Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Орлов Алекс: " Игра Без Правил " - читать онлайн

Сохранить .

        Игра без правил Алекс Орлов

        Томас Брейн служит в корпоративной армии в чине сержанта. Его работа  — охрана конвоев, продвигающихся сквозь опасные джунгли планеты Галилео. Томас многое повидал и не раз был ранен. Он дослуживает срок по третьему контракту и готов выйти в отставку, но что-то пошло не так, и Томас стал опасным свидетелем в разборках спецслужб и тайных спонсоров повстанческого движения. Сержант Брейн вынужден все бросить и бежать, ведь на него объявлена тотальная охота. Вся надежда теперь на удачу, старых друзей и особую подготовку…


        Алекс Орлов
        Игра без правил


          

* * *


        1

        Гигант КТМ уперся отбойником в контрольный бело-красный шлагбаум, недовольно взревел двигателем и дождался, пока отъедет бронированная плита, наглухо перекрывавшая проезд на территорию базы.
        Когда она со скрежетом убралась в боковую нишу, головной броневик, а за ним еще полдюжины транспортов проскочили за охраняемый периметр, и только здесь водители смогли перевести дух и забросить в рот пару пластинок мятной жвачки.
        Группа вернулась из плена джунглей  — маршрут повышенной категории сложности, что означало возможные потери до двадцати процентов. Но им повезло, а значит, эти проценты подцепит кто-то другой.
        Броневики прокатились по главной аллее с тополями и остановились на площади, чтобы высадить личный состав.
        Зажужжали приводы, поднялись бронированные двери, и солдаты сошли на сухой бетон, переводя дух под утренним солнцем. Они уже были «дома», а водителям еще предстояло отогнать КТМы в парк.
        — Ну, Брейн, по пиву?  — предложил сержанту один из бойцов отделения.
        — Не, я только из комбинезона вылез. Сначала душ, а потом какой-нибудь фильм посмотрю.
        — Порнуху?  — предположил связист отделений Ляминен.
        — Нет, порнухи хватает на выезде,  — отмахнулся сержант и, поправив на плече «сквоттер», направился к казарменному блоку  — нагромождению из сборных жилых «кубиков», каждый из которых представлял собой отдельную квартиру для целого отделения.
        Казарменный блок располагался на месте стоявшего здесь когда-то памятника архитектуры в колониальном стиле. В гражданскую войну памятник разнесли из гаубиц, но окружавшие его кипарисы, парк с прудом и садом камней  — уцелели. Видимо, потому на это место пал выбор тех генералов или политиков, которые когда-то решили разместить здесь военную базу.


        Парк и пруд обнесли четырехметровой стеной, а камни из сада камней пошли на приготовление бетона.
        Поздоровавшись с несколькими знакомыми, Брейн поднялся по стальной лестнице на третий уровень и, войдя в свой блок, сразу почувствовал, как сильно устал.
        Вроде прошли по маршруту ровно, никакой стрельбы, засад, минирования, а ощущения такие, будто кирпичи таскал.
        Зайдя в оружейку, Брейн сгрузил «сквоттер» в пирамиду, на секунду задержав взгляд на трех пустых ячейках.
        Збиргов, Лурье и Парансер. Первые двое погибли три месяца назад, когда конвой нарвался на засаду. Два часа боя, вызов воздушной подмоги и еще два часа боя.
        Когда пришла колонна из резерва, их оставалось не больше половины  — и охраны, и спецов. В тот раз везли геологов.
        Парансер был уволен после тяжелых ранений, хотя до конца контракта у него оставалось полгода.
        Выйдя из хранилища, Брейн прошелся мимо фальш-окон прямиком в душевую, где сбросил все белье и первую обувь в генератор, потом шагнул сквозь стену светового дезинфектора и, наконец, подставил тело под освежающие струи воды.
        Система узнала его по биопоказателям и включила контрастный душ  — Брейн обожал водные процедуры.
        В то время как другим было достаточно просто помыться, его вода, как он любил говорить, перезаряжала. С другой стороны, он был самым старшим и самым битым из всего отделения. Три контракта, четыре ранения. Пару раз его серьезно сшивали, собирали на штифтах, винтах и болтах. Потом крепеж убрали, и теперь он ходил без хромоты и не сутулился, но напряжение в костях и мышцах чувствовалось. Все же латаное, оно и есть латаное.

        2

        Выйдя из душевой, Брейн распахнул дверцы шкафа и взял новый комплект белья и первой обуви. Белье на базе не стиралось, оно уничтожалось в генераторе  — часть шла на производство электричества, а остальное на переработку, чтобы производить новую одежду.
        С одной стороны, это была затратная технология, однако в джунглях иначе было нельзя. Многие растения в здешних лесах использовали особую систему размножения. Они стреляли чем-то вроде слабого биологического лазера, перемещая свой генетический код и внедряя его в окружающую материю.
        Если код попадал в подходящую среду, растение прорастало, а если, скажем, в ткань животного, все зависело от того, насколько сильной окажется иммунная система этого вида. Или же, напротив, насколько приспособлен этот вид для совместного проживания  — симбиоза.
        Из-за этой особенности джунгли в тропических районах части материкового Галилео представляли собой плотную сеть из взаимно прораставших растений, которые вновь и вновь прошивали друг друга лазерными иголками с генетическим кодом.
        Трава перемешивалась с кустарниками, кустарники с деревьями, а те с лианами и со споровыми моногигантами, тянувшимися на сотни метров.
        Иммунитет человека был устойчив к девяноста девяти процентам лазерогенетических инвазий, но этот один процент пробивал шкуру двуногих, запуская под кожу чуждую флору, и спустя полгода, если не проводилось промежуточных медицинских осмотров, начиналась нешуточная борьба за жизнь человека, и в ход шло все  — от химиотерапии до классической и физико-трафаретной хирургии.
        Часто борьба заканчивалась неудачей, поэтому главным способом противодействия была избрана ежедневная профилактика  — полная смена нательного белья, в котором аккумулировалась основная часть информационных инвазий. Они задерживались защитной мембраной, не попадая прямиком в живые ткани, однако со временем заражали их, двигаясь в сторону излучения тонких энергий, то есть к человеку.
        Остававшиеся в КТМ бронекомбинезоны, каски, краги прожаривались жестким специзлучением, разрушающим код, а наполненное биоследами белье уничтожалось. Так было проще.
        Информационно-генетические заряды, пробившие защитные мембраны одежды, уничтожались на поверхности кожи специальными шампунями, ну а недобитые и формально сохранившиеся добивались завесой из ослабленного специзлучения.
        Закончив процедуру, Брейн прошел в комнату отдыха и, усевшись перед ТВ-боксом, запустил список видео. Выбрав фильм, который не досмотрел в прошлый раз, включил его с самого начала, в конце концов, ему не так важен был сюжет, как сам факт того, что он расслаблен и отдыхает.
        С некоторых пор сержант Брейн полюбил именно такой способ расслабления, хотя прежде, как и все, едва покинув БДК и не снимая с плеча тяжелого «сквоттера», он спешил в бар  — тут же на базе.
        Но возвращаться после выпивки в жилой блок, толкаться в оружейке, торопиться в душевой, когда тебя подгоняет очередь… Нет, теперь ему больше нравился комфорт, а выпивку можно было принести сюда, если припрет. Но пока не припирало.

        3

        За просмотром кино Брейн задремал и очнулся, когда в коридоре зашумели вернувшиеся из бара товарищи. Хлопнула дверь оружейной комнаты, загудела сигнализация, когда они открыли пирамиду, убирая в лотки свои «сквоттеры».
        Брейн помнил времена, когда в баре случалась самопроизвольная стрельба с ранениями. Руководство базы и администрация компании пытались запретить ходить с оружием по территории базы, но, видя недовольство личного состава, повсюду поставили блокирующие датчики, тем самым застраховав себя от будущих проблем.
        И больше никаких самопроизвольных выстрелов не случалось, даже если подвыпившие солдаты дергали спусковые крючки не поставленных на предохранитель «руггеров» и «сквоттеров».
        Снова хлопнула дверь оружейки, вставая на секретный замок. Одновременно с этим зажужжал генератор, в который швырнули белье,  — бойцы отправились мыться.
        Но кабинок было лишь две, и остальным пришлось болтать в ожидании своей очереди.
        Пьяные голоса почти заглушали звук ТВ-бокса, но Брейну этого и не требовалось, все же он смотрел фильм по второму разу.
        — Томас, ты тут, часом, не дремлешь?  — спросил Моузер, первым выскочивший из душа. Моузер был лейтенантом и являлся формальным командиром отделения, однако поскольку в коллективе были солдаты, служившие по второму и третьему контракту, всякие формальности пускались побоку и лейтенанта звали Мози или Мо.
        — Дремлю, Мо,  — признался Брейн.
        — А мы здорово оттянулись в забегаловке!
        Лейтенант нетвердой походкой прошагал к дивану и сел рядом, обдав Брейна запахом пива «Черный бархат», самого крепкого и недорогого в баре. По-настоящему крепких напитков на базе не было, не считая вин, но профи их не пили, лишь изредка покупали каким-нибудь девицам, вроде персонала медицинского блока и финансово-административной службы. Там попадались весьма заметные кошечки, но они были избалованы мужским вниманием, и Брейн еще на первом контракте понял, что лучше подождать выезда в город, чем тратить деньги без возможности их отбить.
        — Харви выпил пять литров прямо из бочонка, ни разу не передохнув, представляешь?
        — Харви? Да, легко представляю,  — кивнул Брейн.  — Кто платил?
        — Парень из роты обеспечения, они условились, что Харви не должен останавливаться, чтобы передохнуть.
        — Знаю,  — кивнул Брейн.  — На это попадаются новички, местные все в курсе о способностях Харви.
        — Вот тут ты прав! Тот парень только вчера прибыл из Басановы, еще даже загореть не успел.
        Брейн кивнул. Над новичками на базе постоянно подшучивали, выставляя их на выпивку. И хотя даже в новички сюда шли профессионалы, доказавшие свои способности в бою, на материке Онтарио все было как в первый раз. О нем много говорили, о нем рассказывали те, кто бывал здесь. И уж, конечно, все знали, какие деньги здесь платят, оттого очередь из желающих  — военных, геологов, врачей, пилотов и кулинаров  — была очень длинной. И брали далеко не всех.
        — Так, про Харви я тебе рассказал…  — произнес Мози, загибая палец.  — Ага, мы познакомились с новыми девчонками из медслужбы. Они тоже новенькие, поэтому не успели еще стать этими крашеными змеями.
        — И кому повезло?
        — Пока непонятно. Их двое, и к ними подкатывали Леон, Роби и Харви  — до того, как выпил бочонок пива. Еще два парня с дивизиона РЛС и какой-то майор-связист. Но он был уже в зюзю, правда, светил деньгами.
        — Картой, что ли?
        — Нет, настоящими рандами  — золото, голограммы.
        — В баре ранды не отоваривают  — запрещено.
        — Да он их в бар не отдавал, он девкам под руки подсовывал и уговаривал пойти с ним.
        — Обеих, что ли?
        — Я же тебе говорю  — в зюзю.
        — Это не тот ли связист, который рыжий и носит усы?
        — Он самый.
        — Лунквист.
        — Да, точно,  — кивнул Мози.
        Распахнулась дверь, и появился Харви. Новое белье на нем было мокрым, потому что он забыл вытереться полотенцем.
        — О, Томас!..  — воскликнул он и, подскочив к Брейну, обнял его прямо на диване, навалившись всеми ста десятью килограммами одних только мышц.
        — Мы… Мы виделись сегодня, приятель…  — напомнил Брейн, пытаясь высвободиться от объятий гиганта, но Харви, как всегда в таком состоянии, был необыкновенно растроган, ему казалось, что он не видел Брейна очень давно.
        Наконец в комнату отдыха стали заходить остальные бойцы отделения, и это отвлекло Харви  — он бросился обнимать кого-то еще.
        — Что смотришь, Томас?  — спросил Леон, садясь рядом.
        — Уже ничего,  — ответил Томас, отдавая Леону пульт. Леон был большим любителем спортивных каналов  — особенно ему нравилась женская гимнастика. Он мог часами, не отрываясь, смотреть прямые трансляции и записи, бесконечно восторгаясь грацией спортсменок.
        Все, кто был с ним давно знаком, уже не считали это манией, а только некоторой особенностью, как способностью Харви хлестать пиво ведрами.
        И как сказал один ветеран, уволившийся из отделения после второго контракта:
        — Пусть смотрит, лучше гимнастика, чем порнуха.

        4

        В боксе у всех были собственные комнаты  — кубрики, рассчитанные на двоих. Но это в армии, а профи, работавшие на компанию, имели больше возможностей и комфорта, потому что только благодаря их усилиям компания могла держаться на Галилео и добывать драгоценный пластичный уголь  — ликвид.
        Томас Брейн лежал на койке и смотрел в темный потолок. Он выключил свет и ждал, когда уснут все. Его снова, как он это называл, «подкручивало». Болели старые раны, швы, затяжки, шрамы от скобок. Внешне он был в порядке, но боль приходила изнутри. И не такая, когда болит по-настоящему, а ноющая, изнуряющая. Он пробовал таблетки, но в следующий раз боль становилась сильнее. Требовалось какое-то движение, и тогда он шел в спортзал  — прямо посреди ночи.
        В отделении о его отлучках или не догадывались, или относились с пониманием. Все знали, сколько раз сержант Брейн попадал в госпиталь. А может, думали, что он ходил к медичкам, прикормив какую-нибудь своим немалым жалованьем, или напивался где-то в техпарке. Здесь всякие объяснения имели место, поскольку это был Галилео, материк Онтарио, база «Левада».
        Выскользнув из блока, Брейн спустился по железной лесенке и направился к отдельно стоящему зданию бывшей господской конюшни. Она также уцелела вместе с парком, и в ней разместили «оздоровительный центр».
        — Привет, Томас,  — поздоровался сторож спортивного комплекса  — ветеран Цуриока, потерявший ногу и руку в одном жестоком бою.
        Компания оплатила ему протезы  — довольно эффективные, и теперь он мог работать сторожем, смотрителем, уборщиком, встречая посетителей и провожая их до душевой. Деньги, конечно, были не те, что он получал по контракту, но Цуриока не стремился к обогащению: «Признаться, парень, я хочу, чтобы меня замечали. Пенсия есть, но кто меня там увидит в однушке спального района? А здесь я на виду и все со мной здороваются, а то и совета спросят. Я же бывший пулеметчик отделения».
        — Проходи, в четвертом зале новая дорожка  — только сегодня установили. Я сразу подумал о тебе. Прежняя сбоила, а эта, как заверяют, валит двадцать километров с изменением рельефа.
        — Спасибо, Ицу, это то, что мне нужно.
        И спустя несколько минут Томас Брейн уже мчался по паутине беговых дорожек парка Кодзэн, в городе, название которого ни о чем ему не говорило. Он видел экран, чувствовал изменения наклона дорожки и легкий запах инициатора  — сначала немного сосны, потом асфальт, осень и стриженая трава. Ну кому пришло в голову стричь траву в конце октября? И тем не менее.
        Пробежка оказывала на Брейна благоприятное действие. Спину переставало ломить, из головы прочь уходили глупые разочаровывающие мысли. Он бежал и бежал, дорожка приветливо жужжала, а запах осени заставлял возвращаться на двадцать лет назад  — в детство, в лето, в солнечный край.
        Через восемнадцать километров он остановил тренажер и сошел на пол, хватая ртом воздух. Это была нормальная дистанция, но иногда он бегал и за двадцать пять.
        Тяжело дыша, Брейн сделал несколько кругов по залу, потом направился в отделение единоборств, где находились тренажеры от лучших компаний. Ему нравилось оборудование «Броуборс»  — минимум игровых дополнений, глубокое погружение и хорошо сидящая оснастка.
        Пришел Ицу и помог Брейну надеть все датчики и имитаторы нагрузок, чтобы не болтались. Маску Брейн надел в последнюю очередь и на появившемся виртуальном экране сразу выбрал уровень сложности  — пятый из десяти. Степень воздействия имитаторов нагрузок  — шестьдесят процентов.
        Сделал вдох, и на него выскочил виртуальный противник, с ходу заработав руками и ногами.
        Защелкали имитаторы нагрузок, зашумел стоявший в углу сервер, обрабатывая трехмерную графику, продвинутый звук и еще десяток нагрузочных параметров.
        Со стороны это выглядело странно, человек в маске наносил удары, отступал, пригибался, атаковал вновь, но перед ним была только стена и сидевший в углу Ицу, который ждал, когда Брейн начнет переключаться на повышенные режимы. Вот тогда блок сервера начинал работать в полную силу, а имитаторы нагрузок грохотали и трещали разрядами, моделируя болевые воздействия.
        Брейн вел бой против двух, потом против трех противников. Его руки и ноги мелькали, дыхание стало походить на шипение змеи, тело сотрясалось от пропущенных ударов, приемов их на плечо и в блоки.
        Наконец спустя четверть часа битва закончилась. Ицу помог снять маску и накладки, убрав все это в специальный стеллаж. А Брейн принялся расхаживать по залу, пока его глаза не стали осмысленно глядеть на мир.
        — Ну как, порядок?  — спросил Ицу, подавая одноразовое полотенце.
        — Да,  — кивнул Брейн.  — Хорошо проняло.
        — Тогда спокойной ночи.
        — Спокойной ночи, Ицу, спасибо за помощь.

        5

        Вернувшись в жилой блок, Брейн снова принял душ и отправился спать  — теперь уже с ощущением приятной усталости, а не этой изнуряющей ломоты. Назавтра был свободный от службы день и можно было спать хоть до обеда. Потом еще два дня отдыха, и на четвертый день  — очередной выезд.
        Это могло быть обычное патрулирование по относительно безопасным лесным дорогам с остановками в небольших городках, где можно было заскочить в магазинчик за колой или чипсами  — так обычно и проходило большинство служебных смен. Но могли направить в конвой  — ломиться на броневиках через джунгли, волоча на хвосте транспорт с буровым оборудованием или со спецами для шахты.
        Обычно их перебрасывали по воздуху, но иногда партизаны брали какие-то районы в «зенитные клещи», и тогда в джунгли сыпались обломки винторам и геликоптеров. Однако сложные промышленные процессы на шахтах и обогатительных фабриках не должны были прерываться из-за нехватки персонала, поэтому перевозки вынужденно проводились по земле.
        До обеда Брейн спать не стал и уже в одиннадцать вышел в кают-компанию, где сидели Леон Бингарт и Ольсен.
        — Где все?  — спросил Брейн.
        — О, Томас! Мы с Харви забились на двадцатку, что ты проспишь до обеда,  — сообщил Леон.
        — На что ставил ты?
        — На сон до обеда.
        — Ну извини.
        — Ничего, я на этой неделе забивался с ним раз десять и выиграл сотню рандов. Пускай хоть тут отыграется, а то совсем забиваться перестанет.
        — Так где все?
        — Пошли к майору Роммелю, он обещал продать рому.
        — Продать рому? С чего вы решили, что он будет подставляться с патрульными?  — удивился Брейн и, пройдя в угол, сел в удобное кресло, оставшееся здесь от прежней смены жильцов.
        Тыловики слыли на базе самыми хитрыми и жадными до наживы, но в то же время и самыми острожными. И торговать солдатским ромом на территории базы едва решились бы. За исключением поставок всяким знакомым и нужным людям, которые к тому же умели пить тихо и незаметно.
        Однако патрульные к таким не относились  — если они начинали незаконную пьянку, дело заканчивалось вмешательством внутренней полиции и карцером. А потом  — штрафы.
        Впрочем, штрафы были не слишком большими, а жалованье большим очень, поэтому залетчики ничего не боялись, и проблема была лишь в том, где добыть горючего.
        — Харви сказал, что Роммель ему должен,  — сообщил белобрысый Ольсен, задумчиво глядя в работающий без звука ТВ-бокс.
        — За что?  — снова удивился Брейн. Харви был открытая книга или даже гигантская уличная афиша, и все, что с ним происходило, становилось известно всем, вплоть до дворняжек, которые жили под крыльцом черного хода пищеблока базы. И если ему кто-то был должен, это тоже не укрылось бы от общественности.
        — Он его дядя.
        — Кто?
        — Роммель.
        — Майор Роммель  — дядя нашего Харви?  — переспросил Брейн, приподнимаясь в кресле и глядя на непроницаемое лицо Ольсена, полагая, что сейчас эти двое начнут ржать и, показывая на него пальцами, закричат: «Ты поверил, да?! Ты почти поверил?!»
        — Представь себе! Во какая круть!  — подтвердил Леон, вставая и направляясь к холодильному шкафу, где всегда имелся большой запас воды, поставлявшейся за счет компании, и дешевой колы с привкусом фруктов, за которую платили в складчину.
        — Мне в это трудно верится, не может быть, чтобы у Харви этот секрет так долго держался.
        — А он и не держался, Харви узнал об этом сегодня утром, а через два часа позвонил Роммелю, и уже спустя четверть часа они с Мози и Ляминеном рванули затариваться.
        — И с какой же стороны ему дядя этот майор Роммель?
        — Сводный брат матери.
        — Ага,  — кивнул Брейн задумываясь. Потом тоже поднялся и, подойдя к холодильному шкафу, открыл его и выбрал колу «оранж».
        — Брось мне «черри»,  — попросил Ольсен, и Брейн метнул ему красную баночку.
        — Так что, сегодня бухать будем?  — уточнил Брейн, потягивая жгучий «оранж».
        — А что еще делать?  — пожал плечами Ольсен.  — Следующая смена через двое суток, что ты предлагаешь, книжки читать?
        — А хоть бы и книжки. Можно рвануть в город, у нас неиспользованных перевозок под десятку на брата.
        — Чего там в Норманде делать? Городок маленький, шлюхи  — наперечет. Так себе шлюхи, а цены заламывают будь здоров.
        — Тебе эти деньги солить, что ли?  — усмехнулся Брейн.
        — Да нет,  — отмахнулся Леон.  — Два часа лету туда, два часа обратно, да еще в порту дожидаться. Какой смысл, если на развлечения останутся еще два часа? И потом, все развлечения  — та же выпивка. Так лучше мы прямо здесь.
        — Ну…  — Брейн пожал плечами. Аргументы действительно были железными. Прежде они летали в Рубенпорт, вполне себе милый городок и всего полтора часа на винтораме. Рядом озеро, отличная клубная программа, а еще охраняемая зона с отелями для командировочных. Там можно было зависать на пару суток. Однако теперь направление Рубенпорта было перекрыто зенитными командами партизан и любой легкий воздушный транспорт подвергался атаке, а использовать высотные аппараты ради прогулок личного состава было слишком дорого.
        — Как по мне, так я бы лучше в патруль поехал уже завтра,  — признался Леон.
        — Так многие бы хотели,  — согласился Брейн.  — Но в таком случае будут нарушаться медицинские рекомендации, а значит, резко возрастут траты компании на медицинское страхование.
        — Оптимальная коммерция превыше всего,  — задумчиво произнес Ольсен.

        6

        На металлической лестнице послышались шаги, и скоро в жилой блок ввалились Харви, Мози и Ляминен. В их руках были солдатские сумки, в которых, без сомнения, находилась выпивка.
        — Да вы, наверное, половину склада вынесли!  — восторженно произнес Леон, первым встретив добытчиков.
        — Двадцать флаконов!  — радостно сообщил Харви.
        — А вы не посмотрели, кто сегодня дежурный по базе?  — крикнул из кают-компании Брейн.
        — Не думай, Томас, мы не глупее тебя!  — парировал Харви и, зайдя в кают-компанию, стал выгружать ром в стойку ТВ-бокса.  — Когда мы шли, нас сразу срисовали полицаи. Остановить не решились, но стопудово стуканули дежурному.
        — Думаешь, придут?
        — Придут  — не придут, мы все предусмотрели. Давай, ребята, открывай сумки, но все пока не вытаскивайте, на случай внезапных гостей…
        Не успел Харви произнести это, как снова послышался топот на лестнице, а затем в дверь блока требовательно постучали.
        — Я открою,  — сказал Мози, ведь он был официальным командиром отделения. Вскоре послышались голоса нежданных гостей.
        — Добрый день, лейтенант.
        — Добрый день, сэр. Вы к нам?
        — А к кому еще, лейтенант, если стучу в вашу дверь?
        — О, да с вами полицаи…
        — Это называется  — дежурный наряд, лейтенант.
        Все находившиеся в кают-компании переглянулись.
        — Полковник Зуман,  — шепотом произнес Леон, и все закивали, пряча ухмылки.
        Зуман слыл самым строгим и дотошным дежурным и, когда выпадала его очередь дежурить, внимательно следил за порядком и в особенности за тем, чтобы на территории базы не продавались и не распивались крепкие спиртные напитки. Только пиво. А после десяти вечера  — только в баре.
        При этом сам полковник весь свой наряд проводил в состоянии под мухой. Это помогало ему не заскучать, если не было нарушителей. Вот и теперь его лицо было красным, глаза блестели, а вокруг него распространялся запах свежего коньяка.
        — Так-так, голубчики!  — произнес полковник, заходя в кают-компанию и сразу обращая внимание на солдатские матерчатые сумки с некими подозрительно выпирающими формами.  — Ну-ка, боец, предъяви багаж,  — приказал он стоявшему рядом Ляминену. Тот щелкнул каблуками и, вытянувшись в струнку, прокричал:
        — Рядовой второго отделения четвертого взвода отдельной роты транспортного сопровождения Леопольд Ляминен, сэр!
        — Хватит кривляться, Ляминен, а то загремишь на губу,  — сурово пообещал полковник и покосился на стоявших в дверях кают-компании двух плечистых полицаев.  — Вскрывай сумки, желаю видеть улики и слушать сбивчивые объяснения, так вас разэдак, залетчики хреновы.
        Ляминен покорно поставил первую сумку на стол, расстегнул молнию и начал выставлять йогурты, бутылочки с соком, минеральную воду, консервированные фрукты и подсоленный кефир  — на утро.
        Полковник вздохнул, окинул всех присутствующих пронизывающим взглядом и сказал:
        — Вторую давай.
        Ляминен начал потрошить вторую сумку, но и там была все та же мирная продукция и никакого криминала.
        — То есть вы типа умные, а я, Зуман, дурак, да?  — произнес полковник, но ему возразить никто не решился.  — Что, действительно не притащили бухла, да? Просто так к курбачам бегали?
        Курбачами на базе называли тыловиков.
        — У них выбор богаче, чем в магазине, сэр,  — сказал Ляминен.
        — У них вдвое дороже!..
        — Зато и свежее. Вот, посмотрите на строки выработки горошка, например.
        — Знаешь что…  — прорычал полковник, и Ляминен поставил горошек на место.  — Я, между прочим, имею право провести у вас тут обыск, блок небольшой, за десять минут все перероем!.. Так что, сами отдадите бухло или как?
        — Разрешите я отвечу, сэр!  — поднял руку Брейн и вышел из-за спины Харви. Увидев сержанта, полковник снова вздохнул. Тот служил третий контракт, а значит, был тертым калачом и его на голос взять было невозможно.
        — Отвечай.
        — Сэр, чтобы провести обыск в жилом помещении против воли служащих, требуется разрешение начальника базы. По телефону нельзя  — только личным докладом.
        — Я не поленюсь, пять минут езды до дома начальника!..  — не сдавался полковник Зуман.
        — Это так, сэр, но вы, простудившись, приняли капли от кашля, а генерал Камарин может истолковать этот запах иначе.
        Полковник помолчал, глядя на выставленные продукты, затем выбрал себе на утро подсоленный кефир и, выйдя из кают-компании, уже оттуда сказал:
        — Как же ты мне надоел, Брейн. И когда уже тебя совсем уволят?
        Хлопнула дверь, и стало слышно, как наряд спускается по лестнице.
        — Обдурили Зумана!  — воскликнул Харви.  — Ну разве не повод, чтобы выпить?
        — Я начну готовить стол,  — вызвался Леон. Ольсен молча к нему присоединился, а Харви распахнул шкафчик и стал любоваться батареей бутылок.
        — Вы плохо знаете Зумана, если думаете, что он не вернется, когда мы размякнем от выпивки,  — предупредил Брейн.
        — А ты думаешь, старина Харви это не предвидел?  — спросил Харви и засмеялся.  — Вот, посмотри!..
        Он выудил из угла шкафа отдельную бутылку с этикеткой, как у моющего средства.
        — Что это?
        — Антиполицай! Двадцать капель на каждую бутылку  — и никакого запаха в выхлопе, но эффект не портит. Ну, разве я не молодец?
        — Молодец, только это не ты придумал, а твой родственник,  — напомнил Леон.
        — Родственник мой, значит, я причастен,  — не согласился Харви.  — А когда мы поддадим, пусть является Зуман и нюхает. Наше дыхание будет свежим, как фиалки. Там, кстати, написано  — запах фиалки.
        Пока готовили закуску, Харви откупоривал бутылки с ромом и разливал по ним капли фиалки.
        Брейн стал ему помогать, в то время как Ляминен с Мози начали спорить, какое видео подойдет для сопровождения застолья. Радист требовал фильм, а лейтенант  — юмористическое шоу.
        Остановились на том, что откроют на экране два окна, а когда все рассядутся, каждый сможет настроить звук выбранного шоу с помощью акустического фокусатора, который у ТВ-бокса этой марки поддерживал двенадцать позиций.
        Впрочем, как обычно случалось за выпивкой, обо всех шоу быстро забывали. Особенно под хорошую закуску, а закуски в этот раз было с избытком.
        — А чего вы столько еды набрали?  — спросил Брейн, замечая, что большую часть продуктов Ольсен с Леоном запихивают в холодильный шкаф, оказавшийся для этого тесным.
        — Роммель потребовал, чтобы мы все это купили, чтобы он мог на нас навариться,  — сказал Харви.
        — Так он же тебе дядя.
        — Ну, вот такой у меня дядя.
        Харви залил капли в последнюю, десятую, бутылку, встряхнул ее и отдал Брейну, который вернул на место пробку.
        — Ну что, камрады,  — сказал Харви, окидывая взглядом стол.  — Пора зажигать.

        7

        Только утром, с трудом размокнув веки, Брейн почему-то вспомнил, что вчера они не сходили на обед. Впрочем, и на ужин тоже, хотя зачем им это при таком количестве закуски?
        Похмелье сказывалось не очень сильно, должно быть, так работал «антиполицай». Брейн поднялся и пошел умываться, не глядя на часы. Когда же, приняв душ и надев новый комплект белья, он вернулся в свой кубрик, часы показывали половину десятого утра  — можно было даже сходить на завтрак.
        Одевшись, Брейн вышел в коридор, постоял, прислушиваясь,  — никакого движения в кубриках, только храп. Что ж, в этом не было ничего удивительного, он один из всего отделения любил ходить на завтрак, это его как-то перезаряжало.
        Выйдя на открытую площадку, Брейн остановился и вдохнул свежий воздух, наполненный диковинными ароматами здешних трав. На территории базы их уничтожали наногербицидами, но они благоухали из-за пределов базы.
        Была ясная погода  — обычное дело для последних пяти летних годов, а полностью сезонный оборот на материке происходил за двенадцать лет. При этом зима длилась всего три года, но условия были таковы, что на это время вся добывающая промышленность консервировалась, а персонал  — эвакуировался. Но через три года они возвращались и снова работали девять лет.
        Как при сверхнизких температурах выживали партизаны, никто не знал. Вообще, противника здесь изучали мало. Все силы и средства компания концентрировала на добыче пластического угля, и пока потери от подрывной деятельности партизан даже близко не дотягивались до прибылей, изучать их или там углублять разведывательную деятельность никто не собирался. А зачем, если по расчетам геологов бассейны должны быть исчерпаны через пятнадцать лет?
        В столовой пахло свежим кофе, за это Брейн и любил завтрак в столовой. То есть кофе можно было выпить и у себя в блоке, но там это было как-то обыденно, а обстановка столовой придавала утренней трапезе некую торжественность. Скатерти, салфетки, приветливые повара на раздаче. Казалось, у них никогда не бывало плохого настроения, впрочем, один его знакомый из пищеблока как-то пояснил причину  — выход на раздачу был чем-то вроде поощрения для рабочих кухни, всю смену находящихся возле раскаленных плит, где от жара не спасали никакие кондиционеры.
        Решив шикануть, Брейн занял место за одним из ВИП-столиков, где обслуживали официанты. Обслуживание стоило всего три ранда, зато торжественность завтрака возрастала еще выше.
        — Здравствуйте, сержант,  — поздоровался подскочивший парень в чистой кухонной робе.
        — Короче так, загибай пальцы… Кашу давай, рисовую.
        — Рисовая только из восстановленного риса.
        — Тогда  — пшено. Натуральное имеется?
        — Так точно, сержант.
        — Отлично. Значит, кашу, потом еще сочник и кофе. Но кофе притащишь под занавес. Понял?
        — Разумеется.
        В ожидании своего заказа Брейн смотрел по сторонам, кивал знакомым. Потом принесли кашу, именно такую, как он любил. А еще свежий сочник из песочного теста с творогом. И, наконец, кофе. Одного из тех сортов, которые он особенно выделял  — средней прожарки.
        Было время, когда Брейн не подозревал ни о каких сортах и просто заливал в термос «кофе из таблеток». Вкус был похожий  — ничего другого не хотелось. Но когда служил на «Винтере-24»  — полюсном материке планеты Квиби, где приходилось нарезать до сотни километров на открытых снегоходах, в их небольшом гарнизоне нашелся повар, большой любитель кофе, и он лично заваривал его для солдат, отправлявшихся в рейд, и сам разливал в термосы. Вот тогда-то, перекусывая на снегу и укрываясь от ветра за корпусом снегохода, Брейн по-настоящему оценил напиток, произведенный из зерен, а не из химии.
        — Эй, Томас!
        Возглас заставил Брейна оторваться от кофе и воспоминаний об арктической молодости.
        — О, здравствуйте, сэр,  — поприветствовал он капитана Селинджера и даже сделал вид, что собирается встать, однако  — только сделал вид.
        — Слушай, ты со своими разбойниками не хочешь смотаться завтра во внеочередной рейд?
        — Я не против,  — пожал плечами Брейн.  — Спрошу ребят и свяжусь с вами через полчаса. Идет?
        — Идет.
        — А что с очередной сменой?
        — Похоже, заразу подхватили  — у троих из отделения понос, доктора не могут ничего поделать.
        — Похоже, пыльца.
        — Скорее всего. Так что раньше чем через неделю они не оклемаются. Давай, Томас, действуй, ответ мне нужен поскорее.
        — Конечно, сэр. Я понимаю.
        Брейн поднялся, одним глотком допил кофе и поспешил к выходу.

        8

        Когда Брейн вернулся в жилой блок, бойцы отделения еще спали. Он заглянул к Мози и растолкал его со словами:
        — Ваше превосходительство, проснитесь, необходимо принять решение…
        — Му… Му-у-у…  — ответил Мози, даже не поворачиваясь.
        — Господин офицер, пробоина ниже ватерлинии!.. Время заводить пластырь!..
        Мози приоткрыл глаз и уставил на Брейна невидящий взор. Потом проморгался и спросил:
        — Чего тебе?
        — Ты пришел в себя?
        — А который час?
        — Я только что с завтрака.
        — А-а… Но я есть не хочу…
        С этими словами лейтенант повернулся к стене.
        — Ты не сможешь сейчас уснуть.
        — Почему это?
        — Потому, что тебе очень нужно отлить,  — с усмешкой произнес Брейн.
        — Нет…  — возразил Мойзи.  — Эх, все же надо!..
        Лейтенант отбросил одеяло и выскочил в коридор. За ним вышел Брейн и подождал, пока лейтенант сделает все свои дела и вернется.
        — Уф, хорошо, что успел!  — поделился Мози.
        — Можешь не благодарить. Нам тут на завтра предлагают смену, ты как к этому относишься?
        — Я спать хочу…
        — Я сказал  — завтра.
        Мози остановился и почесал в боку.
        — То есть это реально?
        — Ты что, еще не проснулся?
        — Проснулся,  — кивнул лейтенант и пошел по кубрикам, распахивая двери и крича, чтобы разбудить бойцов.
        — Ольсен, ты пойдешь завтра на внеочередку?
        — Упс… О-о-о…
        — Так да или нет?
        — О-о-о…
        Несмотря на трудности, всего за пять минут удалось произвести опрос всех, кроме Харви, разбудить которого так и не получилось  — он лег самым последним, допивая все, что оставалось в бутылках и рюмках, а напоследок выпил остатки «фиалки», отчего его кубрик благоухал перегаром, разбавленным дешевым туалетным ароматизатором.
        — Скажи, что мы согласны,  — подвел итог лейтенант Мози.  — Харви спрашивать необязательно, он всегда с коллективом.
        Брейн кивнул, Харви никогда не подводил коллектив, ни в пьянке, ни в бою. Поэтому Брейн связался по рации с капитаном Селинджером и подтвердил их завтрашнее участие.
        — Отлично, Томас. Каким бортом вы обычно ходите?
        — «Ноль шестой», сэр. Пару раз попадал «ноль восьмой».
        — Хорошо, постараюсь, чтобы тут обошлось без сюрпризов.
        — Спасибо, сэр.
        Брейн отключил рацию и повесил на специальный крючок на стене.
        — И что, ты договорился?  — уточнил Мози, который не до конца был уверен  — проснулся он или это еще сон.
        — Да, господин офицер. И завтра нам выходить к борту в пять тридцать утра.
        — Слушай, а у нас ничего выпить не осталось?
        — Парень, ты плохо слышишь? Завтра выезд в половине шестого, какая тебе выпивка?
        — Ах да, точно,  — согласился лейтенант и растер лицо.  — Тогда сделай чайку, что ли.
        — Сделаю. А ты умойся и подтягивайся в кают-компанию.

        9

        Через полчаса в кают-компании собралось уже все отделение. Бойцы дружно хлебали фруктовый чай, который Брейн усилил сахаром и лимоном.
        Постепенно сознание у всех прояснялось, и даже Харви наконец сказал:
        — Значит, завтра скатаемся в рейс, Томас?
        — Скатаемся.
        — А какая пара поведет броневик?
        — Обещали «ноль шестой» или «ноль восьмой».
        — Годится. А почему очередники соскочили?
        — Кишечная что-то там.
        — О, это хреново! Из меня раз такая штука хлестала две недели подряд  — как из вулкана. И днем и ночью.
        — Меня раз тоже проняло,  — признался Леон.  — Сбросил четырнадцать килограммов.
        Они помолчали, потягивая чай и доливая себе из прозрачного парящего кувшина.
        — Кого потянем, сказали?  — спросил Мози.
        — Не было времени уточнять. Но я так полагаю, пассажиров.
        — Сколько кунгов?
        — Думаю, не больше двух, ведь мы идем одним бортом, значит, больше двух никак не возможно.
        — Ладно, бойцы,  — подвел итог Мози,  — допиваем чаек и милости просим в оружейку, надо тарировать стволы.
        — Так вроде ты говорил, у нас стенд барахлит, или уже нет?  — напомнил Харви.
        — Это когда было-то! Ты что, вообще не следишь за ситуацией?
        — Чего это я не слежу?
        — На прошлой неделе стенд барахлил, но его сразу починили.
        — Ну, я рад…  — развел руками гранатометчик и улыбнулся.
        Следующие два часа отделение потратило на приведение оружия в порядок. Дольше всех со своим гранатометом возился Харви. Стенд не желал принимать его оружие, Харви ругался в адрес лейтенантов и инженеров, которые должны были раз в две недели проводить обследование стенда.
        — Это же не мне нужно, это компании нужно!  — восклицал он, а потом добавлял порцию из непечатного.
        После тарировки оружия отделение, почувствовав голод, принялось подчищать остатки вчерашней роскоши. Завтрак уже прошел, а до обеда было далеко.
        Оставив товарищей, Брейн отправился на пост главного диспетчера, чтобы выяснить подробности. Это всегда следовало делать накануне, чтобы не узнать о неожиданных изменениях утром  — перед отправкой.
        Капитана Селинджера он застал в комнате отдыха смены: тот смотрел какое-то шоу по ТВ-боксу и шевелил пальцами босых ног, закинутых на обшитую кожзаменителем банкетку.
        Носки и ботинки валялись на полу, китель висел на спинке стула, капитан улыбался, слушая трек в наушниках, но, увидев сержанта Брейна, сбросил наушники и вскочил с таким видом, будто увидел начальника базы генерала Камарина, славившегося своими неадекватными поступками и крутым нравом.
        — Томас!.. Так тебя разэдак!.. Ты напугал меня, сукин сын! Чего тебе надо?..
        Капитан босым прошел к холодильнику и, распахнув его, продемонстрировал широкий выбор самых крепких напитков.
        Это как-то объясняло некоторые несуразицы, выдаваемые диспетчерским постом, когда, путая все и вся, борты отправлялись туда, где не было дорог и просек.
        — Ну и батарея у вас, сэр.
        — Не обращай внимания, тут в основном освежающие напитки,  — заверил Селинджер, срывая зубами пробку с полуторалитрового пивного баллона «Холодный пес».
        Вернувшись на место, капитан запрокинул голову и отпил треть баллона, после чего рыгнул и отставил пиво в сторону. Глаза офицера сделались красными, но лицо разгладилось.
        — Чего пришел-то, говори?
        — Уточнить надо, сэр,  — ответил Брейн, проходя к ближайшему казенному стулу и садясь на него.
        — А чего уточнять? Завтра все и узнаешь.
        — Лучше сегодня, сэр. Какой груз будем сопровождать?
        — Два пассажирских лотка и платформа с оборудованием.
        — Это не по инструкции.
        — И что? Откажешься ехать?
        — Не откажусь. Но за лишнюю платформу доплатите.
        — Вам и так доплатят за внеочередку.
        — Внеочередка  — это одно, а лишняя телега на хвосте  — совсем другое. Платите за перегруз, сэр. Заполняйте наряд, и я прямо сейчас его заберу.
        — А потом нельзя?
        — Потом я буду за вами целый месяц бегать. Плавали  — знаем. Заполняйте сейчас, и мы, так уж и быть, потащим лишнюю телегу. Она точно одна лишняя, а то, может, их больше?
        — Одна, успокойся!  — начал злиться капитан. Он поднялся с кресла и, открыв сейф, вытащил бланки нарядов, а потом за пару минут заполнил один и передал Брейну.  — Вот, проверь, все ли правильно.
        Сержант стал читать, а капитан вернулся на место и снова сделал несколько глотков пива, глядя на мелькающие в ТВ-боксе картинки.
        — Ну что, все правильно,  — сказал Брейн, убирая наряд в нагрудный карман.
        — Тебе сколько лет, Томас?
        — Скоро уже стукнет тридцать пять.
        — Уже,  — пренебрежительно усмехнулся Селинджер и отхлебнул пива.
        — Я бы хотел уточнить, какая там обстановка? Мы вообще куда направляемся?
        — Тридцать пять, сержант, это, считай, юность. В тридцать пять я мог мочиться без резей и считал, что правильно сделал, женившись в двадцать восемь.
        — Так что там с направлением?
        — Юго-восток. Квадрат «зейн».
        — «Зейн» большой, сэр.
        — Дурак был полный. Совсем дурак.
        Капитан покачал головой и, дотянувшись до пульта, переключил канал.
        — Короче, поедете по дороге до затопленного карьера, там на полустанке в порту «Салема» примете груз и рванете через долину Бино Бланко.
        — Бино Бланко?! Вы серьезно, сэр!?  — воскликнул Брейн, вскакивая.
        — Чего ты подорвался раньше времени?  — недовольно пробурчал капитан.
        — В Бино Бланко непроходимые леса, сэр, если нас зажмут, мы даже развернуться не сможем, а уж с хвостом из трех телег, да с пассажирами!..
        — Успокойся, Томас, с дорогами там сейчас получше. В районе плато забросили несколько шахт  — исчерпали запасы полностью. Воду откачивать перестали, и она вся ушла в пустоты. Исчезло несколько речек, озер, в том числе болота Бино Бланко. Так что развернуться там теперь есть где, да и нарезанные просеки не зарастают. Сам увидишь.
        — Как с поддержкой?
        Казалось, капитан не услышал вопроса, он смотрел на экран ТВ-бокса, а потом вдруг сказал:
        — Не женись, Томас. Это не для солдата. Был бы ты гражданским  — другое дело, а солдат всегда в командировке, на службе. А эта сука там принимает всех подряд.
        Брейн хотел напомнить про свой вопрос, но, видя страдальческое выражение на лице капитана, промолчал.
        — Воздушной поддержки не будет. Если бы небо было открыто, мы бы пассажиров на винторамах перекинули. Но нельзя, эти подлецы жгут их, как бумажные игрушки. Так насобачились, что даже блоки РЭБ не помогают.
        — А говорили, что они дикари.
        — Дикари. А ты сам хоть одного видел?
        — Только в прицел.
        — То-то и оно. Мы видим их только в прицел, и они на нас тоже предпочитают смотреть именно так.
        — И какой вывод?
        — А какой тут вывод? Ехать в рейс  — вот какой вывод. И не женись, пока не выйдешь в отставку. Да и то не гоняйся за молодыми, они тебе враз рога пристроят, твари крашеные. Найди разведенку с ребенком  — вот тебе и семья будет.
        — Я учту это, сэр. А как с разведкой?
        — Как с разведкой? Хреново с разведкой  — как всегда. Видели там, видели тут, наносят удар, но на месте уже никого нет. Они же скачут, как лоси.
        — Ну хотя бы примерное количество.
        Капитан допил пиво, потом закрутил пробку, рыгнул и забросил пустой баллон в угол.
        — Есть такое понятие  — статистическое присутствие противника. Так вот, сейчас на вашем пути будет шестьдесят пять процентов.
        — Это мне ни о чем не говорит, сэр. С чем это можно сравнить?
        — Ты же ходил на плато Винтор, правильно?
        — Четыре раза.
        — Вот там колебалось от пятидесяти пяти до семидесяти.
        — Ага, теперь ясно.

        10

        Было еще темно, когда отделение в полном составе прибыло в столовую. После уличной предутренней прохлады хотелось усесться за чистыми столиками и вести неспешные разговоры за бутербродами с колбасой и сыром.
        Слышался шум вентиляционных коробов и грохот кастрюль из кухни  — повара поднимались раньше солдат, а суточная смена не ложилась вовсе.
        — Эй, смотрите  — шабашники,  — заметил Леон, кивнув на выходивших из-за столов бойцов, одетых словно космонавты. Отделение лейтенанта Мози было лишь при оружии, их остальное снаряжение хранилось в броневике, где и дезинфицировалось вместе с салоном для десанта, а шабашники не доверяли никому и повсюду таскались со своими брониками, связью, стволами. У обычных контрактников форма была цвета хаки, как и у броники и всей снаряги. Шабашники носили только черную броню, испещренную сероватыми шрамами и рубцами.
        Где они располагались, было неизвестно, и на контрактных базах эти подразделения появлялись лишь эпизодически, останавливаясь для отдыха или дожидаясь срока начала операции.
        Они ни с кем не разговаривали и на людях между собой не общались. Поначалу это считалось своего рода зазнайством, и кое-кто даже пытался вызвать их на драку. Но сами они не велись, а прыгать на вооруженных людей никто особенно и не пытался.
        — Говорят, у них контракт впятеро дороже нашего,  — сказал Ляминен, наливая себе кофе.
        — Да по мне  — хоть вдесятеро. У них раз в год весь состав меняется,  — ответил Харви и принялся жевать бутерброд. По утрам у него не было аппетита, однако с пустым желудком на службу ехать не стоило.
        — А я хотел бы попробовать,  — признался лейтенант Моузер.
        — Да ты сбрендил! Туда не пробовать едут, там все серьезно, Моз!  — заметил ему Харви.  — Это мы едем, как в казино, то ли встретимся, то ли пронесет, а там никаких «если», их бросают в конкретное пекло.
        — И все равно хотелось бы проверить, каково это.
        — Спроси Томаса, он собирался в шабашники,  — обронил Ольсен.
        — Нет-нет, я даже не собирался,  — возразил Брейн.  — Мне предложили в госпитале, но я отказался.
        — Почему?  — спросил лейтенант.
        — Я считаю, что для такой работы недостаточно крут, Моз.
        — Да ладно!
        — Нет, правда. В шабашниках служат ребята, которые на все готовы пойти, чтобы только доказать себе свою крутость.
        — Или из-за адреналина,  — добавил Леон.
        — Или из-за адреналина,  — согласился Брейн.
        — Ну что, идем на выход?  — спросил Ольсен, заканчивая с завтраком.
        — Ты как на свидание спешишь,  — заметил ему Ляминен, продолжая проглатывать бутерброд за бутербродом и опустошая второй кофейник.
        — Лям, а ты не рванешь, как шрапнельная граната? Десятый бутерброд впихиваешь,  — спросил Харви, которому утренняя еда давалась через силу.
        — Это его успокаивает,  — пояснил Брейн.
        — Угу,  — кивнул связист.
        — В броневик залезет, сразу успокоится.
        — Ну что, может, пора выходить?  — снова напомнил Ольсен.
        — Еще есть время,  — сказал Леон, поглядев на настенные часы.  — Чего там болтаться?
        В столовую заглянул парень в бронике и шлеме и двинулся вдоль пустых столов, слегка переваливаясь и отставляя руки в стороны. Такую походку имели все, кто надевал тяжелую броню. Вот только шабашники в ней почему-то выглядели круто, а обычные контрактники  — куда проще.
        — Але, отделение Моузи! Вы чего тут рассиживаетесь?
        — О, это Франтишек, водила «ноль шестого»,  — узнал его Брейн, поднимаясь из-за стола.
        — А ты уже подогнал, что ли?  — спросил лейтенант, тоже вставая и поглядывая на часы.
        — Конечно, подогнал!  — сердито ответил Франтишек и, смешно повернувшись, зашагал обратно.

        11

        Пока отделение Моузи завтракало, на улице почти рассвело. Напротив столовой уже стоял КТМ, его автоматическая пушка была зачехлена, фары горели в сигнальном режиме.
        Когда бойцы подошли к машине, сердитый водитель выдержал паузу и лишь затем включил привод тяжелой двери. Она отъехала в сторону, а из днища поднялась ступенька, делая проход в салон совсем не обременительным.
        — Здорово, Юган!  — крикнул Харви и хлопнул по плечу штурмана-стрелка, который сидел на вращающемся кресле и на нем же поднимался на метр в башню, чтобы вести огонь, если заклинит автоматический привод пушки.
        — Здорово, ратники,  — ответил Юган и подставил ладонь, по которой хлопали все заходившие в отсек.
        Последним зашел лейтенант. Дверь за ним сразу закрылась, и броневик резко взял с места. Мози сел на ближайшее сиденье и, пристроив в зажим «сквоттер», спросил:
        — А чего Франтишек такой вздрюченный?
        — Не знаю,  — ухмыльнулся Юган, вхолостую покручивая настройки навигатора.
        — Может, его обули в картишки, как всегда?  — уже громче спросил Мози.
        — Я все слышу!  — крикнул Франтишек.
        — Чего ты нас раньше времени погнал, у нас было еще семь минут.
        — Раньше сядете  — раньше выйдете! Давайте залезайте в шкуру, а то чего мы с Юганом одни паримся!..
        Лейтенант выдернул «сквоттер» из зажима и перебрался в глубь отсека, где на специальных растяжках ожидали хозяев расшнурованные бронезащитные комплекты. Солдаты их называли «броники», хотя это были комбинезоны с металлокерамическими элементами и кевларовой сеткой. Весила такая оснастка двенадцать килограммов, а со шлемом, связью и навигацией все пятнадцать. А еще три с половиной кило  — «сквоттер», и четыре кило  — боекомплект на полчаса боя плюс аптечка.
        Поскольку места в отсеке было мало, в броню заскакивали поочередно, и, пока лейтенант добрался до своего броника, наступила его очередь.
        Отпустив шнуровку, он ухватился за поручни и сунул обутые ноги в широченную горловину, а когда оказался на полу, просунул руки в распущенные рукава и выдернул затяжной шнур, после чего броник стал оседать, обхватывая все тело. Затем следовало подвигаться, чтобы затяжка броника ослабла, однако какое-то время человек испытывал дискомфорт, но постепенно начинал привыкать.
        Облачившись в бронезащиту, бойцы приступали к проверке систем связи, навигации, работы датчиков состояния тела. Потом тестировали радиоподключение к «сквоттерам», работу системы наведения оружия.
        Веселей всего это выглядело на Харви, с его автоматическим гранатометом и боезапасом весом в двадцать пять килограммов. Харви занимал два места в десантном отделении и жаловался, что ему тесновато. Иногда приходилось потесниться всем, когда ему приходило в голову срочно заменить боекомплект. Несмотря на то что такие бзики считались капризами гранатометчика, к ним относились с пониманием, потому что вменяемый Харви в бою был очень полезен и его огненная секира подчас работала лучше автоматической пушки КТМ.
        На проходной броневик притормозил, но защитная плита уже открылась, и машина выехала за ворота, слегка качнувшись на роликовой рельсе.
        — Вот мы и на оперативном просторе!  — радостно произнес молчаливый Ольсен.
        — Юган, что там с вводными?  — спросил Брейн, который был уже в шлеме и защитных крагах.
        — Сейчас выясним,  — отозвался штурман. Через минуту на персональные экраны всех бойцов стала выходить информация с данными воздушной и спутниковой разведки  — где и когда, в каком количестве были замечены подразделения противника. Или признаки их пребывания.
        Под признаками подразумевались недогоревшие костры, тепловые следы в ночное время или тропы на сырой земле. То есть это была «песня ни о чем», как называли бойцы конвойных отделений подобные результаты.

        12

        Защитные панели иллюминаторов были открыты, и бойцы могли любоваться пейзажами через затемненные стекла. Отдельные дома, фермы, мотели  — все это хозяйство существовало безбоязненно, в то время как базы прятались за четырехметровыми заборами с телеметрией, лазерными шокерами и электрошоковыми заграждениями.
        Неужели партизаны питали особую страсть именно к базам?
        Возможно, и на объекты частных предпринимателей они также совершали нападения. Временами только грабили, но бывало, что сжигали или взрывали то или иное заведение. Но не часто и не везде. И не обязательно близко к местам частых столкновений с бойцами компании.
        Одним словом, невозможно было спрогнозировать, нападут ли они на очередное открывшееся заведение в течение ближайших тридцати дней или оно разрушится от жучка долгоносика  — универсум добло, который с одинаковым удовольствием пожирал древесину, целлюлозу, пластики и нержавеющую сталь.
        Там, где приходилось ехать по четырехполосным, забитым легковушками шоссе, КТМ перебирался на полосу пассажирского транспорта и снова мчался вперед, выбрасывая нелимитированное количество выхлопов, в то время как гражданские моторы перхали и чихали, задавленные природоохранными санкциями, узкими рестрикерами и удушающими фильтрами-регенераторами.
        Спустя сорок четыре минуты КТМ соскочил на грунтовку и погрузился в районы пригорода и хаотической застройки нелегальных районов городка Завигадо. Здесь не появлялась полиция, курились наркотики и варилось нелегальное спиртное. Здесь вели бесконечные войны провинциальные бандиты, однако по сравнению с партизанами лесных зон они были младенцами, перевязанными розовыми ленточками.
        Глядя из-под поднятого забрала на свирепые немытые рожи на обочине грязной дороги, Брейн только улыбался  — такими настоящими и непритворными выглядели эти побитые жизнью люди в потертой одежде.
        Иногда кто-то из них швырял в КТМ бутылкой, и Брейн снова улыбался, сравнивая стук бутылки с грохотом кумулятивной гранаты с предвзрывателем, коварной штуки, сделанной для того, чтобы многослойная броня не сработала и пропустила внутрь пиропластический поток наногазовой взрывчатки объемного действия.
        Пока он только рассуждал на эту тему, ведь на его памяти такой заряд КТМ не дырявил, а когда дырявил, десанта внутри не оказывалось  — он выгорал без возможности провести анализ ДНК.
        Почему до сих пор чудо-граната не встречалась Брейну? Он не раз думал об этом. Брейн верил в личную удачу, однако не считал ее совсем безразмерной, потому и отправлял отказы на все письменные приглашения в шабашники.
        Своим сослуживцам он об этом не сообщал и часто среди ночи заходил в свой почтовый аккаунт, чтобы избавить от предположений «Извините, не интересует. Всех вам благ».
        Закончились трущобы и потянулись грунтовки  — глубокие колеи, проложенные в болотистой почве. Где-то виднелись следы борьбы за обессилевшие авто  — развороченная земля, срезанные ветки и стволы молодых деревьев. Вскоре исчезли всякие следы, лишь пара наполовину утонувших остовов со снятыми стеклами.
        КТМ начал просаживаться, как корабль на волнах, но движения не замедлил, он был слишком хорош, чтобы пасовать перед бездорожьем. КТМ умел многое и был рассчитан на куда большие трудности.
        Неожиданно броневик сбросил ход и пошел направо, подпрыгивая на пересечении накатанных колей. Мелькнула мачта радиосвязи, грубый бетон литых бронеколпаков  — отделение прибыло к порту «Салема», куда доставляли по воздуху пассажиров и оборудование, чтобы дальше отправить их по земле.

        13

        Подпрыгнув в очередной раз, КТМ выбрался на бетон портового отстойника, где происходили всякого рода загрузки-перегрузки.
        — Приехали, команда!  — прокомментировал водитель Франтишек и включил привод двери, выпуская лейтенанта.
        — Оставь пушку-то, чего таскаться будешь,  — сказал ему Леон.
        — По инструкции не положено,  — буркнул Мози, исчезая в проеме со своим «сквоттером». Дверь сейчас же закрылась  — Франтишек тоже действовал согласно инструкции.
        — Он прав,  — кивнул Брейн.  — Среди пассажиров попадаются разные скандальные чины, могут телегу накатать, и это влетит в большой штраф.
        — Эй, среди пассажиров есть ничего себе особы,  — подал голос Леон, и все сразу заскребли крагами по забралам, чтобы лучше видеть через узкие иллюминаторы.
        — А мне отсюда лучше видно!  — похвастался штурман, поднявший кресло в пушечную башню.
        — Ну и как там?  — спросил Леон.
        — Парочка козочек имеется. Одна рыженькая, бодренькая, но в очках.
        — Значит, умная,  — вздохнул Леон.
        — А чего ты хотел, это ж спецы. Туда дураков не берут,  — заметил Ольсен.
        — Дураков только к нам подгребают,  — ехидно заметил Ляминен.
        — Все, ваш лейтенант возвращается!  — сообщил штурман. Франтишек включил привод двери, и броневик слегка качнулся, когда Мози шагнул на ступеньку. Дверь закрылась, и сразу запустился двигатель.
        — Ну что, идем на маршрут?  — уточнил Франтишек. В ближайшие пару часов им предстояло ехать по вполне благополучной местности и только потом, в долине, выбирать дорогу по своему усмотрению.
        — Да, теперь можно расслабиться на какое-то время.
        — Сколько пассажиров?  — спросил Брейн.
        — Девятнадцать человек в двух «кассиопеях». Водители опытные, не первый год работают.
        — А платформа?
        — Платформа автоматическая.
        — Сорокотонка?
        Мози вздохнул.
        — К сожалению, шестьдесят пять.
        — Да ё-моё!  — воскликнул Франтишек, только начинавший успокаиваться.  — Автомат, да еще тяжелый! У него же ограничение скорости! Он будет на хвосте болтаться, и ни туда ни сюда!
        — Да ладно тебе орать,  — одернул его штурман Юган.  — Может, мы еще по чистому пройдем и сразу на буровую  — пиво пить.
        — Ага! Скажи еще, с девками-пассажирками!
        — Прижмет  — сбросим их и уйдем.
        — Как же! У этого тяжа небось приоритет высшей категории! Лейтенант, проясни!..
        — На дорогу смотрите!  — в свою очередь заорал Мози.
        Примерно с минуту ехали в полной тишине. Слышно было, как жужжат электрические приводы и порыкивает дизель на низких оборотах.
        — Приоритет платформы  — высший,  — сообщил лейтенант, и все приняли это к сведению без единой реплики. Это была плохая новость, и она означала, что в случае нападения за это оборудование нужно драться, как за живых людей, и тянуть за собой машину, управляемую компьютером, которую нельзя заставить пустить приводы вразнос, чтобы вырваться из засады.
        Компьютер был умен и рационален, и он понимал, что деньги компании нужно беречь, поэтому никаких сверхкритических режимом, ведь это увеличивало расход топлива и значительно сокращало ресурс. А потому  — оптимальный режим и лишь иногда форсажные нагрузки. Но очень редко и недолго, например при попадании в глубокую яму.

        14

        В корме КТМ находился запас еды, воды и узкая ниша с пластиковой дверцей, которую на флотский манер называли гальюном. Однако в рейсе ею не пользовались, поскольку в состоянии боевой готовности у солдат была совсем другая физиология.
        На регламентированном участке бойцы дремали, слушали музыку и старались не перегружать себя посторонними мыслями. Дорога была отменной, асфальт сменялся укатанной грунтовкой, потом снова начинался асфальт, провоцируя конвой на большую скорость.
        Пару раз Мози запрашивал диспетчерский пункт района, чтобы напомнить о себе. Там отвечали дежурно: конвой «два-восемнадцать», мы вас видим. И на этом  — все.
        Когда безопасная зона закончилась, колонна выполнила маневр «тещин язык», обходя бетонные плиты, игравшие роль замедлителя перед блокпостом. Но и за этой границей они какое-то время ехали мимо частных домов с садами и клумбами, а затем, накренившись, КТМ скатился вправо, сразу погрузившись в высокий кустарник с мелкими фиолетовыми цветами.
        В воздух взвились тысячи насекомых, из-под колес бросились прочь ящерицы, грызуны и змеи, которым броневик спутал все планы.
        Проехав еще пару сотен метров, КТМ врезался в стену зарослей, и по броне застучали куски ломких лиан.
        — Как дела, Франтишек?  — спросил лейтенант.
        — Еду по компасу, блин,  — ответил тот, глядя на молотившую по лобовому бронекварцу бурую стену. Заросли в здешних местах были не просто густыми, а практически непроходимыми, если под рукой не было виброножа или простого мачете. Густота подлеска компенсировалась хрупкостью молодых побегов, которые были перекачены сыростью и почти что взрывались от любого прикосновения.
        — Внимание, вы входите в зону враждебной активности!  — прозвучало в наушниках.
        — Я «два-восемнадцать», требуется обновление разведки.
        — Обновления отсутствуют. Повторите запрос через некоторое время.
        — Через какое именно? Через полчаса что-нибудь появится?
        — Такой информацией мы не располагаем. Но если появятся новости по вашему району, мы непременно сообщим вам.
        — И на том спасибо,  — буркнул лейтенант.
        — Подставляют они нас,  — заметил Леон доставая свой «сквоттер» из зажимов. Его примеру последовали остальные, теперь они должны быть наготове.
        — Лейтенант, я запускаю «голубя»!
        — Давай, Юган.
        Штурман щелкнул тумблером, и из потолочной шахты с хлопком выскочил снаряд, который развернул крылья и понесся вперед, набирая высоту. Вскоре у всех на экранах появилась панорама, которую передавал беспилотник. Лес, болота, несколько озер и глинистые перешейки, по которым можно пройти через топи. Об этих переправах знали и партизаны, поэтому минировали их и выставляли засады.
        — Начальник, я возьму правее, там воды поменьше!  — сообщил Франтишек.
        — Давай,  — согласился лейтенант.
        Тем временем беспилотник развернулся и пошел в обратную сторону. Теперь все могли видеть раскачивающийся на буром лугу КТМ и шедшие следом транспорты.
        «Кассиопеи» бежали легко, а тяжелую платформу с закрытым тентом грузом швыряло из стороны в сторону. И это они еще медленно ехали, километров двадцать пять в час. Что будет, когда придется прибавить?
        — Почему бы им не посадить на платформу какого-нибудь Фратишека?  — спросил Ляминен, ожидая возражения от водителя, но тот промолчал.
        — Потому, что эти платформы с материка Зеппель,  — пояснил Ольсен.  — Там нет никаких партизан и они на автомате ползут пятьсот километров, сбрасывают груз, берут новый и снова вперед. Делать пилотируемую модель дорого, поэтому используют то, что уже имеется.
        — Это понятно. А чего они тогда присваивают такую категорию грузу на неполноценном тягаче?
        — По той же причине  — денег жалко. Хотят заставить нас сберечь дорогое оборудование.

        15

        «Голубь» делал круг за кругом, уносился к горизонту и возвращался, принося все новые и новые панорамы. Где-то клочки леса с подозрительными тропками  — то ли диких курманов, то ли партизан,  — где-то намытый песок из водозаборной канавки  — их оставляли на месте стоянок те же партизаны.
        Беспилотник проходил на высоте шестисот метров, скорость имел приличную, но разрешение панорам хромало  — хорошей четкости облегченные электронные объективы дать не могли. Следовало либо уменьшить скорость аппарата, либо задать другую высоту, лучше  — метров двести. Но тогда противник мог сбить его точным выстрелом из винтовки или отрубить электромагнитной гранатой, импульс которой сжигал микросхемки слабеньких аппаратов.
        Против КТМ такая граната, конечно, не годилась, электрозащита там была будь здоров, однако беспилотник валился колом, даже если конус расходящегося импульса задевал его по касательной.
        По высотным целям били из винтовки, а вот по низколетящим как раз электромагнитными гранатами.
        — Ну что, начальник, снизим высоту до полтораста?  — предложил Юган.
        — Нет, сбавь скорость вдвое,  — ответил лейтенант.
        Штурман отправил изменения режима, и аппарат, дойдя до горизонта, развернулся и пошел медленнее. Стало видно больше подробностей: старое кострище, коробка от консервов, разбросанные ветки старой лежки. Все это были признаки присутствия партизан, однако уже давнишние.
        Между тем относительно открытая местность заканчивалась, колонне предстояло зайти в лес, где видимость была почти нулевая и опираться можно было только на беспилотник.
        Разбивая пеньки и разламывая свалившиеся деревья, КТМ первым прокладывал дорогу, а за ним, накатывая колею, двигались остальные, так что после прохода конвоя оставалась заметная и достаточно благоустроенная дорога, по которой могли проходить даже гражданские грузовики.
        Однако природа материка Онтарио пустоты не терпела, и за неделю свободное пространство закрывалось наполовину. За месяц растительность полностью восстанавливалась, и только по более свежему цвету зелени можно было определить, куда направлялись предыдущие караваны.
        Большинство из них тянулись на юго-восток, пересекаясь, расходясь и снова выходя на то же направление. Это означало, что партизаны уже привыкли к этому маршруту и паслись неподалеку, вооружившись акустическими пеленгаторами, а то и сетью датчиков, чтобы вовремя отследить и перехватить очередной конвой.
        Там, где конвои не дошли до места, свежезеленые полосы заканчивались ярко-зеленым пятном, означавшим, что на месте боя была толчея. А случалось, что веером расходившимися полосами, когда транспорты разбегались кто как мог.
        Те, кому повезло, вели свои зеленые линии дальше, а другие оставались среди молодого леса, чернея обугленными остовами.
        Получая такие картинки, бойцы конвоев уже научились не концентрировать на них внимание, проскакивая взглядом дальше в поисках возможных засад.
        Несмотря на то что система обнаружения и наведения обладала способностью просеивать видеоинформацию по десяткам параметров, несколько пар человеческих глаз были нелишними. И часто случалось, что там, где техника ничего не видела, человек каким-то внутренним чутьем опознавал замаскированного противника. Причем это свойство в каждом наблюдателе усиливалось, если наблюдение вели несколько человек.

        16

        Чтобы не упрощать жизнь партизанам, лейтенант приказал Франтишеку изменить маршрут, и они двинулись правее на сорок пять градусов, в самую гущу леса, да еще в гору, однако это позволяло сбить противника с толку.
        — О нет! Только не это!  — воскликнул вдруг Юган и принялся молотить по обрезиненным клавишам вводного устройства.
        — Что такое?  — встревожился лейтенант и вместе с ним все солдаты.
        — Да это долбаное обновление оперативной системы! Только что пришел пакет, и оно начало обновляться!..
        — Что значит начало обновляться, мы же в рейсе?!
        — Мы в рейсе, и у меня стоит галочка в пункте «обновлять по разрешению», но эта хреновина стала делать все автоматически!..
        — Сколько времени это займет?
        — Зависит от размеров пакета!
        — Ну так посмотри, какой пакет!..
        — Семьсот терабайт.
        — Долбаный ты штурман, Юган!  — закричал лейтенант, вскакивая. Он стал беспомощно оглядываться на узкие иллюминаторы, однако с обеих сторон был только лес. Ветки скребли по броне, осыпаясь листьями, ломались огуречные плетучки, забрызгивая стекла мелкими семенами.
        — Да почему я долбаный?
        — Потому что не подготовил технику к выходу надлежащим образом!..
        Юган не ответил.
        — Маршрут не меняем?  — спросил Франтишек.
        — Не меняем,  — еле сдерживаясь, ответил Мози.  — Сколько там процентов?
        — Семь,  — ответил Юган, который под своим шлемом исходил от волнения потом. Сейчас они были совершенно слепы, и оставшийся без связи беспилотник мотал парковочные круги, дожидаясь, когда появится связь с базой.
        А маркер обновления двигался на удивление медленно, как будто это была какая-то диверсия.
        Брейн представил, каково сейчас пассажирам. Наверное, неплохо. Они, конечно, волновались, понимали, что прогулка через джунгли небезопасна, однако сейчас их неведение спасало их нервы. А еще им можно кушать, и он слышал, что, нервничая, пассажиры, бывало, умолачивали недельные запасы чипсов или там шоколада.
        — Двадцать два процента!  — радостно сообщил Юган, после того как маркер стал двигаться быстрее.
        Неприятная ситуация. Экраны оставались темными, смотреть было некуда, и оттого стали обостряться другие чувства, например слух  — стук падающих на броневик веток и лиан стал казаться более громким. А еще все эти скрежеты, волочения. Брейну казалось, что он может ощущать колючие стебли лиан и шершавую кору смолистых веток, а еще прохладную травку с ядовитыми синими цветочками, которая гладила поцарапанное брюхо броневика.
        Вот попался небольшой булыжник и, выскользнув из-под колеса, ударил по корпусу. Брейн буквально почувствовал, как от этого звука воздух зазвенел от напряжения  — все ожидали самого худшего.
        Внезапно появился белый свет! Брейн не сразу понял, что в углу забрала загорелся экран, возобновляя трансляцию с беспилотника.
        — Опа! Закончили!  — радостно воскликнул Юган и отдал команду беспилотнику «возвращаться на ноль».
        — Отлично! Теперь мы с глазами!  — с облегчением произнес лейтенант. Беспилотник спешил «встать на ноль», он слишком отклонился за время круговой парковки, но вдруг панорама перекосилась, пошла косыми полосами и начала вращаться.
        — Сбили! Его сбили!  — воскликнул Леон.
        — Ясно, что сбили, вопрос  — откуда стреляли! Всем смотреть! Юган, выпускай второго «голубя»!
        — Есть второго!
        Снова послышался хлопок, и на экранах появилась новая панорама.
        — Вижу тепловые следы!  — фальцетом закричал Ольсен и ручным набором отметил точку, которую тут же увидели остальные.
        — Похоже на то!  — согласился лейтенант.  — Юган, обработай!

        17

        Пушка поднялась почти отвесно и, балансируя на системе компенсаторов, по-минометному отстучала пятьдесят выстрелов.
        На покачивающейся панораме было видно, как огненные иглы в шахматном порядке обрушились в джунгли, разрывая мелкими осколками даже крепкие деревья. Выбитый квадрат как будто просел на фоне остального леса, а в воздух поднялись клубы испаренного древесного сока.
        — Вижу две тепловые метки прямо по курсу!  — сообщил Брейн.
        — Подтверждаю!  — сказал Леон.
        — Я тоже что-то такое вижу…  — добавил Ольсен.
        Пушка ударила цепочкой снарядов в указанном направлении, и КТМ ушел левее на двадцать градусов. В ответ ударил миномет, и мина едва не вспорола корму автоматической грузовой платформы.
        — Але, ответьте «гринде-один». Что там у вас происходит, ребята?
        Это был водитель ближайшей к броневику «кассиопеи».
        — Обычная работа, «гринда-один». Будет припекать  — мы сообщим.
        — Эй, ребята, это что за дела?!  — пробился в эфир «гринда-два».
        — Мы контролируем ситуацию, парень,  — ответил лейтенант Моузер.
        — Ни хрена себе контролируете! Да там грузовику чуть жопу не оторвало! Осколками так хватануло, что пассажиры забеспокоились! Что мне им сказать?
        — Скажи  — раннее зажигание!
        — Да у меня электроход, какое зажигание?
        — Скажи и все. Они что, разбирают, какой там у тебя ход?
        Спор был прекращен, когда рядом за бортом КТМ рванула граната. Франтишек выругался и взял еще на десять градусов левее.
        — Вижу цепочку тепловых следов правее по курсу десять градусов!  — сообщил Ляминен.
        — Да там не цепочка, там целый массив!  — возразил Ольсен.
        — Жопа полная, а не массив,  — пробурчал Харви.  — Мози, они нас перехватить хотят!..
        — Вижу,  — обронил лейтенант, а Юган, не дожидаясь команды, включил на обработку засвеченный следами район.
        Пушка застучала в ускоренном режиме, и Брейн практически чувствовал, как облегчался боезапас, уложенный в обширных потолочных полостях.
        — Франта, давай на максимум!  — крикнул лейтенант, и КТМ рванулся вперед, валя все попадавшиеся деревья. За ним, визжа электроприводами, рванули тяжелые «кассиопеи» и в меру своих возможностей шестидесятипятитонный грузовой автомат.
        Те, кто охотился за конвоем, находились выше на холме и, прекрасно видя маневры колонны, со знанием дела корректировали огонь. Расположенные на склоне минометы дружно ударили по колонне, и мощные разрывы загрохотали совсем рядом, а пара крупных осколков засела в толстой шкуре броневика.
        — «Гринды», как вы там?  — спросил по радио лейтенант.
        — Идем нормально, сосед за мной,  — сообщил «гринда-один».
        — А что платформа?
        — Я ее не вижу!  — сообщил «гринда-два».  — Должно быть, совсем остановилась, сволочь!
        — Как остановилась?!  — воскликнул Мойзи.  — Тормози, Франтишек!
        — Да на хрена же?  — возопил тот, однако машину остановил, и в тот же момент в двадцати метрах впереди по курсу ухнули три двухсотмиллиметровые мины, расшвыряв деревья и выкопав в земле пятиметровой глубины воронки.
        — Обдурили дурака на четыре кулака!  — прокричал Юган и истерично захохотал.
        Подпрыгнувший на взрывной волне беспилотник выдал панораму  — тяжелая платформа догоняла вставший конвой.
        — Все, можно двигаться! Давай десять градусов правее!  — крикнул лейтенант, и Франтишек дал полный газ, снося все новые деревья и заливая лобовой бронекварц древесным соком.

        18

        Около минуты все шло хорошо, КТМ прорывался сквозь заросли, а «кассиопеи» старательно подпирали его корму, однако тяжелый грузовой автомат постоянно зависал на поворотах и даже полуповоротах. Да что там полуповоротах, он тормозил даже в точках коррекции, где направление менялось всего-то на полтора градуса.
        — Борт «два-восемнадцать», согласно последним данным разведки, в районе вашего фактического нахождения возможно присутствие больших соединений противника  — от пятидесяти до двухсот.
        — Спасибо, козлы поганые!  — не удержался Мози. В тот же момент по конвою пришелся очередной залп, и одна из мин ударила в корпус второй «кассиопеи».
        — Я «гринда-два», поражен отсек зарядки, теряю ход! Пассажиры в панике!
        — Видим вас, «гринда-два», держим ситуацию под контролем! Если понадобится помощь  — мы рядом!  — ответил лейтенант.
        А что еще он мог сказать? С высоты беспилотника было видно, что второй пассажирский броневик оставляет за собой шлейф черного дыма, и это было идеальным ориентиром для нового залпа.
        — Юган, сделай что-нибудь!  — крикнул Мози, и штурман начал вслепую обстреливать то, что выглядело как позиции минометов противника.  — Опусти «голубя», ничего не видно!
        Штурман ввел новые данные, и беспилотник пошел ниже, сразу обозначая вражеские позиции, однако спустя несколько секунд взрыв электромагнитной гранаты вывел его из строя, и панорама стала темной.
        Снова хлопнула выпускная шахта, и третий «голубь» вырвался на свободу, а пушка уже обрабатывала точки, замеченные предыдущим.
        — Мы горим, начальник!  — проорал по радио водитель второй «кассиопеи». И он не лгал. Похоже, им прилетел еще заряд, и теперь дым от коптящего броневика застилал половину панорамы, выдаваемой третьим беспилотником. Требовалось срочно пересаживать пассажиров из подбитого транспорта.
        — Давай мы с Харви высадимся, а вы нанесите визит на холм!  — предложил Брейн.
        — Хорошо! Франтишек, давай левую дверь и скорость не сбрасывай!..
        — Понял!
        Дверь сдвинулась, и Брейн с Харви один за другим выскочили наружу. Скорость была не больше двадцати километров, поэтому они влетели в кустарник достаточно мягко и сразу вжались, пропуская идущие следом «кассиопеи». Вскоре пассажирские транспорты стали притормаживать, и горящая начала обходить первую слева. Автоматическая платформа, замыкавшая колонну, непонятно дернулась и тоже остановилась.
        — Давай на ту сторону!  — крикнул Брейн, и они с Харви перебрались по свежей просеке на опасную сторону, откуда мог появиться противник.
        Между тем, жужжа приводами и рыча дизелем, КТМ упрямо карабкался по склону и бил из пушки по обнаруженным точкам. Такой дерзости партизаны от конвоя не ожидали и притихли, занимая новые позиции и выжидая, когда экипаж броневика совершит ошибку.
        Из горящей «кассиопеи» людей спешно перебрасывали в уцелевшую. Они скакали с мостка на мосток, орали от страха, но тащили с собой чемоданы.
        Прожужжал беспилотник, и по нему захлопали выстрелы из винтовок  — совсем рядом, метрах в пятидесяти выше по склону. Однако промахнулись, и панорама на персональных экранах лишь дернулась, но не погасла и показала, как рванул боезапас одной из огневых точек, когда туда прилетели снаряды КТМ.
        — Что будем делать?  — спросил Харви, держа наготове гранатомет.  — Пуганем?
        — Подожди, мы не знаем, сколько их.
        — Томас, как вы?  — спросил по радио лейтенант.
        — Нормально, пасем тут группу.
        — Большая группа?
        — Пока неизвестно, но, похоже, сейчас выползут к просеке.
        — Мы тут за камни заглянем и обратно.
        — Хорошо, ждем.
        Похоже, «за камнями» что-то нашлось, и пушка застучала на максимальной скорострельности.
        В просвете впереди показались согнутые силуэты, и Брейн от пояса полоснул длинной очередью. Потом они с Харви припали к земле, и очень вовремя. Из леса ударил огненный шквал из дюжины стволов, и крупнокалиберные пули выкосили целые туннели.
        — Давай,  — скомандовал Брейн в наступившей паузе. Они поднялись и открыли ответный огонь.
        Гранаты Харви стали рвать все подряд, испаряя древесный сок и превращая листья в зеленый порошок. Брейн израсходовал один магазин на сотню патронов и подцепил другой, а Харви истратил полсотни гранат.
        В наступившей очередной паузе Брейн посмотрел на персональный экран и увидел, как от выбитой ими проплешины разбегались бойцы противника.
        — Мы возвращаемся!  — сообщил лейтенант.
        — Отлично, ждем,  — ответил Брейн. Похоже, свою задачу они выполнили.

        19

        Беспилотник заложил вираж, демонстрируя, как КТМ скачет под гору, подволакивая распотрошенное миной колесо.
        Весь холм теперь был исполосован его просеками, а в нескольких местах еще дымились уничтоженные позиции врага  — небольшой лагерь, стоянка и минометные посты.
        — Томас, подтягивайтесь к транспортам, мы выйдем перед ними!  — сообщил лейтенант.
        — Понял!  — ответил Брейн, и они с Харви стали пятиться к дымящейся «кассиопее», на которой почти прекратился пожар, однако восстановлению эта машина уже не подлежала.
        Автоматическая платформа дисциплинированно стояла на месте, ожидая, когда электронные маяки перед ней снова начнут двигаться.
        Ломая все на своем пути, к транспортам вернулся КТМ, и в ту же секунду на панораме Брейн увидел едва заметные бурые точки, которые посыпались на просеку.
        Противник понял, что добыча уходит, и перестал прятаться.
        — Харви!  — крикнул Брейн, вскидывая «сквоттер», однако Харви опередил его и начал поливать все пространство просеки, покрывая его ярко-красными вспышками гранат.
        Брейн тоже стрелял не останавливаясь, а опустошив один магазин, вставлял другой и снова стрелял, выкашивая лес слева и справа, чтобы никому и в голову не пришло преследовать их.
        — Все, вы молодцы! Отходите!  — скомандовал лейтенант, и пушка КТМ открыла огонь, прикрывая Брейна и Харви.
        Они заскочили в открывшуюся дверь, и Франтишек дал полный газ, заставив рвануться следом уцелевшую «кассиопею» и автоплатформу.
        Брейн с Харви заняли свои места, ничуть не беспокоясь, что перепачкают древесным соком обивку отсека. Потом здесь уберет специальный персонал, а пока они стали быстро пополнять израсходованный боезапас.
        У Брейна еще оставалась пара магазинов, а Харви расстрелял все и теперь его ранец был пуст.
        — Хорошо постреляли, ребята,  — заметил Леон.
        — Хорошо,  — выдохнул Брейн. Затем достал из ЗИПа специальную салфетку и протер ею забрало, отчего маленький мир вокруг него перестал плыть из-за слизистой пленки.
        А салфетка задымилась, переваривая своими физико-химическими наполнителями носителей вредоносного генетического кода. Такие салфетки были абсолютно дезинфицирующим средством, и самым верным, казалось, было сделать из них одежду, но, увы, этот дезинфектор мог изменять генетическую структуру человека, и на первых испытаниях были получены ужасающие незапланированные результаты, которые были надежно укрыты за семью секретными печатями.
        С той поры  — только салфетки и только на короткое время. А затем их снова убирали в ЗИПы за титановые мембраны.
        Минут пятнадцать все напряженно следили за панорамами, которые выдавал третий за сегодня беспилотник, но партизаны как будто отстали или готовили впереди очередной сюрприз.
        — Эй, толпа!  — обратился ко всем Юган.  — У меня после обновления в углу новое окошко образовалось!..
        — Закрой его на хрен,  — буркнул Ольсен. Он всегда плохо переносил рейс, в котором не удавалось пострелять. Не то чтобы он любил стрелять или бросаться на партизанские минометы, но сидеть и бездействовать для него было страшнее.
        — Не, ну правда! Раньше этого окна не было, а теперь окно и какая-то «диаграмма готовности удара». Что это такое?
        — Смотри инструкцию, раздел «обновление оперативной системы и разрешенных вложений»,  — посоветовал лейтенант, чтобы только Юган перестал болтать. Они все еще были в опасном районе, и то, что удалось отбиться, потеряв одно колесо и «кассиопею», еще ни о чем не говорило.
        Неподалеку грохнул взрыв, и по корпусу КТМ ударили осколки.
        — Главный, это «гринда-один». У меня два мотора накрылись!  — пожаловался водитель «кассиопеи».
        — Что там?  — отозвался лейтенант недовольным голосом.
        — Мина под брюхо залетела!.. Клиенты обосрались, а два мотора вырвало!
        — Как вырвало?!
        — Да так! У вас в корме мой ротор торчит!..
        Беспилотник с запозданием показал оседавшее облако распыленного грунта там, где мина настигла «кассиопею».
        — Двести миллиметров,  — произнес Леон.
        — Давай ползи и не жалуйся, у тебя еще шесть моторов осталось!  — ответил лейтенант.  — У нас вон тоже колеса нет, но мы ползем!..
        Водитель «кассиопеи» не ответил, видимо, обиделся.
        — Да и хрен с ним, Мози,  — поддержал лейтенанта Брейн.  — Было бы о чем переживать. Вот если оборудование встанет, тогда будет задница  — придется оборонять до подхода эвакуаторов.
        — Я о таких случаях только слышал,  — заметил Ляминен.  — Обычно начальство дает разрешение двигаться дальше.
        — Обычно дает, но не всегда бывает обычно,  — мрачно произнес Ольсен и шумно вздохнул.
        Где-то неподалеку снова ударила мина, и броневику досталось осколками. Правда, не так сильно, как в момент удара по «кассиопее». Еще бы минут пять спокойной дороги, и они бы вышли из района поражения, а пока случайная удача партизанских минометчиков могла закончить эту экспедицию одним точным попаданием. От двухсотмиллиметрового фугаса не спасала никакая броня, он просто сплющивал броневик своей взрывной яростью, и на этом гонка прекращалась.

        20

        Чтобы сбить артиллеристам прицел, Франтишек взял немного правее, прорубая просеку чуть в гору.
        Маневр оказался правильным. Очередная мина ударила туда, где сейчас бы находилась колонна, не прими водитель верное решение.
        — Молоток, Франта!  — похвалил его лейтенант.
        — Не, ну что это может быть, а? Эта «диаграмма готовности удара» показывает уже сорок процентов готовности,  — напомнил о себе Юган.
        — Щелкни по окошку, может, покажет разъяснение,  — предложил Леон.
        В этот момент панорама беспилотника, следовавшего за колонной, захватила справа от себя нечто большое и массивное. Автопилот «голубя» тотчас заставил аппарат заложить вираж, и вскоре беспилотник показал распластанную над джунглями сдвоенную тарелку винторамы «Элевара», которая шла на высоте метров пятидесяти и провоцировала огонь партизан.
        По брюху этого неуязвимого монстра колотили не только винтовочные пули и бронебойные жала автоматических пушек, но и гранатометные кумулятивные снаряды, высекая искры и оставляя в лучшем случае только небольшие подпалины. «Элевара» была почти мифическим существом, и до сих пор бойцы отделения о ней только слышали. Стоила она, по слухам, безумно дорого, поскольку пока уничтожить ее можно было только тактическим ядерным зарядом или лазерной космической пушкой, которая в атмосфере мало что могла сделать.
        Вскоре по проявившимся позициям ударили пушки «Элевары», настигая каждого, кто осмелился выстрелить и попал на запоминающие устройства системы наведения.
        Вся провокация и зачистка территории заняли у этой совершенной машины всего полминуты, и она ушла вперед, неспешно проплывая над неспокойными джунглями.
        — Вот это я понимаю! Вот это средство так средство!  — воскликнул Леон.
        — Зачем тогда нас гоняют в пекло, если «Элевара» существует на самом деле?  — удивился Ольсен.
        — Вы же знаете, что это лишь экспериментальная машина и сколько стоят ее фасеточные плиты,  — напомнил лейтенант, поскольку именно через него отделение узнало о чудо-машине.
        По инструкции он был обязан сохранить эти сведения в тайне, они были доступны лишь офицерам, посещавшим совещания штаба компании. Однако Мози считал это нечестным. Впрочем, другие командиры отделений и взводов рассуждали так же. В конце концов, ну какой тут секрет, если машину уже вовсю испытывают в реальных боях?
        — Иначе бы, конечно, они тут возили пассажиров, а нас бы погнали в отставку.
        — Нет, в отставку нас не отправят,  — возразил Брейн.  — Тут на Галилео еще полно работы. Одна Родезия чего стоит.
        — А что там в Родезии?  — спросил Ляминен.
        — Я сто раз рассказывал.
        — А я сто раз уходил по надобности.
        — Ты только мне рассказывал,  — сообщил Харви.  — Когда мы с тобой в Рубенпорте на двое суток в баре зависали. Никаких девок, только игровые автоматы и море пива.
        — Это на меня пиво так плохо влияет?  — удивился Брейн.  — Что-то раньше я такого не замечал.
        — Это было не просто пиво, а пивной напиток «Бригантина»  — по три ранда за литр.
        — Черная такая?
        — Во-во,  — кивнул Харви.  — Вот под эту «Бригантину» ты мне про Родезию сто раз и рассказывал.

        21

        Машину тряхнуло на подвернувшемся булыжнике, и все схватились за поручни, приняв встряску за попадание мины, но тут же облегченно перевели дух  — показалось.
        — Она пишет: «Выберите область применения»,  — сообщил вдруг Юган.
        — Чего?  — не понял лейтенант.
        — Ты говорил  — ткни в окошко, я ткнул…
        — И что?
        — Появилась надпись  — «выберите область применения».
        — Выбери «вопросы по истории»!  — предложил Франтишек и сам заржал.
        — Придурок, тут дело серьезное! Нужно же знать, чего нам тут понаустанавливали, нам же с этим как-то выживать придется!..
        — Эй, да там дым!  — воскликнул Леон.
        — Это тебе не дым, это целые тучи дыма!  — столь же эмоционально поправил его Харви.
        — Ох ты!  — воскликнул Франтишек.
        — Левей бери!  — крикнул лейтенант, невольно привставая, как будто это могло ему помочь заглянуть за дымный шлейф.  — Юган, дай ему команду идти вокруг очага!
        — Он уже сам пошел  — автоматически.
        И действительно, панорама качнулась, и беспилотник начал поворот, чтобы обойти широким кругом и не попасть под возможный огонь с земли.
        Акустические датчики беспилотника начали передавать звуки частых выстрелов и рвущихся гранат. У дымного очага начинал разгораться бой.
        — Это «Элевара» или что?  — спросил Ляминен.
        — Похоже,  — согласился Брейн.
        Беспилотник довернул еще немного, и теперь уже все увидели похожий на восьмерку сплющенный корпус винторамы, задний корпус которой был поврежден каким-то мощным оружием, и из этой пробоины валил черный дым. Вместе с тем было видно, что машина не рухнула, а лишь аварийно приземлилась, поскольку стойки шасси были штатно развернуты.
        Вокруг подбитой машины рвались гранаты, стартовавшие с ручных установок метрах в пятистах ближе к холмам. Однако даже те из снарядов, которые попадали в корпус «Элевары», не наносили ей заметного вреда, и оставалось только гадать, каким же образом удалось пробить ее защиту.
        — Я вижу пехотинцев!  — сообщил Юган.  — Можем ударить по ним, там скопление из сорока штук!
        — Нельзя, наш боезапас небесконечный,  — остановил его лейтенант.  — Только если распорядится администрация района.
        — Или экипаж запросит помощи,  — добавил Брейн.
        — Или так,  — с неохотой согласился лейтенант. Если бы экипаж запросил помощи, пришлось бы тратить боезапас, а потом двигаться «голыми», ведь без пушки они были весьма уязвимы.
        Опираться только на Харви с его гранатометом и «сквоттеры» было рискованно.
        — Они отстреливаются из аварийных башен!  — заметил Юган. Беспилотник снизился, и теперь уже все видели, что на корпусе выдвинуты аварийные башенки с огневыми точками, с которых не переставая били крупнокалиберные пулеметы.
        Однако такая добыча была для партизан куда важнее, чем рядовой ускользающий конвой, и было видно, как из скрытых капониров поднимались легкие броневички, бежавшие друг за другом по одной из полузаросших просек.
        — Их там слишком много,  — сказал Брейн.  — Захватят они эту чудо-машину.
        — Не такая уж она и чудо, как оказалось,  — заметил Ольсен.
        Между тем в эфире было тихо и никто не просил помощи. Конвой двигался дальше, и уже когда стал проходить мимо места аварии  — примерно в полутора километрах,  — с юго-востока на горизонте показались три точки, которые быстро увеличивались в размерах.
        — Жандармерия,  — сразу угадал Леон.
        — Точно! Летят и ничего не боятся!  — согласился Юган.  — Сейчас будут отбивать «Элевару»!..
        Десантно-штурмовые винторамы с ходу открыли огонь из ракетных установок, и скоро все пространство, на котором оказалась «Элевара», покрылось черно-красными разрывами объемно детонирующих зарядов. Однако к этому партизаны были готовы, и навстречу бронированным винторамам потянулись белые ниточки противовоздушных ракет.
        — Вот это война! Хорошо, что мы не ввязались!  — поделился переживаниями Леон.
        — А я бы ввязался,  — признался Ольсен.
        — Так запишись к шабашникам,  — предложил Харви, следя за действиями десантно-штурмовых винторам, получивших несколько попаданий ракетами, однако не сошедших с боевого курса. Только левая машина стала чуть поддымливать одной из турбин, но это не помешало ей совершить посадку и выпустить солдат в черной броне.
        — Не возьмут меня к шабашникам, я же не Томас. У меня только второй контракт,  — сказал Ольсен.
        — «Два-восемнадцать», это «жандарм-альфа»! Нам нужен ваш «голубь»!  — раздалось в эфире.
        — Что скажешь, командир?  — спросил Юган лейтенанта.
        — Отдай, им нужней, а мы нового запустим,  — сказал Мози, понимая, что не поделиться дроном  — это уж совсем свинство.
        — Хорошо, «жандарм-альфа», получай код  — два ноля, тридцать два, двадцать восемь.
        — Отлично, получил!  — ответил «жандарм», и тотчас панорамы на экранах бойцов отделения погасли. Но тут же послышался хлопок, и через шахту выскочил очередной «голубь»  — уже четвертый. И снова появилась свежая панорама, а шум битвы и столбы дыма стали утихать, теперь беспилотник разведывал дорогу впереди.
        Минут пятнадцать конвой двигался без особых проблем, но вдруг машина подпрыгнула от дрожи грунта, а затем их настигла ударная волна, пришедшая сзади. Беспилотник швырнуло куда-то далеко вперед, и панорама стала хаотично вращаться. Потом дрон все же выпрямился и показал следы произошедшего  — на месте поверженной «Элевары» поднималось огромное огненное облако. Чудо-машина была уничтожена.
        Не успели бойцы отделения отойти от этой ужасающей картины, как неподалеку, над самыми деревьями, снова пронеслись три десантно-штурмовые винторамы, уносясь к горизонту.
        — Похоже, это они ее и ликвидировали,  — заметил Леон.
        — Ясное дело, штука-то секретная,  — поддержал его Юган.
        — За этим и приезжали,  — согласился Харви.  — Жаль машину, такая она мне ладная показалась, а тут раз  — и продырявили.
        — А потом раз  — и взорвали,  — добавил Ольсен.  — Причем свои же.
        — Слышь, лейтенант, пишет, что готовность полная, и опять просит выбрать район применения,  — напомнил Юган о своей проблеме.
        — А карта там прилагается?  — спросил Брейн.
        — Карта? Сейчас посмотрим.

        22

        Примерно через час конвой выбрался в спокойную зону, где партизанские соединения появлялись очень редко и никогда не рисковали перехватывать транспорты. А еще через полчаса КТМ выбрался на приличную грунтовку, которая вела к заброшенному теперь карьеру промышленного известняка. Бойцы перевели дух, а разорванная шина перестала шлепать по дороге, когда Франтишек поднял четвертый мост.
        Вся проходимость КТМ здесь уже не требовалась, как и дрон в воздухе, который благополучно спланировал на крышу броневика и встал на магнитный якорь.
        Вскоре показались укрепленные ворота закрытой территории. Четырехметровый забор из бетона уходил в стороны от ворот и до ворот, а все пространство перед заграждением было обработано синтетическим репеллентом, уничтожившим навязчивую растительность.
        Исключение составляла лишь устойчивая травка, которая, словно пушистое одеяло, покрывало разровненные бульдозерами площади.
        — Хорошо они устроились,  — заметил Леон, когда КТМ вкатился за ворота и остановился в кармане безопасности  — отстойнике, в котором происходила окончательная идентификация транспорта, чтобы выявить возможную подделку партизан.
        В прежние времена на территорию добывающих баз, бывало, прорывались управляемые фугасы весом в десятки тонн и уничтожали все вокруг, вплоть до последнего гвоздя, вынуждая компании проводить дорогостоящее восстановление оборудования или уходить совсем.
        — Красивая травка,  — поддержал Брейн.  — В Гунукасте тоже имелась зона безопасности, но там было черным-черно.
        — В Гонукасте мрачно,  — согласился Харви.  — Они, похоже, на химикатах сэкономили и просто сожгли все отработанной породой.
        — Как это породой?  — уточнил Юган, расслабляясь после выполненной работы.
        — Отработанная порода пластического угля может гореть, если поджечь ее магниевой шашкой,  — пояснил Брейн.
        — Ничего себе! А по виду  — просто булыжники.
        — А ты думал, почему им дороги не мостят? Столько строительного материала, а он даром валяется в отвалах.
        — Тогда бы партизаны конвои прямо на дорогах зажаривали,  — сказал Ляминен.
        По броне КТМ хлопнули ладонью, что означало  — приборный контроль пройден. Спереди опустилась бронеплита, и КТМ стал рулить по извилистому выходу из рассеивающей воронки, в центре которой находился карман безопасности.
        В случае проникновения в карман заминированного автомобиля и его подрыва бетонные стены разлетелись бы в пыль, но взрывная волна ушла бы вверх по склонам воронки, отлитой вокруг кармана. Сверху это выглядело как кратер, но кратер был рукотворным.
        Следом за КТМ в карман зашла «кассиопея», где водитель вытирал платком пот и не мог поверить, что удалось прорваться. Его напарник сидел рядом на запасном сиденье и таращился в окно. Он молчал уже целый час, погруженный в собственные мысли.
        Пассажиры также вели себя по-разному: одни оживились, радуясь окончанию ужасного пути, другие продолжали вздрагивать, все еще не веря, что испытания закончились.
        КТМ стоял на внутренней дорожке, ожидая, когда выйдут все транспорты. Наконец показалась автоплатформа, которая тут же обошла «кассиопею» и КТМ, направившись к разгрузке. На базе она действовала по собственной программе и чувствовала себя как дома.

        23

        Освободившись от коконов бронекомбинезонов и оставив в стойках броневика тяжелые «сквоттеры», бойцы отделения выбрались на площадку в одних серых поддевках, промокших от пота.
        Несмотря на то что, кроме Брейна с Харви, все остальные машину не покидали, поддевки у всех были пропитаны потом одинаково, ведь пока одни бегали и стреляли, другие в напряжении ожидали приказа на отражение атаки.
        — Ой, как хорошо!  — произнес Франтишек, имевший самый малый рост. Он пригладил мокрые волосы и с улыбкой посмотрел на голубоватые облака, за которыми скрылось солнце.
        — Даже не верится, что в километре отсюда можно нарваться на мину,  — заметил Леон.  — Тут вон даже цветы растут.
        — Это растения-иноземцы, местные растения здесь вытравили,  — сообщил подошедший сержант со значком охранной службы.  — Как добирались, ребята? Кто здесь командир?
        — Я,  — отозвался Мози.  — Лейтенант Моузер, командир отделения.
        — Отлично. А я сержант Ровер, здешний инспектор-приемщик.
        Сержант пожал лейтенанту руку и подал планшет с приемными документами.
        — Одну «кассиопею» мы потеряли…
        — Значит, зачеркни ее, напиши напротив число погибших и распишись.
        — Погибших нет.
        — Отлично. Тогда просто распишись  — и дело закрыто.
        — Какое еще дело?  — спросил Леон.
        — Никакое, парень. Вот если бы просрали платформу, началось бы расследование, а «кассиопея»  — пустяк, тем более что без потерь ценных специалистов.
        — Что, очень ценные?
        — Это да. В основном инженеры-технологи процесса обработки и обогащения. Доставлять их приходится издалека, это вообще большой дефицит, как выяснилось. Им такое бабло платят, что закачаешься.
        — Тогда почему ты сержант, Ровер, а не инженер?  — усмехнулся Франтишек.
        — Потому что, как и ты, коротышка, дурь курил за углом школы, вместо того чтобы учиться,  — сказал сержант.
        Потом он заглянул в салон КТМ, потянул носом и спросил:
        — Никто не обгадился? Не блевали?
        — Обошлось, начальник,  — ответил Франтишек.
        — А хоть бы и было  — убирать у нас некому, здесь вам не база, но боекомплект поставим и дезинфекцию проведем, только белья вы не получите, у нас тут лишь роба положена.
        — Согласны и на робу,  — сказал лейтенант.
        — Вот и отличненько.
        — Колесо замените?  — спросил Франтишек, подойдя ближе и уставившись на сержанта. Тот пытался было отвести взгляд, но Франтишек не отставал.
        — Колесо, братец, стоит три тысячи рандов.
        — И что? Мы же с одной казны кормимся.
        — Да, только финансирование подразделений разное.
        — Дружок, мы у вас можем надолго расположиться,  — заметил ему Брейн.  — Будете нас кормить и отписываться в штаб-квартиру, почему задерживаете транспорт, который должен ходить и давать компании прибыль.
        — Да никто и не отказывается, ребята. Придет механик, оценит проблему, и мы все решим,  — развел руками сержант Ровер, вызвав улыбки.
        — Я знал, что ты хороший,  — заметил ему Франтишек, после чего все отделение отправилось в сторону выделенного им блока.

        24

        Душ был приличный. Хороший такой душ с водой установленных стандартов кислотности.
        Брейн это ощущал собственной шкурой, которая повидала немало генодезинфицирующих процедур,  — подделку он отличал сразу.
        Единственное, что казалось непривычным,  — роба из синтетического хлопка. Ее выдавали строго по размеру и даже по званию. Он получил комплект с сержантскими нашивками и именем, хотя, если честно, предпочел бы оставаться инкогнито.
        Маленьким таким зверьком, забившимся в дальний конец длинной норы. Это благоприятно действовало на нервную систему  — лучше, чем пьянка. Но его, увы, пометили, и он остался «Томасом У. Брейном».
        Заметив выход на внутренний двор, Брейн расслабленной походкой направился в сторону солнечного света и ароматов клумб.
        Ему нравились цветы серединных планет, а здешняя флора угнетала еженедельными напоминаниями о дезинфицирующей камере душа.
        Заметив скамейку, он присел, откинулся на спинку и прикрыл глаза.
        — Устали, сержант?  — услышал он женский голос и, оглянувшись, увидел в нескольких шагах такую же скамейку у выхода из другого жилого блока. Женщина курила сигарету и посматривала на него с улыбкой.
        — Есть немного,  — признался Брейн.  — Такой контраст расслабляет.
        — Это не вы там бегали по джунглям, пока мы перебирались из горящего броневика?
        — Нас было двое.
        — Вы хорошо сработали. Мы по-настоящему даже испугаться не успели, меня только здесь этот страх сковал. Курю вот, хотя восемь лет как бросила.
        — Меня зовут Томас.
        — А я Лейла. Идите на мою скамейку, Томас, а то так неловко разговаривать.
        — Да,  — согласился Брейн и перешел к новой знакомой.  — А вы, значит, одна из тех важных специалистов?
        — Вам нас так отрекомендовали?
        — Примерно. Правда, железо на платформе оценили дороже.
        — Это понятно,  — усмехнулась Лейла и точным броском отправила окурок в урну.  — Это делитель, ускоряет обогащение смеси в десятки раз по сравнению с теперешним. Их в серии еще нет, забрали прямо из лаборатории.
        — Из вашей?
        — Угадали, Томас.
        Лейла повернулась к Брейну, и он заметил вышитые полковничьи звездочки, которые на робе были едва заметны.
        — О, мэм!
        — Ай,  — отмахнулась она.  — Не обращайте внимания. Я гражданский специалист, а эти звездочки только отражение статуса.
        — Ну, все-таки полковник…
        — А вы никогда не укладывали полковника в постель, Томас?
        — Нет, Лейла.
        — У вас есть шанс. Идемте, у меня, согласно статусу, собственные апартаменты.
        Лейла поднялась и одернула легкий китель.
        — Я что, слишком навязываюсь?
        — Нет, мэм,  — ответил Брейн, поднимаясь со скамейки.  — Просто все так неожиданно. Если бы сюда прорвались партизаны, я бы удивлялся меньше.
        — Ну так идемте, пока они не прорвались и не испортили нам вечер.

        25

        В своем блоке Брейн появился спустя час и сразу попал под расспросы. Более других причиной его отсутствия интересовался Ольсен.
        — Вот, Томас, и начальство на базе тебя боится, и шабашники к себе закликают, и даже здесь, где на каждую бабу сто претендентов, ты выхватываешь самую лучшую за пару минут беседы.
        — Ну, не за пару,  — пожал плечами Брейн, садясь на койку в общей комнате.
        — Значит, насчет минут я не ошибся?
        — Мне просто повезло.
        — Как ты это делаешь? Почему ты крут?
        — Хочешь быть таким, как Томас, сгоняй четыре раза в госпиталь с железом в брюхе и станешь таким же везучим и крутым,  — посоветовал Ляминен, листавший какой-то старый журнал по сельскому хозяйству.
        — Это и дураку ясно. Но вот как бы и крутым стать, и в госпиталь не мотаться?
        — Тогда нужно поймать счастливую гранату,  — произнес Харви, который дремал на короткой для него койке, прикрыв рукой глаза.
        — Как это?
        — Есть такая солдатская легенда,  — поддержал его Леон.  — Каждая тысячная граната  — счастливая. И если ее поймаешь, она не только не взорвется у тебя в руках, но и сделает счастливым.
        — Блин, да вы прикалываетесь надо мной!  — догадался Ольсен, и все засмеялись.
        Харви растер руками лицо и сел, опустив ноги в ботинки, которые назывались «монтажными», потому что вставлялись прямо в бронированные краги боевого комбинезона.
        — Что, действительно стоящая девица?
        — Ей сорок лет.
        — Здесь выбирать не приходится.
        — Стоящая и выглядит молодо  — моложе меня.
        — Эй, а это не она вон там?  — спросил лейтенант Моузер, подходя к окну, и тотчас к нему бросились все, кроме Брейна.
        Толкаясь, они пытались рассмотреть знакомую Брейна, а из-за плохого светопропускания поляризационного стекла слегка размытый женский силуэт каждый дорисовывал соответственно своей фантазии и представлению о прекрасных женщинах.
        — Не, ну вполне ничего, а, Леон?  — толкнул локтем напарника Ляминен.
        — Стройная,  — произнес Ольсен.
        — А в толпе она была незаметна,  — добавил Мози.
        — Пока они пассажиры, все выглядят одинаково, как бараны. По крайней мере я их так вижу,  — сказал Леон.  — А как начинают высаживаться на месте, начинаю видеть различия. Вот мужик, а вот женщина и так далее.
        — И все? Кроме пола, ничего не видишь?  — усмехнулся Франтишек.
        — Потом, попозже, начинаю уже присматриваться. Это вроде как оттаиваю.
        — И пока ты присматриваешься, Томас уводит лучшую девку из состава.
        — За Томасом не поспеешь.
        Брейн поднялся с кровати и вышел из комнаты. Сейчас было время полдника, он знал, где находилась столовая, а болтовня отделения ему мешала.
        После свидания с Лейлой хотелось какого-то продолжения, даже не знакомства, а этой спокойной паузы. Похоже, ему было пора завязывать со службой, третий контракт изрядно утомил.
        В пищеблоке пахло сливочным маслом и ванилью, хотя подавали омлет и какие-то каши. Зал был большой, человек на шестьдесят. Рабочие приходили сменами, быстро ели и уходили, затем приходила новая партия и включался шумный вентилятор на середине зала.
        Командированные вроде Брейна сидели в отгороженном зальчике с мягкими стульями, и к их услугам были вина, ликеры и несколько видов казенного рома, однако крепкое спиртное  — за отдельные деньги.
        Брейн подошел к автомату, приложил ладонь к сканеру, и тот мигнул зеленой лампочкой  — плательщик был опознан. Пробежав глазами по ярким квадратикам с изображением ягод, яблок, персиков и апельсинов, Брейн надавил нужную кнопку, и ему навстречу выехала раздаточная платформа со стаканчиком напитка.
        Вдруг послышался нарастающий рокот мотора, от которого завибрировали стены, потом рев усилился, стал тоньше и, наконец, прекратился.
        Брейн взял свой напиток и отошел к угловому столику  — подальше, чтобы ему не мешали. Он узнал этот рев, который издавали треккеры,  — скоростные винторамы, которые использовали для важных персон. Эти аппараты носились над самыми макушками деревьев и имели хорошее бронирование нижней части корпуса.
        Треккер перестал реветь, и Брейн стал потягивать ликер, название которого не запомнил, поглядывая на разношерстный состав спецов  — мужчин и женщин, прибывших сюда с его конвоем.
        Пока что им все было здесь в новинку, они оглядывались, заново знакомились после пережитого в конвое. Но Лейлы здесь не было, должно быть, ей не хотелось есть, ведь у нее в номере был холодильник. Брейн успел это заметить, когда уходил.

        26

        Когда появилось его отделение, он уже доедал фруктовый пирожок, запивая его сладким чаем. Теперь, до ужина, он был сыт. А самое главное, мог уйти, когда его товарищи завалились в командировочный зал,  — ему все еще хотелось побыть одному.
        — Ага, так вот он куда сбежал!..  — указал на Брейна Леон. Тот поднялся и пошел им навстречу.
        — А мы-то думали, куда он так соскочил? А ты, значит, на второй круг намылился?  — спросил Харви.
        — Не знаю, как получится,  — отшутился Брейн, выходя во двор. Ему в самом деле было непонятно  — хочет ли он еще одного свидания с Лейлой.
        Она была хороша во всех отношениях, кроме одного  — все, что они вместе делали, походило на обязательную программу.
        Двинувшись по мощеной дорожке вдоль подстриженных кустиков, Брейн краем глаза заметил стоявшего слева от него человека, который смотрел куда-то в сторону. Но Брейн чувствовал, что эта отстраненность была фальшивой.
        — Вот неожиданная встреча, Джон.
        Брейн сделал вид, что не услышал, а если и услышал, то не понял, к кому это относится. Он не подал вида, что узнал этот голос, поэтому какое-то время еще шел по дорожке, но затем остановился.
        Человек подошел и встал рядом.
        — А я гляжу  — вроде знакомый кто-то. Пригляделся  — Джон Далтон.
        — Фредди, ты знаешь, что теперь меня зовут иначе.
        — Разумеется, Джон.
        — Тогда зачем нарушаешь правила игры?
        Брейн посмотрел на собеседника, сразу заметив на его лице следы пластического восстановления, хотя операция была проведена на самом высоком уровне.
        — А ведь ты, Фредди, планировал делать карьеру в министерстве, а не башку под пули подставлять. Связи-то у тебя были о-го-го какие.
        — Что, очень заметно?
        — Не очень. Но я четыре раза в госпитале валялся. Впрочем, ты это уже выяснил.
        — Выяснил,  — кивнул Фредди.  — Четыре путешествия в госпиталь  — и ты теперь знаешь, куда смотреть, чтобы видеть следы биовосстановления.
        — Не знай я тебя раньше, ничего бы не заметил, но у меня есть с чем сравнивать.
        — Это могла быть автомобильная авария. Такое случается даже с министерскими протирателями штанов.
        — Случается,  — кивнул Брейн.  — Только еще этот треккер в техпарке.
        Фредди улыбнулся и одернул китель формы, прошитый нитью с активными изотопами, позволявшей носить одежду неделями и не уничтожать после каждого визита в джунгли. Согласно нашивкам, Фредди считался генерал-майором.
        — О! Вот уж не думал,  — покачал головой Брейн.
        — У нас так быстро не растут, это маскировка для местных, чтобы вопросов не задавали. Но большие погоны, насколько я понял, тебя не смущают.
        — Ты об вообще?  — уточнил Брейн.
        — Я об здесь.
        — Просто повезло. К тому же она хорошенькая.
        — Я рад, что встретил тебя,  — сказал Фредди. И, заметив ухмылку Брейна, добавил:  — Я не лгу, правда. Ты не из конторы, и я не видел тебя сто лет. К тому же ты так же хорош, как и раньше,  — твоя голова варит быстрее, чем я успеваю спросить тебя о чем-то.
        — Это удивляет тебя?
        — Считается, что конвойные  — тупые отмороженные ребята, которые не задумываясь бросаются в джунгли со «сквоттером» наперевес. По мне, так это чистое самоубийство.
        — Как свалилась «Элевара», мы не видели, чуть-чуть не успели.
        Фредди от неожиданности замолчал.
        — Ну ты даешь, Джон,  — сказал он спустя полминуты.
        — Догадаться нетрудно, ведь твой интерес на поверхности. Только мы ничего не видели. Полагаю, файлы «голубей» ты уже извлек?
        — Да, там тоже ничего нет. Все случилось, когда дрон делал разворот. А потом сразу черный дым.
        — Вот мы с этого самого дыма и начали смотреть на подбитую машину. А по нам лупили из минометов и гранатометов  — никакого супероружия. Потом прибыли шабашники и, насколько я понял, подорвали машину, забрав остававшийся экипаж.
        Они помолчали. Фредди мысленно перелистывал все собранные факты, которые добыли представители службы безопасности компании, когда он еще летел на треккере. Похоже ничего не упустили, но информации было мало.
        — Давай в техпарк зайдем,  — предложил он.
        — Ты хочешь мне что-то показать?
        — Да, свежий взгляд не помешает.

        27

        В дальнем конце просторного техпарка на бетонных площадках стояли три «кентавра» шабашников. Один из них восстанавливала ремонтная бригада, два других заправлялись.
        — Нам туда,  — указал Фредди, и они направились к одному из больших ангаров, куда помещали авиационную технику для ремонта в дождь.
        У входа стоял сотрудник местной охраны, но Фредди он уже знал и торопливо распахнул перед гостями дверь, через которую Брейн и Фредди вошли в ангар.
        Фредди остановился, и Брейн встал с ним рядом, глядя на большой фрагмент обшивки «Элевары», который располагался на большом стенде, освещенном множеством прожекторов.
        Вокруг стенда находилось не менее дюжины блоков, разного рода сканирующей и спектрографической аппаратуры, датчики которой, больше похожие на любительские подзорные трубы, располагались на специальных металлических стойках и были направлены на закопченную пробоину во фрагменте обшивки.
        Рядом со стендом находились столы с обрабатывающей аппаратурой, и несколько техников и инженеров занимались отладкой этой сложнейшей системы анализа и обработки данных.
        — Круто,  — заметил Брейн.
        — Да уж,  — вздохнул Фредди.  — Ты знаешь, Томас, возвращаясь к правилам игры, я бы хотел…
        — Да, сэр, я понял. Мартин Вильямс.
        Генерал Вильямс удивленно уставился на Брейна.
        — Как ты это делаешь?
        — Имя на кителе закрыто планкой, но когда ты поворачиваешься, ворот слегка отходит, и на обратной стороне видны буквы.
        Вильямс прихлопнул ворот кителя и направился к стенду, Брейн пошел следом.
        Заметив начальство, техники замерли, недоуменно поглядывая на прибывшего с генералом сержанта.
        — Что у вас, Лейбниц?  — спросил Вильямс.
        — Настраиваемся, сэр. До тарировки датчиков еще не добрались.
        — Понятно,  — сухо произнес Вильямс и подошел к стенду вплотную.  — Видишь, с каким контингентом приходится работать,  — произнес он вполголоса.  — Лучшие умы, блин.
        — А зачем им столько железа?
        — Пакеты считать. Датчики будут снимать информацию, программа на их основе  — выдавать версию произошедшего, а крутое железо должно под эту версию провести виртуальное моделирование процесса и перейти к следующей версии. Потом эти версии будут сравниваться, сортироваться, и я получу с десяток самых страшных историй о том, что же случилось на самом деле.
        — Выглядит солидно.
        — Да, бюджет у нас будь здоров, можем себе позволить. Но я хочу послушать тебя.
        — Да ладно,  — отмахнулся Брейн.
        — Просто посмотри и выскажи мнение.
        — Я не специалист.
        — Ты изучал техническую экспертизу. Я же помню. У тебя был самый высокий балл.
        — Я все забыл.
        — Не кривляйся, Томас, мне действительно нужно хоть что-то.
        — Ну, это не болванка. Это видно по входящему отверстию. Сколько оно, кстати, двести?
        — Двести два миллиметра. Точность измерения  — сотая процента.
        — Болванка такую точность не даст. И по краям оставит срезы окалины или навар, в зависимости от материала болванки.
        — Согласен.
        — Кумулятивный боеприпас отпадает сразу, а копоть появилась после того, как внутри начался пожар.
        — Ну и?
        — Потрогать можно?
        — Можно. Предварительно  — никаких излучений в опасных диапазонах не обнаружено.
        Брейн поднялся на стенд и, нагнувшись над пробоиной, потянул носом, с удивлением обнаружив легкий запах мяты. Да, именно мяты. Потом коснулся пальцем края пробоины, он был острым, а срез материала  — матовым.
        Осмотрев фрагмент, Брейн понял, что его сняли с корпуса, а не срезали, ведь непонятно, чем можно резать эту абсолютно непробиваемую броню. Изнутри открутили несколько гаек и сняли фрагмент размером с половину легкового автомобиля.
        Сойдя с платформы, Брейн подошел к Вильямсу и сказал:
        — Похоже, нам нужно иначе взглянуть на возможности партизан.
        — Ты подтверждаешь мои худшие опасения.
        — Но для тебя это не новость?
        — Давай отойдем.
        Они повернулись и медленно пошли к выходу.
        — Слушай Брейн, а ты пьешь?
        — Ты же прошерстил обо мне все сведения.
        — Прошерстил,  — согласился Вильямс.
        — И что?
        — Там написано, что ты не являешься убежденным трезвенником, ну и только.

        28

        Генерал Мартин Вильямс располагался в таком же люксе, как и полковник Лейла. Даже холодильник стоял в том же месте, правда, обои были другого цвета. Неизвестно, что находилось в холодильнике Лейлы, но в генеральском нашелся богатейших набор крепких напитков хорошего качества.
        — Помнишь, как мы, бывало, пьянствовали?  — спросил Вильямс, выставляя на стол бутылки и коробочки с закусками.
        — Мы не пьянствовали, за пьянку у нас вышибали вон,  — ответил Брейн, выходя из ванны и вытирая руки полотенцем.
        — Нет, я имею в виду семинары по вербовке.
        — Я так и подумал. Только там приходилось держать ухо востро, чтобы не пропустить вводную от Ротвейлера. Меня это всегда очень напрягало, особенно когда он запретил перед семинаром обедать.
        — Да, без бутерброда с маслом «деревенский виски» напрочь выключал мозги.
        — И самое обидное, что потом Ротвейлер меня хвалил за правильное поведение при отработке двойной вербовки, а я ничего не мог вспомнить.
        Они посмеялись.
        — Имеешь какие-то предпочтения?  — уточнил Вильямс, собираясь наливать.
        — Из того, что я вижу, сгодится все.
        — Отлично,  — кивнул Вильямс, наливая виски.  — Это пойдет под салат с морепродуктами.
        — Согласен.
        Они выпили по-солдатски, одним махом, и стали закусывать.
        — Ты что вообще по теме знаешь?  — спросил Вильямс.
        — Только связанное со службой. Мы везем, они нападают, и мы отбиваемся.
        — А если в деталях?
        — А если в деталях, они становятся все более активными, их возможности быстро растут. Они могут неожиданно подогнать целую роту. Как им это удается  — непонятно. Раньше хватало одного дрона, чтобы отслеживать их с дистанции в пару километров и отпугивать навесным огнем из автоматической пушки, теперь об этом пришлось забыть. А минометы? Двести миллиметров  — это не винтовка, его нужно таскать, устанавливать, переносить боекомплект. Столько суеты  — это должно быть заметно, но они ухитряются не выдать себя, пока не начинают обстрел.
        — И что ты думаешь?
        — Думаю, роют какие-то шахты, туннели. С теперешней техникой это не сложно. Запустили строительного робота  — и он роет.
        — Тут с тобой многие согласны, но эти туннели не обнаруживает разведывательная аппаратура,  — сказал Вильямс и налил еще по одной.  — Мы бросаем заряды-инициаторы, они одновременно подрываются, и приемная аппаратура показывает, что на десятки метров вглубь толща земли не потревожена.
        Вильямс поднял свой стакан, Брейн  — свой, и они снова выпили.
        — Значит, экранируют, выставляют что-то вроде статичной, снятой заранее, картинки, и вместо реального положения дел вы видите то, что было раньше.
        Вильямс перестал жевать, переваривая услышанное.
        — Неплохая теория, это нужно обдумать. Хотя для партизан дело мудреное.
        — Учитывая ту дырку в «Элеваре», установка закладки в ПО для них уже не кажется таким уж невозможным делом.
        — И вот тут мы переходим к следующей теме…  — произнес Вильямс, наливая по новой.
        Они выпили, но морской салат закончился, и они закусили «овощным кисло-сладким».
        — И эта тема с тебя…
        — Кто их так заметно продвигает и зачем ему это нужно,  — сформулировал Брейн.
        — Да, это критический момент,  — вздохнул Вильямс, и его лицо сделалось трезвым.  — Ведь у нас этой «ти-ай-броней» закрыты все правительственные винторамы, представительские автомобили, секретные комнаты, понимаешь масштаб проблемы?
        — Понимаю. Но кому все это нужно?
        — На Галилео и Робертину имели виды ребята с Цин-Дао.
        — Я слышал, с ними замирились без войны.
        — То, что ты слышал,  — лапша на уши гражданам. На самом деле договорились отложить войну, только и всего.
        — Весело.
        — Очень весело.
        — Слушай, ну а кто такие эти партизаны?
        — А что говорит массовая информация?
        — Массовая информация заверяет нас, что это саморазвивающиеся монстры, появившиеся в результате радиационных излучений. Якобы их на какое-то время оставили без внимания, а они стали плодиться, размножаться и захватывать наш бизнес.

        29

        Генерал Вильямс снова налил и отшвырнул пустую бутылку в угол. Потом они выпили и закусили.
        — И что ты сам об этом думаешь?  — спросил он.
        — А ты?
        — Состряпано неплохо.
        — Но состряпано?
        — Но состряпано.
        — А что происходило на самом деле?
        — На самом деле все началось с колонии для заключенных, которую компания выкупила, чтобы иметь рабочих в условиях, когда обычные люди идти в шахты не хотели.
        — Они насильно загоняли заключенных под землю?
        — Нет, у тех был выбор  — валяться на койке, выполняя приказы надзирателей, и получать на счет три ранда в неделю или зарабатывать за день по пятьдесят.
        — Теперь я понимаю,  — кивнул Брейн.
        — Вот именно. И дела пошли, но со временем компания решила, что платит заключенным слишком много и что хорошо бы заставить их работать больше и практически бесплатно.
        — И когда это было?
        — Лет пятьдесят назад.
        — Понятно.
        — Одним словом, они собрали команду специалистов, те взялись за дело, и скоро первые перелицованные работники уже трудились до седьмого пота. Одна проблема  — эти ударники мерли как мухи, и компания прикупила женскую колонию. Генетики взялись за дело, и скоро стали рождаться идеальные выносливые люди-роботы, которые форсированно вымахивали до рабочих параметров за десять лет.
        Ученые получили большие бонусы, добыча увеличилась, но тут оказалось, что из-за ошибки геологоразведчиков запасы бассейна были преувеличены. Шахты закрыли, оборудование и специалистов вывезли. Эвакуировали даже мужскую и женскую колонии, а рабочих-роботов оставили подыхать, ведь у них не было средств для защиты от генно-лазерного механизма размножения здешних растений.
        На полную зачистку планировалось не больше полугода, после чего вся территория должна была зарасти джунглями, но неожиданно посторонними специалистами в районах заброшенных шахт была замечена активность. Однако внимание на эту активность обратили только через годы, когда организованные вооруженные отряды стали захватывать транспорт.
        — Значит, кто-то помог им выжить?
        — Кто-то помог. Кто-то, кого интересуют запасы Галилео. Это ведь не планета, а просто какое-то хранилище полезных ископаемых.
        — И что нам остается?
        — Боюсь, что только война.
        — Если воевать с теми, у кого такие технологии…
        — Это да, тут я с тобой согласен. Лучше отдать эту Галилео.
        — Но тогда они попросят еще и Робертину,  — напомнил Брейн.
        — Попросят, но не сразу. И за это время нужно успеть придумать что-то такое, чтобы поставить их на место.
        Они помолчали. Вильямс вскрыл упаковку с вареньем «Осенний сад», а Брейн разломил плитку засахаренных орехов. Все говорило о том, что пора переходить к ароматному бренди.
        — О чем ты мечтаешь, Томас?
        — Ты все обо мне читал…
        — Нет, я хочу услышать от тебя, вдруг что-то переменилось.
        — Ничего не переменилось. Я хочу дом у теплого моря, чтобы слышать шелест волн, чтобы сосны шумели рядом.
        — А сколько ты зарабатываешь?
        — Нам неплохо платят.
        — Разумеется, я в курсе твоих накоплений, приятель. Весьма неплохо для средненького жителя мегаполиса, но ведь тебе нужна береговая линия в курортном городке, правильно?
        — Да, я хочу видеть море из своего окна.
        — Для этого твоих накоплений не хватит.
        — Может, что-то заработаю в полиции. Думаю, после третьего контракта меня возьмут на должность старшего в патруле.
        — Это копейки, приятель. Давай-ка я дам тебе визиточку, очень, между прочим, ценную.
        С этими словами Вильямс передал Брейну пластиковый прямоугольник.
        — Что это?
        — Это такая хитрая фирмочка  — один из подрядчиков нашей конторы. У них бывают весьма интересные предложения. Дела мало, а денег  — много.
        — А сам чего?
        — Я люблю тишину и канцелярскую пыль.
        Брейн недоверчиво улыбнулся.
        — Ну, просто за каждого стоящего кадра я получу от них бонус.
        — А не кинут?
        — Кого?
        — Тебя.
        — Нет. Там все наши люди, только отставники. Если покажешь им эту визитку, это будет лучшая рекомендация. Я их на вокзале не раздаю.
        — Я понял. Обратно мы пустыми пойдем, не знаешь?
        — Не пустыми. Компания хотела подрядить другую команду, но вы хорошо прошли кризис, поэтому решили вас припрячь.
        — Только не говори, что груз с концентратом.
        — Извини,  — развел руками Вильямс.  — Груз с концентратом. Зато всего одна платформа, и в случае удачной доставки  — большая премия. Ты ведь знаешь.
        — Знаю,  — вздохнул Брейн.  — Но в компании кто-то сливает информацию, и концентрат будут ловить.
        — Откуда знаешь, что сливают?
        — Не знаю, догадался. Я же не первый год тут служу.
        — Мы этим занимаемся, служба безопасности компании попросила. У них не получилось.
        — Ну, если мы все обсудили, я, пожалуй, пойду,  — сказал Брейн, поднимаясь.  — Завтра концентрат везти, нужно отдохнуть как следует.
        — Понимаю и больше не задерживаю,  — сказал Вильямс, поднявшись и пожимая Брейну руку.
        Тот уже направился к двери, когда генерал сказал:
        — Бьорн Ольсен дважды писал на тебя доносы в службу безопасности.
        — Когда?  — спросил Брейн, останавливаясь.
        — Шесть месяцев назад и четыре месяца назад.
        — Чего хотел?
        — Чтобы тебя уволили по профнепригодности. Старый ты, дескать.
        — Перешли мне файлы, если не трудно.
        — Не трудно, перешлю.

        30

        Бойцов своего отделения Брейн застал за просмотром какого-то фильма. Несколько банок из-под пива горкой лежали в урне.
        — О, вот и Томас!  — воскликнул Мози.  — А где же ты был, твоя красотка прогуливалась в одиночестве.
        — Должно быть, ждала, когда ты к ней подойдешь,  — добавил Харви.
        — Эй, да он под газом,  — заметил Ольсен.
        — Да, если у Томаса румянец, выпил больше трех рюмок крепкого.
        — Приятеля встретил,  — пояснил Брей, присаживаясь на койку.
        — Приятеля? Здесь?  — удивился Ольсен.
        — Представь себе. Когда-то вместе служили. Вот он и проставился, отказываться я не стал.
        — Я бы тоже не стал,  — вздохнул Харви.  — Скучно тут.
        — А у нас на базе что  — парк развлечений?
        — Ну, база  — она огромная, как городок. А здесь от стенки до стенки едва пара сотен метров наберется. И вышки по периметру как-то нагнетают, если честно.
        — Чтобы никому не было скучно, скажу следующее: завтра идем с платформой концентрата.
        В помещении воцарилась тишина, и стало слышно, о чем там говорят герои фильма.
        — Вот так вляпались,  — сказал Харви и почесал в затылке.
        — Зато премиальные хорошие,  — возразил водитель Франтишек.
        — Это если все в целости довезем, а это вряд ли. Партизаны этот концентрат будто нюхом чуют.
        — Ничего,  — сказал Брейн.  — С одним хвостом проще, чем с тремя.
        Забыв про знакомую Брейна, бойцы снова стали пялиться в экран ТВ-бокса, однако мысли их были теперь далеко. Каждый старался представить, как придется действовать в этот раз, когда противник точно знал, откуда они выходят и что будут везти.
        В коридоре послышался топот, дверь распахнулась, и появился улыбающийся Юган  — штурман КТМ.
        — Ты чего такой радостный?  — спросил Леон.
        — Я узнал про новое окошко на экране!
        — Чего?  — не понял Леон.
        — Это он про обновление штурманской программы,  — догадался Брейн.  — Ну и чего оно такое?
        — Это наведение спутника! Удар с орбиты, представляете?
        — Удар с орбиты?  — переспросил Ольсен, поднимаясь.
        — Ну да! Это мне главный механик по обслуживанию рассказал! Ждешь, когда диаграмма зарядится, выбираешь район на карте, указываешь точку и  — бац!
        — А какой силы удар?  — спросил Ольсен, подходя к Югану.
        — Ну, это… Это я забыл спросить.
        — Артиллерия какая-нибудь или что?
        — Скорее всего какой-нибудь лучевой инициатор,  — предположил Брейн.  — Это самое распространенное оружие для орбитального удара.
        — Ага!  — кивнул Юган, потом подошел к холодильнику, открыл его и оценил безупречную пустоту.  — Не, ну я понимаю, что пива нет, но тут же еще кола оставалась.
        — Это к Харви,  — сдал товарища Ляминен.
        — Я гранатометчик, мне положено,  — парировал тот.
        — Буфет работает допоздна,  — напомнил Брейн.  — Выдача пива не ограничена.
        — Да это я так, завтра все равно в рейс.
        — И не просто в рейс, а с платформой концентрата,  — сообщил Ольсен.
        — Правда?
        Юган остановился рядом с открытой дверцей холодильника. Потом осторожно ее прикрыл и лег на свою койку.
        — А ну и ладно. Может, в картишки перекинемся, а? Есть желающие?
        — Лучше спать лечь пораньше,  — за всех ответил Харви и вздохнул.  — Подъем в пять, выезд в шесть ноль-ноль.
        — Слушай, Юган, а я что-то не понял, прочему поставили важное обновление, а инструкцию не прислали?  — спросил лейтенант, до этого сосредоточенно следивший за сюжетом фильма.
        — А хрен его знает. Я и про это случайно узнал. Проверял загрузку боекомплекта и свежих «голубей». Их, кстати, всего два дали, так что у нас тут некомплект.
        — Почему не дали комплект?
        — Нету, говорят. Но на пушку загрузили полные магазины, я еще настоял, чтобы и элеватор набили, все же лишняя сотня снарядов.
        — Это ты правильно сделал.
        — Ну а то! И вот я с главным механиком разговорился, а он сказал, что обновления для штурманских терминалов глючат. Я тут же вспомнил про нашу проблему и ему рассказал про это непонятное окошко. И он объяснил, как такая штука может работать.
        — Что значит «такая штука»?  — не понял Брейн.
        — Ну, в КТМ их не используют, но похожие системы с орбитальной поддержкой он видел в передвижных штабных машинах, когда служил на Гиперионе.
        — О, как техника шагает! Еще недавно такая фигня только генералам штабным положена была, а теперь уже в каждый броневик ставят!  — с пафосом произнес Ляминен, которому досталось больше всех пива.
        — М-да,  — покачал головой Брейн.
        По всему выходило, что для хорошей поддержки следовало давать точку удара с очень большой точностью, поскольку импульсное оружие давало на поверхности планеты совсем малое пятно  — может, метров десять, не более. С другой стороны, часто хватало упреждающего удара, чтобы заставить противника отказаться от отчаянной атаки.
        — Ладно, на что-нибудь сгодится,  — сказал он.  — Давайте уже спать.

        31

        Уборщики схалтурили, и в салоне воняло кислятиной. Впрочем, буровая площадка являлась захолустьем, и специальных систем очистки у них не было. Побрызгали антибактериальным дезинфектором, так что растворитель едва просох к утру, и на этом успокоились, а на базе применялось предварительное вакуумное высушивание и уже потом дезинфекция и азотирование.
        — Хорошо, хоть боезапас полный дали,  — нарушил молчание Мози, когда терпеть этот запах оказалось невмоготу.
        — Я ионизатор включил! Через час все протянет!  — сообщил Франтишек.
        — А этот час мы чем дышать будем?  — угрюмо спросил Харви.
        — Лейтенант, мы прошли точку отсечки!  — сообщил Юган, когда конвой спустя сорок минут вышел за пределы досягаемости пушек буровой станции.
        Это означало, что теперь они сами по себе и больше им никто не помощник.
        — Але, я конвой «два-четырнадцать-ноль-восемь», прошу дать сводку по разведданным,  — запросил Мози по радио, но ему не ответили, хотя какие-то щелчки в эфире прозвучали, что означало  — серверы работали и пытались наладить связь.
        — Ну, началось,  — вздохнул Ольсен.
        — Але, район! Ответьте конвою «два-четырнадцать-ноль-восемь», нам нужна сводка по разведданным.
        — Да, конвой, мы вас видим. Ваша отметка со звездочкой как особо важная.
        — В том-то и дело, мы не можем тащить этот концентрат вслепую, диспетчер! Дайте хоть что-то, пусть даже с ночной смены!..
        — Зачем с ночной? Сейчас получите за последние два часа.
        — Правда, что ли?  — не поверил лейтенант.
        — Готовы принимать?
        — Конечно, готовы, высылайте!
        И тотчас на экране бортового компьютера в разделе «навигация» появилась метка о передаче файлов.
        — Открывай, Юган.
        — Уже…  — отозвался штурман, и теперь на индивидуальных экранах всего отделения появилась карта с указанием замеченных групп противника, их фактических и предполагаемых маршрутах.
        — Не сводка, а просто песня!  — восторженно воскликнул Франтишек.
        — Да уж, вот это сервис!  — поддержал его Леон.
        — Вот всегда бы так,  — высказался Харви.
        — Так я прибавлю ходу, а, командир?  — спросил Франтишек.
        — А платформа потянет?
        — Эта  — потянет! У нее силовой агрегат втрое мощнее прошлой платформы. На перевозке концентратов компания не экономит.
        — Ну тогда прибавляй, воспользуемся случаем.
        КТМ запрыгал бодрее, и следом за ним стал набирать обороты самоходный контейнер.
        Сейчас машины двигались со скоростью более сорока километров в час, поскольку Франтишек использовал одну из старых просек. Время от времени он перескакивал на другую, чтобы нельзя было уловить в их движении какую-то закономерность.
        — Может, «голубя» запустим?  — предложил Юган.
        — А чего ты беспокоишься?  — спросил лейтенант.
        — Да уж больно гладко все.
        — Хорошо, запускай.
        Хлопнул вышибной заряд, и дрон ушел в небо, сразу подарив бойцам красивую панораму с зелено-бурой растительностью, затейливыми рисунками просек  — старых и новых, холмами в дымке и белыми облаками. Постороннему взгляду здесь было на чем отдохнуть, но только не глазам бывалой команды сопровождения.
        Если они не видели опасности, то начинали нервничать.
        Дрон делал круг за кругом, но горизонт оставался чист. Конвой уже находился почти на середине пути, когда пришло обновление разведочной обстановки. Когда раскрылись файлы, карта слегка изменилась, и теперь следовало скорректировать курс поближе к холмам.
        — Ну что, я поворачиваю?  — уточнил Франтишек.
        — Постой!  — вмешался Брейн.  — Мози, свяжись с диспетчером.
        — Зачем? Они выслали нам новые фалы  — чего еще желать?
        — Свяжись. Уточни, действительно ли это новые файлы, и спроси о погоде.
        — Не понимаю тебя, Томас, но свяжусь,  — сказал лейтенант и включил канал дальней связи.  — Але, район, ответьте конвою «два-четырнадцать-ноль-восемь»…
        И снова, как и в прошлый раз, послышался шум помех и никто не ответил, но едва Мойзи повторно сделал запрос, на него тут же отозвались:
        — Да, конвой, мы вас видим. Ваша отметка со звездочкой как особо важная.
        — Эти файлы… Эти файлы, они действительно новые?
        — Да, это коррекция обстановки.
        — До чего же оперативно, обычно вы нас динамите.
        — Я же говорил вам  — ваша отметка со звездочкой. Другой статус и совсем другое обслуживание.
        — Ладно, вы меня успокоили. Спасибо.
        — Удачного рейса.

        32

        После разъединения в отсеке наступила напряженная тишина, если не считать попискивания компьютера и ударов веток по корпусу.
        — Томас, так ты думаешь, ловушка?  — спросил лейтенант.
        — Думаю, да. Обычно с диспетчером мы соединялись быстро, но информации нам почти не давали. А сейчас напряг с соединением  — а потом лучшее меню в городе.
        — Подмена канала?
        — Скорее всего.
        — И что делать будем?  — спросил Юган.
        — Если это ловушка, нужно идти на самый опасный из указанных картой участков, то есть двигаться прямо, не сворачивая к холмам,  — сказал Брейн.
        И снова все напряженно молчали, хотя времени на раздумье уже не оставалось.
        — Юган, «голубя» на бреющий полет и самую малую скорость. Пусть пройдет над опасным районом, если там кто-то есть, его сразу сшибут.
        — Командир, подтверждаешь?
        — Подтверждаю,  — кивнул лейтенант.
        — Давай еще одного, Мози,  — предложил Харви.  — Этого могут снести даже одиночные стрелки, а нам нужен массив, блин.
        — Согласен. Юган, давай второго! Пусть сверху следит за первым!..
        — Понял!  — отозвался штурман, и новый хлопок выбросил в небо второго дрона. На экране навигационной программы появились «дрон-один» и «дрон-два», а маленькое окошко на индивидуальных экранах бойцов разделилось надвое.
        — Вот зараза, теперь шары вообще в точку сошлись,  — пожаловался Леон.
        — А ты закрой один, так будет легче,  — предложил Ольсен, и все коротко хохотнули, хотя ничего смешного тут не было. Первый «голубь» полыхнул от короткой очереди, и обломки полетели вниз.
        — Хорошо, что второго выпустили,  — сказал Брейн.  — Но это не массив Мойзи!
        — Я видел трех пехотинцев!  — сообщил Ляминен.
        — Три  — это не массив!  — возразил Ольсен.
        — Я накрываю их, командир!  — крикнул Юган, и пушка застучала до получения разрешения. Снаряды по-минометному взмыли в небо и обрушились на позиции предполагаемых стрелков.
        Где-то ухнула мина, ударив комьями земли по борту КТМ.
        — Вот они и проявились, твари!  — воскликнул Юган, припадая к перископу.  — Мы их раскусили, ребята, они действительно готовили ловушку…
        Разведывательный дрон выполнил бочку, и все увидели спешащих наперерез странного вида бойцов.
        — Это кто такие?  — воскликнул Ляминен.
        — Порционы!!!  — заорал Ольсен так, что у Брейна заложило ухо.
        — Да чего же ты орешь?
        — Ты не слышал про порционов?!
        — Я слышал про порционов, но их всего три штуки, а вот за ними идет сотня пехотинцев  — вот куда смотреть нужно.
        На самом деле Брейн блефовал. Он и сам испугался не меньше Ольсена, ведь порционы двигались в джунглях со скоростью спортивных автомобилей и имели огневую мощь, равную тяжелым танкам. Вот только их броня уступала даже военному грузовику «гризли». Снаряд двадцатимиллиметровой винтовки она держала гарантированно, но у КТМ была пушка в тридцать миллиметров со снарядами с уплотненным сердечником, втрое превышавшим плотность вольфрама.

        33

        Пушка броневика била не останавливаясь, накрывая пехоту и трех порционов, спешивших перерезать направление. Дрон показывал, что обстрел эффективен  — пехотинцы спрятались в кустах, а роботы шагали на полусогнутых, заметно сбросив скорость.
        — Эту волну мы проскочим!  — радостно сообщил Юган.
        Брейн с ним согласился. Дрон показывал, что КТМ и автоплатформа на хорошей скорости уходили от преследователей и у тех для перехвата не оставалось шансов.
        — Пускай «голубя» вперед!  — распорядился лейтенант, и тотчас в индивидуальных экранах появилась другая неприятная картина  — со стороны холмов выдвигались куда более значительные силы. Пехоты лишь чуть больше, чем в первой волне, зато вместо трех порционов  — целых десять. И фора для перехвата у них имелась изрядная.
        — Правее, водитель!  — крикнул лейтенант.
        — Беру на сорок пять градусов!  — ответил Франтишек, и КТМ врезался в целину  — нетронутую часть джунглей.
        Электроприводы броневика завыли с большим напряжением, а сидевшая на хвосте автоплатформа легко повторила его маневр.
        Теперь, когда противник понял, что завести конвой в ловушку не удалось, по земле, словно гигантский молот, застучали тяжелые двухсотмиллиметровые мины, вздымая землю и кустарник так высоко, что с камеры дрона это было похоже на извержение гигантских грунтовых гейзеров.
        Франтишек маневрировал, заставляя КТМ едва ли не ложиться на бок, и за ним эти удивительные зигзаги выписывала тяжелая платформа, не отставая ни на метр. Это сбивало минометчиков с прицела, и только они пытались пустить мину с упреждением, как Франтишек бросал машину в сторону, заново прокладывая путь по густым зарослям.
        К паре работавших минометов присоединились еще несколько, и огромные осколки стали молотить по корпусу КТМ. Много доставалось и платформе, но ее кофр был хорошо бронирован, а в колесах стояли немнущиеся стальные вставки. Машина могла ехать с изорванным наполнителем шин, правда, при этом сцепление с мокрым грунтом падало почти до нуля.
        В ответ на страшный обстрел, не останавливаясь, стучала автоматическая пушка, и Юган, пользуясь трансляцией с дрона, корректировал огонь.
        Едва удавалось накрыть веером снарядов минометную позицию, как тотчас огонь открывала резервная. Пока экипажу везло, но бесконечным везение не бывало. Прямое попадание могло разорвать прочный корпус броневика и если не уничтожить бойцов, то покалечить машину.
        Вдруг обстрел прекратился.
        — Смотреть внимательно, похоже, где-то рядом пехота!  — крикнул Брейн.
        Все до боли в глазах стали напряженно всматриваться в экраны, но ничего не могли разобрать  — джунгли здесь были повыше и погуще.
        Вдруг ухнуло где-то позади броневика, и платформа заскользила в сторону, дымя сорванными взрывом покрышками.
        — Попадание в колеса!  — крикнул Юган.  — Гранатометом в упор!
        — Франтишек, делай круг и утюжь джунгли справа, они где-то там!  — скомандовал лейтенант. Водитель дернул руль, и машина на полной тяге стала разворачиваться по-танковому, снося вместе с растительностью все, что могло прятаться в зарослях.
        Послышались крики, скрежет по днищу, и одновременно включилась тревожная сирена, сообщавшая, что связь КТМ с грузовой платформой разорвалась  — двигаться она не могла.
        — Приготовиться к выходу!  — крикнул лейтенант.
        — Кто будет выходить?  — спросил Ольсен.
        — Все! Франтишек, завернешь за грузовик и выпустишь нас там, а потом включишь автозамену, грузовик вполне может поменять пару колес, у него их в резерве четыре!..
        Броневик юзом прошелся по местам вероятных засад и, заехав за массивный корпус грузовика, остановился. Боковая дверь отошла, и бойцы стали выскакивать наружу, сразу разбегаясь в цепь и с ходу открывая огонь по опасным направлениям.
        В ответ пехотинцы противника открыли огонь из стрелкового оружия. Брейн видел, как шевелились джунгли по ту сторону развороченной КТМ поляны.
        — Нужно наступать, Мози! Иначе они добавят по колесам, и грузовик здесь останется!  — крикнул Брейн.
        — Вперед! Берем на кинжальный!  — скомандовал лейтенант, и бойцы рванулись вперед, опустошая магазин за магазином и быстро вставляя новые. У партизан не было такой бронезащиты, как у отделения Мози. Осколки гранат, пули малого калибра застревали в вязкой броне комбинезонов, в то время как для партизан попадание оперенных пуль «сквоттеров» было фатальным.

        34

        Пока бойцы отделения, сойдясь на дистанцию кинжального огня, выкашивали джунгли вместе с пехотой противника, Франтишек запустил программу замены колес платформы, и та, приподняв гидравликой пораненную сторону, стала ремонтным манипулятором заменять колеса. Дымящиеся были сброшены почти моментально, а вот установка новых требовала времени.
        Брейн стрелял не останавливаясь, сам не понимая, как обнаруживал новые цели, успевая одни видеть, другие предугадывать, а третьи засекать одним глазом по панораме дрона.
        Справа стучал гранатомет Харви, слева со свистом разгонял пули «сквоттер» Ольсена. Он получил долгожданную разрядку и даже кричал в эфир какую-то чепуху.
        Из-за разлетевшегося куста, метрах в сорока справа, вдруг появился непонятный силуэт. Брейн выстрелил и увидел, как полыхнули попавшие в броню пули. Это был первый из порционов, достигших места схватки. Долю секунды он оценивал ситуацию и выстрелил из гранатомета с небольшим недолетом. Брейн увидел поднявшуюся стену земли, а потом его отшвырнуло так далеко, что ему показалось, будто он ударился о стенку грузовика.
        В эфире стояла настоящая какофония, и кто-то запрашивал Брейна, но он не мог понять, кто его зовет и что именно нужно отвечать. Приподнявшись на локте, он обнаружил, что почти половину бронекварца его забрала затянуло молочной пеленой, однако выскочивших на просеку порционов увидел сразу. Их было четыре  — вооруженных до зубов шагающих машины,  — и Брейн подумал, что теперь точно крышка, выхода из такой переделки уже не найти. Но тут застучала пушка броневика, и ее снаряды стали вскрывать порционов, как консервные банки.
        Полыхнувший боезапас одного из них расшвырял остальных. Ударная волна встряхнула Брейна, заставив очнуться. Он подхватил валявшийся «сквоттер» и полоснул по движущимся теням где-то в кустах и по вибрации индивидуального кода понял, что оружие не его.
        — Ольсен! Кто видел Ольсена?  — крикнул он в эфир, но ему не ответили.
        Метрах в тридцати ухнула очередная мина, подняв еще одно земляное цунами, но в этот раз Брейна лишь присыпало.
        — Колеса в порядке, можно уходить!  — крикнул Франтишек.  — Повторяю  — все на машину, можно уходить!
        — Отходим к машинам!  — скомандовал Мози.
        — Кто видел Ольсена?  — снова спросил Брейн.
        — Похоже, его завалило!  — сообщил Харви, и Брейн увидел его. Харви стрелял из укороченного «сторма», который носил в дополнение к гранатомету  — тот сейчас висел на ремне, оставшись без боеприпасов.
        Брейн бросился вперед, кое-как разбирая дорогу сквозь поврежденное забрало. В правом боку ныло  — видимо, ударило осколком. Дышать было больно от контузии, однако Брейн полз и полз по взрыхленной земле, помня, где перед выстрелом порциона находился Ольсен.
        Вот и его ботинок, торчавший из кучи наваленной земли. Брейн схватился за него, боясь, что выдернет только часть тела  — такое тоже случалось, и, потянув что было сил, выволок на поверхность Ольсена целиком  — с руками, ногами и головой. Однако определять его состояние времени не было.
        — Томас, ты где?  — позвал Харви.
        — Я здесь, тащу Ольсена!..
        — Всем огонь на правый фланг, прикрываем Томаса!  — скомандовал лейтенант, однако тем самым привлек внимание противника, который, вскрыв кодирование группы, внимательно слушал эфир. Рядом с Брейном стали рваться легкие гранаты, вонзая в его и Ольсена броню десятки острых осколков.
        Тяжелая пуля ударила в плечо, и Брейн едва не свалился, однако рядом оказался Ляминен и длинной очередью снес двух показавшихся пехотинцев. Потом отстрелил туда гранату и, схватив бесчувственного Ольсена за вторую ногу, помог волочь к броневику  — им оставалось совсем немного.
        — Все на месте?  — спросил Мози.
        — Теперь все,  — выдохнул Брейн, отпуская Ольсена, которого из отсека подхватили Харви и Леон.
        — Давай, Франтишек!
        Водитель дал полную тягу, и броневик рванулся вперед, а следом, очнувшись от ремонта, бросился вдогонку тяжелый грузовик.
        На новых колесах он бежал куда ровнее, и его уже не бросало на мокром грунте.
        Брейн сбросил шлем и взял из резерва другой  — еще не подогнанный, но с нормальным прозрачным бронекварцем.
        — Что с ним?  — спросил он у Ляминена, который колдовал над Ольсеном, вводя иглу противошокового средства через специальное дренажное отверстие на рукаве.
        — Живой вроде. Датчики показывают жизнедеятельность и все такое… Оставим его на полу?
        — Пусть лежит, на тот случай если сильно поломан,  — сказал Брейн.
        Минут пять они мчались через джунгли, не слыша тяжелого молота крупнокалиберных мин, однако внимание противника к конвою не ослабло, ведь на кону был контейнер дорогостоящего концентрата.
        — Вижу крупные силы противника!  — сообщил Юган.
        — А сколько у тебя снарядов?
        — Две сотни. Но даже если бы был полный комплект, против такой силищи нам не устоять, лейтенант!
        Брейн скосил глаза на индивидуальный экран и понял, о чем говорил Юган. От холмов им наперерез двигалась целая армия порционов  — не менее сотни. Они шли с запасом времени, гарантированно пересекая район прохождения конвоя.
        — Франтишек, мы можем ускориться?  — спросил лейтенант.
        — Мы можем ускориться и проскочить, но платформа такой скачки не выдержит! Завалится  — и все дела!..
        — Мози, может, ну ее на хрен, эту премию, своя шкура дороже!  — предложил Леон, который, похоже, был ранен в руку.
        — Если попытаемся оторваться от платформы, они нас накроют массированным огнем,  — сказал Брейн.  — Им очень нужен груз, поэтому они нас пока не шибко обрабатывают.
        — А на кой этим дикарям гранулы?  — спросил Ляминен.
        — Глядя на эту армаду шагающих машин, ты все еще думаешь, что мы воюем с дикарями?
        — Я уже не знаю, что думать.
        — Я согласен с Томасом,  — сказал лейтенант.  — Будем держаться возле контейнера, иначе нам никак не проскочить.

        35

        Это движение навстречу неизбежному было похоже на осознанное самоубийство. Панорама дрона рисовала все более отчетливую картину невозможности прохода через плотные порядки противника.
        — Давай правее, Франтишек!  — крикнул лейтенант в очередной раз, когда стало понятно, что вновь скорректированный курс противник все равно перекроет.
        — Нельзя еще правее, мы тогда поедем к реке, а там болото  — сядем, и с концами!
        Брейн смотрел на индивидуальный экран, где среди молодых зарослей скакали, казалось, возникавшие из ниоткуда порционы и приземистые броневики-чебурашки с пехотой, и вспоминал разговор с Вильямсом  — похоже, они действительно поднимались из каких-то подземных пустот, и сколько их там еще, оставалось загадкой.
        С расстояния метров в пятьсот роботы открыли заградительный огонь, и перед броневиком стали вздыматься столбы земли и черной грязи, которую мощные заряды вышибали при слишком глубоком подрыве.
        — Юган, что там твое окошко, оно еще на месте?  — спросил Брейн.
        — Да!
        — Мози, пора испробовать эту штуку!
        — О, а я про нее забыл! Давай, Юган, что там у тебя  — карта?
        — Карта, лейтенант!
        — Находи точку  — центральную точку видимой группировки и подтверждай все запросы, посмотрим, как это сработает!
        — А если сильно шарахнет?  — спросил Леон.  — Все же это орбита, а не какая-нибудь артподдержка.
        — У нас нет другого выхода!  — возразил лейтенант.  — Дави согласие, Юган! Главное  — выбери центр этой толпы!..
        — Эй, а тут требуют выбрать «мощность удара»!
        — Меню вылетело?
        — Так точно!
        — Какие варианты?
        — «Малая мощность», «достаточная» и «максимальная».
        — Выбирай достаточную!  — крикнул лейтенант, и в этот момент граната с одного из порционов ударила под колеса, и КТМ так тряхнуло, что все лязгнули зубами.  — Ах, сволочи! Выбирай максимальную мощность, Юган!..
        — Есть максимальную! Они уточняют, точно ли мы выбрали «максимум»?
        — Да, точно! Дави, пока нас тут не размазали!
        И Юган надавил, а через секунду панорама дрона погасла, потому что он испарился.
        КТМ спасло только мастерство Франтишека и его чутье, он дернул руль вправо, едва почувствовав дрожь земли, поэтому страшная ударная волна заставила КТМ пробежаться на четырех колесах правой стороны, но потом броневик все же остановился, и обратная волна протащила его метров на десять назад, после чего Франтишек зачем-то заглушил двигатель, и стало тихо, не считая потрескиваний в эфире и скрежета опускавшейся гидравлики, расслаблявшейся после жестокого пробоя. Однако течей технических жидкостей зафиксировано не было.
        — Мози, нужен новый «голубь»,  — сказал Брейн.
        — Вот задница! Как же меня крепко приложило!..
        Это был Ольсен. Он поднялся с пола и занял свое место на скамье, как будто упал с нее минуту назад.
        — Юган, «голубя»!  — крикнул лейтенант, срываясь на фальцет.
        — Чего?  — не понял штурман, который тоже пребывал в состоянии шока.
        — Отстрели дрона!
        — А, сейчас…
        Хлопнул вышибной заряд, и у всех появилась долгожданная панорама, правда, по ней бегал разноцветный «снег», но он не особенно мешал, поскольку пораженным взорам предстала страшная картина тотально выжженной территории. Это было пятно диаметром метров в восемьсот, и среди этой дымящейся и кое-где горевшей территории угадывался обожженный корпус их КТМ и валявшаяся на боку грузовая платформа, которая все еще крутила колесами, делая попытки подняться.
        — Я ни хрена не помню!  — закричал вдруг Ольсен.
        — Успокойся, Бьорн,  — сказал Ляминен.  — Тебя привалило, и мы с Брейном тебя сюда приволокли.
        — Что будем делать?  — спросил лейтенант, обращаясь ко всем.
        — А можно я скажу?  — подал голос Франтишек. Он дышал так, будто только что пробежал стометровку.  — Давайте выйдем, забросим трос на монтажный крюк и поставим грузовик на колеса. И потом уберемся.
        — Отличная мысль, Франтишек!  — похвалил лейтенант.  — Ясно и понятно. Бьорн  — ты сиди здесь, остальные наружу, будем ставить грузовик на ноги.

        36

        В это было трудно поверить, но КТМ ехал по настоящему шоссе, и за ним бодро бежал закопченный грузовик, полный драгоценных гранул и бонусов для доставившей его сопроводительной группы.
        Вокруг не рвались мины, КТМ не швыряло из стороны в сторону, и никто не вжимал голову в плечи, ожидая, что очередная мина или граната угодит в корпус.
        «Сквоттеры» были поставлены в зажимы, застежки комбинезонов ослаблены. Весь ужас остался позади, и скоро можно было зайти в свой жилой бокс  — такой уродливый снаружи и такой уютный внутри. Сорвать пропитанные липким потом тряпки и зашвырнуть в генератор, а потом постоять под душем и провести традиционную обработку ионизатором.
        Брейн давно заметил, что где-нибудь в кратком отпуске в отеле ему после душа очень не хватало ионизатора. Этого покалывания на коже и запаха озона, стреляющего в нос.
        — Конвой «два-четырнадцать-ноль-восемь», как ваши дела?  — запросил диспетчер базы.
        — Я же докладывал при подходе к периметру,  — удивился Мози.
        — Да, докладывали. Но груз очень ценный, поэтому тут беспокоятся.
        — Дела у нас в порядке, заходим в город.
        — Хорошо, ждем.
        Брейн покосился на лейтенанта, тот пожал плечами. Дескать, чего переживать, когда, считай, рейс благополучно закончен.
        Их обогнала полицейская машина, за ней еще одна, и на большой скорости они унеслись по улице.
        — Так мы что, отдохнем или сразу новую халтурку подыщем, Томас?  — спросил Леон.
        — Хотелось бы, конечно, еще одну такую работенку,  — поддержал игру Харви.  — А то только начали удовольствие получать, и тут Юган все испортил.
        — Шутки шутками, а как там будет пробиваться следующий конвой, я даже не представляю,  — подал голос Ольсен.
        Говорил он слабо и немного в нос, но Брейн подумал, что это не страшно. Полежит в санблоке, попьет таблеток и станет как новый. Ему и самому случалось попадать под ударную волну, ходил потом синий и опухший от множества кровоизлияний и тоже говорил в нос. Но за пару недель его привели в порядок.
        С замечанием Ольсена он был согласен. То, что им удалось проскочить, было следствием редкого везения, еще немного, и ячейки от их «сквоттеров» остались бы пустыми  — с одинокими табличками, как у Збиргова, Лурье и Парансера.
        В отделении о них не говорили, хотя старожилы помнили. А Леон, Ляминен и лейтенант Моузер были переведены в отделение им на замену и знали о предшественниках только по обрывистым рассказам.
        Збиргова и вовсе помнили только Брейн и Харви. Ольсен появился в роте чуть позже.
        — «Два-четырнадцать-ноль-восемь», как ваши дела? Все ли в порядке с грузом?  — снова забеспокоились на базе.
        — Порядок с грузом. Мы выходим из городского квартала и уже движемся к базе. Практически.
        — Хорошо, ждем.
        Лейтенант покачал головой.
        — Совсем с дуба рухнули. Ну вот чего они достают, а? Чего донимают?
        — Тебе же сказали  — ценный груз,  — сказал Леон.
        — Мы что, первый раз концентрат доставляем? Это уже на моей памяти четвертый раз…
        — При тебе пятый,  — поправил Брейн.
        — А когда был пятый?
        — Не пятый, а первый. В день вступления в командование отделением. Забыл?
        — Забыл,  — признался Мози.  — Я тогда так волновался, что ни хрена не помню.
        — Это потому, что все прошло гладко,  — сказал Харви.  — Мы даже не стрельнули ни разу.
        КТМ подкатил к бронестенке, и, выжав тормоз, Франтишек сказал:
        — Пришло время расставаться, ребята. Хотелось бы с вами и в следующий раз поехать.
        — И мне тоже!  — поддержал коллегу Юган.  — Это был не рейс, а какое-то путешествие в жерло вулкана.
        — Вы нам тоже очень нравитесь,  — ответил Брейн.  — Милости просим после ужина к нашей хижине. Будут напитки запрещенной крепости.
        — Оба-на! А откуда вы их берете?  — поинтересовался Юган.
        — Приятель, если я скажу, мне придется тебя убить,  — ответил Харви, и все засмеялись.

        37

        Поднялась бронестенка, открылись ворота, и КТМ заехал на территорию базы.
        — Ничего себе, это какие-то маневры что ли?  — первым удивился Ляминен.
        — Да уж никак не меньше маневров,  — согласился Брейн, разглядывая колонну из дюжины транспортов, стоявших на обочине главной галереи  — наполовину на проезжей части, а другой половиной прямо на газонах.
        Это было невозможно представить, потому что местным за такой прокол начальник базы самолично вырывал ноги при всем честном построении на главном плацу. Все знали, что за порчу газона или, если совсем не повезло, клумбы он спрашивал весьма строго, а потом еще вырывал ноги. А тут целая колонна топтала стриженую траву, и рядом не было ни одного наряда внутренней полиции.
        — Даже удивительно!  — воскликнул Франтишек.  — Может, тут переворот случился, пока нас не было?
        — Судя по тому, что машины не нашенские, такое исключать нельзя,  — прогнусавил Ольсен.
        — Это техника не компании, там армейские эмблемы,  — сказал Харви.
        — Военная разведка,  — обронил Брейн.
        — Что?
        — Ничего.
        — Ну, цыплята, выбираемся из скорлупы!  — объявил лейтенант, и бойцы стали развязывать стяжки и отщелкивать замки. Пришло время оставить спасительную бронированную шкуру до следующего раза, хотя нашпигованные осколками и пулями комплекты подлежали уничтожению и к следующему разу бойцов ждали новые комбинезоны  — того же размера и с теми же табличками фамилий.
        КТМ остановился, и бойцы отделения, попрощавшись с водителем и штурманом, стали выбираться наружу  — в мокром от пота обмундировании, выданном на буровой, и с личным оружием в руках.
        Ветер охлаждал натруженные мышцы, солнце слепило глаза, и, как бывало и раньше после трудных конвоев, каждый из бойцов чувствовал себя будто заново родившимся.
        — Эй, да мы еще на обед попадаем!  — сообщил Харви, глянув на часы.
        — Значит, попадем,  — удовлетворенно кивнул Брейн, который был известен своим пристрастием к приему пищи в специально приспособленных местах.
        — Привет, Томас! Привет, ребята!  — поприветствовал их кто-то из соседнего блока.
        — Привет!  — дружно ответило отделение, помахивая руками. Они были счастливы, и они сейчас любили всех и каждого, даже тех, кого еще вчера презирали и не подавали руки из-за нарушения солдатского кодекса.
        Сейчас они прощали всех, такое это было время  — первые десять минут после возвращения из пекла.
        Оставив в оружейке «сквоттер», Брейн прошел процесс очищения первым и, надев свежее белье, ввалился в свой кубрик и упал на кровать, уставившись в потолок и не находя ни одной стоящей мысли, чтобы ее думать.
        «Обед», да, это тема. Они еще смогут посидеть как люди за столами со скатертью, с подачей первого и второго блюда. Что может быть лучше?
        Лишь спустя несколько минут Брейн понял, что слышит какой-то навязчивый звук. Это был зуммер почтовой программы.
        Он поднялся и включил монитор  — в ящике было письмо. Не открывая файл, Брейн дал команду распечатать, и принтер выбросил две страницы.
        Прочитав их по диагонали, Брейн вышел из бокса и, пройдя мимо двух дверей, толкнул третью.
        — Бьорн, зайди ко мне.
        Сказав это, он вернулся к себе и снова упал на кровать, глядя в потолок. Через двадцать секунд открылась дверь и появился Ольсен.
        — Чего звал?  — спросил он.
        — Там  — на столе…
        Ольсен приблизился к столу, взял первый листок и, едва взглянув на него, развернулся и вышел вон.
        — Вот так, значит,  — произнес Брейн и усмехнулся.  — Никаких «извините», никаких «простите». На что ты, сукин сын, надеешься?
        Внутренне негодуя, Брейн представлял себе несколько вариантов разговора с Ольсеном. Нет, он не собирался выставлять его подлецом перед отделением, он лишь хотел услышать хоть что-то в оправдание этой мерзости. Ну с чего вдруг?
        Спустя несколько минут открылась дверь, и показался Леон.
        — Слушай, Томас, а чего у вас произошло?
        — У кого у нас?  — не понял Брейн.
        — Ну, ты позвал Бьорна, он пошел к тебе, потом быстро вернулся, похватал свои шмотки и сказал, что переводится в другое подразделение. Я пока в себя приходил, он выскочил, хлопнул дверью, и привет.  — Леон развел руками.  — Чего произошло?
        — На столе посмотри,  — сказал Брейн, продолжая смотреть в потолок.
        — О… Вот это да… Ни хрена себе… Как это понимать, Томас?
        — Понимай как знаешь,  — сказал Брейн, поднимаясь.  — А я хочу успеть на обед.

        38

        Когда конвой «два-четырнадцать-ноль-восемь» свернул с шоссе к воротам базы, майор Секонд объявил роте специального назначения тревогу. Все, кто находился вне транспорта, срочно заняли свои места, стрелки припали к прицелам и замерли в ожидании следующего приказа, а майор Секонд, находясь в штабной машине, собственным позвоночником чувствовал, как молотят по асфальту ребристые колеса боевой машины, в которой, с очень большой вероятностью, находились не просто враги, а враги хорошо подготовленные, изощренные в своей мотивации и, возможно, имеющие совершенно другой биологический уклад организма.
        Секонд служил в ставке Главного штаба Вооруженных сил в Управлении разведки и внутренней безопасности. В его годы попасть на столь высокий пост могли только люди с большими связями, а ему просто повезло, и еще  — он был первым в списке успевающих в училище и военной академии.
        Это было его первое важное дело. Важнее не придумаешь. Сам генерал Бош, Главный Инструктор Управления, вызвал его к себе и сказал:
        — Берни, пришло время проявить себя. Тогда  — раньше  — это все были попрыгушки, а теперь у нас реальные проблемы. Проект «сектор-антисистема» взломан и украден. Ты должен разобраться с этим.
        — Полномочия?
        — Они безграничны, сынок. Стреляй, режь, наматывая на руку кишки, но мы должны узнать  — кто, где и как. Дело не в армии или государстве, дело во всеобщем выживании нас как вида, понимаешь?
        На тот момент майор Секонд не понимал. Слишком сильно было чувство ответственности. Но здесь ему стало более чем понятно  — если уж «сектор-антисистему» не смогли уберечь при самой-пресамой секретности, то как вид они уже ничего не стоили.
        Когда броневик с чрезвычайно опасной командой проезжал мимо колонны и штабного автомобиля, майор Секонд каждой своей клеточкой ощутил ужас, исходивший от этой КТМ. Там внутри находились те, кто бросил вызов не майору, не военной разведке и службе внутренней безопасности. Они бросили вызов цивилизации, и это нужно было пресечь. Пресечь немедленно.
        — Капитан Рыно!
        — Я на месте, сэр,  — отозвался офицер, командовавший группой захвата. Его бойцы могли прятаться даже посреди площади.
        Они уже заняли выгодные позиции вокруг злополучного жилого блока и ждали команды.
        Те, кто жил по соседству, сновали по тропинкам туда-сюда, но даже не подозревали, что почти наступают на элитных бойцов военной разведки.
        — Капитан, сейчас они зайдут в свой блок, вы подождете десять минут и атакуете.
        — Может, взять их сразу, как выйдут из машины?
        — Капитан, они только что наваляли из своих «сквоттеров» сотню партизан. Вы хотите с ними посоревноваться?
        — Прошу прощения, сэр, глупая мысль.
        — Глупая. Поэтому выждете десять минут. Надеюсь, зачем нужно выждать десять, а не минуту, понимаете?
        — Они должны расслабиться.
        — Вот именно. Пусть примут душ, продезинфицируют свои шкуры и завалятся на койки. Вот тут вы и атакуете.
        — Один вопрос, сэр…
        — Задавайте.
        — Какой газ мы должны использовать?
        — Предельной концентрации.
        — Но тогда они долго будут отходить, а вам для допроса…
        — Рыно, давайте вы будете делать свою работу, а я свою. Да, нам желательно скорее начать допросы, однако представьте, если кто-то из них окажется альтернативно-биологической конструкции…
        — О, прошу прощения, сэр, я не подумал.
        — Вот именно. Тогда непредельная концентрация сыграет с нами дурную шутку.

        39

        Когда майор Секонд был готов отдать приказ о начале штурма, дверь блока внезапно открылась и появился один из солдат отделения. На нем была наброшена куртка выходного обмундирования, а в руке он держал баул.
        — Что делать, сэр?  — спросил Рыно.
        — Спокойно, капитан. Дадим ему уйти и возьмем в другом месте. Интересно, куда он направляется?
        — А это не может быть отвлекающим маневром?
        — Здесь все может быть, Рыно, смотрите в оба.
        — Смотрю, сэр.
        — Ага, тут мне уже подсказывают  — это Бьорн Ольсен, второй контракт. И направляется он в сторону администрации базы. Так, Рыно, кто у нас в автопарке?
        — Лейтенант Кросс, сэр. Хороший специалист, он не промахнется.
        — Хорошо. Сначала сработаем здесь, потом пусть берут в автопарке водителя со штурманом и, самое главное, навигационный блок из боевой машины.
        — Так точно, сэр, он тщательно проинструктирован.
        — Стоп!
        — В чем дело, сэр?
        — Ольсен остановился. Нет, все в порядке, поправлял ботинок. Как только войдет в здание администрации  — начинаем.
        — Понял, сэр.
        Десятки глаз через оптические приборы следили за тем, как Ольсен подошел к зданию, поднялся по ступеням и за ним закрылась дверь.
        И тотчас в эфире на засекреченной частоте прозвучала команда, и две дюжины бойцов элитного отряда рванулись вперед. Они взбежали по лестнице, набросили на дверь взрывчатый пластырь, раздался взрыв, и внутрь полетели гранаты с парализующим газом предельной концентрации.
        А уже через десять секунд похожие на монстров бойцы в защитных масках стали выносить обвисшие тела возможных врагов цивилизации.
        Теперь закипела операция в автопарке, где даже взорвалась шоковая граната, а уже затем, выбив окно на втором этаже, десять бойцов ворвались в администрацию.
        Майор Секонд был доволен, он смотрел и радовался, как работают его люди  — ни одной ошибки, ни одного выстрела.
        Вскоре всех захваченных уже сортировали по санитарным машинам, к каждому приставляя персонального врача, подключая систему жизнеобеспечения и десятки следящих датчиков.
        До окончания расследования особо важного дела жизнь каждого из арестованных была для военной разведки чрезвычайно ценной.
        Майор Секонд вышел из штабной машины и стал дожидаться капитана Рыно с лейтенантом Кроссом. Они вот-вот должны были подойти.
        Вдруг послышался треск двухтактного двигателя, и на дорожке появился старинный туристический мотоцикл с коляской, которым управлял офицер компании в чине майора.
        Стоявшие рядом с Секондом двое бойцов тотчас выскочили наперехват и вскинули оружие. Тогда офицер сбросил газ, притормозил и крикнул:
        — Я начальник службы безопасности базы! Я привез вам возможного члена преступной организации!
        С этими словами офицер заглушил мотоцикл, слез с него, а затем словно куль сбросил под ноги Секонду связанного по рукам и ногам полковника. Тот что-то мычал, тряс головой, однако вставленный кляп не позволял ему говорить.
        — И кто же это?
        — Начальник складского хозяйства полковник Роммель. Он приходится дядей одному из преступников, которого вы арестовали.
        — Хорошо, забирайте его к остальным,  — сказал Секонд, и двое его бойцов, подхватив несчастного тылового полковника, потащили по земле к санитарной машине. А им на смену для охраны майора Секонда встали двое из резерва.
        — Итак, майор, что вы знаете о нашей операции?
        — Ничего, сэр. Я лишь заметил, что пришла колонна военной разведки, а когда увидел, что вы делаете, решил помочь.
        — А что мы делали?  — уточнил Секонд, пристально глядя на добровольного помощника.
        — Штурмовали жилой бокс под номером «двадцать восемь-дробь-два». Поскольку я знаю, кто там живет, тотчас подтянул все ниточки. Нам приказано оказывать государственным органам всяческую помощь.
        — И вы ее оказали, майор. Большое спасибо.
        — Разрешите идти?
        — Подождите минутку.  — Майор Секонд повернулся к подошедшим капитану Рыно и лейтенанту Кроссу.
        Те покосились на местного офицера, и Секонд кивнул им, давая понять, что можно говорить.
        — Окружение зачищено. Взяли еще одного механика-наладчика и повара.
        — А зачем повара?
        — Он друг механика.
        — Хорошо. Тогда прихватите вот этого тоже.
        — Но я же сам!..  — воскликнул местный майор, когда его подхватили под руки.  — Сэр, я же сам пришел! Я же из лучших побуждений!..
        — Вот мы это и проверим. И если вы не виноваты  — бояться вам нечего.

        40

        Лампочка за молочным плафоном потрескивала, озаряя вспышками все помещение, отчего смотреть на нее было больно, однако не смотреть было нельзя  — Брейн не мог закрыть глаза, глядя на дрыгающийся свет из-под приопущенных век.
        Мыслей не было. Только этот треск. Молочная белизна плафона и бьющий по глазам свет  — очень и очень яркий в момент пика накала.
        «Поляризация газовой смеси»,  — пронеслось в голове Брейна. Существовал такой неприятный эффект при производстве газонаполненных ламп, когда молочное напыление внутри колбы попадало под действие магнитного поля электрических насосов форсунок, подающих белую суспензию. Молекулы в момент полета краски из форсунки выстраивались так, что образовывали на поверхности обратной стороны колбы проводящие каналы, остальное дело времени. В процессе эксплуатации закаченная газовая смесь оказывалась под воздействием разрядов, и начиналась ее стагнация с появлением в газовой среде колбы проводящих и не проводящих областей. Оттого и вспышки. Ну очень яркие.
        «Какой бред… Откуда я все это знаю?»
        — Вот… задница…  — произнес Брейн неожиданно для себя. Да, он мог говорить.  — Вот задница…  — повторил он, и у него снова получилось.  — Задница… Задница… Задница… Задняя задница…
        Отлично. Он вздохнул так глубоко, насколько был способен, однако ног не почувствовал. Они точно у него были?
        «Нужно подождать»,  — сказал себе Брейн, и уже то, что он мог контролировать мысли, было прогрессом.
        Нужно подождать. А пока снова этот треск и яркие вспышки. Но теперь веки успевали сомкнуться, не давая световой волне ударить по воспаленной сетчатке.
        «Лучше. Значительно лучше».
        Сколько так пролежал, Брейн не помнил, однако он видел сон, а значит, спал. Да, сон, с настоящими картинками  — что-то там в лесу с грибами, лукошками. Может быть, сказка? Нет, волка не было. Бредовый сон. Но все же сон, а не пустота. Кто этого не испытал, не знает разницы, но она огромна. Даже самый страшный кошмар говорит о том, что ты есть и существуешь. А пустота… Пустота молчит.
        — Задница,  — произнес Брейн снова.  — Задняя задница.
        Потом пошевелил ногами. Они вернулись! У него снова было две ноги.
        «Я вот о чем подумал, Джонни, если мы присобачим к хвосту небольшой груз, крылья станут работать лучше, вот посмотри, я продемонстрирую…»
        Это дядя Лутц. Когда Брейну было одиннадцать, они вместе собирали радиоуправляемую модель самолета «Родина». Долго мучились с ней, но модель все время забирала вверх, и в конце концов после всех попыток выправить полет они ее угробили.
        Модель была гигантской  — два на три с половиной метра, и дядя грустил о потраченных деньгах, а Брейн вообще. Но через полгода пришло извинительное письмо от производителя  — в модели была допущена разбалансировка, и к письму прилагался чек, вдвое превышавший стоимость «Родины». Дядя повеселел, а Брейн нет. Ему было все равно, потому что к тому времени его совсем не интересовали модели самолетов, а только Лили Грейсберг, которая жила в доме напротив.
        Они переехали два месяца назад, и Лили неплотно закрывала занавески в своей спальне. От этого и началась влюбленность Брейна, и с тех самых пор модели самолетов его больше не интересовали.
        Недолгое путешествие в прошлое добавило Брейну сил. Он обнаружил, что его руки скованы пластиковыми наручниками очень щадящего действия, однако руки они держали крепко, не допуская какого-то люфта.
        — Эй, а если отлить захочется?  — спросил Брейн и лишь после этого подумал о том, как он здесь оказался и что значит это «здесь».
        Оглядевшись, он спустил ноги на пол и сел на жесткой койке, не имевшей никакого белья, а только синтетическую обивку с мягкой подкладкой.
        Может, дурдом? С их работой это не стало бы такой уж неожиданностью. Потеряв нескольких товарищей в бою, Брейн стольких же потерял в битве с рассудком.
        Вчера они вместе пили кофе и рассуждали об элитных проститутках, а на другой день появлялась машина санитарный помощи, и знакомые сообщали:
        — Да, это Эдварда увезли. А ты что, ничего не замечал?
        Поднявшись, Брейн прошелся по пустому помещению, слишком большому для одного заключенного, если это была тюрьма.
        Имелся отдельный санузел с душевой площадкой и унитазом. Правда, двери не было, и Брейн зашел туда справить малую нужду, отметив, что теперь на нем была какая-то роба  — тюремная или больничная, было не разобрать, но спустить штаны со скованными руками у него получилось.
        Он справил легкую нужду, без труда натянул штаны и вышел в основное помещение, только сейчас заметив надпись «вода для питья» и обрезок трубки из нержавеющей стали. Пить хотелось, поэтому Брейн подошел к устройству и едва сомкнул на нем губы, пошла вода, крепко сдобренная дезинфектором.
        — Ну конечно…  — произнес Брейн, возвращаясь к кровати и рыгнул.  — С водой тут напряженка.
        У себя на базе они использовали водопроводную воду только для мытья, а питьевую покупали в местном магазине. Тут выбирать не приходилось, и теперь Брейн знал, какова она  — вода из водопровода.

        41

        Через час, когда он чувствовал себя уже довольно сносно, не считая того, что не мог вспомнить, как здесь оказался, железная дверь открылась, и в помещение зашли двое крепких военных в непонятной форме.
        — Вставай, дерьмо,  — сказал тот, что был чуть пониже и пошире в плечах. Потом поправил на правой руке тренировочную перчатку со встроенным динамометром.
        — Бить будете?  — спросил Брейн, садясь на кровати.
        — Бить не будем, будем запускать прогревочный режим,  — пояснил коренастый и с размаху ударил Брейна в лицо. Тот картинно рухнул на пол и изобразил потерю сознания.
        — Артист!  — заметил второй посетитель.
        — Да уж, знает, что делает,  — согласился коренастый. Они подняли Брейна и усадили на кровать. В голове немного шумело, но не так, чтобы очень.
        Поскольку он знал, на какой руке перчатка с динамометром, то успел отбросить голову в момент очередного удара, однако падать не стал, поняв, что они тут всякого насмотрелись и на туфту не поведутся.
        — Уже лучше,  — сказал высокий.
        — Значительно лучше,  — согласился коренастый.
        — Сколько там?
        — Четыреста. А по инструкции можно добираться до шестисот.
        — Значит, можно добавить.
        — Можно  — значит, добавим,  — заверил владелец перчатки, и вместе они посадили Брейна ровнее.
        — Чего вы хотите?  — спросил Брейн.
        — Ты не поверишь!  — хохотнул высокий.  — Мы посредники  — только бьем в морду! Давай, Джафарик!
        И Брейна снова ударили. Значительно сильнее предыдущего раза, и, падая с койки, на этот раз по-настоящему, он подумал, что, может, стоит убить этих двоих. Однако, полежав с полминуты, слушая крики и смех гостей сквозь какую-то булькающую вату, он решил, что ликвидация пары придурков не приведет к какой-то ясности. Скорее загонит ситуацию в тупик.
        — Ну, чего там?
        — Пятьсот девяносто четыре!
        — Да ты просто снайпер, Джафарик! Поднимаем это дерьмо, пора тащить его на процедуры.
        Едва гости подняли Брейна, он вырвался из их рук и принялся бегать по камере, крича:
        — Не смейте прикасаться ко мне! Я президент Рибонского союза! Я личность неприкосновенная! Руки прочь от президента!..
        Понятно, что ему отвесили еще несколько раз, однако впечатление на этих двоих Брейн произвел. Он действовал строго по наставлениям школы «Саман»  — «выведение посреднических объектов из состояния безупречного следования стандартным процедурам».
        Ему предстояло пережить допрос важных персон, и валять дурака перед ними было бы глупо, а вот если о сумасшествии пациента они узнают от конвоиров, доверие к этой информации будет значительно выше, особенно когда в присутствии важных персон он и вида не подаст, что будто бы ненормален.
        Учебник Ризонто и Генхеля. Просто следуй параграфам, и все будет в порядке.
        Двое громил потащили его по длинным коридорам с хорошей отделкой стен, из чего Брейн сделал вывод, что это солидная организация, скорее всего, государственная.
        — Вы не имеете права… Я президент…  — не забывал хныкать Брейн, и конвоиры не упускали случая ткнуть его под ребра. Но Брейн не сдавался.  — Вы будете отвечать… Перед верховным судом Рибонского союза…
        — Да заткнись ты, президент, блин!
        — Вы не смеете орать на меня… Ой!..
        Перед тем как завести в допросную, Брейна влегкую, еще немного обработали, а затем, встряхнув, затащили в просторное светлое помещение, совсем не похожее на то, которое можно назвать застенком.

        42

        Брейн заметил, что на его ногах какие-то больничные штиблеты с застежкой типа «липучка», а полы в новой комнате выстелены мягким пластиком, с которого удобно смывать кровь.
        За сиротливо стоящим шкафом угадывалась кабина грузового лифта, в котором можно было что-то доставить или увезти, например труп.
        — Были проблемы, сержант?  — спросил один из присутствовавших, заметив у арестанта кровь на лице.
        — Сэр, он сумасшедший. Выдает себя за какого-то президента. Брыкался, вырывался, пришлось его немного того-этого.
        Сержант показал перчатку с динамометром.
        — Надеюсь, вы не переусердствовали?
        — Никак нет, сэр, все в пределах инструкции.
        — Хорошо, усаживайте его и можете быть свободны.
        Брейна приспособили на стул без спинки, но со стойками для крепкой фиксации. Однако дополнительно привязывать не стали.
        Конвоиры вышли, и он остался наедине с двумя офицерами непонятного назначения.
        — Президентом какой державы вы являетесь?  — спросил один из них.
        — Что, простите?
        — Я спросил: президентом какой страны вы являетесь?
        — Президентом?  — переспросил Брейн и продемонстрировал полное недоумение.  — Это какая-то ошибка, мистер…
        — Коллинз. Зовите меня мистер Коллинз.
        — Благодарю вас. Должно быть, тут закралась какая-то ошибка, мистер Коллинз, я Томас Брейн, работаю в компании «Глобал кристаллс» по договору.
        — Но наши сотрудники…
        — Оставь это,  — одернул Коллинза второй из присутствовавших и взял инициативу в свои руки.  — Мистер Брейн, какое звание вы носите в службе компании?
        — Сержант, сэр.
        — Отлично. Вы ходили в рейс на буровую Оллимарт, сержант Брейн?
        — Так точно, сэр.
        — Что было необычного в этом рейсе?
        — Партизаны активизировались, сэр. Раньше, бывало, зажимали наших, но редко, а тут как взялись с самого начала, так и держали, пока не вырвались. Хорошо, эту «Элевару» послали, так на нее весь огонь перевели, а мы проскочили.
        — Повезло?
        — Так точно, сэр.
        — Что еще интересного было в этом рейсе?
        — А! Когда пошли обратно…
        — Минуточку, сержант Брейн, сначала будем обсуждать то, что происходило на пути в Оллимарт.
        — В Оллимарт?
        Брейн пожевал разбитыми губами, всем видом показывая, что силится вспомнить.
        — Ну, одну «кассиопею» подожгли, пришлось подгонять рядом вторую и пассажиров перебрасывать. Мы с гранатометчиком прикрывали это дело, палили по сторонам и весь боекомплект расстреляли. Потом лейтенант сказал  — порядок, сваливайте. Ну, мы вовремя успели и рванули дальше. А «кассиопея», да, осталась там догорать. Но зато платформа держалась на хвосте ровно. Так мы ее до буровой и доставили  — без замечаний. Это в акте-приемке записано.

        43

        Допрос не был похож на допрос, скорее беседа. Мистер Коллинз менялся с мистером Норфолком, а Брейн оставался один, снова и снова повторяя рассказ про то, как они добирались до буровой.
        Поначалу офицеры делали акцент на появлении «Элевары» и ее падении, но затем, и Брейн это заметил, все более стали касаться необычной проблемы при обновлении операционной системы навигационного компьютера.
        Их даже не интересовала апокалиптическая картина внезапного применения ужасного оружия, а вот все фразы, до буквы, которые относились к обновлению программы и зависанию компьютера в тот момент,  — это была их любимая история. Однако они не говорили  — давай только об этом, они уводили разговор на далекие темы, чтобы потом возвратиться и начать заново.
        — Ну, пора сделать перерыв,  — сказал тот, что называл себя Норфолком, и, поднявшись, посмотрел на часы.
        — Да, пожалуй,  — согласился с ним Коллинз и тоже поднялся.  — Мы пойдем, а с вами пока поработает специалист-медик. А когда вернемся, продолжим разговор.
        — А обед?
        — Ах да, когда поговорим, вам будет доставлен обед. Самый наилучший.
        — Да,  — подтвердил Норфолк.  — Самый наилучший, а пока  — специалист-медик.
        — Специалист-медик,  — повторил Коллинз, и они вышли из помещения, но не успел Брейн о чем-то подумать, как его снесли со стула ударом в голову. Он приземлился на пол и тут же получил удар ногой под ребра.
        В глазах забегали сверкающие зайчики, стало тошно, однако тут же последовал удар с другой стороны, несильный, но столь же болезненный. А потом еще по ребрам и в подмышку  — пальцами-звездочкой. Боль была такой резкой, что Брейн закричал. Теперь ему был лучше понятен термин «специалист-медик»  — ни одного удара мимо.
        Потом его ударили в мышцы бедра  — слева и справа. В отчаянии он попытался перехватить маньяка связанными руками, но тот был готов к этому и ускользнул, наградив Брейна ударом по затылку. Кажется, плетью. Да, утяжеленной плетью.
        Такой удар не столько выключал жертву, сколько добавлял болезненных ощущений в черепе. Тот, кто избивал его, знал все тонкости своего ремесла и любил свою работу.
        В какой-то момент Брейн почти потерял сознание, но  — не потерял, его знающий истязатель вовремя остановился. Потом постоял немного рядом и вышел. Брейн услышал едва заметный скрип его обуви и с облегчением прикрыл глаза, чувствуя, как отходят болевые точки. Это как замерзшему попасть наконец в теплое помещение.
        Вот сволочи, истязатели. Брейн едва мог пошевелиться, но знал, что нужно сесть и принять непринужденную позу  — как можно скорее. Как будто ничего не происходило. И это тоже было отдельной главой в учебнике Ризонто и Генхеля, которым приходилось не раз бывать на допросах, потерять там здоровье, но вывести единственно верную стратегию поведения, чтобы выжить и не раскрыть главной тайны. Не главную  — можно, но главную  — ни-ни. Но каково было Брейну, который не знал никаких тайны?
        На этот случай имелась отдельная глава учебника.
        Брейн вздохнул, потом собрался и встал на колени. Еще немного помедлил и перебрался на стул. Сделал несколько дыхательных упражнений, огляделся в поисках видеокамер и не нашел их.
        С одной стороны, это было хорошо, но с другой  — отсутствие камер говорило о том, что здесь клиентов пускали в расход без лишних колебаний. Но и не вели за ними наблюдение.
        Когда двое офицеров вернулись, Брейн уже был не то чтобы в порядке, но мог держаться достойно. И его вид слегка озадачил Коллинза и Норфолка. Они остановились у двери, и Коллинз спросил:
        — Вы в порядке, сержант Брейн?
        — Могло быть и получше, сэр. Этот врач просто маньяк какой-то. Вы в курсе, что у него вонючие руки?
        Офицеры еще раз переглянулись и прошли на свои места.
        — Оставим врача и продолжим беседу. Расскажите нам, почему вы оставили учебу в Дойле?
        — Я не оставил, меня вышибли.
        — На последнем курсе?
        — А почему вас это удивляет? Я слышал, в Шарвине отчисляют даже во время дипломной стажировки.
        Офицеры снова переглянулись.
        — Вы полагаете, что находитесь в военной разведке?
        — А что еще можно полагать? Когда мы заезжали на базу, стояла колонна вашей техники, теперь же я вспомнил, как в коридоре рванула граната, значит, был штурм.
        — Быстро же к вам вернулась короткая память, сержант Брейн,  — заметил Норфолк, складывая руки на груди.  — Обычно после газа пациенты вспоминают арест только через двое суток на третьи.
        — Мне очень помог ваш врач.
        — Ну вот видите, какие у нас хорошие специалисты,  — сказал Коллинз.  — Ну-ка напомните нам, за что вас отчислили?
        — Полагаю, за профнепригодность.
        — Почему полагаете? Вам не сообщили?
        — Такие вещи никто не комментирует. Просто вызывают, зачитывают приказ об отчислении и дают полчаса на сборы. Полагаю, у вас в Шарвине все происходит точно так.
        — Вы не думали, почему оказались тут?
        — Не успел. Голова у меня начала работать только сейчас.
        — Ну а навскидку?
        — Полагаю, из-за «Элевары». Наверное, мы не должны были видеть, как она свалилась.
        — А вы видели?
        — Как падала  — нет. Мы подъехали, когда она уже лежала, а отовсюду наседали партизаны.
        Офицеры помолчали, переговариваясь по радиопланшету, чтобы Брейн ничего не слышал. Но он слышал. Он представлял себе перевернутую клавиатуру и понимал, какие слова там набирают. Однако писали офицеры какие-то, по его мнению, глупости вроде:
        — С ним пора кончать, мы отрабатываем пустышку.
        — Предлагаю уйти, и пусть Сандерс застрелит его…
        И еще что-то в этом же духе. Офицеры общались слишком напоказ, и Брейн понял, что его проверяют  — насколько он хорош. Читает ли их, а если читает, значит, должен испугаться от прочитанного. Но Брейн не испугался, он старательно валял дурака.
        — Я думаю, что вас интересует это оружие,  — нарушил молчание Брейн.
        — Какое именно оружие?  — спросил Коллинз.
        — Которое мы применили. У нас ведь его не было, потом оно установилось. Я хочу сказать  — программа управления этим оружием. Мы ведь даже не знали, что это такое, пока главный механик чего-то там не рассказал нашему штурману.
        Офицеры переглянулись. Эта тема их интересовала, подследственный сам на нее вышел, а значит, они вроде как не подставились.
        — А вы не думаете, что выставляете этого механика в дурном свете?
        — Он мне никто, а из штурмана вы это и сами выбьете. И из остальных, мы же все об этом слышали, когда находились на буровой.
        Норфолк поднялся и прошелся до двери, потом обратно. Коллинз молчал.
        — А вам не кажется странным, сержант Брейн, что эта секретная программа совершенно неожиданно установилась именно на компьютер вашей машины?
        — А куда она должна была установиться? Не зная исходных данных, я даже предположить ничего не могу, сэр.
        — Ну хорошо. Эта программа пересылалась в очень закрытом канале для дальнейшего ее испытания. Но каким-то образом установилась на ваш компьютер. Вам это не кажется странным?
        — Кажется, сэр. Но, возможно, это как-то связано и с тем, что, когда мы возвращались с полным контейнером концентрата, партизаны пытались устроить нам ловушку.
        Брейн прервался и посмотрел на офицеров. Они об этом пока не знали, значит, он первым из арестованных пришел в себя  — другие ничего не сказали.
        — Каким же образом они это делали?  — спросил Норфолк и сел.
        — Когда мы делали запрос на разведобстановку, соединение было долгим и срабатывало только со второго раза, а потом вместо каких-то обрывков нам выдали полнейшую карту, следуя которой мы должны были непременно оказаться в ловушке.
        — И как вы узнали, что это ловушка?
        — Мы не новички. Нам показалось странным, что соединение долгое и слишком качественные файлы по разведке. А еще мы запустили пару дронов, провоцируя якобы опасный район, но партизаны сбили лишь один  — самый медленный. Так мы узнали, что карта подставная.
        — То есть вы хотите сказать…
        — Я хочу сказать, что противник без труда подавил связь с диспетчером, организовал свой канал, и мы на это почти попались. А раз уж они сумели провернуть такое с закрытыми каналами разведывательно-диспетчерской службы, то и до вашего суперканала вполне могли добраться.
        Офицеры переглянулись. У Коллинза проступил легкий румянец, и он облизнул губы, значит, информация была для них неожиданной.
        — А другие могут подтвердить это?
        — Ну разумеется. Мы же все были в одной коробке. А эту вашу секретную программу мы никогда бы не применили, не попади в безвыходное положение. Мы не со зла, честное слово.
        — Да, конечно, сержант. На этом пока все. Вас проводят в вашу… в ваше помещение и…
        — А можно меня развязать?
        Коллинз взглянул на Норфолка. Тот внимательно посмотрел на Брейна и кивнул.
        — Да, можно. В помещении с вас снимут наручники.

        44

        В камере с него не только сняли наручники, но и оставили сухой паек. Однако есть Брейну пока не хотелось. Он снова сходил попить воды из скотской поилки, вернулся на койку и лег, глядя в потолок и считая вспышки неисправной лампочки.
        Дело складывалось скверно. У армейских утекло что-то сверхсекретное, вполне возможно, что именно эта программа управления орбитальным оружием. Даже если они найдут все ниточки и накажут виновных, Брейн и другие арестованные им были не нужны. Не нужны на свободе и тем более в тюрьме, ведь они теперь были свидетелями позорного прокола отдела безопасности военной разведки.
        Да, опытные солдаты были ценными сотрудниками компании, однако в таких случаях компания умывала руки  — вмешиваться в дела государственных служб бизнесмены не хотели. Слишком много у них было всяких нарушений, за которые службы их могли подцепить и подвесить.
        На все это уйдет недели две, если повезет  — четыре, но конец один  — в расход. То, что Брейн рассказал относительно перехвата сигнала диспетчера, военным было интересно, но для подстраховки его обработают еще  — посильнее, чем в предыдущий раз. А может, и пару раз обработают, чтобы быть уверенными, что он ничего не забыл выложить.
        Придется потерпеть, возможно, удастся сыграть больного и уже из санблока поискать какой-то выход. На захват заложников или еще какой-то киношный вариант Брейн не рассчитывал, его задача была немного проще  — сделать один звонок Фредди.
        Во время их разговора Брейну показалось, что тот хорошо к нему расположен, хотя, конечно, преследовал собственные цели. В любом случае это была единственная возможность как-то заявить о себе.
        Решив, что уже готов, Брейн вскрыл упаковку сухого пайка и стал разбирать его. «Белковая паста номер три», «витаминный кубик», «супербат»  — здесь были полезные кисломолочные бактерии. «Паста яблочная» и «пастила сливовая».
        Ну что же, Брейну приходилось есть вещи и похуже, поэтому он вздохнул и принялся перемалывать все подряд. О том, чтобы наслаждаться обедом, не могло быть и речи.
        Пережевывать старался тщательно, несмотря на то что все и так было перетерто. Хорошо пережеванная пища быстро усваивалась, и для Брейна было важно, чтобы брюхо не было полным на очередном допросе, куда его, скорее всего, заберут часа через три.
        Даже если допрос будет не нужен, его все равно заберут, зададут несколько дурацких вопросов и изобьют еще раз, чтобы арестованный находился в соответствующем тонусе и не мог как следует отдохнуть и собраться с мыслями.
        Брейн эту кухню знал, поскольку учился по тем же учебникам и сдавал экзамены как в качестве дознавателя, так и в качестве арестанта, где, случалось, били довольно сильно  — некоторые с таких экзаменов попадали в санблок.
        Поев, Брейн как мог расслабился, чтобы уснуть, но получалось плохо, он то и дело вскакивал от любого шороха в коридоре. Тем не менее ему удалось накопить пару часов сна к тому моменту, когда в двери негромко щелкнул замок и она беззвучно открылась на магнитных петлях.
        В камеру вошли двое старых знакомых  — Джафарик с динамометрической перчаткой и его напарник, имени которого Брейн не знал. Впрочем, куда более важным было то, что он отметил еще в первый раз,  — персональные телефоны на их поясах. В пределах тюрьмы всякая гражданская связь надежно блокировалась, поэтому им разрешали таскаться с ними на службе.
        — Ну что, приятель, пришло время снова прогуляться с нами,  — сказал Джафарик и многообещающе поправил перчатку.
        — Одну минуту, ребята, я только отолью,  — сказал Брейн и, поднявшись с кровати, прошел в туалет, где честно на виду у охранников проделал все необходимые манипуляции, помыл руки и вышел к ним.

        45

        Джафарик шагнул к нему первым и попытался неожиданно ударить, чтобы потом надеть наручники и отходить ногами на полу, но Брейн поймал его запястье и слегка вывернул. Джафарик распахнул рот, чтобы завыть от боли, но Брейн переломил его ударом в солнечное сплетение и, пока тот падал, подскочил ко второму тюремщику, оглушив его ударом в лоб, и затем пальцами отбил оба запястья.
        Теперь эти гвардейцы имели неприятные растяжения и не могли избивать его в полную силу.
        Но это было лишь первой частью его плана. Отключив тюремщиков, Брейн вытащил их телефоны, включил на режим диктофонов и записал обращение к Фредди:
        — Дорогой друг, после нашей встречи попал под руку военным коллегам. У них проблема с утечкой секретных баз. Если интересны подробности, я у них в разработке.
        После записи Брейн спрятал файлы в архивах телефонов и набрал команду передачи при первом же выходе в эфир.
        Поскольку номера Фредди у Брейна не было, он набрал на одном из аппаратов номер с визитки детективно-розыскной фирмы, которую ему рекомендовал генерал, а на другом  — номер приемной «Группы Дельта», она же Комитет Специального Прогнозирования, с пометкой «для генерала Мартина Вильямса».
        Закончив эту работу, Брейн вернул телефоны на место и, найдя у одного из тюремщиков наручники, сцепил свои руки и сел на полу у стены дожидаться, пока эти двое придут в себя.
        Через пару минут они очнулись, стали выть от боли в руках и, заметив причину своих проблем, бросились на Брейна, забыв про увечья. Всего пару ударов им хватило, чтобы завыть громче прежнего, и, даже когда они пытались бить его ногами, руки нещадно болели.
        Это занятие им быстро надоело, и Брейн предложил отправиться в допросную.
        — Ну зачем вам этот позор, пацаны?  — спросил он по-свойски. Пацаны переглянулись, такой позор им был ни к чему.  — Скажите, что я вам газ в лицо распылил, и отпроситесь домой. Отравленным на службе делать нечего.
        — Нам не поверят,  — сказал второй  — безымянный тюремщик.
        — Поверят, у тебя сейчас лицо болезненное,  — заверил его Брейн, и на этом договор был заключен. Эти двое отконвоировали Брейна в допросную и убрались выпрашивать у начальника бюллетень, а Брейн опустился на знакомый стул, стараясь не думать о том, когда придет эта сволочь, чтобы избить его и получить удовольствие.
        Однако первыми появились Коллинз и Норфолк. Они выглядели бодрыми и полными сил. Должно быть, информация Брейна нашла подтверждение.
        — Здравствуйте, сержант,  — сказал Коллинз.
        — Сэр, мы сегодня виделись.
        — Сегодня виделись и, возможно, больше никогда не увидимся.
        — С вас станется.
        — Итак, сержант, кажется, что-то из ваших показаний начинает подтверждаться.
        — Похоже, мистер Норфолк с вами не согласен,  — возразил Брейн, заметив, что второй допросчик выглядел хмуро.
        — Нет, это другое,  — отмахнулся Коллинз.  — Наши станции на самом деле зафиксировали вмешательство в кодовые команды диспетчерской машины. Было обнаружено несколько чужих команд, встроенных в основной код управляющих программ. Взлом имел место, поэтому…
        — Вы меня отпускаете. Нет?
        — Нет. Вы нам еще будете нужны.
        — А когда не буду нужен, отпустите?
        — Разумеется, отпустим после того, как вы ответите за избиение наших служащих,  — сурово заметил Норфолк.
        — Они меня спровоцировали.
        — Каким образом?
        — Били перчаткой с динамометром.
        — Ну, это они, конечно, хватили…  — покачал головой Коллинз.  — А знаете, что я еще хотел спросить у вас?
        Брейн подался вперед, ожидая вопроса, и в этот момент ему в спину разрядили электрошокер.
        Удар был парализующим, и он свалился ничком, краем глаза замечая, как уходят Коллинз и Норфолк. Похоже, они приходили только для того, чтобы отвлечь его для предательского удара. Да, они могли проделать с ним то же без этих внезапных подкатов, однако неожиданный удар ломал психику и делал арестанта неуверенным в себе.
        Арестованного следовало не просто допросить, а допросить с наибольшей эффективностью, и сам допрос в этой работе был не самой основной частью.
        Ну и, конечно, палач. Его арестант тоже не должен был видеть по той же причине  — дополнительного разбалансирования психики. Это ведь ужас, когда тебя неожиданно начинает избивать неизвестно кто. По крайней мере, Брейн чувствовал бы себя уверенней, если бы видел того мерзавца, который так метко бил его ногами, обутыми в сшитые на заказ ботинки.
        На этот раз избиение длилось дольше. У Брейна попеременно немела то левая сторона тела, то правая. То он начинал задыхаться, то его пробивала судорога или приступ кашля. Палач бил так, чтобы клиент почти не мог сопротивляться, но и не терял ощущения боли и уж, конечно, не проваливался в обморок.
        Этот человек знал свое дело.
        В какой-то момент Брейном овладела апатия, и истязатель это сразу заметил. Он перестал бить лежавшего на спине клиента и зашел со стороны головы, чтобы по глазам определить его состояние.
        Брейну же подумалось, что, возможно, его молотят под занавес и сейчас будет смертельная инъекция или высокочастотный разряд. Захотелось напоследок как-то показать себя, как-то выделиться из перечня здешних молчаливых жертв. И когда он увидел над собой только край силуэта, ударил ногой через голову, вложив в этот удар всю многолетнюю подготовку.
        Убьет или нет, он не думал, но, разумеется, избиение повлияло на силу и концентрацию. Тело экзекутора пролетело до стены и врезалось в нее, а потом сползло на пол.
        Брейн перевернулся на живот, поднялся и почувствовал головокружение. Этот мерзавец крепко его обработал. Сделав шаг в сторону своего мучителя, он увидел вытянутую руку с миниатюрным нейропарализатором и кровь, которая стекала из разбитого носа через припухлые губы на майку цвета хаки. Это была женщина, хорошо развитая и даже миловидная, но ее глаза горели мстительной яростью. Она бы уже выстрелила, если бы не хотела сказать напоследок какое-то ругательство.
        Однако Брейн ее опередил.
        — Я вспоминал тебя сегодня, Лили Грейсберг,  — сказал он, остановившись.
        — Ч… Что?  — спросила она, вскакивая и держась одной рукой за стену, оставляя на ней окровавленные отпечатки.  — Ты… ты откуда знаешь мое имя?
        — Наверное, ты хотела сказать  — твое первое имя, ведь теперь у тебя уже другое.
        — Ты правда думаешь, что сумеешь этим продлить свою жизнь?  — усмехнулась истязательница и, выдернув из кармана брюк салфетку, стала вытирать кровь, не спуская глаз с Брейна.  — Я думала, ты отключишься надолго, а ты молодец.
        — Часто получала так?
        — Приходилось. А ты, значит, изучал мое досье?
        — Нет,  — покачал головой Брейн, невольно улыбнувшись. Он представлял, что сейчас происходит у нее в голове. Лихорадочный поиск правдоподобных вариантов, мысли о проверках, подставах и тому подобное.
        — Но ведь как-то ты получил эту информацию.
        — Я получил ее из очень старых источников и очень давно.
        — Ты… из Второго отдела, что ли?
        — Нет, я не имею к вам никакого отношения.
        — Не гони.  — Женщина покосилась на дверь.  — Я же вижу волчий почерк.
        — Ну, я был близок к мальчикам из другой песочницы.
        — «Городские»?
        — Да,  — кивнул Брейн. «Городскими» на сленге называли сотрудников «Дельты», остальных «сельскими» или «деревенскими».
        — Значит, информация оттуда?
        — Суди сама. Я знаю, что на левой груди возле соска у тебя сдвоенная родинка.
        — Что? Это ты с госпиталя, что ли, какие-то снимки видел?
        — Имеешь ранения?
        — Слушай, чего ты добиваешься? Если ты «городской» или там приближенный к ним, ты знаешь, куда отсюда выйдешь.
        — Знаю. Если бы я тебя не узнал, все бы уже закончилось. Ты бы шмальнула в меня.
        — Что значит узнал?
        — Мы были знакомы, но очень давно.
        — Я тебя не помню.
        — Возможно, и не помнишь. Ты пробыла в нашей школе всего три месяца, а я был худым парнишкой, стеснительным, совсем незаметным. А ты в моих глазах выглядела настоящей принцессой. К тому же у тебя уже были очень заметные формы.
        — И ты можешь сказать, когда и где это было?
        — Городок Ивиш, нам было по двенадцать лет. Наша классная руководительница  — миссис Трини. Она носила парик под блондинку и красила ногти в нежно-розовой цвет.
        — Что еще знаешь про меня?
        — Твой отец был, кажется, военным. Видимо, из-за этого вы быстро переехали.
        Они помолчали. Женщина сверлила его пристальным взглядом, и ее рука с оружием была по-прежнему тверда.
        — Про родинки откуда узнал?
        Брейн вздохнул.
        — Раньше бы я, конечно, не признался, но теперь можно. Я был влюблен в тебя и вечером подсматривал в окно.
        — И что еще разглядел?
        — Все. Ты же раздевалась полностью и красовалась перед зеркалом. На твоей правой ягодице родимое пятно в виде цветочка.
        — Вот блин!  — произнесла женщина и опустила парализатор.
        — Тебя это так волнует теперь, спустя столько лет?
        — Представь себе. Знала бы я, что за мной наблюдает какой-то ублюдок…
        Она снова прицелилась в него:
        — Этого мало. Давай еще детали.
        — Детали твоего тела?
        — Вообще детали. Где ты жил?
        — Практически через дорогу.
        — Это где жирный дядька все время читал газету?
        — Нет, это слева от моего дома  — мистер Бристер. Его дом был зеленый, а мой желтый.
        — Чем еще этот дом был заметен?
        — Ну… У нас была собака  — Бутч. Бульдог.
        — Помню я вашу собаку. Мерзкая такая.
        Женщина снова опустила оружие и слегка расслабилась.
        — У тебя хороший удар, Томас. Ты ведь Томас?
        — Да.
        — Никогда бы не подумала, что после такой обработки у тебя останутся силы так приложить меня.
        — Извини. Я думал, ты мужик. Мне тоже не приходило в голову, что женщина может так изощренно…
        — Что?
        — Работать. Работать по специфической специальности.
        — Ладно, хватит лирики, Томас. Чего ты хочешь? Понятно, что на меня нахлынули воспоминая о детстве, хотя тебя вообще не помню, но все же просто так хладнокровно добить не смогу. А с другой стороны, у меня нет выбора. Ты пустой, мне было приказано передать тебя ночью команде. Я здесь ничего не решаю.
        — Понимаю. Мне бы немного задержаться. Ну хотя бы до еще одного допроса, скажем, до утреннего или в идеале до обеда.
        — Давай подумаем. Может, ты мог что-то там вспомнить после обработки?
        — Да, такое бывает,  — согласился Брейн.  — Держал какую-то информация, а потом она и поперла.
        — Что я могла услышать?
        — Ты могла услышать, что я повторял: «Господин майор, я им ничего не сказал». И так по кругу раз пять.
        — Я сразу прекратила тебя трепать и решила доложить. Вполне правдоподобно.

        46

        После всего, что произошло за этот длинный день, Брейну совсем не спалось. Еще вчера он был готов принять все, что положено,  — он давно служил и был готов к любому исходу, но вот удалось что-то предпринять, и теперь его мучило беспокойство  — получится ли?
        В конце концов ему удалось уснуть, и спал он, словно погрузившись на дно илистого пруда, где не было звуков, света и кислорода.
        Когда под дверью послышались шаги, он будто вынырнул с этой глубины и стал жадно хватать ртом воздух, совершенно не понимая, который сейчас час.
        В камеру вошли двое незнакомых тюремщиков, значительно более молодых, чем те  — с динамометрической перчаткой. Они были повыше, покрепче и короче стрижены. На лицах никаких эмоций.
        — Привет, ребята,  — хрипло произнес Брейн, стараясь не показывать, что его мучит боль от тугих наручников. Накануне их на нем застегнули потуже.
        — Выходи.
        — Куда?  — спросил Брейн, пытаясь по глазам тюремщиков определить, что его ожидает. Однако те были непроницаемы, словно каменные изваяния. Никакого хамства, ухмылок, переглядок.
        Брейн поднялся и вышел в коридор, где остановился, дожидаясь команды, и ему сказали:
        — Вперед.
        Его повели по прежнему маршруту, довольно запутанному, но он его помнил.
        Пока шли, конвоиры не проронили ни слова, а когда дошли до двери допросной, Брейн повернулся к одному из них и сказал:
        — У меня наручники перетянуты, нельзя ли чуть ослабить?
        Конвоир взглянул на его запястья, вставил ключ и ослабил зажим на пару зубцов.
        — Вот спасибо,  — поблагодарил Брей и вздохнул. Дверь открылась, и его завели в знакомое помещение.
        Никаких следов от крови Лили здесь, разумеется, уже не было. Она стерла их сама, едва его увели.
        Брейна посадили на знакомый стул, и он подумал, что часть его плана сработала  — его решили допросить дополнительно, вместо того чтобы закопать. У него сложилось впечатление, что военная разведка очень спешила и торопилась избавиться от арестованных, пока они не превратились в свидетелей. Эта порочная практика применялась только в диких местах колониальных планет, вроде Галилео. Для торжества беззакония здесь был идеальный правовой климат.
        Во-первых, компания, она здесь диктовала и порядок, и право, и суд. А уж когда поверх этого накладывались действия спецслужб, порядки любого феодального правления казались вершиной правовой защищенности.
        Пока Брейн размышлял о правах человека в обстановке тотального господства добывающих компаний, к воротам сортировочного хаба речного порта подъехали три черных внедорожника с затемненными стеклами.
        Из них никто не выходил, и часовые были вынуждены доложить начальству. Тогда к непрошеным гостям прибыла дюжина бойцов в тяжелой броне, и к ним вышел человек из первого внедорожника. Он показал какие-то документы, и часовые снова стали связываться с начальством, а начальство, решив перестраховаться, связалось с еще более высоким начальством.
        Тянуть время дольше было неприлично, и ворота открылись. Внедорожники заехали на территорию хаба, который являлся тайной базой военной разведки. О чем, разумеется, было известно всем заинтересованным сторонам.
        Из среднего автомобиля вышел человек в гражданском и в сопровождении местного офицера зашел в здание администрации. Остальные остались ждать в машинах.

        47

        Офицер сопроводил гостя на второй этаж к двери без таблички и, остановившись у стены, сказал:
        — Вам сюда, сэр.
        — Благодарю, капитан,  — сказал гость и вошел внутрь, где был встречен секретаршей гренадерского роста в плиссированной юбке, не стеснявшей движений.
        — Добрый день, мистер…
        — Мартин Вильямс,  — подсказал гость.
        — Да, именно так. Прошу вас, мистер Вильямс, директор примет вас.
        — Благодарю вас, мисс,  — учтиво произнес гость и вошел в следующую дверь, где его дожидались сумрачный господин и его помощник с кислой физиономией.
        — Вы Вильямс?
        — А вы Торнтон?
        — Присаживайтесь,  — сказал Торнтон, не отвечая на вопрос и указывая на один из стульев.
        Вильямс сел.
        — Может быть, вы хотите, чтобы я предъявил принесенные документы?  — спросил он.
        — Э-э… Нет,  — отмахнулся хозяин кабинета.  — Мы уже связались со штабом, оттуда связались с вашим штабом, и все утрясли.
        — Это упрощает дело, я прав?
        — И прав, и не прав,  — вздохнул хозяин кабинета и коротко взглянул на своего помощника.
        — Мистер Торнтон, я бы хотел, чтобы, пока мы тут разговариваем, этих арестованных там не потеряли, хорошо?
        Торнтон посопел и с неохотой согласился.
        — Да, я уже дал такое распоряжение. Мы остановили все процедуры расследования.
        «Процедуры расследования»,  — мысленно повторил Вильямс и кивнул.
        — Тут вот какое дело, они нам еще нужны. Мы не закончили свое дело, поэтому…
        — Мистер Торнтон, мы уже знаем, что у вас соскочила секретная программа, и со своей стороны выражаем готовность поделиться информацией, а также вернуть вам арестованных, если потребуются дополнительные допросы.
        — Ну а вам-то они на кой хрен, Вильямс?  — спросил Торнтон, склоняя голову набок.
        — Ну вы же слышали про «Элевару», я полагаю.
        — Мы слышали,  — кивнул Торнтон, и на его лице расплылась злорадная улыбка.  — Не одни мы в дерьмо попадаем.
        — Вот о чем я и говорю. Так давайте поможем друг другу оттуда выбраться.
        — Хорошо, убедили. Кто вам нужен конкретно?
        — Вот список.
        Вильямс выложил на стол кусочек белого картона чуть побольше визитки.
        — Ну, эти солдатики  — понятно, экипаж, водитель, штурман. Они очевидные свидетели. Но зачем вам этот полковник тыловой службы и майор из службы безопасности компании?
        — Но вы-то их зачем-то арестовали?
        — Арестовали,  — кивнул Торнтон.  — На всякий случай.
        — Вот и мы их заберем на всякий случай, перебдеть тут будет нелишним. «Элевара» все-таки.
        — «Элевара»  — это да.
        — Значит, могу забрать прямо сейчас?
        — А транспорт?
        — Уже во дворе.
        — Выводить в наручниках?
        — Разумеется. По всем правилам.
        — Ну тогда, Коллинз, передавайте людишек,  — обратился Торнтон к своему помощнику.
        — Да, сэр, займусь этим лично.

        48

        С реки нагнало облаков, и над просторным двором хаба было пасмурно, однако Брейну было светло, он вдыхал чистейший воздух и от избытка чувств прикрывал веки. Внутренне он ликовал, но снаружи старался выглядеть ровно, не хуже и не лучше других.
        Харви за полтора суток заметно осунулся, Мози был желт лицом и криво улыбался. У Леона было опухшее лицо  — досталось почкам, Ляминен и Ольсен выглядели бледно и покачивались, как будто находились в предобморочном состоянии.
        Хуже всех смотрелся полковник тыловой службы  — дядя Харви. Его молотили не разбираясь, и теперь его синее лицо было украшено свеженаклеенным пластырем, а из носа торчали ватные тампоны.
        Непонятно, видел ли он что-то через опухшие глаза и слышал ли что-то. Огромная, с чужого плеча, роба делала его похожим на сильно битую алкоголичку.
        Майор службы безопасности, который лично сдал тыловика, внешне остался невредим, однако не переставая шептал одну и ту же фразу:
        — Здесь нужно разобраться… Извините… Здесь нужно разобраться…
        — Рассаживаемся!  — объявил один из людей в штатском, и арестантов стали разводить по автомобилям.
        — Этого сюда,  — негромко сказал Вильямс, и Брейна посадили в его машину  — единственного из арестантов. Дверцы захлопнулись, завелись моторы, внедорожники развернулись и поехали к воротам.
        Брейн бросил взгляд на здание администрации хаба и в окне второго этажа заметил Лили, она подсматривала из-за казенной занавески.
        — Ну что, Томас, как тебя «сельские» принимали?  — спросил Вильямс. Он сидел в среднем ряду, а Брейн на последнем  — третьем.
        — Приняли как положено. Если бы не ты, все провели бы по высшему разряду.
        — Рон, сними с него наручники и дай мазь.
        Сидевший рядом с Брейном сотрудник освободил его и подал тюбик, который арестант принял с благодарностью и принялся натирать воспалившиеся запястья.
        — Я выдернул вас под тем соусом, что вы свидетели падения «Элевары»,  — сообщил Вильямс.  — На это мне сразу дали санкцию. Поэтому из здешнего обезьянника твои друзья сразу отправятся в наш. Но, разумеется, условия там будут лучше.
        — А меня куда?
        — Ты проходишь как сотрудник. Бывший и давнишний. Это не всем наверху понравится, но пока разберутся, у нас будет толстая папка разных показаний, которую положат на полку. Может, даже польза какая-то будет. Ты будешь жить в гостинице и даже гулять по городу. Разумеется, под присмотром.
        — Там даже город есть?
        — Ну, как город. Виллияхи.
        — Виллияхи вполне себе город. По крайней мере, у нас на базе он считается городом.
        — Ну, значит, город. Тебя кто обрабатывал, ты видел?
        — Женщина.
        — Как понял?
        — Я ее ногой сшиб. Думал, что со мной кончать будут, и решил напоследок…
        — А чего же она тебя не прикончила?  — удивился Вильямс.
        — Когда она меня охаживала, я будто в бреду давал кому-то обещание молчать. Получалось очень похоже.
        — И они решили допросить тебя еще раз?
        — Да. Иначе бы помощь пришла слишком поздно.
        — Молодец. Учись, Рон, у таких вот самородков.
        Примерно два часа они ехали в полной тишине, Брейн хотел заснуть, но не получалось, недавнее волнение давало о себе знать. Машины неслись по шоссе с огромной скоростью, и местами это была дикая территория, которую не закрывали никакие силы безопасности.
        «Рискуют»,  — подумал Брейн. Разумеется, внедорожники были бронированными, однако до защиты КТМ им было далеко. Впрочем, возможно, у Вильямса была хорошая разведсводка.

        49

        В городе все три внедорожника какое-то время ехали вместе, но затем два из них отправились в сторону бывшего обогатительного завода, где у «Дельты» была своя база, а Брейна сразу повезли к небольшой двухэтажной гостинице «Орел».
        — У нас тут имеются хорошие связи, поэтому бронь всегда обеспечена. В номере уже есть все необходимое на первое время  — одежда и даже кредитка на твое имя. Тратить можешь сколько угодно, она привязана к твоему личному счету.
        — Город хороший,  — заметил Брейн, рассматривая улицы из затонированного окошка.
        — Хороший. Но был еще лучше, пока партизаны не стали хозяйничать в десяти километрах отсюда. После этого пригороды сократились, ушли фермеры, частные старатели, а с ними и множество завязанных на них работников, так что от былого расцвета здесь осталось чуть больше половины.
        — Это сколько?
        — Сейчас население около пятнадцати тысяч.
        Машина остановилась возле гостиницы, центральный вход которой, разумеется, был украшен раскинувшим крылья орлом.
        Машина с Вильямсом уехала, и с Брейном остался Рон, молчаливый и внимательный. Он подождал, пока Брейн сам войдет в небольшой вестибюль, и зашел следом.
        Сидевшая за конторкой служащая, едва взглянув на Рона, вернулась к своей книге, а посетители прошли на лестницу, поднялись на второй этаж, и Брейн безошибочно определил нужную дверь.
        — Как вы узнали?  — спросил Рон.
        — Это крыло имеет один выход, комната последняя, отсюда просматривается весь коридор. Школьная азбука.
        — Действительно просто,  — согласился Рон, отпер своим ключом дверь и первым прошел в номер.
        — Просторненько,  — заметил Брейн, поочередно заглядывая в ванную и туалет, при этом ловя себя на том, что приоткрывает двери, прижавшись к стене, и лишь потом быстро заглядывал внутрь.
        — Практика зачисток?  — спросил Рон.
        — Да, бывало. Когда так делаю, как-то спокойнее.
        — У нас тут охрана имеется.
        — Значит, оружия не дадите?
        — Зачем вам оружие? Разве вы ходили в увольнение со своим «сквоттером»?
        — Со «сквоттером» не ходил,  — ответил Брейн, заходя в зал.  — Но тогда я был обычным конвойным.
        — Что же изменилось?
        Брейн проверил мягкость кресла, дивана, заглянул под стол и выдвинул несколько ящиков буфета.
        — Я вляпался в двойной гнусный скандал. Стал свидетелем потери «городскими» новейшей, считавшейся неуязвимой машины и сброса секретной программы «сельских».
        — Сброса?
        — Сброса,  — уверенно произнес Брейн.
        — С чего такая уверенность?
        — Они как-то слишком быстро пытались закрыть расследование и закопать свидетелей. Складывалось впечатление, что проводят допросы только для того, чтобы убедиться, что свидетели ничего нигде не успели слить.
        — Вы говорили об этому шефу?
        — Не успел. Мне только теперь пришло это в голову. На свежем воздухе стало лучше думаться, и теперь, глядя на все эти приключения немного со стороны, стала заметнее перспектива. Понимаешь?
        — Да, сэр. Только вам следовало сказать это Вильямсу, а не мне.
        — Вот теперь и ты начинаешь бояться, Рон.
        — А чего мне бояться?
        — Программу могли слить и «сельские», и ваши.
        — Нам и «Элевары» достаточно. Падение корабля и слив программы  — разные направления.
        — Ничуть не разные. Формулы частотных характеристик, критических нагрузок брони, диаграммы кристаллизации и прочие тонкости умещаются в код из тридцати двух знаков.
        — Откуда вы знаете, сэр?  — поразился Рон, теряя прежнюю уравновешенность.
        — Из факультативных занятий в Дойле. Все шли пить пиво, а я оставался на дополнительные занятия. Я ведь родом из провинции, хотелось сразу по окончании подпрыгнуть повыше.
        — А получилось иначе?
        — Получилось иначе.
        — Значит, тридцать два знака?
        — Тридцать два. Ну, может, чуть больше, если какие-то новшества или номер кодирования добавят. А это еще два-три знака. Программа «сельских» и код брони могли храниться на одном сервере, теперь нужно найти  — где он расположен.
        — Расположены. Их может быть несколько.
        — Больше двух?
        — Больше. Наш «Акинарес» имеет пять дублеров.
        — Почему?
        — Потому что одновременно могут атаковать три из них, подобное уже случалось.
        — Ну тогда я вам не завидую, ведь «Акинарес»  — всего лишь зональный сервер?
        — Так точно. Сервер Северо-Восточного управления должен иметь одиннадцать дублеров, а восточного  — двадцать три.
        Они помолчали. Брейн постоял у окна, выглядывая из-под занавески, и невольно вспомнил взгляд Лили из окна.
        — Ну, не буду тебя больше задерживать, Рон.
        — Да, мне пора. Будете выходить  — быстро не бегайте, чтобы наш человек мог держать вас на контроле ровно.
        — Я понял, чтобы не открыть его третьим лицам.
        — Вот именно. Всего хорошего, сэр.

        50

        Несмотря на освобождение, спал Брейн неспокойно  — места в ванной комнате было не так много, а оставаться в жилых комнатах ему не хотелось. Там он чувствовал себя будто на прицеле, хотя осознавал, что это лишь бзик, однако бзик мучительный.
        Едва дождавшись рассвета, Брейн принял горячий душ, держа дверь ванной нараспашку, чтобы услышать, если откроется наружная. Она, конечно, была закрыта на два замка, но что такое эти замки для профессионала? Немного тефлонового спрея в замочную скважину, и даже грубая копия ключа откроет ее без единого шороха.
        Насухо вытершись полотенцем и побрившись, Брейн почувствовал себя лучше. Это был первый душ после базы. Можно было, конечно, помыться и накануне вечером, но тогда он чувствовал себя слишком настороже.
        Выдвинув пару ящиков комода, Брейн увидел несколько стопок белья, носков, рубашек, футболок, свитеров и брюк. Можно было жить здесь неделю и каждый день щеголять в новом.
        Одевшись, Брейн постоял возле двери, прислушиваясь, затем вышел в коридор и, оставив дверь номера открытой, дошел до лестницы. Выглянул вниз, вернулся, запер номер и только тогда спустил в холл.
        Ключ у него был без бомбончика, поэтому он оставил его в кармане.
        Коротко улыбнувшись девушке, сидевшей за стойкой, Брейн приметил читавшего журнал охранника. Тот заметил объект охраны, но не подал виду и поднялся, лишь когда объект оказался на улице.
        Брейн шел не спеша, чтобы охранник приноровился и «встал на крыло»  — действовал легко и без напряжения, как учили. Впрочем, было еще раннее утро и прохожих на улице попадалось мало, поэтому охранник, конечно, был заметен.
        Пройдя три квартала и свернув в небольшой сквер, Брейн задержался возле цветочных клумб и фонтана, потом вышел на небольшую площадь и зашел в кафе, где намеревался позавтракать.
        Всем своим видом и заказанным меню он дал охраннику понять, что они здесь задержатся, так что и тот позволил себе завтрак  — в конце концов, он тоже был человек.
        После кафе Брейн прошелся еще и вскоре прибыл к окраине города  — тот был совсем небольшой. Потом сделал разворот через проходной дворик и пошел к себе в гостиницу.
        После хорошего завтрака и прогулки ему наконец захотелось спать.
        А бедному охраннику еще предстояло сидеть со старой газетой до конца смены.
        Поднявшись к себе, Брейн уже значительно спокойнее осмотрел номер, взбил подушку и лег в одежде, но без туфель.
        Проснулся он в начале пятого вечера. Умылся, снова почистил зубы и, выглянув в окно, решил прогуляться снова. Ну а что еще он мог здесь делать? Смотреть сериалы по ТВ-боксу?
        Гулять и только гулять. Городок был забавный, с очень разной архитектурой, поэтому Брейну хотелось увидеть больше местных достопримечательностей.
        В холле его ожидал другой охранник, по расчетам Брейна, они сменились где-то в три часа дня. Выйдя на улицу, он вдохнул чистый, совсем не испорченный цивилизацией воздух и двинулся в противоположном от предыдущего раза направлении, решив исследовать другую половину города.
        Машин на улицах было немного, да и те в основном ведомственные. Частный транспорт попадался редко, больше на окраинах. К вечеру на улицах стало заметно оживленнее, однако бросалось в глаза, что все заведения были рассчитаны на значительно большее число посетителей.
        Останавливаясь возле книжных развалов или лавочек с заплесневелыми сюрпризами, Брейн примечал местонахождение охранника и снова шел вперед, прикидывая, где находится и сколько неизведанных улиц у него останется на завтрашние прогулки.
        В какой-то момент он перестал видеть охранника. Сделал один поворот  — тот не показался из-за угла, сделал другой  — но охранника снова не было. Может быть, устал? Забил на службу и вернулся в гостиницу? Ну а чего  — Брейну здесь вряд ли что-то угрожало. Разве что красивые женщины в лице Лили Грейсберг. В свои тридцать пять она была хороша, а учитывая детскую любовь Брейна, хороша вдвойне.
        — Ты чего здесь делаешь?  — спросил он, подходя к глазевшей на витрину Лили.
        — Тебя жду,  — просто ответила она.
        — А как нашла?
        — У «городских» здесь единственная база в секторе, а прикормленный отель  — «Орел». Это каждому известно.
        И, встретив несогласие в глазах Брейна, поправилась:
        — Ну, почти каждому. По крайней мере для «сельских» это не секрет.
        — Мой охранник  — твоя работа?
        — Ну, а как иначе к тебе подойти?  — развела руками Лили, и Брейн внутреннее напрягся, с такого положение она могла так врезать, что врачи бы уже не понадобились.
        — Он хотя бы жить будет?
        — Жить будет, но улыбаться вряд ли…
        — Все шутишь?
        — А что мне остается? Я службу прогуляла, теперь гарнизонный карцер светит.
        — И ради чего?
        — Ради тебя.
        — С чего вдруг?
        — А с чего я пошла на должностное преступление, соврав, что ты чего-то там лепетал?
        — За это  — спасибо. Ты реально избавила меня от смертельного укола.
        — Будет жить твой парнишка, никаких переломов основания черепа и смещения позвонков нет. Чистый выруб, как в школе.
        Брейн не стал выяснять, какую именно школу имела в виду Лили.
        — Куда пойдем?  — спросил он.
        — Тут недалеко. Гостиница «Синий ястреб».
        — Да что у них тут, одни птицы?
        — Я на это тоже обратила внимание,  — сказала Лили, беря Брейна под локоть и увлекая за собой.

        51

        Номер, в который они пришли, мало чем отличался от того, в котором поселился Брейн. Немного иначе расположены комнаты, другие шкафы, другая кровать  — большая двуспальная.
        В ванной другой кафель и фаянс, а вот унитаз в туалете  — той же модели.
        Они быстро оказались в кровати, и Брейн оставил расспросы на потом.
        По Лили было видно, что она жаждала этого свидания, поскольку вела себя как тигрица, наскакивая на Брейна снова и снова. Она была в хорошей форме, а возраст только добавил ей зрелости.
        Это была не та девчонка, за которой когда-то подсматривал Брейн, хотя в какие-то моменты ему казалось, что он опять под заветным окном с бьющимся от волнения сердцем.
        — Ой, я теперь пить хочу,  — сказала Лили, когда они немного отдышались.
        — Наверное, что-то есть в холодильнике.
        — Нет, я привыкла к воде из-под крана. Здесь хорошая вода.
        Лили спустилась с кровати и пошла в ванную, а Брейн посмотрел ей вслед и улыбнулся. До чего же хороша, даже не скажешь, что такая женщина может работать в пыточной.
        Полилась вода, Брейн слышал, как Лили судорожно ее глотает.
        Потом она вышла, остановившись в дверном проеме, и посмотрела на Брейна с видом победительницы.
        — Я не слишком толстая, нет?
        — Ты в самый раз, Лили,  — ответил Брейн, принимая ее в объятия, когда она подошла к нему.
        — Как насчет повторить?
        — О, я должен сначала восстановиться.
        Тогда она поцеловала его так жарко, что вопрос с восстановлением был разом решен.
        — О чем задумалась?  — спросил Брейн, когда они закончили по второму разу. Лили смотрела в потолок и была, казалось, далеко отсюда.
        — Я вспоминаю детство,  — призналась она.
        — И что же ты вспоминаешь?
        — Ты писал мне записку?
        — Записку?
        — Да, что-то там про любовь, даже какие-то стихи.
        — Да, я писал! Но я думал, ты ее не получила.
        — Я ее получила, Джон,  — изменившимся голосом произнесла Лили, поворачиваясь к Брейну.
        — Но… ты ничего не сказала, ни хорошего, ни плохого,  — несколько растерялся Брейн.
        — Разумеется. Ведь я подумала, что эта записка от симпатичного черноглазого мальчика, Стиви… чего-то там, «фиш».
        — Стоунфиш.
        — Возможно. Мне он нравился, я подошла к нему и сказала, что согласна пойти с ним в парк, как и было предложено в записке. А он рассмеялся мне в лицо и потом еще кому-то рассказал, что я в него втюрилась и домогаюсь его.
        — А я ничего не знал,  — произнес пораженный Брейн.
        — Ты ничего не знал?!  — вдруг закричала Лили, соскакивая с кровати.  — А я до сих пор помню его холеную рожу и кудряшки! И как он краснел от хохота, показывая на меня пальцем!..
        Выкрикивая все это, Лили и сама заметно покраснела, а глаза ее стали совершенно безумными. В какой-то момент она вскинула руку, Брейн перекатился в сторону, и нож пронзил простыню и матрас. Ему пришлось подбросить снизу кровать, чтобы отшвырнуть Лили к стене, а когда она попыталась встать, он подскочил и заехал ей по лицу.
        И тотчас входную дверь вышибли сильным ударом, и в номер ворвались вооруженные люди. С ними был Рон.
        — Вы в порядке, сэр?  — спросил он.
        — Да,  — кивнул Брейн и стал одеваться.  — Как мой охранник?
        — Врачи говорят, что выживет.
        — Все так серьезно? А она сказала, что лишь слегка оглушила.
        Оперативники быстро и привычно одели женщину, сковали наручниками и вытащили вон.
        — Мы тоже идем?  — задал Брейн риторический вопрос.
        — Вас уже ждет шеф.
        — Понятно,  — кивнул Брейн и вышел в коридор.
        По лестнице тащили бесчувственную Лили, и ему пришлось сбавить шаг.
        — Вы ее не сильно?  — спросил догнавший его Рон.
        — Нет, она девушка крепкая  — на себе испытал,  — заверил Брейн и с запозданием подумал, что ответ прозвучал двусмысленно.
        На улице Лили забросили в синий фургон и увезли, а из стоявшего тут же внедорожника вышел Вильямс и направился к Брейну.
        — Мы пройдемся,  — сказал он ему и Рону.
        И Брейн пошел рядом, в то время как Рон двигался на некотором отдалении.
        — Извини, Мартин, я не ожидал, что она появится. Думал, порезвимся и разбежимся.
        — Это пустяк. Меня интересует, почему она примчалась сюда, рискуя загубить карьеру?
        Вильямс остановился и посмотрел на Брейна.
        — Мы были знакомы.
        — Вот как?  — искренне удивился Вильямс.  — Почему же этого нет в твоем досье?
        — Потому, что это было в пятом классе.
        Вильямс снова двинулся по тротуару, заложив руки за спину. Навстречу проехал мальчишка на велосипеде, и Брейну пришлось посторониться.
        — Все равно что-то должно было остаться.
        — Она училась в моей школе всего три месяца, меня не замечала, а я был влюблен.
        — Как трогательно, блин. И это не помешало ей пробить Освальду голову.
        — Сожалею. Когда она появилась, я понял, что она его как-то нейтрализовала. Она сказала, что обошлась по минимуму.
        — Врач сказал  — хотела убить, просто у Освальда крепкий свод черепа.
        — Меня хотела уделать ножом.
        — Когда?
        — Когда твои ребята ворвались, я ее только что выключил.
        — А чем занимались до этого?
        — Чем и должны были. А потом у нее сдвинулась крыша, вспомнила про какую-то школьную записку, стала орать и бац в матрас ножом.
        — Почему в матрас?
        — На нем был я.
        — Понятно. Значит, это она помогла тебе у «сельских»?
        — Да, я заехал ей ногой в голову, она хотела выстрелить парализатором, но тут я сказал, что узнаю ее. Она задала несколько проверочных вопросов, я ответил. Одним словом, все сложилось, и она помогла мне потянуть время.
        — Ты должен был рассказать мне.
        — Ты обо мне и так слишком много знаешь.
        — Не я, Томас, а контора. Я всего лишь пользуюсь ее архивами, где и про меня намыто немало.
        — У тебя какие-то новости?  — спросил Брейн, когда они прошли молча еще метров пятьдесят.
        — Да, и не очень хорошие.
        Они снова остановились, и Вильямс огляделся, словно боялся, что его подслушают.
        В двадцати шагах от них остановился Рон, чуть дальше притормозил следовавший за ними внедорожник.
        — На одной из осей вашего броневика нашли ретранслятор.
        — На КТМ?
        — Вот именно. Пока эксперты разбираются, но уже понятно, что эта штуковина помогла взломать приходящий сигнал обновления программы, и, уже танцуя от него, злоумышленники прорвались на сервер.
        — И благодаря тому же ретранслятору могли водить нас на обратном пути, когда загоняли в ловушку.
        — Возможно.
        — Эх,  — выдохнул Брейн, и они пошли дальше.  — Не хотел бы я во все это ввязываться. Где-то серьезно протекает, и скоро начнут мочить всех подряд.
        — Кто и кого будет мочить? Чего ты паникуешь?
        — Одни станут подчищать свои ошибки, другие  — отрубать ведущие к ним ниточки.
        — Откуда ты знаешь, ты же там ни дня не работал?
        — Кино смотрю,  — пожал плечами Брейн, и они немного посмеялись.
        — Ну ладно, надо тебя спасать,  — сказал Вильямс и сделал знак, чтобы машина подъехала.
        — Когда и как?
        — А прямо сейчас. Отправимся в аэропорт  — и лети куда хочешь.
        — Так уж и куда хочешь?  — недоверчиво переспросил Брейн и, пригнувшись, забрался в салон внедорожника.
        — Точно тебе говорю,  — заверил Вильямс, садясь рядом.  — Банковская карта с тобой?
        — Да.
        — Ну а большего тебе не нужно. Остатки твоих служебных денег переведут на счет автоматически, они ведь сами виноваты, что разорвали с тобой контракт.
        — Думаешь, разорвали?
        — Хочешь съездить убедиться?
        — Нет, не хочу.
        Машина резко тронула и помчалась по наполовину пустым улицам.
        — Мы связались с ними и посоветовали завершить с тобой все отношения по контракту, а потом забыть, что у них был такой сотрудник.
        — Это хорошо, а как мои ребята?
        — Они уже не твои, Брейн. Они выживут, это я могу тебе обещать, однако у них все не так безоблачно, как у тебя, что-то на них повесят, если не наши, то «сельские».
        Брейн кивнул. Он чувствовал себя виноватым, что по сравнению с Харви, Ляминеном, Леоном и другими оказался в хорошей позиции.
        — Перестань вздыхать, Томас. Они подписывали контракт, где обговаривалось, что с ними может произойти все, что угодно,  — ведь это война. И потом, если бы не ты, «сельские» всех бы уже закопали.
        — Это да,  — согласился Брейн, и от этой мысли ему стало легче.  — А где этот аэропорт?
        — Совсем близко. Наберись терпения или подреми.

        52

        Брейн набирался терпения, потом дремал, но внедорожник продолжал глотать километр за километром и ничего не менялось. Вильямс читал сводки, кому-то звонил и отдавал распоряжения, сам получал звонки и отвечал: «Слушаюсь, сэр». Потом опять листал документы, задумчиво смотрел в окно, набирал новый номер и грозил «подвесить за одно место, если вечером не будет результата».
        Он был еще тем начальником, и Брейн был рад, что доводился ему приятелем, а не подчиненным.
        Когда стемнело, они остановились возле заправки и заночевали в прилегающем мотеле, а как рассвело, съели скверный завтрак в здешней забегаловке.
        Морщась от ядовитой отрыжки, погрузились во внедорожник и снова отправились в дорогу, где Вильямс опять взялся за телефон и принялся стращать тех, кто его боялся, и смиренно принимал угрозы тех, кто мог угрожать ему.
        Чувствуя накал обстановки, Брейн решил вопросов не задавать, однако через пару часов после завтрака они, добравшись до какого-то городишки, круто повернули в другую сторону и, проскакав по лесной грунтовке, вырулили к проходной, которую охраняли серьезные часовые. Они тщательно проверили документы, козырнули и открыли шлагбаум.
        — Неужели приехали, Мартин?  — решился подать голос Брейн.
        — Радуйся, что у нас тут еще дела неподалеку, не то пришлось бы чикилять в эту глушь на спортивном велосипеде.
        — Спасибо, господин генерал-майор.
        — Вот это приятно, вот это уважение по полной форме. А то меня тут кличут  — «шеф» или за глаза «мститель». Тебе бы такое понравилось?
        — Никак нет, господин генерал-майор.
        — Хороший ты человек, Томас, уважительный, даже отпускать не хочется. Может, вернешься к нам в «Орел»?
        — Нет уж, зря, что ли, я столько терпел?
        — И то верно, выходи, будем ловить для тебя большую птицу.
        Аэродром представлял собой одну-единственную полосу, карман для стоянки пары самолетов и несколько площадок для винторам и геликоптеров.
        Видимо, особой важности этот объект не представлял, поскольку за много лет вдоль полосы выросли молодые деревья, и хотя самые близкие к полосе были срезаны, все это напоминало тайную полосу, какими пользовались наркодельцы.
        Из всех площадок занята была только одна  — одиноким и забытым геликоптером, который, судя по виду, не поднимался уже давно. Между тем радар на диспетчерской вышке крутился, и, значит, к работе аэродром был полностью готов.
        — Вот отсюда мы тебя и отправим,  — сказал Вильямс, останавливаясь на краю поля.
        — На чем?
        Вильямс взглянул на часы, потом на облачное небо и сказал:
        — Через десять минут будет транспорт, и полетишь в цивилизацию. Я тебе даже завидую.
        Брейн кивнул. Он полагал, что они дожидаются какого-нибудь спортивного самолетика или связной винторамы  — маленькой, юркой, на пару пассажиров. Но время шло, а никаких малых воздушных судов не появлялось, а из облезлого ангара вдруг выехал здоровенный заправщик с облитой топливом горловиной. Он проехал на разворотную площадку и остановился. Наблюдая за ним, Брейн не сразу заметил возникший вдруг гул, и вскоре на высоте метров двухсот над аэродромом прошла большая машина.
        Стоя под деревьями, он не смог разглядеть ее лучше.
        Решив не задавать Вильямсу лишних вопросов, Брейн стал ждать и прислушиваться. Тяжелая машина сделала разворот и пошла на посадку с невидимого дальнего конца полосы.
        Послышался визг тормозов, взметнулся дым от горящей резины, а затем появился огромный шестимоторный бомбардировщик.
        Когда он мчался по полосе, края его крыльев срезали макушки молодых деревьев, а трава пригибалась от дыхания раскаленных движков.
        Засвистел реверс, застучали перегруженные тормозные колодки, и машина стала замедляться, так что к моменту, когда бомбовоз прокатился мимо озадаченного Брейна, был шанс, что машина не выкатится за пределы поля.
        Благополучно погасив скорость, бомбардировщик развернулся на круге, прополз еще немного и замер напротив заправщика, из кабины которого тотчас выскочили два техника и потащили негнущийся шланг к приемному клапану.
        — Ну вот, Томас, карета подана!  — объявил Вильямс, делая царственный жест.
        — Что, я могу идти и садиться?
        — Разумеется. Они доставят тебя в Глинтвер.
        — Я понятия не имею, где это,  — пробурчал Брейн, уже направляясь к самолету.
        — Не важно!.. Оттуда ты сможешь отправиться куда угодно!..

        53

        За те пару минут, пока Брейн скорым шагом добирался до бомбардировщика, заправщики успели закончить перекачку топлива и стали сматывать шланги. Между тем двигатели пилоты не глушили, и их ровный гул перекрывал все звуки.
        Когда Брейн подошел к машине, в ее днище беззвучно открылся люк, из которого опустился трап. Брейну пришлось нагнуться, чтобы пройти под осевшим на стойках бомбардировщиком, а затем подняться на борт, где его встретил один из членов экипажа  — в зеленоватом комбинезоне, бейсболке с эмблемой военно-воздушных сил и гарнитурой  — наушниками с микрофоном. На груди была табличка с надписью «Штурман».
        — Добро пожаловать на борт, сэр!  — сказал он и пожал Брейну руку.
        — Спасибо.
        — Вы без багажа?
        — Предпочитаю путешествовать налегке!  — прокричал Брейн, и получилось достаточно громко, поскольку за мгновение до этого убрался трап и люк закрылся, отчего шум двигателей остался снаружи.
        — Что там у вас?  — крикнули спереди.
        — Это наш командир. Вам нужно пойти представиться.
        Двигателям добавили тяги, и бомбардировщик тронулся, начав выруливать на полосу.
        — Это наш пассажир!  — объявил штурман, заводя в кабину Брейна.
        — А, тот самый хороший человек?  — усмехнулся командир.  — Я полковник Хейвуд, а это Печинский  — второй пилот.
        Он указал на пилота, сидевшего в соседнем кресле, и тот кивнул гостю, а гость кивнул в ответ.
        — Ну и Баффет, он у нас штурман.
        — Очень приятно, господа. Но у вас вроде еще стрелок должен быть.
        — Да, у нас есть стрелок, но у него сделался понос,  — сказал командир корабля, и штурман засмеялся.
        — Подай гостю инспекторский стул,  — не отрывая взгляда от набегающей полосы, приказал полковник и включил полную тягу.
        Брейну пришлось сесть на пол, чтобы не свалиться, а привычный штурман отскочил к стене, снял с замка раскладное кресло и с первого раза вогнал его стойки в специальные ловушки на полу кабины.
        Стул встал в паре шагов позади двух кресел  — как раз посередине.
        И в этот момент, громыхнув шасси по гравию, начинавшемуся на немощеной части аэродрома, тяжелый самолет все же оторвался от земли.
        Шум от шасси исчез, и сильнее зазвучали двигатели, которые, как показалось Брейну, буквально рыдали и тянули из последних сил, однако лица членов экипажа были невозмутимы. А штурман ушел к себе в загородку, где у него имелся застекленный «фонарь», аккуратный терминальный столик с полыхавшими на нем диаграммами, участками карт и окошками с голыми девками  — штурман успевал все.
        Еще какое-то время они набирали высоту, и Брейн смирно сидел в кресле, где имелись даже двухточечные ремни.
        Наконец машина выровнялась, гул двигателей стал тише, и пилоты расслабились, это было заметно.
        — Так что, мы сейчас летим в Глинтвер?  — спросил Брейн.
        — Нет, сейчас мы летим от Глинтвера.
        — А куда?
        — Говорить не имею права. На задание летим.
        — А после задания  — в Глинтвер?
        — Да, потом мы будем вольные птицы,  — кивнул командир.
        — Вы из-за меня садились на тот аэродром?
        — Ну разумеется.
        — А топливо?
        — Топливо ваши подогнали, чтобы компенсировать потери на посадку, взлет и крюк от основного маршрута.
        — Вы еще и крюк делали?
        — Да, и немалый.
        — Ну извините.
        — Ничего страшного, наше начальство с вашим управлением старается не пререкаться. Себе дороже.
        Второй пилот покосился на командира. Тот заметил это, пожевал губами и сказал:
        — Вы, сэр, не обращайте внимания на мою болтовню. Иногда после резкого набора высоты от кислородного голодания такую хрень нести начинаю, что самому потом стыдно.
        — Пустяки, полковник.
        — Кстати, если надоест сидеть на инспекторском стуле, штурман проводит вас в каморку стрелка. Там раскладывающееся кресло, можно дрыхнуть с комфортом.
        — А долго нам лететь?
        — За час догоним группу, потом вместе пару часов и обратно  — четыре.
        — И все без пересадки?
        — Без пересадки. На то нам и топливо накачали с перегрузкой, видали, как крыльями кусты рубили?
        — О да, никогда такого не видел.
        — Не поверите, я тоже!  — признался командир, и они с Брейном засмеялись, а второй пилот снова неодобрительно покосился на командира.

        54

        До встречи с основной группой самолетов Брейн решил из кабины не уходить, ему было интересно  — он никогда не летал на таком аппарате, да еще в кабине. Между тем, пилоты, казалось, просто отдыхали, лишь командир изредка разговаривал с кем-то по радио:
        — «Лея-восемь», вы куда подевались?  — спрашивали его.
        — Мы идем к вам, «лея-один».
        — Груз захватили?
        — Это секретная информация.
        — Да ладно тебе, Хейвуд, небось опять наркоту прихватил. Так я падаю на хвост  — полфунта мне отсыплешь.
        — Тогда уже и мне!  — вмешался в разговор кто-то третий.
        — Гуннарт, тебя тут и рядом не стояло!  — раздраженно ответил второй пилот Хейвуда.
        — Когда в карты отыграешься, будешь указывать, а пока ты никто,  — ответил некий Гуннарт.
        — Ладно, «лея-восемь», ждем вас на развороте. Поспеете?
        — Да, у нас все рассчитано,  — заверил командир.
        — Если считал Баффет  — следует перепроверить.
        — Я все слышу!  — вмешался штурман, отвлекаясь от разглядывания обнаженных девиц. Затем наткнулся взглядом на Брейна и спросил: — Что, туалет?
        — Да,  — кивнул тот, хотя в туалет ему не хотелось.
        — Там, прямо по галерее, перед пожарным постом.
        — Спасибо,  — сказал Брейн и, поднявшись, вышел из кабины.
        Видимо, галереей был назван длинный и узкий коридор, который тянулся до самого хвоста. На стенных панелях было множество контрольных лампочек и бесчисленное количество тумблеров, вентилей и каких-то спрятанных под стекло кнопок с надписями вроде «обходный клапан ПВН», «прокач. периодичн.», «неполн. загруз. ПСК».
        А еще Брейн увидел поцарапанный экран с электронной диаграммой боевой загрузки. Получалось, что при максимальной бомбовой нагрузке в двадцать пять тонн в этот раз они тащили тридцать четыре. Видимо, поэтому так натужно пыхтели двигатели при взлете и самолет прихватил кусок не забетонированной полосы.
        Дойдя почти до конца, Брейн увидел дверцу с табличкой «Стрелок». Однако пойти туда не решился  — невежливо было шнырять по чужому судну, поэтому свернул направо  — в гальюн, который оказался довольно приличным по размеру и очень походил на туалеты в железнодорожном транспорте.
        Когда-то в детстве Брейн очень любил ездить на поездах.
        Когда он вернулся, впереди были видны силуэты группы бомбардировщиков, похожих на огромных перекормленных птиц. Они плавно покачивались, как корабли на волнах, оставляя белоснежные струи выхлопа.
        Командир обменялся с другими экипажами приветствием, «лея-восемь» занял место в строю, и плавание продолжилось, а Брейн, решив, что насмотрелся вдоволь, в сопровождении штурмана отправился в кабину стрелка.
        — Вот тут у Гарри отличное местечко имеется,  — рассказывал штурман, показывая, как удобно раскладывается кресло стрелка.  — Есть даже одеяло, правда, тоненькое. Подушка жесткая и вентилятор, если жарко.
        — Кондиционера нет?
        — Кондиционера нет. Машина старая, тогда считали это излишеством, чтобы тянуть общую магистраль через весь корпус.
        — А отдельный кондиционер не могли сделать?
        — Это авиация, здесь каждый грамм на счету. И потом, если у стрелка работа имеется, он хрен разберет, жарко ему или холодно.
        Штурман похлопал по панели наведения, отчего зарычали приводы и дернулись четыре пушки, торчавшие наружу через прозрачный бронекварцевый козырек.
        — Ой, они живые!  — дурашливо воскликнул штурман и засмеялся.
        Брейн улыбнулся из вежливости.
        — А почему стрелок не полетел, если у вас тут гальюн имеется?
        — Да не понос у него, на конец чего-то поймал, вот и сидит на таблетках. Гарнизонный док его всякой дрянью накачивает. Он, конечно, мог бы и с таблетками сгонять, но работы тут не ожидается  — район спокойный, вот полковник его и освободил, чтобы уж долечился. А то он еще с прошлого раза недолеченный.
        — Так он ходок?
        — Еще какой.
        — Ну ладно.  — Брейн сел на разложенное кресло и бросил на него подушку.  — Разбуди меня, когда к месту подлетите.
        — Хорошо, сэр, разбужу обязательно.

        55

        Привычка засыпать при каждом удобном случае сработала, и Брейн благополучно проспал около двух часов и сам проснулся, когда судно чуть дрогнуло, проскочив воздушное завихрение.
        — Аллеу, в стрелковом отсеке! Это штурман. Можете просыпаться, мы подходим к «точке зеро»,  — прозвучало из динамика на стене.
        — Спасибо, я проснулся!  — отозвался Джек.
        — Придете в кабину?
        — Пока понаблюдаю отсюда, здесь даже интереснее,  — признался Брейн, поднимая спинку кресла и подъезжая на треноге к прицельной панели.
        — Отлично. Тогда стрельните там, если что,  — пошутил штурман.
        — Боюсь, я не успею разобраться.
        — Там нечему разбираться, подача включается отсюда  — из кабины.
        Брейн стал смотреть вниз, наблюдая за тем, как с синих озер поднимались перепуганные гулом моторов птицы. Стаи белых, розовых, желтых птиц были похожи на облака цветочных лепестков, сорванные налетевшим ветром.
        — Красиво,  — произнес Брейн, и в этот момент бомбардировщик качнуло. Брейн услышал новые свистящие звуки, а потом увидел их источник  — в разные стороны от бомбардировщиков стали расходиться стартовавшие ракеты.
        Они вываливались из бомболюков сонными черными болванками, но в воздухе просыпались, распускали короткие крылышки и, полыхнув стартовыми двигателями, неслись по заложенным в них координатам.
        На земле стали расцветать огненные шары, от которых расходились туманные кольца ударных волн. В озерах поднимались белоснежные столбы, а озера поменьше фонтанировали донной грязью. Вода целиком вылетала из них на берег или вовсе испарялась.
        Брейн подумал, что вряд ли в озерах могли быть какие-то объекты партизан, но, с другой стороны, соорудить бункер под водоемом  — очень умно.
        Вскоре что-то в этой страшной работе изменилось, Брейн заметил бело-голубые трассеры, обильно рассыпавшиеся из хвостовых пушек. Поначалу ему показалось, что стрелки развлекаются, устав сидеть в своих кабинках, но, отследив пересечение очередей, он заметил резко маневрирующие объекты металлического цвета. Они имели форму, похожую на конус с тремя стабилизаторами. Объекты вели ответный огонь, и у некоторых из бомбардировщиков уже появлялись проблемы.
        Брейн отчетливо видел отлетавшие куски обшивки.
        Однако эскадрилья продолжала сбрасывать груз, и ускорить этот процесс экипажи вряд ли могли.
        Неожиданно загрохотали транспортеры подачи снарядов, и пушки провели контрольный поворот  — панель двинулась влево-вправо, а на экране появился объект, захваченный системой наведения.
        Брейн понял это как приглашение и, взявшись за джойстик, начал управлять стволами пушек, надеясь сначала хотя бы правильно совместить метки. Между тем пара вражеских объектов перенесла огонь на «лею-восемь», и Брейн стал отстреливаться.
        Пушки грохотали непривычно громко, как будто находились прямо в кабине. Дрожали бронекварцевые плиты, вибрировали стенки, и вместе с Брейном по юрким конусам били еще несколько стрелков.
        В какой-то момент конусы то ли куда-то умчались, то ли развалились в этих огненных потоках, но стрельба стихла, и Брейну показалось, что удалось отбиться.
        Бомбометание закончилось, и, посмотрев вниз, Брейн заметил горящий остров с обломками одного из бомбардировщиков. Видно, тот упал только что, и горящее топливо еще вытекало на поверхность небольшого озера.
        Черный копотный дым мешал разглядеть подробности, но повидавшего многое Брейна эта картина потрясла.
        Он видел последствия тяжелых обстрелов, случалось, выносил тела или то, что от них оставалось, но чтобы так  — с высоты и в таком масштабе… Даже после удара с космической орбиты картина выжженного до горизонта пейзажа не производила столь гнетущего впечатления, как этот горящий остров.
        Брейн прижался лбом к холодному бронекварцу и стал смотреть вниз, ожидая увидеть и другие кучи чадящих обломков, но нет  — это была единственная фатальная потеря, и бомбардировщики стали входить в разворот, ложась на обратный курс.
        Только сейчас Брейн вспомнил, что с ним до сих пор не связался весельчак штурман. Он выбрался из кресла и, прихрамывая на обе ноги, поспешил в кабину.
        Уже в узком коридоре Брейн почувствовал запах горелой изоляции, а потом увидел дым, который затягивало в несколько небольших пробоин, образовавшихся сразу за шкафами с оборудованием  — перед самой кабиной.
        — Уф, хорошо, что вы живы!  — обрадованно произнес Брейн, увидев пилотов в кресле, а штурмана за его столиком.
        — Как вы там, сэр?  — спросил полковник.
        — Благодарю, командир, даже пострелять удалось.
        — А мы не могли с вами связаться  — магистрали перебиты!  — сообщил штурман, выглядывая из своего закутка.
        — Там… Там один борт, он упал…
        — Да, мы в курсе,  — глухо произнес полковник.
        — Этого не должно было произойти! С нами должны были лететь истребители!..  — воскликнул второй пилот и, отстегнув ремни, выскочил из кабины.
        — Скотт, не сходи с ума!  — одернул его командир, но второй пилот уже исчез в конце коридора.
        — В гальюн пошел,  — предположил штурман.  — Ничего, это его успокоит.
        — Как же так получилось, что вас не прикрывали?  — спросил Брейн.
        — Сводка пришла, что рауберы, возможно, есть, но, возможно, их нет. Окончательное решение принимает куратор компании. Своих истребителей нет, только эти старые бомберы. Истребители нужно брать у военных, а это дорого.
        — Понимаю. Я работал на одну из компаний, в этом они очень похожи. А эти рауберы, откуда они берутся? Неужели партизаны так далеко продвинулись?
        — Мы уже и не знаем, что думать. Еще три года назад ничего такого не было, у нас тогда даже пушки не работали  — не нужны были, а позже пришлось срочно отлаживать.
        — А почему они атакуют только с кормы, хотя знают, что там пушки?
        — Потому что спереди стоят широкополосные аннигиляторы. Но не у всех машин, а только у двух в нашей группе.
        — Но они об этом пока не знают?
        — Да, они думают, что аннигиляторами оснащены все машины. Когда узнают правду, придется жарко.

        56

        Из семи оставшихся машин до базового аэродрома в Глинтвере дотянули только пять, две с повреждениями ушли на запасной.
        Брейн тепло попрощался с экипажем и отправился на КПП, откуда, как ему рассказали, ведомственный автобус отвозил желающих в Глинтвер.
        На проходной его попросили показать пропуск.
        — У меня его нет, ребята,  — пожал плечами Брейн.
        Высокий капрал в кепи с надписью «военная полиция» посмотрел на лейтенанта ВВС, который курил, стоя у окошка, и, казалось, всем видом показывал  — да видал я вашу службу.
        — Пассажир, что ли?  — уточнил капрал.
        — Так точно, командир,  — улыбнулся Брейн.
        — А где багаж?
        — Еще на нажил.
        — Ну ладно, проходи,  — сказал капрал и отвернулся, закрывая глаза на нарушение порядка.
        Брейн прошел домик КПП насквозь и, спустившись с бетонного крылечка, оказался на вытоптанном участке, где стояли двое  — старший сержант лет сорока с рыжими усами и еще один лейтенант, демонстративно отстранявшийся от старого вояки.
        — Здравия желаю, господа генералы. Давно ожидаете?  — спросил Брейн, стараясь выглядеть приветливым.
        — А ты, собственно, кто будешь?  — подозрительно покосившись на чужака, просил старший сержант и шевельнул усами, словно какой-нибудь зверек.
        — Я пассажир.
        — А где твой багаж, если ты пассажир?
        — Да какое вам дело, старший сержант? Чего вы до каждого докапываетесь?  — раздраженно вмешался лейтенант, у которого в руках была лишь борсетка, в то время как при старшем сержанте имелся основательный солдатский баул.
        — Прошу прощения, сэр, но я проявляю бдительность!  — резко возразил старший сержант, и его усы встали дыбом, как шерсть на загривке мартовского кота. Видно было, что это лишь продолжение их спора, начало которого Брейн не застал.
        — У меня еще нет багажа, старший сержант. Я не успел его купить.
        — А где твои вещи? Ты же не можешь ходить в одних носках целый месяц?
        Брейн вздохнул. В его жизни были периоды и похлеще, просто носки приходилось стирать в луже, ну или заменять их кусками материи  — весьма неплохая альтернатива.
        — Дело в том, приятель, что мои вещи остались у подруги. Оказалось, что у нее имеется муж, а я об этом узнал, когда он стал выносить дверь.
        Старший сержант усмехнулся и понимающе кивнул, такое объяснение его устраивало.
        — А одеться успел?
        — Ну я же солдат. Одеться успел, и кредитка при мне, а баул валялся на втором этаже прямо у входной двери  — эта дура не дала мне даже вздохнуть, сразу взяла в оборот.
        — Горячая девица?  — уточнил лейтенант, понимающе улыбаясь.
        — Не то слово, я там едва ботинки не забыл. Без ботинок прыгать со второго этажа было бы хреново.
        — Ну, допустим, баул ты просрал, а как сюда добрался?  — не сдавался старший сержант.
        — Прыгнул в такси, водила, знакомый с ситуацией, доставил к военному аэродрому, дальше дело техники и финансов.
        — Финансов, говоришь?  — ехидно переспросил старший сержант и лапнул себя по кобуре, которой сейчас на нем не было.  — Ну так называй фамилии этих коммерсантов!
        — Да я у них что, фамилии спрашивал?
        — Номер борта! Номер борта говори, сука!  — разошелся старший сержант.
        — Да ты что, Фрейзер, как я могу подставлять хороших людей?  — возразил Брейн, прочитав фамилию старшего сержанта на планке мундира.
        — Достал уже всех, ур-род…  — прошипел лейтенант, глядя в сторону, и это подействовало на рыжеусого. Он бросил на лейтенанта уничижительный взгляд, потом так же смерил Брейна и отступил на дальний край вытоптанной площадки, давая понять, что больше не желает иметь никаких дел с этими презренными субъектами.
        Лейтенант покосился на Брейна, тот ему подмигнул, и оба заулыбались, как понявшие друг друга заговорщики. А рядом пыхтел возмущенный старший сержант, который все еще вынашивал планы мести и вскрытия антигосударственного заговора.

        57

        Ожидая автобуса, эти трое простояли молча еще несколько минут, после чего на крыльцо вышел лейтенант с КПП и сказал:
        — Автобус выехал с Глинтвера.
        — Спасибо, Александр,  — поблагодарил его ожидающий автобуса лейтенант, а недовольный старший сержант только усмехнулся. Он выступал против всего, что одобрял этот «недоофицер».
        — И что, как долго он сюда идет?  — спросил Брейн.
        — Двадцать минут,  — ответил лейтенант.
        В этот момент над КПП пронеслась скоростная винторама и легла на разворот, чтобы попасть на летное поле.
        — Вот зараза!  — воскликнул лейтенант.  — Они меня всегда пугают, когда выскакивают так неожиданно! И куда диспетчеры смотрят, ведь они могут сбить с глиссады заходящий борт!
        — Эка вспомнил!  — заметил ему старший сержант.  — Да на них только спецура летает, а какой со спецуры спрос?
        Лейтенанту ответить было нечего, и старший сержант отступил, торжествуя.
        — А с чего вы решили, что это спецура, старший сержант?  — спросил Брейн, глядя вслед пронесшемуся аппарату.
        — Я на объекте не первый год и знаю, когда и на чем они заявляются. И если вот так  — поперек взлетно-посадочных зон прутся, значит, очень их прижало и чего-то у них там срочно.
        — И куда они потом?
        — Сейчас сядут, а потом за ним через КПП машина прорвется  — какой-нибудь внедорожник на стероидах и широченных колесах. Проскочит на поле, подберет кого надо, потом выскочит обратно  — и ни ответов, ни приветов. У них своя жизнь, свои проблемы, и очень хорошо, что они нас в них не впутывают, а хулиганство и потерпеть можно.
        Они простояли еще минут пять, но никаких запыленных внедорожников с затонированными стеклами не появлялось, а еще через пару минут через КПП прошел капитан ВВС с военным баулом и, подойдя к вытоптанному пятачку, спросил:
        — Как насчет автобуса, коллеги, он сюда еще ходит?
        — Ходит, сэр,  — ответил старший сержант, внимательно разглядывая капитана. А тот посмотрел на часы и озабоченно покачал головой.
        — Вон он пылит,  — заметил лейтенант, стоявший в стороне, и бросил на капитана оценивающий взгляд.
        — Ну наконец-то,  — сказал Брейн, чтобы тоже что-то сказать.
        Подъехал автобус, в котором находились человек пятнадцать служащих, вернувшихся из Глинтвера после выходных. Когда транспорт остановился, из него повалили пассажиры  — чисто выбритые и подстриженные, однако окруженные облаком крепкого перегара.
        — Формально к ним не придраться,  — ни к кому не обращаясь, заметил капитан.
        — У них полеты только завтра, сэр,  — заступился за своих старший сержант.
        — Да мне-то что,  — пожал плечами капитан.  — Я тут проездом.
        И поднялся в автобус, поскольку ему как старшему по званию все уступили дорогу.
        Капитан прошел по пустому салону и сел в самом дальнем ряду. За ним зашли лейтенант и старший сержант, а Брейн поднялся последним и, пройдя через весь салон, сел на тот же ряд, что и капитан,  — на два кресла правее.
        — Любите растрясти косточки?  — улыбнулся военный.
        — Да. Люблю задний ряд с детства.
        — Я тоже. Время идет, а мы не меняемся.
        — Согласен,  — кивнул Брейн, чувствуя, как под ним на ухабах пробивает подвеску.
        — А вы, я вижу, налегке путешествуете?
        — Так точно,  — виновато улыбнулся Брейн.
        — Может, я могу чем-то помочь?
        — Нет, все в порядке. В следующий раз не буду слишком праздновать.
        — Пьянка?
        — Да. Не часто, но бывает.
        В этот момент их так тряхнуло, что они подлетели до потолка, а затем начали смеяться.
        — Это было уже слишком, давайте перейдем,  — предложил капитан, и они вместе сели ближе к середине.
        — Может, выпьем, когда доберемся до города? Или вы спешите?
        — Нет, я уволился после контракта, поэтому несколько дней проведу в городе, ну а потом рвану в цивилизацию.
        — Значит, выпьем?
        — А почему нет?
        — Договорились. Кстати, я Рональд Кемп.
        — Томас Брейн,  — ответил Брейн, и они пожали друг другу руки.
        — Вот сразу видно свободного человека. Эти двое,  — капитан кивнул на лейтенанта и старшего сержанта,  — косятся на мои погоны, а вы…
        — Ты, Рональд.
        — Отлично, Томас. А ты уже не связан этими дебильными условностями.

        58

        Когда они прибыли в город, Брейн прямо при капитане купил себе местный телефон и сообщил тому свой номер. Они договорились встретиться вечером, часов в восемь в ресторане отеля, который выберет Брейн, и на том расстались.
        Затем Брейн нашел банкомат и взял наличных.
        В ситуации, когда следовало действовать быстро, наличные были очень кстати.
        Городок Глинтвер выглядел поживее Виллияхи. Он был ненамного больше, однако отсюда никто не убегал и жизнь здесь била ключом  — в основном за счет военных, которые с удовольствием спускали жалованье в здешних заведениях.
        Найдя подходящую гостиницу с черным ходом, выводящим через проходной двор на извилистый переулок, Брейн снял номер и отправился за покупками  — его ограниченный гардероб уже требовал смены.
        Нагрузившись обновками, он вернулся к себе, подпер входную дверь тумбочкой и принял душ, держа дверь ванной открытой.
        Новый знакомый показался ему слишком разговорчивым, и пока они были в автобусе, Брейн заметил, что Рональд то и дело касался своего баула. Это было непроизвольное действие  — капитана беспокоило содержание его багажа.
        Там могла оказаться всего лишь новая бритва или бутылка выдержанного алкоголя из элитного магазина, однако новый знакомый вызывал у Брейна беспокойство, и прежде всего тем, что старший сержант с лейтенантом, ехавшие с ними в автобусе, то и дело косились в сторону капитана. Чем-то этот вояка им не нравился, они, как собаки, чувствовали в нем какую-то фальшь.
        А еще эта скоростная винторама, после прилета которой появился капитан, притом что никаких срочных машин за пассажирами винторамы не прибыло.
        Брейн замечал все и неспешно анализировал. Спешить было некуда, поэтому он мог уйти от капитана квалифицированно, насколько это было возможно.
        После душа Брейн побрился, надел обновки и, набрав на телефонном терминале слово «авиабилеты», стал изучать список предлагаемых направлений из гражданского аэропорта Глинтвера.
        В основном рейсы средней дальности, так далеко не убежишь, но вот рейс до Цинциннати его вполне бы устроил. Цинциннати был городом с полумиллионным населением, однако, что важнее, его аэропорт служил перевалочных хабом целого материка, и оттуда можно было умчаться куда угодно.
        Брейн быстро заказал билет на собственное имя, внес задаток, чтобы получить срочную бронь с окончательным выкупом в аэропорту, и получил на свой телефон уведомление, что он в списке.
        Теперь любой, кто имел возможность влезть на сервер авиакомпании, знал, что Томас Брейн летит в четверг до Цинциннати.
        На улице стало темнеть, Брейн закрыл номер и вышел через главный выход. Постоял под фонарем, освещавшим вход в гостиницу, и, улыбнувшись подмигнувшей ему девице, двинулся по улице, посматривая на прохожих, которых становилось все больше, и «проверяясь» у чисто вымытых витрин.
        Пока все было спокойно. Брейн взглянул на часы  — у него оставалось около получаса до ожидаемого звонка от нового знакомого. Брейн зашел в торговый центр и, оказавшись в оживленном месте, пошел быстрее, как будто намереваясь куда-то успеть. Он нервно поглядывал на часы и почти расталкивал людей, вызывая их недовольство.
        Поднявшись на второй ярус, он прошмыгнул в ювелирный отдел и подошел к витрине, делая вид, что разглядывает выложенные под бронестеклом драгоценности.
        — Это самый лучший товар, сэр,  — произнес консультант, осторожно приближаясь к посетителю.
        — О да, я это вижу,  — согласился Брейн и заметил в отражении выскочившего на второй ярус мужчину лет тридцати с короткой стрижкой и в серой неприметной куртке. Он озадаченно озирался, но, заметив Брейна через стеклянную дверь, тотчас опустил голову и медленно пошел прочь.  — М-да, производит впечатление. Но сегодня я еще не готов, всего хорошего,  — сказал Брейн.
        — До свидания, сэр.

        59

        Брейн вышел из отдела успокоенный. Теперь, когда он заметил «хвост», исчезла неопределенность, и можно было действовать по привычной схеме.
        Чувствуя спиной, как к нему вновь приклеился этот парень, Брейн спустился к выходу и зашел в аптечный киоск.
        — Будьте добры, два спортивных батончика «Курьер турбо». И спрей от кашля,  — попросил он продавца в белом халате.
        Тот подал товар, Брейн дал крупную купюру и, пока продавец отсчитывал сдачу, быстро вскрыл оба батончика и, сунув в рот, стал торопливо жевать, одновременно читая на упаковке спрея инструкцию по применению. Проглотив батончики, Брейн взял сдачу у слегка удивленного продавца и вышел со спреем в руке и только на улице положил его в карман, чтобы наблюдатель видел, зачем он заходил в киоск.
        Раздался звонок  — похожий на звук работающей дрели.
        — Привет, Рональд,  — ответил Брейн чуть севшим голосом. От медовой начинки в горле немного першило.
        — Ты в порядке? Что у тебя с голосом?
        — Остатки простуды. Вот купил тут спрей от кашля, но это уже не считается.
        — Готов слегка оторваться?
        — Готов даже не слегка.
        — Ты где остановился?
        — Гостиница «Веселый трубочист».
        — Весело. Значит, напиваемся там?
        — Нет, не люблю напиваться возле дома. Давай встретимся в ресторане «Горный хрусталь», это в сотне метров.
        — Кажется, я знаю «Горный хрусталь». Значит, в восемь?
        — В восемь, Рональд. Давай не опаздывай.
        Брейн убрал телефон и, глянув на часы, пошел прогулочным шагом  — по всему выходило, что в ресторан он прибудет чуть раньше восьми, как раз хватало времени обсудить с официантом меню.
        Яркие огни, медленно катящиеся автомобили, женщины в вечерних нарядах, звуки музыки из распахнутых дверей заведений. Жизнь здесь била ключом, и никому не было интересно, что где-то на этом же континенте шла настоящая война с прорывами конвоев через враждебную территорию, с бомбардировками и вбиванием в землю бункеров и тайных сооружений на дне глубоких озер.
        В горле все еще першило от начинки батончиков, а в брюхе медленно растворялась сверхкалорийная оболочка спортивных сладостей. Это было специальное питание для людей, испытывающих большие физические нагрузки, что было сейчас нелишним. Но особенно хорошо эти батончики блокировали алкоголь, а сегодня вечером Брейну нужна была ясная голова.
        — Добрый день, сэр,  — произнес распорядитель, встречая Брейна в зале ресторана.  — Куда хотите сесть? Вы один или ожидаете еще кого-то?
        — Да, подойдет мой приятель. Мы сядем вон там  — возле пальмы.
        — Отличное место, сэр, я сейчас же пришлю официанта.
        — Спасибо. Люблю делать заказ заранее, чтобы не жевать салат в ожидании эскалопа.
        — Да, сэр. Одну минуту.
        Брейн сел за столик и огляделся. Отсюда открывался хороший обзор на весь зал, где было занято меньше трети столиков.
        Подошел официант.
        — Послушай, дружок, ты должен мне помочь,  — издалека начал Брейн.  — Вот тебе пятьдесят рандов, ты должен отследить, когда мой приятель всыплет мне в стакан слабительное.
        — Что, сэр?  — не понял официант. Однако деньги быстро убрал в карман.
        — Я его как-то подставил крепко, когда хотел подшутить, понимаешь?
        — Пока нет, сэр.
        — На свадьбе у друга  — подсыпал ему в стакан порошок мелавы, ну он и обосрался посреди банкета. Представляешь?
        — О да, сэр, теперь представляю,  — кивнул официант, распрямляясь.  — У нас такое тоже случалось, и даже пару раз.
        — И хотя тому минуло уже несколько лет, боюсь, он все еще хочет мне ответить. Понимаешь?
        — О да, сэр.
        — Поэтому, когда я отойду в сортир, хочу, чтобы ты посматривал  — не всыплет ли он мне чего-нибудь. Тебе же не нужен в зале еще один обгадившийся клиент?
        — Совсем не нужен, сэр.
        — Значит, если что-то заметишь, принесешь без объявления какой-нибудь сок.
        — Апельсиновый подойдет?
        — Вполне. А теперь давай прикинем, что будем заказывать.

        60

        Рональд пришел ровно в восемь, когда Брейн только-только отпустил официанта.
        — Привет, дружище!  — радостно произнес Рональд и пожал Брейну руку.
        — Тебе идет гражданский костюм.
        — Я тоже так думаю.
        Рональд сел и огляделся.
        — Хорошее местечко. Ты вроде чего-то уже заказал?
        — Да, куриные ножки, свиные котлеты, вареный картофель, салат из овощей.
        — И мне тоже?
        — Хочешь переиграть?
        — Нет, все это я ем с большим удовольствием. А как насчет горючего?
        — Горючку готовить не нужно, ее принесут сразу. Ты что любишь?
        — Я пилот, приятель. Все, что чуть лучше жидкости против обледенения, мне вполне подходит.
        Брейн поднял руку, и к ним тотчас подошел официант.
        — Я уже передал ваш заказ, сэр. Хотите что-нибудь добавить?
        — Рональд, ты желаешь чего-нибудь добавить?
        — Нет, меня все устраивает. Предлагаю начать с родезийской водки и легких закусок.
        — Это которая с кактусом?
        — Нет, она из цветков амелии. Никогда не пробовал?
        — Никогда. А как насчет пригладить ее коньячком?
        — Будет неплохо.
        — Родезийскую водку можно мешать с коньяком,  — сказал официант. А когда оба клиента посмотрели на него, добавил: — Буквально  — в одном бокале с ананасовой колой.
        — Слово «мешать» мне нравится, а кола пусть будет отдельно,  — сказал Брейн.
        — Да,  — согласился Рональд.  — А то какой-то антиобледенитель получается.
        Они засмеялись, и официант из вежливости тоже улыбнулся. Когда он ушел, на небольшой сцене появилась певица, и заиграла музыка.
        — Ты смотри, живое представление,  — удивился Брейн.
        — Давно не видел такого?  — спросил Рональд, испытующе глядя на нового знакомого.
        — Давненько. Я же говорил  — работал на компанию.
        — Вышибли?
        Брейн вздохнул и с угрюмым видом кивнул.
        Дверь ресторана открылась, и вошла большая группа посетителей. Женщина на сцене запела, и в зале стало как-то празднично.
        Официант принес выпивку, колу и большую тарелку фруктового салата.
        — Нет-нет, мы сами разольем,  — остановил его Рональд, и официант отступил.  — Еще не хватало, чтобы военным наливали по гражданской порции. Я прав, Томас?
        — Ты прав трижды.
        Узкие стаканчики они проигнорировали и взялись за стаканы для колы.
        — Вот это наша доза, да, Томас?
        — Наша,  — согласился Брейн, и они выпили, принявшись закусывать кусочками крупных слив и персиков.
        — М-м, ничего, подходяще накинули,  — прокомментировал Рональд.  — Но между первой и второй…
        С этими словами он налил еще, и они опять выпили.
        Брейн заметил быстрый оценивающий взгляд Рональда и подумал, что пора притворяться опьяневшим.
        Он начал слегка растягивать слова, больше улыбаться. А после очередного стакана крепкого приметил знакомое лицо  — это был его персональный «хвост», который сидел в дальнем углу и, спрятавшись за вазой с цветами, что-то там ел, напряженно поглядывая из-за своего куста.
        То, что «хвост» оказался в ресторане, немного успокоило Брейна, однако шпик сидел на месте, где его не видел Рональд,  — это настораживало.
        Брейн был уверен, что они действуют сообща, но теперь все выглядело не так однозначно.
        В зале начали танцевать, и Рональд предложил познакомиться с дамами.
        — Ты же видишь, это город военных, женщины здесь весьма лояльны к военным мундирам.
        — Нет, сегодня я не расположен,  — отказался Брейн, наливая еще по полной, пока спортивные батончики продолжали действовать.  — К тому же мы не в мундирах.
        — А на что ты сегодня настроен?
        — Напиться. Вдрабадан. Я слишком долго отказывал себе в этом удовольствии.
        Брейн поднял свой стакан, и Рональд поднял свой тоже.
        — Тогда мой тост  — за вдрабадан!
        — За вдрабадан!  — поддержал Брейн, и они выпили.
        Ловко огибая пары танцующих, к их столику пробился официант с большим подносом.
        — А вот и горячее!  — обрадовался Брейн, которому в самом деле хотелось заесть плавающие в алкоголе батончики.
        Между тем шпик за кустом продолжал наблюдать за их столиком. А Брейн съел котлету и ровно сидел за столом, незаметно напрягая и расслабляя пресс, что помогало лучше разместить съеденное перед возможными физическими нагрузками.
        — Ну что, еще по одной?  — спросил Рональд, демонстрируя остатки в коньячной бутылке.
        — Нет, сейчас я должен сделать технический перерыв,  — ответил Брейн и кивнул в сторону туалета.
        — Отлично. Иди отлей, а я пока налью.
        — Наливай,  — согласился Брейн, поднимаясь.  — Только без меня не пей!
        И он шутливо погрозил Рональду пальцем, тот засмеялся.

        61

        Чувствуя на себе испытующий взгляд Рональда, а также внимание шпика, Брейн нетвердой проходкой прошел к туалету и только там сумел перевести дух, прислушиваясь к приглушенным звукам шумящего ресторана.
        В туалете было чисто, прохладно, а над радиатором отопления имелось незарешеченное окно  — что и требовалось.
        Брейн осторожно открыл створку и, приподнявшись на носочках, выглянул наружу. Отход выглядел перспективным, и Брейн закрыл раму, предусмотрительно не поставив ее на защелку.
        Умывшись, он отметил, что румянец придает натуральности его расслабленной походке. Потом промокнул лицо бумажным полотенцем и вышел в зал, где, казалось, ничего не изменилось.
        Шпик сидел на прежнем месте  — за цветочным кустом и все еще жевал. Рональд, развалившись на стуле, поигрывал веточкой укропа.
        Заметив Брейна, он заулыбался и показал на полные стаканы и новую початую бутылку коньяка.
        Садясь на столик, Брейн боковым зрением заметил официанта, который подошел к столику и поставил два бокала апельсинового сока.
        — Мы не заказывали,  — сказал Рональд.
        — Это за счет заведения,  — сказал официант.
        — Уф…  — Брейн сморщился и коснулся рукой живота.  — Извини, Рональд, я должен повторить заход.
        — Эй, да ты не отравился часом?
        — Этого не может быть, господа, у нас готовят только из свежих продуктов,  — возразил официант.
        — Рональд, я сгоняю в гальюн, и мы уйдем. Это все последствия простуды, я говорил тебе.
        Морщась, Брейн достал из кармана несколько мятых ассигнаций и бросил на стол.
        — Этого хватит?  — спросил он официанта.
        — О да, сэр, конечно!
        — Томас, дружище, я хотел угостить тебя!  — стал возражать Рональд.
        — Потом… Потом…  — выдохнул Брейн и, придерживая рукой живот, засеменил к туалету. В тот же момент шпик покинул свой наблюдательный пункт и метнулся к выходу. Брейн заметил это и ускорил ход.
        Заскочив в туалет, он с разбега запрыгнул на радиатор отопления, распахнул окно и вывалился наружу, оказавшись на замусоренном участке внутреннего двора.
        Сориентировавшись при свете фонарей, он перемахнул через ограду и оказался у выхода в темный переулок, который освещали лишь несколько окон.
        Прижимаясь к стене, Брейн двинулся в сторону улицы, чтобы затеряться в толпе, однако за ближайшим углом его могли поджидать серьезные неприятности.
        Когда до угла оставалось несколько шагов, Брейн перестал дышать и начал осторожно переставлять ноги.
        Уличный шум был слышен очень отчетливо, однако Брейн сумел отвести его на второй план, полностью поглощенный поиском ближних звуков.
        Неподалеку раздался женский смех  — чистый и мелодичный. Брейн невольно отметил это краем сознания. Но этот вздох… Откуда он? Или щелчок камешка под подошвой? Или не щелчок? Напряженное сознание Брейна с трудом отделяло реальные звуки от кажущихся.
        И вот она, застывшая, едва различимая тень. Брейн еще не успел подумать, как прорваться на свободу, когда послышались два негромких хлопка, и тело шпика вылетело на дорожку, а его пистолет откатился еще метра на два.
        — Томас, это я  — Рональд. Это я его пришил, выходи, не бойся, я все объясню!
        Брейн быстро снял куртку и махнул ею из-за угла. Снова ударила точная двойка, и пули прошили ткань. Брейн махнул снова, и выстрелов не последовало  — Рональд понял, что его провели, а Брейн, оставив куртку висеть в воздухе еще какие-то миллисекунды, бросился к пистолету шпика, кувыркнулся и с ходу открыл огонь. «Бам-бам-бам», смещение и снова  — «бам-бам-бам».
        Вторая серия перечеркнула Рональда, и он, завалившись на стену, стал щедро расстреливать остатки магазина. Пули защелкали по мостовой и стенам, выбивая искры и катясь по асфальту сплющенными монетками.
        Брейн подбежал к противнику, которого сумел переиграть, и, наклонившись, заметил, что тот еще жив.
        — Кто послал тебя?
        Рональд в ответ лишь скривил губы.
        — Какой смысл кого-то покрывать теперь, Рональд?
        — Ника… кого…  — прошептал тот и прикрыл глаза.
        — Ну так скажи.
        — Тебя… списали…
        — Кто?
        — Я лишь… исполнитель…
        Брейн оставил Рональда в покое, потом нашел куртку, надел ее и, осторожно обыскав труп шпика, обнаружил документы, которые сунул в карман. Затем сбросил пистолет в грязную лужу под водостоком и вышел на шумную улицу.
        Ему удалось провести двух охотников, однако победой это назвать было трудно. Он не знал, кто они, а значит, не получив подтверждения о выполнении работы, заказчик пошлет по его следу других гончих.
        Почему этих было двое? Они были от разных заказчиков или просто конкуренты? Это тоже было неизвестно.
        Под одним из фонарей Брейн рассмотрел трофейные документы. Ничего особенного, трехмерное фото, фальшивое имя. Оглядевшись, Брейн бросил удостоверение личности в урну и поспешил дальше. Ему следовало поскорее убраться из города.

        62

        Было уже поздно, когда Брейн вышел к ограде автопарка, принадлежащего фирме по перепродаже подержанного транспорта. Пройдя вдоль забора, он поднялся по ступеням и толкнул дверь, но она оказалась закрытой, хотя часы показывали только десять минут одиннадцатого, притом что на табличке время работы значилось  — до полуночи.
        Брейн постучал. В окне качнулась тень, и скоро мужской, чуть хрипловатый голос спросил:
        — Кто?
        — Клиент.
        — Чего надо?
        — А чего у вас обычно просят?
        Последовала пауза, во время которой человек по ту сторону двери изучал Брейна в глазок. Наконец сработал замок, и дверь открылась.
        — Слушаю вас, сэр.
        — Мне нужно транспортное средство.
        — Есть хороший «финки-джек», сегодня доставили. Но и другого дерьма тоже хватает.
        — Спасибо за откровенность, но мне нужен мотоцикл.
        — Мотоцикл?
        Заспанное лицо служащего разгладилось от удивления.
        — Что не так?  — спросил Брейн.
        — Мотоциклы у нас просят редко, но и такое случается. Ну идемте, я покажу вам нашу коллекцию  — весьма неплохую, скажу я вам.
        И сотрудник фирмы повел Брейна через весь двор, мимо длинных рядов некондиционного барахла, стоявшего здесь не первый год, мимо выкупленного у полицейских конфиската, мимо наскоро отрихтованных аварийных авто, весьма дорогих, но совсем не привлекательных  — стоило лишь заглянуть в их плохо вымытые салоны.
        Потом пошли жилые прицепы с сортиром, газовой плитой и забившимися под кровать носками прежних хозяев, и, наконец, они остановились у большого сарая, закрытого на висячий замок. Сотрудник достал соответствующий ключ, отпер замок и, распахнув створку ворот, вошел первым, чтобы включить свет.
        Брейн зашел следом и одобрительно кивнул.
        Здесь хранилось не меньше двух сотен мотоконей, которые, как и их четвероногие собратья на площадке, попали сюда каждый своим долгим и сложным путем.
        — Мне нужен мотоцикл, который заводится,  — сказал Брейн, сразу отметая основную часть здешнего поголовья.
        — Понятно,  — ответил служитель и, резко повернув направо, пошел в самый дальний конец сарая.  — Вот, красавица «синдирелла», пятьсот киловатт, отдам всего за штуку. Смотри, как лопочет.
        С этими словами сотрудник фирмы завел мотоцикл цвета «вишневый электрик». Застучали клапана, забегали цилиндры. Брейн прислушался, и ему не понравились какие-то хрипы. И потом  — такой мотоцикл заметит и запомнит любой, а ему требовалась утилитарная машина на один раз.
        — Не, давай вот этот,  — сказал Брейн, указав на изумрудного красавца с широкими колесами.
        — Это «водник», движок двести пятьдесят киловатт, чуть поцарапанный бак, поэтому он будет твоим за шестьсот рандов.
        Сотрудник завел «водник», и на смену восьмицилиндровой песне «синдиреллы», пришли куплеты четырехцилиндрового двигателя. Однако и тут Брейн услышал ход цилиндров по старым задирам  — когда-то эту машину нещадно рвали на холодный двигатель.
        — Не, давай вот этот проверь,  — указал он на простой, хорошо сбалансированный мотоцикл с потертым седлом и без всяких претензий на понты.
        Едва сотрудник завел его, Брейн сразу понял  — это его машина. Прежний хозяин любил двухколесного друга, обкатывал не спеша и масло менял вовремя.
        — Двести рандов.
        — Мне подходит. И еще  — нужен шлем и остальная оснастка. Только не пижонская, а чтобы налезала на одежду.
        — Понял. Я сам мотопедиков не переношу.
        Сотрудник заглушил мотоцикл и открыл в сарае еще одну дверь. Щелкнул выключатель, и Брейн увидел горы барахла, больше похожего на свалку трупов. Некоторые даже имели пулевые отверстия и коричневые потеки старой крови.
        — Почему они в таком виде?
        — Ну так самые дешевые шмотки  — с аварий и разборок банд байкеров.
        — Которые тут приличные?
        — А вон, на вешалке.
        Брейн подошел к развешанным вещам ближе, подобрал совсем новые штаны, кожаную куртку и шлем.
        — Чистый подшлемник найдется?
        — Найдется.
        — Сколько с меня?
        — Наличные?
        — А ты догадайся.
        — Давай еще сотню рандов за все.
        — Регистрация?
        — Чтобы тебе не светиться?
        — Чтобы не светиться.
        — Тогда еще полтинник.
        — Договорились.

        63

        Даже избавившись от прилипчивых «хвостов», Брейн понимал, что те, кто желает до него добраться, имеют большие возможности. Разумеется, Вильямс мог оказать ему еще одну услугу, но и он был не всесилен, и еще неизвестно, не приложили ли к преследованию руку сами «городские».
        Единственным выходом для Брейна было подольше оставаться недосягаемым и выяснить, откуда к нему посылают загонщиков. А уже потом, если он доживет до этого этапа, можно попытаться как-то повлиять на ситуацию. К тому же даже в могущественных организациях существовало понятие целесообразности. Со временем задачи устаревали. На смену одним приходили другие  — более насущные и злободневные. В конце концов, уходили одни начальники, и им на смену приходили другие, которые иначе видели перспективы развития.
        Проще говоря, пока заяц может бежать, шансов на выживание у него больше. Однако мало просто бежать, нужно еще и правильно запутывать следы, и Брейн их запутывал.
        За шесть часов пути по ночному шоссе он добрался до аэропорта-хаба «Лувуазьер» и спешился недалеко от взлетной полосы с купленным в дороге биноклем и пакетом еды. Справив нужду на покрытую утренней росой траву, Брейн начал в бинокль изучать поле, разглядывая стоящие там борта, в особенности грузовые. Не нужно было добывать график перелетов, чтобы разобраться, куда направлялись эти толстяки. На пластиковых контейнерах крупными буквами был указан адрес доставки, и, чтобы разобрать его, хватало бинокля. А по количеству уже загруженного из штабеля товара можно было определить примерное время отправки.
        Вскоре Брейн приметил несколько подходящих грузовиков, отправлявшихся в Равенбург или собиравшихся совершить там промежуточную посадку.
        Сделав выбор, он завел мотоцикл и поехал к складу, расположенному за пределами порта. Брейн знал, что именно там работали проблемные служащие, которые были на карандаше у начальства и балансировали между «последний раз» и увольнением.
        И Брейн не ошибся  — у ворот стоявшего на отшибе склада сидел потертого вида человек и курил. У его ног валялась пустая бутылка из-под крепкого дешевого пойла, а неподалеку дремала лохматая собака неопределенный породы. Она не обращала внимания на рев взлетающих и садящихся самолетов, однако, заслышав треск мотоциклетного мотора, подняла голову и стала внимательно следить за подъехавшим чужаком.
        Потом поднялась и зарычала, то и дело поглядывая на хозяина и ожидая команды, но тот продолжал курить, глядя куда-то вдаль.
        — Доброе утро, начальник,  — произнес Брейн, замедляя шаг и косясь на собаку, которая становилась все беспокойнее.
        — Успокойся, Свисток,  — буркнул мужчина и, отшвырнув окурок, посмотрел на незнакомца слезящимися глазами.  — Чем могу служить?
        — Понимаешь, этот Генрих  — он тут, на поле. Я пять часов несся сюда с Норфеля, чтобы прищучить эту сволочь, понимаешь?
        — Нет.
        — Он домогался моей девушки, а мы вместе уже четыре года!
        — И что?
        — А они говорят  — давай пропуск! А какой у меня пропуск, откуда пропуск?!
        Брейн так вошел в роль, что его лицо покраснело, а глаза засверкали яростью.
        — От меня-то чего хочешь?
        — Мне на поле надо!
        — На поле нельзя. Это охраняемая территория,  — сказал алкаш и погладил лохматую собаку.  — Если каждый на поле шастать будет, это скажется на всеобщем порядке.
        — Складно ты говоришь, но как мне быть? Помоги, а я… Я отдам тебе свой мотоцикл!
        — Мотоцикл?
        Потертый мужчина поднялся, чтобы лучше рассмотреть возможный трофей, но не пошел к нему, ограничившись взглядом издали.
        — А чего ты хочешь сделать с этим Пендриком?
        — Генрих его зовут.
        — Вот я тебе помогу, а ты этого Пендриха грохнешь. И на кой мне тогда этот мотоцикл?
        — И шлем, и эти штаны, и куртка.
        — Не прокатит, в тюрьме это не пригодится.
        — Я не хочу его убивать, я хочу только набить ему морду. По-легкому.
        Брейн коротко махнул рукой, показывая, что, по большому счету, Генриху ничего не грозит.
        — Не убьешь?
        — Ни в коем случае. Мне нужно дать ему в морду, чтобы как бы символ справедливости.
        — Чтобы как бы символ?  — повторил алкоголик, задумчиво поглаживая собаку.
        — Найди мне какую-нибудь спецодежду и бэйджик с фамилией, а дальше я сам.
        — На проходной ребята привязчивые.
        — Ничего, это уже мое дело. Помоги, друг!
        Брейн приложил руку к груди и прикрыл глаза, чтобы проступившие слезы покатились по щекам.
        — Ладно, не убивайся так.
        Мужчина поднялся и указал на кособокую скамейку.
        — Садись, я принесу тебе весь комплект, у меня тут на складе этого добра навалом. Кое-что даже удается на бухло сменять.
        Уже приоткрыв створку ворот, он вдруг обернулся и добавил:
        — Сиди ровно и не пытайся говорить со Свистком, он этого не любит.
        Брейн пожал плечами и стал ждать, разговаривать с собакой он не собирался, а пес улегся на землю, положил голову на лапы и задремал под рев самолетных двигателей.
        Его хозяин отсутствовал минут десять и скоро вернулся с поношенным комбинезоном, кепкой и линялым бэйджиком.
        — Вот,  — сказал он.  — Бэйджики каждый год меняют цвет, но они часто повторяются. Я здесь давно, поэтому у меня есть всякие, а в этом году они именно такие.
        — А дата?  — спросил Брейн.  — Может, попытаться ее подправить?
        — Не парься,  — отмахнулся кладовщик.  — Когда охрана видит инженера, они даже ни о чем не спрашивают. А вот грузчиков с пассажирского блока, тех могут даже через рентген прогнать.
        — Но меня не знают в лицо, это не опасно?
        — Нет, ты можешь оказаться инженером из другого блока или электроремонтного предприятия, они часто здесь шмыгают.
        — Ну спасибо,  — сказал Брейн, потом снял жесткие мотоштаны и куртку и стал надевать комбинезон, который был ему лишь слегка великоват.
        — Раньше я был упитаннее,  — сказал кладовщик, глядя на комбинезон с легкой ностальгией.
        — Так это твой мундир? Ты был инженером?
        — Да,  — кладовщик кивнул.  — Инженером по бортовой гидравлике.
        — И как же ты так?
        — Очень просто. Жидкость в дублирующей гидравлической системе, она была на спиртовой основе.
        — И вы ее пили?  — попытался угадать Брейн, продолжая поправлять комбинезон.
        — Нет, что ты, дублирующая была ядовитой, но мы же инженеры, мы не могли отступить просто так. Три года экспериментировали, пока не научились убирать присадки практически до нуля. А потом все и началось.
        — Ты спился?
        — Не я один. У нас в смене было пятьдесят два человека, через год уволили десятерых  — инженеров, механиков, водителей тягачей. Ужас просто.
        — А как сейчас с этой проблемой?
        — Сейчас спирта нет  — синтетический заменитель. Его не то что пить, даже есть невозможно.
        Перед тем как попрощаться с Брейном, кладовщик протянул ему планшет с авторучкой.
        — Это тебе в качестве бонуса,  — пояснил он.  — С планшетом твой статус выше на полголовы.
        — Спасибо,  — поблагодарил Брейн и, подхватив сумку с продуктами, вышел на дорогу.

        64

        Спившийся инженер по гидравлике оказался прав, дремавший на стуле охранник, едва взглянув на Брейна, вновь смежил веки, а его напарник в дежурке-аквариуме раскладывал на тарелке бутерброды, готовясь ко второму завтраку.
        Пройдя это формальное заграждение, Брейн столкнулся со стеной грохота и волнами спрессованного, пропахшего выхлопами воздуха.
        На поле было на пару градусов теплее.
        Он пошел по размеченной желтым транспортной полосе, и слева от него то и дело плюхались пузатые карго с закопченными боками, а им на смену в небо уходили лакированные пижонистые аэробусы.
        До выбранного грузового борта было метров двести. Брейн быстро до него добрался и встал возле штабеля с контейнерами, как будто проверяя их номера.
        Заметив незнакомца, к нему подошел бригадир грузчиков.
        — Я могу вам чем-то помочь, сэр?
        — Я вижу здесь двести четырнадцатый и двести тридцать второй, а двести четвертый и двести девятнадцатый были?
        — Так точно, сэр.
        Бригадир раскрыл свой планшет и продемонстрировал в списке оба номера, и против каждого стояла галочка.
        — Отлично. Но я бы сам хотел взглянуть, если меня, конечно, эта штука не задавит,  — сказал Брейн, кивая на выскочивший из трюма погрузчик.
        — А вы, сэр, из какого отдела будете? У нас тут что, какие-то проблемы?
        — Нет, проблемы не у вас, а в службе претензионной логистики и локализации. Ночью у них сервер рухнул, а дубль еще не запустили на полную мощность, поэтому часть архивов будет доступна только после обеда. И главное, все свалили на меня, хотя я у них в корпусе инженерным обеспечением ведаю.
        В какой-то момент Брейну показалось, что он отделился от бетонного покрытия и весь воздух из его легких выбило напрочь, но через пару мгновений понял, что стоит на прежнем месте, а бригадир грузчиков смотрит из-под козырька на поднимающегося в небо восьмимоторного колосса.
        При этом бригадир восхищенно покачивал головой и что-то говорил, однако Брейн его не слышал.
        — Не верится  — и все тут.
        — Что?  — спросил Брейн, когда гул транспортного рекордсмена немного стих.
        — Когда вижу, как он разгоняется, каждый раз думаю, что в этот раз не взлетит  — и точка. Но он взлетает. Три тысячи тонн.
        Бригадир снова покачал головой.
        — Но мне обязательно нужно взглянуть на номера.
        — Идите смотрите, сэр. Сами разберетесь?
        — Разберусь, спасибо.
        — Забавно, сэр, что точно такая же бирка была у одного чудика, что здесь работал раньше. Он тоже был «У. Джефферсон» и инженерил чего-то там по гидравлике. Последние пару лет, перед тем как его выперли, я его трезвым ни разу не видел.
        — А как было его имя?
        — Уоллес, кажется.
        — А я Умберто. Просто однофамильцы.
        Брейн улыбнулся наблюдательному бригадиру и поднялся по стапелю внутрь огромного трюма, заставленного контейнерами примерно наполовину.
        Пройдясь по узким проходам, он потрогал для вида замковые растяжки, державшие тару, и, оглядевшись, пошел обратно  — навстречу заезжавшему погрузчику с контейнером.
        Брейн шел не спеша, так, чтобы сбросивший контейнер погрузчик успел его обогнать и выехать наружу, отвлекая внимание стоявшего неподалеку бригадира.
        — Ну пока!  — махнул он ему рукой, сходя со стапеля.
        — Всего хорошего, сэр!  — ответил тот, и едва отвернулся к погрузчику, как Брейн снова запрыгнул на стапель и метнулся в трюм.
        Постоял несколько секунд за стойкой, чувствуя спиной, как вибрирует огромный корпус от грохота взлетавших судов. Никаких признаков беспокойства команды грузчиков не было, и Брейн быстро пошел вдоль стены, а затем юркнул в проход между стеной и контейнером.
        В трюм снова заехал погрузчик и поставил контейнер в незаконченный ряд. Послышался звон растяжек, когда двое рабочих затягивали их.
        Когда погрузчик уехал, Брейн прошел в самый конец трюма и спрятался там, дожидаясь, когда погрузка закончится.
        Благодаря подсмотренному в планшете бригадира времени взлета Брейн знал, что оставалось минут двадцать, притом требовалось еще время на маневрирование.
        Вскоре послышались голоса один недовольный и пара других  — просящие, жалобные. Что-то там они не так поставили, и бортовой механик, отвечавший за правильность погрузки, угрожал задержать рейс и выставить претензии. Но обошлось, видно, нарушение было не таким страшным, а благодарность провинившихся достаточно щедрой.
        Загудели приводы, и аппарель стала подниматься, отчего в трюме сразу стало темно и относительно тихо. Зажглось дежурное освещение, заработали двигатели, и транспорт тронулся с места.
        Брейн нашел подходящее место, сбросил на него найденный тент и сел, привалившись к контейнеру. Он собирался позавтракать и лечь спать, у него было достаточно времени.

        65

        Путешествовал Брейн с комфортом, в трюме нашелся даже туалет с запасом салфеток и бумажных полотенец.
        Когда транспорт спустя семь часов совершил посадку в порту Равенбурга, Брейн дождался, когда в трюме окажется очередная команда грузчиков, и спокойно вышел из своего убежища с планшетом в руке и сумкой через плечо.
        Не привлекая внимания, он ушел с поля в служебное помещение, где зашел в туалет, переоделся в одежду, которая была в сумке, а комбинезон с кепкой и планшет сунул в урну, предварительно спустив в унитаз планку с фамилией.
        Осталось выйти через проходную, и у него могли спросить пропуск, однако здешние бэйджики выглядели иначе, поэтому Брейн просто сунул его в карман, чтобы было хоть что-то.
        Он не боялся, что его задержат, он не хотел быть заметным. Однако все обошлось, и на проходной его лишь попросили открыть сумку, но там были только пара йогуртов и полпачки печенья. Охранник кивнул, и Брейн оказался на свободе.
        Еще через десять минут он уже ехал в такси, наслаждаясь видами пригородов. О какой-то там войне здесь узнавали только из новостей, к тому же чувствовалось дыхание настоящего большого города, а не какого-то районного центра, угнездившегося между зонами шахт, буровых скважин и военных баз.
        — Издалека к нам?  — спросил водитель.
        — Да,  — вздохнул Брейн и прикрыл глаза, чтобы не отвечать на вопросы.
        Потом попросил подвезти к ломбардской конторе, расстался с таксистом и поднялся в заведение. Дюжий охранник у входа окинул его испытующим взглядом, но Брейн на него не обратил внимания. Он прошел через зал, минуя витрины, плотно заставленные просроченным товаром с бросовыми ценами.
        Часы, телефоны, курительные трубки, позолоченные портсигары, жемчуг и фальшивый антиквариат  — все это Брейна не интересовало, потому что он знал, за чем шел.
        — Покажите мне чемодан,  — попросил он, и пожилой продавец подал ему кожаный чемодан, чуть потертый, проехавший не одну тысячу километров.
        Брейн открыл его, остался доволен состоянием и закрыл.
        — Сколько?
        — Двадцать.
        — Дам пять.
        — Ну тогда  — семь.
        — Годится.
        Покупать дал десятку, продавец отсчитал сдачу, и Брейн вышел из конторы с видом настоящего путешественника. С таким чемоданом, пусть даже пустым, не стыдно было показаться перед стойкой гостиничного клерка.
        Брейн дошел до ближайшего магазина, подобрал гардероб из одежды спортивного стиля и, сложив обновки вместе с сумкой в чемодан, отправился в гостиницу, указатель которой уже приметил на придорожном билборде.
        Гостиница оказалась помпезным зданием с архитектурными излишествами вроде колонн и кованых перил на просторных балконах. Похоже, и номера здесь стоили немало, но Брейна сейчас это не беспокоило. В конце концов, он мог позволить себе немного роскоши после путешествия на металлическом полу транспортного самолета.
        Холл в отеле оказался небольшим, зато пол был мощен мрамором, а стойка отделана красным деревом. Милая дама лет сорока пяти попросила какой-нибудь документ, но Брейн только развел руками, и она, улыбнувшись, записала данные с его слов.
        Здесь было принято доверять гостям, тем более за хорошие деньги.
        Брейн разрешил помощнику портье поднести чемодан до номера, выслушал его инструкцию о том, как запускать джакузи, и дал на чай пять рандов. Меньше в таком заведении давать было неприлично.
        Оставшись один, Брейн запер дверь на замок и цепочку, с удовлетворением отметив, что она настоящая  — из высокородной стали, а сама дверь достаточно крепкая. Вышибить такую даже полицейской тумбой было нелегко.
        Проигнорировав джакузи, Брейн принял душ, оделся и подошел к балкону, однако выйти не решился. Сев за стол, он пододвинул вазу, полную фруктов, выбрал персик и с удовольствием съел.
        Уже вечерело, и предстояло решить  — стоило ли выйти, чтобы осмотреться, или лучше пересидеть в номере. Брейн выбрал второе и хотел было уже лечь, но ему показалось, что под дверью кто-то есть.
        Он осторожно приблизился и встал к стене, чтобы в него не пальнули через дверь.
        — Да, он здесь. Я сама его видела… Нет, один, при нем только чемодан…
        Брейн узнал этот голос, он принадлежал той даме за стойкой. Но как они могли так быстро его вычислить?
        — Ну что я ему скажу, Кити? Приезжай и находи слова, это ведь твой муж, а не мой… Нет, никакой женщины в его номере нет, я проверяла. Да, давай, мне нужно работать.
        Брейн не знал, что и думать. В дверь постучали, и он, выдержав паузу, снял цепочку и открыл дверь.
        — Прошу прощения, мистер Цварковски, у нас в отеле имеется дополнительное обслуживание. Мы предлагаем услуги, не указанные в обязательном перечне.
        Брейн окинул фигуру портье оценивающим взглядом. Она была в хорошей форме.
        — Ой, вы меня простите, пожалуйста, я, конечно же, не себя имела в виду!
        Портье смущенно засмеялась и протянула Брейну буклет с фотографиями красоток.
        — А это законно?  — спросил он.
        — Мы работаем для наших клиентов.
        — А почему вы решили, что я нуждаюсь в таких услугах? Вы ведь не всем это предлагаете?
        — Вы приехали издалека, и у вас тяжелая мужская работа. Либо в шахте, либо где-то на буровых. Или же вы военный. Такие люди нуждаются в женском тепле.
        — Спасибо за предложение, Линда,  — сказал Брейн, прочитав имя на планке ее форменной блузки.  — Я обязательно его обдумаю.
        — Спокойной ночи, мистер Цварковски.
        Брейн посмотрел вслед Линде и подумал, что вот ее бы он пригласил в номер, но сегодня ему было не до того.

        66

        Утром после завтрака, доставленного в номер, Брейн позвонил по номеру, который был на подаренной Вильямсом визитке.
        — Алле,  — отозвался бесцветный голос.
        — Мне дали ваш телефон на тот случай, если понадобится работа.
        — Кто дал?
        — Друг.
        — Хорошо, приезжайте. Улица Романо, дом двадцать четыре. Отдел писем компании «Кайзер».
        Сказав это, собеседник положил трубку, и Брейн стал собираться. На улице было тепло  — градусник показывал двадцать два градуса, поэтому он оделся достаточно легко, хотя в его гардеробе имелась хорошая плотная куртка.
        Сняв с ключа деревянную грушу, он бросил ее в тумбочку. Затем вышел в коридор, огляделся и, повесив на ручку табличку «Не беспокоить», запер дверь на замок и направился к пожарному выходу.
        Никем не замеченный, Брейн спустился во внутренний двор и отправился по своим делам.
        Прошагав пару кварталов, он взял такси и за двадцать минут добрался до дома двадцать два на улице Романо. Расплатившись, весь остальной путь Брейн проделал пешком и обнаружил, что нужное ему здание  — огромный многоэтажный корпус, над главным входом которого было не меньше полутора десятков табличек всех квартировавших здесь контор.
        «Кайзер», отдел писем»,  — значилось на одной из них и чуть ниже  — «ком. 204».
        На входе сидел охранник, однако пропусков ни у кого не требовал и просто читал книжку, а у его ног дремал пушистый кот дымчатого окраса. Видно было, что он привык к восхищенным взглядам и принимал всеобщее обожание как должное.
        Брейн быстро нашел нужную комнату и, постучав, получил разрешение войти. Однако то, что он увидел внутри, вызвало у него удивление, хотя он и не подал вида.
        Комната оказалась небольшой, и значительную ее часть занимал старый письменный стол, за которым вдоль всей стены располагался стеллаж, заставленный старыми папками с какими-то бумагами. Все папки были подписаны, но стояли тут так давно, что чернила заметно выцвели.
        — Здравствуйте, я вам звонил.
        — Присаживайтесь,  — буркнул сидевший за столом невысокий худой мужчина лет пятидесяти пяти в застиранной рубашке. Он был лысоват, носил очки и посмотрел из-под них на Брейна.  — Я Эббот. Сижу тут, отвечаю на звонки.
        — Очень приятно, Эббот. А я Цварковски.
        — А имя?
        — Франклин.
        — Франклин,  — повторил Эббот и, вздохнув, принялся перебирать какие-то бумажки.  — Какую работу надеетесь получить?
        — Хорошую.
        — Хотите быть моим напарником?
        Он перестал перебирать бумажки и снова взглянул на Брейна поверх очков.
        — Мы принимаем звонки круглосуточно, и один я не справляюсь.
        — Нет, Эббот, я бы предпочел что-то иное.
        — Служили в армии, Франклин?
        — Нет, в частной компании.
        — На юго-востоке?
        — Да, в самую точку.
        — На самом материке или на островах?
        — На материке.
        — А ваш друг, который дал вам телефон…
        — Это была визитка черного цвета.
        — И где она?
        — Не знаю. Я оставил все свои вещи, мне нужно было срочно уехать.
        — Ну что же,  — Эббот пожал плечами и отодвинул в сторону стопку бумаг,  — по крайней мере, честно. Вы не похожи на простого «орка», не думаю, что кому-то из них могли дать нашу визитку.
        Брейн кивнул. Иногда их конвойные команды называли «орками», причем запустили это название рейнджеры.
        — У меня есть еще кое-какая подготовка. Но с заказами дело иметь не хочу.
        — Ну что вы, я бы вам такое не предложил, это работа фирмы «Блэк».
        — Они что, могут делать это легально?
        — Формально, конечно, нет, но их услугами пользуются специалисты, поэтому кое-что им сходит с рук. Но давайте снова поговорим о вас, а то ведь пока все вилами по воде.
        — Спрашивайте.
        — Хорошо. Может, назовете какие-то любимые книги?
        — Ах, вот вы о чем,  — улыбнулся Брейн.  — Ну, может быть, учебник Ризонто и Генхеля.
        — Ну наконец-то,  — кивнул Эббот.  — Запоминайте новый адрес, коллега. Там с вами поговорят более предметно. А здесь у нас просто…
        — Отсечка.
        — Вот именно. Фильтр, так сказать. Отправляйтесь, а я извещу о вашем визите.
        — Всего хорошего.

        67

        Основной офис выглядел именно так, как Брейн его и представлял. Это был крепкий особнячок, спрятанный в тени каштанов, на тихой улочке исторического центра города. Со временем центр переместился, а этот малолюдный район стал прибежищем адвокатских контор, малоизвестных фондов и финансовых ассоциаций.
        Брейн добрался сюда пешком, оставив такси в квартале от места.
        Нужный ему особняк был огорожен двухметровой кованой решеткой, за которой были безупречно подстриженные газоны и цветочные клумбы. Никаких признаков видеонаблюдения Брейн не заметил, будки охранника тоже, однако не сомневался, что охрана заведения ведется надлежащим образом, просто это не бросалось в глаза.
        На калитке, к которой он подошел, не оказалось ручки. Однако, едва Брейн остановился, выискивая глазами что-то вроде кнопки звонка, в калитке щелкнул замок и она открылась.
        Брейн прошел на территорию и двинулся по мощеной дорожке, а калитка так же медленно закрылась, восстановив целостность охранного периметра.
        Гость поднялся на крыльцо и только там за стеклянной дверью увидел охранника, одетого в обычный костюм.
        — Вам туда, сэр,  — сказал он, указывая рукой на лестницу, которая вела куда-то вниз  — в подвальное помещение.
        — Спасибо,  — поблагодарил Брейн и стал спускаться. Лестница была винтовой, и, пройдя ее целиком, он оказался значительно ниже того уровня, где мог располагаться подвал.
        И это оказался вовсе не подвал, а просторное помещение, больше похожее на спортзал. В нем горел свет, и кроме Брейна здесь был только один человек  — крепкий мужчина лет пятидесяти, седоватый, в дорогом костюме.
        — Приветствую вас, Фрэнк,  — произнес он и пожал гостю руку.  — Я  — Оливер.
        — Очень приятно,  — сказал Брейн, пожимая руку Оливеру.
        — Давайте сразу перейдем к делу, чтобы лучше понять, кто есть кто и о чем нам следует говорить.
        — Я согласен.
        Фрэнк подошел к стоявшему у стены столику, накрытому листом картона.
        — Знаете, что это?
        — Тест Йодля?
        — Именно. У вас будет двадцать секунд.
        — А сколько предметов?
        — Это секретная информация. Итак, вы готовы?
        Брейн пару секунд смотрел на лист картона, потом кивнул, и Оливер убрал картон.
        Тест был Брейну хорошо знаком, когда-то он тренировал его до полного изнеможения, пока не сформировал собственный метод запоминания. Он не группировал предметы по признакам, как другие, не применял метод аналогий, Брейн начинал движение с верхнего левого угла и позволял взгляду скользить, как ему удобно, пока эта река внимания не проходила через все предметы. Главным было запомнить не предметы, а траекторию, которую выписывало по столу его скользящее внимание.
        Время прошло, и Оливер закрыл предметы картоном.
        — Ну?
        Брейн закрыл глаза и увидел тот же стол с невнятно прорисованными предметами, зато прекрасно видел траекторию, по которой он теперь мог мысленно двигаться.
        И он заговорил, начав перечислять предметы, которые высвечивались на траектории по мере того, как он по ним проходил. Когда перечень был закончен, Брейн открыл глаза, ожидая вердикта Оливера, но тот лишь сказал:
        — Давайте перейдем к следующему тесту.
        И провел Брейна к другому столу, накрытому брезентом. Впереди зажегся свет и осветил туннель пятидесятиметрового тира.
        Оливер снял брезент, под которым оказались четыре пистолета разных систем.
        — Они заряжены, дистанция до мишени  — тридцать метров.
        — Выбрать можно любой?
        — Да.
        Брейн взял «кайк», который часто использовал для тренировки в тире на базе. Дослав патрон, он выстрелил двадцать раз и положил оружие на стол.
        — Давайте перейдем к следующему тесту, мистер Цварковски.
        На этот раз они подошли к стене, у который был расположен силовой ударный тренажер, измерявший скорость и силу удара.
        — Что делать?  — спросил Брейн, вставая напротив тренажера.
        — Проводите удар рукой.
        — Как сильно?
        — Ну давайте на семьдесят очков, сможете?
        Брейн ударил. Монитор показал семьдесят пять.
        — Теперь ногой  — сто очков.
        Брейн ударил ногой, и монитор показал сто семь.
        — Хорошо, мистер Цварковски. Теперь мы можем подняться в офис.

        68

        Хотя Оливер ничего не сказал о результатах теста, видно было, что он доволен. Они прошли в богато обставленный и просторный кабинет Оливера, в котором все говорило об основательности хозяина и всей конторы. Мебель под старину, тяжелые бархатные шторы, массивный письменный стол и обитые кожей кресла.
        Они сели, и Оливер открыл коробку с сигарами.
        — Угощайтесь, мистер Цварковски.
        — Благодарю вас, сэр. Я не курю.
        — Ладно,  — легко согласился Оливер и захлопнул ящичек.
        Брейн подумал, что предложение сигар  — это тоже своего рода проверка.
        — Ну, хотя наши тесты носили выборочный характер, мне стало понятно, что вы никакой не прожектер и кое-чему обучены. Это хорошо, потому что к нам приходят очень разные люди. К сожалению, большей части претендентов мы указываем на дверь, хотя все приходят с солидными рекомендациями. Итак, какую работу вы хотите получить?
        — Я не хочу брать заказы,  — повторил Брейн.
        — Да, я об этом уже слышал. Но мы этим и не занимаемся. Как насчет оперативной работы?
        — Этим много не заработаешь.
        — А вы хотите заработать много?
        — Да, сэр. Хотелось бы получать какие-то разовые миссии, вроде сопровождения курьерских перевозок.
        — Бывают денежные задания на поиск и преследование.
        — Это в крайнем случае, все же я не полицейский сыскарь.
        — Скажите, вы боитесь боли?
        — Мне приходилось бывать в госпиталях, сэр.
        — Это полезный опыт,  — кивнул Оливер.  — Что ж, мне кажется, вы обладаете необходимым набором навыков, чтобы мы поставили вас на учет. Как только появится что-то подходящее, мы с вами свяжемся и предложим работу.
        — А сейчас ничего нет?
        — Мы так не работаем. Даже если сейчас что-то было бы, вас следует немного выдержать, понимаете?
        — Нет, сэр. Не совсем.
        Оливер улыбнулся и тут же погасил улыбку.
        — Дело в том, что многие из тех, кто к нам приходит, несмотря на высокие рекомендации, тянет за собой хвост неразрешенных проблем прошлого.
        — Кажется, я начинаю понимать,  — кивнул Брейн.
        — Вот-вот. Обычно мы выдерживаем новичков пару недель, и зачастую за это время они либо срываются и исчезают, чтобы не попасться преследователям, либо их находят с дырой в черепе. Так уж сложилось, что к нам не обращаются те, у кого карьера развивается благополучно.
        — Значит, две недели?  — уточнил Брейн, сразу прикидывая, где подыскать гостиницу попроще. Он не собирался оплачивать этот едва ли не президентский номер в течение такого длительного времени.
        — Две недели, мистер Цварковски.
        Брейн поднялся. Он понял, что тратит чужое дорогостоящее время, и вместе с ним поднялся Оливер.
        — Знаете, мистер Цварковски, подождите немного, я должен посоветоваться с коллегами.
        — О моей кандидатуре?
        — Вот именно. Возможно, мы сократим испытательный срок в виде исключения.
        Брейн сел, а Оливер вышел в узкую, едва заметную дверь возле книжного шкафа, где располагался пост прослушивания, работавший на двадцать четыре микрофона, расположенных во всех помещениях особняка.
        Помимо набора наемников здесь случались сделки и покруче, поэтому контроль осуществлялся по всему объему здания, не исключая туалеты.
        За пультом сидел оператор в наушниках, рядом стоял куратор  — в одном наушнике. Он курил, выдыхая дым в сторону вентиляционной вытяжки, и пытался анализировать все, что приходило к нему по нескольким каналам.
        — Джефри…  — произнес Оливер, возникая рядом.
        — Да,  — отозвался куратор, глубоко затягиваясь и выпуская особенно густую струю дыма.
        — Там пришел парень.
        — Да, я слышал.
        — Мне кажется, подходящая кандидатура, чтобы решить нашу проблему.
        — А что, поджимают сроки?
        — А ты разве забыл?
        Куратор вдавил в пепельницу окурок и посмотрел на Оливера.
        — У нас до отсечки еще две недели.
        — Мы никого не найдем даже за месяц. Стоит этому просидеть здесь две недели, до него дойдет эта информация, и он тоже откажется. Единственный способ зацепить его  — впихнуть в это дело немедленно.
        — А если откажется?
        — Он попросил дело подороже.
        — Ты уже сказал ему, что мы берем пятьдесят процентов?
        — Джеф, за это дело мы уже взяли предоплату, если не сумеем начать дело, потеряем аванс и влетим в штраф. А потом нас еще конкуренты выпотрошат.
        — Это ты к тому, чтобы отдать ему все?
        — Если понадобится.
        Куратор помолчал, глядя в стену, затем кивнул:
        — Хорошо, давай избавимся от этой мути. Просто мы пожадничали.
        Обрадованный Оливер вернулся в кабинет и, усевшись в свое кресло, широко улыбнулся.
        — Мистер Цварковски, у меня для вас хорошие новости. Поскольку сейчас наши люди заняты, мы можем предложить вам весьма денежное дело, однако оно срочное  — времени на раскачку нет.
        — Насколько оно денежное, сэр?
        У Оливера проскочила мысль соврать и что-то оставить заведению, однако рассудок победил.
        — Четыреста тысяч рандов. Двести до и двести после выполнения задания.
        — Насколько это срочно?
        — Три дня на сборы.
        — Что за дело?
        — Сопровождение клиента до места, он должен вступить в наследственные права.
        — А в чем трудность?
        Оливер улыбнулся, чтобы попытаться расслабить новичка.
        — В данном случае выбран единственный наследник, но претендентов больше, и наследник опасается, что его попытаются убрать. Так что задача у вас  — стандартная.
        — Когда я смогу увидеться с клиентом?
        — Завтра. Вот, возьмите этот аппарат.
        Оливер положил на стол телефон без указателя изготовителя.
        — Вечером на этот аппарат придет вызов, и вы договоритесь с клиентом о встрече. Связь будет проводиться по защищенному каналу, так что перехватить ее не удастся в течение примерно двух суток. Потом его лучше выбросить.
        — Я понял,  — сказал Брейн, забирая телефон.
        — Если потребуются какие-то уточнения, там уже вшит наш номер. В самом крайнем случае приедете сюда снова. Но надеюсь, что до этого не дойдет.

        69

        Выйдя с территории особняка, Брейн пошел вдоль улицы, обдумывая полученную информацию. Предложение было заманчивым, но и, разумеется, непростым, ведь чтобы заработать такие деньги на контракте, ему пришлось бы пахать полтора года. А тут  — двести до, двести после.
        Метрах в тридцати впереди возле новенькой синей «Арокары» стоял человек и озадаченно смотрел на пульт дистанционного контроля. Он нажимал кнопки, машина мигала фарами, но открывать двери не собиралась.
        Брейн хотел пройти мимо, но что-то заставило его вмешаться.
        — Мне кажется, я знаю, в чем дело,  — сказал он.
        Человек с пультом бросил на него взгляд, затем оглянулся на калитку особняка, откуда вышел Брейн.
        — Ну попробуйте,  — сказал он, протягивая пульт.
        — Нет-нет, просто нажимайте кнопку «выход» не сразу после снятия с охраны, а секунды через три.
        Владелец попробовал эту комбинацию, и машина, мигнув фарами, щелкнула замком и приоткрыла водительскую дверцу.
        — Отлично!  — обрадовался владелец.  — Я купил ее только четыре дня назад, никак не привыкну.  — А вы, я вижу, от Борджиа вышли?
        — Борджиа?
        — Мы так называем  — «замок Борджиа». Я там тоже сегодня был.
        — Давно с ними сотрудничаете?
        — Не очень.
        — И как у них, не обижают?
        — Нет, на их денежки вот тачку прикупил. А вы новичок?
        — Да, хотел что-то найти.
        — Я Петер,  — сказал владелец машины, протягивая руку.
        — Фрэнк,  — ответил Брейн пожимая руку.
        — Садись, Фрэнк, подброшу куда хочешь, у меня сегодня уйма свободного времени.
        — Ну хорошо.
        Брейн обошел машину и сел на пассажирское сиденье. Петер завел мотор, и они поехали.
        — Так что, ты получил у них работу?
        — Пока присматриваюсь,  — пожал плечами Брейн.
        — Хочу дать тебе совет…
        — Слушаю тебя внимательно.
        — Там у них есть одно гиблое дельце  — по деньгам вроде привлекательно, но по перспективам  — пропащее.
        — Что за дело?
        — Бабу одну сопровождать до сокровищ.
        — До сокровищ?
        — Да.
        Петер заложил лихой вираж, и они выкатились на скоростное шоссе, где он пришпорил свою обновку, и «Арокара», рыкнув всей мощью, понеслась по эстакаде прочь из города.
        — Мы немного прокатимся, ты не против?
        — А куда?
        — До озера. Тут всего восемь километров, раньше нет разворота.
        — Ну давай.
        — После смерти одного богатея образовалось наследство  — что-то около двадцати миллиардов. Нарисовалось несколько наследников, все люди непростые, со средствами. Собрались на конференцию. Главный нотариус вскрыл конверт с завещанием, а там черным по-белому  — все деньги какой-то там племяннице. Племянница эта восьмая вода на киселе, но адвокаты у нее хваткие, дядюшку она навещала с какими-то специалистами. Одним словом, придраться не к чему, остается только отдать ей все деньги. Но, как я уже сказал, оставшиеся ни с чем родственники люди не простые и выставили ультиматум  — или она отказывается в их пользу, оставляя себе небольшую премию, либо ее закапывают.
        — Что, очень серьезные люди?
        — Ну да.
        — Так почему еще не закопали?
        — Потому что она пока шифруется, а закон того края, где проживал умерший, требует личного присутствия при вступлении в права. На это обиженные родственники и рассчитывают. Здесь им валить ее нет резона  — власти в курсе конфликта. А вот в дороге  — совсем другое дело.
        — И что, многим это задание предлагали?
        — Троим или четверым. Точнее сказать не могу. На одного оказывали давление, и он соскочил, почему другие отказались, не знаю.
        — А чего отказались, ведь дело вроде стандартное? Ну, может, чуть пожестче.
        — Чуть, говоришь?  — усмехнулся Петер.  — Да на эту беспредельщицу уже заказы зарядили. И уж, конечно, равнять будут всех, кто рядом. Оно тебе надо?
        — Почему ты думаешь, что я взялся за это?
        — Ты новенький. А у новеньких на хвосте проблемы. Если проблемы на хвосте кажутся страшными, новичок может проглотить наживку, какой бы крючок под ней ни был спрятан.
        — Любишь рыбалку?
        — Иногда езжу на море, но не так, чтобы прямо фанат. А вот и разворот, кстати.
        Машина притормозила, пропуская встречное движение, легла в крутой поворот, и они помчались обратно в город.
        — Хорошая тачка, мягко идет,  — заметил Брейн.
        — Что есть, то есть,  — с готовностью согласился Петер.  — Если хочешь, я договорюсь, и тебе штук двадцать отвалят за то, что откажешься.
        — Ну, не факт, что я возьмусь после всего услышанного. И потом, какой им смысл оплачивать отказавшихся?
        — Ну, сначала они давили, запугивали, говорят, даже в кого-то стреляли, но потом решили, что лучше платить. Немного, конечно, но лучше деньги, чем верная пуля, правильно?
        — Правильно,  — согласился Брейн, посматривая на проносящиеся мимо панорамы озер с прерывистыми полосками пляжей, яркой зеленью и птицами на деревьях.  — Хорошо тут у вас.
        — Да, первый пояс комфортной зоны. Летом тут вообще класс, а сейчас пока холодновато.
        — Так они что, все время новичкам платить будут?
        — Нет, процедура вступления в права ограничена по времени. Если красотка не приедет, суд разделит деньги на всех.
        — И какой там уже срок?
        — Насколько мне известно, осталась пара недель.
        Когда они расставались, Брейн взял у Петера номер телефона  — на всякий случай и пошел по центральной улице, раздумывая над ситуацией и проверяясь у витрин. «Хвоста» не было.
        Недалеко от гостиницы купил пару телефонных панелек  — совсем недорогих, всего на пару часов пользования  — и пошел к себе.

        70

        В гостиницу Брейн вернулся, как и уходил  — через черный ход и пожарную лестницу. Он не попался на глаза никому из сотрудников отеля и обнаружил табличку «не беспокоить» нетронутой.
        В номере тоже все оставалось на месте и поставленные Брейном контрольки были не потревожены.
        — Что ж, хорошо,  — сказал он себе и, открыв баул, начал выбирать подходящий туалет. Но не для прогулок.
        Брюки поплотнее, куртку покрепче и бейсболку.
        Посмотрев на себя в зеркало, чтобы нигде не торчали забытые ценники, Брейн вышел в коридор и едва не столкнулся с Линдой.
        — О, я думал, вы уже закончили смену.
        — Свою закончила, мистер Цварковски, но меня попросили подменить, так что я снова в строю.
        Брейн остановился, и Линда остановилась в полушаге от него.
        — Мне нужно идти,  — сказал он.
        — Я понимаю. Я как раз шла к вам, чтобы проверить, все ли в порядке, вы так долго не выходили из номера.
        — Просто решил отоспаться.
        — Я так и поняла. Ну, раз с вами все в порядке  — я пойду.
        — Да, спасибо, что побеспокоились.
        Линда повернулась и пошла прочь, давая Брейну снова полюбоваться ее фигурой. А еще Брейн даже прикрыл глаза, чтобы воспроизвести это ощущение  — от нее исходило какое-то приятное тепло, которое располагало к неспешной беседе и прогулке в удаленном уголке сада.
        Встряхнув головой, Брейн вздохнул, поправил бейсболку и вновь стал жестким и готовым ко всему.
        Он вышел на пожарную лестницу и спустился до подвального этажа. Затем отпер скрепкой простой замок и оказался в низком подвале, где гудело насосное оборудование и во все стороны расходились разноцветные трубы.
        Однако трубы Брейна пока не интересовали, он искал настенную схему коммуникаций, которые заходили в подвал и выходили из него.
        Вскоре он уже топал по узкому туннелю, подсвечивая себе узким телефоном. Мокрицы, крысы, тараканы и пара сарматских гадюк  — не слишком опасных для человека. Живности здесь хватало.
        Брейн шел по памяти, фокусируясь на поворотах и особенности пути.
        Где-то бетонный пол был поврежден, где-то валялись выпавшие кирпичи, и все это следовало запомнить на тот случай, если придется идти в темноте.
        Минут через десять Брейн добрался до расширительной камеры, где было достаточно места, имелась пара стульев и дежурный фонарь под сырым потолком. Тут же была затянутая паутиной дверь пункта аварийного диспетчера, а рядом с ней, на стене, карта-схема коммуникаций нового района.
        Брейн задержался возле нее на минутку и продолжил путь, а еще через полчаса вышел из подвала неприметного муниципального здания где-то на юго-восточной окраине.
        Оглядевшись, он увидел вдалеке огромную вывеску с изображением мотоцикла и улыбнулся  — это было то, что требовалось.
        Добравшись до отстойника с подержанными скакунами, Брейн по отработанной схеме стал торговаться за выбранный мотоцикл. Это оказалось не так просто, гараж с мототехникой был уже пару месяцев закрыт  — что-то не так с налогами, поэтому торговаться пришлось со сторожем, который одновременно праздновал какой-то личный юбилей. Его собутыльник уже не мог подняться со стула и только улыбался и приветственно помахивал рукой.
        А в это время в тысячах километров отсюда под облаками несся авиалайнер, в салоне которого сидели двое серьезных мужчин.
        Они размещались в разных концах салона, но задание у них было одно  — найти Томаса Брейна и закрыть вопрос.
        Десять часов назад одного из них вызвали к начальнику частного бюро, занимавшегося решением специфических проблем.
        — У тебя есть работа,  — сказал начальник.
        — Сколько?
        — Сто тысяч.
        — Но нас двое. Вы же знаете, мы работаем в паре.
        — Сто тысяч и бонус в тридцать, если уложитесь в одну неделю. Присядь.
        Исполнитель подсел к столу.
        — Вот фото.
        На стол легла фотография из личного дела.
        — Непростой клиент?
        — За простого столько не платят.
        Исполнитель несколько секунд вглядывался в фото, потом спросил:
        — За ним уже посылали?
        Начальник подавил вздох. Ведь это означало, что исполнитель может потребовать надбавку.
        — Да, за ним ходили двое, из разных фирм.
        — И что?
        — Он их стравил, а потом вмешался и зачистил оставшегося.
        — Грамотно,  — кивнул исполнитель и снова взял фото.  — Как мы его найдем?
        — Вот,  — сказал начальник и бросил на стол черный прямоугольник с телефонным номером.
        — Где это?
        — Равенбург. Он поехал туда искать работу.
        — Накиньте двадцать штук на основную цену и можете пересылать аванс. Мы возьмемся.

        71

        Уже вечерело, когда Брейн вернулся в гостиницу через главный вход. В холле было пустынно, но за стойкой находилась уже знакомая  — Линда.
        — Вы ушли совершенно незаметно, как какой-нибудь шпион,  — заметила она, улыбаясь.
        Брейн подошел к стойке и, сняв бейсболку, пригладил волосы.
        — Вам бы в разведке работать, а не в отеле.
        — Я пока в поиске, может, и перейду в разведку,  — ответила Линда. Ее взгляд так и кричал  — пригласи меня в номер! И Брейн этот взгляд хорошо слышал, но сейчас у него были другие задачи.
        — А я обновил гардероб.
        Брейн показал фирменную сумку из магазина одежды.
        — Надеюсь, все по фигуре?
        — Не уверен,  — честно признался Брейн.  — Удачной смены.
        — Спасибо.
        Он поднялся к себе, включил свет в прихожей, задернул шторы и только после этого включил полный свет. Затем прошелся по комнатам и, убедившись, что чужих здесь не было, открыл сумку и еще раз пересмотрел покупки.
        Как будто ничего не забыл. А еще у него с собой был ключ от контейнера с территории фирмы «Конрад Клосс, мотосервис», торговавшей битыми машинами и мототехникой. В контейнере дожидался мотоцикл с полным баком топлива и двумя комплектами жесткой мотоциклетной одежки со шлемами.
        На всякий случай он навесил на контейнер два замка, поскольку человек, продавший ему все это, пил уже целую неделю.
        Завтра предстояло сделать многое, и Брейн решил лечь пораньше.
        Уже засыпая, он вспомнил Линду. Ее глаза, ее губы, ее фигуру и походку. Она вела себя очень подозрительно, но именно поэтому он ее не опасался. Линда была настоящей.
        Брейн спал очень чутко, но, когда прозвенел будильник, проснулся не сразу и несколько секунд выходил из непонятного долгого сна. А открыв глаза, не сразу вспомнил, где находится.
        Вспомнив, сел на кровати и нахмурился  — это был плохой знак. В его положении включаться следовало мгновенно.
        Брейн отправился в ванную и, пока чистил зубы, вспомнил, что не купил никакой еды. Пополоскал рот, вытерся полотенцем и вышел в комнату, сокрушенно покачивая головой: какое неприятное начало большого дня, когда предстояло сделать очень и очень многое.
        Впрочем, заглянув в мини-бар, Брейн нашел там несколько пачек орешков, сушеных крабов и несколько видов чипсов. А еще пять шоколадок с различными наполнителями и пару бутылок воды. Вот и сухой паек.
        Брейн сложил все это в отдельный пакет и уложил в приготовленный баул. Теперь он был готов к бегству, однако пока не имел полной гарантии, что в этом бегстве возникнет необходимость.
        Около девяти раздался звонок  — позвонили на защищенный телефон.
        — Слушаю вас,  — отозвался Брейн.
        — Здравствуйте,  — произнес смодулированный под бас голос.  — Мы должны сегодня встретиться с вами.
        — Да, мисс, должны. Мне уже сообщили, что вы женщина, при встрече расскажу кто.
        На том конце воцарилась пауза, а затем женский голос ответил:
        — Я поняла вас. Где мне вас подобрать и в котором часу?
        — Отель «Русалка» знаете?
        — Мы найдем.
        — Подъезжайте через сорок минут. Сумеете?
        — Сумеем.
        — За минуту до остановки перезвоните.
        — Договорились, мистер Цварковский.

        72

        Когда Брейну позвонили в очередной раз, он был полностью собран.
        — Ну что, где вас подобрать?
        — Как вы думаете, мисс, за вами следят?
        — Разумеется!
        — В таком случае притормозите напротив отеля, выбегайте и мчитесь на второй этаж, номер двести пятнадцать  — с лестницы сразу направо. Я буду вас ждать.
        — Но почему?
        — Потому что так надо. Вы ведь узнали мое имя, значит, настроены серьезно.
        — Я даже не знаю…
        — Никто, кроме нас двоих, этих разговоров не слышит, чего вы боитесь?
        — Но вдруг вы окажетесь не вы?
        — Повторяю  — вы сами узнали мое имя.
        — Хорошо, договорились. Мы уже останавливаемся!
        Брейн открыл дверь номера и стал прислушиваться.
        Хлопнула входная дверь отеля, потом послышалось цоканье каблучков в холле, быстрая дробь на лестнице, и вот его принцесса выскочила в коридор.
        — Сюда, мисс!  — махнул Брейн, и она с разбегу впорхнула в его номер.
        Брейн закрыл дверь на замок и цепочку и прошел за ней.
        — И все же я еще не уверена…  — начала она, но Брейн указал на лежавший на столе аппарат.
        — Звоните, чтобы удостоверится полностью, хотя вы наверняка уже видели мое фото.
        — Откуда?
        — Из офиса фирмы.
        Девушка набрала номер, и аппарат Брейна затрезвонил.
        — Все, теперь между нами нет недоверия?  — спросил он и выдвинул для нее стул. Девушка села, и Брейн сел напротив.  — Итак, как мне к вам обращаться?
        — Зои.
        — Отлично. А я Фрэнк, впрочем, вам это известно. Зои, о вашей проблеме в этом городе знают едва ли не все бездомные бродяги, и я очень удивлен, что вас еще никто не пристрелил.
        — Они пытались сделать это в другом городе. Уже четыре раза.
        — И как же обошлось?
        — У меня были надежные телохранители.
        — Где они сейчас?
        — Остался один. Он в машине.
        — Мне поступило предложение доставить вас на место за двести тысяч аванса и двести тысяч по окончании миссии. Все правильно?
        — Все правильно,  — кивнула Зои, поправив сползавшую с плеча бретельку.
        «Вот дура-то!»  — мысленно воскликнул Брейн, отметив, что помимо открытого платья с голыми плечами Зои надела туфли со шпильками. И как она не упала, когда бежала к нему в номер?
        Впрочем, он также отметил, что она хорошо сложена и не носит бюстгальтера. А может, и не только бюстгальтера?
        «Прекрати!»  — приказал себе Брейн, дело было прежде всего.
        — Итак, мисс, с того момента, как мне объявили цену, обстоятельства резко поменялись. Вы понимаете меня?
        — Нет,  — честно призналась Зои, прижимая к себе сумочку.
        — Как оказалось, о вашей проблеме знают много посторонних людей. Мои данные слили вам без предупреждения. На вас давно ведется охота, поэтому я меняю условия сделки.
        — Ну говорите,  — кивнула она, еще крепче вцепляясь в сумочку.
        Брейн невольно проследил линии ее тела. От плеча до талии, вдоль бедра и до самой голени. Как же она хороша! Но дура. Какая же она дура!
        — Итак, я прямо сейчас приступлю к исполнению договора, если получу восемьсот тысяч предоплатой с условием раскрытия первой части платежа через двое суток, а оставшейся  — по окончании работы.
        — То есть…  — Зои прикрыла глаза и, шевеля губами, стала про себя проговаривать условия сделки.  — Я согласна.
        Брейн кивнул и, подойдя к телефонному терминалу, одним нажатием кнопки вызвал нужный адрес, который составил заранее. Зои следовало лишь набрать номер своего счета, ввести пароль и нажать кнопку, чтобы перевести указанную сумму с заявленными условиями.
        — А вы, я погляжу, тот еще жучок,  — не к месту заметила она и, переваливаясь на высоких каблуках, перебралась к терминалу.
        Потом обернулась и потребовала:
        — Ну-ка, отойдите подальше!
        Сдерживая улыбку, Брейн отошел. Кажется, необходимые условия успеха начинали складываться, хотя придуманная им схема была слишком сложной.

        73

        Сделав свое дело, Зои посторонилась, показывая, что теперь Брейн может подойти и проверить результаты транзакции.
        Брейн подошел. Теперь на его счету было восемьсот его собственных, заработанных за годы безупречной службы, и еще восемьсот потенциальных тысяч, которые могли бы стать его, если бы он смог выжить сам и сохранить жизнь этой красивой дуре.
        Брейн посмотрел на нее и вздохнул. Очень красивой дуре.
        — Теперь мы можем ехать, мистер Цварковский?  — спросила она и не удержалась, чтобы посмотреться в зеркало.
        — Нет, мисс. Теперь мы  — прямо сейчас  — уходим отсюда, и вам придется переодеться.
        — Зачем это?
        — За глупые вопросы я бью кулаком в лицо, мисс Зои. Но это на первый раз просто предупреждение. Поэтому будьте добры раздеться полностью, чтобы я знал, что на вас нет никакого записывающего устройства или следящего чипа.
        — Что, простите?
        — Платье снимай, я хочу видеть тебя голой!  — крикнул Брейн, представляя нетерпение подъехавших за машиной Зои наемных убийц. Сколько они будут ждать? Десять минут? А может, две? Оливер сказал, что в городе убивать не станут, но кто может это гарантировать?
        — Вы не посмеете!
        — Считаю до десяти и ухожу!..  — пригрозил Брейн, и платье соскочило с плеч заказчицы.
        Оказалось, что бюстгальтера на ней действительно не было, но трусики оказались на месте.
        — Все снимай!  — потребовал Брейн, и Зои повиновалась.
        — Так!  — произнес Брейн спустя секунд десять  — слишком долго для профессионала.  — Одевайтесь, но платье не трогайте. Возьмите вот это…
        И он швырнул к ее ногам вещи, которые купил накануне вечером.
        — Не уверен, что все будет впору, но это сейчас не важно.
        Он видел, что Зои душили слезы, хотя она беспрекословно повиновалась. Брейну хотелось как-то ее подбодрить, сказать какие-то важные слова, что, дескать, бывает и похуже и все такое, но он отмел посторонние мысли, сосредоточившись на шраме под правой грудью Зои.
        Это была классическая отметина от пули. Брейн решил, что непременно выяснит, откуда у Зои такая отметина, хотя обратил внимание и на то, что ее не лишенная женственности фигура крепко сложена  — плечи развиты, мышцы подтянуты. Впрочем, в желании быть подтянутым не было ничего необычного, а уж для девушки, которая закрутила такую комбинацию, и подавно.
        — У вас есть оружие?
        — Да,  — кивнула она и достала из сумочки короткоствольный пистолет «рино» сорок пятого калибра. В его магазин помещалось всего пять патронов, но на ближней дистанции и этого вполне хватало.
        — Хорошо, оставьте пока у себя и быстрее заканчивайте одеваться,  — сказал Брейн и, взяв платье и туфли Зои, засунул в отдельный пакет.
        — Зачем вы делаете это?
        — Выбросим по дороге.
        — Но зачем?
        — Кроссовки не слишком велики?
        Зои потопталась.
        — Ну, может, немного.
        — Ничего, главное, чтобы не терли. Надевайте бейсболку, мы уходим.
        Брейн подхватил сумку со своими вещами, пакет и направился к выходу.
        — Достаньте оружие и будьте наготове  — без команды не стреляйте.
        — Хорошо,  — кивнула Зои, становясь рядом с пистолетом в руке.
        Брейн отпер дверь и выглянул в коридор, в этот момент Зои на передатчик-клипсу пришел вызов.
        — Это Кларк,  — доложила Зои,  — мой телохранитель, он спрашивает, когда мы выйдем…
        — Скажите, пусть ждет и будет наготове. А теперь вперед, говорите прямо на ходу.
        Зои стала отдавать приказы приглушенным голосом, а Брейн обогнал ее и, выскочив на пожарную лестницу, мощным ударом свалил оказавшегося там громилу. Тот упал навзничь и выронил «девятку». Брейн подхватил пистолет и поспешил вниз  — Зои побежала следом.
        На мгновение задержавшись перед дверью подвала, Брейн той же скрепкой открыл замок и, распахнув дверь, посторонился. Зои, озираясь, прошмыгнула в темное помещение, и Брейн заскочил следом. Прикрыл дверь, достал телефон и включил его в режиме фонаря.
        — Что мы собираемся делать?
        — Мы покинем это здание незаметно для противника.
        — А моя охрана  — я должна предупредить их!
        — Ничего ты не должна.
        — Но они могут погибнуть!
        — Это их работа  — выпутываться из подобных ситуаций. Если они будут знать, что ты ушла, они расскажут твоим врагам. Иди за мной и постарайся не задевать головой за железяки.
        — Я уверена  — они не расскажут.
        — О, деточка, ты мало знаешь о людях.
        — Я отлично их знаю!
        — Я не про них, я про других людей  — специалистов, которые умеют развязывать языки… Осторожно  — тут канава…
        — Крыса-а-а-а!!!  — взвизгнула вдруг Зои, и Брейн, словно клешней, перехватил ее горло. Затем приблизил к ее лицу телефон-фонаририк и сказал:
        — Еще раз такое повторится, я сверну тебе башку. Моргни, если поняла.
        Зои моргнула, и Брейн отпустил ее.
        — Держи себя в руках, или пропадем оба. Кстати, где твой пистолет?
        — В сумочке.
        — Хорошо, там пока и держи. А клипса?
        — Что клипса?
        — Давай ее сюда.
        Зои сняла с уха передатчик, выполненный как женское украшение, и передала Брейну. Тот бросил его на пол и раздавил.
        — Все. Теперь соберись и двигай за мной, нам еще тут прилично ползти.

        74

        В то время, когда Брейн с Зои пробирались по запутанным лабиринтам подземных коммуникаций, снаружи нервничали охранники.
        В бронированном джипе сидели четверо, и они уже несколько минут не имели связи с объектом охраны.
        — Сидите здесь,  — сказал старший.  — А я схожу на разведку.
        — Мы должны были пойти с ней,  — сказал тот, что сидел за рулем.
        — Она приказала не ходить.
        — Так почему ты идешь сейчас, Кларк?
        — Просто заткнись.
        Кларк вышел из джипа и огляделся. В двадцати метрах сзади стояла одна машина оппонентов, в двадцати метрах впереди  — еще одна, и, вероятно, кто-то у них был с другой стороны отеля.
        Кларк не видел, чтобы туда кто-то подъезжал, но за время этой затянувшейся игры научился предугадывать поведение противника.
        Зайдя в холл, он коротко кивнул портье, взбежал на второй этаж и выглянул в коридор. Никого.
        Тогда он подошел к двери номера, где, как он знал, должна была состояться встреча Зои с наемником. Тронул за ручку, и дверь подалась. Кларк достал пистолет и осторожно проскользнул в номер.
        Было тихо. Он прошел прихожую, вышел в комнату и тотчас почувствовал на затылке холодный ствол.
        — Доброе утро, Кларк.
        — Харман? Где она?
        — Хороший вопрос, коллега.
        Харман убрал пистолет, и Кларк тоже убрал оружие.
        — Где она, Кларк?
        — Не знаю, я поднялся потому, что прервалась связь.
        — Ну так ищи ее, тебе деньги платят за то, чтобы с ней ничего не случилось!  — напомнил Харман.
        — А тебе платят, чтобы ты не терял ее из виду,  — возразил Кларк. Когда-то они работали вместе, но с тех пор прошло много времени.
        — Вы смотрели за пожарным выходом?
        — Смотрели. Там должен был стоять Стиви.
        — И что он сказал?
        — Стиви не отвечает.
        Кларк вернулся в коридор и направился к пожарной лестнице. Выйдя на площадку, он едва не споткнулся о лежащего там громилу.
        — Это Стиви?  — спросил он подоспевшего Хармана.
        — Он самый.
        Кларк проверил пульс, потом дотронулся до лица громилы.
        — Он жив, но у него сломана челюсть.
        — Могла твоя девочка так приложить его?
        — Едва ли. Ну-ка, давай вниз. Там есть подвал?
        — Должен быть, не могла же она испариться!
        Дверь в подвал быстро вскрыли отмычкой. Пошарив на стене, Кларк зажег свет, и они с Харманом огляделись.
        — Ну и что скажешь?  — спросил тот.
        — Отсюда ушли,  — убежденно сказал Кларк.
        — Перехватить можно?
        — Вряд ли. Дальше магистрали несколько раз разветвляются, и попасть отсюда можно едва ли не в любой район города.
        — Ах, чтоб вас!  — встряхнул головой Харман и выбежал прочь  — докладывать начальству о грубом проколе.

        75

        Пока охотники и защитники Зои разбирались между собой, к офисному корпусу на улице Романо подошли двое.
        Обвислые пиджаки, потертые брюки, недорогая обувь. Они не привлекали внимания, однако оставили машину за квартал отсюда и добирались пешком.
        Осмотревшись, они поднялись по ступеням, прочитали на фасаде название фирмы и номер комнаты, которую она занимала.
        За дверями сидел охранник, но он не представлял опасности, весь погруженный в чтение, хотя оружие у него имелось.
        Один из гостей ухмыльнулся, другой лишь поднял брови. Вид охранника их развеселил.
        Посторонившись, они пропустили группу клерков, нагруженных бумагами. Затем выбрали нужное крыло и вскоре остановились перед дверью под номером двести четыре. Еще раз переглянулись, и один из них постучал.
        — Входите!
        Гости вошли и полотно притворили дверь.
        — Это компания «Кайзер», мы не ошиблись?
        — А вы…
        — Корж и Дресколл, мы звонили вам.
        — Понятно. Ну присаживайтесь, господа. Берите стулья.
        Пока гости рассаживались, сидевший за столом человек разглядывал их поверх очков. Что-то в их поведении настораживало его, хотя, учитывая контингент, с которым приходилось работать, это ощущение возникало у него достаточно часто.
        — Итак, я Эббот,  — произнес служащий, кладя руки на стол.  — Что вас интересует, господа? Какая работа вам нужна?
        — Работа у нас уже есть, мистер Эббот,  — произнес гость с глубоко посаженными глазами и развитыми надбровными дугами.  — А интересует нас вот этот человек.
        С этими словами он бросил на стол фото.
        Эббот наклонился, всем видом показывая, что внимательно ее разглядывает.
        — Это свежее фото?  — спросил он.
        — Мистер Эббот, давайте сэкономим время друг друга.
        — И здоровье,  — добавил второй.
        — Возможно, я видел его,  — ответил служащий и откинулся на спинку стула, убрав руки со стола.  — Кто из вас Корж?
        — Корж  — это я,  — ответил второй.  — И у меня пистолет, ствол которого смотрит вам в лицо, мистер Эббот. Положите руки на стол.
        Эббот демонстративно поднял руки выше и положил на стол.
        — Вы рекомендовали его?  — спросил Дресколл.
        — Да, я его рекомендовал.
        — Значит, ваша фирма взяла его на работу?
        — Об этом мне ничего не известно. Я лишь провожу предварительное собеседование.
        — Нам нужно встретиться с тем, кто говорил с ним после вас, мистер Эббот.
        — Боюсь, меня они не послушают.
        — В таком случае просто порекомендуйте нас, а уж мы там разберемся сами.
        — И не забывайте, что я держу вас на прицеле,  — добавил Корж, глядя на Эббота немигающим взглядом. В его руке тускло поблескивала «девятка» с гелевым глушителем.
        — Да-да, мистер Эббот,  — подтвердил Дресколл.  — Ни слова, ни полслова лишнего, никакой тревожной интонации, кодовых заиканий, чиханий. Понимаете меня? Корж стреляет очень быстро.
        — Я понял. Можно звонить?
        — Сначала адрес конторы.
        Эббот, не глядя, вытащил из стопки листочек и передвинул на край стола.
        — Теперь приступайте,  — разрешил Дресколл.
        Эббот поправил очки, взял трубку и сказал:
        — Это я, сэр. Тут у нас два новых кандидата… Да, сразу двое… Корж и Дресколл… Нет, не братья. Да, смешно.
        Какое-то время он только слушал и кивал, а слабый динамик телефона предавал едва различимое бормотание, поэтому навязчивые гости вытягивали головы, надеясь перехватить какие-то тайные команды.
        — Да, хорошо, сэр. Они вышли пару минут назад. Да, понял.
        Эббот демонстративно осторожно положил трубку телефона и повернул к гостям открытые ладони.
        — Ну вот, я сделал то, что вы хотели.
        А в следующую секунду в его левой руке оказался пистолет.
        Выстрелы зачастили, сливаясь в длинную трель. Эббота отбросило к стеллажной полке, а Корж свалился со стула и выронил пистолет.
        — Ты как?  — спросил Дресколл, помогая ему подняться.
        — Вроде сквозняк… По касательной…
        — Подними руку.
        Корж приподнял, и Дресколл покачал головой.
        — Что там?
        — Сквозняк, и, похоже, даже ребра не задела, но жечь будет, тут ничего не поделаешь.
        С этими словами он выхватил из кармана медицинский пакет, и, пока его разворачивал, Корж поднял простреленную одежду.
        — Держись. Ну-ка!
        Дресколл ловко прилепил комплексный пластырь, включавший в себя множество медицинских компонентов  — от антисептиков и антибиотиков до кровоостанавливающих препаратов и синтетических жидкостных поглотителей.
        — Все, держи сам,  — сказал он, отпуская пластырь, и, обойдя стол, посмотрел на Эббота. Ему достались две пули, но оба ранения оказались смертельными.
        — Откуда он достал пистолет?
        — Из папки,  — ответил Дресколл, демонстрируя фальшивую папку с креплениями для оружия.
        — Ну и на хрена он это делал?
        — Он решил, что мы его уберем. Он не знал, что я применю парализатор.
        — Надо было вовремя сказать ему…  — морщась, сказал Корж.
        — Надо было,  — согласно кивнул Дресколл и, взглянув на дверь, покачал головой, на ней красовалось четыре пробоины.  — Вставай, нам нужно срочно уматывать, пока не приехала полиция.
        — Шмотки, они все в крови,  — пожаловался Корж.
        — По дороге купим рубашку и пиджак, это не проблема.

        76

        По мнению Дресколла, штаб-квартира фирмы «Кайзер» выглядела представительно.
        — Не, серьезно, тут, наверное, раньше только герцоги проживали, а теперь вот, всякая шелупонь. Ты что думаешь, камрад?
        — Пиджак хороший, Эдди, зря я с тобой спорил,  — ответил Корж, щупая левой рукой подкладку. Правая пока слушалась плохо, давал знать отек, образовавшийся возле пластыря.
        — Не благодари, камрад.
        В этот момент калитка открылась, и оба гостя прошли на территорию конторы.
        — Ты же не думаешь, что нам оставят пушки?  — спросил Корж.
        — Не думаю, но у нас есть оружие покрепче пушек.
        Они поднялись на крыльцо и, приоткрыв борта пиджаков, показали стоявшему за прозрачной дверью охраннику, что у них пистолеты.
        Тот кивнул и подошел к окошку в стене. Корж и Дресколл подали свои стволы, и охранник показал им, куда идти.
        Они спустились в подвал со спортзалом, но вышедшему навстречу мистеру Оливеру дали понять, что проходить тесты не собираются.
        — То есть вы не хотите получить работу, господа?  — уточнил он, изучая их со всей тщательностью.
        — Нет, сэр. Мы только хотим получить от вас услугу.
        — Мы не предоставляем услуг, если только вы не наш клиент. Вы клиент?
        Гости переглянулись.
        — Наш коллега сообщил, что вы готовы к испытаниям, или я его неправильно понял?
        Гости снова переглянулись.
        — Он жив?  — снова спросил Оливер.
        — К сожалению, сэр, мистер Эббот начал стрелять первым,  — сказал Дресколл.  — И, пожалуйста, отзовите своих людей  — там, сзади, мы пришли с мирными намерениями и достаточно весомыми рекомендациями.
        Оливер дал знак, и двое с дробовиками беззвучно убрались  — так же, как и появились.
        — Хорошо, господа, пройдемте в мой кабинет, здесь я не веду приватных переговоров.
        В кабинете Оливер не предложил гостям сесть, они выбрали себе места сами.
        — Итак, господа, коллега Эббот, он… Мы его ценили… и после того, что случилось, вам нужно найти очень веские оправдания, если вы хотите выйти отсюда.
        Гости переглянулись, потом Дресколл достал фото и положил на стол Оливера.
        — Мы ищем этого человека.
        — Я его первый раз вижу. И повторяю, господа, вам нужно предъявить ваши верительные грамоты  — у меня мало времени.
        — Вам известен этот номер?
        Дресколл положил на стол визитку с одними цифрами  — без имени.
        — Да, мне известен это номер,  — ответил Оливер, стараясь не подать вида, что удивлен. Это был главный куратор их бизнеса, имевший выход на самые верха.
        — Позвоните ему.
        Оливер включил на офисном аппарате автоматический набор, и вскоре ему ответили.
        — Добрый день, сэр.
        — У нас ночь, Оливер. Что случилось?
        — К нам пришли некие господа и требуют, чтобы я сдал одного из работников.
        — Кто такие?
        — Пока не знаю.
        — Стирай их, мне про это ничего не известно.
        — Слушаюсь, сэр,  — кивнул Оливер, не выпуская наружу самодовольную усмешку, но, бросив взгляд в сторону гостей, заметил в руках одного из них квадратик с очередными цифрами.  — Одну минуту, сэр, тут вот еще один вопрос. Я продиктую вам телефон, может, он знаком вам.
        — Диктуй.
        Оливер продиктовал, стараясь четко проговаривать каждую цифру. На той стороне возникла пауза, затем куратор уже чуть тише спросил:
        — Откуда это у тебя?
        — Они принесли.
        — Повиси минуточку на линии, я сейчас вернусь.
        Потянулись напряженные мгновения, и Оливер старался ни о чем не думать, чтобы не нервничать раньше времени.
        — Оливер?
        — Да, сэр, я здесь.
        — Оливер, слушай меня. Отдай им этого парня, большие люди просят.
        — Я понимаю, сэр,  — ответил Оливер. «Большие люди просят» означало «немедленно повинуйся, иначе не доживешь до конца недели».
        — Дай им всю информацию  — и закроем эту тему.
        — Да, сэр.
        Оливер положил телефонную трубку, достал из ящика папку и, порывшись в ней, выудил один-единственный листок, который протянул одному из гостей.
        Тот посмотрел в него и спросил:
        — Это все?
        — Все. Сегодня он должен был встретиться с клиентом. Произошла эта встреча или нет, мне неизвестно.

        77

        Они мчались по шоссе три часа, потом был поздний обед в мотеле, заправка бака горючим и снова бегство по шоссе, теперь уже второстепенному.
        — Я не хочу тебя учить, что делать, но мы удаляемся от терминала Брейди-Инсуранс,  — напомнила Зои, когда они остановились для очередной дозаправки.
        — Нам не нужен Брейди, нас там ищут, по крайней мере, две команды.
        — Ты решил выбираться через Гонолулу?
        — Да, грузовой порт. Это потребует немалых денег, но ведь ты к этому готовилась?
        — У меня с собой карты анонимного применения.
        — На какую сумму?
        — Нам хватит.
        — Поверю тебе на слово. Но хотелось бы иметь в запасе тысяч сто.
        — Они у нас есть.
        — Тогда все замечательно. Нам нужно поскорее перевести эти деньги с карт в наличные.
        — В Гонолулу это возможно сделать?
        — Уверен, что возможно. Но нам нужно получить деньги до Гонолулу.
        — Почему?
        — Мы сразу поедем в порт.
        — Тогда правь к банковскому терминалу.
        Брейн посмотрел на миниатюрный экран над баком мотоцикла и отметил несколько населенных пунктов, расположенных неподалеку от шоссе, где имелись терминалы или небольшие филиалы местных банков.
        Через полчаса они остановились напротив одного такого филиала, и Брейн напомнил Зои, что брать всю сумму не стоит.
        — Мы не должны бросаться в глаза, возьмите двадцать пять тысяч, остальное доберем в других местах.
        — Но мы потеряем время.
        — Зато заметем следы, это важнее.
        Провожая Зои взглядом, Брейн подумал, что угадал с размером амуниции  — подруги байкеров всегда смотрелись вызывающе. Зои так и выглядела, как будто на ней не было никакой одежды.
        «Как они это делают?»  — спросил себя Брейн, которому и раньше приходилось видеть женщин, ухитрявшихся сводить к формальности даже скромную с виду одежду.
        Зои не вихляла бедрами, однако Брейн поймал себя на том, что с трудом мог оторваться от созерцания ее походки.
        Она вошла в здание, и Брейн перевел взгляд на бродячую собаку, которая выискивала съестное по углам и канавам. В какой-то момент она остановилась и внимательно посмотрела на Брейна, должно быть, ожидая, что он бросит ей кусок хлеба или даже колбасы. Но у него ничего не было, и от этого ему сделалось неловко, ведь собака не понимала, она думала, что он жадный.
        Вскоре вернулась Зои. Она надела шлем и села позади него.
        — Куда теперь?  — спросила она, прижимаясь к нему  — возможно, не осознавая этого.
        — Поселение Салмоника, двести тридцать четыре жителя, терминал банка «Иверслейд».
        — Поехали!
        Через два часа они вернулись на второстепенное шоссе и продолжили марш на Гонолулу, до которого оставалось чуть менее часа. Брейну показалось, что Зои утомилась, она обвила его руками и как будто дремала.
        Уже в сумерках они прибыли к какому-то заведению, обставленному мотоциклами, вокруг которых прохаживались люди в кожанках  — мужчины и женщины.
        Они курили, пили пиво из бутылок и плевали под ноги.
        — Где мы?  — спросила Зои, снимая шлем.
        — Верден. Небольшая деревенька по пути к грузовому порту.
        — И что нам здесь нужно?
        — Здесь хорошее пиво и чистые туалеты.
        — Откуда ты это знаешь?
        — А вот,  — указал Брейн на экран навигатора.  — Тут вся информация, так что пойди отлей, потом может не подвернуться подходящего случая.
        Зои взяла сумку, но Брейн остановил ее.
        — Мы же байкеры, хотя и кевохи  — «плюшевые байкеры», но сумочка в комплекте с кожаной курткой и штанами никак не вяжется.
        — У меня там все необходимое… Деньги…
        — Деньги выложи и возьми это.
        Брейн достал из своего баула простенький рюкзачок.
        — Брось туда сумку, а деньги я спрячу у себя.
        С этими словами Брейн взял пакет с пачкой банкнот и сунул в карман куртки.
        — А если кто-то заметит, как я вытаскиваю сумочку из рюкзака?
        — Скажешь, сперла у лохов на заправке. Здесь это любят.

        78

        Зои направилась к заведению, а Брейн проверил, насколько надежно держится на подножке мотоцикл, и двинулся к группе настоящих байкеров, которые в отличие от их более шумных собратьев в баре вели неспешную беседу.
        Уже по их виду Брейн опознал «деловых»  — представителей той части байкеров, которые вели коммерческую деятельность своих банд, в то время как подавляющее большинство их собратьев были байкерским пушечным мясом.
        — Господа, не сочтите за дерзость  — позвольте мне присоединиться к вам,  — попросил Брейн, подходя к группе из пяти байкеров.
        Компания притихла, внимательно изучая чужака в слишком пестрой, по их мнению, амуниции.
        У Брейна не было ни герба, ни знаков различий внутри ордена, если бы он к таковому принадлежал. Прежде на его куртке все это имелось, но он их спорол, оставив темные места на старой выгоревшей коже.
        — Ты кто такой?  — выступил вперед один из группы.
        — Я прохожий, который нуждается в помощи.
        — Мы не подаем.
        — Зато подаю я. Хочу купить дури на десять штук. Прямо сейчас. Взять и разъехаться.
        Байкеры стали переглядываться, оценивая чужака.
        — Сдается мне, прохожий, что ты коп,  — сказал один из них, делая движение, как будто ищет за поясом пистолет.
        — Не шуми. У тебя в кармане сканер, достань его и проверь, есть ли в эфире какой-нибудь канал. Давай включай, я не обижусь.
        Байкер ухмыльнулся и действительно достал прибор размером с сигаретную пачку, стоивший как половина стоявших здесь мотоциклов.
        — Да, прерывистый сигнал имеется, но это не то,  — сказал он.
        — Не то,  — подтвердил Брейн.  — Итак, мы можем провести сделку?
        Байкеры снова стали переглядываться.
        — В чем проблемы, ребята? Вы приносите товар, я отдаю деньги, и вы меня больше не увидите.
        — А бабло у тебя с собой?  — спросил самый здоровый парень с рыжей шевелюрой и нашивками «полковника».
        — Разумеется.
        — Выворачивай карманы, мы должны увидеть деньги.
        — И не подумаю,  — возразил Брейн.
        — Покажи денежки, иначе пролетишь с товаром и деньгами.
        — Я так не думаю,  — усмехнулся Брейн.
        — Ты не из системы,  — сказал рыжий, приподнимая куртку, где за поясом был пистолет.
        — Как это поможет тебе выжить?  — спросил Брейн, также приподнимая куртку.
        — Ладно, Бразняк, заканчивай комедию,  — вмешался другой байкер.
        — Сколько ты хочешь и чего?  — обратился он к Брейну.
        — Возьму товар на десять штук. Что вы можете предложить?
        — «Каштан», «белорепие», «кристалл четырнадцать» и «период полураспада».
        — Возьму «каштан», я люблю, чтобы все было экологично.
        Байкеры засмеялись. Даже растительный «каштан» давно производился в лабораториях.
        — Три фунта  — и деньги на бочку,  — сказал байкер.
        — Четыре фунта,  — возразил Брейн.
        — Хорошо, но деньги прямо сейчас.
        — Тащи,  — пожал плечами Брейн, и один из байкеров поспешил к прицепу, привязанному к трайку вожака банды. Вскоре он вернулся с тугим пакетом. Брейн взял его и, взвесив на глазок, кивнул.
        — Годится?  — спросил один из байкеров.
        — Обман, конечно, но в пределах разумного.
        — Тогда давай бабло.
        Брейн на ощупь отсчитал в кармане десять тысяч и отдал продавцу. Тот внимательно пересчитал их, принял от товарищей раскуренную сигарку и глубоко затянулся.
        — Ты вообще откуда, кевох?
        — Мимо ехал. Увидел вас, решил бабла срубить.
        — А куда продавать станешь?
        — Куда-нибудь продам,  — улыбнулся Брейн и, увидев, что Зои вышла из заведения, махнул байкерам рукой.  — Всего хорошего, братцы.
        — Эх и баба у него!  — заметил кто-то из них.
        — И чего?  — резонно заметили ему.
        — Пойду заберу.
        — Пойди забери,  — так же легко посоветовали ему, и компания зашлась в хохоте, потому что дальше слов дело не пошло.
        Незнакомая парочка укатила, и никто не решился их остановить.

        79

        О том, что они подъезжают к дальнемагистральному порту, откуда грузовые суда уходили прямо в космос, стало понятно еще за полтора десятка километров до этого места. Низкий рокот двигателей в миллионы киловатт, поднимавших в рывке с бетонного поля тысячи тонн, заставлял содрогаться шоссе и деревья, росшие вдоль дороги. А лакированные авто даже в свете фонарей уже не выглядели такими пижонами, как еще недавно днем,  — рев огромных машин заставлял их смотреться скромнее.
        — Куда мы теперь едем, мистер Цварковски?  — крикнула Зои.
        — Зови меня Томас Брейн.
        — Ты сменил имя?
        — Специально для тебя. Теперь нам надо попасть на грузовик.
        — А как? Они что, продают билеты?
        — Бывает, что продают. Но нам этот вариант не подходит, там нужно официально регистрироваться.
        — Понимаю. Томас… Брейн…
        — Чего?
        — Ничего, я привыкаю к твоему новому имени.
        Больше Зои не задавала вопросов, она устала и полностью доверилась своему наемнику  — похоже, он знал, что делал.
        Было уже темно, когда мотоцикл остановился возле мотеля, расположенного на окраине поселка и примыкавшего к территории космодрома. Поселение раскинулось между холмами, и они отчасти защищали его от грохота орбитальных транспортов. И хотя приезжим этот рев казался непереносимым, местные давно привыкли и не обращали на круглосуточный шум внимания.
        Мотель назывался «Комета», и площадь перед ним была заставлена машинами работников космопорта, причем некоторые авто были служебными и помимо эмблемы космопорта носили дополнительные надписи вроде «Сортировочный терминал Юг-Альфа», «Мехотдел, администрация», «Дежурный диспетчер МПС-24».
        — Заночуем здесь,  — сказал Брейн, ставя мотоцикл на подножку. Зои покорно сошла на землю, и Брейн снял с багажника баул.
        Они миновали бар, в котором было относительно тихо, и зашли в конторку мотеля, где за стойкой сидел служащий и листал журнал бесплатных объявлений.
        — Добрый вечер,  — сказал он, откладывая журнал и оценивая Зои.
        — Мы бы хотели снять номер на сутки.
        — Байкерам только по предоплате,  — развел руками портье и виновато улыбнулся  — адресуя это жест Зои.
        — Годится,  — кивнул Брейн.
        — Тогда полтинник.
        Брейн отдал деньги, получил ключ и, подойдя к схеме, стал искать свой коттедж.
        — Это направо! Как выйдете  — сразу направо!  — очнулся портье от созерцания Зои и улыбнулся, когда она бросила на него настороженный взгляд.
        — Ты ему понравилась,  — сказал Брейн, когда они вышли на улицу.
        — Мне это льстит, поверь,  — огрызнулась Зои.
        Когда они проходили мимо бара, Брейн чуть задержался, чтобы заглянуть, что происходило внутри.
        — Планируешь вернуться?
        — А почему бы нет? Уложу тебя спать и вернусь.
        — Ну-ну.
        И действительно, спустя четверть часа Брейн вышел из своего домика и прошелся до бара. Толкнул дверь, остановился на пороге и, окинув взглядом помещение, стал думать, к кому подойти и что сказать.
        Свой выбор он остановил на проспиртованном посетителе лет сорока, который пил самый дешевый алкоголь и сидел на самом скверном месте  — возле тумбочки с запасными стаканами.
        Он был отверженным  — позорное место, самое дешевое пойло, скорее всего, слитое накануне с недопитых остатков. Однако у него было важное преимущество: он жил неподалеку, знал все обо всех и уж о посетителях заведения  — наверняка.
        Брейн подошел к бармену и попросил два стакана.
        — В один влей «бенджамин с мятой» и долей газировки, а в другой четыре порции «риккера».
        И, встретившись взглядом с барменом, Брейн уточнил:
        — Без всякой дряни, дружок. Я знаю, как оно выглядит.
        Привыкший иметь дело с неразборчивой публикой, бармен тем не менее понял, что лучше не пытаться жульничать, и налил хороший алкоголь из запыленной бутылки.
        — Спасибо,  — сказал Брейн, оставляя десятку, и, взяв оба стакана, направился к тумбочке с запасными стаканами.
        — Привет,  — сказал он, пододвигая завсегдатаю четырехкратную порцию и подтягивая ногой свободный стул от соседнего столика.
        — Ого!  — поразился отверженный, обнаруживая в стакане натуральный нектар.
        — Приятного аппетита, приятель.
        — И тебе того же самого!  — ответил отверженный и одним глотком урезал уровень на треть.  — Ах ты ж зараза…  — мотнул он головой, прочувствовав напиток.  — Ведь это чистый «риккер»!..
        — Надеюсь, тебе нравится,  — сказал Брейн, поднимая бокал со своей шипучкой.
        — Смеешься? Я за такое родину продам. Тебе чего нужно?
        Брейн сделал глоток и качнул головой, он не рассчитывал, что потенциальный информатор окажется настолько сметливым.
        — Я это… Мне бы смотаться отсюда.
        — Понимаю,  — расплылся в блаженной улыбке информатор, припадая к чистому напитку.  — Ты один или вас несколько?
        — Двое,  — признался Брейн вопреки рекомендациям всевозможных инструкций.
        — Баба?
        — Она самая.
        — Понимаю,  — кивнул информатор.  — Рони Ольсен, Жозефие и Пикариджа берутся за такую работу. Они служат механиками  — прикрытие самое лучшее.
        — Берут дорого?
        — По триста с носа.
        — Понимаю. А если багаж?
        — Багаж или багаж?  — уточнил информатор, уставившись на Брейна мутным взглядом.
        — Второе.
        Завсегдатай прихлебнул еще и покачал головой.
        — Тут эти все не годятся.
        — Точно?
        — Даже говорить не о чем. Обгадятся на месте от такого предложения  — жалкие жулики.
        — И что делать?
        — На такой вояж имеется другой ухажер.
        — Кто?
        — Не торопись, приезжий. Сгоняй к стойке и возьми две мерки коньяка и одну сливового скипидара…
        — Скипидара?  — не понял Брейн.
        — Ай, прости  — зарапортовался,  — захихикал информатор.
        — Давай закончим с этим,  — сказал Брейн, положив перед информатором пятьдесят рандов.
        — О…  — произнес тот и спрятал ассигнацию в карман штанов.  — Теперь я твой, спрашивай.
        — Нужно переправить двоих с багажом,  — повторил Брейн, поглядывая по сторонам, однако их компания мало кого интересовала, кроме подозрительного бармена.
        — Тут сгодится Эфенди, это такой здоровый парень с желтыми волосами.
        — Желтыми волосами?
        — Ну да, такой подкрашенный. Сделки проворачивает редко, но метко.
        — Надежный?
        — При мне ни разу не попадался.
        — При тебе?
        — Четыре года.
        — Понимаю. А его сейчас нет?
        — Сейчас нет, но скоро прибудет  — еще десять минут, и он сядет в тот угол, возле игрового автомата.
        — А точно придет?
        — Точно,  — усмехнулся информатор.  — За все время не пропустил ни одного вечера, к тому же его место одно из лучших в зале, и заметь  — никто его не занимает.
        — Знают?
        — Знают и боятся.
        — А если мне нужно на другой рейс?
        — Он все устроит. Если за дело берется Эфенди  — дело в шляпе, можешь подсчитывать барыши.

        80

        Эфенди действительно появился минут через десять. Он остановился на пороге, окинул взглядом зал и, разумеется, заметил незнакомца. Брейн это почувствовал.
        Но, не подав виду, что чем-то обеспокоен, завсегдатай прошел на свое место, и бармен тотчас стал готовить ему выпивку  — что-то с кальвадосом и ананасовым соком.
        Когда бармен вышел из-за стойки, чтобы доставить коктейль авторитетному посетителю, Брейн поднялся и, чуть придержав бармена, сказал негромко:
        — Пусть через минутку выйдет на улицу, я подожду.
        И вышел из заведения, встав неподалеку возле деревца.
        Ждать долго ему не пришлось, через полминуты появился Эфенди и, закурив возле двери, направился к Брейну.
        — Ну?  — спросил он, останавливаясь.
        — Сначала включи сканер, который у тебя в кармане.
        — Уже включил, все проверил  — чисто. Излагай, у меня мало времени.
        — Два человека и немного товара в чемодане.
        — Куда?
        — На Карсавей.
        — Сколько товара в деньгах?
        — Сказали, на десять штук.
        — Кто сказал?
        — Байкеры.
        — Настоящие или такие, как ты?  — Эфенди позволил себе улыбку.
        — Настоящие.
        Эфенди глубоко затянулся, и разгоревшийся огонек осветил его лицо. Прежде оно было изуродовано глубокими шрамами, но потом их убрали косметологи, правда, не слишком умелые.
        — Будет стоить три штуки.
        — А товаром расплачиваться можно?
        — Можно. Отдашь половину.
        — Хорошо, но я еще подумаю  — деньгами или товаром.
        — Думай. Расплатишься уже на борту, когда коробка встанет на орбиту  — там у них дозаправка.
        — Хорошо. А когда?
        Эфенди посмотрел на часы.
        — Через два с половиной часа пойдет нужный тебе грузовик. Правда, через орбитальный пакгауз на Чини XI, но вам даже выходить не придется.
        — Сколько времени в пути?
        — Полтора суток.
        — Меня устраивает.
        — Тогда через полтора часа сюда подъедет машина. Ты в мотеле остановился?
        — Ну, в общем, да…
        — Мне не интересно, в каком домике. Если посигналят, ты услышишь?
        — Разумеется.
        — Тогда все.
        Эфенди бросил окурок, вдавил его подошвой в песок и вернулся в бар.
        Брейн постоял еще немного и двинулся в сторону своего домика. Пока все складывалось хорошо, и даже слишком хорошо.
        В окнах не было света, и Брейн негромко стукнул в дверь.
        — Кто там?  — почти шепотом спросила Зои, и Брейн представил ее, прижавшуюся к стене, со своим ужасным «рино» в маленькой руке.
        — Это я.
        — Один?
        — Один.
        Зои не поверила. Брейн видел, как она отдернула занавеску на окне и лишь после этого открыла дверь.
        — Молодец,  — похвалил он, заходя в помещение.
        — Станешь тут молодцом, когда визитер за визитером наведываются.
        — Правда? И кто же?
        — Сначала этот портье, который на меня еще там глазел.
        — Должно быть, проследил, как я зашел в бар, и решил попытать счастья. Видимо, ты выглядела недостаточно счастливой со мной.
        — Видимо. Но я просто не открыла ему дверь, и он ушел. А десять минут назад постучал кто-то еще и в окно пытался заглядывать. Я так перепугалась.
        — У нас полтора часа, потом за нами приедут.
        — Да? А я надеялась выспаться.
        — Ты можешь поспать это время, собирать нам нечего.
        — А ты?
        — А я подремлю в кресле.
        — И одновременно будешь охранять нас?
        — Да. Я умею делать это, поверь. А ты поспи.
        — Хорошо, я прямо тут, под покрывалом.
        Зои забралась под тонкое покрывало и спустя несколько минут уже засопела.
        Брейн улыбнулся. Не каждая женщина сможет вот так  — подавить волнение и уснуть. Да и не каждый мужчина.
        Он вынул из-за пояса пистолет и положил рядом на столик. Потом вздохнул и погрузился в особое состояние полусна, когда мог слышать каждый шорох, несмотря на фоновый рев космопорта.

        81

        Машина пришла в назначенное время. Водитель дважды посигналил, и Брейн тотчас встал с кресла  — Зои тоже подпрыгнула, хотя сигнал был едва слышен.
        — Это за нами?  — спросил она.
        — Да, обувайся и выходим,  — сказал Брейн, выглядывая из-за занавески. Там, в ночи, их могло ожидать что угодно, однако он помнил взгляд Эфенди  — так смотрят только честные жулики.
        — А кому ты оставишь мотоцикл?  — спросила Зои, вставая рядом. При ней была сумочка, в руке чудовищный «рино».
        — Не знаю. Может, он достанется твоему воздыхателю. Пошли?
        — Я готова.
        Брейн приоткрыл дверь, выглянул наружу и, не заметив ничего опасного, двинулся к ожидающему авто  — пятиместному пикапу с короткой грузовой стрелой. Этот транспорт тоже был из порта, что, по всей видимости, облегчало доставку пассажиров к транспорту.
        — Привет,  — сказал Брейн, заглядывая в кабину.
        — Привет,  — отозвался водитель, парень лет двадцати пяти, давно не стриженный, в бейсболке спортивного клуба.  — Прыгайте, нам пора выезжать.
        Брейн приоткрыл дверцу, и Зои юркнула на сиденье второго ряда. Он сел рядом, все еще держа пистолет наготове. Потом прикрыл дверцу и сказал:
        — Поехали.
        Водитель завел пикап, и они покатились вдоль домиков мотеля. Где-то горел свет и даже были видны люди, в других давно спали или домики стояли пустыми.
        Когда выбрались на асфальт, водитель поехал быстрее, а после крутого поворота и вовсе вдавил педаль газа в пол.
        Так они мчались минуть десять, обгоняя тягачи с контейнерами, потом пикап неожиданно остановился, и водитель протянул Брейну два бэйджика.
        — Наденьте их. На проходной сюда, возможно, заглянет охранник.
        Брейн и Зои нацепили бейджики, и пикап поехал дальше, чтобы через пятьсот метров снова остановиться на ярко освещенном участке перед опущенным шлагбаумом.
        К ним вышел охранник и, подойдя к водителю, стал о чем-то спрашивать. Ничего разобрать было невозможно, поскольку здесь уже ничто не защищало от рева стартовавших и садившихся судов.
        Впрочем, здешние были привычны к шуму и прекрасно разбирали слова. Охранник отошел, шлагбаум поднялся, и пикап вкатился на территорию космопорта как раз в тот момент, когда с ближайшего квадрата стал подниматься грузовик.
        Водитель правил по полосе обслуживания, а Брейн и Зои как завороженные следили за ярким сине-красным пламенем, вырывавшимся из дюз.
        Оказалось, что на территории порта серьезное движение. Здесь были перекрестки, светофоры и даже временные задержки  — вроде пробок, но все они успешно рассасывались, и минут за пятнадцать путешествия по территории порта пикап прибыл к нужному транспорту.
        — Все, мы приехали,  — сказал водитель.  — Теперь выходите и дуйте прямо в трюм, там вас встретят.
        Брейн с Зои вышли, и пикап уехал.
        В длину грузовик был около трехсот метров, в ширину примерно пятьдесят и двадцать в высоту.
        Колеса его шасси напоминали колеса карьерных самосвалов-гигантов, а дюзы двигателей, развернутые вниз, нельзя было сравнить ни с чем, разве только с вытянутыми емкостями для хранения топлива, уже изрядно закопченными.
        — Что скажешь?  — спросила Зои.
        — Ничего не скажу. Пойдем в трюм.
        И они направились к широко распахнутым створкам, напоминавшим ворота какого-нибудь ангара.
        Брейн с Зои поднялись в трюм и оказались в грузовом отделении, сплошь заставленном мерными контейнерами, каждый из которых располагался на роликовой платформе.
        В случае необходимости любой из контейнеров мог быть подан на разгрузку, на каком бы ярусе ни находился.
        Пока они запрокидывали головы, пораженные масштабом конструкций, откуда-то слева появился человек в замасленной робе и бэйджиком с неразборчивой фамилией.
        — Приветики,  — сказал он, сразу впиваясь взглядом в Зои.
        — Ты кто?  — спросил Брейн.
        — Я Вольф, помощник механика. Я отвечаю за пассажиров.
        — Отлично, мы и есть пассажиры.
        — Да уж вижу,  — ухмыльнулся Вольф и снова покосился на Зои. Брейну это не нравилось, однако в байкерской одежке Зои действительно выглядела вызывающе. Все ее достоинства были подчеркнуты.
        — Что дальше, начальник?  — подтолкнул его в бок Брейн.
        — Дальше?  — Вольф посмотрел на Брейна в упор.  — Дальше давай разбираться, чем вы платить будете.
        — Товаром.
        — Покажи.
        Брейн бросил на пол баул, расстегнул его и выдернул пакет с порошком. Открыл замок и показал Вольфу.
        Тот заглянул в пакет, взял один из прозрачных контейнеров и, помяв его пальцами, бросил обратно.
        — Отлично. Половина товара  — нам, по прибытии. Двигайте за мной, покажу, где вы будете жить до прибытия на Карсавей.

        82

        Проведя гостей по запутанным коридорам, Вольф доставил их в отдельный каютный блок, куда обычно селили лиц, сопровождавших особо важные грузы.
        — Ну вот, тут имеется спальня, правда, без окон,  — комментировал Вольф, поочередно распахивая узкие дверцы.  — Кровать широкая, но одна, тут вы разберетесь. А здесь сортир, по-флотски  — гальюн. Вода  — зеленая, не пугайтесь. Это такой дезинфектор интегрированный, она же потом на переработку идет, чтобы кофе делать. Вы любите кофе, мадемуазель?
        — Только не из зеленой воды,  — ответила Зои.
        — Мы это учтем,  — ухмыльнулся Вольф. Он был без ума от этой пассажирки.  — Ну, обустраивайтесь, через полчаса наша птичка уйдет в полет.
        Вольф ушел, Брейн вышел следом и запер обе двери на поворотные замки. Потом вернулся и, оглядевшись, присел на кровать.
        — Ничего, нормальные условия.
        — Хоть тут отоспимся,  — сказала Зои, садясь рядом.  — Двери надежные, снаружи не вскроешь.
        — Не вскроешь,  — согласился Брейн и, вынув из-за пояса пистолет, положил на металлический столик. Зои положила рядом свой «рино».
        — Откуда у тебя наркотики?
        — Купил у байкеров.
        — Пока я ходила в туалет?
        — Да. У них это быстро.
        — Однако ты хорош,  — улыбнулась Зои и, стащив тяжелые ботинки на толстой подошве, опрокинулась на кровать.  — Как же хочется спать. Мы точно можем себе это позволить?
        — Ты  — можешь.
        — А ты?
        — И я тоже,  — кивнул Брейн и, стянув обувь, сбросил на пол кожаную куртку. Потом обошел кровать и лег с другой стороны.  — У меня к тебе вопрос…
        — Слушай, я так устала, к тому же ты на меня работаешь.
        — Я не об этом.
        — Спрашивай,  — не открывая глаз, разрешила Зои.
        — Тот шрам под правой грудью…
        Зои дернулась, невольно прикрыв грудь ладонью.
        — Ну шрам и что?
        — Откуда он?
        — Случай на охоте,  — Зои перевела дух, снова расслабившись.  — Мой дядя был большой любитель пострелять  — все равно в кого. В тот раз охотился на кабана, но этот секач попер на меня, лошадь испугалась, и я полетела на землю. Секач бросился ко мне, и дядя выстрелил.
        — Секачу что-то досталось?
        — Да, весь заряд ушел в него, но одна попала в меня.
        — Ты спортивная девушка. Лошади, охота.
        — Еще плавание, и с вышки я умею прыгать,  — добавила Зои, уже почти засыпая.
        — Спи,  — произнес Брейн, также погружаясь в сон под гулкий шум очнувшихся двигателей.
        Через минуту все вокруг завибрировало, задрожало. Обувь на полу пришла в движение, разъезжаясь по сторонам, но Брейн и Зои этого уже не видели, они крепко спали.

        83

        Пока грузовик выходил на орбиту, Вольф не отрываясь следил за показаниями приборов  — случалось, что автоматика давала сбой, и тогда следовало вмешаться, ведь выход на орбиту проходил с нагрузками, близкими к предельным.
        Вольфу не терпелось поговорить с механиком судна  — его официальным начальником и компаньоном по теневому бизнесу. Новые идеи так и роились в голове, и картины, одна другой заманчивее, заставляли его улыбаться.
        Наконец грузовик вышел на орбиту, был зарегистрирован у диспетчера, и к нему подошел заправщик.
        Из динамика что-то пробубнил капитан грузовика, как всегда, не слишком трезвый. Он извещал экипаж о переходе на режим орбитального ожидания.
        А экипаж, кроме самого капитана, состоял из помощника механика Вольфа и самого механика. Рабочие разгрузочных команд предоставлялись портами.
        Вольф еще раз взглянул на приборы и, удовлетворенно кивнув, вышел из дежурки, направляясь на пост механика. Заправка происходила в автоматическом режиме, и контроль за ней ложился на плечи команд заправочных танкеров.
        — Привет, Херб!  — радостно поприветствовал Вольф механика, с которым расстался всего полчаса назад.
        — Виделись,  — обронил тот, следя за трансляцией спортивного матча и неспешно затягиваясь трубкой с какой-то дурью.
        — Херб, у меня новая тема!..  — объявил Вольф, плюхаясь на соседнее кресло.
        — Не тарахти,  — не отрываясь от матча, одернул его механик.  — Как со старой темой?
        — А, это… Я проверил  — у него сумка барахла в упаковке «тизи». Половина будет нашей.
        — Толково,  — кивнул механик, никак не реагируя на обострение игры.
        — Смотри сюда.  — Вольф придвинулся с креслом ближе.  — У него там дури на десять кусков плюс на кармане бабло имеется, без этого пассажиры не катаются.
        — Факт,  — снова кивнул механик.
        — Давай порешаем вопрос, и у нас будут все бабки и дурь.
        — А ты…  — Механик затянулся и выпустил к потолку струю желтоватого дыма.  — А ты помнишь, кто нам пассажиров подогнал?
        — Ну, Эфенди подогнал.
        — А ты знаешь, что он за такие дела вырвет ноги и вставит их другим концом, и не факт, что на то же место?
        — А что нам Эфенди? Мы вернемся, скинем ему его процент, и все дела. А спросит про пассажиров, скажем  — доставили. Чего не так?
        — Вроде все так. Но за сумку дури на мокруху идти  — стремно.
        — Ну, во-первых, не за сумку, а за сумку и кучу бабла из кармана, а во-вторых, закинешься колесами и перестанешь стрематься. Ты же знаешь, как это бывает.
        — Знаю,  — кивнул механик.  — Просыпаешься через двое суток, а в башке дыра от пули.
        — Да ладно, ты же выжил.
        — А двое других  — нет.
        — Ты послушай, там один мужик, а другой пассажир  — баба. Да такая, что, сколько ни играй, не надоест.
        — А мужика валить?
        — Мужика валить однозначно. А ее оставим. Когда надоест  — следом за ним за борт.
        — Баба, говоришь?  — уточнил механик и снова затянулся.
        — Баба. Просто оторва какая-то. Глазками  — туда-сюда, попка оттопыренная.
        — Не могу я, Тереза меня убьет,  — покачал головой механик.
        — Да ты чего гонишь, укурок, вы полгода назад развелись!..
        — Правда, что ли?
        Вольф сокрушенно покачал головой. Как они еще грузовик не угробили, если капитан постоянно пьян, а механик не выпускал изо рта эту пожелтевшую трубку.
        Херб посмотрел на коллегу максимально сфокусированным взглядом и полез в тумбочку за отрезвляющими таблетками, поскольку осознавал, что начал терять над собой контроль.
        В другой раз он бы не стал этого делать  — переводить хорошую дурь, а потом еще и дорогие таблетки. Однако, похоже, ситуация того требовала, и он принял лекарство.
        Прошло несколько минут, Вольф терпеливо ждал. Заметив, что взгляд коллеги прояснился, он повторил:
        — Валим мужика, а дурь, бабло и девку оставляем себе.
        — А что за мужик?
        — С пушкой. Но мы возьмем его хитростью.
        — Как это?
        — Закроем ему отопление, он вылезет наружу, тут мы его и прихлопнем.
        — Толково,  — кивнул механик.  — А когда?
        — Как встанем на крейсерский режим, так и провернем все.
        — Ты голова, Вольф. Так и сделаем.

        84

        Машина подкатила к крыльцу мотеля «Комета», и портье привстал со своего места, чтобы рассмотреть через окно чудо-автомобиль, стилизованный под спортивное авто пятидесятилетней давности.
        Дверцы открылись, и вышли два пассажира, оба в просторных, не слишком дорогих костюмах, стриженные не длинно, не коротко. Если бы не машина, портье никогда бы не обратил на этих чужаков внимания.
        То, что они прибыли издалека, можно было понять по тому, как они вертели головами, когда из-за холмов стартовал очередной грузовик.
        Зазвенел колокольчик, и гости вошли в приемный павильончик, облегченно переводя дух в кондиционируемом помещении  — в их спортивной машине кондиционера не было.
        — Добрый день, господа. Желаете получить номер? У нас отдельные домики  — очень удобно.
        — Да, мы заметили,  — кивнул один из них, облокачиваясь на стойку. Другой остался стоять прямо, и портье показалось, будто он нездоров.
        — Рядом бар, можно промочить горло. Сейчас день и там тихо  — никто не орет. Можно посидеть за чашечкой ко…
        Портье прервался, когда на стол перед ним шлепнулись два фото.
        Он поднял глаза на приезжего и тотчас опустил их  — незнакомец смотрел очень недобро.
        — Что… что вы хотите этим сказать, сэр?  — дрогнувшим голосом произнес портье. Сейчас ему хотелось, чтобы кто-то вошел в павильон, но в полдень здесь было пустынно, а пара машин на стоянке принадлежала парням, которые до сих пор не могли проспаться после ночной попойки.
        — Я не хочу ничего сказать, я хочу послушать тебя.
        — Я понимаю,  — кивнул портье.
        С одной стороны, он догадывался, что эти двое ищут тех двоих не для чего-то хорошего, а с другой  — своя шкура дороже.
        — Не спи,  — напомнил о себе незнакомец, а второй поморщился и помассировал плечо.
        — Они здесь были,  — выдохнул портье.
        — Уже хорошо,  — кивнул незнакомец и, обернувшись, улыбнулся напарнику. Конечная точка беглецов им была известна, а еще к их услугам оказался нелегальный терминал, соединяющийся с потоковыми базами полицейского управления  — все предоставил заказчик.
        Благодаря свежим архивам удалось определить, как далеко и куда можно уйти по подземным коммуникациям, и отсечь ненужные варианты. А затем удалось просмотреть дорожные камеры, которые засекли несколько подходящих пар на автомобилях и мотоциклах.
        После обработки и сортировки у них оказалось два адреса  — космопорт Дорнер и порт министерства орбитальной навигации в Мольберте. И благодаря давлению Дресколла они поехали в Дорнер, хотя Корж настаивал на Мольберте. Однако рана давала о себе знать, и он скоро сдался. И, как оказалось, очень кстати.
        — Итак, куда они пошли?
        — Они…
        — У нас мало времени.
        — Я не знаю, сэр, они вели дела с Эфенди. Это местный бандит, он занимается всякими такими делами.
        — Он нелегально отправляет людей через порт?
        — Я слышал об этом, сэр, но сам не сталкивался.
        — Где нам найти этого Эфенди?
        — Вечером он бывает в баре.
        — А днем?
        — Где-то в городе у него имеется магазин автомобильных деталей. И своя мастерская  — там же.
        — Где-то  — это где?  — с угрозой в голосе уточнил незнакомец.
        — Улица Серсиля, двенадцать, там, возле башенки. Старой пожарной башни.
        — Разберемся. А ты не вздумай ему звонить, если не хочешь… Ну, ты понял.
        — Да, я понял, сэр,  — с готовностью кивнул портье.
        Когда эти двое ушли, он посидел еще минут десять, приходя в себя и приводя мысли в порядок. А космопорт тем временем продолжал греметь, выпуская и принимая суда. Бесконечным потоком по двум железнодорожным веткам к нему шли грузы и топливо  — огромное количество топлива. А еще товары: прессованный хлопок, металл, промышленные дрожжи  — и все это исчезало в бездонных трюмах сухогрузов и танкеров.
        С шоссе к мотелю свернул пикап. Он двигался рывками и временами съезжал на обочину, как будто его водитель был пьян. Тем не менее машина добралась до мотеля и неловко, наискось, встала на площадке перед дверью под вывеской.
        Из кабины вышел Эфенди. Его правая рука висела, рукав был окровавлен, но в левой он уверенно держал пистолет.
        Толкнув ногой дверь конторки, он вскинул пистолет и несколько раз выстрелил, но грохот выстрелов заглушил рев очередного взлетавшего грузовика.

        85

        Брейн проснулся от холода. Открыл глаза и увидел Зои, которая намотала на себя все покрывало и прижалась к Брейну, ища возможность согреться. Она крепко спала, и Брейн осторожно поднялся, чтобы ее не побеспокоить.
        От его дыхания валил пар  — в комнате было ниже нуля, а значит, где-то произошла поломка или… Или кто-то тупо пытался выкурить их отсюда.
        Брейн сделал несколько разминочных движений и поежился, чувствуя, что одежда на нем отсырела.
        Потом взял со стола пистолет, проверил его и, сунув за пояс, стал открывать первую дверь.
        Повернул штурвал, и замок послушно ушел в гнездо. Открыв дверь, Брейн вышел в технический коридор, где было немного теплее. Подойдя к следующей двери, он приложился ухом к холодному железу, но ничего, кроме гудения, не услышал.
        Сходив за кожаной курткой, он вернулся, повернул очередной штурвал и, выдержав паузу, толкнул тяжелую дверь, сразу ощутив, как из трюма начал поступать теплый воздух.
        Брейн стоял перед открытой дверью и смотрел на неясные тени  — слева за стеной кто-то прятался, но один человек или более, разобрать было трудно.
        Можно было выстрелить не глядя, но это в планы Брейна не входило, и он, выставив край куртки, тотчас бросил ее на пол.
        За промелькнувшим ломиком мимо пролетел бедняга Вольф.
        Брейн коротко ударил его ногой по ребрам и, выйдя из укрытия, дал по лицу напарнику Вольфа с надписью на планке — «механик Фрум».
        Фрум сразу сложился и затрясся, закрываясь руками. Брейн повернулся к лежавшему Вольфу и сказал:
        — Вставай.
        — Ты бить будешь…  — простонал тот.
        — Конечно, буду, но ведь ты заслужил?
        — Заслужил.
        — Тогда вставай.
        Вольф поднялся, и Брейн прошелся кулаком по его бокам и солнечному сплетению. Потом еще добавил по печени и спросил:
        — Все понял?
        Вольф кивнул.
        — Тогда иди и включи отопление, а то я вернусь и прострелю вам обоим ноги.
        В дополнение к словам Брейн сунул под нос Вольфу «девятку», и тот всхлипнул.
        — Будете хорошо себя вести, получите весь товар из сумки.
        — Правда?  — удивился Вольф.
        — Правда. Он мне не нужен. Ну и в виде особого бонуса я ничего не расскажу Эфенди про ваши фокусы.
        Злоумышленники переглянулись. Они ожидали худшего.
        — Мы будем хорошо себя вести, сэр,  — заверил механик Брум.
        — Да, сэр,  — кивнул Вольф, который чувствовал себя скверно  — у него было сломано ребро.
        — Вы свободны, господа,  — сказал Брейн, и горе-налетчики ретировались.
        Обернувшись, он увидел выглядывающую из-за угла Зои.
        — Ты почему не спишь?
        — Выспалась,  — сказала она, показав «рино».
        — На тебя можно положиться.
        — Полагаться,  — поправила она его и ушла в комнату. Брейн вернулся следом, закрыв обе двери. Теперь тепло поступало без ограничений и температура поднималась.
        — Я хочу есть,  — сказала Зои.
        — Ты хочешь есть?  — переспросил он, понимая, что снова дал маху. Сам-то он мог терпеть голод и жажду хоть трое суток, но вот Зои…
        — Я хочу есть!  — повторила она.
        — Я слышал. Возьми вот это,  — и он протянул ей выуженный из нагрудного кармана батончик «Спорт», уже довольно помятый.
        — Что это за дрянь?  — сморщилась Зои.
        — Он очень питателен, в нашей ситуации лучший вариант.
        — Я поверить не могу, что ты продумал все, кроме запаса еды.
        — Я продумал. Это и есть запас. Пока мы беглецы, другого и не надо.
        Зои покачала головой, всем видом показывая, что разочарована.
        — Ну хорошо, поищи в баре, наверняка там что-то осталось.
        Зои прошла в другую комнату и действительно что-то нашла.
        — Здесь есть вода! Две большие бутылки!  — радостно сообщила она.
        — Что еще?
        — Чипсы и две пачки вафель  — лимонные и шоколадные!..
        — Мне оставь чипсы.
        — Договорились.
        Зои вернулась с трофеями и бросила их на кровать.
        — Кажется, там появилась горячая вода, я приму душ.
        — Конечно.
        — Что «конечно»? Ты купил мне какое-нибудь белье?
        — Разумеется, купил,  — ответил Брейн, вскрывая упаковку с чипсами.  — Там, в бауле,  — слева в кармашке.
        Зои бросилась к багажу, порылась в нем и распрямилась, держа упаковку на вытянутой руке.
        — Что это?
        — Белье для тебя,  — ответил Брейн, пробуя чипсы.
        — Но это бикини, да еще на размер больше моего!..
        — И что?
        — А то, что я ношу  — танго!
        — Я помню,  — кивнул Брейн.  — Кружевные танго, практически прозрачные. Но с бикини проще угадать размер. Я ошибся всего на один размер, так что давай, дуй в душ, а я на очереди.
        Зои гневно встряхнула головой и направилась в душевую с тем, что было.
        — Там еще вся оснастка на случай особенных дней,  — вспомнил Брейн, налегая на чипсы.
        — Я уже видела,  — ответил Зои и, взявшись за ручку двери, остановилась.  — Спасибо, что не предлагаешь принять душ вдвоем!  — с вызовом произнесла она и хлопнула дверью.
        — Пожалуйста. Мне нравятся девчонки посимпатичнее,  — обронил Брейн, вытряхивая в рот остатки из пакета.
        — Что?!  — воскликнул Зои, распахнув дверь.
        — Тебе показалось. Мойся давай, ты здесь не одна.
        Зои снова захлопнула дверь, громко щелкнув замочком, а Брейн отбросил пачку и завалился поперек кровати, глядя в потолок. Этот спектакль ему даже понравился после их сумасшедшей гонки.

        86

        Тормозные двигатели взревели с утроенной силой, и, растопырив опоры, грузовик стал опускался на выщербленный бетон порта «Хаузер-Исла» планеты Карсавей.
        — Сколько до касания?  — прокричал Брейн, поскольку в штурманском отсеке шум был такой, будто кабина находилась снаружи корпуса.
        — Две с половиной минуты!  — прокричал Вольф.
        — Хорошо, держи, вот твой гонорар!
        Брейн подал Вольфу сумку с наркотиками, и тот, заглянув в нее, радостно закивал, понимая, что тут значительно больше обещанного.
        — Дай-ка телефон!  — попросил Брейн, и Вольф без колебаний отдал свой аппарат.
        Брейн вышел в коридор и, встав рядом с точкой передачи  — участком судна, построенного из радиопроницаемых материалов, набрал код аварийной службы.
        — Оператор Малленз, слушаю вас,  — отозвался женский голос.
        — Слушай меня, тварь!  — пророкотал Брейн, стараясь, чтобы его голос звучал как можно злее.  — Я спускаюсь в порту Хаузер, при мне восемь тонн взрывчатки, и я собираюсь разровнять ваш город в пыль! Я собираюсь истребить всех ваших копов в наказание за вашу подлость! Мой корабль  — «Фарнезия», что означает  — месть без ограничений! Трепещите, твари, я иду!
        Сказав все, что посчитал нужным, Брейн вернул аппарат Вольфу и вышел к коридор, держась за стены, поскольку в этот момент судно затряслось от выброса тормозных масс топлива.
        Двигатели взревели сильнее прежнего, и опоры ударились о бетон. Судно приземлилось.
        Аппарели еще не успели коснуться бетона, как Брейн с Зои соскочили на поле и поспешили к штабелям из ящиков, куда Брейн настойчиво увлекал спутницу.
        — Что происходит, почему мы бежим?!  — возмущалась она.
        — Потом объясню, шевели ботинками, сейчас здесь будет полиция.
        И действительно, едва они юркнули между стеллажами, послышались полицейские сирены и по желтым дорожкам портовых служб понеслись прорвавшиеся на территорию полицейские.
        С ходу заголосили громкоговорители, призывая террористов сдаться, поскольку их песенка спета. Одна, две, три… Двенадцать машин с вооруженными до зубов полицейскими окружили раскаленный корпус прорвавшегося через атмосферу грузовика.
        — Это ты все устроил?  — догадалась Зои.
        — Подожди,  — сказал Брейн, доставая пистолет. В этот момент на аппарелях показались Вольф и механик Фрум. Они держали руки поднятыми и были готовы сотрудничать с полицией, однако в планы Брейна это не входило. Он вскинул пистолет и сделал два точных выстрела, поразив двух полицейских автоматчиков в голень. Оцепление тотчас разразилось шквалом огня, расстреляв обоих террористов.
        — Вот теперь уходим,  — сказал Брейн, направляясь в глубь складских терминалов.
        — Зачем ты это сделал?  — спросила Зои, догоняя его.
        — Они хотели убить нас.
        — Я не об этом. Ты думаешь, мы еще не оторвались?
        — Мы не оторвались сейчас и не оторвемся в ближайшее время. Все, что нам доступно,  — получить фору в несколько часов, а если повезет  — в целые сутки, ты понимаешь, о чем я?
        — О да, приятель, понимаю,  — ответила Зои, стараясь не спотыкаться, когда они бежали по мусору, битой таре и булыжникам, привезенным сюда с непонятно каких планет и выброшенных во время чисток грузовых платформ и трюмов.
        После каждой такой чистки следовало вывозить мусор за пределы порта, но портовые воры, жуликоватые начальники и просто ленивые дураки поступали по-своему, отгребая скрейперами этот мусор подальше к ограде, где он и накапливался годами.

        87

        Зои стояла на балконе и, свесившись через перила, радостно махала проходившим по улице участникам карнавала. Гремела музыка, барабаны отбивали ритм, и колонны танцоров на удивление синхронно выполняли танцевальные па.
        Кроме Зои с балконов окрестных зданий махали руками множество других жителей города и многочисленные туристы, приезжавшие в город специально на неделю карнавалов. Зои так увлеклась, что забыла одеться, оставшись в трусиках и маечке,  — парад начался так неожиданно.
        Брейн крикнул ей что-то, но она не услышала из-за громкой музыки, тогда он хлопнул ее по заду, и лишь после этого Зои заскочила внутрь номера.
        — Что ты себе позволяешь?  — закричала она.
        — Заткнись и слушай. Через полчаса мы отправляемся в городок Литцерн  — на автобусе, а оттуда рванем в Брингхем.
        — Зачем нам Брингхем?
        — Затем, что там начинается шоссе до Холенгагена, где тебя ждут твои любимые адвокаты.
        — Понятно,  — кивнула Зои.  — Тогда я сейчас же оденусь, а ты  — выйди.
        — Зачем еще? Надень штаны  — и убираемся!
        — Я должна переодеться! Я постирала свои «танго», и они почти высохли. Выйди!..
        — У тебя же запас этих самым «бикини»!  — напомнил Брейн.
        — Я не могу ходить в трусах на два размера больше!
        — Они тебе натирают в неприличном месте или волочатся при ходьбе?
        — Ты совсем тупой, что ли? В них я выгляжу как какая-нибудь старуха, которой все равно, какое на ней белье!
        — Но тебя же в нем никто не видит,  — удивился Брейн.
        — А ты?
        Брейн не нашел, что возразить, и вышел в другую комнату.
        Бабы  — дуры. Эта аксиома была ему давно известна. Но теперь она получала еще одно подтверждение.
        Нет, ну как можно беспокоиться о каких-то трусах, если впереди была встреча с адвокатами, которые могли обеспечить этой дуре получение наследства в двадцать миллиардов? Кто-нибудь может себе представить такую цифру?
        Брейн не мог. И даже не парился по этому поводу. Дом на берегу моря, самый дешевый, стоил девятьсот тысяч рандов. Но это было совсем ни о чем  — шалаш с сортиром на песчаном берегу. Он претендовал на вариант стоимостью в миллион двести, куда входила уже и страховка. А все, что выше,  — уже сверхроскошь, однако и там до миллиарда было топать и топать, а тут  — двадцать миллиардов.
        Покинув отель без объяснений с персоналом и оставив на столе двести рандов за беспокойство, Брейн с Зои выскользнули через черный ход, пробежали еще полквартала и поймали такси, назвав совершенно ненужный адрес. Потом вышли, не доехав, чтобы запутать возможных преследователей, а едва такси скрылось из виду, бегом рванули в другую сторону и за три минуты до отправления автобуса заняли свои места, тяжело переводя дух и вытирая со лба капли пота.
        — Вы, наверное, молодожены?  — спросила немолодая женщина, расплываясь в улыбке.
        — От вас ничего не скроешь,  — потупив взгляд, сказала Зои и положила голову на плечо Брейна, а он чмокнул ее в лоб.
        — Так всегда начинается, а потом полная задница,  — пробурчал пассажир за их спинами и углубился в чтение научно-популярного журнала.
        — Свежий «чин»! Жевательная «нага»! Газеты-журналы в полном воспроизведении! Все за ваши деньги!
        Отвратительного вида толстая усатая тетка продвигалась боком между рядами сидений, и по виду водителя было понятно, что ему это представление не нравится, однако он с него имел свою долю.
        Пара пассажиров купили жевательную «нагу»  — легкий стимулятор, не страшнее крепкого чая. Еще один взял пакет леденцов, а Брейн, остановив продавщицу, попросил газету.
        — Какую хотите?  — спросила она, доставая ворох устаревшего дерьма из своей котомки.
        — Я хочу что-то свежее. Например, с Галилео.
        — Но это…  — Тетка обратилась к электронному меню.  — Это будет стоить два с половиной ранда.
        — Годится. Дайте новости планеты Галилео, сектор пять, материк Онтарио.
        — Минуточку, я посмотрю, есть ли обновление.
        Тетка толстыми пальцами потопала по клавиатуре и кивнула.
        — Да, свежачок прямо для вас. Давайте денежки, сейчас распечатаю.
        Брейн отдал два с половиной ранда и получил упрощенную копию на пластиковой бумаге.
        Радостная тетка спрятала деньги в карман и двинулась дальше, а Брейн принялся изучать передовицы.
        — Поверить не могу, что кто-то интересуется подобным дерьмом,  — обронила Зои, но Брейн сделал вид, что не услышал.
        «Сырьевой холдинг «Андава» подает новый иск против основного конкурента  — холдинга «Пресарио Тур». Компании уже четыре года оспаривают лицензии на новый промысловый район в окрестностях долины Ахвангано. Стоимость извлекаемых запасов  — жидкого ликвидума и карбазивного угля  — оценивается в двадцать семь триллионов рандов. По свидетельству экспертов, у «Андава» имеется преимущество, поскольку она сумела подключить самую известную юридическую контору  — «Иорити инвестиум», известную в свете побед в деле «АНК тьюб» против «СРТ» и «Энвиста систем» против «Правительства земли Баото». По сведениям, собранными нашими журналистами, «Пресарио тур» готова пойти на самые крайние меры, однако что это за меры, будет известно в ближайшие недели».
        — Мне бы ваши проблемы,  — пробурчал Брейн и, вытянувшись в кресле, задремал, когда автобус уже шел по шоссе на крейсерской скорости.
        Впереди было еще два часа монотонного путешествия, и Брейна это обстоятельство радовало, ведь только сейчас он мог спать, не задумываясь о последствиях. Ну или почти не задумываясь.
        — Тебе не кажется странным, что местные тоже считают себя людьми?  — спросила Зои, когда они проехали половину пути.
        — Чего?
        — Ну, у них большие головы, сплющенные носы, оттопыренные уши и темная кожа.
        — И что?
        — Они не похожи на нас.
        — Поспи лучше,  — посоветовал Брейн.  — Когда у вас встреча в Холенгагене?
        — В восемнадцать ноль-ноль.
        — Вот и набирайся сил. Противник может знать об этой встрече, поэтому следует ожидать чего угодно.
        — Но ты же пойдешь со мной и решишь все проблемы, разве не так?  — улыбнулась Зои и с деланой игривостью погладила колено Брейна.
        — Я намереваюсь пойти с тобой…
        — Нет, ты будешь дожидаться меня в машине.
        — Но это как-то неправильно.
        — Правильно-правильно. У адвокатов серьезная охрана, и если они начнут еще заниматься твоей проверкой…
        — Я понял,  — кивнул Брейн.
        — Вот и отлично. Эта встреча  — только формальность. Они подтвердят мою личность, сообщат в штаб-квартиру, и рванем дальше.

        88

        В саду стрекотали серебристые рестусы, соревнуясь в мелодичности с упрятанными в клетки соловьями. Опьяненные подсыпанными в корм гормонами, они истязали себя песнями до изнеможения.
        На широком балконе трехэтажной виллы, отделанной розовым мрамором, стояли двое  — главный партнер «Иорити инвестиум» мистер Лоуренс и его второй секретарь Чибретто, имевший в компании статус служащего первой категории.
        Второй секретарь являлся заместителем первого секретаря, который был, по сути, правой рукой главного партнера. Но пока первый секретарь оставался в Сайтонге, контролируя прохождение одного из важных дел, у Чибретто появлялась возможность напомнить мистеру Лоуренсу о себе как о незаменимом помощнике.
        — Несчастные птицы,  — произнес Лоуренс, глядя на остывающий вечерний сад.  — Они родились с певческим талантом, и это послужило причиной их неволи. Обладай они мерзкими голосами, до сих пор бы вились среди деревьев и были бы вольны лететь куда угодно.
        Чибретто подавил желание вставить пару слов про этих птиц, он мог прочитать о них двухчасовую лекцию. И правильно сделал, что промолчал, мистер Лоуренс не нуждался в собеседниках, он говорил в пустоту сада, где за деревьями то тут, то там двигались силуэты агентов частной охранной компании.
        Они были лишь видимой частью айсберга, остальные играли роли садовников, домовой прислуги и даже горничных.
        — Через два часа у нас встреча с мисс Брайтон,  — сказал Лоуренс, посмотрев на наручные часы.
        — Я могу задать вопрос, сэр?  — решился Чибретто.
        Лоуренс обернутся  — в его глазах было удивление, однако он кивнул.
        — Задавайте свой вопрос.
        — Зачем компании эта клиентка, ведь на нее тратится столько времени и средств. Даже вы лично приехали для ее биоиндентификации. Какой смысл?
        — Смысл в том, Чибретто, что существует не только денежная выгода, но и имиджевая. Наша компания была завязана с семейством мисс Брайтон, когда в конторе состояли только я, Джон Фарворт и Стефан Рондицки. Нас было трое плюс две секретарши и миссис Вордман  — старший референт. Семейный бизнес Родчайзингов  — тех самых, кого представляет мисс Брайтон,  — на тот момент был уже заметен, и они пользовались услугами других юридических фирм, но для семейных нужд они выбрали нас.
        — Значит, все это только благодарность, сэр?
        — Нет же, Чибретто,  — Лоуренс покачал головой.  — Я же сказал  — имидж. Для юридической фирмы это куда важнее, чем для производителей каких-нибудь там моторов. Наш капитал  — доверие. Исчезнет доверие  — и юридическая компания испарится без следов, у нас ведь нет станков и оборудования, мы ничего не производим. По тому, как мы будем вести дела о передаче наследства в семействе Родчайзингов, сотни других наших клиентов  — столь же уважаемых семей  — сделают вывод, насколько важно иметь дело с нами. Мало того, за этим будут следить и наши конкуренты, и, допусти мы хоть малейшую ошибку, легкую некорректность в общении с клиентом, они сделают из этой ошибки слона достаточного размера, чтобы навредить нам.
        На балконе появился человек в костюме, и когда Лоуренс обратил на него внимание, он вопросительно посмотрел в сторону второго секретаря.
        — Говорите Джабс, мистер Чибретто входит в круг наших доверенных лиц.
        — Я понял, сэр. Есть информация от наших фильтрующих подразделений. В город прибыло несколько групп, вызывающих подозрение.
        — В любой город постоянно прибывают какие-то подозрительные личности, Джабс.
        — Нет, сэр, многие из этих личностей уже идентифицированы. Наемные стрелки, беглецы из рядов спецслужб, бывшие полицейские.
        — Вы всех определили?
        — Увы, нет, сэр.
        — Что ж, у нас много врагов, полагаю, и мисс Брайтон находится под определенным давлением.
        — Но она…
        — Нет-нет, Джабс, нести ответственность за ее безопасность мы не обязаны. Если она доберется к нам, мы сделаем свое дело, если нет  — это не входит в нашу компетенцию.
        — Да, сэр. В радиусе пяти километров мы держим территорию под контролем.
        — Что ж, полагаю, этого будет достаточно. Вы как думаете, Чибретто?
        — Я?  — испугался второй секретарь, он не догадался подготовиться на тему безопасности.
        Заметив его смятение, Лоуренс засмеялся.
        — Это шутка, Чибретто, успокойтесь.

        89

        Хлопнула дверь, и Корж поднялся с кровати, держа пистолет в левой руке, правая все еще побаливала после недавнего ранения.
        Увидев, что это Дресколл, он снова лег, положив пистолет на тумбочку.
        — Дрыхнешь?  — спросил Дресколл, бросая шляпу на соседнюю койку и останавливаясь перед зеркалом, чтобы поправить волосы.
        — Дрыхну.
        — А почему не спросишь, как дела?
        — Ты сам расскажешь.
        — Скучно с тобой.
        — Рука ноет.
        — Скажи спасибо, что только рука.
        — Ну что, он от нас оторвался?
        — Не совсем.
        Дресколл уселся в единственное в номере кресло и вытянул ноги.
        — Большие боссы продолжают нам помогать. Мне удалось получить информацию по всем парам «мужчина  — женщина», которые прибыли за последние сутки.
        — Так уж и по всем?
        — По тем, кто попал в камеры наблюдения. Потом я прогнал все это через программу выборки, и получилось всего два адреса  — смотри.
        С этими словами Дресколл поднялся и бросил на тумбочку несколько свежеотпечатанных снимков, где заходящие в отель гости были сняты с нескольких ракурсов. Корж взял фото, внимательно их просмотрел и кивнул:
        — Оба мужика на него похожи, но вот бабы… Та девка легонькая, а эти  — лошади.
        — Да ладно тебе, каблуки надела  — вот тебе и лошадь.
        — А я что? Я только за. Когда пойдем?
        — Вечерком двинем, когда в отельных барах самый тарарам начнется.
        — Думаешь, они попрутся в бар?
        — Нет. Но остальная публика создаст необходимую движуху, что-то типа мутной воды.
        — В которой мы будем рыбачить.
        — Да, рыбачить,  — согласился Дресколл, убирая в карман фотографии.  — Нам бы по-хорошему еще сутки на подготовку, чтобы пройти чисто. Клиент уж больно тертый, чуть лоханемся, можем схлопотать по пуле.
        Дресколл устало опустился на свою койку и вздохнул.
        — Что еще?  — спросил Корж.
        — Заказчик спустил дополнительную инфу. Помимо нас за бабой гоняется целая колонна стрелков.
        — Не понял.
        — Заказ на нее, и не один. Вроде даже конфликты между охотниками.
        Корж поднялся с кровати и прошелся до окна.
        — Это хреново,  — сказал он, выглядывая на улицу.
        — Хреново.
        — Если мы все там встретимся…
        — Может случиться небольшая война.
        — Как в Морвилле.
        — Да, как в Морвилле,  — кивнул Дресколл.
        Тогда они еще не были вольными стрелками и работали на правительство. Целью были два фирмача, за которыми, как оказалось, охотились две независимые команды ликвидаторов. До этого заказчик дважды пытался покончить с ними, но оба раза исполнители прокалывались, и в этот раз он решил подстраховаться.
        И подстраховался: живыми из передряги ушли только Корж с Дресколлом, а на поле боя остались две команды стрелков, оба фирмача и полдюжины полицейских, прибывших по вызову.
        И этих полицейских пришлось убирать Коржу с Дресколлом.
        — Значит, следует работать очень осторожно,  — произнес Корж, речь которого сделалась правильной, а артикуляция четкой.  — Но зачем с ним эта женщина?
        — Какие-то дела с юристами. Она должна оформить наследство.
        — Значит, будут сидеть в отеле и ждать сигнала от адвокатов?
        — Видимо, так. Они знают, что на хвосте у них охотники, поэтому без надобности выбираться не будут.

        90

        Парик был Брейну маловат, но другого, в цвет узких бакенбард, в магазине не оказалось.
        Парик с бакенбардами и одежду, более подходящую для здешнего климата и моды, покупала Зои, а Брейн вел контрнаблюдение.
        «Хвоста» он не обнаружил, и после часового шопинг-тура они вернулись в номер, чтобы начать подготовку к вечернему выходу.
        Из гостиничного номера Брейн сделал заказ на аренду автомобиля  — взял представительный темно-синий «Раунд» на две недели с оплатой вперед. Длинные заказы с расчетом вперед вызывали доверие и уважение. Машины доставляли по первому требованию и минута в минуту. Никто не задавал лишних вопросов и не вглядывался в водительское удостоверение, что было очень кстати, поскольку права Брейн сделал из подобранной на полу универмага скидочной карточки и вороха упаковочного пластика.
        Немного фольги с сигаретной пачки, игла для трафаретов и не смывающийся фломастер с четвертьмиллиметровым жалом.
        Фотографию сделал в уличном автомате. Получилось очень похоже, если не вглядываться и не сверяться с базой данных.
        В половине пятого они стали выдвигаться  — сначала Зои, в неброском платьице и шляпке. Через пару минут  — Брейн, в дурацком парике с бакенбардами.
        Пистолет был за поясом  — просторный ношеный пиджак хорошо его скрывал.
        У Зои в сумочке тоже был неразлучный «рино». Она сказала, что с пистолетом ей спокойнее, и Брейн согласился. К тому же девушка, за которой велась охота, просто обязана была носить оружие, иначе это могло вызвать подозрение у ее юристов.
        Зои рассказала, с какими людьми ей предстояло встретиться.
        — Это очень серьезная юридическая компания, очень важные люди,  — сказала она перед выходом.  — Лучшая охрана, дежурные психологи.
        — Психологи?
        — О да, по виду обычные секьюрити, мимо пройдешь и ничего не заподозришь, а они тебя просветят и прощупают.
        — Никогда с таким не сталкивался.
        — Ты и не будешь, подождешь меня снаружи.
        — Меня дальше, скорее всего, и не пустят.
        — Да ты не парься. Мы с ними коротко переговорим, они снимут кое-какие показания с приборов, чтобы удостовериться, что я  — это я.
        — Понятно.
        Темно-синий «Раунд» дожидался их в тихом переулке под каштаном. Несколько упавших листьев на его капоте создавали какую-то уютную атмосферу  — казалось, машина стоит здесь давно.
        Где-то жарили рыбу, и Брейн даже определил, что она пресноводная,  — рыбу он любил. Оглядевшись, он достал ключ из-под левого переднего колеса. Открыл дверцу и разблокировал замки.
        Зои плюхнулась на заднее сиденье, и Брейн завел мотор. А через десять минут они уже мчались по загородному шоссе, считая километровые столбы, номера которых высвечивались на внутреннем табло.
        Мимо проносились встречные машины, и когда это был грузовик, «Раунд» слегка раскачивало.
        Тем не менее машина хорошо держала дорогу и хорошо входила в повороты.
        В нужном месте Брейн притормозил и свернул на частную дорогу, о чем известила табличка. Дорога была узкой  — едва разъедутся два авто, зато ее обочины не уступали по ухоженности газонам престижных гольф-клубов.
        Они заехали в лиственный лес, перебрались через кирпичный мостик и оказались в сосновом бору, где вскоре были остановлены группой широкоплечих лесников с гарнитурами в ушах.
        «Лесники» были в новенькой спецодежде с названием фирмы-подрядчика, однако двое, на возвышенности, дежурили с автоматическими дробовиками, а еще один настраивал спутниковую рацию, добивавшую до орбитальных передатчиков.
        — Добрый день, господа,  — сказал один из «лесников», заглядывая в машину.
        — Скорее уж вечер,  — заметил Брейн.
        — Этот мужчина  — ваш водитель, мисс?
        — Да, водитель.
        — Что ж, добро пожаловать. Вас уже ждут.

        91

        Частное владение Холенгаген, куда прибыли Брейн и Зои, выглядело огромным. Кирпичная ограда начиналась неизвестно где и неизвестно куда уходила. За ней вздымались ярусы ухоженной зелени от цветущих стадероптусов до кипарисов. Со стоянки перед воротами, куда Брейн поставил автомобиль, были видны только пара окон и некоторая часть крыши. Зато со всех столбов на него были направлены стационарные камеры, тепловые датчики и акустические пушки.
        — Здесь я чувствую себя голым,  — признался он. Между тем из ворот вышел сотрудник охраны и, обойдя машину, открыл Зои дверцу.
        — Добрый вечер, мисс. Я провожу вас.
        — Вы очень любезны,  — промурлыкала Зои, и Брейн отметил, что она не может удержаться, чтобы не пофлиртовать. Даже здесь и сейчас.
        «Бабы»,  — мысленно произнес он и вздохнул.
        — У вас есть оружие?  — донеслось до него от удаляющейся пары.
        — Разумеется, мне без пистолета никак нельзя.
        — Вам придется оставить его на проходной, мисс.
        — Оставлю.
        Открывшаяся в воротах дверь снова закрылась, и Брейн, немного подумав, завел мотор и, развернувшись, поставил «Раунд» носом к дороге. На всякий случай.
        Ситуация, конечно, была не из легких  — случись что на территории, он Зои не помощник, но таковы были условия.
        Брейн прикрыл глаза, намереваясь подремать.
        Между тем Зои уже сдала свой «рино», который уложили в стальной сейф, и, оставив провожатого, самостоятельно двинулась по присыпанной гравием дорожке в сторону надвигавшейся, словно утес, вилле, такой большой и таинственной, без единого огонька и признака обитания.
        Даже когда перед ней открылись двери из пуленепробиваемого пластика, за ними оказался пустой коридор, в конце которого наконец появился человек.
        — Следуйте за мной, мисс Брайтон. Мистер Лоуренс и другие члены комиссии ждут вас.
        Пока Зои путешествовала по огромному дому, Брейн дремал, вытянув ноги, однако пистолет был удобно расположен возле левого бедра под полой пиджака.
        Со стороны виллы не раздавалось ни звука, в то время как сосновый лес приносил множество шорохов и птичьи голоса. День заканчивался, пернатые готовились ко сну, вяло переругиваясь на ветвях и изредка вспархивая, чтобы перелететь повыше.
        В какой-то момент Брейну даже показалось, что он видит сон, однако знакомый хлесткий звук быстро вывел его из сонного состояния.
        Один, два, три, потом целая очередь. В паре километров от виллы разгорелось настоящее сражение, Брейн отметил, что работало не меньше десяти стволов. Ухали дробовики, часто тарахтели пистолеты-пулеметы.
        Брейн посмотрел на ворота  — чего теперь ждать? Может, придется укрыться на территории владения?
        Захлопали гранаты  — противники сошлись на дистанцию броска. Вдруг перестрелка необъяснимым образом переместилась на территорию виллы. Брейн даже подпрыгнул от неожиданности, когда выстрелы ударили совсем рядом  — за воротами. Несколько криков, и снова частые выстрелы.
        «Как там Зои?»  — успел подумать Брейн, опуская стекла на всех окнах  — так ему было лучше слышно. В этот момент створка ворот распахнулась и показалась Зои  — живая, с туфлями в одной руке и трофейным пистолетом в другой.
        — Заводи!..  — крикнула она, хотя Брейн и так уже на автомате завел двигатель.
        Следом за Зои выскочили еще трое  — один прихрамывал. Их намерения были очевидны, и Брейн, выхватив пистолет, сделал три точных выстрела.
        Зои с разбегу нырнула в окно задней двери, и Брейн дал полный газ.
        Мощный мотор «Раунда» рванул машину вперед.
        Запищала система безопасности, призывая снизить скорость и быть более осмотрительным  — но какая тут осмотрительность, если выстрелы грохотали все громче, а пара пуль уже прошила слабые бока кичеватого «Раунда».
        У очередного поворота Брейн выжал тормоз, и машина юзом прошла на обочину, уткнувшись бортом в свисавшие со склона корни сосны.
        — Выбирайся, дальше пойдем пешком!  — крикнул Брейн, выкатываясь на дорогу и прижимаясь к земле, когда совсем рядом по асфальту хлестнула картечь.
        — Ты где, Брейн?!
        — Выходи, нам тут не проскочить!..
        Зои выбежала  — как была  — босиком, однако туфли тащила собой.
        — Откуда этот пистолет?  — спросил Брейн, обратив внимание на «девятку» с удлиненным магазином.
        — Трофей! Потом расскажу!..
        — Сейчас делай то, что я скажу, понятно?
        — Понятно!
        — Иначе нас прикончат!
        — Понимаю!
        — Готова?
        — Давно готова!
        — Вперед!..
        Брейн вскочил и стал взбираться по крутому склону, держа пистолет наготове. Пока он плохо ориентировался, что и где тут происходило, однако по звуку пролетевших пуль и шипению картечи понимал  — ожесточение боя было таким, что противники не думали о собственной безопасности.
        Поднявшись по склону, они побежали прочь от схватки, время от времени укрываясь за толстыми стволами вековых сосен. Брейн весь превратился в слух, отмечая удары пуль по деревьям, и боялся услышать чавкающий звук, когда пуля впивалась в тело.
        Этим телом, за которое он волновался, была сейчас Зои  — о себе Брейн не думал, чудесным образом ощущая собственную неуязвимость.
        Бывали моменты, когда он проходил через свинцовый шквал, уверенный, что его не заденет. А бывало, что ждал обжигающего удара осколка или пули и вскоре его получал. Потом были госпиталь, операционный стол, реанимация, палаты, медсестры. Обычно все заканчивалось хорошо, хотя пару раз он думал, что все  — кранты, правда, это ощущение приходило не на поле боя, а на операционном столе.
        Яркие лампы, напряженные глаза хирурга и первая мысль  — все, кранты. Но не теперь.
        В очередной раз Брейн прижал Зои к дереву, пропуская пущенный в них заряд картечи, и, выстрелив в ответ, повалил стрелка.
        — Скорее, не останавливайся!  — крикнул он, хватая Зои за руку.
        И снова, увидев угрозу, припечатал девушку к дереву, пережидая шквал огня и вновь стреляя, чтобы расчистить дорогу.
        Затем они мчались по мшистым пням и песчаным тропам. Брейн погонял Зои криком, а то и крепким пинком. Она все понимала и терпела. Потом снова частая стрельба, рывок метров на сорок и опять ожидание.
        Наконец это безумие все же прекратилось.
        — Эй, ты! Иди сюда!  — крикнул Брейн, заметив человека в форме «лесника».
        — Сэр?  — произнес несчастный, оседая возле небольшой ямки.
        — Где твои командиры?
        — Полагаю, убиты, сэр.
        — А что у вас случилось?
        — Атака, сэр. Сначала с севера, а потом две команды с юго-запада и запада.
        — Кто это был?
        — Не знаю, сэр, только благодаря аппаратуре мы определили, что три разные команды.
        — Какой аппаратуре?
        — Теперь ее нет, сэр, все уничтожено.
        — Хорошо, солдат, сейчас мы вернемся на место и уедем отсюда  — ты понимаешь меня?
        — Я понимаю вас, сэр. Мое командование погибло, эти появились словно ниоткуда, я даже не понял, как они преодолели защитную полосу.
        — Не парься, все потом. Главное сейчас  — убрать объект охраны из опасной зоны, понял меня?
        — Понял тебя. То есть вас, сэр.
        — Тогда пошли обратно.

        92

        Уже через полчаса колонна из двух автомобилей двигалась в сторону шоссе. Первым шел «Раунд»  — им управлял «лесник». За ним катился джип с затемненными стеклами, где располагались Брейн на месте водителя и Зои на заднем сиденье.
        — Ты уверен, что они нас на грохнут?
        — Если так, то первым будет наш друг,  — сухо ответил Брейн, вертя рулем малоизвестной ему модели.
        С одной стороны, ему помогал автопилот, а с другой  — очень не хватало четкой обратной связи, казалось, что от него в этой машине ничего не зависит.
        Вдруг впереди сверкнула вспышка, и капот «Раунда», два колеса и половина крыши улетели налево, а остальное грохнулось с правой стороны шоссе. Брейн вдавил газ в пол и, пока джип, как ракета, стремительно набирал скорость, несколько раз выстрелил через окно.
        Сзади ударила еще одна граната, потом еще, но пострадал только асфальт.
        На пределе системы стабилизации джип трижды вписался в крутые повороты и наконец вырвался на загородное шоссе.
        Пару минут они неслись по прямой, потом пришлось сбавить скорость, и Зои вдруг рассмеялась.
        — Ты чего?
        — Кажется, ты в него попал!
        — В кого?
        — В парня с огромной трубой  — это он разнес нашу синюю машину.
        — Похоже, он там был не один.
        — Не один.
        Зои закашлялась.
        — Что произошло на вилле?
        — А хрен его разберет! Эти эскулапы только сняли с меня показания, записали на диск и переправили данные в Квилоксу.
        — Квилоксу?
        — Это региональная штаб-квартира «Иорити инвестиум».
        — Понятно.
        — Ну и в тот момент, когда я уже расслабилась  — думала, что дело сделано, из соседнего кабинеты выскочили двое и начали стрелять всех подряд. Меня в суматохе сшибли, я подхватила оброненный пистолет и рванула прочь.
        — Так те парни, что гнались за тобой, были террористами?
        — А кто их разберет, когда все с пистолетами и все стреляют? Может, это охранники были, но мне пришлось прорываться  — в такой ситуации меня могли просто пристрелить.
        — Даже должны были.
        — Чего?
        — Ничего, все в порядке. Какие наши дальнейшие действия?
        — Ой, я даже не знаю. Нужно связаться с этими в Квилоксу, и тогда примем решение.
        — Когда свяжешься?
        — Необходимо найти глухое местечко с почтовой связью.
        — Воспользуешься кодом?
        — Ну разумеется. Своей аппаратуры у нас нет.
        — Если смотреть по карте…  — Брейн щелкнул по навигации, и появилось меню. Он нажал значок связи, потом выбрал «связь почтовая», и навигатор тотчас выдал маршрут.
        — Через полчаса будем на месте.
        — Мне повезло, что я тебя наняла.
        — Спасибо.
        Вскоре пришлось свернуть к заправочно-торговому терминалу, возле которого играла музыка, а немногочисленной публике со цены показывали фокусы. Брейн аккуратно объехал этот вечерний праздник и остановился возле почтового отделения.
        — Дежа-вю какое-то…  — сказал он, когда Зои выскочила из машины.
        Когда за ней закрылась дверь, он тоже вышел из авто, огляделся и, подойдя к стоявшему у входа на почту газетного автомата, нажатием кнопки запустил длиннющее меню.
        — Итак, что тут у вас имеется…
        Брейн забегал пальцами по кнопкам, выбирая нужный источник  — «Ньюс планеты Галилео», сектор  — пять, материк Онтарио. На вопрос машины  — нужно ли обновление, нажал «да», и автомат попросил оплатить вперед. «Карта» или «наличные». Брейн выбрал второе и сунул купюру в приемную щель. Автомат застрекотал и выбросил в гнездо сдачу, а потом и саму газету  — еще горячую и пахнущую краской.
        Вернувшись в машину, Брейн посмотрел на дверь почтового отделения и погрузился в чтение.
        «Война юридических холдингов в самом разгаре!»  — кричал заголовок передовицы «Ньюс».
        «Иорити инвестиум» понесла тяжелую утрату, один из троих главных партнеров  — Роберт Лоуренс был убит на вилле Холенгаген в предместье Брингхема на планете Карсавей. По сообщению полиции, перестрелка началась в лесу, на территории частного владения, а затем переместилась в пределы охраняемой территории.
        Нападающие действовали очень слаженно, включаясь в дело поочередно. Пока одни группы связывали огневым контактом охранников частного владения, другие атаковали изнутри, видимо, заранее пробравшись на территорию виллы.
        После потери одного из основных экспертных лиц холдинга «Иорити инвестиум» будет сложнее вести свои дела, и в особенности главное дело современности  — тяжбу между сырьевыми холдингами «Андава» и «Пресарио Тур». Напомним, что эти компании уже четыре года оспаривают лицензии на новый промысловый район в окрестностях долины Ахвангано. Стоимость извлекаемых запасов  — жидкого ликвидума и карбазивного угля  — оценивается в двадцать семь триллионов рандов. Пока что «Андава» имела преимущество, поскольку заручилась поддержкой «Иорити инвестиум», однако ее позиции будут слабее после потери генерального эксперта  — Роберта Лоуренса».
        Дочитав до этого места, Брейн скомкал газету и прямо из окна швырнул в урну.
        Итак, они с клиенткой попали в чужую войну, и теперь нужно было думать о том, как избежать участия в этих генеральных сражениях.
        Появилась Зои и, сбежав по ступеням, забралась в машину  — на соседнее с Брейном сиденье.
        — Поехали!  — сказала она, и Брейн тронул.
        — Какие новости?  — спросил он, когда они снова выбрались на шоссе и встали в редкий поток автомобилей.
        — Новости,  — Зои качнула головой.  — Там на вилле застрелили этого самого… Лоуренса!
        — А кто это?
        — Большая шишка в их компании. Я поначалу струхнула, подумала, что теперь мое дело застрянет, но они даже извинились, представляешь?
        Брейн повернулся к Зои и, встретившись с ее горящим взглядом, улыбнулся.
        — Представляю. Для них очень важно оставаться гранитно твердыми и неподатливыми. Имиджевая политика.
        — Политика.
        Зои вздохнула.
        — А я за секунду до того, как его убили, видела этого человека. Вполне себе приятный дядька. За что его?
        — У них там большое бодание ценой в десятки триллионов. С одной стороны «Андава», с другой  — «Пресарио тур».
        — «Пресарио тур»? Я про них чего-то слышала.
        — Ну, в общем, важно не то, что эти сырьевые гиганты отрывают друг другу ноги, а то, что к ним пристегнуты адвокатские конторы. И одна из них  — «Инвеструм».
        — Думаешь?
        — Я знаю, детка,  — заверил Брейн, обходя молоковоз с тремя прицепленными цистернами.
        — Откуда?
        — Иногда почитываю газетки, там все и сообщают.
        — И что теперь?
        — Ничего. Надеюсь, у твоих адвокатов достаточно пороха, чтобы продержаться еще неделю.
        — Почему неделю?
        — За это время, надеюсь, мы доберемся до Квилоксу и закроем вопрос. Я получу свои деньги и разбежимся.
        — Квилоксу отпадает,  — сказала Зои и вздохнула.
        — Почему?  — насторожился Брейн.
        — Да потому! Они теперь крепко шифруются, чтобы не потерять все руководство!..
        — Это разумно,  — кивнул Брейн.
        — Что разумно? Они мне целый допрос устроили, даже позвали к телефону начальника внутренней безопасности.
        — Правда?
        Брейн посмотрел на Зои.
        — И что ты им рассказала?
        — Да все! Даже то, что ты троих охранников уложил, когда я смывалась!
        — Но я то не знал, кто это…
        — Не волнуйся, они это поняли и не в претензии.
        Зои стала размазывать по щекам слезы.
        — Но ты понимаешь, что я на такое не рассчитывала. Не рас-счи-ты-ва-ла я на та-ко-е!  — прокричала она и зарыдала.
        — Не ори, я за рулем и скорость приличная.
        — Извини.
        — Откуда стартовать думаешь?
        — Я думала, ты подскажешь.
        — Как я подскажу, если ты не сообщаешь город прибытия?  — изумился Брейн и дернул руль, чтобы обойти семейный седан с мордой собаки в заднем окне.
        — Ой, собачка!
        — Не собачка, а ньюфаундленд! Так какой город, Зои, говори скорее, я должен успеть подумать об этом.
        — Чикиморо…
        — Чего? Говори громче!..
        — Чикимиро.
        — Чики… Но это же на Фармапласте!
        — На Фармапласте. А что тебя пугает?
        — Да ничего меня не пугает, просто я хочу узнавать все заранее, чтобы обдумать наилучшим способом!
        — Да чего там обдумывать?
        — Я пытаюсь вспомнить все, что знаю об этой планете. Я там никогда не был, придется искать какой-то информационный хаб, да так, чтобы не засветиться. На всякой новой планете нас могут ожидать совершенно непредвиденные обстоятельства, мы должны знать о них заранее.
        — Ну, Фармапласта вполне себе развитая планета. Вернее, Сайрас, это такой материк. Он очень хорошо развит, практически как Глория у нас, на Лансайте.
        — И что, Чикеморо находится на Сайрасе?
        Зои наморщила лобик и покачала головой.
        — Нет, похоже, Чикиморо  — это где-то в стороне.
        — Что ж, видимо, для «Иорити инвестиум» Сайрас является слишком уж бойким, вот они и выбрали городок попрозрачнее. Хотя я могу ошибаться.

        93

        Корж с Дресколлом сидели в машине, запаркованной недалеко от отеля «Южная голубица», в котором, по их сведениям, находился объект их охоты.
        Уже темнело, следить за снующими туда-сюда постояльцами было все сложнее, и это вызывало раздражение Коржа.
        — Может, выйдем?
        — А если он нас заметит?
        — Так он и в машине заметить может.
        — Выйди, прогуляйся до киоска.
        — Чего купить?
        — Чего хочешь. Просто пройдись, а то ты меня уже достал своими дерганьями.
        Корж вздохнул. Выйти из машины теперь было бы проявлением малодушия.
        — Не факт, что они еще в номере, могли выйти через черный ход.
        — Могли, но я думаю, что не вышли.
        — Почему?
        — Потому что потому. Интуиция подсказывает мне, что они чего-то ждут.
        — Свет в окне еще ничего не значит.
        — Он не просто горит, он меняет интенсивность, когда они ходят по номеру.
        — Интенсивность?
        Корж стал присматриваться, но ничего такого не заметил.
        В баре заиграла музыка, значит, началось вечернее время.
        — Ну вот, через пять минут выдвигаемся,  — сказал Дресколл. Он взял с заднего сиденья баул, расстегнул молнию и достал два легких бронежилета. Это были не самые надежные модели, но другого достать не удалось, в противном случае пришлось бы светиться, а они и так почти что злоупотребляли поддержкой заказчика.
        — Готов?  — спросил Дресколл, застегивая пиджак на все пуговицы.
        — Готов.
        — Тогда вперед.
        Они вышли из машины, перешли на другую сторону улицы и направились к входу в гостиницу. Дресколл впереди, а Корж в нескольких шагах позади.
        Пройдя через холл мимо сонного портье, они поднялись по лестнице на второй этаж. Корж повернул налево, сразу направившись к дверям номера, а Дресколл направо  — дошел до угла и выглянул из-за него.
        Где-то раздавались голоса, но в коридоре было тихо.
        Он кивнул коллеге и, подойдя к дверям соседнего номера, вскрыл замок универсальным ключом.
        Он был готов действовать решительно и, если нужно, заставить замолчать тамошних обитателей, но тем повезло  — они оказались в баре или где-то в городе. Выбравшись на балкон, Дресколл прислушался, затем перебрался на соседний и осторожно заглянул в номер.
        Там горела настольная лампа и двигались какие-то тени.
        Дресколл придавил пальцем приклеенный к шее передатчик и произнес:
        — Я готов. Начинай.
        Прошла секунда, другая, затем пуля ударила в замок входной двери, и та распахнулась. Дресколл увидел метнувшийся силуэт и дважды выстрелил через стекло. Прилетевшая в ответ пуля расщепила стойку, вторая добила остатки балконного стекла, которое посыпалось на присевшего Дресколла.
        Он просунул руку в пустую раму, открыл защелку и, распахнув дверь, прыжком влетел в номер.
        Настигшая его пуля ударила в солнечное сплетение, и в глазах помутнело. Дресколл наугад выпустил половину обоймы и перекатился к стене, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Но Корж был уже в номере и, выстрелив в мужчину, подошел ближе и сделал по контрольному выстрелу в него и женщину.
        — Ты как, Эдди?
        Дресколл кивнул, показывая, что в порядке. Корж рывком поставил его на ноги и ударил по щекам.
        — Да чего же ты!  — отреагировал Дресколл, хватаясь за лицо.
        — Ты в порядке?
        — Теперь да.
        — Похоже, это не они.
        — Не они,  — согласился Дресколл, подходя к мужчине.
        В этот момент на запястье женщины засигналил датчик, и это было сообщение еще кому-то.
        — Валим через балкон!  — крикнул Дресколл, и они с Коржем, один за другим, сиганули через перила на недавно политую клумбу.
        С одной стороны, это было хорошо  — они мягко приземлились, но с другой  — на их ботинки налипло по три кило чернозема, и с этим пришлось как-то бежать.
        На их удачу, неподалеку завелся автомобиль, и Корж, распахнув дверцу, выбросил владельца на асфальт. Потом занял водительское место, Дресколл прыгнул на соседнее место, и в этот момент по машине забарабанили пули, проходя навылет и разнося стекла.
        Коллеги привычно нырнули под приборную доску, Корж кое-как выжал сцепление, и машина вслепую рванулась вперед, сорвав где-то бампер и потеряв пару колесных колпаков.
        — Спасите, помогите, кто-нибудь! Полиция!  — заголосил ограбленный владелец.
        Между тем Корж выбрался на сиденье и, морщась от налетавшего встречного ветра, принялся отчаянно крутить руль, пока подраненный мотор не заглох на одном из поворотов, выпустив облако черного дыма.
        Стрелкам пришлось бежать в ближайший парк и там засесть в кустах гладкой лилии.
        — Вот ненавижу я эти экспромты,  — признался Корж, переводя дух.
        — И я…  — кивнул Дресколл, ощупывая огромный синяк под бронежилетом.
        — Это были не они.
        — Не они. Но команда хорошо подготовленная.
        — Охотники за бабой?
        — Да кто их знает, я уже ничему не удивлюсь. Может, за бабой, а может, и за нами.

        94

        На столе зазвонил телефон. Старый многоканальный аппарат, стационарный  — его было чрезвычайно трудно взломать, и за это он ценился.
        Телефон звонил в просторном кабинете, расположенном на самом верхнем этаже серого бетонного здания, которое вздымалось над окружающим парком, словно скала. Парк ежедневно стригли, поливали, прибирали и красили, но посетители в нем не появлялись потому, что это была ведомственная территория, защищенная высоким забором и многочисленными скрытыми постами охраны.
        Имелись ворота и мощенная пиленым камнем дорожка, которую также мыли и подметали, однако по ней никто не ходил и не ездил, поскольку сотрудники, работавшие в высотном здании, пользовались туннелем, который вел сразу на подземную стоянку.
        Из комнаты отдыха появился начальник, которого так настойчиво призывал телефон. Он подошел, снял трубку и тихо сказал:
        — Слушаю.
        На том конце что-то зачирикало, забилось. Было ясно, что какая-то очередная проблема, которую нужно срочно решить.
        — Хорошо, сегодня до вечера мы это выясним. Не поздно будет? Ну, значит, договорились.
        Он положил трубку и заметил на планшете новое сообщение. Тронул его пальцем, и текст раскрылся.
        Начальник покачал головой и включил интерком:
        — Полмер, найдите Фрицнера  — пусть зайдет ко мне.
        — Это срочно, сэр?
        — Срочно.
        — Будет исполнено.
        Генерал прошелся по кабинету, дал рыбкам в аквариуме корм и полил цветок  — четвертый раз за день.
        Обычная, казалось бы, операция с перехватом определенного объекта затягивалась. Да, он был хорош, действовал на опережение, не позволял себе отдыхать  — понимая, что в это время охотники не отдыхают, но есть же какие-то пределы. Ну почему генерал должен лично вести дела, на которые в их организации назначены специальные майоры?
        Через несколько минут в дверь постучали.
        — Входи, Фрицнер,  — сказал генерал, проходя к столу и садясь в кожаное кресло.
        Вошел Фрицнер  — полковник на должности начальника отдела внутренней безопасности.
        — Садись.
        Полковник прошел, сел к столу и, сложив руки на принесенной папке, взглянул на начальника.
        — У нас проблемы, полковник?
        Фрицнер молчал, внимательно глядя на генерала.
        — Я слышал, важный свидетель все еще бегает и прыгает.
        — Это временно, сэр,  — ответил Фрицнер, сразу понимая, о ком речь.
        — Я что, сам должен заниматься подобной фигней, полковник?
        — Нет, сэр. Это простая накладка. Все решится в ближайшие дни.
        Генерал наклонился к полковнику, буравя взглядом.
        — Ты пойми главное, Хельмут, мы свалили на него всю тему по перехвату управления спецсвязью. Он у нас главный злодей. Если госкомиссия доберется до него и выслушает показания…
        — Я понимаю, сэр. Мы этого не допустим. Никакой госкомиссии, даже если придется ликвидировать всю комиссию.
        — Вот этого как раз не нужно. Достаточно инцидента с фронтовой прокурорской комиссией.
        — Там все было чисто, сэр.
        — О чем ты? До сих пор идет разбирательство о причинах катастрофы. Ты это называешь «чисто»?
        — Но к нам никаких претензий.
        Генерал распрямился и, поднявшись, прошелся до окна.
        — Просто уйди, Хельмут, пока я не выстрелил тебе в лицо.
        — Но, сэр…
        — Сделай одно маленькое дело: зачисть этого охранника конвоев  — и чтобы я о нем больше не слышал.
        — Задержка была связана с перегрузкой наших каналов, сэр.
        — Задействуй резервы. Нужно закончить с этим и забыть.
        Когда полковник ушел, генерал некоторое время стоял, глядя в окно. Затем позвонил секретарь и сообщил о прибытии обслуживающего персонала:
        — Сержант-хозяйственник, сэр. Что-то насчет стеновых перекрытий  — они недостаточно утеплены.
        — Пусть заходит, я не занят.
        Открылась дверь, и вошел сержант, при виде которого генерал одернул мундир и распрямил спину.
        — Как чувствуете себя, Холифилд?
        — Спасибо, сэр,  — ответил генерал, замирая.
        — Я слышал, вам пока не удалось пресечь расползание информации.
        — Потенциальное расползание, сэр,  — поправил сержанта генерал и заискивающе заулыбался.
        — Да-да, потенциальное,  — согласился тот, впрочем безо всякой улыбки.
        — Я уже распорядился, приказал подключить резервы.
        Сержант на это только скривился и, сунув руки в карманы, прошелся вдоль стены.
        — Вы же понимаете, Холифилд, что контроль над этой планетой скоро будет правительством потерян.
        — Я понимаю, сэр.
        — Мы обещали вам высокую должность, помните?
        — Разумеется, помню, сэр.
        — Так почему все еще работает эта ваша комиссия? Там есть несколько экспертов, которые совершенно не верят в подброшенную вами инфу и требуют найти и допросить живых свидетелей!
        — Требуют, сэр. Но свидетелей больше нет, все подразделение ликвидировано.
        — Кроме!
        — Да, кроме этого охранника. Но мы его контролируем.
        — Его?
        — Вернее, его маршрут. Мы загоним его в тупик, сэр. А потом возьмем голеньким.
        — В тупик?
        — Да, заброшенный район, заброшенные базы. Там давно никто не работает, кроме ваших партизан.
        — Наших, Холифилд, наших и ваших.
        — Наших и ваших, сэр, а я как сказал?

        95

        О том, что Томас Брейн прибывает в один из космопортов на побережье, форсированная группа поиска узнала за полчаса до посадки трехсоттонного грузовика.
        Были подняты по тревоге полицейские подразделения, несколько рот национальной гвардии, однако к тому моменту, когда они сумели перекрыть все возможные пути выхода из порта, такси с беглецами уже катило по одному из шоссе.
        — Я люблю гонять в космопорт!  — признался водитель.  — Люди прибывают совершенно разные, незнакомые. Наши что  — жуют биксу, носят серое и синее, а тут обязательно какая-то новость или красивые девки. Извините, мисс, никого не хотел обидеть.
        — А у вас тут проблемы с девками?  — спросил Брейн, посматривая в заднее окно на сидевший на хвосте развозной грузовичок.
        — Не то чтобы проблема, но они какие-то примелькавшиеся, что ли. Приезжие поживее смотрятся.
        Так, за легкой беседой, они отмахали уже километров пятьдесят, когда впереди замаячил полицейский пост с длинной вереницей автомобилей, которые подвергались проверке  — все подряд.
        — Ничего себе! Такого здесь прежде не бывало!  — удивился водитель.
        — А может, есть другая дорога?  — спросила Зои.  — Не хотелось бы терять время.
        — Да чего там терять? Ну, минут пятнадцать  — это разве опоздание? Вот однажды мой родственники из Лапуту, это такой городок, почти пустой, откуда все давно уехали… Так вот, во время урагана он угодил в пробку, которая не могла рассосаться в течение восьми часов! Вот это, дамочка, я вам скажу, опоздание! Ему даже мочиться, прошу прощения, пришлось в махровые полотенца. Он их целую пачку зассал. Прошу прощения  — залил.
        — А почему в полотенце? Почему не мог выйти на обочину?
        — Он был очень стеснительный. И тут удивляться нечему  — Лапуту это такая дыра. Прежде там был военный городок, ангары, доки, аэродром. Военные делали рейды через саргассовые джунгли, чтобы возить разные грузы и специалистов.
        — Очень интересно,  — заметил Брейн, поглядывая из окна на медленно двигавшуюся очередь. Вряд ли здесь искали именно их, однако проверять это ему не хотелось.  — Давай-ка, друг, развернемся и поедем другой дорогой.
        — Но вам же в Готиинг-Муравай.
        — Годится любой город поблизости от него.
        — Пангар или Чиопи?
        — Да, вполне подходит.
        — Я назвал вам города на другом конце материка, вы начинаете пугать меня, господа!..
        — Томас,  — произнесла Зои, и Брейн ударил водителя ребром ладони. Потом перебросил тело к Зои на заднее сиденье, сел за руль и развернул машину  — они поехали в обратную сторону.
        — Что дальше?  — спросила Зои.
        — Вернемся к развилке, где мы свернули направо, наверняка там найдется подходящая дорога.
        Водитель застонал, и Зои ударила его рукоятью пистолета, да так сильно, что Брейн невольно подумал, что удар смертелен.
        — Притормози, я оттащу его в кювет!
        Брейн притормозил. Зои распахнула дверцу и, пользуясь тем, что дорога пуста, за шиворот отволокла тело водителя до придорожных кустов. Потом бегом вернулась на место и крикнула:
        — Гони!
        И они помчались налегке. Добрались до развилки, свернули налево и километров двадцать ехали без происшествий. Но снова уткнулись в полицейскую проверку с вереницей автомобилей, развернулись и помчались к ближайшей развилке.
        Опять свернули и снова нарвались на очередную полицейскую облаву, и так еще четыре раза, пока наконец не были вынуждены выбрать единственное остававшееся свободным направление  — Лапуту.
        — Похоже, это судьба,  — сказал Брейн, останавливаясь напротив покривившегося указателя.
        — Ты думаешь, вся эта полиция  — за нами?
        — За одним из нас  — точно.
        — То есть у тебя и до меня были проблемы?
        — Да.
        — И ты не сказал об этом?
        — Ты не спрашивала.
        — Я… Я просто не успела, ты практически похитил меня, а потом… раздел прямо в номере. Я даже думала, что ты убьешь меня или трахнешь.
        — Это тактика. В состоянии шока ты не могла врать,  — пояснил Брейн, и они поехали дальше по шоссе, за которым давно не ухаживали.
        Придорожные травы никто не стриг, а кусты местами едва не перекрывали проезжую часть. На асфальте мелькали змеи и ящерицы, а птицы вили гнезда прямо над дорожным полотном.
        — И что будет дальше  — джунгли?  — спросила Зои и нервно засмеялась.
        — Да уж, джунгли,  — произнес Брейн со странной интонацией, потягивая носом знакомый запах саргассов.
        — Холмы, холмы и холмы,  — заметила Зои спустя полчаса.
        — Холмы и сырость.
        — Ненавижу сырость.
        — Никто не любит сырость, если он не жаба.
        Они помолчали несколько минут, потом Зои увидела новый указатель.
        — Через пятьсот метров бензоколонка. Как думаешь, она еще работает?
        — Может, и работает, по этой дороге иногда ездят. Но у нас еще есть горючее.
        Вскоре показалась бензоколонка с прилагающимся магазинчиком. Издалека все выглядело вполне прилично, но, подъехав ближе, Брейн увидел обшарпанные стены, которые не подновляли несколько лет, выщербленный асфальт и всего пару колонок, над которыми горели сигнальные фонарики.
        — Жизнь еле теплится,  — заметила Зои.
        Брейн притормозил и подъехал к колонке с топливом «супер», хотя автомобилю, на котором они ехали, вполне годился «стандарт».
        — Зачем ты заехал?  — спросила Зои.
        — Нам нужно получить как можно больше информации, и это может оказаться последний источник.
        — Но почему эта колонка?
        — Потому что вряд ли здесь имеется настоящий «супер», его просто некому покупать. Скорее всего, только «стандарт».
        — А что тогда в колонке со «стандартом»?
        — Да все, что угодно, даже жидкость от блох.

        96

        Брейн вышел из машины и огляделся. На шоссе было пустынно. Порывы ветра трепали старую жестяную крышу над бензоколонкой, а за грязными стенами магазинчика едва слышно звучала музыка.
        — Посиди пока в машине, я пойду на разведку.
        — Нет, я с тобой,  — возразила Зои, выходя следом.  — Здесь нечего охранять  — на дороге пусто. К тому же мне нужно кое-что купить.
        — Ну хорошо,  — согласился Брейн и первым зашел в павильон, придерживая дверь для Зои.
        Звякнул колокольчик, и из подсобки вышел заспанный хозяин.
        — Добрый день,  — сказал он, внимательно разглядывая гостей и почесываясь.
        — Добрый день,  — ответил Брейн.
        — Вы, часом, не заблудились? Дальше-то ничего уже нет.  — И хозяин махнул рукой в сторону Лапуту.
        — К сожалению, не заблудились,  — доверительно произнес Брейн, подходя к прилавку. Зои отошла к полкам с рядами запылившихся товаров.
        — И что же за дела вас сюда привели?  — понизив голос, спросил хозяин.
        — Я  — частный детектив. Работаю на ту дамочку,  — Брейн кивнул через плечо.
        — О как,  — покачал головой хозяин.  — И чего расследуете?
        — Не расследуем  — ищем человека.
        — Какого?
        — Джеймса Лосберга. Якобы он раньше жил в Лапуту.
        — Не знаю, жил ли он когда-то, мистер, но сейчас там никакого Лосберга нету. На весь город осталось двадцать человек и всех их я знаю наперечет, они у меня отовариваются и телеги свои заправляют.
        — Кстати, о заправке  — в колонке с «супером» хотя бы «стандарт»?
        — Не хотя бы, мистер, а самый настоящий.
        — Ну и отлично, мне этого достаточно.
        Брейн снова покосился в сторону Зои, чтобы сохранить доверительную обстановку, и спросил:
        — А что это за место? Кто там вообще живет и почему город забросили?
        — Так тут же раньше война была.
        — Война?
        — Настоящая война с партизанами. Их там в джунглях была пропасть просто. А в Лапуту стояла военная база, откуда по этим партизанам стреляли и экспедиции делали, когда те совсем уже житья никому не давали.
        — И куда все подевались?
        — Десять лет назад иссякли скважины с ликвидумом, добычу свернули, возить через джунгли стало нечего, и партизанам грабить тоже нечего стало. Они ушли. А потом и военная база вместе со всеми добывающими и обслуживающими компаниями.
        — Что за народ там остался? Бродяги?
        — Нет, пара мелких фермеров, несколько пенсионеров, в том числе военный пенсионер  — Гарри Дормунд, или, как его называют, Бешеный Гарри.
        — Очень крут?
        — Он служил на базе и успел выйти в отставку до закрытия. Когда все закончилось, не захотел никуда уезжать  — остался охранять имущество.
        — Он сторож?
        — Неофициальный. База как бы законсервирована, там осталось почти все имущество. Предполагалось, что ее откроют, если возникнет необходимость, но потом про нее забыли, и пять лет назад туда наведались бандиты  — хотели украсть оружие или еще что-то. Так вот Бешеный Гарри их отвадил. Туда проехало три машины, оттуда вернулась только одна, и больше никаких бандитов и воров в Лапуту не появлялось. С Гарри шутки плохи.
        — Однако.
        — Так что не советую туда соваться, неизвестно, как он вас там встретит.
        — Да я бы и рад,  — Брейн глазами показал на Зои.  — Но она платит, и платит хорошо, я за такие деньги согласен возить ее по всему материку.
        — Может, она тебе еще кое-чего подкидывает?  — подмигнул хозяин.
        — Пока нет, но я не теряю надежды,  — шепотом ответил Брейн и тоже подмигнул.
        Подошла Зои и сгрузила на прилавок свои покупки.
        — Запакуйте это,  — сказала она тоном, не терпящим возражения, и хозяин бросился вскрывать пачку пакетов, поскольку теперешние его покупатели давно уже экономили на упаковке и предпочитали уносить покупки в руках.
        — И знаешь что…  — произнес Брейн, прислушавшись к своей интуиции,  — собери нам мясных консервов, хлеба, масла, фруктов, если найдутся.
        — Фрукты  — только сублимат. Но сублимат военный, капля воды, и клубника как только что с грядки.
        — Хорошо, пакуй, и воды этой тоже не забудь.
        Хозяин бросился стаскивать товары с запылившихся полок, а Брейн вдруг заметил в углу торгового зала огоньки еще живого банковского терминала.
        — Эй, а он у тебя что, еще работает?
        — Работает,  — сказал хозяин.  — Только кому это сейчас нужно? Мои клиенты на подножном корме живут, банковских операций не проводят.
        — Ну что же, хотя работа еще не закончена…  — Зои встретилась взглядом с Брейном и улыбнулась.  — Но я тебе верю, разбойник, пойдем, соединимся в едином порыве.
        Терминал действительно работал, и на хорошей скорости  — не пришлось долго ждать, пока карточки будут опознаны, все произошло за секунды. Потом Зои набрала нужную комбинацию, и все восемьсот тысяч рандов упали на счет Брейна.
        Сделав свое дело, Зои вытащила карточку и отошла, а Брейн еще какое-то время любовался новым состоянием своего счета.
        Мечта о доме у теплого моря становилась все ближе, однако праздновать он не спешил  — понимал, что все могло перемениться.

        97

        В начальственный кабинет на самом вернем этаже бетонной высотки ворвался офицер разведывательного отдела. Он столько дней провел на рабочем месте без душа и регулярного питания, что теперь, когда удалось засечь объект, презрел всякие условности.
        — Сэр, мы его засекли! Мы его поймали!..
        Но, натолкнувшись на строгий взгляд скучающего начальника, офицер остановился, поправил китель и пригладил волосы.
        — Что у вас, майор Квазик?
        — Сэр, мы сумели засечь этот автомобиль.
        — Что за автомобиль?
        — Он уходил от всех фильтрующих постов полиции и национальной гвардии и теперь оказался на дороге в Лапуту.
        — В Лапуту?
        — В Лапуту,  — повторил Квазик.
        — Отлично. Кажется, это…
        — Заброшенная база, сэр. И совершенно пустой город. Можно высадить туда батальон спецназа, и они все прочешут.
        — Все прочешут,  — повторил генерал, криво усмехаясь.  — А что скажут про нас коллеги?
        — Ну… А что они могут сказать? Они провинциалы, сэр. А у нас главное управление, между прочим.
        — Я начальник, ты дурак?
        — Примерно так.
        — Ладно, что удалось выяснить?
        — К сожалению, сэр, информация со спутников поступает с задержкой  — обработка на сервере, приоритет задач, то да се.
        — По делу, Квазик!  — не сдержался генерал.
        — Прошу прощения, сэр. Одним словом, теперь мы знаем, что объект был вынужден забраться в Лапуту.
        — Что представляет собой это… эта Лапута?
        — Был городок на двенадцать тысяч населения, включая военных и членов их семей. Они обеспечивали проводку до добывающих территорий. Когда добыча прекратилась, партизаны ушли  — грабить нечего. Потом ушли и военные, им сократили бюджет. А затем хлопнулся и весь город, жизнь там прекратилась.
        — Это очень занимательно, но зачем туда устремился наш объект?
        — Ему некуда деваться, сэр, он попался. Разрешите, я домой пойду, а? Очень помыться хочется.
        — Идите.
        Начальник сомкнул веки, подождав, когда за майором закроется дверь. Потом надавил кнопку интеркома:
        — Журбена ко мне.
        — Слушаюсь, сэр.
        Начальник снова прикрыл веки, прислушиваясь к окружающим звукам  — тарахтению генератора на двадцать шестом промышленном этаже. Там проводили финишную сборку сервера и не могли положиться только на одну лишь энергетическую сеть.
        А еще лифт  — трень-брень. За что он там задевает в шахте? Холифилд дважды вызывал службу ремонта, но они ничего не нашли, и снова  — трень-брень. Причем не всегда, а лишь иногда. Стоит смежить веки и  — трень-брень. Холифилд даже выбегал в лифтовой холл, но возле шахты этот противный звук пропадал. А когда генерал возвращался в кабинет, звук появлялся вновь.
        Наверное, это какая-то медицинская проблема и следовало обратиться к врачу, но… Но военные врачи такими пустяками не занимались, им подавай законченных шизоидов или сквозные раны, а гражданские специалисты  — им требовался допуск и последующая ликвидация. Так никаких врачей не напасешься.
        Примчался Журбен  — капитан спецназа при главном управлении министерства безопасности. После ранения он слегка приволакивал ногу, и хотя внешне это было незаметно, генерал по звуку определял приближение Журбена.
        Едва распахнулась дверь и показалась квадратная фигура, Холифилд махнул рукой, останавливая капитана с распахнутым для доклада ртом.
        — Не нужно, приятель, просто послушай, что я скажу,  — сказал он, и Журбен какое-то время стоял с открытым ртом, а когда закрыл его, это стало знаком, что он готов принимать информацию.  — У тебя двенадцать часов, капитан. Ты должен прибыть в Лапуту, это на Фармапласте. Прибыть и возглавить операцию по поимке чрезвычайно опасного преступника. Он нужен нам живым или доступным для идентификации.
        — Я понимаю, сэр, но пока я буду добираться…
        — Пока ты добираешься, на месте будут сформированы необходимые силы, командовать которыми ты сможешь уже в пути.
        — Спасибо, сэр, именно это я и хотел сказать.
        — Отлично, капитан. Выдвигайся.

        98

        Несмотря на очевидные признаки заброшенности города  — осыпающаяся со стен штукатурка, разросшиеся деревья и одичавшие клумбы,  — улицы выглядели чисто. Никаких рваных газет, упаковок, пакетов.
        Птицы обжились на крышах кафе, кролики сидели на перекрестках и нехотя уходили на обочину, заметив приближавшуюся машину.
        — Как в страшной сказке,  — сказала Зои.
        — Не так уж тут и страшно,  — возразил Брейн, замечая выцветший указатель «К базе» и следуя по стрелке.
        Дома стояли с не заколоченными окнами, в витринах кое-где остались забытые манекены. Парикмахерская все еще приглашала к себе клиентов глянцевыми плакатами новых причесок, булочная сулила скидки на утренние булки вечером.
        Свернув еще на двух поворотах с указателями «к базе», Брейн наконец остановился напротив железных ворот, рядом с которыми находилось вполне обжитое КПП.
        — Что мы будем здесь делать?  — спросила Зои.
        — Не знаю,  — пожал плечами Брейн.  — Нужно посмотреть, что там, на этой базе.
        — А что там может быть?
        — Не знаю,  — повторил Брейн.  — Когда я что-то увижу, появятся какие-то мысли, наметки. А пока ничего нет.
        — Почему мы стоим?
        — Ждем, когда кто-то выйдет.
        — Ты думаешь, тут кто-то есть?
        — Определенно есть. На окошке покрашены рама и решетка. Крыльцо потерто. По нему до сих пор ходят.
        — Но на базу никто не заезжает.
        — Да, если только нет другого въезда.
        Между тем в окошке промелькнуло лицо. Потом дверца КПП приоткрылась, и обитатель домика вышел на крыльцо.
        Выглядел он внушительно  — под два метра ростом, широкий в плечах и с большим пивным животом. Мужчина был стрижен коротко, по-армейски, носил вылинявшую полевую форму и держал на ремне автоматический дробовик.
        — База закрыта. Давно закрыта,  — сообщил он с крыльца.
        — Но нам нужно попасть внутрь,  — высунулся из окна Брейн.
        — Зачем это?  — усмехнулся здоровяк, поправляя автомат на ремне.
        — Запусти нас, и поговорим, как солдат с солдатом.
        — А ты солдат?
        — Я полжизни провел на таких вот базах.
        Здоровяк задумался.
        — Давай, Гарри, открывай.
        — Откуда ты знаешь мое имя?  — удивился тот и положил руку на дробовик.
        — Мы спросили старика на заправке, к кому здесь можно обратиться, он сказал, что в городе за порядком следишь ты. Сказал  — надежный человек.
        — Я этому Лорвиху ноги повыдергиваю.
        — Зря, старик очень хорошо о тебе отзывался.
        — Ну ладно, сейчас открою, тогда посмотрим, что вы за птицы такие,  — согласился наконец Гарри и скрылся за дверью КПП.
        — Он так странно на меня косился,  — сказал Зои.
        — Ты красивая женщина, а он здесь давно один.
        — В любом случае у меня есть пистолет.
        — Вот именно.
        В этот момент заскрежетали заржавленные петли, и створки ворот распахнулись. Гарри посторонился, и Брейн проехал мимо него. После чего ворота были закрыты, а Брейн остановил машину и вышел поговорить с Гарри.
        — Значит, солдат, говоришь?  — спросил тот и крепко пожал руку Брейна, надеясь заставить того вскрикнуть или хотя бы сморщиться. Но это ему не удалось.
        — Солдат.
        — А как зовут?
        — Томас.
        — Так чего тебе на базе надо, Томас?
        — Хочу посмотреть, чего тут есть, и, может, что-то позаимствую.
        — О как! А ничего, что я тут охранником приложен? Ничего, что на мне ответственность за все это лежит?
        И Гарри обвел рукой все видимое пространство базы.
        — Я не думаю, что ты тут на официальном посту. Просто ты порядочный человек. Человек долга. А я тебе заплачу.
        — И сколько?
        — Три штуки.
        Гарри засмеялся, и Брейн понял, что этого слишком мало.
        — Десять штук.
        Гарри вздохнул и, покосившись в сторону Зои, также вышедшей из машины подышать, нагнулся к Брейну и сказал:
        — Деньги у меня самого имеются. Продай свою бабу. Дам двадцать штук.
        — Да какая баба столько денег стоит?  — усмехнулся Брейн.
        — Эта стоит.
        Брейн посмотрел в сторону Зои и вздохнул.
        — Понимаешь, она мой начальник. Если бы не это…
        — Тогда я тебе не помощник  — Гарри сделал два шага назад и передернул затвор.  — Выметайтесь!
        — Подожди,  — понизив голос, произнес Брейн.  — Два часа с ней тебя устроит? И тогда ты нам помогаешь, а еще получишь пять штук.
        — Два часа?
        Гарри посмотрел на Зои, потом на Брейна, как будто прикидывая варианты, но Брейн по холодному блеску в его глазах уже понял  — нужно стрелять.
        Он опоздал совсем немного, и картечь вырвала из рукава клочок материи, но потом его «девятка» отстучала пять раз, и Бешеный Гарри свалился на потрескавшийся бетон.
        — Ты не ранен?  — спросила Зои, подбегая.
        — Нет, успел отпрыгнуть,  — ответил Брей, проверяя дыру на рукаве.
        — Нужно убрать его…
        — Сейчас оттащу в сторону.
        Брейн подошел к Гарри и, ухватившись за ботинок, потащил тело в тень КПП.
        Спрятав тело под крыльцом, Брейн отошел и посмотрел на небо, словно надеясь рассмотреть на высокой орбите спутник. Потом сел в машину к Зои и завел двигатель.
        — Куда теперь?  — спросила она.
        — А вон туда  — к ангарам. База выглядит нетронутой, значит, там может оказаться что-то, что нам пригодится.
        — Что именно?
        — Сейчас посмотрим.
        Они проехали вдоль рядов складских помещений, закрытых на все замки, не носивших следов взлома. Затем Брейн провел машину на территорию техпарка и загнал под навес.
        — Приехали?  — спросила Зои.
        — Да, выходи. Пойдем посмотрим, что тут у них найдется.
        — Замки будешь ломать?
        — Нет, у меня есть ключи.
        И Брейн показал связку универсальных пластинок, которую нашел у Гарри.

        99

        За время службы Брейн видел несколько баз, и все они были организованы по единому плану. Он без труда нашел нужный ангар, и содержимое его не разочаровало.
        — О, Зои, это то, что нам требуется!  — воскликнул он, входя под сумрачные своды хранилища с дюжиной десантных броневиков.
        — Что это за машины?
        — Это КТМ, детка!
        Брейн подошел к ближайшему броневику и похлопал его по бронированному боку. Казалось, машина проснулась от спячки и внутри ее что-то щелкнуло.
        — Что это?
        — Он попытался начать тестирование, но база давно отключена от электричества.
        — И что же делать?
        — Следовать инструкции.
        Брейн двинулся вдоль стены мимо других броневиков, соединенных воедино кабельной сетью, которая питалась от распределительного ящика, помещенного в правом дальнем углу. Рядом с ним находилась платформа с генератором и баком, имевшим запас горючего в четыреста литров. И сейчас все зависело от того, во всем ли следовали инструкции те, кто закладывал технику на долгосрочную консервацию.
        Подойдя к генератору, Брейн выдержал паузу и повернул красную рукоятку запуска.
        На панели генератора вспыхнули лампочки и индикатор показал минимальный заряд. В дело вступил пневматический запуск, и сжатый воздух из баллона бешено закрутил турбину, заставив двигатель генератора заработать. И в ту же секунду зажглось освещение всего ангара.
        — Ура!  — закричала Зои и захлопала в ладоши.
        — Ура,  — согласился Брейн и подумал, что Гарри был одним из тех правильных парней, которые хорошо делали свою работу, но одиночество и нездоровая тяга к женщинам заставили его при виде Зои потерять голову. Хотя при виде ее многие теряли головы, а ему восхищаться ею мешал ее статус работодателя.
        Брейн постоянно помнил, что за надлежащее сопровождение и охрану ВИП-персоны он получит немалое вознаграждение. Рядом с Зои он все время был на работе, какое уж тут восхищение.
        После запуска генератора Брейн вернулся к первой машине и, открыв дверцу, забрался внутрь.
        Это была одна из последних моделей с хорошей планировкой мест, новым кондиционером и скорострельной пушкой с увеличенным боекоплектом.
        Брейн сел на место штурмана и включил компьютерный терминал. Тот заработал, выдав все необходимые таблицы и карты местности.
        — Какой город нам нужен?
        — Когда?
        — Конечный пункт, Зои.
        — Элесбарн.
        — Э… лес… барн…  — набрал название Брейн и покачал головой. Карт местности не хватало.
        — Что?
        — Не дотянемся. Наш диапазон  — триста восемьдесят километров, а до Элесбарна все семьсот.
        — А если с пересадкой?
        — С пересадкой  — Савойкино. Триста семь километров. Население  — девять тысяч, имеется автобусная станция и местный аэропорт.
        — До Элесбарна рейсы имеются?
        — Такой информации нет. Пишут, что региональные рейсы, значит, теоретически должны быть. Еще имеется водный транспорт по реке.
        — Это, по-моему, вообще отстой.
        — Может, и отстой,  — согласился Брейн и поднялся.  — Ну что, пойдем дальше?
        — Куда дальше?
        — Мы должны наведаться в арсенал. Выбрать стрелковое оружие и бронекомбинезоны.
        — А это еще зачем?
        — Если нас вынудят выйти из КТМ в джунглях, нужна надежная защита.
        — От пуль?
        — От пуль и ядовитых спор саргассов. Слышала про них?
        — Совсем немного.
        — Одним словом, без комбинезонов нам не обойтись.
        — Но мой размер? Подойдет ли мне мужской костюм?
        — Комбинезон,  — поправил ее Брейн, прикидывая на глаз размер Зои. Она обладала безупречной фигурой, но комбинезоны были армированы, их нельзя было подогнать, как платье.  — Хозяйство здесь образцовое, значит, найдутся и маломерки.
        В привычном месте Брейн нашел помещение арсенала, открыл сложные замки магнитными ключами и завел Зои в царство металла и матового пластика. Полки с оружием и амуницией громоздились до потолка. Здесь было даже то, о чем Брейн слышал, но в работе не применял ни разу. Просто случая не было.
        — Красиво,  — сказала Зои, выбирая из пирамиды автоматическую винтовку.  — Я эту возьму.
        — Не смеши меня, подружка. В случае серьезной переделки нужно оружие помощнее. Пойдем за угол, там импульсно-разгонный отдел.
        — Чего?
        — Оружие для настоящих мужчин.
        Брейн привычно повернул за стеллажами налево, и в глубокой нише загорелось освещение.
        — Вот  — АВРМ «сквоттер», автоматическая винтовка с регулируемой мощностью.
        Брейн вскрыл механизм, проверил батареи, подвигал затворную группу, проверяя, как она звучит. Уже по звуку он мог сказать, сколько проработала машинка и сколько сухой смазки осталось на ее поверхностях.
        Но эти «сквоттеры» были новенькими.
        — Ух ты, тяжелая какая,  — подивилась Зои, взвешивая «сквоттер» на руках.
        — Три с половиной килограмма без картриджей.
        — Картриджей?
        — Да, герметичные упаковки, пластиковые гильзы. Калибр четыре и восемь десятых миллиметра.
        — Почему так мало?
        — Для комбинированной пули достаточно. В зависимости от цели она меняет сборку, становясь осколочной или бронебойной.
        — Круто!
        — Круче некуда.
        — Так, может, и пистолет хороший подобрать можно?
        — Это едва ли,  — улыбнулся Брейн.
        — Почему?
        — Пойдем покажу.
        Брейн проводил Зои к стеллажам с персональным оружием и, стоя в сторонке, наблюдал за ее поведением.
        — Но почему они такие огромные?  — поразилась она, разглядывая пистолет-монстр, который весил никак не меньше двух с половиной килограммов и имел какой-то невразумительно большой калибр.
        — Это устаревшее оружие. Большой калибр требовался для пробития панцирей  — тогда мощности пистолета хватало. Позже, когда технологии противника шагнули вперед, потребовались новые решения, и появились АВРМ.
        — А что за противник?
        — Партизаны.
        — Технологии у партизан?
        — Так получилось. И не спрашивай меня об этом, я был всего лишь солдатом. Давай поспешим, теперешний наш враг идет по пятам, и нам пора выезжать.
        — Мы угоним один из броневиков?
        — Так точно. Правда, в нем почти сухие баки, но мы перекачаем запас генератора. Этого должно хватить.

        100

        К бензоколонке с вывеской «стандарт» подкатил темно-синий джип. Он лихо притормозил, и из него, как на пружинах, выскочили двое молодцов в темно-синих костюмах и с одинаково короткой стрижкой. Один был пониже, другой повыше.
        Тот, что повыше, чуть задержался, глядя по сторонам, а тот, что пониже, взбежал на крыльцо и резко толкнул дверь магазинчика, держа правую руку ближе к кобуре.
        — Добрый день, мистер,  — сказал хозяин, усилием воли подавляя дрожь в коленках. Эти двое выглядели опасными.
        — Добрый, старик, добрый,  — сказал тот, что пониже, и, пока его напарник поднимался на крыльцо, прошелся вдоль полок, проверяя, нет ли засады.
        Засады не было, и он вернулся к прилавку, убрав руку от кобуры и почесывая в паху.
        — Нам нужно залить полный бак.
        — Надо, значит, зальем, сэр,  — с готовностью согласился хозяин.
        — Постой, а кто это «мы»?
        — Мы, это мы с тобой,  — сказал тот, что повыше, подходя к прилавку.
        — Я спрашиваю старика.
        — Ну извини, бобо.
        Высокий пожал плечами и стал рассматривать разложенные на прилавке запылившиеся сувениры.
        — Мы  — это я, сэр. Мы  — это как бы фирма гарантирует качество обслуживания.
        — Еще раз,  — не понял тот, что пониже.
        — Моя фирма гарантирует качество обслуживания.
        — А почему «мы»?
        — Я и фирма.
        — Годится,  — кивнул тот, что пониже.  — Ты давно тут сидишь, старик?
        — Идиотский вопрос,  — обронил тот, что повыше, продолжая разглядывать заплесневелые сувениры.
        Тот, что пониже, даже не посмотрел в его сторону, а лишь удостоил небольшой паузы.
        — Много ли ездят по вашей дороге, старик?
        — Немного, мистер. Сегодня вы только вторые.
        — Кто был до нас?
        — Пара. Мужчина и женщина.
        — Женщина?
        — Она  — красотка. А он бывалый.
        — Насколько бывалый?
        — Не могу сказать точно, мистер, но я был с ним осторожен, хотя он никак себя не проявил.
        — Как это?
        — Он не показывал, что вооружен и что подозрителен. Но по нему было видно  — с такими лучше не шутить.
        — Да ты нас запугивать взялся, старикашка?  — неожиданно взорвался тот, что был повыше, и, выхватив «девятку», наставил на хозяина магазинчика.
        — Что вы, мистер, что вы?  — замахал тот руками и попятился, пока не натолкнулся на стойку с полосканиями для горла и аспирином.
        — Опусти пушку, Стиви,  — сказал тот, что пониже.
        — А то что?
        — А то выстрелишь. Будет как в Бомбее.
        — Что не так было в Бомбее?
        — Ты застрелил единственного информатора и получил пулю в задницу от Риденгера.
        — Здесь нет Риденгера.
        — Но здесь есть твоя задница,  — усмехнулся тот, что пониже, и положил руку ближе к кобуре. Эти двое не ладили.
        Сцепившись взглядами, они замерли, и хозяин магазина весь сжался, ожидая кровавой развязки, однако тут послышался шорох шин, и к бензоколонке подъехала серая «Изабелла», почти уткнувшись носом в корму джипа. Новые гости тоже претендовали на горючее сорта «стандарт».
        Высокий и тот, что пониже, тотчас забыли о своих разногласиях и разошлись по углам, изучая немногочисленный перечень товаров. А хозяин, переведя дух, снова встал за прилавком, ожидая появления очередных посетителей.
        — Добрый день, хозяин,  — сказал первый из вошедших, держа руки в карманах пиджака.
        — Привет честной компании,  — сказал второй вошедший, также не вынимая руки из карманов.
        — О нет…  — простонал хозяин, опускаясь за прилавок. Он уже чувствовал эту наэлектризованность воздуха, за которой могут загрохотать выстрелы.
        — Эй, ты куда прячешься?  — спросил Корж, краем глаза следя за напряженным коротышкой.
        — Нам бы только горючки, хозяин,  — поддержал его Дресколл.  — Эй, парни, это не ваша таратайка закрыла нам подъезд к колонке?
        Незнакомцы в синем переглянулись.
        — Если вы спешите, мы отгоним машину, а потом заправим свою,  — сказал тот, что был повыше.
        — Мы не спешим. Заправляйте свой джип. Хозяин, может, ты пойдешь и вольешь им полный бак?
        Хозяин выбрался из-под прилавка и, обежав его, выскочил вон. Хлопнула дверь, и стало тихо.
        Четверо мужчин вышли на середину торгового зала и замерли.
        — Мы же не конкуренты, нет?  — спросил Корж.
        Темно-синие переглянулись.
        — Мы вас прежде не видели,  — сказал тот, что пониже.
        — И мы вас тоже,  — ответил Дресколл.  — Вам кто интереснее  — мужчина или женщина?
        — В каком смысле? Мы просто напарники.
        — Он не об этом, Вилли,  — поправил напарника тот, что повыше.  — Мы идем по следу женщины.
        — Значит, не конкуренты, а коллеги,  — подвел итог Корж.
        — Уважающие друг друга коллеги,  — подтвердил тот, что пониже, и все четверо с облегчением убрали руки подальше от оружия.
        — Итак, предлагаю действовать совместно. Сейчас заправим тачки и рванем в этот Лолопулло или как его там.
        — Годится,  — кивнул тот, что пониже.  — Это даже хорошо, что мы здесь встретились.
        — Хорошо,  — сказал Корж и вздохнул. Ему показалось, что дело наконец сдвинулось с мертвой точки.

        101

        Не веря, что все обошлось и можно расслабиться, хозяин бензоколонки пересчитывал деньги, полученные от беспокойных клиентов. Они заправили полные баки, взяли что-то из еды. Получилось неплохо, учитывая, что он торговал просроченными продуктами, доставленными с помойки бродягами за сущие гроши.
        Однако эти ничего не заметили, слишком были заняты. Они обещали заскочить еще на обратном пути, и хозяин улыбался, заранее предвкушая новые прибыли.
        Неожиданно к его владениям подъехал еще один автомобиль. Длинный лакированный монстр с разбитым передним крылом. Машина едва не протаранила колонку со «стандартом», но все же как-то припарковалась. Дверцы распахнулись, и появились двое  — мужчина и женщина.
        Женщина была хорошо сложена  — в кожаной куртке по талии и брюках в обтяжку. Сумочки при ней не было, только дробовик, а ее спутник поднялся на крыльцо с пистолетом наготове.
        — Здесь никого нет, господа! Я один!..  — прокричал хозяин, выходя из-за прилавка и поднимая руки. Незваные гости сразу взяли его на прицел, и, пока мужчина бегал по закоулкам, проверяя нет ли засады, женщина целилась хозяину бензоколонки в голову.
        — Никого нет, Лена!
        — Проверь его,  — кивнула на хозяина Лена, и мужчина обыскал его, выбросив на пол все, что нашлось в карманах бедняги.
        — Ты кто?  — спросила женщина, опуская дробовик.
        — Хайме Клинсманн, мисс,  — посиневшими губами пролепетал хозяин. Ему казалось, что красотка его уже приговорила, она смотрела на него как на какого-то таракана.
        — Хайме-Хайме, Хайме-Хайме,  — начал повторять мужчина, прохаживаясь вдоль полок, и стволом пистолета сбрасывал с полок какие-то товары  — то ли они ему приглянулись, то ли, напротив, вызывали раздражение.
        — Там, на обочине, следы,  — сказала женщина и переставила красивые ноги. Хайме был сильно напуган, но то, что ноги красивые, он понимал.
        — Это клиенты, мисс. Они покупатели.
        — И много бывает покупателей?
        — Один-два… за день… мисс.
        — А сегодня?.. Давай говори, или мне тебе уши отстрелить, чтобы быстрей думал?
        — Нет-нет,  — замотал головой хозяин и попятился.  — Я буду говорить быстрее.
        — Ну!
        Женщина снова переступила красивыми ногами, и Хайме вновь смотрел на них.
        — Эй, Лена, да он на тебя пялится!  — заметил мужчина и засмеялся.
        — До вас были две машины! А перед ними еще одна!..
        — Кто был в этих машина?
        — Джип-картошка, там двое в синих костюмах были.
        — Опиши их.
        — Как описать?  — пожал плечами Хайме.  — Один пониже  — вот такой, а второй повыше  — вот такой.
        Хайме показал рукой, какого именно роста были эти двое.
        — Это не они, Лена,  — сказал мужчина.
        — Хорошо, кто был еще?
        — Потом подкатила «Изабелла», почти сразу. Оттуда тоже вышли двое и тоже мужчины. В пиджаках, но разных. Серый такой пиджак у одного, с накладными карманами. А у другого  — под мешковину.
        — Может, твид?
        — Может, твид, я в таких делах не разбираюсь.  — Хайме пожал плечами и виновато улыбнулся. Теперь он старался смотреть женщине в глаза, но очень хотелось опять на ноги.
        — Похоже, это они, Лена,  — сказал мужчина.
        — Похоже,  — согласилась женщина.  — Кто еще был?
        — До них всех была пара  — мужчина и женщина.
        Лена с напарником переглянулись. Потом она резко вскинула руку, и Хайме зажмурился, опасаясь, что его ударят.
        — Открой глаза, это она?
        Хайме открыл глаза и распрямился. Перед ним была фотография со смеющейся девушкой.
        — Да.
        — Рюи, ты хотел что-то купить…
        — Вот,  — сказал мужчина, показывая упаковку влажных салфеток.
        — Это все?
        — Остальное я уже купил в Монделе.
        — Хорошо, поехали.
        Женщина повернулась и пошла к двери.
        — А с ним что?  — спросил Рюи.
        — Расплатись.
        — Расплатись в смысле…  — мужчина навел пистолет на хозяина.
        — Дай денег. Ты же взял салфетки. И поспеши, у нас есть возможность сделать работу и поквитаться за Сару и Лансера.
        Сказав это, женщина вышла, а ее напарник сунул онемевшему Хайме деньги и, похлопав по плечу, сказал:
        — С днем рождения, везунчик.
        И вышел вон. Вскоре завелся мотор, машина неловко сдала задом и покатила в сторону Лапуту, а Хайме опустился на пол. Ноги его не держали.

        102

        КТМ завелся сразу и, качнувшись на выездном пороге, выкатился на площадку перед ангаром. Брейн еще раз взглянул на ситуационный терминал и отметил, что все системы броневика работали нормально.
        — Куда ты?  — спросила Зои, когда Брейн, помедлив мгновение, направил машину к КПП, вместо того чтобы ехать через технологические ворота в джунгли  — прочь от города.
        — Судя по тому, что наша временная фора невелика, сейчас прибудут гости.
        — А если их нет, ты будешь ждать?
        — Они вот-вот появятся, уверяю тебя.
        Брейн вывел машину к воротам и развернулся, потом перемахнул в салон и сказал Зои, чтобы та перебиралась на водительское кресло.
        — И как ты в этом комбинезоне… ой! И как ты в нем двигаешься!..  — пожаловалась она, с трудом сгибая руки и ноги.
        — Ты привыкнешь,  — заверил Брей, занимая место штурмана. Затем взялся за джойстик, и пушечная башня повернулась в сторону ворот.
        — Сейчас постреляем, и ты поведешь машину.
        — Боюсь, я не справлюсь, я такую еще не водила!
        — Ничего особенного. Автоматическая коробка, руль  — крутить туда-сюда, давить на газ, вот и вся наука.
        — А тормоз? Где тут тормоз?
        — Тормоз такой машине не нужен,  — сказал Брейн.  — Она снесет даже бетонную стену. Но вообще, тормоз срабатывает, когда отпускаешь газ.
        — Они не приедут,  — пробурчала Зои, с трудом устраиваясь на водительском месте. Жесткий комбинезон душил ее, при том что Брейн сказал, будто этот комплект на два размера больше, чем нужно.
        — Ты не права,  — возразил Брейн, заметив промелькнувший между постройками автомобиль. Потом еще один.  — Вот и наши гости.
        Когда первая машина выскочила на прямой участок перед воротам, на крыше КТМ заработала пушка. Две дюжины снарядов врезались в джип, разорвав его надвое. Полыхнула вспышка, и к небу взвилось копотное пламя.
        Шедший следом автомобиль резко ушел в сторону, и пущенная в него очередь взломала старый асфальт.
        — Ладно, Зои, теперь погоняй!  — скомандовал Брейн, и Зои резко вдавила педаль газа. КТМ рявкнул, выбросив из выхлопных труб облако сизого дыма, и, провернув на месте все шесть колес, рванулся на свободу  — вышибив технологические ворота и запрыгав по ухабам.
        Когда над КПП осела пыль, на дорогу вышли Корж и Дресколл, держа пистолеты наготове.
        — Объект мы снова упустили,  — сказал Корж, глядя вслед удалявшемуся броневику.  — За такой тачкой нам по лесу не угнаться.
        — К тому же этот лес ядовитый.
        — Ядовитый?
        — Я же тебе говорил  — саргассовые джунгли.
        — Кто бы мог подумать. Но коллег мы встретили вовремя.
        — Вовремя,  — улыбнулся Дресколл.  — Они еще настояли, что поедут первыми.
        — Ну и ладно, не будут под ногами путаться. Поехали отсюда.
        Они забрались в машину и едва завели мотор, чтобы развернуться, как в зеркале заднего вида показалась еще одна машина  — неповоротливый «Бреннон-линкор».
        — Это еще что такое?  — произнес Дресколл.
        — Еще одни коллеги?
        Автомобиль остановился, и на дорогу вышла красотка с безупречной фигурой и в обтягивающих брючках.
        — Что ей нужно?
        — Может, заблудилась?
        Между тем, убедившись, что она привлекла внимание, красотка открыла заднюю дверцу и вытащила с заднего сиденья ручной пулемет, лента которого тянулась из салона. Корж закричал и схватился за ручку двери, но в следующее мгновение пули начали шинковать машину, как капусту. Гильзы фонтаном взлетали над дорогой, усеивая обочины, словно железный дождь, а красотка все стреляла и стреляла, разнося ненавистную цель, пока последний патрон из магазина не сработал в стволе пулемета.
        С другой стороны машины вышел мужчина.
        — Что скажешь, Рюи?
        — Мы посчитались на ребят, Лена.
        — Но работу не сделали.
        — Не все сразу, Лена. Нужно связаться с заказчиком, пусть дают новый маршрут, нам по этой чащобе не продраться.

        103

        За окном был туман, поэтому, глядя с высокого этажа, Холифилд не видел земли, травы, деревьев. Иногда в такую погоду он даже испытывал приступы морской болезни, и ему начинает казаться, что бетонное здание покачивается.
        Ночью снова звонили «шефы». Холифилд предпочитал их называть именно так, любое другое название вызывало в нем укол совести и напоминало о государственной измене.
        «Шефы» хотели знать, как идут дела, а дела шли так себе. Капитан Журбен все еще был в пути, а объект продолжал заметать следы, хотя за ним впритык двигались охотники, посланные деятелями из Регионального комитета. Так называемыми «сельскими». Они путались под ногами и мешали Холифилду сделать все, как надо шефам, но зачистить их было бы преждевременным, ведь в случае осечки Главка «сельские» стрелки могли сделать работу Холифилда. Хотя и не так, как надо шефам. Не идеально.
        Сработал звонок на проводном терминале с обычной трубкой. Холифилд быстро подошел к нему и, схватив трубку, ответил:
        — Слушаю вас.
        — Это капитан Журбен, сэр! Я в пятидесяти километрах от Лапуту!..
        — И что вы намереваетесь делать?
        — Мы на двух бортах движемся наперехват броневику, сэр!
        — Какому броневику?  — не понял Холифилд.
        — Сэр, объект забрался на базу, сумел завести КТМ и теперь чешет через джунгли! Мы собираемся прострелить ему колеса и остановить!..
        — Хорошо, докладывайте каждые полчаса.
        — Слушаюсь, сэр.
        Холифилд положил трубку и вернулся к окну. Кто бы мог подумать? Предполагалось, что эта база станет ловушкой для беглеца, а на деле он стартовал с нее на броневике, и неизвестно, что выкинет в следующий раз.
        Холифилд вернулся за стол и вызвал на терминале досье объекта.
        Так и есть, этот парень служил в конвойном отряде и знал эту работу вдоль и поперек. Почему нельзя было раньше принять к сведению эту информацию? Потому что все считали, что так далеко не зайдет. Если не люди Холифилда, то «сельские» или охотники за его девушкой должны были поставить точку. Но не поставили.
        Загудел зуммер интеркома.
        — Что еще?  — недовольно спросил Холифилд.
        — Майор Гаген, сэр,  — доложил секретарь.
        — Пропусти его.
        Гаген был офицером связи в секретнейшем блоке «М» и доносил до начальника разные новости, минуя внутреннюю сеть. Так было надежнее. Холифилд мог положиться на качество релейных государственных каналов, но внутренняя разводка в штаб-квартире была напичкана «жучками» тех, кто работал на врагов, друзей и просто на себя, норовя подсидеть конкурента в борьбе за карьерное продвижение.
        В дверь постучали, и на пороге возник Гаген.
        Холифилд молча указал ему на стул, так у них был заведено  — доклад без формальностей.
        — «Городские», сэр. Они пытаются вставлять вам палки в колеса.
        — «Вам»?
        — Нам, сэр, конечно, нам,  — поправился майор и виновато улыбнулся.  — С их подачи в Главк спустили требование о пересмотре целесообразности операций категории «В» и «С».
        Холифилд понимающе кивнул. Операция по поиску объекта как раз входила в такую категорию. Не то чтобы от него требовали каких-то деталей  — такого в спецслужбах не практиковалось, но это создавало общие проблемы  — все, кто держал нос по ветру, начинали стучать друг на друга, и тут уже могли начать копать ведомственные комиссии. Они редко выносили сор из избы, но работать не давали совершенно.
        Значит, «городские» каким-то образом узнали об операции и зачем-то поддерживали объект. Или просто гадили, такое тоже случалось.
        — Это все?
        — Нет, сэр. Вот, пришло по каналу «косинус».
        С этими словами Гаген положил на стол начальника запечатанный конверт из плотной серой бумаги. Никакого адреса на нем не было, только временной диапазон, указывающий, в какое время текст проявится и как долго будет существовать. Обычно через полчаса после автопроявления листок начинал сыпаться, пока не превращался в пепел  — холодный пепел без всякого огня.
        И о чем говорилось в донесении, не знал даже принимавший его Гаген.
        — Если больше ничего нет  — можешь быть свободен, майор.
        — Есть еще информация, сэр, правда, она проходит по каналу внутренней безопасности.
        — И что, тебе нужно разрешение одного из моих замов, чтобы я получил эти сведения?
        — Ну, формально он ваш заместитель, сэр, но фактически…
        — Ты что, хочешь огорчить меня? Ты хочешь случайно улететь на своем авто под откос?
        — Нет-нет, сэр. Просто у него длинные руки и хотелось бы гарантий.
        — Хорошо, считай, гарантии безопасности у тебя имеются  — в моем кабинете зона сплошного глушения.
        Холифилд нервно покосился на часы, прикидывая, сколько времени осталось до начала автопроявления.
        — Еще семь минут, сэр,  — подсказал Гаген.  — Одним словом, там в Лапуту случилась какая-то неприятность.
        — Лапута? А где это?  — сыграл непонимание Холифилд.
        — На Фармапласте, сэр. Там преследуют двух объектов, причем разные команды и, насколько я понял, от разных заказчиков. В общем, все перемешалось, и два экипажа сошли с дистанции.
        — Вот это да! И кто их так?
        — Со спутника дали информацию  — расстрел из автоматической пушки. А потом еще была перестрелка, в результате два автомобиля сгорели.
        — Всё?
        — Всё, сэр. Я могу идти?
        Холифилд кивнул и снова посмотрел на стенные часы. Они показывали без трех минут до проявления текста.
        «Кто бы это мог быть?»  — подумал Холифилд, пытаясь вычислить отправителя секретной телеграммы.
        Майор Гаген исчез незаметно  — генерал это ценил. Некоторые бывали так многословны, что даже подташнивать начинало, пока выслушаешь. А еще этот туман за окном, приступы боязни высоты, которые ощущались, даже сидя в кресле. В персональном автомобиле стало пахнуть какой-то едкой отравой  — шофер сменил «елочку». И что-то еще… Он забыл про что-то еще…
        Бросив взгляд на часы, генерал выдохнул  — время!
        Разорвав трясущимися руками конверт, он выдернул карточку, на которой пока ничего не было.
        Может, ошибка? Холифилд посмотрел с обратной стороны  — тоже ничего. Может быть… Но в этот момент начал проявляться текст: «возьми матч номер четыре».
        Посторонний человек решил бы, что это информация для спортивного букмекера, но не Холифилд. Он прошел к сейфу, вскрыл его с помощью ключа с паролем и достал картонную коробку, в которой находились «матч один», «матч два» и так далее, вплоть до сорок восьмого.
        — Да, слушаю! Слушаю вас  — говорите!
        На том конце связи что-то свистело и как будто ухало, но это была не речь и даже не пакеты недокодированной связи.
        — Вас не слышно, говорите!
        — Генерал Самюэль Холифилд?  — спросил вдруг совершенно внятный голос, как будто из соседней комнаты.
        — Да, это я.
        — Генерал, в Лапуту происходит срыв задания. Ваш объект успешно отрывается от погони.
        — Я знаю, но капитан Журбен…
        — Журбен пока не догнал броневик, а когда догонит  — толку будет мало.
        «Почему вы так решили?»  — хотел было спросить генерал, но, вспомнив, с кем говорит, спросил только:
        — Что вы предлагаете?
        Генерал отметил, что вспотевшая рука скользит по корпусу «матч четыре».
        — У нас в этом квадрате есть законсервированные позиции и кое-какой персонал.
        — И что?
        — Нужно ваше разрешение для задействования.
        — Мое разрешение?  — поразился Холифилд. Он давно привык к тому, что шефы его ни во что не ставили, а тут  — требуется разрешение.
        — Это всего лишь формальность, отчетность требуют не только у вас.
        — Ах да, понял. Разумеется, я даю согласие.
        — Вот и отлично. Всех благ.

        104

        Немного потренировавшись, Зои стала неплохо справляться с КТМ. Он больше не рыскал по сторонам, а попадая в рытвины, уже не шел юзом  — Зои вовремя его подхватывала и выправляла траекторию.
        Увлеченная пилотированием, она даже забыла о дискомфорте от неудобного бронекомбинезона.
        Брейн занимался штурманской работой.
        Навигация, разведка, управление оружием. Ему редко приходилось подменять штурманов, но он видел их работу так много раз, что справлялся с нею без всяких трудностей.
        Они мчались уже сорок минут, ориентируясь только на электронные карты. Пришло время узнать об обстановке больше, и Брейн запустил «голубя».
        Последовавший при этом хлопок испугал Зои, но Брейн успокоил ее, жестом показав большой палец.
        — Что это было?
        — Разведка! Мы выпустили дрона!
        — Здесь даже дроны есть?
        — Дроны  — пустяк, здесь имеется туалет и холодильник с напитками и сухим пайком. Правда, сроки годности этого добра уже прошли, но нас этим не запугать.
        Дрон понесся вперед, просеивая полудюжиной объективов не тронутое море саргассовых джунглей. В отличие от долины Бино Бланко, где Брейн гонялся со своей командой, здешнее пространство оказалось нетронутым, в то время как Бино Бланко была исполосована просеками разного срока давности.
        Рваные следы воронок и почерневшие остовы грузовых платформ были там признаками неспокойной обстановки. А здесь во всех направлениях простиралось бескрайнее зелено-коричневое море, по которому ветер гнал самые настоящие волны. Иногда они захлестывали КТМ, и он ударялся в тяжелые переплетенные ветви, как в стену, разбивая их вдребезги и лишь содрогаясь, словно корабль при настоящем волнении.
        Пролетев с километр прямо по курсу, дрон развернулся и пошел в обратную сторону.
        — Ух ты, я вижу, как он снимает все, фотографирует!  — воскликнула Зои, заметив справа на панели ситуативный монитор.
        — Смотри вперед, тут я сам обойдусь! Нам сейчас главное  — не перевернуться.
        Пока все было спокойно, и оптика дрона не фиксировала никаких посторонних целей, но Брейн понимал, что, несмотря на удаленность района, они с Зои сейчас представляли для охотников идеальную мишень  — бежать в этих джунглях было некуда.
        Дрон сделал очередной разворот, и Брейну показалось, что на одном из холмов, в полутора километрах справа, он заметил блик.
        Включив повтор записи, он убедился, что это был блик, а не сбой графического процессора.
        — Зои!
        — Чего?
        — Когда скомандую  — вираж, делаешь рывок в сторону, все равно в какую. Метров на двадцать, поняла?
        — Поняла. А очень резко делать?
        — Как можно резче, но чтобы не перевернуться.
        — Хорошо!
        Брейн взял дрон на ручное управление и погнал к холму.
        Ничего особенного  — кое-где глинистые потеки, все остальное заросло саргассами. Впрочем, здесь мог находиться тайник, который надежно закрывался. Брейн отпустил ручное управление, и дрон снова стал накручивать круги в автоматическом режиме.

        105

        Две винторамы неслись над джунглями на предельной скорости. Объект ушел с большим запасом горючего, поэтому в случае удачи мог скрыться даже от спутников, поскольку здесь имелось несколько рек с глубокими руслами, а КТМ отлично плавал и ползал по глиняным откосам.
        Уйди этот Томас Брейн в реку  — и начнутся проблемы. Помимо полного бака его КТМ был оснащен скорострельной пушкой, которой этот Брейн умел пользоваться,  — Журбен уже получил сообщение о расстреле джипа возле базы.
        Пушка представляла прямую угрозу незащищенным винторамам, поэтому они летели, прижимаясь к джунглям, и лишь иногда делали горку по просьбе капитана Журбена, чтобы посмотреть  — не едет ли впереди этот КТМ.
        Вместе с Журбеном винторамы несли двенадцать гвардейцев из местного полицейского управления. Они знали местность, были экипированы соответствующим образом и всем своим видом внушали капитану Журбену уверенность.
        Он тоже был в броне и при оружии, а на подкрылках винторамы несли крупнокалиберные пулеметы, которые хотя и не могли пробить корпус КТМ, но были в состоянии оставить его без покрышек.
        — Кажется, что-то есть, сэр!  — крикнул пилот после очередной горки.
        — Ну-ка…
        Капитан привстал и сам посмотрел через лобовое стекло  — это был КТМ. Он раскачивался, словно корабль, и шел на хорошей скорости. До него было километров пять.
        — Слушайте внимательно!  — произнес Журбен.  — Подойдем к нему на малой высоте  — чтобы он не пустил в ход свою пушку. Потом по команде делаем подскок и бьем из пулеметов по колесам. «Альфа» будут заходить слева, а «гамма» справа. Все понятно?
        — Так точно, сэр!  — ответили по радио оба пилота.
        — Тогда вперед и как можно ниже!
        Винторамы разошлись по флангам и, прячась за макушками водянистых стеблей, стали подбираться к цели. Солдаты напряженно смотрели в иллюминаторы, сжимая оружие. По плану они должны были захватить броневик, когда он лишится хода, и они были готовы сделать это, поскольку прихватили с собой оборудование для резки металла и шнур для взрывной разделки.
        — Вижу вспышку!  — сообщил пилот борта «альфа».
        — Вижу еще одну!  — доложил пилот «гаммы».
        — Не волнуйтесь, это всего лишь дроны!  — успокоил их капитан Журбен.  — Держитесь пониже, открывать огонь с трехсот метров!
        Винторамы уверенно шли к цели, которая их уже заметила. С КТМ ударила пушка, но снаряды прошли выше. Пилоты дали несколько пробных очередей, и тяжелые пули застучали по корпусу прыгающего броневика, высекая искры.
        Вдруг пилот «гаммы» вскрикнул, и в следующее мгновение в кабину винторамы врезался дрон. Он разлетелся обломками, не пробив стекло, но пилот в панике дернул ручку управления, и винторама подпрыгнула, открывая уязвимое брюхо.
        И тотчас очередь из пушки распорола обшивку, и аппарат свалился в джунгли.
        Пилот второй винторамы стал уходить в сторону, но занервничал и отвернул с набором высоты, вследствие чего получил два снаряда в двигатель.
        Машина задымила и пошла на вынужденную посадку.
        — Держимся за ремни! Держимся!  — закричал капитан и зажмурился. Раздался страшный треск, и лопасти стали косить джунгли, потом последовал удар и рев взвывшего напоследок мотора.
        — Вроде живы, а?  — спросил капитан через несколько секунд.
        — Живы, сэр,  — ответил сержант-спецназовец.  — Только пилот отключился.
        Пилота подняли, у него было разбито лицо.
        — Старший, вызывайте подмогу!
        — Слушаюсь, сэр.
        — А я должен доложить своему начальству…
        Журбен с трудом отодвинул зажатую дверцу и спрыгнул на примятую бурую растительность. Покалеченные растения  — то ли деревья, то ли лианы  — истекали пузырящимся соком, и сотни насекомых спешили утолить голод, торопливо взбираясь по стволам.
        Журбену невольно захотелось почесаться при виде этой кишащей и все прибывающей массы, но он собрался и включил наборник спутниковой связи.
        Через несколько секунд ответил генерал Холифилд.
        — Сэр, у нас проблемы! Объект расстрелял обе наши винторамы!..
        — И где вы теперь?
        — Наш аппарат удалось посадить, второй взорвался.
        — А где объект?
        — Он укатил как ни в чем не бывало. Сэр, он очень хорошо подготовлен, и десантные винторамы не могли противостоять такому огню.
        — Почему же вы не достали транспорт покрепче?
        — Я просил у военных пару бронированных «буллтакеров», сэр, но они потребовали полного отчета  — кто, что и почему. Нам бы это не подошло.
        — И что теперь?
        — Я… Я не знаю, сэр,  — растерялся Журбен.  — Я жду ваших распоряжений.
        — В таком случае  — возвращайтесь.
        — Что?  — не понял капитан. Он ожидал, что ему дадут новые указания по преследованию объекта, а тут  — возвращайся.
        — Я сказал возвращайтесь, вы сделали все, что могли.

        106

        Когда стало ясно, что преследователи отстали, Брейн направил оба остававшихся в воздухе дрона вперед, где их могли поджидать новые сюрпризы.
        — Что там сзади?  — крикнул Зои.
        — Порядок!
        — Они ушли?
        — Похоже, мы их приземлили!
        — Ух ты! Я не ошиблась в тебе, Томас!
        — Спасибо, детка, можешь сбавить скорость.
        КТМ пошел медленнее, и Зои вытерла с лица пот солдатским платком.
        — Что скажешь, мы от них избавились?
        — Вряд ли,  — покачал головой Брейн.  — Мы здесь слишком заметная добыча, а врагов у нас много.
        — Ну, со мной понятно, а чем ты своих врагов разозлил?  — спросила Зои, не отрывая взгляда от набегавшего моря саргассовых джунглей.
        — Я оказался не в то время и не в том месте. Я и мои друзья. Иногда не нужно делать ничего особенного, чтобы за тобой начали охоту.
        — Достаточно просто делать свою работу, правда?
        — Правда,  — согласился Брейн. В этот момент на ситуационном экране погасло окно одного из «голубей», а через пару секунд и второго, но Брейн успел заметить промелькнувший сплюснутый корпус.
        — Зои, приготовься! У нас очередные гости!..
        Зои прибавила скорость, постепенно разгоняя КТМ. Теперь она действовала более уверенно, поскольку видела, как лихо Брейн обращался с пушкой.
        — Кто там?
        — Пока не знаю!  — ответил Брейн, выпуская еще одного дрона и сразу придавая ему максимальную скорость с одновременным включением режима сканирования, когда его камеры начинали вращаться вокруг своей оси. Рассмотреть что-либо при такой трансляции было невозможно, зато замедленный повтор давал достаточно информации, даже если «голубя» быстро собьют.
        И его сбили, однако Брейн уже начал просматривать сканограмму, в бешеном темпе вбивая нужную последовательность клавиш.
        — Есть!  — воскликнул он, заметив три беспилотника обтекаемой формы, и в этот момент гости «постучались в дверь», обрушив на корпус КТМ град тяжелых ударов.
        Машину затрясло, Зои вскрикнула и принялась вертеть руль, удерживая броневик на траектории.
        И снова атака и тяжелые удары, которые приходились по бокам броневика, едва не посылая его в нокдаун.
        Казалось, на мгновение колеса с левой стороны оторвались от земли, и какое-то время Зои балансировала лишь на трех.
        Брейн пытался поймать в прицел хоть одну из мельтешащих целей, но компьютер не успевал обработать их  — они активно работали блоками ложных целей и залпами импульсных РЭБ.
        КТМ продолжал бешено скакать по ухудшающейся дороге. Стали попадаться канавы и затянутые травой воронки. Прошли годы, но земля не зарубцевала раны, нанесенные когда-то тяжелыми минами и снарядами артавтоматов.
        Зои уже не разбирала дороги и отчаянно атаковала даже застаревшие заросли саргассов. КТМ, как пушечное ядро, пробивал их стену, и после него старые саргассы обрушивались на новую просеку, напрочь закрывая образованную брешь.
        Удары наносились все сильнее, и пару раз Брейн услышал, как из броневых листов вылетели клепки. Еще несколько минут такого избиения  — и КТМ мог развалиться на части, а потом  — бери беглецов тепленькими.
        Брейн пытался стрелять из пушки наугад, но эти твари были так проворны, что убирались из сектора обстрела, едва замечали поворот ствола.
        За действиями дронов следили и с другой стороны  — из бункера, оборудованного под холмами еще в те времена, когда здесь велись боевые действия.
        С тех пор сохранились пункты наблюдений, соединенные в единую сеть. Цифровой отдел, которому позавидовали бы штабы спецслужб, скрытые ангары, разветвленная система туннелей с развитым транспортом и собственной электростанцией в глубине скального массива.
        Имелся и персонал, теперь уже не такой многочисленный  — сотни вместо когда-то бывших тысяч. Но в случае необходимости хозяева крепости могли увеличить ее гарнизон вдесятеро.
        На землистое лицо оператора легла тень, и он повернул голову  — это пришел начальник смены. Он смотрел на стенную панель, где отображалась вся техническая информация, описывавшая разыгрывавшуюся в долине драму.
        Пока «Танго», «Чарли» и «Виски» выработали двадцать процентов энергии и, судя по аудиограмме мишени  — устаревшего броневика аборигенных сил, были готовы прибавить мощность импульсным пушкам, чтобы развалить эту колымагу в ближайшие пять минут.
        — Они отстреливаются,  — счел нужным сообщить оператор. Начальник смены смерил его долгим взглядом. Желтые зрачки слегка обесцветились от переполнявших его чувств, но он был обязан оставаться корректным  — он был главным на этом узле и не мог позволить себе никаких эмоций.
        Эмоции  — удел аборигенной расы, а он не такой.
        — Да, Спиван. Я принял это к сведению.
        Тройка агрессоров снова включила пушки, и стало видно, как сильно раскачивается броневик. Временами его так подбрасывало, что он вставал на три колеса, однако каким-то чудом и удачей водителя машина снова падала на все шесть и продолжала скачку. Безумную, отчаянную и бесперспективную.
        — Мы могли бы предложить им сдаться,  — произнес подошедший лейтенант, отвечавший за связь с командованием. Это была важная должность, поэтому он мог вот так запросто подойти и что-то сказать.
        Начальник смены повернулся и наградил лейтенанта таким же долгим взглядом, как до этого оператора.
        — У нас нет такого приказа, лейтенант Гур.
        Какое-то время офицеры буравили друг друга взглядами и скрипели клыками. На их шеях бугрились мышцы, ремни портупей поскрипывали. Однако ни одним лишним словом эти двое не выдали ту бурю эмоций, что клокотала внутри их форсированных тел.
        — Сэр, посмотрите!  — не удержался оператор, и оба офицера тотчас повернулись к экрану. Броневик неожиданно сменил направление и стал отворачивать влево. Он почти не сбрасывал скорости, видимо, надеясь таким нехитрым приемом сбросить с хвоста долбивших его дронов.
        — Похоже, они обезумели от ужаса,  — предположил лейтенант.
        — Похоже,  — согласился начальник смены. По всему выходило, что задание они почти выполнили, а если удастся захватить пассажиров живьем  — поощрение ему обеспечено.

        107

        Брейн проделывал это с десяток раз. Иногда удачно, а бывало, что не очень, и тогда его вызволяли бойцы из группы, однако сегодня он был один  — Зои не в счет. Кому-то следовало оставаться за рулем.
        — А если у тебя не получится?  — спросила она, когда Брейн прокричал ей свой план.
        — Тогда иди по карте к реке, а там включай турбину на полные обороты!
        — Что это даст?
        — Речка неглубокая, вода мутная. За тобой будет подниматься фонтан с грязью, который, возможно, отгонит этих тварей. В любом случае это хоть какой-то план!
        — Я поняла!
        — Ну что, готова?
        — Да, вон там, где погуще деревья, правильно?
        — Правильно! Открывай дверь!..
        Боковая дверь еще не отошла полностью, а сгруппировавшийся Брейн уже вылетел наружу. Он знал, что комбинезон прочен и может держать даже пули крупного калибра, поэтому проблем от растительности не ожидал. Главное, чтобы его катапультирование не заметили эти… звери.
        С их оружием они уничтожат его играючи.
        «Наверное, какие-нибудь волновые генераторы или даже гравитационные»,  — отстраненно размышлял Брейн одной частью головы, а другой считал кувырки.
        Он влетел в заросли, как булыжник в лопухи, и завертелся вокруг «сквоттера», который для надежности был защелкнут на все карабины внешней разгрузки.
        Большой боекомплект Брейн брать не стал, с ним было неудобно прыгать, бегать, да и какой смысл  — много времени на стрельбу у него не было.
        Когда мелькание неба, земли и бурых потеков на бронестекле прекратилось, Брейн понял, что остановился. Рев двигателя броневика удалился и стал смещаться влево, значит, Зои все делала правильно и у нее пока все получалось.
        Грохот ударов также хорошо был слышен, значит, преследователи увязались за броневиком и не обратили внимания на выпавший предмет.
        Брейн сказал Зои, что ему нужна пара минут, и главное, чтобы теперь эту пару минут она продержалась.
        Он встряхнул головой, и со стекла слетел весь мусор и налипший сок саргассов. Потом сел и начал отстегивать карабины. Двадцать секунд  — и оружие было в руках.
        Мощность выставил полную, скорострельность максимальную. Один магазин в приемнике, второй на подставке, чтобы сменить за секунду, но за третьим, если дойдет дело, придется тянуться к поясной коробке.
        Брейн встал на краю просеки и изготовился к стрельбе. Зои должна была запомнить место десантирования и взять в этом месте чуть левее, чтобы он имел максимально отрытый сектор стрельбы, ну и чтобы она его не задавила.
        В какой-то момент Брейну показалось, что он не слышит шума двигателя. Так и хотелось включить радио, ведь со связью был порядок, но, судя по развитию ситуации, противная сторона имела здесь хорошую техническую поддержку, и запеленговать источник излучения для них не составило бы труда.
        Следовало немного подождать.
        И снова послышался рык раскаленного движка и дребезжание уже расшатанного корпуса многострадального КТМ.
        Вот и он, несется, бросаясь из стороны в сторону. Что это  — сознательная тактика Зои или она уже на пределе?
        Над броневиком мелькают враги, и бьют, бьют, бьют синеватым пламенем. Похожие на чечевицу, диаметром метра в полтора и снизу две лапки с пушками. Хищные твари.
        «Лишь бы Зои меня не протаранила»,  — подумал Брейн, полностью уходя от посторонних мыслей и превращаясь в боевой исполнительный механизм.
        Двести метров… Сто пятьдесят… Сто… Огонь!..
        Понимая, что на персональный обстрел каждой мишени времени нет, Брейн попросту перечеркнул их одной очередью плотностью в целый магазин, и «чечевицы» лопнули со страшным грохотом, опалив все вокруг жарким пламенем.
        Брейна отбросило в джунгли, и в следующую секунду, словно локомотив, мимо промчался броневик.
        Зои проехала еще метров пятьдесят, но потом включила заднюю скорость и вернулась.
        КТМ остановился, бронированная дверь отъехала, и Брейн заскочил внутрь.

        108

        Зои вдавила газ в пол, и броневик снова рванулся вперед.
        — Ты молодец, Томас! Я не верила, честное слово, не верила, что получится!..
        Брейн поднял забрало и, опустившись на десантную скамейку, огляделся. Салон выглядел так, будто его начали разбирать и не закончили. Два кресела валялись с вырванными креплениями, стойка с зажимами для оружия висела на паре болтов. Холодильник сорвался с замков и лежал крышкой вниз. И это лишь то, что сразу бросилось в глаза.
        Брейн положил «сквоттер» на скамью и спросил:
        — Ты сама-то как?
        — Я даже не знаю! Минуту назад рыдала, думала, все  — закончено выступление! А сейчас у меня восторг! Восторг!..  — закричала Зои. У нее была истерика.
        — Погоди, это еще не все…
        — Ты думаешь?  — обернулась она.
        — Смотри вперед. Обидно будет теперь перевернуться. Они обязательно предпримут что-то еще, у них есть пара часов в запасе, пока мы не прорвемся к жилой зоне.
        — Ты же говорил, до города далеко?
        — До города далеко. Но тут, судя по карте, начинаются хуторки, бензоколонки, магазинчики.
        — Как же это уцелело, если была война?
        — Война была на магистралях доставки и возле самих районов добычи, это чуть правее, на северо-восток. А эти люди партизан не интересовали. С них нечего взять.
        Не снимая перчаток, Брейн запустил очередного «голубя».
        — Ух ты, они у нас еще остались?  — удивилась Зои.
        — Да, еще даже один в запасе.
        — Хорошая вещь.
        — Отличная, если умеешь им пользоваться.
        Он погнал дрона вперед, сразу наметив цель разведки  — самый высокий холм с каменными вкраплениями по основанию. Это означало, что внутри горы находился скальный монолит, в котором самое место какому-нибудь защищенному бункеру.
        И Брейн не ошибался. Там действительно располагался один из бункеров, и сейчас в нем происходила буря и полное смятение после того, как глупый вроде бы маневр перепуганных пассажиров броневика вдруг закончился потерей трех аппаратов сразу. «Танго», «Чарли» и «Виски» разлетелись на блестящие конфетти, когда по ним ударила скрытая в зарослях огневая установка.
        Никто не мог понять, как эта установка туда пробралась и когда.
        — Это была законсервированная точка!  — кричал лейтенант, ответственный за космический телеграф.
        — Вы хотите сказать, что мы столько лет не могли ее засечь?  — с вызовом спросил начальник смены.
        — Она должна была получать управляющие сигналы, а мы ничего на засекли,  — сообщил оператор, и оба офицера уставились на него как на врага.
        — Надо что-то делать, мы обязаны перехватить этот грузовик, господин начальник смены,  — напомнил лейтенант.
        — Сейчас я приму решение. Я сам приму решение.
        — Вы не обязаны, вы можете прямо сейчас связаться с руководством планетарного сектора.
        — Зачем же я поставлен сюда, если по каждому пустяку буду связываться с планетарным сектором?
        — Значит, примете решение?
        — Да, я принимаю решение. Бомбардир Рестлер!..
        — Бомбардир Рестлер слушает,  — отозвался офицер, лицо которого появилось на экране, а рядом пошла текстовая информация о его физическом состоянии, однако предназначалась она только для начальника смены  — остальные ее не видели.
        Бомбардир Рестлер находился в приемлемых кондициях и мог выполнять важные задания.
        — Цель «двадцать три  — подвижная», бомбардир Рестлер. Приказываю сделать упреждающий выстрел. Пусть в этот раз они выживут.
        — Слушаюсь, господин начальник смены!
        И спустя мгновение закрутились роторы генераторов и первые импульсы побежали по проводам к сверхмощным зарядным контурам.
        Стрелки на индикаторах стали ложиться на горизонт, показывая набор зарядной емкости, но самое страшное оружие пока еще находилось в пути.
        Открывались тайные казематы, и по рельсам узкоколеек с разных концов к единой позиции ехали сборные модули  — элементы единого целого.
        К тому моменту, когда оборудование было доставлено на позицию и собрано роботом-манипулятором, мощные электроприводы подняли фрагмент броневой плиты, которая снаружи выглядела как скала, с которой ветер и дожди смыли часть почвенного слоя.

        109

        В первое мгновение Брейну показалось, будто у КТМ сорвало потолок. В салоне стало светлее, и ворвавшийся ветер затрепал оборванную обшивку.
        Зои оглянулась, и броневик вильнул.
        — Держи руль!  — крикнул Брейн, осматриваясь, и увидел два идеально круглых окна диаметром около полуметра. Их нельзя было назвать пробоинами  — они были аккуратно и беззвучно вырезаны.
        Невольно вспомнилась сбитая дискорама с пробоиной такого же вида, но большей по размеру.
        — Что это было?  — спросила Зои.
        — Они дают нам последнее предупреждение,  — ответил Брейн и бросил взгляд на ситуационный экран, где его друг-дрон выхватил панораму холма с распахнутой амбразурой, из которой торчало нечто, напоминавшее крейсерские орудия из старых исторических фильмов.
        — Зои, давай правее  — в балку! И газу! Газу!..
        КТМ совершил прыжок, и следующий упреждающий удар испарил часть крыши.
        — Ай!  — вскрикнула Зои, хотя не было ни удара, ни вспышки. Однако свежего воздуха стало больше, а еще появились насекомые  — одно другого страшнее. Они падали на пол, позли по стене и чистили ядовитые жала, сидя на скамьях. Однако Брейна в его бронированном костюме это не пугало. Решение пришло мгновенно, и он стал торопливо набивать новые команды, заставляя компьютер рассчитывать послойную диаграмму высот.
        Брейн понимал, что уйти от этого орудия нельзя, и он собирался снова удивить врага. Но только если подобраться ближе и только по балке. Для этого требовалось точно рассчитать те высоты, где стрелки противника уже наверняка будут видеть цель, а где нет. Вот эти безопасные высоты Брейн и получил.
        — Как спустишься в балку  — не спеши, поднимайся в сторону горы!
        — Но оттуда же стреляют!
        — Стреляют,  — согласился Брейн, торопливо набивая зарядную коробку гранатами. Он брал только с красной полоской  — повышенной мощности. А еще дополнительный блок прицеливания  — это плюс полтора килограмма к «сквоттеру», зато какая эффективность!
        — Ты куда собрался?  — дрогнувшим голосом спросила Зои, исходя за сегодня уже седьмым потом.
        — Еще одна прогулка, Зои! А тебе придется снова сыграть отвлекающую роль!
        — Я готова!  — прокричала она, и Брейну показалось, что Зои кричала, чтобы подбодрить саму себя. Она была крепкой девушкой, но только Брейну приходилось совершать экзотические вояжи такого рода.
        Наконец все было готово  — прицельный блок подсоединен к «сквоттеру», в зарядном лотке подствольника пять гранат и в запасе пара магазинов средней вместимости. Так, на всякий случай.
        — Зои, у тебя на экране карта! Будешь двигаться по синей зоне до отметки, там я соскочу, а ты перевалишь в следующую балку, но на какое-то время они будут видеть верх броневика, примерно на метр, понимаешь?
        — Да, я пригнусь!
        — Ну… можно и так,  — согласился Брейн, поскольку больше ничего предложить уже не мог.
        — Это совсем близко к горе, да?
        — Три километра,  — обронил Брейн, опасаясь, что Зои испугается, но она лишь закусила губу и прибавила газу, словно отчаявшийся танкист направляя подраненную машину на вражеский дот.
        Приготавливаясь к броску в три сотни метров, Брейн встал к бронированной двери и начал активно прокачивать легкие, накапливая в крови кислород.
        За действиями Зои он не следил, она должна была справиться.
        На дне балки стали попадаться булыжники, но трудяга КТМ, избитый и израненный, стабильно вывозил свой маленький экипаж и разбрасывал камни, упорно карабкаясь вверх по мелеющей балке.
        Зашипели тормоза, отошла дверь, и Брейн соскочил в молодую поросль саргассов.
        Зои дождалась, пока он выберется на край балки, и, вывернув руль, дала полный газ  — КТМ уверенно стал выходить в «красную» зону высот.
        А Брейн рванул через лес, подминая ломкие деревца. Он чувствовал себя раскаленным ядром, запущенным во вражеский лагерь.
        Слева на забрале в активном окошке отображался его путь на карте. До возвышенности было все ближе, и пока Брейн не знал, кто кого увидит первым  — он амбразуру или же чуткая аппаратура выследит его.
        Может, ударят пулеметы с фланга, может, его забросают минами. Может, может, может, может…
        Саргассы становились то гуще, то реже, а Брейн уже мчался «через не могу». Сердце стучало, как паровой молот, дыхание было хриплым, но вот за очередной рощицей начавших цвести саргассов он заметил блик и, вскинув «сквоттер», включил активацию прицела.
        Полторы секунды  — и он открыл огонь.
        Пять гранат цепочкой перелетели через рощицу, но еще до их приземления орудие успело ударить вновь. Брейн это понял по тусклой вспышке и резкому запаху озона, хотя и был в герметизирующем костюме.
        Попало ли орудие в цель и что теперь с Зои, смысла думать не было, а между тем подлетавшие гранаты были замечены системой безопасности.
        Шевельнулись приводы инициаторов, стала опускаться бронированная плита, но поздно  — все решили миллисекунды.
        Гранаты стали рваться со страшным треском, выбрасывая наружу целые блоки и вызывая внутри скрытых позиций яростный пожар. Где-то стали лопаться пневмоприводы, где-то затрещали горящие кабели.
        Брейн упал на землю и прикрыл голову за несколько мгновений до того, как гора содрогнулась от главного взрыва  — генераторной станции, после чего с крутых склонов стали сходить потоки мокрого грунта.
        Дождавшись, когда сель перестал шуметь, Брейн вскочил и помчался по своей собственной просеке. Сорвав блок прицеливания, он отбросил его в сторону  — полтора килограмма лишнего веса. Он отшвырнул бы и «сквоттер», но опыт подсказывал, что оставаться совсем без оружия было опасно.
        К тому времени, когда Брейн добежал до балки, КТМ уже стоял там с открытой дверью.
        Он из последних сил ввалился внутрь, и дверь закрылась.
        — Куда теперь?  — спросила Зои совершенно спокойно. В этот момент где-то в паре километров грохнул еще один мощный взрыв, и оползни стали сходить со склонов других холмов.
        — Поехали отсюда  — вниз по балке, до самой реки.
        — А потом?
        — Поплывем по реке и через пару часов выйдем в жилую зону.
        — Я бы приняла ванну,  — сказала Зои и тронула машину, а Брейн, лежа на полу среди снующих насекомых, беззвучно засмеялся. Все вокруг выглядело оформлением чудовищного спектакля.

        110

        Перекрывая свет от двух звезд-близнецов, планета-гигант Оро надежно скрывала эскадру повстанцев от имперского флота.
        Собственная электромагнитная активность и мощное гравитационное поле Оро позволяли эскадре скрывать свое присутствие до той поры, когда придет время нанести удар.
        Между тем 4-й имперский флот, который впятеро превосходил эскадру повстанцев по массоизмещению и всемеро по ударной мощи, держался в тени магнитного поля гамма-карлика Аристон-129 —12, чтобы в случае внезапной атаки рассеивание торпед противника было максимальным.
        Разумеется, эта удобная позиция имела и свои минусы  — все виды связи с адмиральским флагманом проходили по линейному времени от момента входа пакетов в магнитное поле Аристона-129 —12. До него депеши летели мгновениями, а внутри тащились минутами.
        Но безопасность флота требовала жертв. Адмирал Марк уже успел убедиться в дерзости повстанцев, которые атаковали, невзирая на потери. При этом прямой размен с их флотом имперцев совсем не устраивал, повстанцы располагали флотом переоборудованных сухогрузов с навешенной броней и гипердвижками, которые пожирали массу ликвидума. Они были весьма проворны по сравнению с кораблями имперцев, потому что те были вынуждены экономить топливо, ведь их корабли приходили сюда издалека и не имели поддержки на местных планетах.
        А корабли повстанцев могли развивать любую мощность, не заботясь о том, где потом взять топливо на обратный путь. У них «бензоколонки» имелись на каждом шагу.
        Одним словом, адмиралу Марку приходилось быть расчетливым.
        — Ваше превосходительство, разведка обнаружила силы неприятеля,  — сообщил лейтенант-курьер, останавливаясь напротив трона адмирала.
        На молодого офицера тотчас зашикали, подсказывая, что ему нужно встать чуть в стороне, ведь позиция напротив адмиральского трона означала вызов.
        Лейтенант вовремя исправился, еще до того, как адмирал Марк отвлекся от своих дум.
        — И где же они?
        — Прячутся за Оро, ваше превосходительство,  — ответил лейтенант и поклонился, стараясь не встречаться с адмиралом взглядом. Поговаривали, что он мог любого сломать краткой паузой, и лейтенанту совсем не хотелось выяснять  — правда это или вымысел.
        — Прикажете атаковать их, ваше превосходительство?  — предложил начальник штаба, делая шаг вперед и поводя мускулистой шеей  — эта привычка осталась у него после ранения, а еще непроизвольное напряжение грудных мышц, отчего ему приходилось шить мундиры особого покроя  — другие рвались из-за внезапных приступов.
        — Нет, атаковать не нужно, любезный Бортсейд, пусть продолжают думать, что мы их не видим.
        Подошел капитан тайного отдела особой миссии и скромно встал в стороне, держа папку с огромным позолоченным гербом империи. Такого трудно было не заметить.
        — Что у вас, капитан? Хорошие новости?
        — Просто новости, ваше превосходительство,  — пожал могучими плечами капитан. Затем приблизился, открыл папку и, достав документ, подал адмиралу.
        — Коварный Траварез снова атаковал посты в секторе Симеоне…  — вслух произнес адмирал, и дюжина придворных зашепталась.
        — Ваше превосходительство, это секретная информация,  — напомнил капитан тайного отдела.
        — Это я понимаю, не понимаю только, почему я должен этим заниматься?
        — Вы…  — Капитан сделал еще шаг к адмиралу и остановился в зоне почти что вызова.  — Вы совмещаете должности командующего 4-м флотом и Председателя особой комиссии, ваше превосходительство,  — произнес он, понижая голос до невнятного бормотания.
        — А ты думаешь, я забыл об этом, капитан?  — так же тихо спросил адмирал.
        И уже громче добавил:
        — Пусть реагируют соответственно уставу, там ничего выдумывать не нужно.
        Капитан поклонился, но не ушел и, достав еще один листок, снова подал адмиралу.
        — Это еще что?  — удивленно спросил тот, наскоро проглядев донесение.
        — Депеша из сверхдальних рубежей, ваше превосходительство.
        — Так.
        Адмирал перечитал еще раз и поморщился, потом щелкнул клыками и сказал:
        — Напомните мне, капитан, откуда эта депеша?
        — Сакрамонто-Мона, сектор с прекрасными перспективами добычи ликвидума.
        — Это где вонючие рептилоиды?
        — Нет, ваше превосходительство, рептилоиды на Кваземане и в секторе «Та-123 —298». А эти  — вон там, активатор на страничке…
        — Ага, вижу.
        Адмирал запустил сопровождающий донесение трейлер, который позволял лучше понять, откуда депеша и по какому поводу.
        — Ух ты, да они похожи на нас! Только какие-то хилые, как будто их недокармливают.
        — С едой у них все в порядке, ваше превосходительство, это у них такое строение тела.
        — Какое грустное строение. Ну да ладно, что тут не так? Ах да, вижу. Потеря района партизанского сопротивления… Удивительные дела, здесь мы деремся с повстанцами, а там сами выступаем в их качестве.
        — Подрывная деятельность дешевле войны, ваше превосходительство,  — напомнил капитан.
        — Знаю-знаю, я сам это когда-то говорил. Ну и что от меня требуется?
        — Отдайте приказ о ликвидации диверсанта, и все дела. Это лишь формальность.
        — Почему я должен делать это?
        — Таков порядок, ваше превосходительство. Я понимаю, что пережиток, но пока это ваша обязанность.
        — И что, какой-то дистрофик ликвидировал половину опорного района?
        — В депеше так написано,  — кивнул капитан, подавляя вздох. Ну что стоило этому адмиралу подмахнуть документ, и дело с концом? Нет, он вытягивает жилы из всех, чтобы показать, что эксперт во всех вопросах.
        «Мочил бы своих повстанцев и не лез куда не надо»,  — подумал капитан.
        — Один дистрофик наделал столько шуму… Порушил столько инфраструктуры…  — комментировал адмирал по мере чтения донесения. Теперь он читал его полностью, а не краткий анонс, который делался специально для больших начальников.
        — Внимание  — тревога!  — прозвучало по каналам громкой связи.
        — Что там, Фашерет?  — не отрываясь от чтения, спросил адмирал. Вопрос адресовался его заместителю, который во время административных пауз адмирала исполнял должность командующего флотом и находился на мостике флагмана.
        — Ложный астероид, сэр.
        — Фугас?
        — Сканирование выдает внутреннюю корпусную структуру. Скорее всего, торпедная станция.
        — Куда движется?
        — Они направили ее в сторону луны Альбатроса, это такая планета на…
        — Я помню, где Альбатрос.
        — Полагаю, сэр, пуск будет выполнен, когда торпедная станция скроется в тени луны.
        — Эффект неожиданности.
        — Так точно, сэр.
        — Покажите им, что мы не попались на эту удочку. Это лучше, чем потом вылавливать эти торпеды.
        — Как минимум дешевле, сэр.
        — Вот именно. Приступайте.
        — Слушаюсь, сэр.
        — Капитан, а есть ли какие-то сведения об этом могучем дистрофике?  — неожиданно спросил адмирал.
        — Э… Я полагаю, в архиве имеется досье.
        — А где архив?
        — Далеко, сэр. Пересылка займет полтора часа.
        — Это долго, мне нужно это досье прямо сейчас, капитан.  — Адмирал пристально посмотрел на капитана тайного отдела, да так надавил взглядом, что у бедняги начали сокращаться группы спинных мышц.
        — Можно воспользоваться эмуляционной версией архива, сэр! Не думаю, что там что-то серьезно изменилось. А уточнение, если понадобится, придет через полтора часа.
        — Вот и отлично. Давай сюда досье.
        В этот момент грохнул залп с правого борта, да так дружно, что мигнуло освещение.
        — Обожаю эти моменты,  — признался адмирал и улыбнулся, обнажая клыки. Все находящиеся в административном зале замерли, ожидая доклада о результатах стрельбы.
        Прошло полминуты, и наблюдатель сообщил, что цель уничтожена.
        — Обломки продолжают распадаться, видны вспышки от детонации боеприпасов  — судя по спектру, зажигательных торпед.
        В этот момент в зал неслышно пробрался сержант-курьер и подал капитану тайного отдела свежесформированную папку с нужным досье.
        — Ваше превосходительство,  — произнес капитан, подавая досье.
        — О, уже сварганили? Молодцы, вот это я люблю.
        Адмирал принял еще теплую папку и понюхал ее.
        — Обожаю этот запах,  — сказал он и погрузился в чтение.
        Офицеры переглядывались. Еще никогда адмирал Марк не читал какие-то донесения полностью, а уж целое досье и подавно.
        — Ага, оказывается, этот парень у себя там пользуется популярностью.
        — Так точно, ваше превосходительство. Его преследуют не только наши агенты, но и некоторые местные службы.
        — Я бы хотел, чтобы вы оградили его от преследований,  — сказал адмирал, закрывая папку.  — Разумеется, негласно. Пусть это выглядит так, будто всем, в том числе и нашим агентам, просто не везет с ним.
        «Ну и зачем тебе это?»  — подумал капитан из тайного отдела, но вслух сказал:
        — Разумеется, ваше превосходительство, я сейчас отправлю соответствующее указание. Но там еще идет охота за его самкой…
        — У него есть самка?
        — Так точно. Она в некотором роде тоже популярна.
        — Ну пусть заодно прикроют и ее.
        Заметив легкое недоумение на желтом лице капитана, адмирал покачал головой и погрозил пальцем:
        — Даже не думай спрашивать, зачем я это делаю. Это не твоего ума дело, по крайней мере пока.

        111

        Пробуксовывая на глинистом берегу и дребезжа расшатанным корпусом, КТМ выбрался на сушу и остановился. Открылась дверь, Брейн с Зои в промокшем солдатском белье соскочили на траву и стали подниматься по склону, заросшему настоящими лиственными растениями.
        Зона саргассов закончилась, и вместе с традиционными породами растений вернулись бабочки и перламутровые жуки.
        Какими же красивыми они казались по сравнению с обитателями саргассовых джунглей!
        Кое-какие вещи и пистолеты Брейн тащил в небольшом рюкзаке. Остальное оружие, а также бронированные комбинезоны были оставлены в разбитом салоне броневика.
        Брейн и Зои еще не выбрались из оврага, когда бронированная дверь закрылась, двигатель завелся и КТМ на автопилоте вернулся в реку, включил привод винта и продолжил плавание вниз по течению.
        У него еще было достаточно топлива, чтобы отмахать триста километров, а потом, при слиянии еще двух рек, плыть по воле волн.
        Это была последняя операция броневика по отвлечению внимания. Маршрут для него Брейн составил, пока они плыли до места высадки.
        А теперь им предстояло найти способ просушиться и пробраться к магазину, чтобы купить какие-то вещи. Прежние туалеты плохо подходили под традиции здешних мест, в них Брейн с Зои бросились бы в глаза любому.
        — Немного жалко расставаться с ним,  — сказала Зои, глядя вслед удаляющемуся броневику.
        — Да, он хорошо потрудился,  — согласился Брейн.  — Но теперь будем надеяться только на себя.
        Они вышли из прибрежных кустов и двинулись через поляну к лесу, который начинался в сотне метров от берега. Сейчас он казался им самым подходящим убежищем. Однако, не пройдя и половины пути, они заметили человека в широкополой шляпе, который сидел на поваленном дереве, а рядом с ним лежало ружье.
        — Томас…  — шепотом произнесла Зои.
        — Я вижу, иди спокойно.
        — Привет, ребята,  — поприветствовал их незнакомец, когда они поравнялись с ним.  — Идите сюда, не бойтесь, это ружье не против вас, просто я всегда беру его в лес.
        — Что будем делать?  — снова прошептала Зои.
        — Пойдем послушаем, что он скажет.
        — Он подозрителен!
        — Нет, он выглядит безобидно. Идем, убрать его мы всегда успеем.
        Они подошли к незнакомцу, и он жестом указал им на дерево, лежащее в паре шагов перед ним, на которое они сели.
        — На похитителей детей вы не похожи, значит, я все делаю правильно,  — сказал незнакомец и улыбнулся.
        — А если бы были похожи?  — спросил Брейн.
        — Тогда бы я вам не сказал, что Ривервуд напичкан копами, как банка варенья муравьями.
        — А Ривервуд  — это…
        — Это городишко с тремя сотнями жителей. Копы стали прибывать после обеда  — без всякой причины, ну я и подумал, что это облава.
        — Кто вы?
        — Пинчер Бускайт. У меня гостиница в полукилометре отсюда. Теперь уже одно название. Двадцать номеров, в которых лет семь уже никто не селился. Выживаю только хозяйством  — свиней завел, кур, гусей, уток. Ну и на охоту вот,  — Пинчер кивнул на ружье,  — бывает, выбираюсь.
        — Зачем вы сообщаете нам о полицейских?
        — Потому что не люблю я их. Тридцать лет назад вот так же подъехали к моему дому, утащили в участок и били, пока не подписал признание. Потом отсидел семь лет и вернулся. Больше я никому не верю. И мщу, если получается.
        — И получается?
        — Получается.
        Брейн посмотрел на Зои и снова на нового знакомого.
        — Насколько я понял, мистер Бускайт, вы хотите нам что-то предложить.
        — Да, хочу. Вы проберетесь к моей гостинице и займете какой захотите номер. Потом я дам вам одежду  — свою и моей бывшей жены, она развелась со мной, когда я был в тюрьме.
        — Это было бы очень кстати,  — сказал Брейн.
        — Я тоже так думаю,  — улыбнулся Бускайт.  — Потом я смогу вывезти вас незаметно для копов, я часто вожу живых свиней на продажу. А теперь пора идти, скоро начнет темнеть. А ружье…
        Бускайт встал и поднял свое оружие.
        — Ружье я могу отдать пока вам, если оно кажется вам опасным в моих руках.
        — Нет-нет, мистер Бускайт, оставьте ружье себе и выдвигайтесь, а мы пойдем следом на расстоянии.
        — Тогда  — вперед.

        112

        Хозяин пришел в номер через полчаса после того, как Брейн с Зои туда заселились. Апартаменты находились на втором этаже уютного отеля, который стоял на просторном дворе, мощенном плиткой, сквозь стыки которой уже проросла высокая трава.
        Хозяин постучал, и Брейн открыл.
        — Я принес вам вещи,  — сказал Бускайт, передавая огромный чемодан.  — Уверен, вы что-нибудь себе подберете.
        — Спасибо, мистер Бускайт. И у меня к вам еще один заказ. Вот…
        Брейн передал хозяину небольшой список.
        — Что это?
        — Химикаты. Что-то из бытовой химии, а что-то нужно купить в аптеке. Вот деньги для всего этого и за проживание.
        — О, да тут целых пять сотен!  — поразился хозяин.
        — Вы оказываете нам большую услугу.
        — Ну хорошо, я сейчас же смотаюсь в аптеку,  — сказал Бускайт, пряча деньги в карман.  — Но поеду не в Ривервуд, там слишком вредная и любопытная баба работает. Прокачусь до Лумкуса, это в сорока километрах, там аптека прямо на шоссе и никто не интересуется  — кто и что там покупает. Вернусь через час, не раньше.
        — Спасибо, мистер Бускайт.
        — На здоровье. Я там бойлер растопил, так что скоро сможете принимать душ и ванну, все как в лучшие времена.
        — Огромное вам спасибо.
        — Ничего, мне даже приятно, я ведь давно лишен этой работы  — к нам никто не ездит.
        Хозяин ушел, и вскоре Брейн с Зои увидели в окно, как он выезжает на своем видавшем виды пикапе.
        — Ты доверяешь ему?  — спросила Зои, стоя у окна и глядя на солнце, которое уже скрывалось за деревьями.
        — В известной степени  — да. Подежурь у окна, пока я буду подбирать себе одежду.
        — Там есть что выбрать?
        — О да, коллекция большая. Похоже, это его вещи, которые он носил до отсидки. Кое-что мне будет впору.
        После того как Брейн выбрал одежду, он сменил Зои у окна, и она стала копаться в тряпках, время от времени восклицая и показывая какие-то вещицы Брейну, ожидая его мнения.
        Наконец она собрала для себя все необходимое, и вскоре вернулся хозяин.
        Он поднялся в номер и поставил пакеты со всем, что заказывал Брейн.
        — Спасибо, мистер Бускайт. Как там с горячей водой?
        — Можете пользоваться, температура уже в норме.
        Хозяин гостиницы ушел, и Брейн перетащил пакеты в ванную.
        — Что это ты задумал?  — спросила Зои, заметив, что Брейн сыплет в наполняемую ванну разноцветные порошки.
        — Мы с тобой много времени провели в саргассах, а спецгенераторов тут нет, поэтому используем химическую очистку.
        — Но зачем?
        — Ты о лазерогенетических инвазиях что-нибудь слышала?
        — Нет,  — призналась Зои.
        — Этим способом размножаются саргассовые культуры. Если не проводить очистку, они начнут прорастать прямо в твоем теле.
        — Ужас какой…  — покачала головой Зои и стала почесываться.
        — Не бойся, у нас еще есть трое суток. Но ждать мы не будем и примем меры прямо сейчас.
        Брейн поднялся, поболтал рукой в красно-коричневой от химикатов воде и сказал:
        — Лезь туда и обязательно несколько раз погрузись с головой.
        — И как долго сидеть там?
        — Хватит пяти минут. Потом спустишь воду и ополоснешься чистой водой. Начинай, а я пока покараулю.
        Минут через пятнадцать Зои вышла, закутавшись в полотенце.
        — Порядок?  — спросил Брейн.
        — Да, но я едва не растворилась,  — улыбнулась Зои.  — Иди, твоя очередь.
        Брейн отправился с ванную, навел себе «суп» и понырял там положенное количество раз. Потом принял душ с хорошим шампунем и, взяв большое полотенце, с удовольствием растерся.
        Это было похоже на чудо  — пустой отель, добрый хозяин и да  — деньги на персональном счету. В последнее время Брейн совсем не думал об этом, было не до этого, но Зои уже полностью с ним расплатилась, уверенная, что он не бросит ее до конца путешествия. Она ему доверяла.
        Едва Брейн вышел из ванной, снова постучался хозяин и, когда Брейн открыл, сказал ему:
        — С легким паром.
        — Спасибо, мистер Бускайт. Это было чудесно.
        — Я что хочу сказать  — вы, наверное, дежурить будете по очереди. И это ваше дело, но у меня три собаки, они всю ночь носятся вокруг подворья и почуют любого чужака. Поэтому просто слушайте собак, в лесу ночью хорошее эхо. Если они на кого-то наткнутся  — будьте уверены, станут лаять так, что разбудят любого.
        — Это хорошая мысль, спасибо.
        — Консервы в сумке нашли?
        — Да, спасибо.
        — Я специально брал в герметичной упаковке, чтобы вы сами вскрывали и не боялись, что кто-то что-то туда добавит.
        — Спасибо, я это уже отметил.
        — Ну тогда спокойной ночи. Утром будет яичница, кофе и тосты. До завтра.
        — До завтра, мистер Бускайт.
        Брейн снова закрыл дверь на замок и вернулся в комнату, где Зои уже лежала под одеялом на большой двуспальной кровати.
        Он взял подушку и покрывало, собираясь лечь на диване, но Зои сказала:
        — Хватит уже, Томас, положи подушку на место и выключай свет.
        — Но я думал…
        — Мы уже не чужие люди, к тому же ты ведь об этом думал, правда? Еще в первый день нашего знакомства.
        — Работа прежде всего.
        — Да, но сейчас ночь. Иди ко мне, я после этой войны до сих пор не могу согреться.
        Делать было нечего, и Брейн уступил, ведь, в конце концов, он действительно думал об этом  — с первого дня их знакомства.

        113

        Ночь прошла спокойно. То есть не так уж и спокойно, но без внешних угроз. Собаки бегали по лесу, иногда подтяфкивали, обнаружив змею или мышь, но лаем не заливались, давая редким постояльцам выспаться.
        Брейн проснулся, когда услышал стук в дверь, и, схватив с тумбочки «девятку», с ужасом подумал, что нарушил все возможные правила конспирации и караульный службы одновременно.
        — Кто там?!  — крикнул он, досылая патрон.
        — Ребята, это я, не стреляйте,  — сообщил из-за двери Бускайт, после чего Брейн приоткрыл дверь и, выглянув, впустил хозяина со столиком-тележкой, на которой были обещанные яичница, кофе и тосты.
        — О!  — только и смог произнести Брейн, впуская хозяина и тотчас снова закрывая двери на замок. Потом он проследовал за ним к большой кровати, где Бускайт поднял все крышки над блюдами и сказал:
        — Выбирай!
        — Вот это,  — сказал Брейн ткнув стволом пистолета в одно из поджаренных яиц.
        Бускайт подцепил его на вилку и забросил в рот.
        — Теперь вот это,  — сказал Брей, ткнув в золотистый тост, который хозяин съел с не меньшим удовольствием.
        — Кофе давай…  — сказал он, еще не прожевав.
        — Вот этот  — с пенкой,  — указал Брейн на одну из пяти чашек, и хозяин залпом выпил свою порцию.
        — Большое спасибо, начальник,  — сказал он, и они с Брейном засмеялись.
        — Вы чего орете-то?  — недовольным голосом спросила Зои, выглянув из под одеяла.
        — Пойду готовить маскировку,  — сказал Бускайт и вышел из номера. Брейн поспешил за ним и снова закрыл дверь на замок.
        — Томас!
        — Что?  — спросил Брейн, возвращаясь в спальню.
        — Ты что, скакал перед ним в таком виде?!
        Брейн опустил глаза и понял, что выступал совсем без грима. То есть забыл надеть трусы.
        — Извини, Зои, он постучал так неожиданно… Я пойду чистить зубы.
        — Да, конечно. И остальное не забудь. Я хочу, чтобы все было готово к работе.
        Брейн юркнул в ванную, а Зои разразилась смехом и, успокоившись, сладко потянулась.
        На улице было солнечно, завтрак был доставлен в номер, и, скорее всего, ни одна сволочь не знала, где они с Брейном сейчас находились.
        Она сбросила одеяло, подошла к окну и потянулась, как кошечка, демонстрируя гибкость своего тренированного тела.
        Затем сделала насколько энергичных наклонов и, подойдя к выключателю, взмахом ноги зажгла люстру. Потом выключила его рукой и снова засмеялась.
        Сегодня она чувствовала себя очень хорошо.
        Из ванной вышел Брейн, благоухающий зубной пастой.
        Зои коснулась его бедра и сказала:
        — Не надевай штаны, я скоро…
        И ушла. А Брейн подошел к окну и, осмотревшись, поставил свою «девятку» на предохранитель. Это было его лучшее утро за последние пару лет.
        Через десять минут появилась Зои и заняла его еще на полчаса. Но затем они уже были полностью собраны и вышли из отеля прямо к подготовленной для путешествия машине Бускайта.
        — Это Романелла,  — пояснил он, когда гости увидели стоявшую в кузове пикапа клетку со свиньей.
        — Она… пахнет?  — уточнила Зои, заранее сморщивая свой милый носик.
        — Совсем немного. Но она регулярно дает мне по двенадцать поросят, поэтому иногда я просто катаю ее в город как заслуженного работника.
        — Куда нам?  — деловито спросил Брейн.
        — Вот сюда, между ящиками с турнепсом. Потом я прикрою вас брезентом, и ни один коп не полезет выяснять, что же я там спрятал.
        Брейн с Зои разместились в указанном месте, их прикрыли брезентом, и пикап благополучно тронулся, разгоняясь все быстрее по мере того, как грунтовая дорога становилась лучше.
        Пару раз за полтора часа тряски они останавливались и слышались голоса, а также шелест полицейских раций, и тогда Брейн с Зои снимали свои «девятки» с предохранителей. Но Бускайту удавалось договориться, тем более что Романелла недовольно хрюкала, отбивая у полицейских всякое желание забираться под брезент.
        Наконец они остановились где-то в пригороде, и Бускайт вышел постучать ногой по задним колесам.
        Мимо проносились автомобили, где-то далеко играла музыка. Романелла не хрюкала  — она утомилась и, поев кормовой моркови, спала на соломе.
        — Эй, ребята, хотите, я куплю вам машину?
        — Хотим,  — отозвался Брейн.  — Давай в пределах тысячи рандов. Что-то вроде «Озелло-Трейд».
        — Чтобы и по асфальту пробежала, и в дерьмо не боялась наступить,  — прокомментировал Бускайт.  — Что ж, я понял.

        114

        Спустя час Брейн уже лично рулил новым автомобилем, довольно крепким и полностью заправленным. Зои сидела рядом и сожалела, что не подвернулась возможность ликвидировать Бускайта.
        — Да зачем тебе это?  — спросил Брейн, когда Зои поделилась с ним переживанием.
        — Он видел нас, он многое о нас узнал.
        — Если бы хотел навредить  — давно бы это сделал.
        — И все-таки, Томас, меня это тревожит.
        — Не переживай, с каждой минутой мы все дальше от города, а скоро найдем себе другой автомобиль.
        — Украдем?
        — Нет, ты купишь новый.
        — Почему не ты?
        — Потому, что ни один продавец-мужчина не заподозрит в тебе персону, разыскиваемую полицией.
        — Но нас могут вычислить по этому драндулету,  — сказала Зои, похлопав по панели приборов.
        — Ничего подобного, мы отправим его в путешествие, как наш добрый КТМ.
        — Как это?
        — С помощью автопилота, разумеется,  — улыбнулся Брейн.
        — То есть ты уже что-то придумал?
        — Придумал, но тебе не скажу. Почему? Потому что у тебя есть собственное задание  — купить машину.
        — Ах так…  — Зои вздохнула.  — Ночью ко мне даже не приближайся.
        — Ну, до ночи далеко, мы еще сможем это обсудить. Нет?
        — Даже не думай.
        После того как между ними случилось это, их отношения и сама манера общения изменились. Брейн пытался избегать этих изменений и не признавать их, но незаметно для себя начинал, как он это называл, «сюсюкать», при том что следовало сохранять дистанцию и вообще общую дисциплину, поскольку пока еще он был ответственен за безопасность Зои и она являлась его клиенткой.
        Промчавшись сотню километров, они добрались до городка Соуэто, экономически депрессивного, с заброшенными окраинами и битыми дорогами.
        Преуспевающими здесь выглядели только бензоколонки с их магазинчиками, возле которых то тут, то там сновали разные подозрительные личности в толстовках с опущенными капюшонами.
        Они переходили от машины к машине и что-то предлагали. Но даже получив отказ, отходили в сторону и, словно птицы у реки, терпеливо ждали поживу.
        Брейн и Зои на туристическом авто не выглядели как клиенты, поэтому смуглый парень к ним даже не подошел.
        — Алле, чувак!  — позвал его Брейн, опуская стекло.
        Торговец подошел.
        — Че почем?
        — А че надо?
        — Порошок надо. Много.
        — У меня грамм, больше нету.
        — Сколько просишь?
        — Десять.
        — Даю пятнадцать  — и ты говоришь, где взять сто или даже полкило.
        Торговец усмехнулся и отошел, не желая обсуждать предложение.
        — Ну чего ты стремаешься? Я тут проездом, даешь человека, я еду, беру и сваливаю. Чего стремаешься?
        Торговец снова подошел.
        — Ты выглядишь как коп, чувак,  — сказал он, глядя Брейну в глаза.
        — Да будь я даже коп, чего тебе боятся в Соуэто? Даю полтинник, и говори, к кому обратиться.
        — Уфф…  — покачал головой торговец. Деньги сами просились ему в руки, но он боялся  — а вдруг что-то пойдет не так и те, кого он случайно подставит, прирежут его прямо на стоянке.
        — Знаешь что, чувак…  — торговец наклонился и заглянул в машину. Зои тотчас подмигнула ему, и это заставило парня расслабиться.  — Ладно, давай полтинник, и я тебе ничего не говорил.
        Получив деньги, пушер дал наводку на адрес в ближайшем пригороде и предупредил, что там полно всякой рвани, которая может тормознуть и ограбить прямо на светофоре.
        — Спасибо за предупреждение, чувак,  — поблагодарил Брейн, и они с Зои поехали дальше.
        — Что теперь?  — спросила она.
        — Теперь ты, вся такая красивая и обольстительная, купишь нам машину.
        — Что я могу себе позволить?
        — В пределах тысячи.
        — В пределах тысячи здесь дом можно купить.
        — А ты не гонись за шиком, нужна безотказная тачка.

        115

        Подходящую машину нашли на стоянке неподалеку от центра города в бывшей промышленной зоне.
        Зои пошла торговаться, а Брейн ждал ее за углом. Скоро Зои выехала на новом автомобиле и подождала, пока Брейн проедет мимо, чтобы показать, куда ехать дальше.
        Проезжая мимо стоянки, Брейн заметил лежавшего в пыли продавца. Должно быть, парень распустил руки и был наказан. Оставалось надеяться, что он не вызовет полицию, ведь это им с Зои сейчас было не нужно.
        Теперь они ехали вдвоем, не превышая скорости,  — куда Брейн, туда и Зои. Вскоре удалось отыскать то самое место, где не только торговали наркотиками, но и употребляли их повсюду  — на обочине дороги, посреди дороги, на замусоренных тротуарах и привалившись к стене.
        Кто-то курил, кто-то вкалывал, а кто-то делал укол пневматическим инъектором, деньги на который могли быть только у состоятельных наркоманов.
        Остановившись неподалеку от группы подозрительных личностей, Брейн вышел из машины и, не заглушив ее, пересел к Зои. С тем они и тронулись, а уже через десять секунд двое бродяг подрались за право обладания брошенной тачкой. И теперь у этой машины был свой «автопилот».
        — Что ты сделала с тем парнем?  — спросил Брейн, когда они уже выехали из Соуэто.
        — С каким парнем?  — делано удивилась Зои.
        — Полагаю, он выживет?
        — Разумеется, выживет, я в него не стреляла, ножом не била.
        — Ты могла отбить ему что-то.
        — Нет, все в порядке.
        — Ты сказала это без особой уверенности.
        — Ну, я же не какой-нибудь там профессиональный боксер. Двинула ему разок-другой, и все. Просто он меня вывел, понимаешь?
        — Он вызовет полицию?
        — Не должен. Он ведь первый стал руки распускать.
        — Ладно, будем надеяться,  — сказал Брейн.  — Что у нас с графиком?
        — С графиком порядок. Если так будем двигаться, окажемся в Гронфельде на двенадцать часов раньше срока.
        Какое-то время они ехали молча. Чуть напрягались, проезжая мимо полицейских постов, и расслаблялись, оставляя их позади.
        — Нужно где-то купить продукты,  — сказал Брейн, когда заметил у обочины навес, под которым располагалась жаровня и стояло несколько столиков.
        — Ты что, хочешь получить отравление за сто километров до цели?
        — Мы найдем место поприличнее  — это раз. До Гронфельда еще целых четыреста километров  — это два. И в-третьих, ты обратила внимание, что передние кресла в машине поменяны, а заднее выстирано?
        — У меня не было времени, этот парень сразу начал меня лапать.
        — А еще заменено лобовое стекло. И посмотри в бардачке  — никто ничего не забыл?
        Зои открыла бардачок и вывалила целую кучу старых штрафных талонов, которые, разумеется, никто не оплачивал. А еще документы на машину  — старые, при том что на эту же машину у Зои были теперь новые.
        — Так,  — сказал Брейн строго.  — Ищи дальше.
        Зои продолжила копаться и нашла пару водительских удостоверений  — на мужчину и женщину с одинаковыми фамилиями.
        — Это плохо, да?  — с виноватым видом спросила Зои.
        — Посмотри под ковриком.
        — Что?
        — Коврик под ногами подними!..
        Зои наклонилась и приподняла край.
        — Что там?
        — Кровь.
        Брейн выдохнул и покачал головой. Зои купила криминальный автомобиль, к тому же набитый неоплаченными квитанциями. То, что их еще не остановили, могло объясняться лишь тем, что номера на машине тоже были фальшивыми.

        116

        В комнате звучала громкая музыка, поэтому сигнала от гербового телефона капитан Журбен услышал не сразу. А когда услышал, сшиб с полки аудиоколонки и, подскочив к столу, остановился. Телефон замолчал.
        Журбен поднял его. Проверил индикацию и положил обратно. Аппарат был исправен, и сейчас стоило подождать  — если не дозвонились с первого раза, вызов обязательно повторят.
        Сети департамента связи растягивались на неимоверные пространства, имели миллионы суперхабов, которые иногда сбивались с ритма, и тогда на помощь приходили резервные мощности и сохраненные архивы.
        — Ну ты чего, зайчик, идешь к нам или как?  — спросила одна из проституток и, потянувшись к Журбену рукой, свалилась с широкого ложа, на котором дремала ее подружка.
        Зная неустойчивость начальственных решений, Журбен предпочел задержаться на пару дней, чтобы заодно слегка расслабиться и отдохнуть от служебных тягот.
        Он редко пользовался услугами проституток, поэтому не умел себя с ними вести. Шел у них на поводу, позволял много пить и исполнять свои обязанности так, как им нравилось, а не так, как хотел он.
        Впрочем, пока его все устраивало, если бы, конечно, они не пили так много. Ну очень много. За те десять часов, что Журбен находился с ними в номере, напарницы вылакали полтора литра дорогого рома «Шнайдер» и несколько бутылок фруктовой водки. Он диву давался, глядя на это, хотя удивить этим военного человека было сложно.
        Наконец снова зазвонила гербовая трубка, и Журбен тотчас ответил.
        — Капитан Журбен слушает!..
        — Журбен, чем вы там занимаетесь?  — спросил Холифилд тихим голосом, который мог ничего не значить, а мог означать затишье перед бурей и шквалом угроз.
        Капитан глянул в зеркало на себя голого, на обнаженных упившихся проституток на смятых простынях и четко доложил:
        — Нахожусь в районе дислокации ведомого объекта, сэр!
        — Я же сказал  — возвращаться…
        — Так точно, сэр, я собирался отбыть завтра, на казенном транспорте, чтобы не тратиться на коммерческий перелет. Заодно проконсультировал сотрудников из местного бюро, им потребовалась экспертная оценка, а поскольку я служу в Главке, то…
        — Ладно, слушай внимательно, капитан. Задание все еще не выполнено. Подключайся заново.
        — Да, сэр, я готов,  — кивнул Журбен, криво усмехаясь: он знал, знал, что начальство еще десять раз передумает.
        — Отправляйся в бюро, там в секретном отделении получишь полный пакет инструкций. Ты должен найти исполнителей прямо на месте. Кого именно  — спросишь в бюро, они лучше ориентируются в обстановке и дадут подходящие рекомендации. Приступай немедленно.
        — Слушаюсь, сэр!
        Журбен положил трубку и повернулся к девицам.
        — Сворачиваем лагерь, бойцы.
        — Чего?
        — Собирайтесь, говорю.
        — А может, еще бухнем, а?  — предложила та, что упала с кровати и все еще лежала на полу.
        — Нет. Если смоетесь отсюда за десять минут, получите по двадцатке сверху и все оставшееся бухло. Предложение принято?
        Проститутка на полу кивнула и, с трудом поднявшись, начала тормошить коллегу.

        117

        Уже третий день в Гронфельде стояла ясная погода, и его жители, понемногу смелея, надевали легкие туалеты и часто поглядывали на небо, все еще не веря, что закончился двухнедельный период дождей и холодных ветров.
        Воздушная гавань города принимала накопившиеся рейсы из других городов, и аэропорт работал с большой перегрузкой.
        Помимо длинных широкофюзеляжных лайнеров в Гронфельд торопились и самолеты местных авиалиний. Их делянка находилась на отдельном поле за сетчатым забором, где не было залов с высокими потолками и все выглядело попроще, а пассажиры с рейсов экономкласса сами получали чемоданы прямо из багажного трюма и, ставя их на тележки, катили в сторону здания порта.
        Лена с Рюи прибыли одиннадцатичасовым рейсом из Камилги  — со штативами и фотоаппаратурой, которые маскировали тяжесть их багажа.
        Лена настояла, чтобы они взяли с собой все инструменты, хотя Рюи и протестовал. Он опасался, что они попадутся при досмотре, но Лена нашла выход, придумав взять напрокат фотоаппаратуру и отправиться в Гронфельд рейсом самой скромной из авиакомпаний.
        Несмотря на неплохое прикрытие, Рюи нервничал и во время беспокойного полета с тремя посадками налегал на дешевое пойло, которое выдавали за дополнительные деньги.
        — Просто сожри таблетку,  — шипела ему на ухо Лена.
        — Я не могу таблетку,  — шипел в ответ Рюи.  — У меня фагофобия.
        — Чего?
        — Боязнь подавиться.
        — Однако ром ты глотать не боишься.
        — Ром  — другое, он жидкий.
        — Давай я разведу тебе таблетку в воде.
        — Нет, у меня случится приступ фагофобии.
        — Но вода  — жидкая,  — напоминала тогда Лена, стараясь не привлекать к ним внимания.
        — Вода жидкая. Но в ней будет растворена твердая таблетка.
        — Рюи, ты дебил,  — прошипела тогда Лена и больно ущипнула напарника за колено.  — В этом твоем роме растворяют сушеное дерьмо каких-то там специальных паучков, и ничуть твоя фагофобия тебе не мешает напиваться.
        — Может, и так,  — кивал Рюи, который был уже хорошо поддат и склонялся к длительным философским беседам.  — Но я ничего этого не видел, как там и чего готовили из паучков, а вот таблетку видел  — ее бортпроводница показывала. Такая здоровая таблетка!
        Рюи снова вздохнул и покачал головой.
        — Ты сама-то выпить не хочешь?
        Тогда Лена не ответила и, отвернувшись к иллюминатору, стала смотреть вниз, на бескрайние, как море, саргассовые джунгли, через которые, если верить главному офису их компании, сейчас пробивался броневик с их мишенью  — Зои Брайтон.
        Перехватить по дороге ее пока не удавалось, слишком много в этом деле образовалось заинтересованных лиц. Все они друг другу мешали и даже стреляли друг в друга, хотя, если бы начальство договорилось, все можно было решить очень просто.
        А еще Лена очень устала от этого Рюи. У них была смешанная пара, так решил босс. Он сказал, что мужчина с женщиной выглядят менее подозрительно, чем двое мужчин и две женщины в отдельности. В результате сторонние стрелки спутали их со своими объектами и перебили, а ведь до этого Лена с напарницей работали уже четыре года и у них все получалось  — они понимали друг друга с полуслова, не то что с этим Рюи.
        Уже в первые сутки совместного путешествия, когда вторая пара была еще жива, Лене пришлось разбить ему лицо. Лишь после этого он перестал тормозить и корчить из себя крутого.
        «Уберу его,  — подумала тогда Лена.  — Сделаем работу и уберу».
        Сейчас на летном поле она снова подумала об этом, но уже без прежнего ожесточения. Ясная погода, солнце и вид мучившегося с похмелья Рюи смягчили ее.
        — Мы могли бы получить все железки прямо здесь, у босса хорошие связи,  — гнусаво произнес Рюи, волоча тележку.
        — И почему Лансер не пристрелил тебя, Рюи? Ты такой нудный.
        — Это я с тобой нудный. С Тимми я был могучей боевой машиной.
        Лена криво усмехнулась и придержала чугунную калитку, пропуская Рюи с тележкой за пределы летного поля.
        — Куда поедем, господа?  — спросил бросившийся навстречу таксист.
        — Отель «Керамзит»,  — сказала Лена и стала следить, как Рюи с таксистом укладывают в багажник тяжелую поклажу.
        — Ох и вещички у вас!  — покачал тот головой, захлопнув багажник. А когда все расселись по местам, завел мотор и весело спросил: — Так вы что же, фотографировать к нам приехали?
        — Нет, блин, людей убивать,  — буркнула Лена, и таксист засмеялся.

        118

        Как бы там ни было, но настроение Лены постепенно улучшилось. Город выглядел чистым, а деревья на бульварах свежими. Никаких бездомных, хорошие дороги и отсутствие пробок.
        Лена не переносила стоять в пробках, у нее начинался приступ клаустрофобии. Причем в тесных лифтах и даже в картонной коробке, где ей однажды пришлось прятаться, никаких приступов не было, а в пробках  — получите и распишитесь.
        — А ничего у вас городок, милый,  — сказал Рюи.
        — Да, все так говорят!  — охотно откликнулся таксист.  — А вы к нам надолго?
        Лена заметила, что он смотрит на нее в зеркало заднего вида.
        — Как пойдет,  — ответил Рюи.  — Мы свободные художники. То там поработаем, то сям.
        — Счастливые люди,  — вздохнул таксист.  — Завидую я вам. Стольких людей интересных видите сквозь эти ваши окуляры, столько городов. А тут сидишь прикованный к этой баранке и ни влево, ни вправо без распоряжения клиента.
        — В этом есть свой плюс,  — отозвался Рюи.
        — Какой же?
        — Стабильность.
        И Рюи тоже вздохнул. Они с таксистом говорили о разном.
        У отеля «Керамзит» гости расплатились с таксистом, и он уехал, бросив на прощание взгляд на корму Лены, когда она нагнулась, чтобы поднять багаж.
        Лена знала, что таксист смотрел на нее, и намеренно подчеркивала свою фигуру, это очень помогало в работе.
        Кто бы знал, сколькие из ее жертв пялились на ее формы, прежде чем получали пулю. Сара была не хуже, и вдвоем они двигали такие дела, но… Но босс сказал: составьте пары. И Сары больше нет.
        Вдруг в голову Лене пришла крамольная мысль  — убрать босса. Это же он придумал меняться, а так бы они с Сарой сделали все чисто и уже пересчитывали бабки.
        Лена вспомнила босса во всех подробностях. Его лицо, мясистые губы и родинка возле носа. Ну разве не урод?
        — Слушаю вас…
        — Что?
        Лена будто очнулась и увидела перед собой портье, мужчину лет пятидесяти с прилизанными волосами и угодливым взглядом. Он даже голову наклонял по-собачьи, когда говорил свое «слушаю вас».
        — Мистер и миссис Буш,  — сказал Лена.  — Должна быть бронь на люкс.
        — Одну минуту…
        Прилизанный повел по журналу регистрации пальцем и кивнул.
        — Да, миссис Буш, для вас есть номерок.
        Затем он распрямился и, взмахнув рукой, словно танцовщик, крикнул:
        — Тито, Брамс!
        Из холла к ним поспешили два беллмена в форменной одежде и, подхватив тяжелый багаж, потащили к лифту, ничуть не жалуясь на его вес.
        Номер был на третьем этаже, и, едва зайдя в него, Лена прошла на балкон, улыбаясь солнцу и теплу. Она старалась не думать о Рюи, который сейчас решал вопрос с чаевыми.
        Служащие ушли довольными, чего нельзя было сказать о Рюи.
        — Десятку на двоих, а? Как тебе это? Вообще оборзели. Я в курортном Табареско по ранду на рыло давал, и они были готовы вылизать мне ботинки, а тут даю пятерку, а они как будто не понимают, об чем разговор. Не, ну ты прикинь?
        — Запри дверь и проверь железо. А я душ приму, чувствую себя как охотничья собака, которая зайца не поймала.
        — Кого не поймала?
        — Железо проверь, сказала.
        Лена прошла в ванную и закрыла дверь. Рюи постоял посреди комнаты, покачиваясь на каблуках, затем прошел к двери и, выглянув в коридор, закрыл ее и перевел собачку в положение «закрыто». Потом вернулся к багажу и, небрежно отбросив дорогое фотооборудование, начал доставать рабочие инструменты  — пулемет с коробом на тысячу патронов, любимый дробовик Лены, три «девятки» и короб со снайперской винтовкой.
        Пока он перебирал железо, Лена закончила водные процедуры и как есть нагая вышла в комнату.
        Взяв баул со своими вещами, она как ни в чем не бывало стала в нем рыться, вынимая белье.
        — Лена, ну ты бы хоть «ой» сказала. Я все же мужик!
        Лена отвлеклась от сортировки трусиков и бросила на Рюи такой уничижительный взгляд, что он пожалел, что завел этот разговор. Выругавшись, Рюи вышел на балкон и закурил.
        — Ты собирался бросать!  — напомнила она, надевая белье.
        — С тобой бросишь… стерва…  — пробурчал он, глубоко затягиваясь.
        Через пару минут Лена выглянула на балкон  — полностью собранная и даже с косметикой на лице.
        — Иди закрой за мной.
        — Куда ты?
        — Туда, блин. Нужно же получить информацию от босса, мы же здесь как голые с этим железом.
        — Ах да, извини.
        Покинув номер, Лена спустилась в холл и раскланялась с портье, который затарахтел что-то вроде: как вам номер, свежо ли, светло ли, хорошо ли. Лена подумала, что дать ему с ноги было бы самое правильное, но на ней была юбка, летняя блузка и туфли. Ну как тут дать с ноги? Никак. Нужно соответствовать образу.
        Хотя однажды в Хартуме она таки занесла одному с ноги, так что он свалился с крыши, и стрелять уже не пришлось.
        Поймав такси, она указала адрес городского почтового офиса, и это было недалеко  — три пятьдесят по счетчику. Отдала четыре, и таксист был бесконечно рад.
        В почтовом офисе заказала переговоры, то еще занятие. Конечно, удобнее работать со своего аппарата, можно было даже из отеля не выходить, но слишком большое расстояние, и пришлось бы тащить три килограмма дополнительных железок, когда уже основного груза выше крыши, а уж с этими фотообъективами  — вообще никуда не годится. Поэтому босс сказал  — возьмите «пичер», это такая нахлобучка небольшая с кодировщиком, которая лепилась к обычной казенной трубке. В результате связь предоставляет казенная контора  — чисто и надежно, а шифрует «пинчер», прибамбас в пятьдесят граммов весу. Изящно? Изящно. Тут Лена босса полностью поддерживала, но вот за то, что он приказал им поменяться парами…
        — Здравствуйте, дядя Симон, это Кристи.
        — О, Кристи! Давно ждал от тебя звонка. Как мама?
        — Мама в отеле,  — ответила Лена, подавляя вздох.
        — Она здорова?
        — А чего ей сделается? Что по делу?
        — Вы уже в деревне?
        — В деревне.
        — Ну и как там?
        — Коровы, блин, повсюду.
        — Ну так уж и коровы…
        — Что по делу, дядя Симон?
        — По делу следующее: знакомые с прошлой работы мне сообщили, что подружка твоя машину в речке утопила.
        — Правда, что ли?
        — Да. И пока полиция помогала эту машину вытащить, подружка того  — рванула когти.
        — Держитесь легенды, дядя Симон.
        — Ты же «пинчера» прилепила. Или не прилепила?
        — Прилепила, как не прилепить, только лишняя шифровка не помешает.
        — Согласен, Кристи. Одним словом, едут где-то на север и северо-запад, там всего три шоссе. Дяденьки с прошлой работы за процессом следят и добавят информации. Так что ты сегодня часиков… там у вас сколько сейчас времени?
        — Полвторого.
        — Ага. А у нас полчетвертого ночи. Ну, в общем, через пять часов снова набери номерок дяди Симона, и я тебе скажу конкретнее.
        — Хорошо, дядя. До свидания.
        — До свидания, Кристи. Привет маме.

        119

        На поле для гольфа надрывно тарахтела машинка для стрижки газонов. Мольер подошел к окну и покачал головой, это соседство с полем его измучило. Или здесь слишком быстро росла трава, или мистер Сван слишком заботится об этом поле. И это при том, что он совершенно не умел играть и все время откладывал начало обучения.
        — Нет, Мольер, сейчас много работы.
        — Нет, Мольер, не в это время года  — поле совсем мокрое.
        — Нет, Мольер, это не тот набор клюшек, я хотел другие.
        И какой, спрашивается, смысл в стрижке поля при таком отношении к игре?
        Зазвонил внешний телефон, и Мольер снял трубку.
        — Офис компании «Шоколад Гумбольда». Секретарь Мольер.
        — Мистер Мольер, у нас есть для вас предложение.
        — Говорите.
        — Тридцать тысяч  — и это совсем недалеко, в Гронфельде.
        — Наши цены начинаются от восьмидесяти тысяч. И только потом мы, проверяя информацию, можем остановиться на этой сумме, поднять ее или вовсе отказаться от предложения. Итак, попробуйте начать заново.
        — Пятьдесят, мистер Мольер, это все, что мы можем вам предложить.
        — Это ваше последнее слово?
        — Так точно.
        — Было приятно с вами побеседовать,  — холодно произнес Мольер и положил трубку.
        Тарахтение на поле прекратилось, и Мольер снова подошел к окну.
        — Заглохла, зараза. Наверное, бензин кончился.
        Из гаража вышел водитель Курт и потащился к заглохшей машинке с канистрой.
        — Ну конечно. Сейчас снова тарахтеть начнут.
        И Мольер оказался прав, вскоре газонокосилка снова затарахтела и продолжила прерванную работу.
        Не успел Мольер придумать каких-нибудь оскорблений в адрес оперативно сработавшего водителя, как снова зазвонил внешний телефон.
        — Офис компании «Шоколад Гумбольда». Секретарь Мольер.
        — У нас для вашей компании есть предложение, мистер Мольер.
        — Говорите.
        — Нужно поработать в Гронфельде.
        — Но вы должны назвать цену.
        — Не вижу необходимости. Вы сами укажете размер вознаграждения, и мы его выплатим на ваших условиях.
        — Неожиданная щедрость в наши дни,  — сказал Мольер и сел на стул. Он собирался как можно дольше говорить с собеседником, чтобы получить о нем максимум информации. Мольер уже заметил, что незнакомец имел странный то ли акцент, то ли дефект речи.
        — Мы наслышаны о вашей компании. Нам нужны лучшие исполнители.
        — Итак, работа прямая?
        — Не совсем. Есть основной объект  — мужчина. С ним женщина. По ним ведется прямая работа разных заказчиков. Пока им удавалось уходить, но Гронфельд  — финишная прямая. Здесь охотникам придется выложиться.
        — Понимаю.
        — Мужчина главный объект защиты, с женщиной  — как получится.
        — Очень хорошо вас понимаю. Когда все произойдет?
        — Боюсь, очень скоро. У нас десять часов.
        — Это жесткие рамки.
        — Жесткие. Но вы получите беспрецедентную информационную поддержку и любое финансирование.
        — Что ж, в таком случае у нас появляется шанс помочь вам, но вы понимаете, что при таком…
        — Да-да, вы должны сделать все, что в ваших силах. Мы не будем выставлять претензии в случае осечки, поскольку времени действительно в обрез.
        — Как к вам обращаться?
        — Александр.
        — Александр, я смогу ответить через десять минут. Вам перезвонить на этот номер?
        — Нет, я сам перезвоню вам через десять минут.
        — Отлично. Буду ждать.
        Мольер положил трубку, схватил дистанционную трубку-дублер и выскочил из кабинета.
        Он вихрем пронесся через двор, заскочил в другое крыло дома. Взлетел по лестнице, промчался по коридору и, толкнув дверь, ворвался в спальню босса.
        — Пошла-пошла-пошла!  — замахал он руками на молодую массажистку, которая делала Свану массаж, и она испуганно выскочила за дверь. Мольер тщательно прикрыл дверь и вернулся к Свану, который поднялся с топчана и спросил:
        — Тебе что, дебил, башку отстрелить?
        — Не сейчас, босс, у нас очень мало времени. Пришел замечательный заказ  — оплата по нашим условиям, и расходы тоже определяем мы.
        — Когда?
        — Сначала скажу  — где. Это в Гронфельде, а теперь скажу когда  — у нас десять часов, оттого и условия такие шикарные.
        — А спалимся  — что тогда?
        — Во-первых, они понимают, что времени мало и может что-то не получиться. Предъяв выставлять не будут. И еще  — полная информационная поддержка. Намекнули, что у них все будет. Все, босс!
        — Стремновато,  — произнес Сван, завязывая на бедрах простыню.
        — Зато бабло какое, а?
        — Бабло  — да, бабло хорошее. Когда нужно дать ответ?
        Мольер глянул на трубку, где были часы.
        — Через две с половиной минуты.
        — Ну разумеется, иначе при таких условиях и не бывает. Значит, так, пусть четыреста тысяч кидают на счет, и мы через час уже будем в Гронфельде  — обстановку разнюхивать. Дай все концы, пусть подгоняют инфу. А кого убрать надо?
        — Не убрать, а зачистить тех, кто будет пытаться убрать мужика. При мужике баба, и на обоих прямая работа, причем от разных заказчиков.
        — Весело!  — воскликнул Сван и хохотнул. Он любил интересные задания. Однообразие  — приехал, пальнул, забрал деньги  — его уже мало интересовало. Гонорары, вложенные в акции, давали куда больший приварок, и работал он только из-за «любви к искусству» и немного из-за привычки.
        Зазвонила трубка. Мольер выдержал несколько секунду и ответил:
        — Офис компании «Шоколад Гумбольда». Секретарь Мольер.
        — Мистер Сван в игре?
        — В игре, мистер Александр. Сейчас я перешлю вам номер счета, куда нужно перевести задаток.

        120

        Перед въездом в город остановились заправиться. Брейн вышел из машины и зашел в магазинчик, заодно посетил туалет, заметив, что чем ближе конец маршрута, тем лучше в придорожных сортирах туалетная бумага и душистее мыло.
        Зои стерегла машину и рассчитывалась за заправку, а Брейн принес ей упаковку молока с малиной  — этот коктейль ей очень нравился.
        — Зачем мы заправляемся, ты же сказал, что это корыто нужно бросить при первой необходимости?  — спросила она.
        — Чтобы тот, кто за нами следит, если он это делает, сделал вывод, что мы на эту машину возлагаем большие надежды.
        — И что потом?
        — Мы ее бросим. А он оставит наблюдателей пасти нас у машины, если уйдем от «хвостов» в городе.
        — И какой смысл?
        — Таким образом мы заставим противника распылить ресурсы, и, возможно, в самый ответственный момент у него их не хватит.
        — А если у него их до хрена?
        — Значит, у нас неурожайный год.
        Зои молча выпила коктейль и, смяв упаковку, бросила на заднее сиденье.
        — Скучный ты, Томас. В постели  — хорош, а по жизни  — скучный.
        — Я хорош только в танце.
        — Что?
        — Ничего. Просто цитата.
        — Осторожнее с цитатами, чувачок, тут тебе не университет,  — произнесла Зои, копируя манеры пригородных отбросов, и они с Брейном рассмеялись.
        — Город Гронфельд, четыреста девяносто восемь тысяч населения. Добро пожаловать,  — прочитал Брейн на указателе.
        — Ничего так городок, дорога хорошая.
        — Ты совсем не нервничаешь?
        — А чего нервничать, Томас? Все давно перегорело. Скорей бы уже к этим адвокатам, и все.
        Она чуть откинула спинку и закрыла глаза.
        — Войду в права, куплю остров в тропиках, дюжину качков-мулатов, и пусть ублажают меня три раза в сутки.
        — А как же я?
        — Ты уже пенсионер, парниша. Мне нужны мальчики не старше двадцати лет. Ну ладно  — не старше двадцати четырех.
        Брейн улыбнулся, продолжая смотреть на дорогу.
        — Эй, парень, это все чепуха,  — сказала Зои, коснувшись его плеча.
        — Чепуха, Зои. Ты мне уже ничего не должна.
        — А ты все еще при мне. Давно бы свалил посреди ночи. Пошел типа отлить и свалил, а? Почему ты еще здесь, герой?
        — Потому что я обещал довести тебя до последнего пункта, значит, довезу до дома этих юридических пройдох. Потом мы распрощаемся, и я вернусь в гостиницу.
        — Ты классный, Томас.
        — Спасибо, детка. О, вот тот магазинчик, который мне нужен!  — воскликнул Брейн, припарковываясь на обочине.
        — Что за магазинчик?  — удивилась Зои, ставя спинку кресла в прежнее положение.  — «Смазки и масла Лимберто Крименсого». На хрена тебе?
        Брейн сбросил страховочный ремень и понизил голос:
        — Инструменты, детка. Они должны работать как часы.
        — Ах да, конечно. Но мои вроде…
        — Вроде, Зои, вроде. Посиди, сейчас вернусь.
        Зои посидела, подождала, выпив еще один коктейль. Мимо проносились автомобили, и она внимательно следила за каждым, подозревая в них «хвосты». Но как будто никто не притормаживал и все летели по своим делам.
        Вернулся Брейн с двумя бутылочками смазки.
        — А чего две взял? У нас что  — арсенал?  — спросила Зои.
        — Взял два разных,  — пояснил Брейн.  — Потом выберу, какое получше. Возьми, спрячь в бардачок.
        Брейн передал Зои бутылочки со смазкой и завел машину.
        — Ну, теперь здравствуй, город Гронфельд, по-настоящему,  — сказал он и тронул машину.

        121

        Два часа назад капитан Журбен поговорил со специалистом. Тот сказал  — десять тысяч, но Журбен сбил цену и отдал заготовленный конверт с предоплатой. Потом отправился в отель, но, не успев доехать, получил информационную наводку на цель. Перегнал ее исполнителю и, успокоившись, двинул в сторону центра города, теперь от него ничего не зависело.
        Хотя, с другой стороны…
        Журбен припарковал казенный автомобиль и стал обдумывать пришедшую на ум мысль.
        Все же объект парень тертый, а ну как специалист местного бюро его не просчитает? Вполне вероятно. Журбен подумал, что теперь, когда он знал, в каком отеле остановился объект, можно обойтись куда более дешевыми исполнителями, которые, если повезет, позволят ему сэкономить казенные деньги и хорошо выглядеть перед начальством.
        Решив не откладывать дело в долгий ящик, капитан Журбен прямо в центре разыскал подходящий квартал, где можно было найти несколько подонков с ножами и битами для реализации его задания. Ведь при удачном раскладе это можно будет списать на разбой, что гораздо лучше неприятного в политическом смысле выстрела из снайперской винтовки.
        На заднем дворе одного из ресторанов, укрытые рядом мусорных баков, стояли пятеро подонков, которые паслись тут благодаря каким-то знакомствам в ресторане. Это были крепкие ребята, предпочитавшие выпивку наркотикам. Короткие стрижки, татуировки, руки в карманах, а в карманах ножи  — тут и думать нечего.
        Журбен оставил машину и отправился к бандитам знакомиться.
        Они появление чужака восприняли агрессивно, и это Журбену понравилось. Невесть откуда в их руках появились дубинки, и главарь вышел вперед, достав из рукава куртки армейский штык.
        — Вот это то, что мне нужно,  — улыбаясь, сказал Журбен, останавливаясь в пяти шагах от бандитов, однако, когда они попытались приблизиться, достал пистолет.  — У меня к вам дело на штуку рандов.
        — Мы мочить никого не будем,  — сразу сказал один из бандитов.
        — За штуку не будем,  — добавил главарь, прикидывая, успеет ли метнуть штык до того, как Журбен продырявит ему брюхо.
        «Рисковый, это хорошо»,  — снова порадовался капитан.
        — Хорошо, даю две штуки. Одну вперед, прямо перед выходом.
        Главарь убрал штык и кивнул своим, чтобы разоружались.
        — Давай отойдем,  — предложил Журбен.
        И они отошли за угол.
        — Короче, так, вот тебе лично еще триста,  — сказал капитан, отдавая бандиту деньги.  — Перед началом отдам штуку на всех. Как сделаете дело, снова штука на всех и тебе еще пятьсот.
        — Семьсот,  — ощерился главарь, демонстрируя на зубах оттрафареченные черные черепа.
        — Как скажешь, командир.
        — Когда идти?
        — Выдвигаться надо прямо сейчас, на месте ждать придется минут сорок,  — пообещал Журбен. Он прикинул, что после заезда гостям в отеле долго не усидеть  — девка должна созвониться с адвокатской конторой, а в отеле секретного канала не обеспечить. Значит, придется идти в почтовый офис. Там услуга на непрослушиваемую линию стоит тридцать рандов за минуту.
        — Если ждать больше часа  — мы сваливаем и задаток не возвращаем.
        — Заметано.

        122

        Отдыхать было некогда, требовалось как можно скорее получить инструкции от адвокатов, и Зои с Брейном в отеле не задержались. Только перехватили по бутерброду, умылись и переоделись, чтобы не выглядеть слишком мятыми на городских улицах.
        — Где ближайший почтовый офис?
        — Через полквартала,  — сказал Брейн, который успел изучить карту, пока Зои принимала душ.
        Со всеми предосторожностями и при оружии они спустились в холл и вышли на улицу, лишь дождавшись встречного потока постояльцев, чтобы не попасть под выстрел, если таковой готовился.
        Уже на ходу определяя возможные позиции для снайпера, Брейн то и дело перетаскивал Зои с одной стороны улицы на другую. А в одном месте он даже настоял, чтобы они прошли кафе насквозь  — через кухню и черный ход.
        — Ты что, заметил «хвост»?  — спросила она, когда они выбрались на улицу.
        — Нет, не заметил, но ощущения тревожные.
        Брейн прикрывал Зои собой, стараясь держать ее поближе к стене. Но все обошлось, и они добрались до почтового офиса без приключений.
        — Иди, а я подожду тебя вон там, в уголке,  — сказал Брейн, кивнув на скверик, закрытый с двух сторон домами.
        — Хорошо, давай, я скоро.
        Зои ушла, и Брейн, перебежав улицу, обошел рядком посаженные туи и сел так, чтобы видеть подходы  — к офису и скамейке.
        Обстановка накалялась, и он это чувствовал. Возвращаться в этот отель было уже нельзя, и Брейн прикидывал, где лучше затаиться.
        Возможно, в частном секторе. Здесь повсюду имелись объявления о сдаче квартир и комнат. Можно сыграть роль парочки, которой не терпелось остаться наедине. Подобные ситуации случались в городе часто, и никакая спешка и странности не казались подозрительными  — такова специфика тайных свиданий.
        Появилась пара гопников. Они прошли мимо, но слишком старательно не смотрели в сторону Брейна и скрылись в туннеле проходного двора.
        Затем прибыли еще трое. Один стал заходить с тыла, двое двинулись напрямую.
        Здоровые парни, опасные. По карманам кастеты, ножи и, наверное, переделанный под стрельбу боевыми сигнальный пистолет.
        Те двое, что прошли раньше в проходной двор, вернулись, и теперь все пятеро окружали выбранную жертву, но Брейн пока смотрел не на них, он выискивал глазами того, кто их послал.
        Вдруг Брейн поднялся и, обойдя ближайшую пару, быстро пошел в сторону проходного двора.
        — Эй, стой!  — крикнули ему, и тогда он перешел на бег. Заскочил под арку и остановился, а следом в эту ловушку заскочили пятеро гопников.
        Поняв, что грозит его наемникам, капитан Журбен выскочил из-за угла и побежал к проходному двору, надеясь остановить их, но, заскочив под арку, увидел валявшимися на асфальте.
        Двое были в сознании, другие лежали не двигаясь. Заметив шедшего навстречу прохожего, Журбен встретился с ним взглядом. Его рука машинально легла на карман, но объект покачал головой, не советуя Журбену рисковать. И тот не стал, ведь рука объекта уже была в кармане.
        «А мог и выстрелить, сволочь»,  — подумал капитан, уходя все дальше и сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
        У него оставался последний шанс  — прикомандированный стрелок бюро. Он получал жалованье от Главка, но, разумеется, ожидал от Журбена бонусов. Ведь стрелок мог попасть в цель, а мог шмальнуть в стену и сказать «ну не получилось».
        Журбен уже отдал ему тысячу рандов, а за точный выстрел пообещал еще три. Но теперь он думал, что нужно отдать пять. Капитан хотел покончить с этим парнем, один взгляд которого заставил его едва ли не обгадиться.
        Его, спецназовца, который с одним взводом штурмовал крепость Габельтаун.
        «Решено, отдам ему пять»,  — мысленно пообещал Журбен.

        123

        Зои вышла спустя двадцать минут и вместо того, чтобы перейти через улицу к Брейну, заторопилась вдоль здания в сторону центра. Брейну пришлось догнать ее и, поминутно оглядываясь, пристроиться рядом.
        — Что случилось?  — спросил он.
        — Там какая-то ерунда,  — не поворачиваясь, буркнула она, и в этот момент, воя сиренами, к почтовому офису стали прибывать полицейские машины и кареты «Скорой помощи».
        — Да что там было?  — забегая вперед, стал настаивать Брейн.
        — Давай в этот подъезд,  — коротко сказала Зои и юркнула в парадное, прежде чем Брейн успел спросить что-то еще.
        Там она побежала по ступенькам наверх, и Брейн за ней едва поспевал.
        — Откуда ты знаешь, что там есть выход?
        — В офисе подсмотрела схему здания,  — пояснила она.
        Так они поднялись на четвертый этаж, на площадке которого оказался мужчина с дробовиком. Зои выхватила пистолет, но Брейн выстрелил раньше и, проскочив последний пролет, распахнул дверь единственной квартиры. Встав к стене, он хотел выждать паузу, но тут Зои заскочила внутрь и, заглянув в первую комнату, крикнула:
        — Чисто!
        Брейн забежал следом, а Зои уже ворвалась в следующую комнату и тремя выстрелами свалила еще одного громилу.
        Брейн проверил санузел с кухней и крикнул:
        — Чисто!
        Зои пробежала по коридору и проверила третью комнату с кладовкой.
        — Чисто!  — крикнула она, и они выбежали на лестничную площадку.
        — Там, через чердак, есть выход на соседний дом!..
        — Понял…
        Брейн взбежал по короткой лестнице и рывком сорвал навесной замок.
        Вскоре они уже бежали по чердачным мосткам, стараясь избегать невидимых в полумраке проволочных стяжек.
        Кое-где их пугали взлетающие голуби, где-то уносились прочь кошки. Автомобили сигналили с улиц, и полицейские сирены все не успокаивались  — должно быть, там случилось что-то серьезное.
        Выход с чердака вновь пришлось брать штурмом  — Брейн вышиб дверцу ногой, и они с Зои поспешили вниз, пока переполошившиеся жильцы не вызвали полицию.
        На воздух вышли уже в полуквартале от места происшествия, и Брейн впервые за полдня почувствовал облегчение. Он чувствовал, что сейчас за ними никто не следит  — оторвались. Впрочем, понимал он и то, что это ненадолго. Помимо его недоброжелателей, которые работали, что называется, «за харчи», существовали те, кто действовал ради немалых сумм, и они охотились на Зои.
        — Ну так что там у вас, говори, что не секретно.
        — Ой, да ничего не секретно,  — отмахнулась она.  — Перенесли на вечер.
        — Как это? Чем объяснили?
        — Ничем не объяснили. Сказали  — перезвоните нам.
        — Похоже на подставу.
        — Ну, я не думаю… Все же уважаемая фирма… Они давно с нашей семьей.
        — Ты, кстати, неплохо стреляешь.
        — А, ты об этом?  — вспомнила Зои и улыбнулась.  — Это все мой дядя. Он обучал меня стрелять из чего только возможно. Представь, ему казалось забавным, что девятилетний ребенок стреляет из пулемета или «девятки». Он обожал охоту и оружие, а племянников не было, только я  — девчонка. Вот и гонял меня по старому дому с расставленными чучелами, и я должна была палить в них и орать: «Чисто!»
        — Забавный дядя. По крайней мере тебе с ним было не скучно.
        — Да, особенно когда слетела с лошади почти на клыки к кабану, а дядя врезал картечью по кабану и по мне.
        — Так, за нами какой-то мотор, давай-ка в магазин.
        И они свернули в магазин бытовой электроники, где жужжали, мигали и вращали шнеками пробные образцы самых разных агрегатов. ТВ-боксы, хвастая широкими экранами и чистотой красок, стояли рядами, и каждый передавая свой канал.
        «…Стрельба в почтовом офисе на улице Сотерн. Полиция обнаружила два тела, возле которых было найдено оружие. Непосредственных свидетелей события не оказалось, нашлись лишь косвенные, кто слышал выстрелы и крики. К сожалению, пока поиски стрелявшего ни к чему не привели. Сержант полиции Коэн из оцепления высказал предположение, что это разборки банд, занимающихся распространением наркотиков. Официальная пресс-служба полицейского управления никаких комментариев пока не дает».

        124

        Зои дернула Брейна за руку, и он поспешил за ней, лавируя между посетителями, глазевшими на новинки и слушавшими завлекающие речи продавцов.
        — Давай, Томас, не тормози!
        «…А теперь к другим новостям. Спортсменка, красавица и почти кинозвезда Зои Брайтон приехала в наш город, чтобы вступить во владение сказочным дворцом  — пакетом акций компании «Банагетто твинс» стоимостью почти двадцать миллиардов. Не спрашивайте нас, откуда мы это узнали, но в студию была прислана вот эта чудесная фотография. Ну разве не красотка?  — Мужчина-диктор позволил себе поцокать языком.  — Больше бы таких гостей в наш город, глядишь, в выходные было бы не так скучно».
        Брейн стоял, глядя на экран, и Зои тоже. Она не могла проронить ни слова  — на весь сорокадюймовый размах красовалось ее лицо.
        — Это снимали возле отеля, там напротив стоял фургон,  — вспомнил Брейн.  — Но тебя подставили, разве нет?
        — Я должна подумать.
        — А чего тут думать? Встречу перенесли на вечер, о прибытии и о гостинице теперь знает весь город.
        — Уходим, Томас. Скорее!
        — Ты знаешь район, где будет проходить встреча?
        — Нам нужно попасть туда как можно быстрее.
        — И что ты там будешь делать?
        — Потом скажу, вон дверь, давай скорее!
        Они проскочили магазин насквозь, вышли с другой стороны и, забежав в проулок, поймали такси, только что высадившее седока.
        — Куда поедем?
        — К ресторану «Марго»…
        — Хорошо, мисс.
        Машина выехала на бульвар, где в этот час было много автомобилей и прохожих. Брейн с Зои невольно вжались в сиденья, опасаясь, что их опознают, ведь помимо людей здесь было полно полицейских видеокамер. Бульвар закончился, и такси покатилось по улице. Теперь Брейн боялся, что таксист может вывести их на позицию снайпера.
        Да, они поймали его случайно, но если бы кто-то знал, сколько всяких «случайностей» описано в специальных учебниках и как легко их можно подстроить.
        В какой-то момент ему показалось, что в окне блеснул прицел, и он откинулся на сиденье, чтобы его не зацепило, но обошлось  — либо это был не снайпер, либо снайпер нерасторопный, и вскоре они с Зои высадились у ресторана.
        Получив чаевые, таксист рассыпался в любезностях и поехал прочь, но как-то медленно. Зои остановилась и стала копаться в сумке, ожидая, пока машина уедет.
        — Ну, что теперь предложишь?  — спросила она.
        — Давай дойдем до газетного автомата,  — кивнул Брейн на цилиндрический ларек.
        — Давай,  — согласилась Зои, не понимая, зачем ему газетный автомат. Между тем Брейн купил три рекламных сборника и, отойдя в тень каштана, поманил Зои.
        — Просматривай объявления о продаже домов в этом районе.
        — А по справочной? Ах да, там нас могут вычислить.
        — Вот именно. А по газете нас не отследить, если только со спутника…
        Зои невольно подняла голову. Нет, крона каштана была достаточно густой, чтобы кто-то мог их сфотографировать сверху.
        Через десять минут совместной работы они нашли несколько подходящих объявлений, но Брейн предложил остановиться на тех, где было написано  — «повторно» и «скидка».
        — На неходовой товар редко приезжают смотреть,  — пояснил он, и они отправились на собственный просмотр.
        Третий по счету адрес им подошел, несмотря на то что апартаменты находились на втором этаже трехэтажного дома.
        Брейн предпочел бы не рисковать и найти что-то потише, но Зои сообщила, что из окон квартиры  — тех самых, что без занавесок,  — хорошо будет виден офисный комплекс «Иорити инвестиум».
        Это стало решающим фактором, и, улучив момент, когда во дворе никого не было, они проскользнули в подъезд, поднялись по лестнице, и Брейн обычным гвоздем вскрыл простенький замок.
        Оказавшись внутри, они закрыли дверь. Они постояли в прихожей, прислушиваясь к звукам, доносившимся из подъезда, но было тихо  — их прихода никто не заметил.
        Обследовав квартиру, они выяснили, что в ней три комнаты с обстановкой и что продается квартира давно  — об это свидетельствовал толстый слой пыли. А еще они поняли, почему ее никто не покупал,  — в одной из комнат мебель была сдвинута к стенам, а с пола убран ковер, но, несмотря на работу уборщиков, оставшееся пятно не вызывало сомнений в его происхождении.
        — Что-то везет нам на эти улики в последнее время,  — заметила Зои.  — То машина стремная, теперь комната.
        — Мы здесь ненадолго,  — сказал Брейн, закрывая дверь. Они перешли в просторную гостиную, откуда открывался отличный обзор на двор и офисный комплекс «Иорити инвестиум».
        — Что значит ненадолго? Нужно переночевать, потом привести себя в порядок, надеть что-то на завтра. Поесть, в конце концов.
        — У меня кое-что найдется,  — сказал Брейн и с этими словами достал из поясной сумочки парочку тонких плиток спортивных батончиков.
        — Ты что, опять их купил?
        — Я всегда держу про запас. На одном батончике можно протянуть целый день.
        — Но они же… мятые.
        — Не мятые, а сплющенные. Я их сплющил, чтобы места меньше занимали.
        — И что у тебя там еще?
        — Пара пластырей, две обоймы к «девятке» и два пузырька со смазкой. Пойду на кухню, посмотрю, может, найдутся старые консервы или макароны. Заодно ствол почищу и смажу, кто знает, каково завтра придется.
        — Тогда и мой смажь и почисть,  — сказала Зои, протягивая Брейну пистолет.
        — Договорились,  — кивнул Брейн и ушел.
        Зои прилегла на кушетку и прикрыла глаза. День еще не закончился, а уже истрачено столько сил. И нервов. Хорошо, что она не ошиблась в помощнике. Вернее  — хорошо, что ей повезло с ним. Иначе она бы не смогла даже добраться до этого города.
        Но в «Иорити инвестиум» против нее кто-то работал. Определенно.
        Брейн вернулся минут через сорок, вытирая найденной салфеткой руки и «девятку» Зои.
        — Держи.
        Она поднялась, взяла пистолет и подвигала затворную раму. Та ходила легко. Потом понюхала пистолет и улыбнулась.
        — Тоже любишь этот запах?
        — Ага,  — кивнула она.  — С детства. Что там с едой?
        — Почти прекрасно. Две банки шпрот и рисовая крупа.
        — А вода?
        — Водопровод в порядке, только вода пока ржавая, но мы потихоньку сольем. Есть электричество, так что плита тоже работает.
        — Но выходить все равно придется.
        — Чтобы позвонить, я помню.
        — И они знают, что я должна позвонить, и будут контролировать все почтовые офисы.
        — Так уж и все?
        — Все, Томас. Ты же знаешь, сколько стоит это наследство. За него они пойдут на все. Странно, что не стреляли возле отеля.
        — Не было возможности чисто уйти. Они ведь тоже не сумасшедшие. Ничего, отдыхай пока, завтра что-нибудь придумаем.

        125

        Главный партнер адвокатской компании «Иорити инвестиум» Филипп Эдисон подписывал бумаги, принесенные секретарем, когда в дверь постучали и заглянул Артур Хеброс, один из младших партнеров, которые быстро продвигались по службе, опираясь на свою активность, работоспособность и ум.
        Мало кто в компании мог без доклада попасть к Филиппу Эдисону, но Артур Хеброс был на положении любимчика и заходил запросто.
        — Ах это ты, Артур? Проходи, присядь. Мистер Поджерс подает мне последнюю дюжину, и мы поговорим.
        Хеброс присел, положив папку из крокодиловой кожи на колени, и тихо ждал, когда Эдисон освободится. Наконец документы закончились, седовласый секретарь неспешно убрал их в собственную папку и, кивнув Артуру, степенно вышел.
        — Он забавен, не правда ли?  — улыбнулся Эдисон, когда за секретарем закрылась дверь.
        — Да, сэр. Он всякий раз смотрит на меня с таким неодобрением, что мне невольно хочется встать и за что-нибудь извиниться.
        — Да, Поджерс таков. Что там за история с переносом встречи с Зои Брайтон? Я слышал, что она уже в городе.
        — Вопросы безопасности, сэр, за ней тянется такой шлейф из наемных убийц, что нельзя подпускать ее ближе, пока этот хвост хотя бы не будет виден целиком.
        — Чепуха. У нас есть собственная служба, и они позаботятся, чтобы никакой самый страшный хвост не притащился сюда за мисс Брайтон.
        — Я лишь рассчитывал, что эта ситуация как-то разрешится.
        — Вы надеялись, что они ее достанут?
        — По крайней мере мы избежали бы проблем. Сейчас нельзя отвлекаться по пустякам, у нас величайшая тяжба с «Гровер локварти». К тому же, согласно договору, мы не несем никакой ответственности за безопасность мисс Брайтон.
        — Но дольше откладывать встречу с ней мы тоже не можем.
        — Завтра до обеда она перезвонит по закрытой линии, и мы назначим встречу на вечер.
        — Прекрасно, закончим с этим делом, и останется только «Оттис против Хаверна», «Дипеция «Дидл» против семьи Леон» и…
        — И «Карапосдия кавендиш экстракт».
        — Да, она самая. А затем все силы бросим против конкурентов. Если они выиграют процесс века, нам придется уйти с рынка.
        — Я это понимаю, сэр. Этим и объясняется мое… мое скоропалительное решение в отношении мисс Брайтон.
        — Я это уже понял. Хорошо, что и ты понял, в чем твоя ошибка, Артур, иди и занимайся работой. Завтра, если у мисс Брайтон все сложится, мы будем заняты еще на двое суток.
        Артур Хеброс благополучно выбрался из кабинета босса, заискивающе улыбнулся Поджерсу, который, как казалось Артуру, видел его насквозь.
        «Если я когда-нибудь возглавлю компанию, я выброшу этого старикашку на помойку»,  — подумал он, выходя в коридор.
        Только здесь он пришел в себя, одернул пиджак и поправил галстук  — младший партнер «Иорити инвестиум» должен был выглядеть безупречно.
        В коридоре пахло ванильным деревом, которым были отделаны панели, под ногами шелестел полушерстяной палас. Даже в правительственных заведениях не было такого великолепия  — хрустальные люстры, мраморные ступени лестниц, старая бронза в светильниках.
        Ах, неужели это возможно? Неужели когда-то он сможет войти сюда как хозяин?
        Дело было за малым: слить битву титанов  — процесс «Андава» против «Пресарио тур».
        Кто-то мог бы подумать, что сделать это трудно, ведь Артур Хеброс занимал не такое высокое положение, чтобы пустить «Иорити инвестиум» на дно. Однако в схватке равных по силе гигантов даже одна соломинка может вызвать решающий перевес. А уж Артур Хеброс рассчитывал добавить не просто соломинку, а небольшое бревно. Он уже давно над этим работал.
        Заскочив в свой кабинет, выглядевший не хуже ставки премьер-министра регионального правительства, Артур достал из сейфа аппарат связи с защитой от взлома  — громоздкий, но надежный  — и стал набирать заветный номер.
        — Слушаю вас,  — отозвались на другом конце.
        — Это я, ваш друг.
        — Рад вас слышать, друг. Что с нашим вопросом?
        — Я оттянул встречу на десять часов.
        — Мне это известно. Спасибо. Миллион рандов уже легли на ваш счет, проверьте.
        — Я вам верю. Но это все, что я смог сделать, меня начали подозревать. Мне задают вопросы, на которые я не знаю ответов. Я бы хотел расторгнуть наше соглашение.
        — Вам не нужны сто миллионом, мистер Хеброс?
        — Мне нужны сто миллионов, но в сложившейся ситуации я не могу больше задерживать эту встречу. Еще раз повторяю, я целиком и полностью на вашей стороне  — у вас больше прав на это наследство, однако большего, чем уже сделал, я сделать не могу. Извините.

        126

        Отель «Черная собака» знавал времена и получше, но много лет не видел ремонта, и тараканов в нем жило куда больше, чем постояльцев, хотя цены были весьма и весьма доступные.
        Сам Рюи никогда бы не остановился в таком месте, но на этом настояла Лена. Она сказала, что отель удобно расположен  — до такси и любого транспорта было рукой подать, а купленный ими фургон выгодно скрывался среди множества таких же побитых автомобилей, владельцами которых были клиенты отеля. Некоторые в нем жили на постоянной основе.
        Двери в номерах рассохлись, и, припав к щели, Рюи увлеченно подсматривал за напарницей в ванной, благо занавеска там отсутствовала.
        Лена была хороша  — все при ней, и когда Рюи подсматривал в ванной, а он это делал при каждом удобном случае, Лена казалась ему такой естественной, такой женственной и желанной, что у него появлялась уверенность в том, что он может с ней закадрить. Ну а почему нет? Он тоже не какое-нибудь чмо с обочины. У него были плюсы, заслуги, даже где-то собственный стиль. Но вся уверенность Рюи куда-то улетучивалась, когда разгоряченная, растертая докрасна полотенцем Лена выходила из ванной и, ничуть не стесняясь Рюи, занималась своими делами, уделяя ему внимания не больше, чем мухам, которые суетились у мусорного ведра.
        — Рюи, береги лоб, я выхожу!  — известила она в этот раз, и он вовремя отскочил, прежде чем она вышла из ванной.
        — Я и не думал подсматривать!  — крикнул он с обидой откуда-то из другой комнаты.
        — Ну конечно, и вчера ты совершенно случайно получил дверью по роже.
        — Я уронил записную книжку и наклонился, чтобы поднять ее, а тут ты выскочила! Я ведь уже объяснял!
        — Одного я не могу понять,  — будто сама с собой продолжала разговаривать Лена, подсушивая волосы полотенцем.  — Почему ты подсматриваешь в ванной, а сейчас отворачиваешься? Это ведь ненормально, а? Впрочем, где я ищу нормального  — среди тех, кто стреляет в людей?
        Лена вздохнула, отбросила полотенце и стала надевать кружевное белье.
        «Убью эту тварь. Вот закончим работу и грохну»,  — подумал Рюи. А вслух произнес:
        — Куда мы теперь, тебе ведь нужна новая информация?
        — Да, после того как кто-то слил нашу подружку на телевизор, искать ее в отеле не имеет смысла.
        — И где же мы будем ее искать?
        — Схожу на переговоры, заказчик к этому времени что-то намоет.
        — Хорошо бы, пустыми возвращаться не хочется.
        — Мы в любом случае получим свои деньги.
        — Без бонусов.
        — Делаем что можем. У нас же нет собственных сыщиков, да еще в чужих краях. Как тебе эти трусики, а?
        Лена поднялась и повертела задом.
        — Нормальный трусняк. Пусть останутся. Так вот, я бы хотел получить бонус, как-никак  — пятьдесят процентов сверху. И мы их получим, если ты быстрее будешь двигать задницей и отправишься на почту.
        — Через семь минут уже выйду. Еще через шесть буду на почте, а через полчаса вернусь.
        — Ну конечно,  — не поверил Рюи.
        — Тогда засекай,  — предложила Лена и стала быстро одеваться, не забывая расчесываться, подводить глаза и добавлять тушь на ресницы.
        Блузка, узкие брючки, резинка на хвост, часы и бусики. Последним штрихом была брошенная в сумочку «девятка».
        — Ствол зачем?
        — Какой смысл таскать сумку, если в ней нет ствола?
        Не успел Рюи ответить, как Лена вышла, захлопнув дверь.
        — Пристрелю эту суку,  — повторил он вслух и опустился на кровать. Потом посмотрел на часы  — оставалось ждать двадцать семь минут.
        Лена вернулась через объявленное время, но не стала кичиться этим. Она заперла дверь, села на свою кровать и сказала:
        — Есть хорошая новость  — встречу нашей подруги с юристами перенесли на завтра.
        — Это круто! Значит, бонус точно у нас в кармане!..  — обрадовался Рюи.
        — Место встречи  — штаб-квартира «Иорити инвестиум», она находится в районе Форсет, и нужно посмотреть по карте подходы. И, возможно, нас в онлайн-режиме будут наводить прямо в момент подъезда цели к этому месту.
        — Шефы, что ли?
        — С ума сошел? Местные. Шефы договорились с какими-то полицейскими оборотнями.
        — Класс! Бонус все ощутимее!
        — Ага,  — кивнула Лена и вздохнула.

        127

        В аэропорту Гронфельда продолжали садиться авиалайнеры  — авиакомпании понемногу разбирали образовавшийся затор.
        Одним из бортов прибыл господин в сером костюме, которого встречал другой господин  — в похожем костюме. Оба были непростые персоны, поэтому машина их ждала в тридцати метрах от хвоста самолета. Представительский автомобиль с противопульным бронированием, четырьмя видами связи и динамической тонировкой, которая по желанию пассажиров могла быть прозрачнее или темнее.
        — Добрый день, сэр.
        — Здравствуй, Симмонс,  — ответил прибывший и наскоро пожал протянутую руку.
        Он был начальником из зонального руководства и приехал проверить, как идут дела в районном бюро. Эта цель значилась в командировочных документах, но на деле полковник приехал проконтролировать специальную акцию.
        Подчиненный распахнул дверь, и важный гость уселся на широкий диван заднего сиденья, положив кейс на сиденье напротив.
        Встречающий обежал автомобиль кругом, сел со своей стороны и скомандовал:
        — Едем домой, Клаус!
        Водитель кивнул, и машина резко взяла с места.
        — Может, минералочки?  — предложил капитан.
        — Холодная?  — уточнил полковник.
        — Из холодильника, сэр.
        Он открыл дверцу портативного холодильника, полковник сам выбрал бутылочку по вкусу и, свернув пробку, стал жадно пить.
        Потом прервался и, отдышавшись, сказал:
        — На борту такую дрянь подавали, да к тому же теплую.
        — В бизнес-классе?
        — В каком бизнес-классе? Эконом  — и тот из резерва вырвали, пришлось кого-то там оставить. Аэропорты переполнены  — две недели нелетная погода была.
        — Ужас просто,  — из вежливости произнес капитан.
        — А то.
        Гость допил воду и отдал капитану бутылку.
        — Как у вас вообще?
        — Ну, работаем, конечно.
        — И над вопросом работаете?
        — О нем я и говорю, сэр.
        — Я слышал, он ушел от наблюдения?
        — Есть такое, но мы знаем, где он появится. Его подельница должна быть завтра в определенном месте, и завтра же мы узнаем, в котором часу.
        — Хорошо. Специалиста нашли?
        — Двоих.
        — Двоих?  — переспросил полковник, повернувшись к капитану.  — А мне сказали…
        — С ним не получилось, он запросил от восьмидесяти тысяч, и не факт, что это была последняя цена.
        — Вот сволочь.
        — Да, зажрался.
        — Ну хорошо, а кого наняли?
        — Неплохие ребята из местных.
        Автомобиль остановился на светофоре и стал пропускать пешеходов. Полковник обратил внимание на девушку лет двадцати в донельзя короткой юбке.
        — Нет, ну ты посмотри, а? Совсем стыд потеряли.
        — Так точно, сэр.
        — Но так-то она ничего, да?
        — Так  — ничего,  — с готовностью согласился капитан.
        — Ты вообще женат?
        — Так точно, сэр. Это есть в личном деле.
        Автомобиль тронулся, и полковник стал смотреть в окно  — на тротуары, прохожих, на деревья и постриженные кустики на бульварах.
        — Хорошо тут у вас, чистый город, а у нас в Лонгале  — пыль столбом, дороги в рытвинах. А ведь три миллиона жителей, региональная столица.
        — Ужас просто,  — поддакнул капитан.
        — Ну и что они за люди?
        — Бывалые, сэр. Два десятка заказов в активе.
        — И почем процесс?
        — Сороковник на двоих.
        — А если лажанутся?
        — Если лажанутся, оплачиваем только бензин. Но это вряд ли. Если мы их выведем на объект, уверен, что не лажанутся. Годные ребята.
        — А если мы их не выведем на цель?
        — Придется отдавать деньги. Иначе нельзя, в другой раз не пойдут работать.
        — Это да. Поэтому надо сработать на отлично, это дело такое… Политическое это дело.
        — А в чем, простите, сэр, тут политика?
        — А приказа тебе недостаточно?
        — Достаточно, сэр, конечно, достаточно. Но если я глубже вникну, будет немного проще.
        Полковник помолчал, демонстрируя внутреннюю борьбу, а потом сказал:
        — Ладно, Симмонс, скажу в качестве исключения. Ты же у нас человек проверенный. Этот самый Томас Брейн  — государственный преступник. Мы его взяли, почти уже раскололи, но тут вмешались «городские», сумели надавить кое-какие кнопочки, сам понимаешь где, и преступник оказался на свободе. Мы было хотели его достать на воле, а он  — раз, и сорвался. Ладно «городские», они давно на свой карман играют, но мы должны заботиться о безопасности государства. Понимаешь? Если не «сельские», то кто?
        — А Главк?
        — А что Главк? Вроде чего-то там шуры-мурили,  — полковник покрутил растопыренными пальцами,  — демонстрировали какую-то озабоченность, какой-то интерес. Но это же Главк, там у них так все перекручено-пересекречено, что они не знают, что их собственная задница делает.
        — Понимаю.
        — Вот мы и решили изыскать средства  — взяли из без того уже сокращенных оперативных расходов, чтобы закрыть вопрос с этим госпреступником. Ну и заодно дать по носу «городским».
        — Им по носу нужно давать регулярно, иначе на голову сядут.
        — Правильно мыслишь, капитан. Так как зовут этих твоих стрелков?
        — Руни и Титракер.
        — Ничего погонялы. Фото есть?
        — В бюро в офисе.
        — Хорошо, посмотрим.

        128

        Когда Свану сообщили о том, что времени на операцию добавили, он и не радовался, и не сокрушался. С одной стороны, можно было больше уделить времени на подготовку и не рвать жилы, а с другой… У противной стороны также появлялось больше времени, а стало быть, точность их выстрелов повышалась.
        Штаб Свана был организован в фермерском доме, который по мере расширения Гронфельда оказался на его окраине. Сюда стекалась информация от наблюдателей, которых Мольер привез из соседнего города. Местные не годились, поскольку хотя и знали свой город лучше, но наверняка были задействованы командами стрелков, прибывшими как за самим Томасом Брейном, так и за его подружкой.
        — Все подтвердилось, она наняла его для сопровождения до встречи с адвокатами. Ей светит немалое состояние, а недовольные родственники делают все, чтобы она до этой встречи не дожила,  — сообщил по телефону Мольер. Сван старался перепроверять всю информацию, достававшуюся от заказчиков. Бывало, что те имели неверное представление о событиях, и один раз он даже спас жизнь одной из готовящихся жертв, поскольку заказчик его неправильно информировал.
        Тем не менее, деньги за этот заказ он все равно получил  — заказчик был счастлив, что его вовремя поправили. Да и нельзя было со Сваном иначе, все это понимали. Что же до него самого, он сделал это не по гуманным соображениям, а лишь потому, что во всем любил порядок. Если бы заказчик тогда настоял, Сван выполнил бы заказ, но он нашел ошибку и вовремя проинформировал.
        — Что по улицам?
        — Я вызвал Шанга, Кальберга и Бриттона, это самые доверенные.
        — Хорошо.
        — Вроде они засекли стрелков в отеле «Черная собака». Это в районе Форсет, недалеко от «Иорити инвестиум».
        — Понимаю.
        — Мужчина и женщина. Он немного нервный, она  — крашеная блондинка со спортивной фигурой и стальным взглядом.
        — Как они ее взгляд определили?
        — Шанга увидел в бинокль. Девица подошла к окну, и Шанга ее рассмотрел. У него была всего пара секунд, но он уверен, что женщина  — стрелок.
        — Что еще?
        — Сэр, я знаю, что вы не приветствуете, но я нанял ребят из «Кит Чаплин». Просто с утра были одни рамки и требовалось ускорить процесс, а теперь вроде не такая скачка. Но не посылать же мне их обратно, когда они здесь уже принюхались?
        — И что нанюхали?
        — Есть казенный стрелок.
        — Будет работать?
        — Пристреливал в полицейском тире винтовку.
        — Какая винтовка?
        — «Катовице», шестой номер.
        — Старая машина, без наворотов, но бьет кучно. Где он служит?
        — Главное управление аналитической безопасности. Их называют Главк.
        — Склочные ребята, имел я с ними как-то дело. Что еще?
        Мольер подошел к окну и приподнял занавеску, двое его людей «чинили» синий пикап, еще один подметал чистый двор. Здесь был штаб операции, и узнай противник, что задумал Сван, удар по штабу  — самое верное.
        — Магунду помните?
        — Из полицейского управления?
        — Именно так. Помог мне опознать голос того несостоявшегося клиента, которому цена высокой показалась. Я дал ему нарезку, чтобы он не понял, о чем разговор, и он прогнал по базам данных  — им же в управление кто угодно звонит, а они все пишут.
        — Не тяни.
        — Голос принадлежит капитану Симмонсу из местного бюро Службы государственной безопасности. Так называемые «сельские».
        — Очень мило.
        — Вот так-то. Значит, он тоже где-то стрелка нашел.
        — Наверняка нашел. Что от заказчиков?
        — Обещали что-то дать через полчаса. Говорят, что-то есть.
        — Хорошо, перезвонишь потом.
        — Да, сэр.
        Отключив телефон, который выглядел как обычный копеечный аппарат, Сван доел купленный на улице пирожок, поправил форменную кепку с эмблемой муниципалитета и, поднявшись со скамейки, взялся за ручку служебной тележки.
        Неподалеку на пушистом газоне гадила собака  — большая, с дорогим ошейником. Рядом на лавочке сидела хозяйка и болтала по телефону.
        Сван остановился и выразительно посмотрел на обоих.
        — Ну что? Что?  — недовольно вскинулась женщина.  — Вот у меня пакет есть, сейчас он закончит, и я уберу!..
        И она потрясла фирменным пакетом для собачьих фекалий.
        Сван кивнул и пошел своей дорогой. Форма, в которой он маскировался, давала не только возможности, но и налагала определенную ответственность.
        Разумеется, в штабе он не появлялся, там всем заправлял Мольер. Помимо винтовки, пары пистолетов и еще кое-каких инструментов Сван нуждался в свежей и значимой информации. Стрелять с закрытой позиции и часами выжидать цель могли многие, но не многим было по силам слоняться по городским улицам, не зная, где и когда. А Сван такое проворачивал не раз. Однажды это случилось на соляном озере.
        Заказчик тогда позвонил ему и сказал, что объект вот он  — в двух сотнях километров посреди соляного озера в окружении охраны. И пришлось срочно доставать байк и мчаться по соленой корке со скоростью двести пятьдесят километров в час, хотя Сван эти мотоциклы недолюбливал.
        Но ничего, приехал, встал на семьсот метров и с хорошего штатива из винтовки ударил точно в грудь. Пока охрана прыгала в джипы и неслась к месту, он на этом бычьем байке был уже в полусотне километров.
        Снова позвонил Мольер.
        — Сэр, поступила информация от заказчика. Они подтвердили то, что нам уже известно, и добавили информацию по милой парочке из «Черной собаки». Это стрелки, и им нужна женщина. Теперь по «сельским». Эти наняли двоих местных из Гронфельда. Сошлись на сорока тысячах на двоих.
        Сван понимал, почему Мольер упомянул о сумме. По этим расценкам можно было прикинуть, кто мог взяться за этот заказ. Тем более  — двое. Не так много стрелков работают парами.
        — Хорошо. Но меня сейчас больше тревожит то, что мы не знаем, где находится наш подопечный.
        Заметив на тротуаре смятую упаковку, Сван поднял ее и бросил в урну. Проходившая мимо старушка посмотрела на него с одобрением.
        — Я задал им этот вопрос. Они сказали, что есть варианты, которые они должны отработать. Возможно, через час будут новости.
        — Через час начнет темнеть. Впрочем, это не страшно. Ладно, буду ждать твоего звонка.

        129

        Генрих проснулся от того, что в лицо ему светила луна. Он открыл глаза и, сдвинувшись в сторону, ушел от лунной полоски, ухитрившейся найти лазейку между крышей и плотной занавеской на лобовом стекле фургона.
        Генрих прислушался, ему казалось, что он слышит подозрительные звуки. При этом гул машин, проносившихся по шоссе, его не напрягал, а мешали эти едва различимые поскребывания, которые он улавливал на пределе восприятия.
        Или, может, кожей? Когда-то в Альбукерке, на Солонцовых островах, ему это чувство пару раз здорово помогало. Шкура вдруг покрывалась мурашками, и хотелось бежать, но он не убегал, а поворачивался и садил по зарослям из автомата. И не зря.
        Сейчас никаких мурашек не было, просто уверенность, что кто-то подкрадывается к фургону.
        Генрих попытался вспомнить  — смазал ли он раздвижные двери, как собирался. Да, смазал. И замок  — тоже. Даже разбирал, чтобы пружинку подогнуть. И теперь он мог появиться посреди представления без единого звука.
        Сняв пистолет с предохранителя, Генрих поворотом ручки отпер дверной замок и сдвинул ее на полсантиметра. Возле переднего колеса он заметил темный скрючившийся силуэт. Может, тот ставил мину или перерезал тормозной шланг.
        Генрих неслышно ступил на землю, приблизился к злодею и врезал по голове рукоятью пистолета.
        Тот свалился, выронив гаечный ключ и портативный домкрат. Это был вор, позарившийся на колеса.
        Генрих обошел машину кругом, затем достал маленький фонарик и осмотрел колесо. Воришка не успел даже снять контрольные замки на болтах.
        В кармане завибрировал телефон. Звонил заказчик.
        — Слушаю.
        — Короче, выдвигайся в район Форсет.
        — Понял.
        — Улица Ари-Миллен, двадцать четыре. Это складское помещение типа ангара. Сзади лестница уже прислоненная, потом подтянешь ее за собой.
        — Понял.
        — На территории сторож с собакой. Но сторож спит, а собака всегда голодная  — ест все, что дают.
        — Понятно.
        — Там наверху даже лежак хороший имеется  — местные грузчики туда девок таскали, видимо.
        — Видимо.
        — Что?
        — Продолжайте, сэр, я слушаю.
        — Оттуда отлично просматриваются все подходы к зданию «Иорити инвестиум»  — от четырехсот до шестисот метров. Как прибудешь, пошли сигнал. Просто короткий сигнал.
        — Понял, выдвигаюсь.
        Закончив разговор, Генрих забрался в фургон и сел за руль. С одной стороны, появилась какая-то определенность  — это хорошо. А с другой  — слишком много полезных сведений добыл этот приезжий капитан. То ничего не было, а то вдруг на тебе  — целое досье.
        Сбросив закрывавшую стекло занавеску-жалюзи, он завел двигатель и стал выезжать на дорогу. Глянув в зеркало заднего вида, заметил, что вор уже стал приходить в себя и ползал по земле.
        — Тебе повезло, что ты не попался Отто Хаттангу,  — тихо сказал Герих и стал разгоняться по шоссе.
        С Хаттангом они служили в Гурунди. Он был жестким и бескомпромиссным парнем. Воров ненавидел, говорил, что когда-то в детстве у него украли велик, на который он откладывал карманные деньги. Отто был сапером-разведчиком, и у него имелась пропасть всяких опасных саперских штучек.
        Как-то он узнал, что у парней из полка в увольнении обчищают карманы. А еще пару раз из штабного броневика вытаскивали вещи  — прямо на светофоре.
        Один вор подбегал, чем-то отвлекая водителя, другой открывал дверь и шарил в салоне  — совершенно незаметно. Потом включался зеленый свет, и броневик уезжал.
        И вот Отто в каждую поездку в город стал брать большой кошелек  — лопатник и небрежно совал его в задний карман. Разумеется, в толпе лопатник у него выдергивали, а через несколько секунд  — шарах!  — и этот лопатник взрывался в руках вора.
        Взрыватели в них ставились на дистанционное разъединение.
        Чем закончилась эта война, Генрих не узнал, его перевели в другое место.
        На ночной дороге было свободно, и он прибыл на место за тридцать пять минут.
        Осмотрелся, поставил фургон под пустующим навесом для мусорных баков  — метрах в трехстах от ангара и пошел на позицию, таща на плече длинный армейский мешок со своим оборудованием.
        Ворота были полуоткрыты и удерживались провисающей цепью. В жилом вагончике, где обитал сторож, светилось окошко. Пройти на территорию было несложно, однако на столбе возле сторожки угадывалась камера. Вряд ли она работала, но проверять это Генриху не хотелось.
        Он прошел еще метров пятьдесят и там, где колючая проволока над забором совсем обвисла, решил перелезть на территорию.
        Уже оказавшись на заборе, он увидел ту самую собаку  — старую и безобидную. Они стояла и молча смотрела на него, как будто знала, какая о ней ходила слава.
        Генрих достал из кармана заготовленный шоколадный батончик и, сорвав упаковку, бросил угощение. Собака приняла взятку и убежала с батончиком прочь, давая понять, что будет молчать и дальше.
        Генрих благополучно спустился и, обойдя большой ангар, обнаружил лестницу  — все, как говорил капитан Журбен.
        Забрался наверх, втянул тяжелую лестницу и, оглядевшись, пошел на свет, который падал в большой проем на другом конце чердачного помещения.
        Лежак был неподалеку, а в деревянном ящике из-под какого-то оборудования даже нашлись простыни, полотенца, мыло и какие-то застарелые сладости.
        — М-да,  — произнес Генрих и стал готовить позицию. Его не покидало беспокойство о слишком подробной информации. Ясно, что сам капитан сюда не лазил, а получил сведения от кого-то, и этот кто-то мог эту информацию слить еще кому-то.
        Соорудив лежак, Генрих набросил чистую простыню, затем набрал на телефоне вызов и после одного гудка прервал набор.
        Теперь оставалось только ждать.

        130

        Брейн вернулся, когда совсем стемнело. Он незаметно прошел через двор и поднялся по тем же балконным перемычкам, по которым спускался. При хорошей подготовке это было совсем не трудно, к тому же балконы были укутаны садовым плющом, что делало этот путь скрытым от посторонних глаз.
        — Зои…  — позвал Брейн, забравшись в окно.
        — Все в порядке?  — шепотом спросила она, появляясь из коридора с пистолетом наготове.
        — Да,  — ответил Брейн, закрывая окно.
        Зои положила пистолет на стол и, забрав у Брейна пакет, стала выкладывать покупки.
        — О, да тут просто ресторанный ужин!..
        — Я старался брать упаковки поменьше, но чтобы взять всего по чуть-чуть.
        — Ты был осторожен?
        — Разумеется,  — ответил Брейн и подмигнул глазом с нарисованным в пол-лица «старым синяком».  — А кепку я выбросил.
        — Правильно, иди умывайся, а я пока открою консервы.
        Брейн отправился в ванную и, пустив воду тонкой струйкой, чтобы не услышали соседи, стал умываться. Когда он вернулся на кухню, Зои при падавшем в окно свете вскрывала ножом последнюю банку.
        — Банки оказались без язычка, пришлось воспользоваться этим.
        — У тебя хорошо получается,  — похвалил ее Брейн, садясь за стол.
        — О, я умела вскрывать ножом даже жесткие банки из белой жести  — мой дядя консервировал оленину.
        — Оленину?
        — Да, для клубных ресторанов. Он охотился в собственном лесу и продажей тушеной оленины покрывал почти все налоги на недвижимость.
        — Круто,  — кивнул Брейн, поддевая вилкой кусок камбалы в томате.
        — А ты? Каким было твое детство, что ты помнишь?
        — Ну, на оленей я не охотился. Ходил на рыбалку, таскал из нор скорпионов.
        — Вы их ели?  — сморщилась Зои.
        — Нет, хотя скорпионы были здоровенные, с ладонь. Их можно было сдавать в аптечную лавку, где из них чего-то там варили для лекарств.
        После еды они пили чай и съели по яблоку.
        — Настоящий ужин,  — сказал Зои.
        — Да, в таких условиях  — просто королевский.
        — Ты уже придумал, как мне завтра прозвониться?
        — Придумал.
        — Способ надежный?
        — Железный способ. Давай пойдем спать.
        — Нет.
        — Что «нет»?
        — Мы еще не скоро заснем.
        — Ну, может, тебе лучше выспаться, ведь завтра тяжелый день?
        Зои молча взяла Брейна за руку и потащила за собой.
        — Если завтра все сложится, мы с тобой расстанемся, Томас Брейн. Когда я найду себе еще такого парня? Если вообще найду.
        Брейна не нужно было уговаривать, он уже знал, что такое Зои в постели. Наверное, он будет скучать по ней. Немного. Хотя бы первое время.
        После любовных утех, которые едва не разбудили соседей, Зои успокоилась и уснула на руке Брейна.
        Позже заснул и он, но просыпался через каждые полчаса, чтобы прислушаться и осознать, что все в порядке. Пистолет лежал рядом на тумбочке. Со стороны Зои лежал ее пистолет.
        Брейн умел спать прихватками и нормально высыпался, а когда начало светать, он поднялся, принял душ и, одевшись, сел на кровать, ожидая, когда проснется Зои.
        — Ты уже встал?  — спросила она, потягиваясь.
        — Да. Пойду обеспечивать тебе безопасную связь.
        — Как это?
        — Сама увидишь.
        — Ты опять через балконы?
        — Да, это надежно. Когда спускаюсь, даже кошки, сидящие на перилах, меня не видят.
        — Потому что ты так хорош?
        — Потому, что плющ очень густой.
        Брейн улыбнулся Зои, и она погладила его по руке.
        — Иди, закроешь за мной окно,  — сказал он и, поднявшись, пошел в комнату, куда они старались не заходить.
        Брейн осторожно открыл рамы, чтобы не скрипнули, уже привычно взобрался на подоконник и ухватился за стальные перемычки. А потом, почти не двигая ногами, на одних руках спустился с третьего этажа.
        Подождал, когда через двор пройдет женщина, потом мужчина в майке с ведром, и, прошмыгнув вдоль забора, выбрался со двора.
        Идти старался вдоль заборов и ближе к стенам. Район был не слишком населен, здесь находились складские и ремонтные компании, а жилые здания, офисы и приличные магазины начинались в полукилометре к северу, куда смотрели окна их временного с Зои пристанища и где размещался главный офис «Иорити инвестиум».
        У остановки Брейн вытащил из автомата несколько бесплатных газет и, на ходу просмотрев их, обнаружил, что искал  — номер телефона, привязанный к адресу, желательно не слишком далеко.
        Вскоре он нашел такой адрес и, сунув газеты в урну, стал петлять по переулкам, то и дело проверяясь, ведь противник наверняка знал, что сегодня решающий день, когда Брейн обязан будет появиться, сопровождая Зои к адвокатской крепости.
        Вот и нужный дом. Внизу обувная мастерская и чего-то там по шитью одежды, телефонный провод в проржавевшей трубе идет по кирпичной стене. Брейн огляделся, затем оборвал его и пошел прочь  — туда, где заметил хорошо укрытый от посторонних глаз таксофон.
        Сняв трубку, он стал набирать указанный на таксофоне номер. Номер принадлежал телефонной компании и был бесплатным.
        — Алле, девушка! У меня телефон не работает!..  — начал Брейн с нажимом, как должен был говорить рассерженный владелец обувной мастерской.  — У меня клиенты, понимаете? И все недовольны!
        — Продиктуйте ваш номер, сэр.
        Брейн продиктовал телефон по памяти.
        — Одну минуту, сейчас я проверю…  — сказала девушка.
        Мимо таксофона прошел мужчина с авоськой, в которой лежали огурцы, яблоки и пачка йодированной соли. Брейн привычно фиксировал каждую мелочь, сейчас это было важно.
        — Да, сэр, ваша линия действительно не работает. Мы немедленно отправим мастера.
        — Когда, девушка?! У меня бизнес, понимаете?!
        — Прямо сейчас, сэр, я уже набираю ваш адрес для вызова.
        — Вы нашли мой адрес, да? Ничего не перепутаете? Это улица генерала Вольфа, пятнадцать. Первый этаж,  — наседал Брейн, играя суетливого башмачника.
        — Не беспокойтесь, сэр. Заказ отправлен, через семь минут фургон компании будет у вас.
        — Спасибо, милочка! Огромное спасибо!
        Брейн положил трубку и поспешил к перекрестку, где должен был появиться фургон перед тем, как свернуть на улицу генерала Вольфа.
        Компания оказалась на высоте, и машина появилась уже через четыре минуты. Брейн якобы неудачно начал перебегать улицу, и когда фургон притормозил, распахнул дверцу со стороны водителя и выключил его коротким ударом. Потом отбросил на пассажирское сиденье и, заняв место водителя, проехал еще полквартала и запарковался под деревьями.
        Затем обыскал ремонтника, вытащил кошелек и снял часы, забросив все это подальше в бардачок. Пусть пока думает, что это ограбление,  — так и скажет полиции. Затем Брейн перебрался назад и обнаружил монтерскую сумку со всеми инструментами и тестерами.
        Его интересовала только громоздкая служебная радиотрубка, которая надежно соединяла с центральным сервером без пароля, так что отследить такое устройство было очень сложно  — оно не было привязано к обычному адресу.
        Забрав для поддержки версии ограбления еще несколько приборов, Брейн вышел из машины и бросил их под кустом, оставив только трубку.
        Не торопясь, он вернулся в свой район и снова остановился у газетного автомата, чтобы получить новости из интересующего его региона.
        Запустил меню, нашел привычную «Ньюс» и, расплатившись наличными, получил распечатанную газету.
        На первых страницах не было ничего интересного  — обычная жвачка: политика, финансы, криминал, светские скандалы. Однако продолжая выжимать все из этих новостей, Брейн дошел до криминальных сообщений и, прочитав их, огляделся. Потом перечитал еще раз, смял газету и сунул в урну.
        В сообщении не было ничего такого, чего он не предполагал и о чем не догадывался. Просто все стало значительно яснее, и болтавшиеся абстрактные детали встали на свои места.
        Умело пользуясь естественными укрытиями вроде кустарника, разросшейся клумбы, забора и стоявшего во дворе автомобиля, Брейн незаметно подобрался к дому. А прокравшись к балконам, исчез в густом плюще и на одних руках поднялся к себе на этаж, беззвучно миновав одного из соседей, который курил на балконе и задумчиво смотрел вдаль.
        Ожидавшая Брейна Зои открыла окно, и он забрался внутрь.
        Закрыв окно, они прошли в гостиную.
        — Ну что?  — спросила Зои.
        — Вот,  — ответил Брейн, показывая трофей.  — Ты прямо отсюда можешь связываться, как по защищенному стационару. Эта трубка свяжет с сервером.
        — А проверить можно?
        — Проверь.
        Зои нашла какой-то городской телефон, записанный на стене еще прежними хозяевами, и набрала его. Когда пошли грудки, она отключилась.
        — Работает,  — сказала она и улыбнулась.  — Ты гений, Томас, тебе говорили об этом раньше?
        — Там внизу машина. Хозяин кладет ключ под переднее левое колесо. Машина выглядит ухоженной, так что на ней и поедем.
        — А пешком не лучше?
        — Можно и пешком, только в пешего целиться удобнее.
        — Значит, лучше на машине,  — кивнула Зои, продолжая любоваться трубкой.
        — Пойду помою руки и перекушу. Надеюсь, ты мне что-нибудь оставила?
        — Все оставила. У меня нет аппетита.
        — Ты должна чего-нибудь поесть,  — сказал он, отправляясь на кухню.  — Это правило.
        — Я знаю,  — отозвалась Зои.  — Перед выходом выпью горячей воды с сахаром. Это будет лучшее, чтобы брюхо ничем не набивать.
        — Как знаешь.
        Брейн зашел в кухню и, подойдя к столу, начал искать банку с консервами, которые ему вчера понравились. Камбала в томате. Она была хорошо обжарена, томат вкусный, без химии и с достаточным количеством специй.
        Поскольку язычков на банках не было, он стал искать тот самый нож с удобной рукояткой, но его нигде не оказалось. Пришлось вскрывать банку обычным кухонным  — неудобным, со слабым лезвием.
        Поев, Брейн еще раз все обыскал, но этого ножа не обнаружил.
        «Ну и ладно»,  — сказал он себе и стал заваривать чай. После завтрака он собирался вздремнуть.

        131

        Сван лежал на настиле из досок, которые нашлись неподалеку. Его позиция представляла собой классическую платформу  — на старом дереве, оставшемся от старого садового участка. Позиция была направлена с севера на юг  — против предполагаемых позиций стрелков вражеской стороны.
        Перехватить его подопечного на дороге стрелки противника вряд ли смогли бы, к тому же самые явные подходы взял на себя Мольер. А вот площадка перед «Иорити инвестиум» простреливалась со всех сторон.
        Несколько возможных позиций противной стороны Сван уже наметил  — ангар с чердачным окном, крыша отеля «Черная собака», того самого, где сидела подозрительная парочка. Старая пожарная вышка, правда, от нее до площадки было метров девятьсот  — далековато, однако, если не останется никаких вариантов, стрелять могут и оттуда.
        Еще была подходящая точка  — старый трехэтажный дом. Он тоже был не слишком удобной позицией  — примерно восемьсот метров, однако с хорошим оборудованием, стреляющим крупнокалиберными шрапнельными пулями с дистанционным подрывом, можно добиться гарантированного поражения цели.
        На старой пожарной вышке такую пушку не поставишь и на крыше отеля тоже, а вот в комнате перед окном  — легко. Сван подумал, что хорошо бы направить туда своих людей.
        Стоявший на короткой треноге прибор чирикнул. Сван приподнялся и посмотрел на его экран.
        — Попался, голубчик,  — сказал он, видя часть головы и бинокль стрелка, который прятался на чердаке ангара.  — Ну, это понятно  — самая королевская позиция. Однако и самая заметная.
        Завибрировал телефон.
        — Слушаю,  — отозвался Сван.
        — Только что пришла информация. Казенный стрелок получил позицию в ангаре, по адресу: улица Ари-Миллен, двадцать четыре.
        — Подтверждаю. Я его вижу.
        — Отлично. Блондинка из отеля «Черная собака» моталась на почту. Видимо, получала дополнительные сведения. Потом вернулась, и они сидят, не высовываясь.
        — Скорее всего полезут на крышу.
        — Вероятно. Вот только кто их цель?
        — Не имеет значения. Даже если им нужна женщина, могут задеть нашего.
        — Когда их убрать?
        — Пока подождем, чтобы шуму не поднимать. Сейчас у нас двенадцать двадцать три. Позвони мне без десяти два.
        — Слушаюсь, сэр. И вот тут еще список тех, кто мог парой наняться к «сельским».
        — Хорошо, пересылай.
        Через секунду у него был список из шести человек, тех, кто мог за указанную сумму работать парой. Троих из них он знал лично, о двоих слышал, и только один был неизвестен.
        Наступила информационная тишина, и Сван привычно подремывал, оживляясь, лишь когда чирикал его оптический датчик или где-то неподалеку что-то происходило  — проезжала машина, пролетал голубь или проходил какой-нибудь прохожий.
        Поскольку все они шли налегке, без признаков оборудования, Свана они не интересовали.
        Наконец около двух позвонил Мольер.
        — Сэр, есть важная информация. Только что наши друзья перехватили звонок из «Иорити инвестиум». Кто-то звонил по открытой линии и сообщил, что отзвонилась Зои Брайтон и ей назначили встречу на семнадцать ноль-ноль.
        — Как она могла отзвониться и не быть засвеченной, ведь защищенные линии только в почтовых офисах?
        — А вот тут играет другая информация. Вчера недалеко от района Форсет был ограблен вызванный на аварию мастер телефонной компании. Среди прочего у него был похищен радиоприбор связи с центральным сервером.
        — Аварийная трубка?
        — Вот именно, сэр.
        — А он хорош, этот наш парень. Его подружку по всем почтовым офисам ищут все купленные агенты города, а он решил проблему напрямик.
        — Изящное решение.
        — Изящное. Боюсь только, мы не вычислим, где он сам находится, или вычислим слишком поздно.
        — Пара в «Черной собаке»,  — напомнил Мольер.
        — Да, закрывайте вопрос.

        132

        Рюи нервничал. Нервничал и забывал об осторожности, то и дело светя силуэтом перед окном.
        — Рюи, сядь уже,  — в который раз говорила ему Лена, держась поближе к снаряженному пулемету с коробом на тысячу патронов.
        Если до ее похода на почту Рюи еще как-то держался, то теперь, узнав, что их будут «информационно поддерживать» местные, перепугался окончательно.
        — Но так же нельзя, Лена! Нас же спалят, нельзя пользоваться открытой связью! Тут уже вон сколько рыл подозрительных шастает, я же вижу  — нас уже пасут!..
        Лена и сама уже находилась не в лучшем настроении. При самом тяжелом варианте стрелять предстояло с жестяной крыши, расстояние большое, а винтовка не только без акустического подавителя, но даже без обычного глушителя. Грохот будет такой, что здесь через минуту соберется вся полиция.
        — Босс обещал, что нас известят, едва только наша девочка войдет в почтовый офис. Пока она будет там бубнить, мы подскочим и отработаем ее на выходе. Ты же сам хотел бонус.
        Рюи согласился ждать, но время шло, а никакого сообщения о прибытии объекта на почту не приходило. Что-то пошло не так. А когда, наконец, позвонили, то сообщили о том, что объект уже договорился о встрече в семнадцать ноль-ноль.
        — Почему не сообщили, когда она была на почте?
        — Потому что она там не была.
        — Но как?
        — Не знаю.
        После этого сообщения стало ясно, что план срывается и нужно принимать решение. Рюи уже метался по номеру, как загнанный зверь, и Лена понимала, что если тупо следовать плану, то сначала необходимо пристрелить Рюи, иначе он завалит все дело. Однако тащить потом все оборудование на крышу одной  — тоже не выход. С руки из такой винтовки никуда не попадешь.
        Вооружившись зеркальцем, Лена встала у окна и принялась изучать обстановку на улице. Вскоре она засекла двух наблюдателей, и стало ясно, что стрелять им не дадут, а выпустят ли живыми  — еще вопрос.
        — Рюи, ты все еще хочешь получить свой бонус?
        — Смеешься?  — горько усмехнулся тот, сидя в углу на полу.
        — Если свалим прямо сейчас  — есть шанс выжить.
        — Я готов!  — воскликнул Рюи, вскакивая.
        — Не светись перед окном,  — напомнила Лена, тоже вставая.
        — Железки берем?
        — Пулемет и «девятки». На тот случай, если кто-то станет быковать, пулемет очень пригодится.
        Еще через несколько минут Мольер позвонил Свану.
        — Сэр, у нас тут интересная ситуация, пара из «Черной собаки» сдернула.
        — Что значит  — сдернула?
        — Уехали они. Вышли с вещичками и пулеметом в сумке, прыгнули в фургон и рванули прочь из города. Мы их пока ведем. Что с ними делать дальше?
        — Ничего не делать. Пусть встанет новый «хвост» и чуть отпустит их, чтобы не нервничали. Пусть сопровождает до пяти часов, а потом возвращается. Нам за них не платят, и если они не в деле  — пусть катятся.
        — Понял.

        133

        Брейн проснулся, когда Зои начала звонить. Аппарат сработал штатно, она зашла через сервер и поговорила с самым главным.
        — Да, мистер Эдисон, спасибо. Я непременно буду в семнадцать ноль-ноль. До встречи.
        Она отключила трубку и повернулась к Брейну, который потягивался на кровати.
        — Порядок?  — спросил он.
        — Порядок,  — кивнула она, улыбаясь.  — Теперь можешь дрыхнуть до половины пятого, потом будем выдвигаться.
        — Нет, сейчас не время спать, к тому же я выспался.
        Брейн поднялся и подойдя к стене, осторожно выглянул в окно.
        — И как там?
        — Пока все спокойно. Но чувствую, что какое-то напряжение в воздухе уже витает.
        Брейн отошел от окна, взял с тумбочки пистолет и, сунув за пояс, отправился на кухню, чтобы выпить чаю, а Зои занялась своим туалетом. Накануне она постирала вещи, которые уже высохли, и теперь она их проглаживала найденным утюгом. У нее это получалось очень ловко.
        — Ты хорошая хозяйка,  — заметил Брейн, появляясь в проеме двери с кружкой.
        — Да, я умею быстро чистить перышки.
        Брейн согласился. Зои не только быстро «чистила перышки», но и неплохо держалась при том, что ей предстояло сделать. И главное  — живой добраться до офиса «Иорити инвестиум». Однако, похоже, она была уверена, что со всем справится.
        Так, за подготовкой и разными мелочами, проходило время. Брейн с Зои поочередно подходили к окнам и входным дверям  — смотрели, прислушивались, но, похоже, пока им бояться было нечего. Ничто не указывало на присутствие противника, а ровный гомон соседей во дворе и на лестничной площадке только доказывал, что возле дома не происходит ничего экстраординарного.
        Около четырех часов Зои стала убирать вещи в комнате  — расставлять стулья, поправлять подушки на диване.
        — Ты чего?
        — Хочу, чтобы после нас тут был какой-то порядок. Мне так спокойнее.
        — Дело хорошее,  — согласился Брейн, стоя у окна и посматривая одновременно во двор и на Зои.
        — Подойди, помоги мне передвинуть стол,  — попросила она.
        Брейн подошел и только взялся со своей стороны, как Зои изо всех сил толкнула стол, ударив Брейна краем столешницы.
        Толчок был настолько сильный, что он потерял равновесие и упал на кровать, однако, не успев еще удивиться, увидел наставленный на него ствол.
        — Лежи, не дергайся, Томас. И не вздумай пытаться выхватить пистолет.
        Брейн, лежа на спине, посмотрел на торчащую из-за пояса рукоять «девятки», но Зои покачала головой.
        — Нет, Томас, даже не думай.
        Пистолет она держала уверенно.
        — Если хочешь, забери «девятку».
        — Ха, я не такая дура! Ты с твоей силой можешь и руку оторвать. Ты хорош, Томас, ты действительно был очень хорош. И в постели тоже.
        — И ты за все хорошее решила меня пришить?
        — Ну ты же понимаешь, что я не могу оставлять свидетелей наших с тобой приключений.
        — Ты просто платишь, я работаю. Потом разбежались бы, зачем такие счеты?
        — Руки, Томас, руки! Не думай, что тебе удастся меня заболтать!.. Подними их и положи на подушку!..
        Брейн повиновался.
        — Вот так, и не дергайся.
        — Я могу вытащить пистолет  — аккуратно, двумя пальцами, и бросить на пол, хочешь?
        — Не-а,  — усмехнулась Зои.
        — Но послушай, еще этой ночью ты обнимала меня, ты стонала от счастья, а теперь решила… Как так можно?
        — Очень даже можно. И даже намного приятнее, Томас,  — улыбнулась Зои, однако пистолет в ее руке по-прежнему не сдвигался ни на миллиметр.  — Ты не представляешь, какой это кайф  — быть с мужиком, которого планируешь убрать. Это такое опьяняющее чувство полного контроля.
        — Но смысл? Ты же все равно заплатила  — денег не вернешь.
        — Какие деньги, дурачок?  — Зои захихикала.  — Настоящие деньги я получу, когда выполню задание. Мне осталось проникнуть к этим черепашкам и закончить то, что я начала в Холенгагене.
        — Так это ты всех перестреляла и выдала это за нападение извне?
        — Да, убрала всех. А ты помог избавиться от охранников, севших мне на хвост.
        — Но в лесу тоже стреляли…
        — Была большая группа поддержки, но, к сожалению…  — Зои скорчила грустную гримасу.  — Их перебили. Правда, некоторые ушли раненными, но в дело уже никто не годился. Я осталась одна. Ну и ты, конечно, верный, сильный. Самый лучший, короче.
        Тут Зои позволила себе движение пистолетом, но лишь для того, чтобы спровоцировать Брейна. Однако он не поддался.
        — Ну что, любовничек, давай прощаться.
        — Подожди, расскажи еще. Теперь тебе нечего бояться огласки.
        — Что тебя интересует?
        — Кто убил настоящую Зои Брайтон?
        Улыбка власти сошла с губ Зои, и ее лицо сделалось строгим.
        — Откуда ты узнал?
        — Прочитал сегодня в газете.
        — И почему ничего не предпринял?
        — Там написали, что, предположительно, труп принадлежит Зои Брайтон. Непонятно, как об этом не узнали ее родственники, они же видели тебя.
        — Они свою родственницу знать не знали. Она жила у дяди  — того самого, которого я тебе преподносила как своего. Потом наши люди убрали ее и дядю одновременно, так что все хвосты долгое время были скрыты.
        — А для чего ты убираешь персонал «Иорити инвестиум»?
        — Ну ты же умный, Томас. Ты же читаешь «Ньюс».
        — Тяжба между «Андавой» и «Пресарио тур» за промысловый район в долине Ахвангано. Стоимость извлекаемых запасов  — двадцать семь триллионов рандов.
        — Умница. Теперь ты представляешь, какого размера бонусы они могут себе позволить выплатить нашей команде?
        — Значит, вы на стороне «Пресарио тур»?
        — Да, мой проницательный друг.
        — Может, ты меня завербуешь и будем работать вместе? Продолжим крутить любовь, а?
        — Нет,  — покачала головой Зои, все так же глядя на Брейна через прицел.  — Ты не такой. Ты правильный, Томас, нам правильные не нужны. Ну и потом  — я уже приняла решение. Вот вроде ты и умный, а ничего не замечал.
        — Я замечал, но считал, что это не мое дело.
        — Что замечал?
        — Ну, во-первых, шрам у тебя на груди не от силуминовой картечи, а от нестандартной пули калибра восемь с половиной. Картечь не прошла бы насквозь, оставив такое аккуратное выходное отверстие.
        — Правильно. А еще что?
        — Ну и стреляешь ты слишком хорошо, умеешь работать при зачистке помещений. Скорее всего, прошла курс «стоам» или «си-двадцать шесть».
        — Молодец. Я прошла оба курса. А теперь задавай последний вопрос, Томас, мне пора на работу.
        — Нож с кухни ты утащила?
        — Это все?
        — Все.
        Зои усмехнулась и нажала спусковой крючок, однако выстрела не последовало. Она передернула механизм и, выбросив отказавший патрон, снова нажала несколько раз, однако даже щелчки механизма звучали как-то не так.
        — Успокойся, милая,  — сказал Брейн, держа ее на мушке своей «девятки».
        — Но я же проверяла  — все было в порядке!
        Ее лицо было перекошено от отчаяния.
        — Как ты это сделал?
        — Масло, Зои. Это была фрикционная смазка, которая повышает трение. Когда ты двигаешь механизм вручную, она работает. И пахнет как положено. Но стоит курку ударить в боек, как тот моментально клинит и медленно ползет. Поэтому и звук такой неестественный. И вот, что я еще хотел сказать…  — начал было Брейн, но Зои выхватила нож, и он быстро выстрелил три раза. Зои отлетела к стене и сползла по ней, оставляя кровавый след.
        Брейн подошел и прицелился, чтобы сделать контрольный выстрел. Но не стал, трех пуль было достаточно.
        Нужно было уходить, ведь эти выстрелы слышали соседи.
        Выскочив из квартиры через дверь, Брейн быстро сбежал по лестнице. Теперь ему оставалось лишь обежать дом и воспользоваться автомобилем, который стоял под окном.

        134

        Сван до последнего не трогал казенного стрелка в ангаре, надеясь, что тот как-то обозначит местоположение объекта. Но ничего получить не удалось, и когда стрелок в ангаре засуетился, Сван решил больше не ждать.
        Он еще раз проверил ветер, включил акустический подавитель, который стоил огромных денег, и, привычно приложившись к винтовке, выстрелил.
        Мгновение  — и пуля сделала свое дело. Сван видел, как подпрыгнула винтовка стрелка, да так и осталась торчать из окна стволом вверх.
        Позвонил Мольер.
        — Слушаю.
        — Сэр, тут какое-то движение  — мимо нас проскочила машина, синяя «Селена». Внутри двое, один показался мне похожим на Титракера.
        — Точнее направление сказать можешь?
        — Думаю, от вас на час тридцать.
        — Так, понимаю,  — сказал Сван, перенастраивая трубу с оптическим датчиком. Однако в этот момент послышалась стрельба  — одиночные выстрелы и очереди.
        — Там что-то началось, сэр!
        — Слышу… Подтягивайся…
        Наведя резкость, Сван примерно определил позицию, откуда стреляли двое прибывших на синей «Селене», однако отсюда ему их было не достать. Следовало перебраться на запасную позицию в пятидесяти метрах слева.
        Пока Сван менял позицию, Брейн соображал, что делать. Он попал в переплет, и только хорошая реакция помогла ему не получить пулю  — эти двое начали стрелять еще из машины.
        Противник обладал явным огневым перевесом и поливал угол дома, не жалея патронов. Поняв, где они прячутся, Брейн промчался вокруг дома, чтобы зайти им в тыл. Время работало против него, и, стоило затянуть это противостояние, сюда могли подтянуться и другие участники.
        Вот и последний поворот, а за ним кирпичная кладка от полуразрушенной постройки, ее не успели растащить. Но не успел Брейн выглянуть, как услышал знакомое «тиу!» и упал на землю. Это был выстрел снайпера. А потом еще один. Однако ничего не произошло, и из стены дома не полетели куски штукатурки. Брейн осторожно выглянул из-за угла и обнаружил, что с его неприятелями покончено.
        Анализировать смысла не было, и он стремительным броском домчался до машины и, упав на живот, выдернул из-под колеса ключи. Не поднимаясь, открыл дверцу и так же лежа завел мотор.
        То, что кто-то пристрелил двух боевиков, не означало, что он не сделает то же с Брейном.
        — Моня! Моня, он уводит наш «Кабактул»!  — закричала какая-то женщина с балкона.
        — Уйди оттуда, дура!  — крикнули ей, и крики прекратились.
        Брейн вполз в салон, переключил скорость и рукой надавил педаль газа. И только выехав со двора, распрямился и погнал машину прочь из района Форсет.
        — Кажется, это он уходит, Мольер,  — прозвучало в эфире.
        — Да, сэр. Думаю, это он.
        — Ну и отлично. И если тебе интересно, это были Титракер и Руни.
        — Руни? Они же вроде с Титракером в ссоре были.
        — Теперь это не имеет значения.
        — Не имеет. Надеюсь, он чисто проскочит и его никто не перехватит.
        — Не должны, он достаточно ловок. Я, если бы и хотел, не смог бы снять его  — он выезжал в машине лежа. Ладно, подъезжай и забери меня, а то скоро весь район полиция перекроет.
        Через три минуты, когда полицейские сирены были еще далеко, Мольер уже помогал Свану забрасывать в фургон тележку с оборудованием.
        — Представьте себе, сэр, они уже отзвонились,  — сказал он, садясь за руль.
        — И что сказали?
        — Сказали, что довольны и что мы можем проверить счет.
        — Отлично.
        — Но это еще не все,  — сказал Мольер, заводя мотор.
        — Что еще?
        — Я не смог записать их.
        — В этот раз?
        — Ни в этот и ни в первый.
        — Как такое может быть?
        — Я не знаю. Мой голос остался на записи, а голоса заказчика нет, как будто я сам с собой разговаривал.

        135

        Оказавшись за городом, Брейн свернул с шоссе и по грунтовке заехал в небольшую рощу. Перевел дух, огляделся и достал из поясной сумки один из двух остававшихся телефонов.
        Включил его и стал по памяти набирать номер.
        Ответили довольно быстро.
        — Привет, Томас.
        — Привет, ты не спишь?
        — Нет, я ближе, чем ты думаешь.
        — Вот как?
        — Чего звонишь?
        — Ты сказал, что можно, если будут вопросы.
        — Хорошо. Тебе какой город ближе  — Гронфельд или Джинбау?
        — Первый.
        — Отлично. Тогда через час  — тридцать второй километр шоссе «цэ-четырнадцать». Успеешь?
        — Успею. Кто будет?
        — Я буду с водителем. Мы остановимся проверить колеса или что-то там.
        — Понял. Буду ждать.
        Закончив разговор, Брейн нашел подходящую лужицу и бросил туда телефон. Затем вернулся в машину, завел двигатель и выехал на шоссе. До указанного места ехать было недолго, и он управился за полчаса. Бросив машину в зарослях кустарника, прошел пешком двести метров и спрятался напротив километрового столба.
        Вильямс прибыл минута в минуту. Черный джип притормозил, съехал на обочину, и водитель вышел, чтобы постучать ногой по колесам. Пассажир вышел тоже, и Брейн, сразу узнав его, выбрался из своего укрытия.
        Вильямс молча пропустил его на заднее сиденье, сел сам, и водитель тотчас тронул машину. Они разогнались, и лишь спустя минуту Вильямс сказал:
        — Ты неплохо выглядишь, учитывая обстоятельства.
        — Спасибо.
        — Хочешь чего-нибудь съесть? У меня тут есть холодильник и печка. Горячие бутерброды, например.
        — Может, чуть позже. Ты как тут оказался?
        — Ну, когда взбаламучивают воду, можно поймать хорошую рыбу.
        — Значит, я тот лох, который для вас баламутит воду?
        — Ты для нас не лох, ты для нас счастливое обстоятельство.
        — Поймали что-то?
        — Ты правда надеешься получить ответ?  — усмехнулся Вильямс.
        — Разумеется, нет. Но лицо у тебя довольное.
        — Это потому, что я рад тебя видеть.
        — Мне кто-то помогал сегодня. Два выстрела оказались очень кстати.
        — Да, тебе кто-то помогал,  — кивнул Вильямс.  — Но не мы.
        — А кто?
        — Стрелял некто Сван, король местных киллеров. Стоимость простого заказа от восьмидесяти тысяч рандов.
        — И кто благодетель?
        — Об этом пока нет никакой информации. А что твоя коллега?
        — Она оказалась не совсем той, за кого себя выдавала.
        — Я так и думал.
        Они какое-то время ехали молча.
        — Деньги она тебе заплатила сполна?
        — Сполна.
        — Зачем же ты держался возле нее до последнего, ведь наверняка что-то подозревал?
        — Подозревал, но хотел убедиться. Но до этих денег, полагаю, мне не добраться. Там выставят пост и засекут меня при переводе.
        Вильямс усмехнулся.
        — Что?
        — На твоем счету уже нет никаких денег.
        — Как нет, а где же они?
        — Вот где.
        С этими словами Вильямс достал из кармана пачку каких-то документов и несколько фото.
        — Что это?
        — Это твой дом на берегу моря. Все, что сверх цены дома,  — порядка трехсот тысяч,  — вложено в надежные бумаги. Когда понадобится наличность, ты их легко продашь, если захочешь. А может, станешь жить на проценты.
        — Но как ты…
        — Все сделал без тебя  — виртуально и незаконно, под честное слово. Так что, будь добр, распишись в документах, чтобы это приняло законный вид.
        Брейн взял у Вильямса ручку и поставил подписи.
        — Документы положу в ячейку на твои биологические данные. А ты пока спрячься. Сегодня же отправишься по реке туристическим лайнером, через день сойдешь в Сарагосе и на самолет.
        — Думаешь, они когда-нибудь от меня отстанут?
        — За год должны забыть. «Сельским» сильно урезали расходы, они отвалятся через полгода, Главк может продержаться дольше. А может уже завтра все отменить.
        — Уф, даже не верится, что выпутался,  — признался Брейн после некоторого молчания.
        — Ты солдат, Томас, ты должен знать, что любая война когда-нибудь заканчивается.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к