Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Семь смертных Генри Лайон Олди
        Тени моего города #6
        Генри Лайон Олди
        Семь смертных
        Вторник. Гнев
        Люська опять ела арахис.
        Какое там ела - жрала, давилась, чавкала. Ухватит пальчиками, и давай жмакать, шелуху лущить. И в рот, в рот! - один желтоватый катышек за другим… Запах - от стены до стены. Ошметки шелухи - где ни попадя. На клавиатуре, на полу, у нее на коленках, туго обтянутых колготочным ажуром; у меня, блин, в печенках!
        - Корова! - не выдержал я. - Жвачное, растудыть!
        Люська не откликнулась.
        - Я тебе сколько раз? Сколько, я спрашиваю!
        Молчит. Жует.
        - Щас по морде размажу! Жрешь, как не в себя…
        Хлопнув ресницами - точно, коровьими! угадал… - Люська ткнула остреньким маникюром в эмо-карту, висевшую у нее над столом, между видом на гребаный Колизей и конопатой мордой Сеньки, ее дебила-сына, заключенной в рамку, как в тюрьму.
        Я пригляделся.
        Делать мне нечего, как ее карту помнить. Ну да, точно. Людмила Марковна Нечувалова. Вторник: Ч-62 %. Подпись доктора, закорючка астролога-аналитика; печать клиники. Дата последнего освидетельствования. «График недельных колебаний без существенных отклонений…» У этой буренки по вторникам чревоугодие, да еще и выше среднего. Сегодня разве вторник? Вечно забываю, чтоб ее, дуру… Потому как у меня по вторникам Г-71 %. Гнев, значит. И процент выше Люськиного. Натянуло бы до восьмидесяти пяти, подал бы заявление. На отгулы. Отгулов, ясен пень, не дали бы, пожлобились, зато позволили бы работать на дому.
        Гнев от 85 % - социально опасен.
        - Убью, - буркнул я, душевным усилием гася ярость до приемлемой.
        - Я в столовую, - доложила Люська. - Тебе принести бутерок?
        - Пошла в жопу!
        - Иду, уже иду…
        Цок-цок, каблучки. Задом виляет, торопится. Шалава.
        - Виктор Павлович, вас шеф зовет.
        - Какого черта?!
        - Придете-узнаете…
        У секретарши Валечки по вторникам Л-47 %. Она от лени на ходу засыпает. Ко мне еле дотащилась. Зевает во всю пасть. Хоть бы рукой прикрылась, лимита деревенская. Когда на работу брали, вторничная лень у Валечки фиксировалась не выше тридцатки. Еще год-два, и с такими темпами роста…
        Ничего, шеф ей напарницу подыщет. Это у него, козла, быстро.
        Когда я вошел, шеф быстро шаркнул мышкой.
        Это он зря. А то я не в курсе, какое окошечко он сейчас свернул. Sexopilochka, новые видеоролики. Черненькие, беленькие, желтенькие. Деточки, развратницы, толстухи. Горы совокупляющегося мяса.
        - Репортажец, - буркнул шеф.
        Он сопел и пыхтел, с трудом восстанавливая дыхание. Узкий лоб взмокрел, покрылся блестящими каплями пота. Бисер, значит. Сам перед собой мечет.
        - «Княжий двор», новый ресторан в парке. Оператором возьми Генчика, он в курсе.
        - Генчик? - я сжал кулаки. - Генчик идет лесом. Он у меня полтинник занял.
        - И что?
        - Ничего. Не отдает. На фиг Генчика.
        - Не морочь мне голову.
        - Я ему морду разобью. И объектив.
        Шеф сощурился, вглядываясь в меня.
        - А-а… Забыл. Ты ж сегодня полное Г. В четверг сходи. У тебя что в четверг? Чревоугодие? - он вывел на дисплей эмо-карты сотрудников, нашел мою. - Ага, хорошо. Вот и поешь от пуза. Княжата обещали, от щедрот.
        Он все глядел и глядел на меня, словно впервые видел.
        - Слушай, как тебе Валька? - вдруг спросил он. - Ну, с утра?
        - Дырка с ручкой, - честно ответил я. - Гнать поганой метлой.
        - Вот и я так думаю. Томная, теплая. Драть метлой. Скажи ей, пусть зайдет. Я ей кое-что продиктую.
        - Глубже диктуй. С подтекстом.
        - А ты не хами, не хами. Забуду, что друг детства, вставлю по самое… - взгляд шефа лип к телу, как мокрое белье. - Без вазелина… Короче, возьми Генчика. Возьми его за это… за самое…
        Еще минута, и я дал бы ему в дыню.
        - Я пошел?
        - Что? Да, иди, - туманный глаз моргнул. - Вальку позови.
        По вторникам у шефа похоть. П-47 %+. Плюс означал непредвиденные колебания в сторону роста.
        - Толик?
        - Нет, уголовка!
        Тупость жены доводила до бешенства. Человек открыл дверь своим ключом, разувается в прихожей, а эта дура из комнаты интерересуется: муж, или нет? Ясное дело, это Чероки, наш мопс. Сам выгулялся, сам вернулся. Тапочки берет - жевать.
        Идиотка!
        Чероки прятался на балконе. Он, гад, хуже барометра. Чует, когда у меня гнев или алчность. Его тогда ничем не приманишь. Однажды руку прокусил, до кости. Я хотел его, падлюку, за шкирку. Он мою барсетку сгрыз.
        Зато по четвергам ходит за мной хвостом. А за женой - по воскресеньям.
        - Ужин есть?
        - Макароны…
        - Опять макароны?!
        - В шкафчике. Ты свари их, Толик…
        Лежит на диване, сволочь. На лбу - мокрое полотенце. Мигрень, депрессия, мировая скорбь. Л/У-54 %. Если у Вальки сегодня чистая лень, то у моей - с вариациями. Лень/уныние. На днях была передача, какой-то профессор разъяснял, почему эти грехи - двойняшки. Источники цитировал, на авторитеты ссылался.
        Мудозвон.
        С трудом удержавшись, чтобы не рассказать жене все, что я думаю про ее неваренные макароны, я пошел на кухню. Лучше так. В мае не сдержался, врезал. Назавтра стыдно было - хоть вешайся. Она на шее виснет, целует, в постель тащит. «Бьешь, значит, любишь!» Ну конечно, у нее в среду - похоть. А у меня-то - зависть. Отцеловываюсь, лишь бы отстала, а сердце колотится. Хорошо, мол, тебе, родная. Фингал под глазом - и тот в радость.
        Мне бы так…
        - Толик?
        - Ну что?
        - Сделай мне чаю… умираю, Толик…
        Ага, умирает она. Еще меня переживет.
        Ничего. Бывает хуже. Вон у Авраменко по вторникам чистый цирк. У него - гордыня, у нее - гнев. Весь дом ходуном ходит. Менты через раз. Меня как-то позвали успокаивать. А у меня тоже Г. Чуть не сел лет на пять. Хорошо, Авраменко утюг отобрал. Здоровый, собака. Сказал: никто иной, как я, ее убью. И в позу встал.
        Я дверью хлопнул и больше к ним - ни ногой.
        Четверг. Чревоугодие
        …и что мы имеем с холодильника?
        Гуся, увы, не наблюдается. Опа-на! Балычок-с! Горбуша? Она, родимая. Сейчас мы ее на хлебушек, да с маслицем, да сверху - лимончиком… Где у нас лимончик? И веточку укропа… Сыр? «Дор-Блю», «зеленая марка»? Любимый мой! Нет-нет, мы никуда не торопимся. Мы медленно спустимся с горы… На ломоть батона - «толстым-толстым слоем», как правильно учит нас реклама - и в микроволновку. Тридцать секунд. Ага, кофе подоспел. Ветчинка, помидорушки, шпротики - «Рижское золото», с медалями! - тортик на сладкое…
        Заморим червячка?
        - Толик, ты сдурел?
        - Ыгм?
        - Тут еды на неделю! Нам обоим! А ты!.. ты…
        С сожалением откладываю бутерброд. Надо прожевать. Надо ответить. Внятно и убедительно. Иначе благоверная не отстанет.
        - Какую неделю, Лидок! Оно ж испортится! Укроп вянет, ветчина сохнет. Про балык я вообще молчу. Пропадет! Жалко…
        На «пропадет» супруга покупается. У нее, красавицы, по четвергам А-38 %. Алчность, или жадность, если по-простому. Уровень так-сяк, терпимо.
        Запасы в холодильнике - со вчера. Похоть по средам - это кстати. Именины сердца! А путь к сердцу мужчины лежит, как известно, через желудок. Наша похоть - не только безумный секс, но и полный холодильник.
        Эту истину жена усвоила.
        - Балык - ладно… и правда, пропасть может. А сыр?
        - Ну, сыр…
        - А шпроты зачем открыл?!
        - Я?! Это ты их вчера открыла! Я только доедаю. Чтоб не пропало… Присоединяйся! Это я для нас двоих приготовил.
        Вру, разумеется. Для себя старался. Скромный завтрак волка-одиночки. Но мне не жалко! У меня обжорка, а не алчность.
        Я себе потом еще сделаю.
        - Я открывала? Быть не может!
        - Ты, ты, лапочка…
        - У них же срок годности… Еще полгода лежать могли!..
        Супруга вздыхает и подсаживается к столу. Ф-фух, пронесло! Можно целиком отдаться процессу… М-м! Вкуснотища! Чревоугодие - мой любимый грех. Нет, похоть тоже ничего… Жалко, мы с женой по дням не совпадаем. Зато похоть с завистью совмещается.
        «Зеркалка»: у меня похоть - у жены зависть, у меня зависть - у жены похоть…
        Мог ли я такой кайф от еды получить до эпидемии «Синнера»? Как мы вообще до нее жили? Вспомнить страшно. Паника тогда по всему миру поднялась. Новый вирус! Не лечится, караул! Грипп птичий, свиной; чертячий. Температура, все тело ломит…
        Обошлось без жертв.
        Переболело 99 % населения шарика. А как начались последствия, так грипп и окрестили «Синнером» - «Грешником». «Семь смертных» - по дням недели. Поначалу опять двадцать пять: ужас, кошмар, явление Антихриста! Телевидение слюной захлебывается, интернет трещит, газеты пестрят… Ничего, приспособились. Года не прошло - службы пооткрывали. Бесплатные. Врачи, астрологи, тесты, эмо-карты…
        Мракобесы упирались: эмо-карта от дьявола! Ни за что, никогда! Поскулили - утихли. А куда денешься, если при поступлении на работу требуют эмо-карту? В обязательном порядке. Мне даже нравится! По крайней мере, точно знаешь, в какой день чего от себя ждать.
        Кто предупрежден, тот вооружен!
        Лидок ест аккуратно, стараясь не уронить ни крошки. Тщательно прожевывает, чтобы лучше усваивалось. Темнота! Тут смаковать надо… Она ж не ест - питается! Смотреть больно.
        Еще и бормочет под нос:
        - …Жрешь в три горла… если б ты так деньги зарабатывал… скажи шефу, пусть тебе зарплату прибавит…
        - Угу, - жую в ответ. - Умгу-ухм…
        В дверь осторожно лезет Чероки. Косится на Лидку, кряхтит. Ждет, когда я один останусь. Пока благоверная рядом, шиш ему что обломится. Все понимает, зверюга… Дождался! Лидка в ванную ушла. Лови ветчинки, друг человека.
        А это, извини, мне.
        - …снимай крупный план. Фасад, столики на веранде. Вывеску - обязательно. Потом интервью с вами, Борис Павлович.
        Генчик по-волчьи зыркнул на меня. И взялся за камеру, бурча: «Учитель нашелся! Бондарчук хренов…» Зря я ему про тот полтинник напомнил. У него ж сегодня алчность. Как у моей супруги.
        Борис Павлович прихорашивался. Чиркнул по лысине расческой, поправил на галстуке заколку с бриллиантом. Сделал значительное лицо с уклоном в торжественность. Гордыня! Век пончиков не видать: она, родимая. Значит, обед закатит на славу - чтоб в грязь лицом не ударить. А поскольку обед халявный, Генчик тоже оценит.
        Тьфу-тьфу, удачно складывается.
        Хорошо бы и у шеф-повара гордыня оказалась… Я не выдержал: извлек из сумки пакет чипсов с паприкой. Сунул в рот хрусткий кругляш. Надеюсь, ресторатор все поймет правильно - и проявит снисхождение.
        Ох, грехи наши тяжкие…
        - Снято.
        Черт, быстро он! Я даже чипсы доесть не успел.
        - Борис Павлович, встаньте сюда, - раскомандовался Генчик. - Толик, ты напротив. Чуть правее… Чтобы вывеска в кадр попала. Внимание… Снимаю!
        - Добрый день, Борис Павлович.
        - Здравствуйте.
        Гусарский разворот плеч. Вздернутый подбородок. Орлиный взор.
        - Как я понимаю, ваш ресторан не зря носит название «Княжий двор»? Сразу возникают мысли о старине, о знаменитых пирах Владимира Красно Солнышко… И, разумеется, об уникальной кухне наших предков. Я угадал?
        - Более чем! Интерьер моего ресторана выдержан в истинно славянском духе. Благодаря моему чуткому руководству он ненавязчиво сочетается с достижениями современной цивилизации, обеспечивающими комфорт…
        Блин! Это надолго.
        - Что же касается кухни, то она воспроизводит блюда упомянутых вами пиров. К примеру, черные грузди, состав рассола и режим засаливания которых я разработал лично. Рецепты старины глубокой, знатоком коих я по праву являюсь…
        Живот сводит. Слюна течет.
        - …приглашаю зайти внутрь. Покорно следуйте… э-э…
        Борис Павлович с трудом берет себя в руки.
        - Короче, все, кто любит меня - за мной.
        Лестница ведет на второй этаж деревянного терема. Скрип-скрип! Лакированный этно-гламур. Столы, лавки - из досок. Резные наличники. Официанты в свитках и шароварах. Официантки в кокошниках. Жидкокристаллический «Sony» в серебристом корпусе. Забрали бы его в дубовый короб, что ли?
        - Меню.
        Береста. Натуральная.
        - Девушка, записывайте. Мне: уху «Стерляжью», кулебяку по-древлянски, грузди «Чернобог». Это для начала. Поросенок молочный с кашей «Хрюндель». Жбан «кваску домашнего». И водочки…
        - Тмин, анис, облепиха? Кедровка, можжевеловая, лимонная?
        - А что еще есть?
        - Смородина, клюковка? Калган?..
        - Графинчик облепихи.
        - И графинчик можжевеловой! - глаза Генчика алчно горят. - Осетринку «Волга-матушка», суп из белых грибов с олениной «Беловодье»…
        Надо и себе «Беловодье» взять. Если место останется.
        По телевизору шел чемпионат по боксу. Уголовного вида громила - сразу видно, наш! - долбил защиту быковатого негра. У спортсменов жеребьевка к недельным графикам привязана жестко. Особенно в единоборствах. Надо, чтобы у бойцов гнев совпадал. На лени или чревоугодии много не навоюешь. Если финал чемпионата, гормональными допингами циклы корректируют. Дорогое удовольствие. Потом восстанавливаться замучаешься.
        Хотя при чемпионских гонорарах…
        - …правый хук Бугаева… Латомба поплыл! На экране вы можете видеть эмо-карты чемпиона и претендента. Гормональная корректировка не проводилась, бойцы работают на естественных ресурсах. У Латомбы это, как и следовало ожидать, гнев. У Бугаева… Потрясающе! Бугаев работает на жадности! 76 % черного гнева против 81 % нашей, родной алчности! Блестящая серия… апперкот Бугаева… Латомба на полу ринга! Восемь… девять… десять! Это нокаут! Алчность сильнее гнева! Призовой фонд чемпионата составляет…
        В голосе комментатора звучала зависть.
        Суббота. Лень
        …по ряду макроэкономических позиций Индия догнала развитые государства. Благодаря значительному превышению экспорта над импортом стране удаётся поддерживать положительное сальдо платёжного баланса как в целом, так и по текущим операциям. Этот фактор способствует накоплению золотовалютных резервов. Поскольку валовой национальный продукт на душу населения в Индии стабильно растёт быстрее, чем численность самого населения, она позволила себе такую неслыханную роскошь, как программу повышения рождаемости.
        Ведущие экономисты связывают этот скачок в развитиии «азиатского слона» с тем, что эмо-карты индусов формируются из смертных грехов, определенных еще Махатмой Ганди:
        - богатство без работы;
        - удовольствие без совести;
        - наука без гуманности;
        - знание без характера;
        - политика без принципов;
        - коммерция без морали;
        - поклонение без жертв…
        Газета, шурша, упала на пол.
        Ну ее. Глаза слипаются. Наверное, я еврей. Врала мне бабушка, что хохол. Лень по субботам - чисто еврейская удача. Лежи, сопи в две дырки.
        Выходной.
        - Анатолий! Я кому говорю?
        У Лидки по субботам - гордыня.
        - Почему мусор не выбросил?
        Почему-почему. По кочану.
        - Я что, одна должна пахать? Весь дом на мне…
        Сплю.
        - С утра до вечера… как белка в колесе… Лида - туда, Лида - сюда…
        Главное - не отвечать.
        - Ты бы без меня в грязи утонул… с голоду бы опух…
        На балконе скулит Чероки.
        - Тля ты бездельная… тряпка…
        Ничего. Дождешься ты вторника. Будет тебе тряпка.
        А сейчас - лень.
        - Если б не ты, я уже кандидатскую… докторскую… меня Эдик сватал…
        Это что-то новое. Обычно Лидку сватал Вахтанг.
        - Эдик мне до сих пор звонит. Уговаривает: брось ты своего кретина…
        Не-а. Не подловишь. Молчу.
        - Озолочу, говорит. Такую красавицу, умницу, чистый брильянт…
        - Лидок, мне бы чайку. С бубликом.
        - Чтобы я тебе, огрызку, чай заваривала? Не дождешься!
        - Ну, Лидок…
        - Я? Тебе?! Я арабскому шейху, и то не заварю…
        - Твой чай - самый вкусный.
        - Не подлизывайся!
        - Самый крепкий… самый-самый… гениальный чай…
        - Смотри, в последний раз…
        Баю-баюшки-баю. Спи, Толясик, мать твою.
        …Данте Алигьери в «Божественной комедии» помещает грехи на высший уровень (ближе к раю) и на низший (ближе к аду) в зависимости от их угрозы любви. В категорию отступничества от любви он зачислил гордыню, зависть и гнев. Лень он считал симптомом недостаточного проявления любви, и отправил её на промежуточный уровень; а грехи, отмеченные чрезмерным увлечением земными страстями (жадность, чревоугодие и похоть), поместил в высший уровень, подальше от ада и поближе к раю.
        Надоело.
        Дурак этот Данте. И Беатриче его дура.
        Лень есть любовь. К себе.
        Зря я поднял газету.
        …группа французских рестораторов обратилась с петицией к Римскому Папе Бенедикту XVI. Они предложили понтифику упразднить чревоугодие, как грех. По их мнению, чревоугодие - всего лишь простительная слабость. Вкусная еда в разумных количествах, считают французы, смягчает нравы и изгоняет уныние.
        Здравая мысль.
        Хорошо бы ее додумать.
        Завтра.
        …обозреватель газеты «Гардиан» пишет, что список смертных грехов сократился, учитывая самоустранение из этого списка жадности. «Жадность, - пишет он, - оправдана и переименована в стимул к работе (incentive). Вспомним девиз Гордона Гекко, антигероя фильма „Уолл Стрит“: „Жадность - это хорошо!“ Зрители приветствовали этот девиз восторженными возгласами. Согласно такой философии, грешниками являются те, кто жалуется на жадность генералов большого бизнеса. Ведь недовольные обуреваемы другим грехом - завистью…»
        - Пей чай, убожество!
        - С бубликом?
        - Я тебе когда-нибудь лгала? Хоть раз в жизни?
        …профессор Кембриджского университета Саймон Блэкберн подверг сомнению правомерность нахождения в «чёрном списке» похоти. Сладострастие, считает профессор, нельзя осуждать, так как «восторженное желание сексуальной активности и сексуального наслаждения ради него самого - вовсе не грех, а жизнеутверждающая добродетель.» Да, время от времени похоть может выходить из-под контроля. Поэтому «лишь то сладострастие добродетельно, которое взаимно и контролируемо.» Своё мнение профессор выразил в рамках проекта, осуществляемого издательством Оксфордского университета «Oxford University Press», цель которого - позиционирование семи смертных грехов в современной жизни…
        Размачиваю бублик в чае.
        А то его еще грызть…
        …Ватикан обновил список «семи смертных грехов», приведя его в соответствие с требованиями современности. Новые смертные грехи были перечислены архиепископом Джанфранко Джиротти в ходе проходившего в Риме семинара для священников. Выступая перед участниками семинара, Римский Папа Бенедикт XVI выразил свою обеспокоенность тем, что люди «перестали понимать суть греха». На вечные страдания в аду теперь обречены наркоторговцы, бизнесмены, обладающие «богатством неприличных размеров», а также ученые, манипулирующие с генами человека.
        В интервью ватиканской газете «L'Osservatore Romano» архиепископ Джиротти заявил, что самыми опасными областями - с точки зрения смертного греха - являются биоэтические науки и экология. Также архиепископ зачислил в «величайшие грехи нашей эпохи» аборты и педофилию.
        Бывший преподаватель моральной теологии в Папском университете, иезуит Джеральд О'Коллинс, приветствовал изменение списка «смертных грехов». «Мне кажется, что современные священники не вполне отдают себе отчет в том, что касается зла в нынешнем мире, - говорит О'Коллинс. - Они должны лучше представлять социальную составляющую греха и зла, а не думать о грехе лишь на уровне конкретного человека…»
        Воскресенье. Алчность
        Хоронили Шурку Литвина.
        Я знал, что он долго болел. Даже знал, чем. Все собирался зайти, навестить - и медлил, откладывал. Словно боялся заразиться. Вот, навестил.
        На 13-м городском кладбище.
        Густая компания провожающих топталась у ямы. Рыдала Шуркина мать. Ее успокаивали две дочери. Отца, строительного воротилы, не было - свалился с микроинфарктом. Пьяненький кузен хотел произнести речь. Очень хотел. Его урезонивали шепотом. Шурка лежал в гробу спокойный, деловитый. Казалось, он собрался на работу, и только ждал, пока все уйдут поминать.
        Отличный гроб. Двухкрышечный. Из азиатской вишни. Тонировка красная, глянец. Модель «WASHINGTON E-8-62 HR». Я специально подошел ближе, посмотрел на табличку. Такой гроб на хорошие бабки потянет. Тыщи три баксов. Надо было все-таки проведать Шурку при жизни. Венки, опять же. Гвоздика, роза, хризантема. Пятьсот баксов. Ирис, хризантема. Триста баксов. Дальше - искусственные. От тридцати до сорока.
        Ленты вроде бы бесплатно дают. В нагрузку.
        - Не подскажете, ленты дармовые?
        - Какое там! - небритый дядька аж вскипел от зависти. - Пятнадцать долларов! Вы поняли? Пятнашка зеленью, и текст не более восьмидесяти символов. Жируют ритуальщики! Золотое дно…
        Я быстренько посчитал в уме. 13-е кладбище - в центре города. Плюс поминки. Выходила очень привлекательная цифирка. Жаль, не моя. Мне на такие похороны пахать - не напахать. Зароют в сосновом, за окружной. Сотни за три на круг.
        Эх, Шурка. Нет чтоб друзьям помочь. Взял и умер.
        Земля тебе пухом.
        - …сайт правительства, - шушукались сзади не по теме. - Зашел, гляжу…
        - Что ты там забыл?
        - Они ежегодно свои эмо-карты публикуют. Согласно закону.
        - Знаю. Вместе с декларациями о доходах.
        - Смотрел?
        - Я и так в курсе. Усердие, щедрость, любовь. В дни заседаний - самоконтроль и воздержание. По выходным - смирение. Доброта - ежедневно. От 80 % до 101 %.
        - Ага. А как в отставку, так все, как у людей. Жадность, гордыня, гнев.
        - Ну не скажи. Процентовка остается. На прежнем уровне…
        Попик затянул отходную. Узкогрудый воробышек, он басил Шаляпиным. Откуда и бралось? С другой стороны, мне его гонорар, я Карерасом запою. Кастратом Фаринелли. «Мерин» на въезде с Пушкинской - зуб даю, батюшкин. Там не панель - иконостас.
        Я специально заглянул, когда мимо шел.
        Надо было не «кулёк» заканчивать, а семинарию. С красным дипломом. Отбасил бы, подтянул рясу, врубил кондишн - и с ветерком… Стоп. Как-то оно сегодня заносит. У меня жадность, а завистью отдает. И еще чем-то попахивает.
        Унынием?
        Пощупал лоб - нет, здоров. Не хватало еще заболеть. Сейчас на лекарствах разоришься. Упаковка «Фервекса» дороже бутылки коньяка. Антибиотик - вообще караул. В больнице дерут, как с сидоровой козы. Медсестре дай, доктору дай, санитарка за так стакан воды не принесет.
        Надо было в детстве закаляться.
        - …грипп, - сказали сзади. - Новый.
        - Ерунда, - возразили там же.
        - Точно говорю. Из Сомали. Ихние пираты первыми заразились. А там пошло-побежало. Матросня в заложниках сидела, подхватила. Воздушно-капельным путем.
        - Не половым?
        - Хихоньки тебе… Выпустили заложников, те и разнесли: Швеция, Мексика, Венгрия. Уже до нас добралось.
        - И что?
        - Циклы сбивает. Недельные. Кто переболел, жалуется: не поймешь, что когда. По карте лень, а тебя от похоти трясет. Завалил бабу, снял штаны - глядь, уже гордыня. Не хочу об всякую шваль мараться. И лень опять же.
        - Врут.
        - Ну, не знаю. По телику сообщали. Мол, сперва крутит, путает, а дальше вообще лажа. Последствия, значит. Все невовремя, не по расписанию. Иногда вообще ничего.
        - Это как?
        - Я и сам не понял. Ведущий - идиот. Рекламная, говорит, пауза…
        - Шурик не от этого умер? Не от гриппа?
        - Не-а…
        Я еще раз пощупал лоб. На всякий случай.
        Нищий попался настырный. Он тащился за мной от самого кладбища. Простирал руки, точил слезу. Канючил, тряся кудлатой, отроду не мытой головой:
        - На пропитание! Не местные!
        Молчу. Прикидываюсь шлангом.
        - Погорельцы!
        Прибавляю шаг.
        - Мама в больнице! Папа в тюрьме…
        Не выдерживаю. Останавливаюсь.
        - Жадность?
        - Ага, - кивает честный нищий.
        - Уровень?
        - 33 %.
        - А у меня - 42 %.
        - По воскресеньям?
        - Сам не видишь?
        Нищий плюет мне под ноги и уходит прочь.
        Понедельник. Гордыня
        Хорошо, что мы не Авраменки. У них тоже гнев с гордыней - в один день, как у нас с Лидкой. Только процентовка - закачаешься! Найдут Анькины 79 на Славкины 84+ - туши свет, сливай воду! Наши жалкие 26 на 31 - курам на смех.
        Зато ссоримся реже.
        Хрен бы Авраменко в такой день согласился пса выгулять! А я - ничего. Я не гордый. То есть, гордый, конечно. Чероки - лучший пес в мире! Смотрите, завидуйте. Фу, Чероки! Брось гадость! Как тебе не стыдно? Учись у Дика: он никогда…
        Куда?! Стой, животное!
        Внял, зараза. Взял пример с Дика. Кошку, понимаете ли, Дик увидел! Ты ж вчера с Брыськой только что не лизался, кобелина! Или у тебя тоже циклы? Ну, загнали на дерево - дальше что? Так и будем скакать и лаять до вечера? Ой! Это не Брыська… Это ж Лярва! Ко мне, Чероки! На поводок - и домой, пока Эсфирь Львовна не объявилась. За свою Лярву она нас с тобой обоих на дерево загонит!
        Что-то у меня гордыня сегодня не очень… Подкачала.
        Дверь квартиры распахивается настежь:
        - Я кого просила мусор выбросить?
        Становлюсь в позу:
        - Пушкина!
        - Я тебе покажу Пушкина! Я тебя, в гроб сходя, благословлю! Ты у меня сам застрелишься, бездарь! Марш на помойку!
        Пререкаться со вздорной бабой - ниже моего достоинства. И пойду! И выброшу! Пальцы стальным захватом смыкаются на пакете с мусором. Рвется тонкий полиэтилен.
        - Еще на пол мне рассыпь!..
        Лидка хмурит брови. Нетушки, актрисуля. Не верю. Одарив жену надменной улыбкой, я покидаю отеческий дом. Хлопаю дверью. Шествую по лестнице. С чувством собственного превосходства.
        Начинаю гнусно хихикать. Индюк надутый! Придурок-муж из «семейного» ток-шоу для дебилов. Как жена меня терпит? Верно сказала: бездарь! И место мое - на помойке…
        Самоуничижение - паче гордыни?
        Возле мусорного бака стояли туфли. Черные. Лак, кожа «под чешую» - итальянские. Каблуки всего на треть стоптаны. В доме завелся олигарх? Сорит деньгами? Подарил бы мне… В последний момент я все-таки отдернул руку. У меня не жадность! И не зависть. Чтоб я туфли с помойки взял?! Гордыня, где ты? Ау! Да что ж это, блин, творится?!
        В квартире было тихо. До звона.
        - Лидок? Ты дома?
        Тишина сгущается, ватой лезет в уши. Собственное дыхание кажется громом. Кто-то скулит. На кухне. Чероки? Кто тебя обидел?!
        За столом сидела Лидка. Плакала, закрыв лицо ладонями.
        Какие у нее тонкие пальцы…
        - Что с тобой?
        - Отстань.
        - Ну извини меня, дурака. Я ж не нарочно…
        - Не трогай меня… Пожалуйста.
        Хоть бы вызверилась, что ли? Я б понял.
        - Чего ты, Лид? Все нормально, все хорошо…
        Она вдруг отняла руки от лица. Взглянула на меня в упор, смаргивая слезы. Будто впервые увидела.
        - Ничего не нормально, Толя. Ничего не хорошо.
        «Новый грипп. Интервью у Хачатуряна. Вирусолог, профессор. Адрес - ниже. Бегом!!!»
        SMS-ка от шефа.
        - Ну? - спросил профессор вместо «здравствуйте».
        - Интервью, - напомнил я.
        - Ну-ну…
        И профессор убрел в недра квартиры.
        Нервничая, я последовал за ним. Так меня встречали впервые. Попадались неврастеники, мизантропы, кретины, пижоны… Ноев ковчег. Вирусолог выбивался из общего ряда. Юркий, как ящерица. Мелкий, как разменная монета. Самодостаточный, как Мона Лиза.
        А еще он был, что называется, выпивши.
        С утра.
        В кабинете царил мрак. Солнце без особого успеха тыкалось в задернутые шторы. Тени, силуэты; звяканье бутылки о рюмку. Мне профессор не предложил.
        - Ну?
        Разнообразием он не баловал.
        - Угостите акулу пера?
        - Легко.
        Бутылка звякнула во второй раз. Нет, не жадность, понял я. Гордыня? Брезгует мелким репортеришкой? Вряд ли. Это у меня сегодня гордыня. Два гордеца сцепились бы еще на пороге. Хотя моя нынешняя гордыня…
        Я задрал нос. Вышло не очень.
        - Это лечится? - спросил я напрямик.
        - Нет.
        - Совсем?
        - Абсолютно. Пейте, уже все равно.
        Я сделал глоток.
        - Бренди?
        - Арцах. Армянская водка.
        - Чем пахнет?
        - Кизилом.
        - Женщины такое любят.
        - Такое люблю я, молодой человек.
        И не похоть. Была бы похоть, среагировал бы на женщин. Или на меня, если гомик. Лень? Ишь какой живчик… И не гнев. Гнев я бы опознал сразу.
        - Что теперь, Марк Эдуардович?
        - Черт его знает. Приспособимся. Мы ж тараканы.
        - В каком смысле?
        - На нас дуста не изобрели.
        - Думаете, пандемия?
        - Я не думаю, молодой человек. Я знаю.
        - Эмо-карты? Недельные циклы?
        Профессор был краток:
        - Плюнуть и растереть.
        Вешайте меня, жгите огнем, лишайте премии, но лишь сейчас я сообразил, что за темный ангел встал на пороге. Это как же? Это что же? Значит, проснулся я во вторник, а гнева-то нет? Дал жене подзатыльник, и оправдаться нечем? Оторвался на Люське, а смягчающие обстоятельства - хрен с маслом? Что я скажу нищему в воскресенье, пройдя мимо? Мама родная - шпроты… Съел, и мучайся, да?
        - Спасите, - шепнул я профессору. - Вы же специалист…
        Горло свело, шепот сорвался.
        - Работаем, молодой человек. На базе старого штамма вируса. Есть положительные результаты. В принципе, повторно заразиться «Грешником» - реально.
        Хотите - верьте, хотите - нет, но я готов был руки ему целовать. При всей моей понедельничной гордыне. Жаль, на профессора сей порыв впечатления не произвел.
        Он размышлял вслух.
        - Реально, да. Но пики циклов «Грешника-2» - существенно выше. Придется вводить новую процентовку. Откалибруем за милую душу…
        - Насколько выше?
        - Раза в два. Что у вас с утра? Гордыня? Вот и прикиньте уровень.
        Я прикинул. И содрогнулся.
        - А если снова? Если опять циклы полетят к чертям?
        - Разработаем «Грешник-3». Понадобится - и четвертый сделаем, и пятый. С такими пиками, что закачаешься. Наука, молодой человек, может все. Исследуешь, внедряешь, смотришь - все. Меняй белый халат на белые тапочки.
        Его юмор мне не понравился.
        - Скажите, профессор… Что у вас сегодня? По эмо-карте?
        - Вам для интервью?
        - Нет, просто так. Я вот наблюдаю за вами, и никак в толк не возьму… Ни одного ярко выраженного.
        - Чего - ни одного?
        - Ну, смертного. Греха. Порока. Разве что бытовое пьянство.
        Звякнула бутылка.
        - Нет грехов? Пороков? Это не беда, молодой человек. Добродетелей нет - вот это уже полный грипп…
        - А что, и такое возможно?
        - Для науки? Для науки, скажу я вам…
        Весь дрожа, я ждал ответа.
        Май 2009 г.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к