые ребята, одетые в защитные костюмы, извлекли застрявшего жмура из колючки, погрузили в грузовой отсек и, не сказав ни слова и даже не попрощавшись, укатили в неизвестном направлении. Молодые патрульные вздохнули с облегчением - на их памяти это был первый раз, когда порождение Аномальных Территорий выходило к периметру.
        Впрочем, спокойный сон через некоторое время они потеряли. Начало им сниться, что армия мертвяков, похожих на недавно найденного как две капли воды, прорывает заграждение и тут-то миру приходит полный и окончательный швах. Разумом тронулись оба, но в разных направлениях - один загремел в психушку с множеством приобретённых фобий, а вот второй успел сбежать раньше, чем за ним, по наводке его вздрагивающего от каждого резкого звука сослуживца, пришли санитары из того же заведения, попутно прихватив автомат, несколько боекомплектов и оставив записку, написанную корявым почерком. В записке той говорилось, что отправился он-де на войну, чтобы не допустить грядущего нашествия мертвяков. Пару недель на базе ходили разговоры, но потом всё сошло на нет - Аномальные, тут всякое случается.
        Глава 9
        - Где ж тебя носило-то, Семён? На тебе места живого нет, - Борщ, с зажатой в зубах сигаретой, смотрел сквозь окно из толстого стекла на лежащего в операционной медблока полумёртвого сталкера, найденного во время утреннего обхода неподалёку от Базы.
        Гвоздь лежал на операционном столе без сознания, находясь под действием снотворного. Борщевский хоть к медицине отношения и не имел, но понимал, что болевой шок сталкеру светит в полном объёме - многочисленные термические и химические ожоги проступали на его коже разноцветными пятнами, порой образуя причудливые узоры, тонкие разрезы, сделанные неизвестно чем, чередовались с рваными ранами, нанесёнными каким-то зверьём. Завершало картину пулевое ранение, к счастью навылет, с которым Гвоздь умудрился, по всей видимости, справиться сам, не допустив большой кровопотери. Борщ прикинул и пришёл к выводу, что попал Сеня в руки местных эскулапов надолго.
        - Я, конечно, не могу ничего гарантировать, но по первым результатам анализов у него нет никаких явных признаков заражения и облучения, - Витальич, бывший полевой медик, собирал свой инструмент. - Ободрали и разукрасили его серьёзно, не спорю, но жить будет. Подлатаем, подлечим. Анализы повторю позже, но пока что я бы его поместил в изолятор. Борис, сам всё понимаешь. Да, список нужных артефактов я тебе позже занесу, но пока с уверенностью могу сказать - три Души, Шаль и Ёжик нужны в самое ближайшее время. Одной традиционной медициной тут не обойтись.
        Борщ кивнул и двое сталкеров из охраны, бывших по совместительству санитарами, увезли пострадавшего. Делать тут больше было нечего, и Борщевский отправился в свой кабинет, где достал из ящика стола древний гранёный стакан, бутылку водки, поставил их на стол, сел в кресло и задумался.
        - Как же тебя так, Сеня, на что ж вы набрели-то? - Борщ налил полстакана и выпил залпом, не закусив, - Ну да ничего, скоро барахло твоё дезинфицироваться закончит, вот и посмотрим, что там с вами произошло.
        Борщевский почесал затылок, поставил кипятиться чайник, снял трубку телефона и набрал номер столовой.
        - Коль, там Вася далеко? Скажи, чтобы ко мне зашёл. Чего? Дам мне пофиг, кто за стойкой останется. Сам становись, зря он тебя на это дело натаскивал, что ли? Ах откуда я это знаю? Работа у меня такая, всё знать. И что, что ты охранник? Этих охранников стада вокруг шляются, только свистни - в очередь выстроятся. Коля, ты в курсе, что такое карьерный рост? Хватит прикидываться глупее, чем ты есть. Тоже мне, шаровик-затейник нашёлся. Коля, не дури, а то ведь и правда за периметр отправлю, не для того я тебя оттуда сюда приволок. Давай там, повышай квалификацию, осваивай дополнительную профессию и чтоб без шалостей. Мне тут нафиг не нужны специалисты узкого профиля. Всё.
        Борщевский с грохотом бросил трубку. Аппарат жалостливо звякнул. Через пару минут в дверь робко постучали.
        - Не заперто, - гаркнул Борщ.
        - Вызывали? - робко и заискивающе поинтересовался стоящий на пороге Бармен Вася.
        - Ты заходи, присаживайся, скоро чай будет. Водочки вот могу налить, если хочешь. Разговор нам долгий предстоит, да и дела ждут нелёгкие.
        Вася закрыл дверь, взял стул и направился к столу. Стороннему наблюдателю, окажись такой в помещении, могло показаться, что по мере удаления от двери у Васи выпрямлялась осадка, а из взгляда исчезала придурковатость.
        - Вот смотри, Вась. Сколько лет уже аппарату, - Борщевский покосился на телефон, - а до сих пор работает.
        - Что вы в нём нашли, Борис Филиппович, не понимаю, - Вася наливал водку, попутно глядя на телефон, - древний он, как помёт птеродактиля, да ещё дисковый, и трубка у него тяжёлая.
        - Меня самого он мне напоминает, - Борщевский тем временем заваривал чай в фарфоровом чайнике, который, судя по виду, возрастом от упомянутого телефона ушёл недалеко. - Такая же древность, рухлядь даже, можно сказать, а всё работает и работает. Современный бы здесь уже сгорел бы раз двадцать, а этому хоть бы хны. Из Припяти приволокли, если что. Подарок, своего рода, от близких друзей. Раритет-с. Умели раньше делать вещи. Да не ссы, он не фонит. Вася понимающе кивнул и опрокинул стакан. Борщ тем временем доставал чашки.
        - Устал? - поинтересовался он у подчинённого.
        - Не то слово, Борис Филиппович. Бармен - водки. Бармен - закуски. Бармен, бармен, бармен… жрут как свиньи, столы проще выкидывать, чем после них потом протирать. Хотя это всё мелочи. Неужели так обязательно мне при этом изображать придурка?
        - Вот именно, что необходимо, иначе количество народа, у которого по пьяни развязывается язык, снизится в нашем скромном заведении до нуля. Как тогда прикажешь свежие новости узнавать?
        - Да я понимаю, но всё равно. Только у вас могу самим собой побыть, и то не всегда.
        - Вот именно поэтому мы с тобой сейчас здесь и сидим, а когда закончим, то ты культурно пойдёшь к себе и ляжешь спать. И я проконтролирую, чтобы ты пошёл именно к себе, а не неизвестно куда для дальнейшего продолжения банкета.
        На столе задребезжал телефон. Глаза у Борща загорелись, и он с хищным выражением лица поднял трубку.
        - Угу. Продезинфицировалось, говоришь? Делай контрольные замеры и тащи сюда. Всё тащи сюда. Да, ты не ослышался - и железо, и тряпки. Вообще всё, что на нём и у него при себе было. Коменданта не зови - это лишнее. Потому что лишнее, я сказал. Всё.
        Борщ довольный развалился в кресле и скрестил руки на животе. Глаза его лучились радостью.
        - Закончили, наконец, сейчас принесут. А пока несут, мы с тобой, друг Василий, будем пить чай.
        После второй чашки перешли на более горячие напитки. По мнению обоих, перспективы у Первой Базы вырисовывались нерадостные - вчера её покинули последние представители сталкерской группировки Долг, потому вопрос охраны и безопасности вставал ребром. Идея приманить на место Долга Свободу по определению признавалась нереальной - та ушла ещё четыре дня назад. Будущее виделось исключительно в мрачных тонах.
        Через двадцать минут в дверь снова постучали. Вася печально вздохнул (он понял, что продолжение попойки с начальником откладывается на неопределённое время, а так хотелось отдохнуть и расслабиться), вновь нацепил на себя лицо человека, с детства небогатого интеллектом, и отправился её открывать, Борщевский же начал перебрасывать всё имевшее отношение к чаепитию со стола на сервировочную тележку. Тем временем Вася перекинулся парой слов со стоящим у двери человеком, принял от него два холщёвых мешка, закрыл за ним дверь и обернулся. Борщ кивнул головой в сторону уже пустого стола.
        Вещей было, прямо сказать, не так уж и много - стандартный сталкерский набор, комплекты для оказания медицинской помощи в полевых условиях, сухие пайки и прочее, необходимое для экспедиций, но сейчас абсолютно ненужное ни своему владельцу, ни тем более Борщевскому. Особенно опечалил комп - Гвоздь, по всей видимости, успел заблокировать устройство так, чтобы извлечь информацию из него смогли только его бывшие коллеги или же он сам. Жестом показал Васе, что всему этому мусору на столе не место, убрал гвоздёв комп в ящик стола и задумался.
        - Расскажи-ка мне пока, друг Василий, ещё раз про то, о чём вы говорили с Гвоздём во время вашей последней встречи.
        Вася снова печально вздохнул и уныло начал рассказ, который, на его памяти, Борщ из него вытягивал уже пятый раз. Что нового мог подчерпнуть начальник из сего повествования - он не представлял, но знал, что причины этого могут быть какие угодно, только не забывчивость руководства. Борщ слушал это повествование с непроницаемым лицом, попутно карябая что-то на замусоленном листке бумаги.
        - Значит так, - оборвал он Васю посередине рассказа и протянул ему листок, - дуй к Витальичу с этой вот писаниной. Пусть пишет заявку на нужные артефакты. Как напишет - идёшь в хранилище, забираешь контейнеры и приносишь ему. Кладовщикам я сейчас позвоню, они заранее всё подготовят. Как закончишь - от Гвоздя ни на шаг, он мне сейчас живой нужен. Могу поспорить, что Сеня комп свой заблокировал нарочно, чтобы случись что - получить относительно нормальное лечение. И перестань прикидываться дураком - это тебе теперь долго не понадобится. С этого момента главный по тарелкам и рюмкам теперь Коля, а нас с тобой ждут более серьёзные дела.
        Потянулись дни и ночи наблюдения за состоянием пострадавшего. Вася, стремясь выполнить указание начальника буквально, приволок в медблок раскладушку. Витальич поначалу шутил, что кое-кто брезгует его гостеприимством, предлагая в качестве спального места один из операционных столов, завезённых на Базу ещё во времена её основания, однако затем перестал. В первый же день наблюдений Вася не выдержал скуки процесса и затребовал у Борща какой-нибудь литературы, понимая, что о развлечениях речи быть не может. Случайно подслушавший этот телефонный разговор Витальич, про патологанатомичность чувства юмора которого слагали легенды, предложил Васе выбор между любовной мелодрамой, непонятно как попавшей не то что на Базу, но вообще на Аномальные, и документацией по свойствам артефактов. Вася тоже был не лыком шит, потому с глумливой улыбкой, изобразив дрожь в руках, потянулся к изрядно потрёпанной книжке, на обложке которой слащавый зализанный брюнет держал в своих объятьях накрашенную длинноволосую блондинку в красном платье, стремясь, по всей видимости, слиться с ней, для начала, в страстном поцелуе.
Витальич, увидев это, выматерился, Вася же записал себе одно очко в актив, гнусно хмыкнул и твёрдым жестом взял папку с документацией.
        Вечером врач предложил отметить «новоселье». Пришёл Борщевский, в сопровождении Коли, несшего с собой разную снедь, накрыли стол. Колю Борщ буквально сразу отправил назад, указав, что теперь тому надлежит носить в медблок завтраки, обеды и ужины для нужд местной медицины. Вася смекнул, что поселился он тут, по всей видимости, надолго, но испытал от этого скорее радость - папочка, полученная им от Витальича, оказалась куда более увлекательным чтивом, нежели всё то, что он читал до этого. Опять же кормят, наливают, тепло и есть где поспать. Чего ещё для жизни нужно-то?
        На следующий день состояние Гвоздя не изменилось - обёрнутый в Шаль, под которой просвечивали Души, он всё так же лежал на столе, подключенный к аппаратуре жизнеобеспечения. Над всем этим молчаливым великолепием в воздухе парил Ёжик, изредка наводя помехи на дисплей аппаратуры. Вася первым делом прочитал про те артефакты, которые Витальич использовал для лечения пострадавшего, чтобы нагляднее понимать суть происходящего, и начал периодически подкатывать к врачу для уточнения полноты информации. Тому это было приятно - какой-никакой, а собеседник, да и по делу спрашивает. Вечером снова закатили попойку, причём скорее от безделья, нежели по какому либо поводу. Витальич в процессе заявил, что сталкерские байки с историями из местной медицины не идут ни в какое сравнение и решил это подтвердить делом. То есть словом.
        - Это ещё до тебя случилось. Был тут у нас некто Лёня Болт, так знал бы ты, как он своё прозвище получил. Вот представь, - изредка икая, попутно дирижируя вилкой с насаженным на неё солёным огурцом, вещал уже малость поддатый Витальич, - притаскивает, значит, этот Лёня как-то с выхода елду. Ну то есть не елду, а артефакт, но выглядит натурально как елда. Мужика, понятное дело, сразу поднимают на смех. Уж на что Филлипыч у нас кремень, а и он не выдержал - тоже заржал, хотя знал, что такого доселе не приносили ещё. Лёня прикинул, какое прозвище за ним теперь, скорее всего, закрепится, на всех заранее обиделся, Борща послал чуть ли не в открытую и толкнул этот артефакт кому-то налево. В те времена проще было - около Аномальных народа много ошивалось разного, клиента при желании найти можно было легко.
        - А клиент ему, - врач пытался подцепить в банке очередной огурец, - попался то ли тупой совсем, то ли посредника себе такого тупого нашёл. Как увидал, на что этот артефакт похож, так сдуру решил, что это от женского бесплодия лекарство. Сказок вокруг Аномальных сам знаешь, всегда много гуляло, поначалу сюда чуть ли не с паломничествами катались от неизлечимых болезней лечиться. Мало им экстрасенсов в телевизоре было.
        - Я, собственно, откуда эту историю знаю-то, - нечеловеческое упорство эскулапа наконец-то одержало победу над очередной упрямой сельскохозяйственной продукцией.
        - Пациентку с этой штукой, сам понимаешь в каком месте, тогда к нам и доставили. Я в то время ещё за пределами Аномальных в одной из местных институтских больничек работал, а с чего всё началось - мне уже Филлипыч позже рассказал. Бабе сильно повезло, что штука не фонила и вообще оказалась безобидной, иначе сам понимаешь, какие могли бы быть последствия. Вот не поверишь - справедливо Лёня своё прозвище получил. Народ у нас хоть и суровый, но меру знает. Действительно, основой у артефакта оказался болт, покрывшийся от пребывания в аномалии чем-то вроде накипи. И эта накипь в известном месте у бабы той вступила в реакцию с… не гинеколог я, короче что там у них есть, и отошла. А кому всё это выскребать? Врачам, конечно же. Выскребли, такая наша работа. Бабу потом в Москву отправили, в центральную институтскую, так что чем всё для неё закончилось я не знаю, но некоторое время на Базе ещё бродила хохма про найденную в аномалии гайку соответствующего вида. А вот было ещё такое… Вася слушал и пьяно кивал.

* * *
        Прошла неделя. Состояние Гвоздя не изменилось. Вася выбил у Борщевского пропуск в лабораторное хранилище с целью посмотреть на артефакты, про которые он читал, вживую и тот неожиданно легко на это согласился. Из хранилища Вася вернулся с круглыми глазами и поинтересовался у Витальича на предмет других папочек, подобных той, с содержимым которой он ознакомился на прошедшей неделе. Тот ехидно ухмыльнулся и желаемое выдал. Рассказы врача, в процессе перекуров, сменились с местного фольклора на повествования об артефактах.
        - Вот ты смотри, - по курилке расползался едкий табачный дым от сигарет медика, - у нас же здесь лаборатория по сравнению с центральной институтской как деревенская поликлиника против ЦКБ. Что-то мы делать можем, базовый анализ тот же, но у нас ни возможностей, ни оборудования, ни людей, опять же, для проведения детального исследования попросту нет. Принесут с выхода какую-нибудь хреновину, мы её осмотрим и дальше отправляем. Мой предшественник рассказывал, что раньше оно проще было, пока Институт своими силами справлялся, а как начали со стороны народ привлекать, так началось. Хотя чего я тебе это рассказываю - в столовке ты сталкерских баек на несколько жизней наслушался поди. А проверять это дело как? И на ком, что самое главное? К слову, ту же Шаль вообще к артефактам не относили, думали, что разновидность паутины или аномалия какая, пока в неё собака, которую жаркой зацепило, не влетела. Собачке вслед стрелять не стали, то ли пожалели, а скорее решили, что сама загнётся, не от одной аномалии, так от другой. Хорошо, что народ у нас наблюдательный, собачку запомнил и, что немаловажно, вспомнил,
когда её позже подстрелили. Было б где на выходе - ни в жисть не узнали бы, но тут всё у самой Базы происходило. Соответственно разговоры, слухи, а в результате через некоторое время в Шаль завернули одну из крысок, которых огнём из канализации гоняли. Шерсть у крыски так и не отросла, но вот ожоги прошли. И в результате у нас сплошная польза и прогресс. Про Кислые Щи уже читал? Прочитаешь, куда ты денешься, а с ними похожая история была, в том плане, что всё случайно открылось. Образуется, по всей видимости, от холодца, поскольку кроме как от него такому ядрёному химическому коктейлю образоваться больше и не от чего. Сталкеры долго хохмили, что «идёшь и видишь - лежит гавно и светится». Его и не таскали, поскольку он контейнеры гробил - не любит он металлы. Пару раз попробовали, потом плюнули на это дело. Новаторами, традиционно, выступила молодёжь - то ли кто по дурости, а скорее по пьяни, поспорил, что принесёт «кусок светящегося дерьма», но решил спорщик в качестве контейнера использовать керамическую ёмкость. Может и раньше кто до подобного додумался бы, но с такими ёмкостями здесь туго, да и
желающих их с собой таскать вряд ли бы нашлось - представь, что будет, если она в контейнере разгерметизируется. Хорошо, если только контейнеру кранты, а ведь и несуна зацепить может так, что мало не покажется. Витальич достал из пачки ещё одну сигарету.
        - Спор тот несун выиграл, соответственно встал вопрос - что с артефактом делать-то? Крыски от него шугаются и мрут, пользы - ну явно никакой, только материал переводить. И опять же - случайность. Притащили мужика с гангреной - навернулся в каких-то развалинах, ногу себе капитально разодрал, и несколько дней там провалялся, его и нашли-то случайно, как только до Базы тащить решились. Головой он, видно, тоже ударился прилично, поскольку когда услышал про ампутацию, то не придумал ничего лучше, как всадить себе обезболивающего и вывалить на пострадавшую конечность Кислых Щей, где только раздобыл. Вот тут чудеса и начались
        - стол, понятное дело, проело насквозь, но вот нога у мужика мало того, что цела, так ещё и гангрены как не бывало. Сбежались все лабораторные, предшественник мой смотрит на всё это и не верит своим глазам - лично же до этого Щам крысу мёртвую скармливал, по всем раскладкам мужик должен без ноги лежать, ан нет - в столе дыра, нога есть, а гангрены нет. Визгу поднялось - прорыв в медицине, доклады, кандидатские, гранты… слухи, само собой, тоже поползли. Все срочно начали керамическими ёмкостями затариваться, контейнеры дорабатывать. Светящееся дерьмо таскать начали чуть ли не вёдрами. Эйфория эта продолжалась до того момента, пока за периметром другому пациенту с той же болячкой Щи ногу не отъели. Снова визг, но уже с другим знаком. Комиссия нагрянула, но предшественник мой тоже не лыком шит был - у него и документация соответствующая имелась, и результаты анализов, которые до того фертеля взять успели, даже видеозапись из медблока со всеми разговорами он скопировал на всякий случай. Врач закашлялся, забычковал сигарету и продолжил.
        - Позже, к счастью, до правды докопались, когда тот мужик от лучевой болезни кони двинул. Щи, как выяснилось, меняют свои свойства при контакте с облучённой органикой. Облучённый металл они так же жрут, а вот с органикой начинается другой разговор - не сказать, что оживляют, но некротические фракции убирают. Только необходимая для такого эффекта доза должна быть такой, что потом всё равно одна дорога остаётся - на небо. Мужик же тот чуть ли не под кожу себе загнал коктейль из каких-то артефактов, потому и протянул так долго. Подозреваю, что там помимо чего-то оздоравливающего и выводящего радиацию был ещё какой-то компонент, но вот шут его знает, какой. Ладно, затянулся у нас перекур. Я тебе как-нибудь про совмещение артефактов расскажу, но потом.
        Вечером в медблок нагрянул Борщевский, вид имевший весьма задумчивый. Витальич с Васей в тот момент как раз собирались ужинать и привычно накрывали стол на три персоны - начальство последнее время предпочитало трапезничать по вечерам в их обществе. Васе подумалось, что в принципе сложилась неплохая традиция, и недурно бы было её сохранить впредь, но вслух мысль высказывать не стал. Ему, как и Витальичу, было интересно, какие новости принёс Борщ в этот раз. А новости явно были, и при том немаловажные. Врач посмотрел на него и неодобрительно покачал головой.
        - Что-то ты, Филлипыч, какой-то совсем понурый. Не бережёшь себя. Или случилось что?
        - Я уже ничего не понимаю, мужики, - наконец заговорил Борщ. - Вот ты, Витальич, меня давно знаешь. И жизнь нашу тут знаешь. Аномальные это конечно аномальные, но основные моменты давно сложились и устаканились. Предсказуемость даже появилась, в каком-то роде…
        - Не тяни, а? Говори как есть.
        - А, фиг с ним. Сегодня с большой земли скинули сообщение. Движется к нам сюда конвой.
        - Нас брать, что ли?
        - Да нет. Научники, причём забугорные.
        - Эти-то что здесь забыли? - врач жестом показал Васе, что время звона стаканов ещё не пришло. - Или какой-то светлой голове наверху пришла идея сбагрить Аномальные шо ту Аляску?
        - Я скорее поверю в то, что там случилась революция или же народились ещё одни Аномальные.
        - Такой большой, а в сказки веришь, - поморщился врач.
        - Я уже не знаю, во что верить, а во что нет. Завязки мои конечно хорошо пошерстили, да не все, кое-кто ещё остался. По их словам действительно выходит, что там наверху кому-то прилично вломили, причём не только у нас. Огласке это всё не предаётся, но на кордонах теперь новое указание - брать только живыми и обеспечивать максимальный комфорт. Идиотизм, да?
        - Я же говорю, сказки и замануха. Билет в один конец. Ночь поспишь на чистом белье, а утром тебя после допроса в этой же простыне и закопают.
        - Кстати, поздравляю с новым назначением на должность. И тебя, Вась, тоже.
        - Чего? А подробнее?
        - Куда уж подробнее, - Борщ призадумался, затем махнул Васе, мол «давай». - Шарагу нашу как будто восстановили и спешно пытаются в неё вернуть всех специалистов. Тех, кого найти удалось, само собой. Насильно, причём, никого не тянут…
        - Бред же, Борис, ну полнейший бред, - взвёлся врач. - Мы сидим тут, изолированные от внешнего мира полностью. Вся информация, которую ты получаешь, идёт даже не через спутник, а по проводам, проложенным под землёй чёрти когда и непонятно почему ещё не сгнившим. Нам будут скармливать то, что нужно им, и ты никак это не проверишь. Никак, понимаешь? Элементарно могли отловить часть наших, которые были к тебе близки, и заставить их говорить то, что нужно, а не то, что есть на самом деле. И я вполне допускаю, что завтра действительно придёт научный по виду конвой, более того - они будут вежливые и неагрессивные… ровно до того момента, пока не получат всю необходимую информацию, после чего за жизнь всех присутствующих на базе я не дам крысиного хвоста.
        - И что ты предлагаешь? Всем, кто сейчас на Базе, по-быстрому сваливать, пока есть возможность, или же встать в ружьё?
        - Хотя бы рассказать людям про то, что здесь может случиться завтра, следовало бы.
        Борщевский почесал подбородок и задумчиво посмотрел на Васю. Тому этот взгляд не понравился.
        - Мне вот, друг мой Василий, тоже всё это не нравится. Иди к коменданту и передай дежурному, чтобы объявлял по громкой связи общий сбор в столовой. Как закончишь - двигаешься туда же. Витальич, запираешь тут всё и идешь со мной. Пациента придётся оставить без присмотра - за ночь с ним ничего не случится, а если и случится, то видать судьба у него такая. А нам свою судьбу делать надо.
        В столовую Вася пришёл одним из последних, но раньше Борщевского. Взял стул, тихонько присел за один из пустых столов… Разошлись спустя два часа.

* * *
        - Ну мужики, ну молодцы, - Витальич менял капельницу. - Думал, хвосты подожмут и разбегутся по утру кто куда, а оно вон как вышло. Мне вот даже померещилось, что не люди у нас там были, а какие-то порождения Аномальных. Это ж надо такое сказать
        - наш дом здесь и другого у нас нет. И ведь не могу с ними не согласиться - сам такой же, прикипел к этому месту. Да и ты тоже, иначе уже давно сбежал бы.
        - Да куда бежать-то? - Вася доставал из контейнера очередную Душу. - До периметра ещё добраться надо, а что там ждёт? На нас же как на чумных смотрят. Хоть обвешайся справками о состоянии здоровья, а всё равно обходить будут. Даже родные за изгоя держать станут. Все, кто хотели, ушли уже давно. Остались те, кому идти некуда.
        - Это ты верно подметил. Кстати, большую часть тех, кто вчера пришли, я помню по Институту. Не отпустила их Зона. А ведь возможно и действительно - наше место здесь.
        - Я, кажется, параноиком стал. Два месяца назад на вчерашнее известие мне было бы посрать - мало что ли народа разного к нам каталось? Недели три назад я бы отнёсся к нему с радостью - в верхах одумались и всё будет как прежде. А сейчас я почти на сто процентов уверен, что под обличием научного конвоя окажется какой-нибудь спецназ, который здесь не оставит камня на камне. И объяснить не могу, почему такое чудится.
        - А потому, что это всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, - врач колдовал над аппаратом жизнеобеспечения. - Ну да ладно, Сеню мы вроде подготовили. Максимум, что бельё изгадит непроизвольно, или отойдёт, но тут уже мы решать не вольны - не до него сейчас. Ох народ и прибарахлится - Филлипыч институтский НЗ раскрыл, а там такое вооружение… закругляйся, нам ещё закладку из артефактов во дворе делать предстоит и гвоздей по земле разбросать нужно. Вот уж не думал, что Борщевский у нас самоубийца, но задёшево мы его не отдадим.
        Утро Вася встретил на крыше одного из самых удалённых и заброшенных зданий заводского комплекса. Рядом, в обнимку с гаусс-винтовкой, храпел Витальич. Васе оставалось только радоваться, что нет дождя - промозглый ночной воздух комфорта не доставлял, вынуждая бывшего бармена попеременно открывать термосы с чаем и кофе. Выспаться толком не получилось - полночи База готовилась к встрече гостей. Васю, как «небойца», в компании пары бывших институтских технарей, отправили рассыпать во дворе гвозди. Смысл этого действия раскрылся ему позже, когда в центре двора, под чутким руководством Витальича, было врыто некое подобие мины, к которой вместо взрывчатки была прикреплена спайка из нескольких артефактов. Подразумевалось, что при срабатывании эта штука должна будет создать вихрь, с той лишь разницей, что вместо воздушных течений вихриться начнёт магнитное поле. Технику, понятное дело,
        - комментировал Витальич, - эта штука не закрутит, а вот гвозди… Вася поежился.
        В прожекторах на административном здании меняли лампы, но зажигать их почему-то не спешили. Помощник коменданта определял огневые точки, а сам комендант, на пару с Борщевским, потрошил институтский НЗ, выдавая защитникам амуницию и боеприпасы. Васе вручили странного вида оружие, похожее на гаусс-винтовку Витальича, однако как им пользоваться не объяснили, сославшись на то, что задачей бывшего бармена будет выполнять приказы врача. Так оно, дескать, будет безопаснее для всех.
        С другой стороны бордюра крыши, в нескольких метрах от проёма под водосток, сквозь который можно было наблюдать происходящее во дворе Базы и который предполагалось использовать в качестве амбразуры, врач повесил какой-то артефакт. На вопрос Васи о том, как эта штука работает, он объяснил, что буде события пойдут по плохому сценарию, то вражеским снайперам придётся стрелять сквозь свет маленького солнца. Васю перспектива стрельбы, особенно в сторону себя любимого, не вдохновляла совершенно.
        Закончив все приготовления, решили поспать, однако к Васе сон не шёл. Он сидел на спальном коврике, укутавшись в спальник, и курил, глядя на играющиеся вдалеке электрические аномалии. Ощущение обречённости накрыло его с головой. Отогнать мрачные мысли по поводу будущего утра не получалось. Чернота ночи постепенно уступала место утренней серости.
        Пискнула рация - комендант проверял огневые точки. Витальич заворочался, проснулся и потребовал себе утреннюю чашку кофе. Вася достал пакет с бутербродами.
        - До вечера ведь торчать тут можем, - рассуждал врач, отхлебывая из кружки. - По ночи они вряд ли поехали, скорее всего только вышли, а путь до нас неблизкий. Ты, главное, не бойся. Ствол тебе Борщевский знатный выдал, дел им много наворотить можно. Позавтракаем, тогда я тебе и объясню, что к чему.
        Сквозь облака постепенно начало проглядывать солнце. Спальные мешки расстелили для просушки тут же на крыше. Витальич в весьма скупых фразах начал рассказывать Васе про то, как пользоваться выданным тому необычным оружием, при этом почему-то не особенно сильно вдаваясь в технические подробности и даже как будто избегая их. Вася в оружии разбирался слабо, но подобную винтовку он видел впервые, даже несмотря на то, что имел доступ в борщёвскую оружейку, потому решил попытать врача на предмет более подобного рассказа, однако неожиданно для себя натолкнулся на почти явный отказ. Причины подобной скрытности, в свете насыщенности полезной информацией недавних лекций об артефактах, были Васе непонятны, а хитрый Витальич угрюмым голосом отмахался аргументами из разряда «..всё потом расскажу..» и нервными «твоё дело будет не думать, а чётко выполнять мои команды».
        К полудню не изменилось ничего, только что окурков на крыше приросло количеством. Витальич периодически осматривал окресности в бинокль, порой бурча что-то себе под нос. Вася заскучал и решил докопаться до врача на предмет возможного развития событий. Тот сплюнул и уклончивыми фразами поведал, что не хотел бы оказаться на месте гостей, буде им приспичит выказать агрессивность. Причём, как понял Вася, вихрь из гвоздей был ещё самым мягким «приветствием», а самая красота заключалась в тех необычных лампах, способных создать радиоактивное излучение настолько колоссальной интенсивности, что во двор не сунется потом даже самый безмозглый мутант - Борщевский явно собрался если уж и помирать, то даже не с музыкой, а со светомузыкой. Где он разжился подобной иллюминацией, оставалось только догадываться, поскольку Витальич эту тему развивать дальше не захотел. Спустя пару часов рация ожила.
        - Отбой, мужики, - прорвался сквозь помехи голос Борща, - веселье отменяется. Кто-то нашим гостям устроил встречу раньше нас.

* * *
        - Ох ты ж мама родная, ну и бойня, - не смог сдержать эмоций Борщевский, глядя на дно ложбины, где находилось то, что осталось от конвоя. - Какие будут мнения?
        - Я конечно не Шерлок Холмс, но сдаётся мне, что по какой-то причине они положили сами себя, - Витальич также пристально смотрел в бинокль на то, что ещё недавно было конвоем из четырёх бронетранспортёров. - Вот только странно, что мы этого не услыхали. Шум должен был знатный подняться.
        - Ну почему не услыхали? - присоединился к обсуждению комендант. - Дозорные услыхали, это главное. А так это всё в низине случилось, холмы те же, не близко, опять же, вот звук до базы и не дошёл.
        - Но, по моему мнению, это всё очень сильно похоже на контролёрские шуточки, - продолжил он. - Скорее всего, зацепил мутант экипаж первой брони и заставил его открыть огонь по своим. Во второй и третьей броне понять ничего не успели, первая же им в это время вынесла сначала орудия на башнях, а там и их самих вероятно. Четвёртая оказалась проворнее, рванула с дороги, но кто ж знал, что там воронья плешь. Хмм, странно, а ведь у них на радарах она высветиться должна была. Разберись теперь - может просто запаниковали, с управлением не справились, потому в ней и очутились.
        - Вот только Контролёра нам под боком не хватало, - проворчал Борщ.
        - А ведь вполне логично, - поддержал коменданта Витальич. - По крайней мере, объясняется, почему первая машина открыла стрельбу по остальным. Внутрь полезем?
        - А то ж, - ухмыльнулся комендант. - Не с пустыми же руками они к нам ехали. Первая, тем более, даже целая, наверняка и на ходу. Бэтр нам не помешает уж точно. Можно попробовать их в автопоезд объединить, тогда и две остальных на базу притянем - какие-никакие, а запчасти. И я тебе напомню, Филлипыч, что с какой целью к нам в гости ехали эти супермены - по-прежнему неизвестно. Ну, начали. И да, ты, Филлипыч, с Витальичем остаётесь здесь - мне жертвы на производстве не нужны, особенно в командном составе.
        - Ассистента моего возьми, - Борщевский понимал, что при всех своих управленческих качествах боец он никудышный. - Должен же я если не видеть, то хотя бы слышать, что там творится.
        - Его взять могу, - с неохотой согласился комендант, - но пусть под ногами не путается.
        Группа из нескольких сталкеров, под предводительством коменданта, направилась в низину, а спустя десять минут рация Борщевского заговорила дрожащим васиным голосом о том, что «в Багдаде всё спокойно» и, дескать, можно спускаться. Фоном васиному голосу выступал чей-то обильно сдобренный идиоматическими оборотами монолог на тему кровавой бани, а также звуки рвотных позывов.
        От идеи тащить на базу второй транспортёр Борщ отказался сразу же, едва увидел его салон с тем, что осталось от экипажа машины. Всё, что могло внутри машины быть разрушенным - было разрушено. А вот третий транспорт, не говоря уж о выказавшем буйный характер первом, выглядел на удивление целым благодаря тому, что в момент начала обстрела фактически оказался прикрыт вторым, который и принял основной удар на себя. Боковой люк его был открыт, внутри же, как и в первом бронетранспортёре, людей, или того, что от них могло остаться, не обнаружилось. Версия коменданта косвенно подтверждалась и Борща это не радовало. Он осмотрелся, и…
        Тем временем Вася, незаметно для себя самого, как будто выпал из реальности. Нет, окружающий его пейзаж не изменился ни на йоту, в отличие от мировосприятия. Ещё минуту назад он был готов от страха наплевать на всё и припустить на Базу, осознавая, что позже Борщевский его, в лучшем случае, выставит за ворота, но сейчас на смену ужасу пришли умиротворённость и равнодушие к окружающим, включая себя самого. Конвой повстречался с Контролёром - бывает. Сами знали, на что идут. Второй и четвёртой машинам не повезло… хотя это ещё вопрос, кому не повезло больше
        - их экипажи умерли быстро, а вот остальных наверняка увело за собой одно из самых жутких порождений Аномальных Территорий. Но увело-то оно их, а не Васю. А даже если бы Вася оказался на их месте, то какая разница - ему было бы уже всё равно, что там происходит с его телом.
        В какой-то момент перед ним возникло лицо Витальича, что-то остервенело кричащего. Васю накрыло непонятное блаженство и единственное, чем он смог ответить, была придурковатая улыбка. Судя по всему, Витальича это не устроило, поскольку в следующий момент Васе пришло в челюсть, а несколькими мгновениями позже реальность стала восприниматься более адекватно.
        - Филлипыч, валить отсюда надо, - лицо врача не предвещало ничего хорошего. - Студента твоего видишь как сморило? Сам догадаешься почему?
        - Не маленький, вижу, - Борщевский, хоть и старался не подавать виду, но был явно напуган. - К машинам.
        Двое сталкеров, с которыми Васю отправили «в разведку», запрыгнули в первый транспортёр, и уже через несколько секунд он взревел могучим рыком, выплюнув облако выхлопа. Борщ с Витальичем не заставили себя ждать и также полезли внутрь бронемашины, потащив туда и Васю. Кто-то побежал к уазикам, на которых отряд приехал в это место. Вася не мог понять, к чему вся эта суета.
        - Филлипыч, вот ты честно признайся, - лицо врача не выражало ничего хорошего, - ты знал, что твой ассистент настолько восприимчив к пси-излучениям?
        - Да не знал я, - Борщевский был явно удивлён. - Если б знал, так вообще бы не взял. Я его за пределы базы не выпускал-то ни разу.
        - Эээээ…. Ыыыыыы, - Вася хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.
        - Тихо, студент, тихо. Скажи спасибо, что ещё живой. Хотя это нам тебя нужно благодарить, - смягчился Витальич. - Если бы не ты, повисли бы мы все у Контролёра на поводке. А так не ссы, ничего страшного не случилось. Вроде не случилось.
        Непонятная эйфория постепенно отступала, уступая место обыденному серому миру. Знание вселенской истины едва заметно подменялось вопросами, не имеющими ответов, а непонятная радость замещалась унылым восприятием действительности. Незаметно начало клонить в сон.
        - Э, студент, не спать. Не спать, - в глазах Витальича отчётливо проступил страх.
        - Не спать, слышишь?
        - Я…. слышу, - Вася не узнал свой голос. - Я… слышу вас. Я… слышу… Свет перед его глазами померк…

…однако через некоторое время появился вновь в виде одного из светильников в медблоке. Вася не знал, сколько он проспал, или если быть особенно точным, провалялся без сознания. Мысль, что его не бросили, а дотащили до Базы и, судя по всему, собираются лечить (правда непонятно от чего) принесла успокоение - не всё так плохо, как могло бы быть.
        - И всё же ты думаешь, что Контролёр подцепил его на крючок? - в голосе говорившего Вася узнал Борщевского.
        - Я не думаю, а практически уверен, - чуть хриплый голос Витальича не узнать было невозможно. - Все признаки налицо. Зацепил. Хоть и с дальней дистанции, но зацепил. Пусть и не полностью, однако достаточно для необратимых изменений у него в мозгах. Вот увидишь, через некоторое время на этом столе вместо твоего ассистента будет лежать мертвяк. Восприимчивость высокой оказалась, слишком высокой. Жаль парня.
        Васю бросило в холодный пот. Витальич за последнее время приобрёл у него авторитет уровня Борщевского и уж если он фактически поставил на нём крест… Вася попробовал пошевелиться, но выяснилось, что кто-то из стариков перестраховался - ассистент Борща был заблаговременно привязан к операционному столу.
        - Задёргался, родимый, - в голосе врача Васе послышалось сострадание. - Ну давай, Филлипыч, поздоровайся с подчинённым. Расскажи ему про его невольный геройский поступок и утешь что ли. Ему недолго осталось. Вася попробовал приподнять голову и это, к его удивлению, у него получилось.
        - Борис Филлипович, со мной всё нормально, - он постарался произнести эту фразу как можно спокойнее, но вместо неё по помещению разнёсся надсадный, почти звериный вой. Вася ужаснулся - за какую-то пару часов он из нормального человека стал даже не калекой, а чем-то гораздо более ущербным, чужим для своих и чуждым для себя самого. Стань он инвалидом - это было бы куда менее худшим вариантом, поскольку тогда Вася хотя бы остался бы человеком, а так он медленно, но неотвратимо превращался в порождение Зоны. Да, Борщу с Витальичем тяжело смотреть на то, что стало с их учеником, но через некоторое время им придётся принимать не самое лёгкое решение и они его примут, в этом нет никаких сомнений. Тогда Васи не станет. Но скорее всего его не станет гораздо раньше, когда повреждённый разум разрушится окончательно и нынешний Вася исчезнет как личность. Ещё некоторое время его тело будет жить, а точнее сказать - существовать, пока кто-то не поставит на этом точку. Крест, по всей видимости, уже поставили.
        - Витальич, - в голосе Борщевского Васе послышалась обречённость, - ты уверен, что вариантов нет?
        - Борис, ты же сам знаешь, - врач в задумчивости скрёб трёхдневную щетину на лице.
        - Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, но…. смирись, мы ничего не можем с этим поделать. Хотя…
        - Что хотя? - оживился Борщевский. В его глазах сверкнула надежда.
        - Ты погоди радоваться раньше времени - я и сам не знаю, получится это или нет. Классическая медицина в случае с мертвяками спасовала по всем статьям, но мы можем попробовать поиграться с артефактами. Собачий Хребет совместить…
        - Ты сдурел. Он же радиоактивен как…
        - Дай договорить. Знаю я, что его хоть вместо лампочки вешать можно, но лучшего подавителя пси-фона мне пока ещё не встречалось. Да, пожалуй именно его, - на лице врача появилась уверенность.
        - Так, знаю я этот взгляд, - насторожился Борщевский. - Рассказывай, что задумал?
        - Только за вивисектора меня не держи, или за очкарика сумасшедшего. Слышал я историю, как один из сталкеров наших умудрился заночевать у костра с мертвяком, причём понял он это только на утро, когда солнце встало. Полночи они задушевные беседы вели, ну а когда рассвело, вся правда и вылезла. Получилось тогда нехорошо
        - сталкер тот сентиментален был не в меру и уломал мертвяка пойти с ним к лагерю, думая, что того вылечить можно. Вот только в лагере народ в курсе завязавшейся дружбы не был, подумал, что мертвяк просто следом увязался и его грохнули. Мертвяка, как ты понимаешь. Собственно после этого случая Собачьими Хребтами и заинтересовались, поскольку дважды покойник имел с собой в рюкзаке один его экземпляр. До того события данный тип артефактов исследовать и не пытались - фонит по страшному, а кому такую дрянь с собой таскать захочется. Их даже за артефакты-то и не держали - подумаешь, пси-собака в радиоактивном пятне окочурилась, можно подумать великой важности событие. А тогда у мертвяка кроме Хребта и не нашли ничего более, потому и призадумались, а дальше уже… не, не сейчас, времени нет. Так что думай, Борис. Гарантий не дам никаких, но мы можем попробовать.
        - Хмм, - Борщевский явно был ошарашен, - про то, как ты последствия облучения снимать собираешься, я не спрашиваю, тут всё понятно. Получится ли их снять - другой вопрос, сейчас лишний даже. Лучше скажи, где ты все эти процедуры собрался проводить, поскольку после Хребта наш медблок можно будет заливать цементом - фон здесь будет не слабее, чем на Чернобыльской.
        - А вот это, Борис, самый главный вопрос. Оборудования понадобится минимум, но нужно помещение, которое в состоянии удержать излучение внутри.
        - Считай, что оно у тебя уже есть. Сколько у нас есть времени?
        - Точно сказать не могу - первый случай в практике, сам понимаешь, но медлить не стоит. И я тебе сразу скажу - не строй иллюзий. Парню уже не быть таким как прежде в любом случае.
        Через два часа двор Базы огласил натужный рёв дизеля, а также визг и скрежет металла. Трофейному бронетранспортёру Борщевский нашёл применение достаточно быстро и теперь машина волокла за собой порядком поржавевший от времени и непогод остов древнего грузовика с кунгом. Из под колёсных дисков, давно забывших, что когда-то на них были покрышки, летели снопами искры. Грузовик водило из стороны в сторону, порой от него отлетали какие-то детали.
        Грузовик с кунгом, на памяти Борщевского, стоял на обочине южной дороги ещё в те далёкие времена, когда это место было не Базой, а просто заброшенными заводскими корпусами. Борщ, равно как и всё население Базы, был свято уверен, что машину бросили ещё во времена Первого Взрыва, да и в принципе всё говорило в пользу этой версии. Грузовик фонил. Пусть, по меркам Аномальных Территорий и не сильно, но достаточно, чтобы отбить желание его как-либо использовать. Порой в нём селилась разная живность, которую, однако, персонал Базы изводить не спешил - зверьё, в конкурентной борьбе за крышу над головой, само неплохо справлялось с этой задачей.
        Сказать, что в кунге воняло, значило не сказать ничего. Постояльцев у него было несчисленное множество, понятие личной гигиены подавляющему их большинству было чуждо, потому степень загаженности его была вне любой системы исчислений. С этим что-то нужно было делать, точнее сказать - как-то это всё вымывать. Борщевскому подумалось про пожарный автомобиль, который обнаружился в местном гараже ещё до основания Базы и стоял там же на вечном приколе - машина имела рабочий брандспойт, однако сама двигаться не могла. Её двигатель был вынут, и было неясно, то ли его решили ремонтировать, но назад поставить не успели, то ли попросту приделали ему ноги.
        Спустя некоторое время бронетранспортёр оттащил грузовик на газон, находящийся в стороне от основных построек, и отправился в гараж за пожарной машиной, которую следовало ещё и заправить водой. Борщевскому, как человеку невоенному, было совершенно наплевать на степень подметённости дорожек, но даже по его мнению куча экскрементов посреди Базы была явным перебором. Вопрос экономии воды Борща не волновал - одним из первых дел его рук по назначении администратором Базы было бурение нескольких скважин, подо что ушлый Борис выбил у Института буровую установку. Витальич, куривший с несколькими сталкерами у входа в столовую, отпустил язвительную шуточку про цветочки, которые через некоторое время должны будут вырасти на месте помывки кунга. Общественность тему подхватила с воодушевлением, и к тому моменту, когда бронетранспортёр притащил пожарку с прицепленной к ней до кучи цистерной, заправленной водой до упора, курилки договорились уже до зубастых ягодок с глазками. С шутками и прибаутками помывка кунга началась.

* * *
        После того, как из будущей персональной поликлиники имени Васи было вымыто всё непотребство, в неё зарядили ещё некоторое количество хлорки. Брандспойт, несмотря на свой возраст, исправно давал напор, от кунга во все стороны летели брызги, Борщ же, Витальич и ещё некоторое количество праздношатающегося народа наблюдали за действом от курилки.
        - А всё же согласись, Витальич, - Борщевский выпустил облако табачного дыма, - умели ведь раньше вещи делать. Сколько лет простоял, а качает как новенький. И хлорка…
        - Мне вот, Филлипыч, иногда кажется, что не найдётся той вещи, которой не было бы в твоих закромах. Сколько лет уже здесь работаю, а только сегодня узнал, что у тебя на складе ну совершенно случайно завалялся костюм полной радиационной защиты, причём в единственном экземпляре. И много у тебя ещё научного оборудования неучтённого?
        - Списанного, попрошу заметить, списанного, - заметил Борщ с плохо скрываемой гордостью за себя самого. Не далее как полчаса назад он лично решил проинспектировать работу столовой, а именно проверить таланты новоиспечённого её заведующего в плане «налить». Результат его скорее порадовал - Коля всячески стремился угодить начальству, хотя по мнению того ему нужно было ещё учиться и учиться. Ваське он явно не годился и в подмётки.
        - Главное, что исправного, - Витальич, последнее время по долгу службы вынужденный практически постоянно быть с Борщевским в качестве научного консультанта, тоже принял участие в дегустации, но в отличие от того налитым оказался более чем доволен. - После хлорки я бы ещё парочкой дезинфекторов прошёлся. Василию и так нелегко, не хватало ему ещё грипп какой нибудь подхватить.
        Пара стоящих рядом сталкеров молодецки гыгыкнула, оценив «изящество» медицинского юмора, но тут же заткнулась, не получив поддержки от окружающих.
        - Чего ржёте, - мрачно покосился на них Витальич, - сами в этой будке оказаться можете ведь. Филлипыч, дело делать надо. Поднимай людей.
        Основное действо началось ближе к вечеру. Вокруг кунга воздвигли переносное ограждение, внутрь прокинули ответвление от местной электросети, поставили пару светильников и калорифер. Пожарку отгонять не стали - подразумевалось использовать её в целях дезинфекции и дальше, но на этот раз контрастный душ предполагалось устраивать костюму, в котором врачу предстояло посещать пациента. Стол, с привязанным к нему Васей, вывезли из медблока и аккуратно понесли туда, где бывшему ассистенту Борща предстояло провести неопределённое количество времени. Спустя час комендант выгнал всех со двора, но общественность знала, что самое интересное только начинается, потому таращилась на происходящее в удалении и из окон.
        Костюм полной радиационной защиты видом своим походил на костюмы сапёров, с той лишь разницей, что вместо брони в него были вшиты пластины из какого-то хитрого свинцового сплава. Весил он едва ли меньше, и Витальич, как человек уже немолодой, изрядно вспотел, пока дошёл до кунга. К весу костюма добавлялись и артефакты, контейнеры с которыми тоже весили немало, особенно один длинный, в котором лежал Собачий Хребет. Врач с пыхтением поднялся по лестнице внутрь будки. Дверь за ним закрылась.
        Следующая неделя оказалась богатой на события. Поначалу Борщевский, в свете случившегося за последние дни, находился в растерянности, не зная, с чего начать. Едва решив заняться осмотром с последующим хоть каким-то применением трофейной бронетехники, он обнаружил, что проворный комендант уже успел приспособить её к делу, поставив оба БТРа на южных и северных воротах Базы. Комендант божился, что никакой «интересной» аппаратуры на бортах не было, а если бы и была, то Борщу об этом сообщили бы сразу же, поскольку-де коменданту учёные штучки хоть и интересны, но только те, которые понятны и имеют боевое назначение. Борщевский бесился, поскольку выходило, что если в конвое и было что-то ценное, то находилось оно либо во второй, либо в четвёртой бронемашине, соответственно, в настоящий момент, разорванное снарядами или сплющенное аномалией. Сомнений в этом почти не было - Контролёрам не интересны бумажки и околонаучные цацки. Им интересен человеческий материал.
        С Контролёром тоже нужно было что-то решать, поскольку такое соседство до добра довести не может никак. Вариант облавы отпал сразу - охота на подобных существ требовала специальной подготовки, а таких людей на Базе попросту не было.
        Потом на голову Борща свалилось то, чего он ожидал меньше всего, а именно ещё один конвой с Периметра. Причём случилось это под вечер, когда у администратора Базы голова шла кругом - в тот день к коменданту заявился уже третий по счёту сталкер, в состоянии «на бровях», пьяно мыча про якобы шляющуюся возле Базы какую-то бабу. После второго такого визита Борщевский был уже уверен на все сто, что кроме как контролёрьими проделками это быть не может, потому изрядно нервничал, а тут ещё и гости нежданные. С командиром прибывшего конвоя они говорили около трёх часов и результатом разговора остались удовлетворены оба, хотя ближайшие дни вырисовывались в перспективе весьма загруженными в плане житейской суеты и прочих мелочей. Началось размещение нежданного пополнения и прочие административно-хозяйственные мероприятия с этим связанные, которые Борщ хоть и терпеть не мог, однако понимал, что без этого никуда и делать это всё равно нужно
        - порядок есть порядок.
        Когда через неделю к нему в кабинет пришёл Витальич, он не сразу понял причину, однако увидев взгляд того догадался, что радостных новостей ждать не стоит. Врач выглядел измотанным и осунувшимся.
        - Как бы тебе сказать, Борис…, - Витальич снял очки и почесал переносицу.
        - Говори как есть, - Борщевский был готов уже ко всему. - Не получилось?
        - Да вот понять кое-что не могу, потому к тебе и пришёл, - врач без всякого стеснения взял из лежащей на столе пачки сигарету. - Хотел ещё позавчера придти, но не слепой, видел же, что ты с новенькими носился, да и время терпело, в общем-то. А сейчас уже решать что-то надо.
        - Не тяни, а? - Борщевский последовал его примеру.
        - Да живой он, живой. Точно могу сказать, что не омертвячился, скорее даже наоборот, но в то же время… короче нет у нас уже этого времени. По анализам выходит, что у него органы могут начать отказывать, если он ещё хотя бы пару дней полежит в бункере. И никакие терапии с артефактами не помогут. Вынимать его надо.
        - Что мешает тебе вынуть его прямо сейчас, если процесс, по твоим словам, удалось повернуть вспять?
        - У него мозги сейчас как у младенца. Но дело даже не в этом - за последние четыре дня не прослеживается никакой динамики. Он может там хоть год лежать, но толку от этого не будет никакого, да ещё анализы эти… короче - что могли, то сделали. Чёрт, и ведь спросить не у кого, что в такой ситуации делать. Решай, что как нам быть с этим дальше.
        Спустя примерно час дверь кунга со скрипом, и как будто нехотя, открылась. Сталкеры и недавно прибывшие в составе конвоя смотрели на то, как человек в костюме полной радиационной защиты ведёт под руку худого юношу, некогда бывшего помощником администратора Базы. Прежний Вася в нём почти не прослеживался - передряга с последующим лечением оставили свои следы, и молодой человек походил скорее на мумию, нежели на живого. Цвет лица был землистым, на спине кожа вздулась волдырями - именно туда врач пристраивал Собачий Хребет.
        - Всё в порядке, мужики, фон в норме, - хоть эта фраза Витальича и была приглушена стеклом костюма, но в тишине её услышали все. - Поприветствуйте Васька, что ли.
        - Здравствуй, - вышел вперёд Борщевский. - С возвращением.
        - Агу, - юноша открыл глаза, уставился на Борща взглядом младенца, и сунул палец себе в рот. - Ам ам.
        Борщевский отшатнулся - он ожидал увидеть что угодно, но не младенческую незамутнённость во взгляде своего бывшего помощника. Однако дальнейшее развитие событий он не смог бы представить и в самом бредовом сне.

* * *
        - Филлипыч, тут такое дело, - голос коменданта немного подрагивал, - короче без тебя никак. Это по поводу Васи. На третий этаж двенадцатого корпуса поднимайся, к окнам на юг.
        За последние полторы недели как-то даже незаметно База привыкла к Васиному перевоплощению. Юноша с разумом младенца под ногами особо не путался, скандалов не учинял, даже соблюдал некоторую чистоплотность, и охотно игрался с гильзами, а также с какими-то железками, найденными им где-то по углам. Место для ночлега ему оборудовали в вольере, поскольку оставлять его на ночь незапертым Борщ всё же побаивался, и в этом с ним была солидарна вся База. А теперь комендант нервничал и причиной этого являлся «сын полка», как Васю окрестил кто-то из старожилов.
        Вася играл в песочнице, если так можно было назвать гору песка, высыпавшуюся ещё в довзрывные времена из перевернувшегося неподалёку от Базы грузовика. В роли совочка выступала сапёрная лопатка со сломанным черенком, а ведёрком являлся шлем с несколькими дырками - эти сокровища молодой человек нашёл в где-то в ближайших кустах. Всё было бы ничего, если бы только это не происходило за пределами Базы и при это неподалёку от юноши не спали, свернувшись клубочками, четыре собаки, в одной из которых даже сталкер-новичок без труда узнал бы пси-собаку.
        - Борис, ты только не спрашивай, как он туда попал, - комендант и Борщевский смотрели на эту идиллию в бинокли. - Нет на камерах ничего, понимаешь? Не проходил он через ворота. И периметр цел, нет у нас дыр нигде.
        - Значит есть, - Борщевского охватило то самое почти забытое им чувство, когда сталкиваешься с чем-то таким, чего быть по определению не может. - Почему собак не отстреляли, тоже понимаю - Ваську зацепить боялись. Но вот что мне интересно - почему они его не трогают?
        - Борь, ты знаешь, я тебе более даже скажу, - голос коменданта всё же предательски подрагивал. - Они его охраняют как будто. Вот ведь дела. Дай сигарету, а? Оба положили бинокли. Борщевский достал сигареты, комендант же - зажигалку.
        - Борис Филлипович, - зашипела рация, - это Коля. Тут Васька пришёл. Ему что на обед давать?
        - Твою мать, - Борщевский и комендант обернулись к куче песка, но ни собак, ни Васи там уже не было.
        - Ой, я не вовремя? - в голосе Коли звучал неприкрытый подхалимаж. - Я тогда как обычно…
        - Молока ему дай, с картошкой. И глаз с него не спускай. Отбой. - Борщевский выключил микрофон. - Ну и как же, вашу мать, это надо понимать? Кто ж у нас тут живёт-то такой?
        Когда Борщевский с комендантом пришли в столовую, Вася уже доедал тарелку той самой варёной картошки, которой Коля положил с избытком. Администратор сел напротив своего бывшего помощника.
        - Что ж ты у нас такое-то? - Борщевский чувствовал, что Вася не является угрозой, хотя объяснить этого и не мог. - Что ж нам с тобой теперь делать-то, а, Маугли хренов?
        Васе это было по барабану - с детской непосредственностью он ел, а впереди его ждал тихий час.
        На следующий день они с комендантом вновь смотрели на игры своего воспитанника в песочнице. И через день тоже. После уже перестали обращать внимание - необычно, да, так что теперь? Васька собак на Базу не таскал, сам ни на кого не бросался, всё шло чинно и размеренно, пока в один момент у него не завелась…. подружка.

* * *
        - Не, это всё пора заканчивать. - Борщевский, снаряжённый в боевую броню, держа в руках тяжёлый многозарядный помповый дробовик, подаренный ему ни много ни мало, а самим свободовским лидером, направлялся в компании коменданта и Витальича к песочнице, где, по словам дозорных, в компании Васьки с его собаками заметили непонятно откуда взявшуюся блондинку, ряженую в серый комбинезон. Дробовик был предусмотрительно заряжен картечью, поскольку, по разумению Борщевского, если и придётся стрелять, то не иначе как квадратно-гнездовым методом. - Если сам не уйдёт, то с первым же конвоем отправляю его на большую землю. В закрытом контейнере. Витальич, ни слова. Сам всё знаю, но эти непонятки мне уже поперёк горла стоят. Доэкспериментировались нах. Ладно собаки - вроде привыкли даже, но с кем он на этот-то раз подружился?
        - А шут его знает, - буркнул комендант. - Кто у нас тут гробился последнее время? Только что тот непонятный конвой, который якобы научный. Наверняка оттуда. Неудобно получилось - придётся перед мужиками извиняться из-за этой бабы.
        - Извинишься, никуда не денешься, - резюмировал Борщевский. - Ещё и проставишься им, для вящей весомости извинений. Они конечно не маленькие, всё и так поняли, но такие неловкости в коллективе на самотёк пускать нельзя.
        - Витальич, ты из себя обиженного правдолюба и гринписовца тоже не строй, - обернулся он в сторону врача. - Вместе эту кашу заварили, вместе и расхлёбывать будем. Рефлексии свои себе поглубже засунь, а то прям как студент какой-то после первой попойки с блядками. Ты сделал всё, что смог, даже больше. Парень тебе наоборот благодарен должен быть, вот только если бы у меня была уверенность, что по его милости нам спящим не перегрызут глотки…
        - Да всё я понимаю. Не трави. Я просто поверить не могу, что у тебя хватит духу выстрелить в ребёнка. Ты же видел его глаза.
        - Все видели. И собачек его тоже видели. Да что с тобой такое-то, а? Тебе как будто мозги промыли. Про Детский Сад забыл? Там ведь тоже детишки были, а кое-кто считает, что и до сих пор есть.
        - Веришь, Борис - знаю, что это всё может быть маской, но… не может же это место настолько всё искажать. Хотя о чём я - ещё как может.
        - Витальич, - Борщ остановился. - Я тебя сейчас отправлю назад. Не нравится мне твой мандраж, честное слово не нравится.
        - Да в порядке я, - встряхнулся врач, - по своим стрелять не буду. Мои мысли это лишь мои мысли, а дело у нас общее.
        - Хотел бы я тебе верить, - Борщевский двинулся дальше, - а ладно, будь что будет.
        - Тиран ты стал, Борщ. - Коменданта сложившаяся ситуация с непонятной блондинкой весьма удручала. За годы работы на Аномальных он усвоил железное правило, что для слаженной работы в коллективе необходимо полное взаимопонимание. Разумеется касательно рабочих моментов. Ныне же по всем рассуждениям выходило, что пусть даже это и не его косяк, но извиняться перед сталкерами придётся всё же ему, а не тому гаду-псионику, который гонял свою куклу по окрестным кустам.
        - Теперь ещё и у Витальича вот проснулась сентиментальность, - ворчал про себя комендант. - Сколько лет держался кремнем, а поди ж ты - сломался. Может и его зацепило тогда? А может нас всех зацепило - кольнула коменданта страшная догадка.
        - Не, так не пойдёт. Сначала дело, а все мудрствования потом.
        Незаметно, в молчании и каждый со своими мыслями, подошли к воротам. Старший дозора в нескольких словах описал ситуацию, которую, впрочем, до этого докладывал некоторое время назад по рации. Дополнил, что никаких изменений с того момента не случилось, что пришелицу держат на прицеле и если что, то… Борщевский, нахмурился, кивнул, опустил забрало, кивнул коменданту и Витальичу - мол, следуйте за мной. Дважды повторять приглашение не пришлось, хоть на лице врача читалось явное нежелание принимать во всём этом участие.
        Всё было именно так, как описал дозорный. Васька в своей песочнице лепил куличи (Борщ отметил, что вместо шлема на этот раз в качестве ведёрка он использовал жестяную банку, по всей видимости из под краски.), пришелица же пыталась за ним повторять, насыпая песок в консервную банку. Собаки спали, но когда Борщевский сотоварищи приблизились шагов на двадцать, все они как по команде подняли головы, однако ни Васька, ни его подруга не сочли нужным прервать своё занятие.
        Тощая. Может исхудала после случившегося, может по жизни такая была, - Борщевский рассматривал новую знакомую своего бывшего ассистента, - хотя сколько с того момента прошло-то, недели две точно. Комбинезон и правда не наш, забугорный скорее. Точно забугорный - на нашивках на английском вроде написано. Почти не драный, вот ведь удивление. А ведь прав комендант - из того конвоя она: костюмчик-то цветом такой же, как те обрывки, что во втором бронетранспортёре валялись. На мертвячку-то и не особенно похожа. И не подступиться - собачки-то эту пару явно охраняют. По идее её бы живой взять, да не получится - от неё мёртвой толку немного будет, она уже что мёртвая, да ещё и друг друга перестрелять можем.
        Вот только поводыря её не наблюдается поблизости, что тоже странно, - абсурдность происходящего Борщевского в какой-то мере даже восхищала. Странностей он на своём веку поведал прилично, но настолько сюрреалистичную песочницу, в которой играются два существа, ещё недавно бывшие взрослыми людьми, и вообразить бы себе не смог. - Может он её погулять отпустил, а может…
        Борщевского кольнула жуткая мысль - что если эта девушка и есть тот самый контролёр, держащий в напряжении уже две недели всю Базу?
        Как будто прочитав эти мысли та оторвалась от игры и обернулась в его сторону. На администратора базы уставились два бельма в которых не просматривалось ни малейших признаков разумности. У Борща отлегло от сердца - точно не контролёр. Но если она не контролёр, то получается…
        Вася положил игрушки, поднялся и повернулся лицом к своему бывшему начальнику. За спиной Борща клацнули взятые наизготовку автоматы коменданта и Витальича, а в отдалении, у поста, раздалась пара коротких команд - Васю, судя по всему, там тоже взяли на прицел и случись что, то вряд ли ему дадут наворотить больших дел. По-крайней мере на базу прорваться ему не позволят. Или попытаются не позволить - Борщевский смотрел на молодого человека и понимал, что в стоящем перед ним существе мало что осталось не то, что от его ассистента, но и от человека.
        - Не ребёнка это взгляд. И не человеческий тоже. Хорошо хоть не злой, хотя поди разберись, что за этим взглядом скрывается на самом деле, - лихорадочно прыгали мысли, но Борщ уже знал, что кем бы ни стал его бывший ассистент - на Базу он его не пустит. - Что ж мы с тобой сделали-то такое? Кем мы тебя сделали? - произнёс он уже вслух. - Почему вместо того, чтобы избавить тебя от мучений, мы из-за своей жалости подвергли тебя ещё большим страданиям? Хотя кто знает - на несчастного ты не особенно похож, но вот рад ли ты такой новой жизни? Всего-то хотели сохранить тебя среди своих, а получилось, что сделали чужим и вместо радушного приёма я вынужден теперь тебя прогонять, чтобы не подвергнуть угрозе существование всех, кто живёт Базе. Вот ведь долбаная неизвестность - может ты наоборот, не угроза нам, а защитник, но не могу я так рисковать. Рад бы, но не могу.
        Глаза существа глядели на него не мигая. Борщевский во время своей речи силился высмотреть хоть малейший признак того, что был понят, но на лице его бывшего ассистента не дрогнул ни один мускул. Борщу не хотелось думать о том, каким образом ему придётся поступить, если Вася не захочет уходить. Повисла тягучая пауза, лишь ветер гонял песок по потрескавшемуся асфальту.
        - Уходи, - еле слышно прошептал Борщевский. - Кто бы ты ни был, уходи. Может тут и был когда-то твой дом, но теперь ты здесь чужой. Да. В том, что ты стал таким виноваты именно мы, но верю, что ты поймёшь, почему тогда мы поступили именно так и почему сейчас по-другому поступить не можем. Поймёшь и простишь. Мы были друзьями ранее и я не хочу, чтобы мы становились врагами сейчас. Иди же, мы не будем стрелять, я обещаю. Я не хочу стрелять. Я не дам в тебя стрелять, если ты просто уйдёшь.
        - Паскудно-то как, - Борщевский чувствовал, что совершаемое им является чем-то куда более мерзким, нежели просто предательством, хотя и понимал, что поступить иначе он не имеет права. - Подкидышей и тех подбрасывают к порогам жилых домов, а я оставляю его в лесу с диким зверьём. Даже хуже - в канализации с крысами. Он-то тебя может и простит, а вот простишь ли себя ты сам?
        - Иди, - снова прошептал Борщ, - ну иди же. Не доводи до греха, прошу тебя. Хотя кому говорить о грехе-то.
        По лицу существа еле заметно пробежала улыбка. Возможно, это была игра теней, но Борщевскому хотелось верить, что его бывший ассистент именно улыбнулся. Пусть не так, как это делают люди, но улыбнулся. Вася повернулся и направился по дороге прочь от места, которое ещё недавно было его домом. Его примеру последовала и девушка, ещё недавно бывшая, по всей видимости, научным работником и гражданином какой-то другой страны, а ныне являвшаяся непонятно кем. Собаки поначалу уходить не спешили, но когда Вася с подружкой отошли на достаточное расстояние, все четыре разом повернулись и побежали за ними следом. Борщевский смотрел вслед этой странной процессии и пытался себя убедить, что поступил правильно, что разум должен контролировать чувства. Кто-то положил руку ему на плечо.
        - Пойдём, Филлипыч, - раздался над ухом голос врача. - Нам здесь больше делать нечего.
        Борщевский вздохнул и собрался было повернуться, но неожиданно для себя вдруг направился к песочнице, где сиротливо лежали оставленные «игрушки». С какой-то нежностью он поднял лопатку и банку, ещё раз посмотрел вслед своему бывшему ассистенту, вздохнул и направился в сторону Базы.
        Вместо эпилога
        В окно глядела не по-летнему холодная луна. Макс лежал запертый в помещении, когда то бывшем оружейкой, и размышлял. По словам фсбшника выходило, что хоть и сняли его где-то на северной границе периметра, но в настоящий момент он находится на южной. Впору было становиться фаталистом, поскольку замкнулся не только круг путешествия, но и круг судьбы - он был снова на южном кордоне и ему снова предстояло отправиться на Аномальные. Коварная философская категория либо давала вторую попытку, либо же и того хуже - обрекала на вечные скитания по изувеченным техногенной катастрофой ландшафтам. Ироничность ситуации дополнялась неопытностью агента означенной ранее спецслужбы - когда дело дошло до вещей, бывших у Макса с собой на момент выхода к периметру, тот с видом опытного человека извлёк из аптечки капсулу с ядом, предназначавшимся на совсем уж крайний случай, однако при этом оставил всё остальное содержимое её хозяину. Якобы точно знал, что с помощью оставшихся препаратов тот не сумеет свести счёты с жизнью, скорее наоборот - сумеет не дать себе умереть. Определённо стажёр был в курсе насчёт
институтских медицинских наработок, но это знание было несколько… устаревшим.
        - Смешной, ну смешной. Такой молодой, зелёный даже, а строит из себя Джеймса Бонда, - Нимов крутил между пальцами аптечку, по непонятной причине у него не изъятую. - Нет с ним более опытных коллег, иначе за такое ему бы по шапке надавали сразу, если чего не больше. Вот прикинусь подыхающим, кольну себе «бодряка», когда вы меня завтра повезёте за периметр, вырублю вас всех и сбегу. Осталось только понять для чего мне это нужно. Ах, ну да, мы же договорились о моей добровольной помощи на безвозмездной основе в обмен на не слишком крепкое сжимание моих яиц. Обоюдное доверие и полное взаимопонимание, офигеть не встать.
        - А если подумать, что сталось бы с меня употребить бодрячку, - лениво рассуждал Макс. - Нет, не вышло бы из этого ничего. Организм у тебя сейчас настолько ослаблен, что бодряк подействует как простой тоник, не более. Что там ещё у нас? Антирад, обезболивающие в некритических дозах, антибиотики широкого спектра, препараты для быстрого свёртывания крови, ускорители восстановления кожных покровов… всё оттестировано на совместимость и даже в комплексе не может дать никаких иных, кроме расчётных, эффектов. Даже с этим снотворным при всём желании вечным сном не уснёшь. Знает стажёр про это, точно знает.
        - Кстати странно, что по мою душу отрядили молодого, пусть и подкованного теоретически. Решили поднатаскать? Наверняка и это тоже. Разумнее предположить, что все опытные по более солидным птицам работают, а ты так, мелочь. Даже при том, сколько ты шатался по Аномальным, ценной информации у тебя ноль. А ведь оно так и есть. Комп угроблен вместе со всем содержимым, где институтские засели ты не знаешь, так что на тебя время тратить? Только если по каким путям провести, да там и оставить в горизонтальном положении с дыркой в башке - не стоишь ты казённых денег, чтобы тебя лечить. Знал бы больше - может и заморочились бы, а так проще пристрелить по окончанию задания.
        Фсбшник явно решил отыграть роль справедливого представителя власти, поощряющего сотрудничество с его ведомством. На тумбочке у изголовья койки стоял эмалированный кувшин с водой и лежала пачка дешёвых сигарет с зажигалкой. Клиенту давалось понять, что мучать его вроде бы как никто не собирается, скорее даже наоборот - баш на баш. С тебя активное участие и помощь - с ведомства некоторый пусть и минимальный, но комфорт. Макс сел на кровать и закурил. По комнате поплыли облака табачного дыма, чем-то похожие в лунном свете на туман, который поднимался на болотах около Трёхи. Макс встал и подошёл к окну.
        Место, где он находился, когда-то было небольшой военной частью. Можно было бы предположить, что является оно ей и поныне, но выбитые стёкла в зданиях двух казарм наводили на мысли об их заброшенности. Скорее всего, основную часть контингента вывели по причине очередного расширения Аномальных, но саму часть решили оставить действующей - не пропадать же месту. Около подъезда стояло несколько машин выкрашенных в грязно-зелёный цвет и одно недоразумение, выглядевшее как плод порочной страсти инкассаторского броневика с бигфутом. Откуда-то с верхних этажей доносились женские стоны и какие-то стуки - война войной, а любви все возрасты покорны. Макс вернулся на кровать.
        - Может и не стоило нам тогда с Трёхи уходить, - Нимова накрыли воспоминания. - Сидели бы там с мужиками сейчас, все бы были живы. Как то там Машка сейчас одна? Катюха небось у неё в гувернантках вовсю уже. Или же на пару мертвяков на болотах наловили и теперь те у них базу драят. Хотя это вряд ли - мертвяк нынче редок стал, поразбежался народ-то. Интересно, а ведь Машку тогда в более поганом состоянии изловили, так вылечили же. С натяжкой, по правде сказать, но вылечили же. И Катюхе она явно не наугад процедуру прописала. А ну как и тебя смогла бы исцелить? Вот только как бы добраться до неё-то? С другой стороны - предположим, что добрался, прописала она тебе клизьму целебную, выскочил ты через некоторое время здоровым и бодрым, что поп-звезда на пятидесятикилобаксовом корпоративе, а дальше-то что? В большой мир? Ты ж от него бежал. Снова на поиски ушедших профессоров, по чьей милости ты стал непонятно кем? А оно тебе надо? Тебе вообще что-либо в этой жизни надо? Нимов затушил бычок об подоконник и отправил его в зарешёченное окно.
        - Вот ещё один непрояснённый вопрос - почему ты вообще сейчас настолько живой, ведь если верить стажёру, то сняли тебя с периметра классическим мертвяком. И почему-то в это верится - ничего не помню с того момента, как в каких-то развалинах отрубился. Не припоминается что-то случаев, чтобы мертвяки назад в живых превращались. Комп явно ничего вколоть не мог - не в том состоянии он был. Или это такое науке неизвестное влияние всей той химии, которой он тебя всю дорогу обдалбывал? Возможно, вполне возможно. Да что ты гадаешь - тебя же Михалёв лечил. И неизвестно, какие побочные эффекты у этого лечения могли вылезти, да и кем ты сейчас стал. Макса осенило.
        - А ведь это цель, - он как будто проснулся. - Это же вполне себе достойная цель. Не на всю жизнь, но хотя бы на ближайшее время. Как всё просто-то - дойти до Михалёва и узнать у него, кем же я стал. Во что он меня превратил, или же во что я превратился сам. Дело за малым - для начала надо до него добраться.
        От неловкого движения аптечка выпала у него из рук и раскрылась, её содержимое рассыпалось по полу. К ногам Нимова подкатилась небольшая прозрачная капсула, на которой обозначилась криво нарисованная чёрным маркером цифра 4. «Если умирать не захочешь.» - вспомнились Максу слова Тенёва. Он открутил крышку, в лунном свете сверкнуло остриё иглы.
        - Вот только назад дороги не будет, - было сложно поверить, что капля вещества внутри капсулы может превратить человека во что-то иное, - и неизвестно, предоставится ли ещё возможность в будущем.
        Нимов аккуратно собрал раскатившиеся по полу пузырьки обратно в коробку, решительным жестом убрал её в карман, достал ещё одну сигарету.
        - В открытую нельзя, наверняка здесь где-то камера. Если скрутит, то откачивать вряд ли будут, скорее пристрелят. А ведь самоубийцам пожалуй легче - они хотя бы точно знают, что их ждёт, вот только что ждёт тебя, если ты найдёшь в себе силы вколоть себе это?
        Макс снова подошёл к окну. Он уже знал, что будет делать дальше, оставалось только решиться на тот поступок, после которого о возвращении в мир нормальных людей можно будет не думать.
        - Кто знает, может я последний раз вижу этот мир таким, - он снова смотрел на открывавшийся из окна невзрачный пейзаж. - А с другой стороны - что тебя в нём могло бы ждать? Да ничего. После того, что ты пережил, найти себе там применение будет непросто. Ты всё ещё стремишься вернуться туда, где будешь чужим. Ты был там чужим даже до всех этих событий, так с чего тебе становиться своим сейчас? У тебя там ничего нет, а то, что было - ты оставил или выбросил, иначе ни за что не полез бы туда, где можно подохнуть на третьем шагу после пересечения границы и на каждом последующем в дальнейшем. Это место ставит клеймо, невидимое простым взглядом, на всех, кто имеет неосмотрительность переступить черту, называемую периметром. Переступаешь, но остаёшься человеком, а вот обратно - уже всё. Вроде всё тот же ты, но уже что-то в тебе не то. Окружающие начинают присматриваться - а ты ли это, или лишь твоё тело, внутри которого сидит что-то чуждое. Страшнее, что сам начинаешь себя воспринимать чем-то иным, - не ну как же, вот же он я, я же свой, со мной ничего не случилось. Ну да, подраный малость, лицо
обветренное, но это же я. Почему же вы меня не узнаёте?
        - Ты боишься себе в этом признаться. Осознаёшь, что даже если случится чудо и получится снова стать таким, каким ты был хотя бы месяц назад, что сможешь вернуться в человеческий социум, то не сможешь жить без этого места. Когда-то у тебя был дом там, а теперь он здесь, на Аномальных. Боишься остаться один? А когда ты был не один? Нет, было конечно время, когда ты свято верил в свою нужность кому-то, кроме тебя самого, но когда это было-то.
        Он лежал на кровати, накрывшись курткой от бронекостюма. Решиться на задуманное было нелегко даже после всего пережитого. Тенёв же не умер, - рассуждал Макс. - Стал другим, но не умер. Неизвестность тебя пугает, вот что не даёт сделать этот выбор. Пока что у тебя ещё есть шанс остаться человеком. Да, ты уже умирал один раз, и даже не один, но всё равно оставался собой. А вот что случится с тобой после инъекции?
        Пальцы сами нашарили аптечку и вынули нужную капсулу. Укола он почти не почувствовал.
        - Вот и всё, - пробежала шальная мысль, - здравствуй, новая жизнь.
        В районе груди полыхнуло нестерпимым жаром. Нимов заорал от боли и скинул куртку - артефакт, доставшийся ему от Артемьева, пылал зелёным пламенем. Макс скорее почувствовал, нежели осознал, чем является этот маленький кристалл - камешек явно пытался не дать превратиться своему нынешнему хозяину в чудовище.
        - Так чем ты являешься, - пальцы, пытавшиеся сорвать артефакт, запутались в цепочке. - Получается, что если бы не ты, то я перестал бы быть человеком ещё в ту встречу с кровососами. Теперь понятно, благодаря чему я из мертвых снова вернулся к живым. Кто бы мог подумать, что с той же лёгкостью, с какой ты забираешь жизни, ты можешь их отдавать назад. Но не в этот раз. Я не хочу оставаться прежним собой. Не мешай мне.
        Артефакт, как будто услышав его, загорелся ярче, затем потускнел и рассыпался осколками, напоследок обдав Макса волной холода. Последний мост был сожжён.
        Его тело выгнулось в судороге. Нечеловеческая боль пронзила каждую клетку. По коже пробежал огонь, сознание сжалось в точку, а затем резко расправилось. Нимову показалось, что у него как будто выросли невидимые крылья, а зрение… он увидел и почувствовал всех, кто находился в этом здании. Не глазами - физически ощущая их присутствие сквозь стены, и их мысли, подобные открытой книге - читай, не хочу. Вот в соседней комнате спит дежурный, который должен следить за тем, что происходит в максовой комнате. Но он спит и теперь вряд ли узнает о своей причастности к тому, что произойдёт далее. В другой комнате на этом же этаже колдует над ноутом давнишний знакомый, уже клюющий носом - сон наваливается и даже очередная порция кофе бессильна. А вот и виновники ночного эротического концерта - двумя этажами выше молоденькая повариха спит в объятиях одного из водителей. Видно даже их эмоции - с одной стороны неразделённая любовь, с другой же - инстинкт размножения. Пара солдат бдит на постах, думая, что всё под контролем, но ни один из них не знает, что опасность уже здесь. Она пришла оттуда, откуда не ждали, и
единственный шанс избежать её это бегство. Позорное бегство прямо сейчас, наплевав на свой долг, на всех тех, чей покой они должны охранять. Пожертвовать своими товарищами ради себя самих, обречь себя на мучения своей же совестью, но при этом остаться живыми самим. Потом будет стыдно и тяжело жить с этим грузом предательства, но… нет, вы слишком ответственные и готовы стать героями. Вы, возможно, ими станете.
        Шесть бойцов, спящих в казарме, похожи на пчелиный улей. Их сон выглядит как белое пламя, если бы дрова могли тлеть белым цветом. Их сознания открыты, они ждут команды, сами того не зная. Они, возможно, станут первыми.
        Сон накрыл всех, кто находился в здании, но не спал. Тяжёлой поступью он сметал все преграды, ему препятствовавшие, и дурманил разум. Никто так и не сумел понять, что же с ними произошло, а большинство не проснулось вовсе - молодой Контролёр только начинал свой путь. Ему ещё предстояло отточить своё мастерство.
        - Так вот что чувствуют гусеницы, когда превращаются в бабочек, - промелькнула шальная мысль перед тем, как сознание Макса было сметёно волной мрака.

* * *
        - Мэээээ. ммммммм, - лейтенант-фсбшник обнаружил себя лежащим на полу. Не было сил не то, что встать - их не было даже на простое движение пальцами. Неведомая ему чужая воля полностью подчинила двигательную функцию.
        - Проснулся, - раздался у него в голове беззвучный голос. - Это хорошо.
        - Какого чёрта? - лейтенант попытался выругаться, но в результате получилось всё то же невнятное мычание.
        - Ты такой забавный, - в голосе неведомого собеседника почувствовалась насмешка, - до сих пор надеешься, что придут твои друзья и тебя спасут. Постарайся не сопротивляться - я пока ещё не знаю, какие будут последствия, если я надавлю сильнее.
        - Я тебя, козла, лично пристрелю, - фсбшник упрямо пытался вернуть контроль над телом. - Тварь.
        - Какой ты грубый, - голос зазвучал фальшивой обидой. - И глупый. И нелюбопытный. Тебе даже неинтересно, кто же тебя сделал куклой на ниточках, пока ты спал. Не дёргайся ты так - всё равно не поможет.
        - Нимов, гнида, кроме тебя больше некому. Но как?
        - Уже лучше. Теперь у нас есть два варианта - либо я ослабляю контроль, и ты не делаешь глупых поступков, либо же все, кто здесь находится, включая тебя, становятся марионетками. Выбор за тобой.
        - Ты же знаешь ответ, - лейтенанту не хотелось признаваться в том, что пожалуй впервые в жизни ему было по-настоящему страшно.
        - Знаю, - согласился собеседник, - тем более, что ты у меня весь как на ладони. Мне интересно посмотреть, как вы, люди, будете вести себя в подобной ситуации.
        - Сволочь, какая же ты сволочь, - фсбшник понял, что если кто-то залез тебе в мозги, то слова для него значения не имеют, потому не сдерживался. - Ты же сам был человеком. Зачем тебе это?
        - Я бы сказал иначе - для чего мне это? Скажу честно - для уверенности в том, что после выполнения нашей договорённости я останусь живым и свободным.
        - Дурак, ой дурак, - мысленно рассмеялся лейтенант, - тебя же после таких выкрутасов точно не отпустят.
        - Кто не отпустит, ты что ли? Или те, кто будет находиться рядом с нами в запланированном тобой вояже? - голос в мыслях окрасился издёвкой. - Смотри, какой фокус покажу.
        Фсбшник почувствовал, что его правая рука потянулась к пистолету, лежащему на столе. Управляемая чужой волей конечность уверенно взяла оружие, сняла его с предохранителя и приставила ко лбу своего хозяина. Мышцы напряглись, палец начал нажимать на курок. По лицу стажёра побежала струйка пота.
        - Что скажешь?
        - Ты не выстрелишь, - лейтенант осознавал, что если бы Контролёр, в которого неизвестным образом превратился давешний мертвяк по имени Максим Нимов, хотел его убить, то сделал бы это гораздо раньше, вместо того, чтобы вести беседы. - Я тебе зачем-то нужен. Может потому, что тебе без моей помощи отсюда не выйти?
        - Не выстрелю, тут ты прав, - согласился Нимов, - выстрелит пистолет. Не забывай,
        - ехидно дополнил он, - я ещё маленький и только учусь. Могут быть ошибки с фатальными последствиями для некоторых людей, склонных к провокациям. А ещё я могу сделать так, что в принципе ни один из тех, до кого я дотянусь, не сможет в меня выстрелить. Захочет, но не сможет - руки слушаться не будут. Выйти отсюда я могу хоть сейчас, вот только для этого мне придётся подавить сознания всех, кто находится рядом. Тебе будет сложно поверить, но меньше всего мне нужны лишние жертвы.
        - И я не могу с тобой не согласиться, - продолжил он с сожалением, - ты мне нужен. И я тебе нужен. Мы оба хотим попасть на Аномальные, так почему бы не помочь друг другу? С тебя мой беспрепятственный проход туда, а с меня - твоя жизнь. Заметь - всё в рамках достигнутых ранее договорённостей
        - Какие гарантии, что, попав туда, ты сдержишь эту договорённость? - Лейтенант уже осознал, насколько безвыходной сложилась ситуация.
        - А никаких. Либо ты мне веришь, либо нет.
        - А у меня есть выбор, верить тебе или нет?
        - У тебя нет этого выбора, - равнодушно произнёс голос. - Как и у меня его не было.

* * *
        Лейтенант с непонятным спокойствием выписывал себе билет в один конец. Пусть билет этот и назывался пропуском для группы на Аномальные Территории, но фсбшник понимал, что после того, как вскроется правда о случившемся прошедшей ночью, про успешную ведомственную карьеру можно будет, скорее всего, смело забывать. Или же как-то обставлять будущее исчезновение проводника таким образом, чтобы никто ничего не заподозрил - в том, что Нимов покинет их группу в нужный для себя момент, он не сомневался. В этом случае последствия вырисовывались также не радужными, но хотя бы не настолько катастрофичными. Чудище, как оказалось, хоть и вернуло контроль над телом, но продолжило торчать в мыслях, напомнив о себе фразой про наличие у кое-кого семьи и предложив расставить приоритеты между ней и карьерой. Лейтенант поморщился - знай он вчера, что обстоятельства повернутся подобным образом, то, ни минуты не сомневаясь, пристрелил бы этого назойливого собеседника.
        А тот отрывался, играясь со своими открывшимися возможностями, учиняя на базе бардак, при этом полагая, что восстанавливает социальную справедливость. Тварь явно успела пройтись по мыслям всего персонала перевалочного пункта, в результате чего солдаты наворачивали уже третью смену блюд (Это всё из-за Петренко. Жратвы им мало дают якобы - думалось лейтенанту.), наплевав на выполнение своих обязанностей, дежурный, упустивший трансформацию Нимова и доселе жаловавшийся на недосыпания, спал сном младенца, а сверху доносились охи и ахи поварихи Люськи, чей хахаль внезапно, но наверняка с посторонней помощью, осознал этим утром, что обрёл наконец свою единственную любовь и решил доказать это делом. Чем занимались остальные - фсбшник не знал, но был уверен, что наверняка своими любимыми увлечениями.
        Ближе к полудню от перевалочного пункта отъехал один из джипов, увозящий к периметру лейтенанта ФСБ с неопределённой судьбой, бывшего лаборанта несуществующего института, с ещё более тёмным будущим, и ничего не подозревающего водителя, бывшего совершенно не в курсе событий, случившихся прошедшей ночью.
        Машина прошла кордон без всяких вопросов, но следующим же днём вернулась назад уже без проводника, исчезнувшего где-то на просторах Аномальных Территорий. Судьба Максима Нимова осталась неизвестной, да по большому счёту и не было до него дела никому - ну что мог знать какой-то лаборант?

2010-2011 Москва-Саратов.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к