Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Панов Вадим: " Крест Толкователей " - читать онлайн

Сохранить .
Крест толкователей Вадим Евгеньевич Панов
        # Трагически гибнет лейтенант милиции Лунин. Однако тело его той же ночью исчезает из морга. Невероятно, но после зафиксированной документально смерти лейтенант Лунин оказывается живым! До Лунина пройти через смерть и выжить удалось лишь одному человеку - маркизу Антуану де Пайетри. Этот мот и дуэлянт, был известен тем, что провел 82 успешных дуэли. Фехтовал он из рук вон плохо - во время стычки он кидался вперед, как бык, ловил грудью клинок своего врага и насаживал сам себя на него почти до эфеса. Оказавшись с оппонентом лицом к лицу, маркиз доставал из-за голенища кривой испанский нож и хладнокровно перерезал противнику горло.
        В конце концов, когда началась Французская революция, де Пайетри одним из первых роялистов лег под нож гильотины. Обезглавленное тело обследовали лучшие медики Парижа. На груди покойного - не только на ней, но и на всем теле - не было обнаружено ни единого шрама. Голову маркиза запаяли в свинцовый ящик, который должен был быть сброшен с почтового бота в море, где-то на середине Ла-Манша. Однако, корабль, почти сразу после отплытия, подвергся нападению пиратов. Корреспонденция и ценности, бывшие на борту, остались нетронутыми. Грабителей интересовало лишь одно - голова дуэлянта.
        Нейропсихолог Дементьева утверждает, что в истории человечества это был первый достоверно описанный случай полной регенерации тканей. А то, что случилось с лейтенантом Луниным - второй.
        Дементьева знает о существовании тайного ордена, который называется «Крест толкователей». Он существует с середины тринадцатого века, и цель его - поиск и изучение именно таких аномалий души и тела. Адепты ордена повсюду, власть их почти безгранична. Они пытаются сделать уникальное закономерным, а по сути - создать то, что так и не удалось создать Богу - совершенного человека.
        В районном городке развертывается сражение за обладание генетическим материалом, который волею судьбы достался лейтенанту Лунину, а именно - охота за ним самим. Невольными заложниками этой борьбы становятся ни в чем не повинные люди.
        Действие романа происходит в России, во Франции и в Англии.
        Вадим Панов
        Крест толкователей
        Crux interpretum - «крест толкователей», крест, отмечающий в изданиях то место текста, которое считается испорченным в рукописной традиции и не поддающимся ни удовлетворительному истолкованию, ни исправлению.
        Латинско-русский словарь крылатых слов и выражений.
        По мокрому от дождя шоссе неслась белая «шестерка». Скорость ее была достаточно высока, почти предельна. На поворотах центростремительные силы были едва преодолимы. Машина опасно кренилась, скрипя всем корпусом и роняя на дорогу чешуйки старой шпатлевки. За рулем сидел тридцатипятилетний следователь военной прокуратуры, капитан Глеб Ракитин. Руки его лежали на руле уверенно, а взгляд был спокоен. Головокружительные виражи, заставляющие машину деформироваться и скрипеть, никак не влияли на выражение его лица. Возможно, темп его езды был вызван беспричинной жаждой скорости. Но, вероятнее всего, - обстоятельствами, которые заставляли Ракитина двигаться максимально быстро к определенной цели.

* * *
        Машина пронеслась по безлюдной деревне, вспугнув несколько ворон, которые захлопали крыльями прочь от обочины. Когда «шестерка» взлетала на пригорок, Ракитин на какое-то время утратил перспективу обзора. В тот момент, когда она достигла почти апогея своего стремительного подъема, перед вдруг ней встал встречный «камаз», который неспешно двигался навстречу. Грузовик ехал почти по центру проезжей части, и на мгновение показалось, что столкновение станет неизбежным.
        Однако Ракитину неуловимым движением все-таки удалось сместить свою машину к самой обочине. Она промчалась мимо, не сбавляя скорости. Лицо капитана не утратило своего невозмутимого выражения ни на миг. На лобовое стекло с грохотом легла поднятая с асфальта жидкая грязь. Не моргнув, Ракитин включил «дворники». Несколько быстрых взмахов - и стекло расчищено. Ракитин отпустил рычажок стеклоочистителя и нажал на кнопку радиоприемника.
        - …с самыми беспрецедентными мерами, - обеспокоенно сказал мужской голос. - Банковская система Индонезии трещит по швам. Обманутые вкладчики пикетируют здание правительства, начались поджоги автомашин. А теперь криминальные новости. Очередное ЧП, на этот раз в одной из воинских частей Ярославской области. Двое военнослужащих срочной службы…
        Ракитин протянул руку и переключил волну. Теперь из динамиков понеслась спокойная музыка.
        Глава 1
        Лейтенант Лунин потянул на себя полосатую трубу шлагбаума с прикрепленным на ней знаком «STOP». Автомат на ремне был закинут за его плечо. Когда труба развернулась перпендикулярно полосе движения и перекрыла половину проезжей части, Лунин ногой откинул подпорку и зафиксировал шлагбаум. Таким образом, у самого поста ГИБДД проезд ограничился всего лишь одной полосой.
        Старший лейтенант Самохин, который стоял рядом, ел спелый персик. Делал он это достаточно деликатно - держал плод двумя пальцами, и сок, капающий с надкушенной мякоти, благополучно падал на асфальт, не причиняя мундиру Самохина никакого вреда. Обсосав косточку, Самохин отправил ее щелчком в кусты. Затем удрученно сказал:
        - Короче, Лунин. Раньше думал, чем наглее рожа, тем больше тебе правды. Оказалось
        - трагическая ошибка. Утром заваливаюсь, перегар такой, что самому дышать трудно. А она мне, блин, таким тоном - еще раз, Коля, и - до свидания. Другую дуру себе ищи. Будь другом, Лунин. Позвони ей, скажи, что на усилении были…
        Лунин пожал плечами:
        - Само собой… Только про усиление я в прошлый раз ей говорил… Два раза в неделю - это уж слишком. - Внезапно лицо его напряглось. - Смотри-ка, белая!
        Вдалеке, на шоссе, появились белые «Жигули».
        Самохин достал из кармана куртки мятый носовой платок и вытер им сок с руки, в которой держал персик. Затем сдвинул автомат на грудь и снял его с предохранителя. Самохин сделал шаг в сторону и занял позицию у шлагбаума.
        Лунин вышел вперед, на самую проезжую часть. Автомат его по-прежнему вел за спиной, стволом вниз. В руке его, как по волшебству, появился милицейский жезл.

* * *
        Однако взмахнуть им Лунину так и не пришлось - задолго до поста «Жигули» включила поворотный сигнал. Машина сбросила скорость, прижалась к обочине и остановилась сама, не доехав до шлагбаума несколько метров.
        Лунин двинулся к машине. Дверца хлопнула. Навстречу лейтенанту встал Глеб Ракитин. Лунин спокойно поправил ремень автомата и отдал честь.
        - Лейтенант милиции Лунин…
        Ракитин достал из внутреннего кармана удостоверение и развернул его.
        - Вижу, что лейтенант. Капитан Глеб Ракитин. Военная прокуратура.
        Однако Лунин все-таки наклонился и стал внимательно изучать удостоверение, которое Ракитин так и не выпустил из рук. Когда процедура знакомства состоялась, капитан спрятал удостоверение и сказал:
        - А ты чего без жилета, лейтенант?
        Лунин поднял голову и насмешливо посмотрел на Ракитина.
        - У них же АК, верно?
        - АК. И полный магазин, - кивнул Ракитин.
        - Да жилет этот - только от «макарова». Автоматную пулю он не удержит. Без него-то хоть навылет пройдет. А если с жилетом - то вся грудь в месиво.
        Ракитин посмотрел на лейтенанта с нескрываемым интересом.
        - Верно. Откуда знаешь?
        Лунин ответил уклончиво:
        - Сам знаешь, откуда.
        Самохин поставил автомат на предохранитель и сдвинул его вновь за спину. Затем кивнул Ракитину, как старому знакомцу:
        - Давай за мной!..
        Схватился на поручень и стал подниматься по металлической лестнице вверх, в наблюдательный пункт КПМ.

* * *
        Самохин подошел к столу и включил монитор. Затем повернулся к пульту и стал щелкать тумблерами. Камеры видеослежения, которые передавали изображение на монитор, были закреплены на специальной штанге в сотне метров от поста. Из наблюдательного пункта хорошо просматривалась дорога, по которой ехал, приближаясь, грузовик. Его изображение уже дублировалось на экране. В отдельном окне зафиксировался номер, который просканировала специальная программа.
        В помещение вошел Ракитин, который поднялся по лестнице вслед за Самохиным. Он подошел к лейтенанту и молча пожал ему руку.
        Ракитин бросил взгляд на стол, на котором была расстелена карта.
        - Дезертиры? - спросил Самохин.
        - Так точно, - ответил Ракитин. - Белые «жигули» шестой модели. Номер 441.
        - Да это я без тебя знаю… - вздохнул Самохин. - Ты мне толком расскажи, что вы успели сделать.
        Ракитин наклонился над картой и провел над ней рукой.
        - Прочесали вот этот квадрат. От Починков до Воскресенского. А час назад заявление в милицию поступило - у фермера одного машину угнали. Конечно, не факт, что именно они, но все же…
        Самохин обошел стол. На стуле, стоящем у самой стены, стояли несколько ящиков с турецкими персиками. Он взял из верхнего персик и кинул его Ракитину.
        - Угощайся… - сказал Самохин.
        Капитал ловко поймал персик на лету.
        - Ну, ты даешь… Откуда?..
        Самохин усмехнулся:
        - Как откуда? Держим руку на пульсе торговой артерии. Дары туземных коммерсантов. А чего ж ты один приехал? Обещали же нам людей…
        Ракитин аккуратно установил персик обратно в ящик.
        - У Ольховки встали, - сказал он. - В восьми километрах. Да не просто встали - мотор стуканул. У нас же одни «УАЗы». Вызвал другую машину - через полчаса будут здесь.
        Ракитин посмотрел в окно. Лунин взмахнул жезлом и остановил «Газель», цельнометаллический фургон. Водитель вышел из нее и не спеша достал права.
        - Да знаю я эту технику, - сказал Самохин. - Ведро с болтами. Сам когда-то на ней куролесил…
        Однако, рассказать о своих приключениях за баранкой он так и не успел. В этот момент раздался звук зуммера. Самохин резко обернулся к экрану монитора. Там был зафиксирован автомобильный номер - 441. Белая шестерка. Самохин схватил автомат, который лежал на столе и кинулся к двери.

* * *
        Самохин скатился, гремя тяжелыми ботинками, по металлической лестнице вниз. За ним выбежал Ракитин. Лунин без слов понял, в чем дело. Он бросился на помощь Самохину
        - вместе с ним они все-таки быстро размотали рулон ленты, которая лежала у обочины, и перекрывая ею проезжую часть.

* * *
        Машина неслась по дороге во весь опор. Это были белые «Жигули» шестой модели, точно такие же, как и у капитана Ракитина. Но нестись вперед было некуда - часть дороги была перекрыта шлагбаумом, другая ее часть - «Газелью», которую только что остановил Лунин. К тому же, после этих двух препятствий, поперек проезжей части лежало еще одно - лента, которую успели размотать милиционеры. За лобовым стеклом
«Жигулей» мелькнули перекошенные лица, - два коротко стриженных молодых человека. Один из них вцепился в руль, второй, обеими руками, - в ручку над пассажирским передним окном.
        Их машина не сбавляла скорости почти до КПМ. Однако, перед самым шлагбаумом, нервы водителя вдруг сдали. Он резко дал по тормозам, и машина тут же ушла в крутой головокружительный занос. С металлическим лязгом она ударила «Газель» задним крылом и сшибла шлагбаум.

«Газель» взбрыкнула передними колесами, будто пришпоренная. Дверцы грузового отсека распахнулись одновременно. На асфальт вылетел целый штабель ящиков апельсинов. Плоды полились оранжевым потоком, который тут же заполнил проезжую часть.

* * *
        Удар о шлагбаум произошел именно в тот момент, когда с лестницы спрыгивал Ракитин. Полы его пиджака застегнуты не были, и одна из них вдруг открыла пистолет в наплечной кобуре. Металлическая труба шлагбаума с размаху пришлась по его груди и отшвырнула капитана в сторону. Отлетев на несколько метров, он ударился головою о бордюр. Удар оказался настолько силен, что погасил свет вечернего солнца, и Ракитин на несколько секунд оказался в кромешной темноте.

* * *
        На излете этого же виража «Жигули» задели Самохина. С неожиданной легкостью тот, как фанерный, подлетел в воздух, совершил там эффектный переворот и упал куда-то за отбойник, на встречную. Машина пронеслась по ленте, пропоров все четыре колеса. Раздались почти одновременные хлопки, резина взлохматилась рваными клочьями.
«Жигули» пошли юзом и завертелись вокруг своей оси. Вращение это остановил лишь фонарный столб, о который со всего маху с хрустом ударилась машина. Водительскую дверь сорвало с петель, и, вместе с водителем, она улетела в кювет.

* * *
        Водитель «Газели» перемахнул через отбойник и без оглядки побежал в лес. Единственный, кто мог еще хоть как-то влиять на ситуацию, был лейтенант Лунин.
        Он поднял автомат и медленно пошел к машине, приближаясь к ней со стороны пассажирской двери. Юноша за нею пошевелил головой. Он был пристегнут, и видимых повреждений, по крайней мере, на его лице, заметно не было.

* * *
        Именно в этот момент открыл глаза Ракитин. Он лежал головою на тротуарном бордюре, и под его затылком собиралась свежая кровь. Сознание вернулось к нему, но, по-видимому, только отчасти - взгляд его был тускл и не вполне адекватен. Он с трудом поднял голову и стал наблюдать за Луниным, который осторожно двигался к машине. Лунин заметил движение пассажира и вскинул автомат. Он прицелился дезертиру в голову.
        В двух шагах от пассажирской двери Лунин остановился.
        - Не шевелись, - внятно сказал он. - Выходи из машины. Медленно.
        Человек в машине, не спуская глаз с автомата Лунина, опять пошевелил головой.
        - Не стреляй, братан, - слабо сказал он, - только не надо стрелять… Я сейчас выйду…

* * *
        Водительскую дверь была сорвана. Сквозь ее проем можно было увидеть, как дезертир сделал движение, будто пытаясь отстегнуть ремень безопасности. На его коленях лежал автомат, который упирался стволом в дверь.
        Однако, Лунин находился с другой стороны и, к сожалению, ничего этого видеть не мог. Дезертир взялся за рукоятку, положил большой палец на спусковой крючок, приподнял ствол и дал короткую очередь прямо сквозь дверь.

* * *
        Ракитин уперся локтем и попытался приподняться. В этот момент раздались выстрелы. С его точки обзора было прекрасно видно шесть пулевых отверстий, которые возникли почти одновременно. Три из них, более кучные - в дверце «Жигулей». Другие три появились вразброс, на спине Лунина. Пули вошли ему в грудь, и вышли со спины, прошив его куртку насквозь с обеих сторон. Лунин уронил автомат и, раскинув руки, без звука повалился на спину.

* * *
        Ракитин захрипел, попытавшись вскочить, однако попытка эта вышла совершенно безрезультатной. Сила земного притяжения оказалась для капитана попросту неодолимой. Ракитин потерял равновесие и вновь упал на землю.

* * *
        Дезертир, покачиваясь, вышел из машины. В одной руке у него был автомат, в другой
        - штык-нож. Он прищелкнул штык к стволу.
        Лунин был все еще жив. Он смотрел на дезертира, не отрываясь, однако пошевелиться, скорее всего, он не мог. Зрачки его расширились настолько, что глаза из серых стали черными.
        Дезертир коротко замахнулся и, будто ломом, пробил грудь лежащего перед ним Лунина. Лезвие штыка погрузилось в тело почти по рукоять, сталь лязгнула об асфальт.

* * *
        Наконец, Ракитину все-таки удалось сделать то, что от него уже давно и настоятельно требовала логика сложившейся ситуации. Он достал из наплечной кобуры пистолет. Прицелился. Мушка прыгала и никак не желала вставать на одну ось между целью и прорезью. Ракитин задержал выдох и сделал несколько выстрелов. До человека с автоматом было не менее тридцати метров, и эта дистанция казалась крайне сомнительной для пистолетной стрельбы. Но, несмотря на это, одна из пуль все же достигла цели. Она ударила в коротко остриженную голову дезертира, чуть выше уха. Молодой человек с нечленораздельным стоном завалился и упал на бок. Автомат пару секунд еще простоял прикладом вверх, затем, качнувшись, вывалился в другую сторону, окончательно разворотив своим штыком Лунину грудь.

* * *
        Только теперь Ракитину удалось подняться на ноги. Шатаясь, он побежал к Лунину. Временами земля опасно кренилась и приближалась почти к самому его лицу. Чтобы избежать удара, капитану приходилось отталкивать ее от себя руками.
        Ракитин упал рядом с Луниным на колени. Обеими руками он взял его за виски. Парадоксально - но Лунин был все еще жив и пытался что-то ему прошептать. Внезапно в чертах лица лейтенанта произошло некое, едва заметное изменение. Ракитин наклонился ухом к самому его рту, пытаясь угадать фрагменты загадочных и почти неслышных слов.
        Однако, ничего расслышать ему так и не удалось - это были лишь всего лишь остатки воздуха, которые покидали пустеющие легкие лейтенанта.
        Глава 2
        Оперативная группа работала дотемна. Дорогу перекрыли, и оба направления пустили по одной полосе. Машины дорожно-патрульной службы стояли вокруг КПМ со включенными фарами и с беззвучно вращающимися мигалками. Неподалеку от исковерканной шестерки была припаркована карета «скорой помощи». В ее распахнутые двери два санитара втягивали носилки, на которых лежал накрытый простынею человек. В перевернутой бутылочке капельницы плескалась бесцветная жидкость.
        У второй «скорой» была сдвинута боковая дверца. На пороге ее сидел Ракитин в одной сорочке. Его испачканный кровью пиджак лежал на коленях, а табельный пистолет был вложен в наплечную кобуру. Врач скорой помощи, молодой человек лет двадцати пяти, бинтовал ему голову.
        В этот момент подошел Самохин. Одной рукой он держал мешок, заполненный на треть и перекинутый через плечо. Во второй руке его был термос. Несмотря на чудовищный удар, который перебросил его через отбойник, никаких видимых повреждений на нем заметно не было.
        - Апельсина хочешь? - спросил Самохин у Ракитина. - Могу очистить.
        - Не надо, не хочу, - мотнул головой Ракитин и тут же скривился от боли.
        Самохин снял мешок с плеча и поставил его между ног. Отвинтил крышку с термоса и плеснул туда из колбы.
        - Тогда чайку. Полегчает…
        Он протянул крышку Ракитину. Тот взял ее обеими руками - его била крупная дрожь. Поэтому удержать крышку одной рукой он был просто не в состоянии. Ракитин сделал несколько глотков. Зубы его лязгнули об алюминиевый край.
        Врач скорой помощи бросил на него выразительный взгляд.
        - У вас озноб. Голова кружится? Придется поехать с нами. Швы - обязательно.
        - Швы так швы, - ответил равнодушно Ракитин. - А второй что? Жив?
        - Жив, - врач затянул узел, закрепляя повязку. - Травмы тяжелые, но с жизнью, по крайней мере, вполне совместимые.
        - Жаль, - усмехнулся Ракитин, сделал последний глоток и протянул крышку Самохину.
        - Спасибо за чай.
        Самохин взял ее и плеснул очередную порцию. Протянул врачу, но тот отрицательно покачал головой. Тогда Самохин принялся за чай сам.

* * *
        Ракитин не шевелился - он отстраненно наблюдал за действиями оперативной бригады.
        Контуры тел уже были обведены мелом, возле каждой из стреляных гильз стояло по картонке с порядковым номером. Щелкала фотографическая вспышка, превращая фигуры следователей в мертвенные гипсовые слепки.
        Внезапно фургон, стоящий у обочины, вздрогнул, затарахтел и сдал назад. Он остановился около двух человеческих тел, лежащих рядом на асфальте. Хлопнула дверь, и на землю спрыгнул водитель фургона. Натягивая на руки промасленные голицы, он подошел к задней двери и распахнул обе створки. Кряхтя, забрался внутрь.
        Два милиционера подхватили дезертира и, ухнув, забросили его на громыхнувший деревянный пол. Водитель взял труп за плечи и заволок его внутрь. Вторым пошел Лунин.
        Водитель спрыгнул на землю, захлопнул створки и с металлическим щелчком накинул засов.
        Ракитин вздрогнул, заставив себя отвернуться от фургона с почти физическим усилием.
        - Вот тебе и лейтенант Лунин, - пробормотал он. - «Навылет»… Будто в воду парень глядел…
        Самохин с шумом допил чай до дна. Затем встряхнул в воздухе крышкой, с которой сорвалось несколько капель. Наворачивая крышку на термос, он спросил:
        - Ты о чем это, капитан?
        - Да так, - ответил Ракитин, - ни о чем.
        Самохин сморщился и сплюнул себе под ноги.
        - Помои какие-то… Сколько раз ей говорил - клади две ложки! А Лунина жаль, как ты тут не крути…

* * *
        По шоссе в сторону города двигались три автомобиля. Машины «скорой помощи» со включенными мигалкам ехали впереди. Фургон с трупами, стараясь не отставать, замыкал процессию и следовал в некотором отдалении. Въехав в город, машины почти не сбавили скорости. Шумя моторами, они мчались по пустынным улицам. Они пролетали перекрестки, не обращая никакого внимания на светофоры и не включая своих сирен. В стеклах домов проносились сине-красные всполохи. Равнодушно лежала среди облаков полная, глупая и совершенно безучастная луна. Город спал, задвинув засовы и шторы.
        Глава 3
        Шлагбаум медленно поднялся, пропустив все три автомобиля на территорию больницы. Обе «скорые» проехали небольшую аллею, забирая постепенно вправо, к подъезду приемного покоя. В конце той же аллеи грузовик дал левый поворот. В некотором отдалении, в стороне от больничного корпуса, стояло здание судмедэкспертизы, при которой, очевидно, и располагался морг.

* * *
        Две медсестры почти бегом вкатили каталку с дезертиром в раскрытые двери приемного покоя. Ракитин спрыгнул из машины самостоятельно. Это действие явно превзошло его возможности - капитана заметно качнуло и повело в сторону. Чтобы не упасть, он схватился за створку раскрытой двери. Врач скорой помощи вовремя поспел к нему на помощь - он крепко подхватил Ракитина под локоть и повел его ко входу в корпус.

* * *
        Доехав до конца боковой аллеи, которая упиралась в фасад небольшого двухэтажного здания, грузовик развернулся и стал медленно пятиться к единственному подъезду. Над подъездом светился фонарь в клетке из стальной проволоки, который тускло освещал подвешенную под ним табличку:
«Судебно-медицинская экспертиза. Районный морг»
* * *
        В эту ночь в морге дежурил судмедэксперт Сабуров. Это был подвижный невысокий человек с обильной плешью и крупным чувствительным носом. Он усмехнулся, щелкнул в воздухе пальцами. Затем подул на иглу звукоснимателя радиолы «Ригонда», которая неизвестно зачем стояла в дежурном кабинете. Прицелился и осторожно поставил лапку на виниловый диск. Из динамика понеслись первые звуки шлягера Льва Лещенко
«Соловьиная роща».
        В нагрудном кармане халата врача благоухала свежая алая роза. Сабуров хлопнул в воздухе накрахмаленной простынею со штампами, расправляя ее, и расстелил на письменном столе вместо скатерти. Достал из ящика и поставил на простынь две пластиковые тарелки и одноразовые стаканы.
        Затем судмедэксперт снял с подоконника стеклянный стакан, который служил карандашницей. Решительно выбросил карандаши из него в корзину для бумаг, пустил из крана воду и набрал больше половины. Сабуров поставил в стакан розу, а сам стакан, примерившись, установил в самом центре стола.
        Внезапно судмедэксперт обернулся, будто услышав далекий тревожный звук. Он присмотрелся к зеркалу, которое висело на стене. Глаза его сузились и хищно блеснули. Он тронулся с места медленными зигзагами, и его движения были соразмерны музыкальному ритму. Когда идти вперед было уже некуда - перед ним оказалось стекло с амальгамой, за которыми стояла глухая стена, - Сабуров взялся обеими руками за раму. Теперь он был лицом к лицу со своим отражением. Он пристально посмотрел прямо ему в глаза. После паузы, которая длилась несколько секунд, Сабуров неожиданно сказал самому себе бархатным баритоном:
        - Этот скромный натюрморт я посвящаю именно вам, Вера Петровна.
        Затем вдруг резко вырвал из ноздри двумя пальцами волос и щелчком отправил его с ногтя в пространство.
        В этот момент раздался звук звонка. Сабуров вздрогнул, обернулся и подошел к видеофону, висящему у двери. На экране, под светом лампы, ежился водитель грузовика. Обзор за его спиной перекрывали задние двери подогнанного вплотную фургона.
        Сабуров нажал на кнопку, замок загудел и щелкнул.
        - Каталка одна? - спросил судмедэксперт в переговорное устройство.
        Водитель поднял согнутую руку и судорожно кашлянул в рукав.
        - Не одна, Михалыч… - сказал он. - Подкатывай две.
        Сабуров отключил видеофон. Он вернулся к проигрывателю, снял лапку звукоснимателя со вращающегося диска и поставил ее на рычаг.

* * *
        Сабуров двигался по коридору быстрым шагом. За поворотом оказался столик, за которым сидела медсестра лет тридцати. Часть пространства была выхвачена из полумрака светом настольной лампы. В колпаке этого света медсестра держала развернутую книгу с пожелтевшими страницами. При появлении Сабурова она захлопнула книгу, выстрелив облачком пыли, поправила очки и неловко поднялась со стула. Она была суха, как строительная доска, и обладала приблизительно такою же гибкостью. Сабуров едва доставал головой до ее плеча.
        - Один? - спросила медсестра безо всякого участия.
        - Два, - без энтузиазма ответил Сабуров. - Приготовьте вторую тележку. И документы.

* * *
        Ракитин, голый по пояс, взбирался на операционный стол, покрытый больничной оранжевой клеенкой. Повязки на его голове уже не было. Со спины зашла молоденькая медсестра, в руке который был пинцет с тампоном. Она растянула пальцами кожу и стала обрабатывать тампоном края раны. Ракитин напрягся.
        Над раковиной мылил руки дежурный хирург в маске. Развернувшись вполоборота, он сказал Ракитину через плечо:
        - Ну что, Глеб Андреич, опять к нам?
        Ракитин повел плечами.
        - Опять… - ответил он. - Сам видишь, какой повод…
        Хирург встряхнул руками, потом принялся насухо вытирать их полотенцем.
        - А просто позвонить? Или заскочить? Вовсе без повода? Недосуг, или как?
        Ракитин не отвечал.
        Дежурный хирург подошел к столу и нажал ногой несколько раз на какую-то лапку. Стол толчками стал менять положение - до тех пор, пока не поднялся на уровень груди.
        Хирург принялся натягивать на руки перчатки.
        - Ложись-ка на живот.
        Ракитин послушно повернулся и лег ничком. Медсестра повернула лампу, направляя свет. Спина Ракитина и руки его оказались покрыты многочисленными шрамами.
        Взяв в руки шприц. Хирург стал рассказывать, как в анатомическом театре, орудуя шприцем вместо указки:
        - Смотри-ка сюда, Люда. Вот идет след от ожога. Видно, не обошлось без пересадки… Заметила, какая площадь? Видишь, даже такое бывает. Вот тут и тут, - не знаю, лично не участвовал. А вот это, - сказал хирург не без гордости и упер палец свободной руки в спину Ракитина с такой силой, что тот вздрогнул, - моя дырка! Думал, не вытяну. Все, конец. Вся бригада три с половиной часа пыхтела, представляешь?
        Ракитин лег на щеку.
        - Слушай, а побыстрее там нельзя? - Сказал он, не поднимая головы. - Домой мне пора. Поздно уже.
        Хирург поднял шприц и выпустил из него излишек препарата в пространство.
        - А ну-ка лицом вниз! - рявкнул он. - Вниз, я сказал!
        Ракитин подчинился.
        - Домой я тебя, Глеб Андреич, - усмехнулся хирург и продолжил уже спокойнее, - все равно не отпущу. Тут переночуешь. В четвертой место есть. Там мужик лежит один, прораб. Нога у него перебита.
        Он примерился и аккуратно пронзил иглою кожу Ракитина.

* * *
        Труп дезертира лежал на одной из тележек. Выглядел он достаточно опрятным, и следов крови на его одежде практически не было. Вторая тележка стояла у приемного окна, к которому вплотную была подогнана машина. Сабуров и водитель, кряхтя, перегружали на нее Лунина. Куртка лейтенанта была изорвана штыком, пробита пулями и обильно пропитана кровью. Медсестра, не обращая на мужчин никакого внимания, заполняла на столике какой-то бланк.
        Нога Лунина, зацепившись каблуком, никак не проходила в проем. Сабуров тянул на себя, водитель, пыхтя, пытался ему помочь. Он хитро посматривал в сторону судмедэксперта, на лбу которого вздувались крупные жилы.
        - Михалыч, слышь? - вдруг спросил водитель.
        - Что тебе? - переспросил Сабуров.
        - ЦСКА-то как вчера лажанулись. Смотрел?
        Сабуров бросил на него хмурый взгляд.
        - Да лучше бы не смотрел…
        Водителю, наконец, удалось обнаружить причину тщетности их усилий. Он присмотрелся, отцепил застрявший каблук Лунина, и лейтенант без задержки вошел в проем.
        - Кони они и есть кони! - сказал водитель с нескрываемой радостью. - По мячу попасть не могут. Золото им подавай, ишь ты! Во дворах, видно, еще не наигрались…
        Сабуров вдруг в сердцах отпустил труп. Голова Лунина при этом громко ударилась затылком о металлическую перекладину тележки. Медсестра вздрогнула и посмотрела на Сабурова сквозь очки.
        Сабуров сказал, едва сдерживая ярость:
        - Слушай, ты не зли меня, а? Подписывай документы и катись-ка отсюда. Рожа ты спартаковская.

* * *
        По длинному коридору, обгоняя собственные тени и тут же вновь отставая от них, двигались Сабуров и медсестра. Каждый из них толкал перед собою по тележке. На тележке Сабурова лежал Лунин. Медсестра управлялась с трупом дезертира. У двери морга они разом затормозили. Сабуров оставил свою тележку, вышел вперед нее, достал из кармана халата ключ и открыл им дверь.

* * *
        Тоже по коридору, но уже в лечебном корпусе, дежурный хирург катил кресло, в котором сидел Глеб Ракитин. Теперь на следователе военной прокуратуры была больничная пижама и шлепанцы. Затылок его украшала повязка, держащаяся на тесемках, связанных под подбородком. Медсестра Люда шла рядом.
        Налегая на кресло, хирург спросил:
        - Голова кружится?
        - Кружится.
        - Тошнит?
        - Да есть немного, - согласился Ракитин.
        - Ничего, Глеб. Ночку тут передохнешь. А с утра тебе лучше будет. Вообще-то, четыре шва - для тебя это сущий пустяк. Царапина.
        Возле одной из палат тележка остановилась. Медсестра забежала вперед и открыла одну из дверей. Она вошла внутрь первой и тут же включила свет.
        Палата оказалась двухместной. На одной из кроватей лежал человек. Лицо его покрывала густая щетина, а брови были сдвинуты так, будто человек не спал, а притаился, и готов был тут же вскочить и ринуться в драку. Одна из ног его, как гипсовая зенитка, была угрожающе нацелена в потолок. В таком положении она удерживалась благодаря противовесу. Храп по комнате шел такой, что вода в стакане, стоящем на тумбочке, вибрировала, будто в соседнем дворе забивали сваи.
        Не обращая на спящего пациента никакого внимания, медсестра подошла ко второй кровати. Она откинула одеяло, разгладила ладонями простынь и даже взбила для Ракитина подушку. Когда она двинулась обратно, то зацепила ногой утку, высунувшуюся из-под кровати строителя. Та с грохотом перевернулась, оказавшись, к счастью, пока еще пустой.
        Ракитин с сомнением посмотрел на своего соседа.
        - Мы его не разбудим? - спросил он.
        Дежурный хирург усмехнулся.
        - Его теперь и пушкой не разбудишь. Не волнуйся, он после наркоза. Перебирайся на кровать, давай помогу.

* * *
        Сабуров и медсестра одну за другой вкатили тележки в зал. В центре его располагались два операционных стола, на которых проходили вскрытия, одна из стен была полностью занята дверцами холодильников.
        Сабуров катнул свою тележку, та отъехала к операционному столу и ударилась об него углом. Сабуров поправил галстук, развернулся на каблуках и встал лицом к медсестре.
        - Поставьте свою рядом, - строго сказал он. - И немедленно следуйте за мной.
        Рук своих с поручня тележки медсестра не убрала.
        - Виктор Михалыч! - с сомнением ответила она. - Все-таки, надо бы их в холодильник…
        Сабуров скрипнул зубами и направился к двери. Взялся за ручку и бросил, уже через плечо:
        - Да не сбегут. Следуйте за мной, сестра. Вы слышите? Скорее!
        Сабуров решительно вышел за дверь.
        Медсестра с сомнением посмотрела ему вслед. Затем вздохнула, приставила свою тележку к первой и пошла к двери. Выходя, медсестра аккуратно прикрыла обе створки.

* * *
        Войдя в кабинет, Сабуров сразу направился к застеленному простынею столу. Следом за ним в проеме двери показаласьмедсестра - она остановилась и прижалась плечом к косяку. Сабуров ловко, как фокусник, нырнул под стол и достал оттуда курицу-гриль со стреноженными ногами и бутылку советского шампанского. Курицу он положил на одну из тарелок, а донышком бутылки стукнул в центре, у стакана с розой, едва не опрокинув его. Сабуров развернулся и бросил на медсестру звериный пронзительный взгляд.
        - Этот скромный натюрморт я посвящаю именно вам, Вера Петровна, - сказал он.
        Медсестра сняла очки, однако привлекательности это ее лицу нисколько не прибавило. Она внимательно посмотрела на Сабурова, сложила очки и убрала их в нагрудный карман.
        - У меня муж, Виктор Михалыч, - деликатно сказала она. - И двое детей.
        Сабуров развернулся и сделал вкрадчивый шаг по направлению к медсестре.
        - Всякий раз, когда я слышу от вас эту фразу, кровь во мне закипает, - сказал судмедэксперт. - Ведь за этими словами кроется какая-то тайна. Я угадал?

* * *
        До операционной доносилась далекая музыка. Это было какое-то танго, которое с чувством исполняла Клавдия Шульженко. Лунин и его убийца лежали на тележках рядом. В лунном свете, падающем на них сквозь высокое окно, лица их были бледны, миролюбивы и на удивление спокойны. Руки Лунина были сложены на груди - видимо, эту позу придал мертвецу кто-то из коллег, еще на посту КПМ.
        Внезапно одна из рук его разогнулась и упала с тележки. Пальцы ее, выпачканные запекшейся кровью, поначалу не двигались вовсе и казались совершенно окостеневшими. Однако, через несколько секунд, по кисти Лунина прошла судорога, и пальцы едва заметно вздрогнули. А затем сжались в кулак.

* * *
        Храп в четвертой палате не утихал. Свет был выключен. Ракитин ворочался в своей кровати, гремя панцирной сеткой, приподнимался, вертел головою, затем вновь укладывается на бок. Он вжимал одно ухо в подушку и накрывался с головой, пытаясь изолировать второе ухо. Однако, жидкое казенное одеяло спасти его от чудовищных звуков было просто не в состоянии.
        Неожиданно храп прекратился. Тишина оказалась столь внезапной, что Ракитин немедленно открыл глаза. Напряженно прислушиваясь, он медленно повернул голову и попытался разглядеть в полумраке профиль соседа.
        В этот момент и строитель приподнял с подушки голову. Лицо его осталось при этом непроницаемым, а глаза так и не раскрылись. Строитель издал вдруг протяжный хрип и прокричал отчаянным глухим басом:
        - Двутавр!.. Торцом его кантуй!.. Торцом!..
        От неожиданности Ракитин вздрогнул.
        - Что?.. - оторопело спросил он.
        В ответ строитель с ненавистью прорычал, сцепив зубы и по-прежнему не открывая глаз:
        - Штроби, сука!.. Глубже штроби!..
        Голова его бессильно упала. Через несколько секунд храп возобновился - с удвоенной силой.

* * *
        В дежурном кабинете судмедэкспертизы играло все тоже танго. Медсестра Вера Павловна, сложив ноги и оправив халат, аккуратно сидела на диване. Сабуров взял со стола бутылку шампанского, сорвал с горлышка проволочный фиксаж и выпустил пробку в потолок с громким хлопком. Роняя часть пены, он ловко наполнил стаканчики. Взяв в обе руки по одному, он двинулся, танцуя сам с собою, к медсестре.
        Вера Павловна, не спуская с него настороженных глаз, инстинктивно подобрала ноги.
        В шаге от цели Сабуров вдруг сделал полный оборот вокруг собственной оси и упал на одно колено, ухитрившись не расплескать ни единой капли.
        - Богиня! - страстно воскликнул судмедэксперт, не спуская со своей визави глаз. - Сегодня ночью я буду твоим трупом! Вскрой меня! Выпотроши наизнанку!
        Вера Павловна приняла один из стаканчиков и брезгливо отодвинулась еще глубже, вовнутрь дивана.
        - Виктор Михалыч! Да вы же отъявленный шизофреник!
        Сабуров опрокинул себе стаканчик в рот одним взмахом.
        - Я знаю про это! - накаляясь, крикнул он. - И этим горжусь!

* * *
        До операционной доносилась все та же мелодия. За окном вдруг поднялся ветер - деревья, подошедшие к самому стеклу, взмахнули ветвями, и тени их, разбросанные лунным светом по полу, зашевелились и поползли. Лицо Лунина оставалось по-прежнему безучастным, однако, когда танго, наконец, добралось до заключительного своего аккорда, веки лейтенанта дрогнули. Тишину, в которой теперь оставался лишь шум листьев, вдруг нарушил тяжкий и хриплый вдох. Лейтенант Лунин открыл глаза и посмотрел в потолок.

* * *
        Взгляд его поначалу был пуст и не вполне адекватен. Где он и что происходит с ним, лейтенант явно не понимал. Изучив плафон, подвешенный к потолку, Рядов поднял голову. Затем оторвал спину от тележки и с трудом сел. Какое-то время взгляд его скользил по комнате, до тех пор, пока, наконец, не остановился на лежащем рядом трупе. Лунин наморщил лоб, пытаясь что-то вспомнить, однако совершенное им умственное усилие не принесло никакого результата.
        В конце концов, лейтенант опустил взгляд и посмотрел себе на грудь. Куртка была разорвана и покрыта засохшей кровавой коркой. Лунин расстегнул пуговицу и запустил за пазуху руку. Очевидно, где-то в глубине, на теле его под мундиром, кровь свернуться еще не успела. Лунин достал руку и озадаченно посмотрел на свою ладонь. Она была покрыта кашеобразной кровавой массой.

* * *
        В четвертой палате храп так и не прекращался. Ракитин лежал на спине и, не мигая, смотрел в пространство. Когда бессмысленность попыток уснуть стала уже совершенно очевидной, капитан решительно сел на кровати и безо всякого труда попал ногами в шлепанцы, стоящие на полу. Какое-то время Ракитин сидел неподвижно. Потом встал, вышел из палаты и осторожно прикрыл за собою дверь.

* * *
        В кабинете дежурного судмедэксперта на диване происходила борьба. Сабуров громко пыхтел и наседал на медсестру, вцепившись в нее как клещ. Та сопротивлялась - без особенного, впрочем, усердия. Было очевидно, что медсестра не только крупнее Сабурова, но и гораздо сильнее его физически. Мгновениями казалось, что осажденный бастион вот-вот рухнет под напором безудержной страсти. Однако в самый последний момент верх над чувствами вдруг взял профессиональный долг. Вера Павловна столкнула с себя взмокшего Сабурова, вскочила с дивана и принялась застегивать верхние пуговицы халата.
        - Не могу я так, Виктор Михалыч. - сказала медсестра. - Все-таки, их нужно поместить в холодильник.

* * *
        Сабуров и медсестра быстрым шагом двигались по коридору. Полы их халатов развевались и касались друг об друга. Сабуров смотрел себе под ноги, не поднимая на Веру Павловну глаз.
        - Чувство долга - это прекрасно, - мрачно говорил он. - Но вы не находите, что в иные моменты оно может быть попросту неуместным?
        - Может быть, Виктор Михалыч, - задумчиво отвечала медсестра. - Может быть… Только вот на душе у меня неспокойно. Сердце стучит.
        За несколько шагов до операционной они остановились, будто споткнувшись. Несколько секунд они молча смотрели на дверь. Одна из створок была полуоткрыта. Медсестра достала из кармана очки, раскрыла их и аккуратно поставила на переносицу.
        - Я закрывала ее… - прошептала Вера Павловна. - Точно помню - закрывала.

* * *
        Сабуров, стараясь не скрипеть створкой двери, медленно вошел в операционную. Следом за ним двинулась медсестра. Обе тележки по-прежнему стояли рядом и на своих местах. Однако, если одна из них все еще по-прежнему несла на себе мертвое человеческое тело, то другая теперь была пуста.
        Сабуров повернул голову и посмотрел смазанный кровавый отпечаток ладони, проведенный по стене.
        Вера Павловна, так же заметив на кафеле кровь, схватилась обеими руками за локоть Сабурова.
        - Боже мой… - пробормотала она. - Вы же обещали мне, что не сбегут…
        Сабуров механически вынул из кармана халата пузырек с нитроглицерином. Щелкнул пробкой и забросил одну из таблеток под язык.
        Не отрывая взгляда от отпечатка, он сказал:
        - Вера Петровна…
        - Что, Виктор Михалыч?
        Сабуров задумчиво наморщил лоб.
        - Как вы сказали? Отъявленный шизофреник? В нашей практике возможно абсолютно все.

* * *
        По длинному, обложенному кафельной плиткой коридору, двигался лейтенант Лунин. Он был во все той же искромсанной куртке, грудь которой покрывала запекшаяся кровь. Движения его были недостаточно уверенны, и было ясно, что он не вполне осознает конечную цель своего маршрута. Люминесцентное освещение ложилось на его лоб, надбровные дуги роняли глубокие тени, делая лицо лейтенанта похожим на посмертную гипсовую маску.

* * *
        Больничный коридор был заполнен полумраком. В самом конце он слегка рассеивался светом настольной лампы, стоящей на столе дежурной. Однако самой дежурной видно не было, и Ракитин оказался в коридоре в полном одиночестве. Капитан открыл окно и присел на край подоконника. Порыв ветра легко прошелся по его волосам, торчавшим из-под повязки в разные стороны. За окном, сквозь движение черных ветвей, виделись далекие редкие огни. Среди верхушек деревьев носился ветер. Во рваных облаках стремительно катилась куда-то маргариновая луна. Вдруг вдалеке кто-то взвыл - то ли шальная собака, то ли волк.
        Лунин остановился перед какой-то дверью, обозначенной четким контуром света. Он толкнул ее и вошел внутрь. Это был туалет. В самом центре его ловко танцевала костистая старуха в пожелтевшем халате. В руках ее была швабра, которой она размахивала, как помелом. Наброшенная на перекладину рогожа била по кафелю с мокрыми шлепками.
        Не обращая на старуху никакого внимания, Лунин подошел к умывальнику и дико посмотрел на себя в зеркало. В свою очередь, и старуха будто бы и не заметила появления лейтенанта - она провела по нему взглядом, как по неодушевленному предмету.
        Лунин пустил воду и стал мыть руки, окрасив струю густым розовым цветом. Вытерев руки полотенцем, висящим на крючке, лейтенант расстегнул куртку, мундир и сорочку. В зеркале отразилась его безволосая, испачканная кровью грудь. На ней не было ни единой царапины.
        Внезапно глаза лейтенанта остановились вешалке, стоящей в углу.
        Лунин стянул с себя окровавленную куртку и аккуратно повесил ее на свободный крючок. На соседнем крючке висел белый халат. Не раздумывая, лейтенант снял его и накинул себе на плечи.
        После метаморфозы, произошедшей с обликом лейтенанта, глаза старухи вдруг вспыхнули, как монитор, выведенный из спячки, и стали весьма осмысленными. Она выпрямилась, прислонила швабру к стене и сделала решительный шаг к Лунину.
        Старуха пристально посмотрела лейтенанту в глаза и сказала громким мстительным баритоном:
        - А ведь Пантелеев у нас не завхоз, товарищ военврач первого ранга.
        - А кто же? - оторопел Лунин.
        - Подлец и вредитель! - гаркнула старуха, уперев кулаки в бока. - Хлорки дал полведра! Нету больше, говорит! Куда ж он тогда остальную-то подевал, а?

* * *
        Ракитин сидел на подоконнике, сцепив пальцы обеих рук на колене. За его спиной показался силуэт Лунина. Услышав звук чьих-то шагов, Ракитин обернулся. Мельком посмотрел на Лунина и, естественно, не узнал его в полумраке. Приняв его за одного из врачей, капитан вновь отвернулся к окну. Лунин остановился в шаге за его спиной.
        - Не спится? - спросил он.
        - Не спится… - не оборачиваясь, ответил Ракитин. - Ночь-то какая тревожная… Полнолуние, что ли?
        Лунин бросил хмурый взгляд на луну.
        - Вроде бы, оно, - с сомнением подтвердил он. - Как на улицу отсюда попасть? Не подскажешь?
        - Лестница в конце коридора, - сказал Ракитин, не отрывая взгляда от луны. - Вниз по ней, а потом направо.
        - Спасибо, капитан, - кивнул Лунин и двинулся в указанном направлении.
        Когда Лунин уже доходит до конца коридора, Ракитин вдруг разжал сцепленные пальцы. Нога его упала с подоконника.
        - Капитан?.. - растерянно переспросил он.
        Ракитин встал и напряженно посмотрел Лунину вслед. Тот спускался по лестнице, погружаясь во тьму по пояс, по грудь, - до тех пор, пока не исчез в ней и вовсе.
        По лицу Ракитина пробежала тень, - будто он попытался вспомнить что-то, но так и не смог. Несколько секунд Ракитин задумчиво стоял, всматриваясь туда, куда ушел Лунин. Затем вздохнул, захлопнул створки и защелкнул их на шпингалет.
        Глава 4
        Кафе на улице Мазарини было пустым, если не считать бармена Оливье, который натирал бокалы. Он стоял за стойкой и смотрел куда-то вбок и вниз. В нише, скрытой от глаз посетителей, прятался раскрытый ноутбук. По его монитору беззвучно гнались друг за другом животные из сериала «Том и Джерри».
        Бармен взял со стойки очередной бокал, и в этот момент из динамиков компьютера раздался писк. Сработал агент почтового сервера. Поверх отчаянной гонки на мониторе лег запечатанный конверт с надписью на французском языке: «В вашем почтовом ящике одно непрочитанное сообщение»
        Оливье поставил не дотертый бокал, подошел компьютеру и несколько раз щелкнул мышкой.
        Затем он снял телефонную трубку и быстро набрал короткий номер.
        - Мсье Жак? Доброе утро. - сказал Бармен. - На ваше имя пришло письмо. Хорошо, мсье Жак.
        Оливье кивнул и положил трубку на рычаг. Затем взял бокал, подбросил его, посмотрел на просвет и вновь принялся его натирать.

* * *
        Спустя несколько минут звякнул колокольчик входной двери. В кафе вошел мсье Жак, тщедушный мужчина лет шестидесяти. Подбородок его покрывала седая щетина, а кадыкастая шея была обмотана длинным вязаным шарфом. Мсье Жак подошел к стойке и остановился. Оливье поднял навстречу посетителю голову и улыбнулся.
        - Как обычно, мсье Жак? - спросил бармен. - Двойной?
        - Только не сейчас, Оливье, - отрицательно качнул головой вошедший. - Прочтите мне письмо.
        Оливье наклонился к монитору, щелкнул мышкой и раскрыл сообщение.
        - Патриция совсем выжила из ума, - стал читать он ровным голосом. - Завела бычка и двух телок. Пшеница теперь по тридцать евро, а за просо берут двадцать четыре. Если это так будет продолжаться дальше, то я продам всех кур. Я скучаю, Жак. Твоя Софи.
        - Это моя сестра, - задумчиво проговорил мсье Жак. - У нее ферма в Авиньоне.
        Оливье поднял голову от монитора.
        - Не проще было бы просто позвонить? - удивленно спросил он. - Или отправить сообщение?
        - Она оглохла она уж лет как десять назад, - усмехнулся мсье Жак. - А телефоны эти… только зрение портить. Да и кнопки - такие мелкие, что пальцы по ним не попадают.

* * *
        Мсье Жак, сутулясь, шел по набережной Конти. Внезапно он остановился у зеркальной витрины. Перед ним был салон связи - за стеклом, на сверкающих подсвеченных подставках расположились десятки мобильных устройств. Мсье Жак шагнул к двери, и створки ее мгновенно ушли в стороны - сработали фотоэлементы.

* * *
        Менеджер, молодой человек с напомаженным коком, держал в руках небольшой карманный компьютер.
        - Замечательная модель, - с восторгом говорил он. - Джи-пи-эс приемник, Windows Mobile. Масса дополнительных функций, а главное… - Дыхание его на секунду перехватило. - Главное - камера со вспышкой! Шесть миллионов пикселей, вы можете себе это вообразить?
        Мсье Жак слушал его в пол-уха и воображения своего нисколько не напрягал. Наконец, он зевнул, достал из кармана плаща не слишком свежий платок и громко высморкался в него.

* * *
        Мсье Жак перешел улицу. Теперь он двигался по Новому мосту в сторону острова Ситэ. Над основанием каждой из арочных опор были устроены полукруглые смотровые площадки, которые балконами нависали над Сеной. Мсье Жак остановился на одной из них и облокотился на гранитный парапет.
        Он достал из кармана только что купленный карманный компьютер. Щелкнул крышкой и вставил в него сим-карту. Дисплей компьютера ожил. Мсье Жак вошел в браузер и, ловко орудуя стилусом, стал набирать слова.
        Отправив письмо, он выключил компьютер и безо всякого сожаления разжал пальцы. КПК, переворачиваясь в воздухе, полетел вниз, в мутные воды Сены.
        Глава 5
        Мимо одного из четырех постаментов, расположенных по углам Трафальгарской площади, не спеша шел высокий седой человек в темном костюме. Его звали Джозеф Стоун, ему было под шестьдесят. Он держал за руку девочку лет семи, во второй руке у него был небольшой бумажный пакет. Остановившись у постамента, на котором возвышалась модернистская инсталляция из цветного стекла, Стоун вскинул руку с пакетом и посмотрел на часы. Девочка подняла на него глава, отпустила руку и остановилась.
        - А они точно меня ждут? - спросила она.
        - Точно, Мэгги, - ответил Стоун, потрепав девочку по голове. - Вожак их стаи сегодня утром сел на мой подоконник. Знаешь, что он мне проворковал?
        Глаза девочки загорелись.
        - Что, дедушка?
        Стоун осмотрелся по сторонам, наклонился и прошептал ей на ухо:
        - Если Мэгги не придет к нам с утра, мы обидимся на этот город и никогда больше в него не вернемся. И немедленно улетим на юг.
        - Вот они! - вдруг восторженно закричала девочка.
        За постаментом, перед ступенями Национальной галереи, сидела целая стая голубей. Стоун развернул пакет и достал из него булку. Девочка схватила ее и побежала к голубям, которые при ее приближении и не подумали разлететься в стороны.
        Стоун обернулся. На ступенях, поднимающихся к галерее, сидело не менее десятка человек. Взгляд Стоуна остановился на одном из них, человеке в глубоко надвинутой на глаза шляпе. Он сидел, поддернув штанины так, что были видны его черные носки, и читал развернутую перед собой газету.
        Стоун направился к нему и сел рядом, подстелив на ступеньку опустевший пакет.
        - Разрешите? - спросил он.
        Человек кивнул, даже не посмотрев на него. Он аккуратно свернул газету в трубочку и убрал ее в карман пиджака.
        - Красная линия, - вздохнул он. - Сработал резервный канал связи, мистер Стоун. Информация пришла из почтового ящика в Париже.
        Несколько секунд Стоун не реагировал. Наконец, он вздохнул и спросил:
        - Где?
        - Это Россия, сэр. Двести сорок километров северо-восточнее Москвы.
        Стоун рассеяно посмотрел на внучку. Она смеялась во весь голос, отламывая от булки кусочки и бросая их голубям. Птицы сражались за пищу между ее ногами. Внезапно Мэгги наклонилась, попытавшись погладить одну из них. Голубь захлопал крыльями, но не улетел, а только лишь отпрыгнул в сторону.
        - Там есть наши люди?
        - Есть, сэр. Но помощь им будет необходима.
        - Хорошо, - сказал Стоун. - Задействуйте RZ-36. Операцию начинайте немедленно.
        - Еще одно, сэр. Нужен резервный вариант эвакуации. RZ-36 не сможет обойтись без поддержки.
        Стоун посмотрел на небо. Оно затягивалось тучами. К полудню обещали дождь, и когда он начнется - было лишь вопросом времени.
        - Вы слышите меня, сэр? - спросил человек с газетой. - Поддержка RZ-36 будет необходима.
        Стоун сказал:
        - Тогда высылайте самолет.

* * *
        Спустя час «Боинг» авиакомпании «Бритиш Эйруэйз» брал разбег в лондонском аэропорту Хитроу. У самого конца взлетной полосы он, задрав нос, легко оторвался от земли и стал стремительно набирать высоту.

* * *
        В салоне бизнес-класса, у одного из иллюминаторов, сидел русский бизнесмен. Лицо его выглядело отстраненным, а веки были припухшими и слегка покрасневшими. В кресле рядом с ним располагалась миссис Хадсон. Это была сухая, чрезвычайно морщинистая и подвижная женщина шестидесяти пяти лет. Она говорила по-русски быстро, внятно и с самым незначительным акцентом:
        - Ситуации преследуют меня постоянно. В Бейруте у нашего самолета обломилась стойка шасси. Эвакуировались по надувному трапу. В Аддис-Абебе отказал один из двигателей. Три часа кружили над летным полем, чтобы сбросить топливо. Посмотрите-ка, что там… - миссис Хадсон оторвала голову от подголовника и бросила за иллюминатор пронзительный взгляд. - Крыло вибрирует. Вы видите?
        Бизнесмен лениво скосил глаза.
        - Да и хрен с ним, с крылом. Ерунда, долетим… Ну а в России-то что позабыли?
        Миссис Хадсон приподняла подбородок.
        - Меня зовут Хадсон. Дженнифер Хадсон. Вы не могли не слышать это имя. Без ложной скромности могу заметить, что оно известно не только в литературоведении, - она подняла глаза на бизнесмена со значением. - У меня контракт с МГУ. Двадцать лекций. Тема - Александр Фомич Вельтман.
        - А это еще кто такой? - зевнул ее собеседник.
        Миссис Хадсон поджала губы. Она надела наушники и закрыла глаза.
        - Безумие… - сказала она самой себе. - Быть русским, и не знать, кто это такой…

* * *
        В это же самое время границу воздушных пространств России пересек еще один самолет. Это был огромный транспортный корабль, с мощным фюзеляжем, на котором не было опознавательных знаков. Он летел на крейсерской скорости прямо к Москве.
        Внезапно с самолетом поравнялось звено российских истребителей. Некоторое время машины шли рядом, затем ведущий истребитель приветственно покачал крыльями и, набирая скорость, ушел вбок. Другие самолеты повторили его маневр.

* * *
        В пилотской кабине слышалось ровное гудение двигателей. Оба летчика были в униформе безо всяких знаков различий. За их спинами располагался штурман, который напряженно смотрел на светящийся монитор. Сквозь пластик кабины были видны российские самолеты, совершавшие маневр. Когда самолеты, качнув на прощание крыльями, стали удаляться, первый пилот поднял руку и помахал им вслед. Никакой уверенности, что летчики истребителей заметят этот жест, не было. Второй пилот искоса бросил на него взгляд и усмехнулся.
        - Соблюдаешь приличия? - по-английски спросил он.
        - Это просто вежливость. К тому же, они принимают нас за своих.
        Внезапно раздался сигнал зуммера. Штурман наклонился ближе к монитору. Раскрылось окно, в котором стали подниматься столбцы четырехзначных цифр. Лицо штурмана стало напряженным, пальцы быстро забегали по клавиатуре.
        - Меняем курс, - сказал он. - Восемнадцать - сорок шесть. Двадцать четыре ноль пятнадцать. Это в глубине страны, двести сорок километров севернее Москвы.
        Пилоты переглянулись. Один из летчиков защелкал тумблерами над головой, второй кладет руки на штурвал и снял машину с автопилота.
        Огромный самолет стал смещаться в пространстве, совершая медленный вираж.

* * *
        Штурман оторвал от квадратного бумажного блока один из листочков. Сверяясь с экраном, он быстро набросал на листке несколько цифр. Встал со своего места и, прикрыв за собою дверь, вышел из кабины пилотов.
        Транспортный отсек перед ним был размерами с баскетбольную площадку. Одну из стен помещения занимал огромный экран, перед которым сидели за мониторами несколько операторов. На экране была развернута карта мира, испещренная загадочными траекториями и едва движущимися светящимися точками. Часть отсека была ярко освещена и отделена от остального помещения стеклянной стеной. За ней, в ярком свете хирургических ламп, работали над операционным столом несколько врачей и медсестер. Сверкали инструменты, покрытые кровью. Штурман прошел мимо центрального экрана и останавливается у небольшой двери. Рядом, на скамье, сидело несколько человек в камуфляже. Двое играли в покер, третий вставлял патроны в обойму, четвертый дремал.
        Штурман достал из кармана пластиковую карту и провел ею по магнитному замку. Затем толкнул дверь и вошел в командный пункт.

* * *
        Во вращающемся кресле, лицом к иллюминатору, сидело бритое наголо существо, лицо которого плотно облегалось темными очками.
        - Это вы? - спросило существо, посмотрев на штурмана.
        Было ли оно мужчиной или женщиной - оставалось совершенно непонятным, поскольку голос его мог казаться как слишком грубым для женского, так и слишком пронзительным для мужского. Просторная униформа надежно маскировала рельефы тела, если оно все-таки и претендовало на то, чтобы считаться женским. Штурман деликатно кашлянул.
        - Мы поменяли курс, мистер Блейк, - сказал он, обратившись к существу все же, как к мужчине.
        Блейк напряженно смотрел в иллюминатор, за которым не было ничего, кроме ослепительно голубого неба.
        - Я уже знаю. Что у вас там еще?
        Штурман протянул листок. Блейк взял его и бросил взгляд на столбцы цифр. Затем повернулся к ноутбуку, стоявшему на откидном столике, и, быстро щелкая пальцами, ввел их через клавиатуру.
        Блейк взял лежащие рядом с компьютером наушники и надел их на голову. Провел курсором по экрану и нажал кнопку. Штурман прислушался. В наушниках зазвучал чей-то нечеловеческий голос, но что конкретно он говорил и на каком именно языке, было совершенно непонятно. Блейк снял с головы наушники и осторожно поставил их на стол.
        - Что-то новое? - спросил штурман.
        - Все как обычно, - ответил Блейк. - Степень опасности - ноль восемнадцать. Категория С. Николая Лунин, 26 лет, дорожная полиция. Родственников нет. И еще одно… - По лицу Блейка пробежала легкая тень. Он сделал паузу, а потом неожиданно добавил, по-русски: - Он детдомовский…
        - Не понимаю… - сказал штурман, который тоже, очевидно, был знаком с русским языком. - Вы что, имеете в виду - он из приюта?
        - В каком-то смысле - да, задумчиво ответил Блейк. - Готовьте группу.

* * *
        Казалось, что самолет просто висел в воздухе, отражая ослепительное солнце. Но цель, к которой шла машина, была уже где-то внизу. Внезапно, откуда-то сбоку, оторвалась от фюзеляжа черная человеческая фигурка. За ней еще одна, еще и еще. Четверо парашютистов, стабилизировав положения тел, понеслись к земле. На каждом из них был шлем и кислородный аппарат, на спине и груди висело по парашютному ранцу.

* * *

«Боинг», в котором летела миссис Хадсон, несмотря на вибрацию крыльев, весьма успешно приземлился в Шереметьево.
        Перед выходом из зеленого коридора стояло десятка три встречающих. У кого-то в руках были таблички и листы бумаги с названиями фирм, у кого-то цветы. Переговаривались между собою таксисты, которые стояли отдельной группой. Один из встречающих стоял особняком. Это был молодой мужчина в старомодных очках, который держал над головой стандартный лист бумаги. На листе была принтерная надпись кириллицей: «ВЕЛЬТМАН».

* * *
        Когда миссис Хадсон появилась в проходе, она сразу же заметила нужную ей табличку. Одной рукой она катила за собой чемодан на колесиках. Улыбнувшись и приветственно помахав свободной рукой, она решительно направилась к встречающему ее человеку.

* * *
        Мужчина, встретивший миссис Хадсон, пробирался между плотно стоящими на парковке машинами. За собой он тянул чемодан. Когда пространства между бортами не хватало, он поднимал чемодан обеими руками вверх и проносил его над автомобилями. Миссис Хадсон проворно лавировала в кильватере своего проводника. Наконец, мужчина остановился у кривобокого «Москвича» сорок первой модели. Не опуская чемодана на землю, он ударил кулаком по крышке багажника. Та немедленно откинулась, будто подброшенная вверх пружиной.
        Миссис Хадсон с сомнением посмотрела на автомобиль, краска которого вспучилась и полопалась от ржавчины. Затем вздохнула, с трудом открыла лязгнувшую дверь и села на переднее пассажирское сиденье.
        Встречающий ее человек опустился за руль, вставил ключ и пустил двигатель.
        Выплюнув порцию сажи и едкого дыма, машина вздрогнула, затряслась и со скрипом тронулась с места.

* * *
        Она двинулась не в сторону Ленинградского шоссе, а к Дмитровке, окольными путями, поскольку маршрут лежал на север. Конечная точка его была в одном из райцентров Ярославской области, в двухстах сорока километрах от Москвы.
        Некоторое время Миссис Хадсон и водитель молчали, даже не смотря друг на друга. Когда по правую сторону, по обочине, неторопливо стала приближаться заправка, миссис Хадсон вдруг произнесла безо всякого иностранного акцента.
        - Вам нужно заправиться. Остановитесь тут.
        Мужчина кивнул. Включив поворотный сигнал, он взял к обочине и свернул на заправку. Остановившись около одного из заправочных автоматов, он выключил двигатель и поставил машину на ручник.
        Миссис Хадсон, раскрыв пудреницу, внимательно посмотрела на себя в зеркало. Не поворачивая головы к водителю, она протянула руку и сказала:
        - Фотографию.
        Тот кивнул и опустил солнцезащитный козырек. Вынул из-за него фотографию и вручил ее миссис Хадсон. Женщина взяла ее в руки и пристально стала рассматривать изображение стройной густоволосой девушки в коротком красном платье.
        Наконец, миссис Хадсон щелкнула пудреницей и убрала ее в сумочку. Затем спрятала туда же и фотографию девушки, открыла дверь и вышла из машины.
        Молодой заправщик, который, отвинтив крышку бензобака, уже вставлял в горловину пистолет, не обратил на нее никакого внимания.

* * *
        Здание заправки представляло собой небольшой минимаркет, часть которого занимало кафе. В зале стояли запахи свежей выпечки и только что сваренного кофе.
        Миссис Хадсон, не обращая на витрины со снедью никакого внимания, прошла в туалет.
        Встав перед зеркалом, она несколько секунд пристально наблюдала за своим отражением. Глаза миссис Хадсон смотрели теперь холодно и расчетливо - такой взгляд мог быть у человека, проводящего в уме сложные математические вычисления.
        Открыв сумочку, она вновь достала фото девушки и скрылась с ним за дверью, ведущей в кабинку. Сумочка осталась стоять на раковине умывальника.

* * *
        Встречавший миссис Хадсон человек снял со стеллажа бутылочку минеральной воды и подошел к кассе.
        - Одним чеком, - сказал он, доставая бумажник.
        Выйдя из помещения, он направился к своему «москвичу», отворачивая на ходу пробку.

* * *
        Дверь из кабинки, за которой исчезла миссис Хадсон, открылась. На сумочку легла узкая девичья рука с прекрасным маникюром, которая никак не могла принадлежать старухе. Щелкнул замок, и рука опустила в сумочку фотографию. В зеркале мелькнули густые волосы, красное платье.

* * *
        Водитель «москвича» плотнее уселся в своем кресле и пристегнул ремень, перекинув его через плечо.
        В этот момент двери заправки раздвинулись. Сквозь них, цокая каблучками, вышла стройная высокая девушка лет двадцати пяти, в красном коротком платье. Густые ее волосы были откинуты назад и спускались чуть ниже плеч. Через плечо девушки была перекинута сумочка миссис Хадсон. Заправщик, замерев с пистолетом в руке, ошеломленно проводил ее взглядом.
        Девушка подошла к «москвичу», открыла дверь и опустилась на переднее сиденье.
        Водитель скосил глаза и посмотрел на ее загорелые гладкие колени. Девушка достала из сумочки фотографию и протянула ее водителю.
        Тот взял снимок в руки и бросил на него взгляд. На фотографии была изображена сухонькая миссис Хадсон, которая строго смотрела прямо в объектив.
        Водитель спрятал снимок за козырек, включил двигатель и положил руку на переключатель скоростей.
        Выбросив очередную порцию копоти и дыма, машина тронулась и выехала с территории заправки. До города, в который двигался «Москвич», оставалось еще около двухсот километров.

* * *
        Поливальная машина, сбросив давление струи, сделала крутой вираж по центральной площади. Стоящие на остановке люди инстинктивно подались назад, стараясь избежать брызг. Среди них был и Ракитин, который только что вышел из больницы. На воротнике его рубашки темнели пятна бурой крови, на затылке красовалась свежая повязка. Автобуса все не было.
        Ракитин обернулся и посмотрел на квасную бочку, стоящую неподалеку от остановки.
        У соска бочки скучал на складном табурете пожилой азербайджанец. Голова его, в преддверии ясного солнечного дня, была предусмотрительно покрыта носовым платком, завязанным по углам узелками.
        Ракитин подошел к бочке с квасом. К металлу скотчем был приклеен ламинированный листок. На нем было написано в одну строчку: «ЧП ГАДЖИЕВ КВАС ХЛЕБНЫЙ 0,2 ЛИТРА 5 рублей».
        Ракитин сунул руку в карман и достал пятирублевую монету.
        Заметив деньги, азербайджанец проговорил:
        - Убери, Глеб Андреич. Обижаешь. - Затем налил стакан квасу и протянул его капитану. - Фирма угощает.
        Ракитин сдул с пластикового стаканчика пену, как с пива, и с наслаждением сделал первый глоток.
        Глава 6
        На кафедре лектория, у черной грифельной доски, стояла Юлия Николаевна Дементьева. Ей было двадцать семь лет, и она была в том самом мимолетном возрасте, когда неопределенная девическая свежесть исчезает с лица для того, чтобы уступить место явственной и стойкой женской красоте. Юлия Николаевна была статна, хороша собою и старалась держаться у доски, не выходя из-за письменного стола. Она знала, что ее стройные ноги вызывают у мужской аудитории более искренний интерес, чем та информация, которая была ограничена рамками учебного процесса и которую она собиралась своим слушателям сообщить. Одета она была в строгий костюм с почти мужским пиджаком, а волосы были собраны на затылке в пучок.
        Перед Юлией Николаевной сидело два десятка студентов, большинство из которых было юношами.
        Повернувшись к аудитории, Юлия Николаевна сказала:
        - Мало кто знает о существовании тайного ордена, призванного довести главное творение бога до совершенства. Между тем этот орден существует с середины тринадцатого века и незримо влияет на многие аспекты человеческой жизни.
        - Что вы понимаете под «главным творением», Юлия Николаевна? - спросил кто-то в первого ряда.
        - Конечно же, человека, - ответила Юлия Николаевна. - Именно его создал бог по своему подобию. К сожалению, подобие это оказалось лишенным основных божественных качеств - бессмертия, неуязвимости, способности действовать и мыслить точно и реактивно. Именно этот орден считает своей миссией усовершенствовать созданное богом существо. Довершить, по их мнению, недовершенное. Этот орден называет себя
«Crux Interpretum», или «Крест Толкователей».
        - Странное название… - поднял голову другой студент. - Почему он называется именно так?
        Дементьева взяла кусок мела, повернулась к доске и стала писать на ней крупные латинские буквы.
        - Человеческие знания, пришедшие к нам из глубины веков, постепенно искажаются и теряют свой истинный смысл. Возьмите Библию. Из всех книг Ветхого Завета Книга Иова считается самой трудной для понимания и перевода. Еврейский текст этой книги в том его виде, в каком он дошел до нас в масоретской редакции, основательно испорчен. Некоторые места из него по справедливости считают "крестом переводчиков". В научной литературе иногда они вообще оставляются без перевода. Рядом с ними ставится примечание "totus dubius" - "сомнителен целиком". А сам фрагмент заменяется рядом точек… «Крест толкователей» было когда-то понятием буквальным. При невозможности перевести фрагмент переводчик ставил рядом с ним крест.
        - Но какое отношение имеет все к нейропсихологии?
        - Сейчас узнаете. Но сначала еще немного о названии «Crux Interpretum». В наши дни оно приобрело совершенно другое значение. Члены ордена считают, что истинный смысл божьих замыслов остался нам так и недоступен. Именно «Крест Толкователей» стоит между истинным смыслом и нашими жалкими попытками понять его. Именно он охраняет покровы тайны. А тайна же состоит вот в чем: созданный богом человек - творение не идеальное, хотя и созданное по его образу и подобию. Но творение это можно улучшить. Цель Ордена - приблизить копию к оригиналу, сделать матрицу и отпечаток идентичными. И сделать это, по его мнению, может только он.
        - Выходит, они пытаются улучшить то, что сотворил бог? Вместо него создать сверхчеловека?
        Дементьева взяла тряпку и принялась тщательно протирать испачканные мелом пальцы.
        - Выходит, что так, - согласилась она. - Существуют состояния психики, во время которых наши возможности почти беспредельны. Я имею в виду паранормальные способности человека. У одних они кратковременны, у других - закрепляются на долгие годы. «Крест Толкователей» ищет таких людей по всему свету столетиями. Он изучает их и пытается превратить исключения в правило.
        - И вы верите в то, что орден существует? - спросил студент - тот, который задал первый вопрос. - Ведь упоминаний о нем не встречается почти нигде.
        Юлия Николаевна усмехнулась.
        - Отчего же? Генрих Корнелий Агриппа Неттесгемский в восьмой главе «Urbi et Orbi» излагает цели и задачи Ордена. «Венец творенья Божьего не может быть таковым без нашего ему служенья. Именно оно должно превратить этот венец в совершенство». Упоминает об Ордене и Теофраст Парацельс в «Анналах Провидения». Пако Фернандес в
«Записках каменного идола» ясно говорит, что члены Ордена настолько могущественны, что войны, революции и дворцовые перевороты являются лишь картами в раскладываемом им пасьянсе. Орден пытается разгадать сверхчеловеческие способности. Изучить их. И превратить в норму. Или, может быть, в товар? Для этой цели он не останавливается ни перед чем… Вы представляете, какие возможности могут открыться ордену в наше время? Если он сумеет воспользоваться современными технологиями? Генной инженерией, или например, клонированием?
        С галерки вдруг раздались громкие хлопки. Это в полном одиночестве аплодировал мужчина лет сорока. Студенты разом повернули головы в его сторону. На мужчине был хороший костюм и белоснежная сорочка. Идеальный пробор рассекал прическу надвое, глаза смотрели холодно и насмешливо, и было совершенно ясно, что это никакой не студент. Как он попал на лекцию, было также не понятно. Мужчину звали Антоном Каратаевым, и при взгляде на него по лицу Юлии Николаевны пробежала легкая тень. Она знала этого человека, и, судя по всему, была не слишком рада его видеть.
        - Разрешите одно дополнение, Юлия Николаевна! - сказал Каратаев.
        Несколько секунд Дементьева не отвечала. Затем положила тряпку на край доски и сказала:
        - Пожалуйста. Если только оно касается нашей темы.
        Каратаев встал с места. Студенты смотрели на него, повернув головы.
        - «Записки каменного идола» выходили в 1836 году в Мадриде и больше не переиздавались, - с нескрываемым сарказмом сказал он. - Кроме Юлии Николаевны их, пожалуй, никто больше и не читал. И это было последнее письменное свидетельство об ордене. Я понимаю, что это интересная тема для докторской диссертации, которую сейчас пишет Юлия Николаевна. Однако факты для науки гораздо важнее замысловатых гипотез.
        В этот момент прозвучал звонок, однако студенты сидели в каком-то оцепенении еще несколько секунд. Первой пришла в себя Дементьева.
        - Перед нами - Каратаев Антон Петрович… мой… - сказала она, запнувшись, - коллега. Его позиция в этом вопросе принципиальна, однако весьма незатейлива. Но даже она сможет придать смысл той дискуссии, которую мы надеемся провести на следующей лекции. - Она подняла голову и посмотрела Каратаеву прямо в глаза. - Если, конечно, Антону Петровичу будет интереснее появиться у нас без эффектов. Не как иллюзионисту, а как вполне официальному оппоненту.
        Посмотрев на часы, Дементьева провела по голове рукой и поправила в волосах заколку.
        - Итак, до понедельника, господа, - сказала она.

* * *
        Дементьева шла по коридору. В руках у нее была папка с записями, на плече болталась сумочка. Внезапно из сумочки раздался телефонный звонок. Дементьева достала телефон, посмотрела на дисплей и сбросила вызов.
        У дверей деканата Дементьева остановилась. Когда она взялась за дверную ручку, телефон зазвонил еще раз. Теперь Юлия Николаевна посмотрела на дисплей мельком - она была почти уверена, что абонент все тот же. Именно так оно и оказалось. Дементьева вздохнула, отключила телефон совсем, и толкнула дверь.

* * *
        За столом декана сидел Антон Каратаев с телефонной трубкой в руках. При появлении Деминой он поднял от дисплея глаза.
        - А я тебе набираю, - сообщил он. - Соскучился. Решил, что нужно поговорить.
        Дементьева окинула его равнодушным взглядом.
        - Не о чем нам с тобой говорить, Антон. Все уже сказано.
        Юлия Николаевна вышла и плотно закрыла за собой дверь.

* * *
        По дороге домой Дементьева заехала в булочную, оплатила квартплату в сбербанке и взяла вещи из прачечной. Теперь, когда все дела были выполнены, она не спеша двигалась по улице в крайнем правом, включив музыку и приоткрыв окно.
        На одном из светофоров, после того, как включился зеленый, Юлия Николаевна резко дала газ и, на разгоне, легко обошла старенькую «волгу». Впереди, в ста метрах от перекрестка, к обочине была припаркована машина ДПС.
        Из-за машины решительным шагом вышел офицер-гаишник. Взгляд его был красноречив, как запрещающий знак, а намерения - вполне предсказуемы. Прицелившись жезлом в машину Деминой, он хладнокровно обозначил ей новый вектор движения и поставил точку предполагаемой остановки где-то у своих ног.
        Юлия Николаевна включила поворотный сигнал и остановилась. Офицер подошел к водительской двери и взял под козырек.
        - Капитан Ольшанский, Центральный округ, - сказал он. - Ваши документы.
        Юлия Николаевна достала из сумочки документы и протянула их в окно. Несколько секунд капитан внимательно изучал их, затем поднял глаза на Демину. Взгляд его стал цепок и напряжен. Убирая документы во внутренний карман, офицер сказал.
        - Откройте капот и выйдите из машины.
        Юлия вздохнула и отстегнула ремень. Щелкнула замком капота, а затем вышла. Капитан поднял капот двумя пальцами, поставил его на подпорку и принялся пристально проверять номер кузова. Наконец, после минуты исследований, гаишник достал рацию.
        - Восемнадцать тридцать шесть… эн ка… четыреста восемьдесят четыре… - загадочно произнес он.
        В эту секунду зазвонил в его нагрудном кармане мобильный. Капитан выпрямился, приложил его к уху и стал слушать с непроницаемым лицом.
        - Что-то не так, товарищ капитан? - спросила Юлия Николаевна.
        - Вы покупали машину в декабре прошлого года? - хмуро спросил офицер.
        - Да… А что случилось?
        Гаишник убрал телефон в карман и сухо сказал:
        - Я вынужден вас задержать. Машина в угоне. Я отстраняю вас от управления, - он снова взялся за рацию и включил ее. - И вызываю эвакуатор. Прием.
        В этот момент налетел порыв ветра. Прогремел гром. С неба сорвались несколько крупных капель и ударили об асфальт, выбив из него облачка пыли.
        Дементьева подняла голову и, не скрывая опасения, посмотрела на небо.
        - Ну а мне-то что теперь делать? - спросила она.
        - Восьмой, восьмой, это двадцать четвертый, - сказал офицер в рацию, не обращая на вопрос Юлии Николаевну никакого внимания. - Обнаружен синий «фольксваген», в угоне с ноября прошлого года. Высылайте эвакуатор.
        Капли забарабанили чаще. Теперь они были еще крупнее и увесистее. Дождь, без сомнения, обещал быть обильным и по-настоящему проливным.
        - Может, мне в машине пока посидеть? - сказала Дементьева, зябко поведя плечами.
        - Боюсь, что допустить этого я не имею права, - отреагировал офицер.
        - У меня даже зонта нет, - добавила Юлия Николаевна.
        Офицер посмотрел по сторонам. Прямо с тротуара был вход в кафе, буквально в нескольких метрах от того места, где припарковалась машина Деминой.
        - Посидите пока в кафе… - сказал гаишник. - Только ведите себя спокойно и не делайте глупостей. Помните - ваши документы у меня в кармане.
        Юлия Николаевна открыла дверь и вбежала в кафе. И во время - в тот же момент за ее спиной поднялся настоящий водяной шквал. Офицер, оказавшись под дождем в одиночестве, лихорадочно надевал на себя дождевик, который он едва успел достать из своей машины. Не застегиваясь, он накинул капюшон прямо на фуражку.

* * *
        Дементьева повернулась к зеркалу, достала из сумочки губную помаду и принялась подводить губы. В этот момент к ней беззвучно подошел метрдотель, сухощавый мужчина лет пятидесяти. Его появление оказалось настолько неожиданным, что Юлия Николаевна вздрогнула. На лице метрдотеля лежала бесчувственная профессиональная улыбка, не тронутая ни лишними эмоциями, ни случайной мыслью.
        - Юлия Николаевна? - спросил метрдотель.
        Дементьева ответила не сразу. Стараясь выглядеть совершенно спокойной, она докрасила губы и искоса посмотрела на подошедшего человека сквозь зеркало. Наконец, накрыв помаду колпачком, она обернулась.
        - Она самая. Откуда вы знаете мое имя?
        Метрдотель слегка наклонил голову, блеснув сединой.
        - Позвольте мне проводить вас в зал. Там вас уже ожидают.

* * *
        В дверях метрдотель отступил в сторону, пропуская Юлию Николаевну вперед.
        Дементьева вошла внутрь. В этот дневной час кафе было пустым, если не считать единственного человека, который сидел у самого окна.
        Столик был изящно сервирован на две персоны. В центре его стоял букет из нескольких роз. При появлении Деминой человек поднялся со стула и виновато развел руками. Это был Антон Каратаев, которого Юлия Николаевна оставила в деканате час назад.
        Вздохнув, Дементьева направилась к столу. Когда дистанция между ней и Антоном сократилась до двух шагов, Каратаев уверенным движением выдвинул для Юлии Николаевны стул. Дементьева молча опустилась на него. Каратаев обошел ее и занял место напротив.
        Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Первым нарушил паузу Каратаев.
        - Шато-мутон Ротшильд? - сказал он, положив руку на горлышко откупоренной бутылки.
        Дементьева вздохнула.
        - Да нет, Антон… Не стоит. Это ни к чему. Сколько мы не виделись?
        Каратаев не спускал с нее глаз.
        - Больше года. Я звонил тебе. Но ты ни разу не взяла трубку.
        Дементьева посмотрела за окно. Около своей машины топтался капитан Ольшанский. Капли колотили по его капюшону, разлетаясь мелкими брызгами, которые создавали вокруг его фигуры туманный ореол.
        Юлия Николаевна насмешливо спросила:
        - И весь этот цирк - только ради того, чтобы увидеть меня? Эскапада на лекции, краденая машина, гаишный капитан? А может, и гроза по твоему заказу? Только ради того, чтобы я вошла именно в это кафе?
        Каратаев достал из внутреннего кармана металлический цилиндр и отвернул с него крышку. Вынул изнутри сигару, кончики которой обкусил карманной гильотиной. Внезапно в пространстве за Каратаевым сматериализовался метрдотель. К сигаре приблизилась рука в белой перчатке, в которой щелкнула зажигалка. Каратаев прикурил и выпустил длинную струю сиреневого дыма.
        - Может быть, и гроза… - уклончиво ответил он.
        - Тогда отпусти капитана, - решительно сказала Юлия Николаевна. Нечего ему под дождем мокнуть - он тут совсем не причем. И не кури - я не выношу дыма, ты знаешь.
        Поперхнувшись, Каратаев некрасиво погасил сигару в пепельнице - смял ее, как папиросный окурок, да так, что она лопнула. Затем достал из кармана мобильный.
        - Спасибо, Ольшанский, - сказал в него Каратаев. - Буду обязан, капитан. Все, дальше я сам.
        Дементьева еще раз посмотрела в окно. Офицер убрал телефон и сел за руль своей машины прямо в дождевике. Вспыхнули фары, и автомобиль ДПС резко взял с места.
        Дементьева сжала кулаки и уперлась ими в край столешницы, подавшись грудью вперед.
        - А теперь послушай, - сказала она, смотря на Каратаева в упор. - Ты ведь знаешь, как я схожусь с людьми. Трудно и весьма мучительно. Но еще мучительнее для меня расставание с ними. Один раз я все это уже пережила. Я не хочу, чтобы те воспоминания снова обрастали плотью.
        Каратаев налил себе почти полный бокал вина и выпил его залпом, как воду.
        - Жаль, Юля, очень жаль… - сказал он. - Ты ведь все сама чувствуешь. И прекрасно понимаешь, что ты для меня значишь. Я по тебе скучал, это правда. Но если быть откровенным до конца, то я тут - еще по одной причине.
        - Я больше не работаю у вас, Антон. - сказала Дементьева. - Меня уволили. Без всяких на то объяснений. Мой отдел теперь возглавляешь ты. Так что…
        Каратаев вздохнул.
        - Генерал Бояринцев хотел переговорить с тобой. Лично. Может быть…
        - Мне этого не нужно, понял? - решительно сказала Юлия Николаевна.
        В этот момент в кармане пиджака Каратаева зазвонил телефон. Антон достал трубку, и посмотрел на определитель номера. Выпрямил спину, прочистил горло и только после этого нажал на кнопку соединения.
        - Слушаю, товарищ генерал… Да, рядом. Боюсь, что она… Есть, товарищ генерал, - Каратаев протянул трубку Деминой. - Тебя… только на два слова…
        Какое-то мгновение Юлия Николаевна колебалась. Трубка все еще была в протянутой руке Каратаева, и глаза того смотрели теперь почти умоляюще. Наконец, Дементьева взяла у него телефон и приложила его ее к уху.
        - Юля? - донесся до нее голос Бояринцева, который она уже почти успела позабыть.
        - Да, товарищ генерал. Это я.
        - Я предлагаю тебе вновь работать у нас. Понимаю, что тебе трудно сейчас принимать какие-то решения. Но прошу пока только о встрече. Буквально на полчаса.
        - Товарищ генерал, ничего не получится, - ответила Юлия Николаевна. - Я работаю в университете и не могу бросить своих студентов.
        - Я знаю, Юля. Но только на полчаса. А ответ дашь уже после нашего разговора.
        - Но я…
        Разговор оборвался. Из телефонного аппарата понеслись частые гудки. Каратаев взял из ее рук телефон и спрятал его в карман.
        - Что же случилось на этот раз? - медленно проговорила Юлия Николаевна.
        Каратаев поднялся со стула.
        - А вот это расскажет тебе генерал Бояринцев. Он хочет сделать это лично. Поедем, Юля?
        Дементьева все не двигалась с места. Она смотрела в окно, за которым постепенно стихал дождь.
        - Твой капитан забрал мои документы, - упрямо произнесла она.
        Каратаев слегка улыбнулся.
        - Ах, это… да не волнуйся ты.
        Он достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и раскрыл его. Затем ловко, словно карточный шулер из колоды, вынул из бумажника два ламинированных прямоугольника картона. Небрежно положил их на стол. Это были права и техпаспорт на имя Юлии Николаевны Деминой.

* * *
        Проехав пропускной пункт, машина остановилась у центрального подъезда нового пятиэтажного здания. Из нее вышел Антон Каратаев и открыл пассажирскую дверь. На асфальт опустилась стройная нога Юлии Николаевны. Каратаев подал руку, Дементьева оперлась об нее и выбралась из машины.
        Встав на тротуар, Юлия Николаевна осмотрелась.
        - Вы переехали, - сказала она. - Поздравляю.
        У входной двери висела полированная доска с металлической надписью:
«Институт изучения головного мозга им. В. М. Бехтерева»
* * *
        Фойе института оказалось неожиданно многолюдным и напоминало зал ожидания на вокзале. Проходили сквозь турникеты служащие в крахмальных воротничках, прикладывая к сканерам магнитные пропуска. Вдоль стен, украшенных невыразительными пейзажами, стояли банкетки, на которых располагалась самая разнообразная публика. Какая-то женщина в резиновых сапогах чистила над подолом вареное яйцо. Азартно щелкал кнопками мобильного подросток с глянцевым, причудливо татуированным черепом, и на плече его безмятежно дремала раскрашенная девица. На соседнем диване рядком сидели три узбекских аксакала в длиннополых стеганных чапанах и узорчатых тюбетейках. Двое из них жевали насвай, а третий, по-видимому, уже отжевав свое, вполне культурно сплевывал тягучую коричневую слюну в урну. У бюста Владимира Михайловича, в чью честь и был назван институт, стоял какой-то китаец. Он резко жестикулировал и горячо говорил в микрофон малопонятные фразы, обращаясь к безучастному академику. Бехтерев, слегка наклонив мраморную голову, задумчиво смотрел сквозь него. Соплеменник оратора, выставив зад, снимал товарища камерой,
укрепленной на треноге.

* * *
        Каратаев, лавируя между снующими людьми, взял в сторону от общих турникетов. Он подвел Демину к резервному проходу, ведущему куда-то вбок. Перед ним стояли два охранника. Тут был свой турникет, но особенный, и совершенно другой конструкции. Он позволял себе раскрыться только после того, как желающий попасть внутрь пройдет все необходимые процедуры.
        Каратаев передал одному из охранников магнитную карту. Тот пропустил ее сквозь щель сканера. Затем достал из-под стойки планшет, на который Каратаев положил руку. Под стеклянной поверхностью планшета пробежал лазерный луч, исследуя рельеф ладони и дактилоскопические узоры пальцев. После сигнала зуммера вспыхнул зеленый индикатор, встроенный в стойку турникета. Однако, ничего не произошло.
        Охранник возвратил карточку и стал внимательно рассматривать лицо Юлии Николаевны.
        - Она со мной, - сказал Каратаев. - Вас должны были предупредить.
        - Меня предупредили, - безо всякого выражения отозвался охранник. Он дотронулся рукой до наушника, который служил одновременно микрофоном и был вставлен в его ухо: - Восьмой сектор. Дубль два. Двое.
        Затем нажал на кнопку, и створки турникета беззвучно разошлись в стороны.

* * *
        Очутившись за проходной, Каратаев и Дементьева попали в полутемный коридор, в котором не было никого. Через два или три поворота они остановились перед грузовым лифтом старого образца, который неизвестно зачем оказался в этом новом здании. В обеих створках дверей зияли круглые окна без стекол, сквозь которые выходил наружу маслянистый воздух лифтовой шахты. В тот момент, когда они подошли, лифт лязгнул. Створки распахнулись в обе стороны. Плечистый санитар в несвежем халате с грохотом выкатил навстречу им тележку, на которой возят больных, лишенных возможности передвигаться, или покойников. Юлия Николаевна отскочила, едва не попав под ее колеса.
        Каратаев взял ее за руку и решительно завел внутрь. Там был второй санитар, который, подняв голову, пристально смотрел на тусклый плафон, светящийся под потолком.
        - Восьмой сектор. Дубль два, - сказал ему Каратаев.
        Санитар вздрогнул и с усилием оторвал от плафона взгляд. Он затворил за пассажирами двери. Нажал на кнопку. Лифт скрипнул, и с металлическим стоном поднялся на два этажа.

* * *
        Когда Каратаев и Юлия Николаевна вышли из лифта, санитар поправил медицинскую шапочку, сползшую не ухо.
        - Восьмой сектор. Дубль два, - повторил он слова Каратаева. И добавил от себя: - Двое.

* * *
        Они прошли по коридору и завернули за угол. Сразу же за поворотом они чуть не налетели на стремянку. На лестнице, зажав в зубах обрывок изоленты, стоял электрик, который копался в раскрытом распределительном щитке. Каратаев и Дементьева прошли мимо. Электрик осторожно вставил отвертку в нагрудный карман и проводил их долгим взглядом.

* * *
        В конце коридора стоял столик, за которым сидел вахтер лет шестидесяти. Сквозь седой пух на голове его розовела нежная, почти младенческая кожа. На носу его крепко стояли дальнозоркие очки, сквозь которые он пристально читал газету. Каратаев остановился перед его столом и посмотрел на вахтера в упор.
        - Тайна смерти Жерара де Нерваля раскрыта теперь не будет, - бросил он малопонятную фразу.
        Вахтер сложил газету и поднял очки на лоб. По Деминой скользнул его равнодушный взгляд.
        - Женщина с вами? - спросил вахтер, отпив чая из кружки, в которой плавал коричневый ломтик лимона.
        - Да, - сказал Каратаев.
        Вахтер нехотя поднялся и подошел к двери в стене. На ней красовался навесной замок. На черной табличке была надпись: «Туалет. Только для служебного пользования».
        Вместо того, чтобы вставить в замок ключ, вахтер провел рукой по косяку, где-то в совершенно неожиданном месте. Дверь беззвучно и совершенно ассиметрично раскололась на две изломанные части. Створки, раздвинулись в стороны и исчезли в стенах. Бутафорский замок, качнувшись, так и остался висеть на косяке.
        Каратаев сделал галантный жест рукой. Юлия Николаевна шагнула в открывшееся перед нею пространство. Каратаев вошел вслед за нею.
        Вахтер посмотрел им вслед и сказал:
        - Четвертая кабина.

* * *
        Створки за их спинами задвинулись. Они оказались в обыкновенном туалете и, судя по архаичным фигурным писсуарам, именно в мужском. Гудела сушилка для рук, под горячей струею которой грел ладони какой-то тщедушный человек. При появлении пары, которая мелькнула в зеркале перед ним, он не обернулся. Каратаев также не обратил на него никакого внимания.
        Он взял Юлию Николаевну под руку и медленно повел ее вдоль ряда кабинок. Внезапно за одной из дверей раздался трубный звук сливного бачка.
        Подойдя к кабинке номер четыре, Каратаев раскрыл дверцу и пропустил Демину вперед.
        Никакого унитаза за этой дверью не было и в помине. Они оказались во вполне современном лифте с мягко люминесцирующим потолком. Кнопок на панели было гораздо больше, чем видимых этажей в здании. Каратаев протянул руку и дотронулся до одной из них, рядом с которой стояла цифра с отрицательным значением «-8» Кабина загудела и мягко провалилась вниз.

* * *
        Пространства подземных коридоров были покрыты ковровым покрытием, которое пружинило под ногами и гасило звуки шагов. Светящийся потолок испускал мертвенный искусственный свет. Переход, который совершали Каратаев и Дементьева, казался бесконечным. Их маршрут, изломанный неожиданными поворотами, не имел никаких достопримечательностей, кроме двух рядов однообразных дверей, да охранников, расставленных у каждого из углов. Это были молодые здоровые люди, неподвижные, как рыцарские доспехи. Когда пара попадала в поле зрения каждого из них, выражения лиц охранников не менялось. Они смотрели прямо перед собою, бесстрастно держась обеими руками за свои мошонки.

* * *
        Кабинет генерала Бояринцева мало чем не отличался от рабочего места любого другого руководителя. Стол в форме буквы «Т» был направлен перекладиной к дальней торцовой стене, по обеим сторонам ножки буквы стояло несколько кожаных кресел. Во главе стола сидела сам хозяин кабинета. Ему было не больше пятидесяти, соломенная, почти без седины, шевелюра была выгоревшей на солнце, а прекрасный загар никак не вязался с подземным образом жизни. Когда Каратаев и Дементьева вошли внутрь, генерал оторвался от монитора ноутбука, встал, поправил галстук и пружинисто пошел им навстречу.
        Встав по стойке смирно, Каратаев щелкнул каблуками и начал по уставу:
        - Товарищ генерал, разрешите…
        Бояринцев махнул на него рукой.
        - Разрешаю… Только не шуми.
        Обойдя подчиненного, он остановился перед Юлией Николаевной. Не спуская с нее глаз, генерал с чувством пожал Деминой руку, удерживая ее несколько дольше, чем это потребовалось бы для обыкновенного приветствия.
        - Сколько не виделись, Юля? - Спросил он. - Год? Больше? Рад тебя видеть.
        - Я тоже, Олег Иванович… - улыбнулась Юлия Николаевна.
        Бояницев отпустил руку Деминой, вздохнул и посмотрел на часы.
        - Ну ладно…. Сейчас не до сантиментов. Давай-ка к столу, Юля. Начнем сразу о деле. Тем более, что дело такое, что… - генерал повернулся к Каратаеву. - Да и ты проходи, в дверях не стой.
        Дементьева и Каратаев расположились в креслах напротив друг друга. Бояринцев сел на свое место и развернул к посетителям включенный ноутбук. На экране была фотография Лунина в форме, но без головного убора.
        - Это лейтенант милиции Николай Лунин. Служил в одном из райцентров Ярославской области. Погиб при задержании двух особо опасных преступников. Вчера. Погиб он в буквальном смысле этого слова - три пулевых, одно проникающее ножевое. Все ранения
        - в грудную клетку. Смерть констатировал врач Судимцев, который осмотрел труп на месте происшествия.
        Дементьева с сочувствием посмотрела на фото. Лейтенант милиции был молод и достаточно хорош собою. Улыбаясь, он смотрел с монитора на Юлию Николаевну, встречая взгляд ее взгляд уверенно и вполне оптимистично.
        Бояринцев задумчиво вздохнул и щелкнул Лунина курсором по носу.
        - Однако, из морга он ночью исчез, - медленно проговорил он. - Кроме того - до нас дошли косвенные доказательства тому, что он все еще жив.
        Дементьева удивленно перевела глаза на генерала.
        - Вы полагаете, что… - проговорила она.
        - Именно так, Юля, - задумчиво отозвался Бояринцев. - Именно так.
        Каратаев кашлянул.
        - Юлия Николаевна прекрасно понимает, что это может быть такое. Нам интересно узнать, были ли аналогии. Если были, то мы можем говорить о периодичности. А если периодичность все-таки будет установлена, то случай этот - именно наш.
        Юлия Николаевна выпрямилась в кресле и на несколько секунд прикрыла глаза. Бояринцев и Каратаев смотрели на нее напряженно, не спуская глаз. Наконец, Дементьева подняла веки. Она дотронулась до виска, будто ощутив внезапный и болезненный спазм. Побледнев, она посмотрела на генерала.
        - Такой случай был описан у Франсуа Сореля, в «Метаморфозах человеческой страсти»,
        - медленно сказала Юлия Николаевна.
        Бояринцев подался вперед, положив обе ладони на столешницу.
        - По существу, Юля, - сказал он. - По существу.
        - Книга выходила во Франции, в начале 19-го века, - продолжала Дементьева уже спокойнее. - В ней описывалась необыкновенная история некоего маркиза Антуана де ла Пайетри, жившего в конце восемнадцатого века.
        - Что за маркиз? - быстро спросил Бояринцев, будто речь шла о живом подозреваемом.
        - Это был известный парижский любовник, мот и дуэлянт. Восемьдесят две дуэли принесли ему славу самого опасного и отчаянного фехтовальщика Франции.
        - Восемьдесят две? - задумался Каратаев. - Значит, он вышел победителем по крайней мере из восьмидесяти одной. В таком случае его слава не случайна.
        - Ты прав, Антон, - усмехнулась Юлия Николаевна. - Она не случайна. Только фехтовальщиком он был самым посредственным. Во время поединка его тактика была такова - он кидался на противника прямолинейно, как бык. Ловил клинок грудью и шел вперед. Он накалывал сам себя до упора, буквально до самого эфеса. Оказавшись с оппонентом лицом к лицу, маркиз доставал из-за голенища кривой испанский нож и хладнокровно перерезал ему глотку.
        Дементьева замолчала. Каратаев непроизвольно переглянулся с Бояринцевым. Антов вдруг ослабил узел галстука, будто он был затянут на его горле слишком сильно, и, подняв подбородок, освободил кадык. Он взял со стола пол-литровую бутылку минералки, свернул пробку и, не обращая внимания на стаканы, стоявшие на подносе, сделал несколько глотков прямо из горлышка.
        Не спуская с Юлии Николаевны глаз, генерал Бояринцев цепко спросил:
        - И что же случилось с маркизом дальше?
        - Дальше? - переспросила Дементьева. - Но сначала о том, что происходило с ним вообще. Де Пайетри получил заряд картечи в грудь в Зальцбурге. Несколько итальянских пуль при осаде Ла Косты - и опять в грудь. Он был профессиональным военным, храбрость которого граничила с безрассудством. И все время - бесконечные дуэли. Маркиз ввязывался в скандалы по поводу и без. А дальше… В конце концов, случилась Великая французская революция. Де Пайетри стал так надоедлив и опасен, что оказался одним из первых роялистов, который попал под нож гильотины. Голову его запаяли в свинцовый ящик и собрались утопить в водах Ла-Манша. А тело сожгли, чтобы он снова не смог восстать из мертвых. Но самым удивительным было то, что перед кремацией его осмотрели лучшие медики Парижа.
        - И что же? - спросил Каратаев.
        - Не только на груди - нигде на нем - не было ни единого шрама. Даже царапины.
        Бояринцев медленно закрыл ноутбук, почему-то забыв его выключить.
        Подняв глаза на Демину, он спросил:
        - Твоя оценка, Юля?
        - Регенерация тканей, вызванная адреналиновым шоком, - спокойно сказала Юлия Николаевна. - Или - почти что бессмертие. Маркиз - первый случай в истории. Милиционер ваш - по-видимому, второй.
        - Значит, все-таки периодичность… - задумчиво проговорил Каратаев. - Кстати, а что с головой? Утопили ее все-таки или нет?
        Дементьева ответила:
        - Почтовый бот, плывший в Англию, должен был избавиться от груза где-то на середине пролива. Однако вскоре после отплытия его взяли на абордаж. Кто именно совершил нападение, осталось неизвестным. Хотя на судне и были кое-какие ценности, пираты не тронули ничего, кроме свинцового ящика с головой маркиза. Похищен был именно он.
        - Ты полагаешь, это был «Crux Interpretum»? - осторожно спросил генерал.
        - Я в этом просто уверена, - ответила Юлия Николаевна. - Орден реален, как и все, что нас окружает. Я твердила об этом столько лет, но вы мне почему-то не верили! И уволили меня из-за того, что я была слишком назойлива! Орден существует до сих пор, да поймите же!
        Бояринцев встал и обошел стол. Встал за спиною Деминой. Он положил руку ей на плечо и мягко сказал:
        - Я понимаю тебя, Юля. Его существование никогда не было для нас секретом. Это был секрет для других, в том числе и для тебя. Однажды ты узнала больше, чем полагалось тебе знать. Это была секретная информация, обладать которой ты не имела права. И тогда это могло только помешать нашей работе.
        Дементьева повернула голову и посмотрела на генерала снизу вверх.
        - А сейчас?.. - спросила она.
        Бояринцев вздохнул.
        - Сейчас? Есть сведения, что орден пытается проникнуть в сферу уже нашей деятельности. Мы пришли к выводу, что на нынешнем этапе ты нам необходима. И решили повысить твой уровень допуска к секретной информации. Теперь твои знания об ордене могут стать очень полезными. Вот что, Юлия Николаевна. Приказывать я тебе не могу. Но ты должна нам помочь. Нужно найти этого парня и нужно доставить его сюда. Пока нас не опередили. Отправляйся вместе с Каратаевым, Юля. Ты согласна?
        Дементьева не отвечала. Она откупорила бутылку минералки, которая стояла перед ней, и в отличие от Антона, налила воду к себе в стакан. Лицо ее оставалось задумчивым и совершенно отстраненным от происходящего.
        Глава 7
        В военную прокуратуру капитан Ракитин попал только к концу рабочего дня. Он поднялся по крыльцу и толкнул дверь. Достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение, но дежурный рассматривать его не стал. Он кивнул Ракитину, разрешая пройти, поскольку прекрасно знал его и видел тут каждую смену.
        Поднявшись на второй этаж, Ракитин двинулся к своему кабинету. Однако, добраться до него ему так и не удалось. Между бухгалтерией и оперативным отделом его перехватил лейтенант Ростоцкий:
        - Глеб Андреич, здравия желаю… Голова как? Наконец-то, товарищ капитан… Полковник о вас уже спрашивал… Хотел даже машину посылать. - Ростоцкий взял Ракитина за рукав и потянул вбок, к отрытой двери. - Прошу. Только аккуратнее. Уже закипает - пар пошел.

* * *
        Военному прокурору полковнику Скоробогатову было под пятьдесят. Более четверти века службы придали его лицу стойкую гримасу привыкшего ко всяким неприятностям пессимиста.Китель полковника был расстегнут, верхние пуговицы рубашки - тоже. Галстука на груди не было - он висел, накинутый резинкой на колпак настольной лампы.
        На столе перед Скоробогатовым была расстелена газета, на которой стоял подстаканник со стаканом чая и тарелка с несколькими ржавыми сушками. Скоробогатов смотрел в пространство перед собою и рассеяно помешивал ложечкой в стакане.
        Раздается стук. Скоробогатов поднял голову и сфокусировал взгляд на двери. В кабинет четким шагом вошел Ракитин:
        - Разрешите, товарищ полковник? Капитан Ракитин по вашему приказанию…
        Скоробогатов вынул ложечку и аккуратно положил ее на газету.
        - Садись, Глеб Андреич… - вздохнул он. - Чаю?
        Ракитин отодвинул стул и сел на него, прямо держа спину.
        - Спасибо, Александр Иванович. Не хочу.
        Забыв про существование ложки, Скоробогатов вытащил двумя пальцами из стакана ломтик лимона и положил его на край тарелки.
        - А вот я бы сейчас водки стакан навернул, - мрачно сказал он. - Залпом.
        Ракитин посмотрел на своего командира.
        - И чего это так? - осторожно спросил он.
        Скоробогатов поднял глаза и тяжело посмотрел на капитана в упор.
        - Что у вас там вчера случилось? - спросил он.
        Ракитин пожал плечами.
        - Да вы ведь в курсе, товарищ полковник, - спокойно ответил он. - Один дезертир задержан, второй, можно сказать, тоже. Гаишник погиб. На моих глазах. Неприятно, конечно. Но всякое бывает. В рапорте все отпишу.
        Скоробогатов бросил взгляд на портрет Александра Суворова, который невозмутимо наблюдал за этим диалогом со стены.
        - Вот так вот, Александр Васильич… - укоризненно сказал полковник полководцу. - В курсе, выходит, не только я… Следственная бригада из Москвы едет. К нам.
        - Вот как? - оживился Ракитин. - И когда?
        - Завтра тут будут. В первой половине. Но как узнали-то, суки, а? Капнул, что ли кто? Копают под меня, слышишь, Глеб, копают… Нюхом чую…
        Скоробогатов взял со стола стакан и решительным залпом выпил его до дна. В этот момент и стало очевидным, что чай в нем давно остыл.

* * *
        Солнце гуляло по комнате Ракитина с утра и почти до самого полудня. Сейчас его лучи преломлялись в граненом стакане, где гудел, покрытый мелкими пузырями, кипятильник.
        Когда вода закипела, Ракитин выдернул штепсель из розетки и, обжигаясь, выхватил кипятильник из стакана. Щеки капитана были густо намылены. Он бросил в кипяток шепотку чая из пачки со слоном, накрыл стакан пластиковой крышкой и поставил завариваться на подоконник.
        Быт капитана был скромен, небогат и достаточно опрятен. На стене висела книжная полка с двумя десятками потрепанных книг, прямо под нею располагалась по-армейски застеленная узкая металлическая койка. Письменный стол с настольной лампой стоял в углу, у окна, а в центре комнаты была жестко растянута между полом и потолком потертая боксерская груша. Напротив кровати, у противоположной стены, стоял стальной несгораемый шкаф, выкрашенный охрой.
        Чаю еще предстояло настояться, а пока Ракитин вернулся к шкафу и открыл одну из его створок. На внутренней стороне ее был подвешен латунный рукомойник, над которым оказалось небольшое зеркальце, прикрученное шурупами. Ракитин пододвинул ногой ведро, в которое должна была стекать вода, и зафиксировал им дверцу с внутренней стороны.
        Капитан взял станок и сделал несколько движений, соскребая пену со щек. Он по-гусиному вытянул подбородок вверх, пытаясь пробрить себе шею. Очевидно, это движение не доставило ему слишком приятных ощущений - Ракитин досадливо поморщится и дотронулся пальцами до затылка.
        Теперь на его голове был лишь небольшой тампон, придерживаемый пластырем.
        Когда бритье уже подходило к концу, раздался телефонный звонок. Капитан собрал полотенцем остатки пены с лица. Затем достал из кармана пиджака телефон.
        - Ракитин слушает, - сказал он, включив связь.
        Из трубки донесся голос старшего лейтенанта Самохина, гаишника, которого сшибло позавчера на КПМ. Голос интриговал:
        - Слушай, Глеб, надо встретиться.
        - Что-то важное? - спросил капитан.
        - Думаю, что да, - ответил Самохин. - Настолько, что встретиться нужно немедленно.
        Капитан бросил взгляд на часы и спросил после секундной паузы:
        - Когда?
        - Сейчас, Глеб. Это срочно, - ответил старший лейтенант. - А где - ты и сам знаешь.
        Ракитин быстро завязал перед зеркалом галстук. Он поставил ведро внутрь шкафа и закрыл дверцу, заперев ее на запор. Пиджак он набрасывал уже на ходу, спеша из комнаты вон.
        На подоконнике остался нетронутый капитаном стакан чая. Заварен теперь он был почти дочерна, и чаинки, отрываясь от поверхности, медленно опускались на дно.

* * *
        В зале прощаний городского крематория собралось два десятка людей. Семьей Лунин обзавестись не успел, родственников у него не было - погибший лейтенант был детдомовцем. Если они у него где-то и были, то о существовании их узнать ему будет уже не суждено. Единственная женщина, пришедшая с ним проститься, была вахтерша из общежития ГОВД, где он жил после школы милиции.
        Закрытый гроб был установлен на специальном постаменте в центре помещения. На стоявших в его изголовье венках был портрет лейтенанта Лунина с траурной лентой в нижнем углу. На крышке гроба лежал скромный букет из трех гвоздик и парадная милицейская фуражка. Особняком держался небольшой духовой оркестр, который ждал очереди вступить в церемонию. Самохин и Ракитин стояли рядом, склонив головы. Речь держал подполковник Зубов, начальник городской ГИБДД.
        - … отличали спокойствие, дружелюбие, - перечислял он по бумажке, - исполнительность и верность служебному долгу. Сейчас он уходит от нас. Навсегда. Но память о боевом товарище навечно останется в наших сердцах. Пусть земля тебе будет пухом, Лунин. Прощай.
        Никакого особенного знака никем подано не было, но геликон из оркестра, по-видимому, обладал прекрасной интуицией. Он перехватил наплечный ремень, и, сверкнув лысиной, кивнул товарищам по команде. Стало ясно, что главный в оркестре именно он. Музыкант вцепился зубами в мундштук, и щеки его, за секунду до этого казавшиеся дряблыми, вдруг налились, как дорогие силиконовые груди. Грянули первые такты траурного марша. Гроб вздрогнул, что-то под ним лязгнуло, и вместе с венками, букетом и фуражкой он стал опускаться на своем постаменте куда-то вниз.
        Ракитин повернулся к Самохину.
        - Почему гроб все время был закрыт? - вполголоса спросил он. - Прощание уже было?
        - Не было никакого прощания, - мрачно ответил Самохин. - И родственников у него никого - из детдома же он. Так из морга и привезли - крышка гвоздями заколочена.
        Гроб исчез под полом, и отверстие заслонили две сдвинувшиеся плиты.
        - Ты чего мне звонил? - спросил Ракитин.
        Самохин с беспокойством обернулся.
        - Давай только не здесь, а? - сказал он.
        Глава 8
        На перроне объявили поезд, прибывающий из Москвы. Отъезжающие, подхватив чемоданы, пришли в движение, лишенное всякой логики - с какого конца состава должны быть нумерация, голос диктора так и не сообщил.
        Наконец, показался тепловоз, тянущий за собой пассажирские вагоны. Он замедлил ход, заскрипел тормозами и встал у конца платформы.
        Дверь третьего от головы вагона открылась. Проводница протерла поручни, и первым на перрон соскочил Каратаев. Он был в джинсах, кроссовках, а за плечами его висел рюкзак. В одной руке Антон держал кейс с ноутбуком. Каратаев обернулся и подал вторую руку Юлии Николаевне. Опираясь на нее, Дементьева вышла из тамбура. На вид это была обаятельная супружеская пара, которая любит и со вкусом умеет путешествовать.

* * *
        Белая «шестерка» Ракитина двигалась по городу. Капитан сидел за рулем. Рядом расположился Самохин.
        - Чего звонил? - спросил Ракитин, искоса посмотрев на пассажира.
        - Не гони ты меня, - вздохнул тот. - Дай хоть с мыслями собраться.
        - Что, так серьезно?
        - Серьезней не бывает. Слушай, мне бы в магазин забежать. Остановишь, а?
        Машина перестроилась в крайний правый ряд, затем свернула на привокзальную площадь.
        - Я к магазину просил, - сказал Самохин. - А ты к вокзалу меня привез.
        Ракитин остановил машину у входа в магазин, который был в десятке метров от здания вокзала. Сделал он это достаточно резко. Сам капитан крепко держался за руль, и поэтому в момент остановки тело его осталось неподвижным. Ракитин погасил силу инерции, напрягая руки. Для Самохина резкое торможение явилось полной неожиданностью. Его ремень безопасности напрягся, а сам старший лейтенант, мотнув головой, едва не вылетел из-под него и не ударился в лобовое стекло.
        - Сдурел? - спросил он, откидываясь на спинку сиденья.
        Не убирая рук с руля, Ракитин кивнул на вход в привокзальный магазин:
        - Вот тебе магазин. Слушай, ты чего тут темнишь, а? Хотел со мной поговорить - так говори.
        Самохин расстегнул ремень и достал из кармана блокнот.
        - Да погоди ты… - отмахнулся он, раскрывая его. - Минералки - две бутылки. Консервы рыбные - четыре банки. Килограмм огурцов. Буханка черного. Зубная щетка, паста и кусок туалетного мыла. Вроде бы все.
        Ракитин повернул к нему голову и поинтересовался без малейшей тени иронии:
        - В поход собрался?
        Самохин вздохнул:
        - Если бы… Да только не я.
        Затем взялся за ручку и решительно открыл дверь.

* * *
        Ракитин взглянул на часы, затем на дверь магазина, за которой исчез Самохин. Дернул за рычаг, который открывал капот. Вышел из машины.
        Из громкоговорителя, висевшего где-то на перроне, донесся женский голос:
        - …От первой платформы отправляется скорый поезд Москва-Котлас. Повторяю…
        Ракитин рассеяно посмотрел на вокзальные двери, которые уже выпускали на площадь несколько людей с вещами. Во взгляде его не читалось ничего, кроме равнодушия. Когда в поле его зрения попали Каратаев и Дементьева, Ракитин и вовсе утратил к приезжим всякий интерес.
        Он отвернулся, открыл капот, подпер его лапкой и склонился над мотором.

* * *
        Оказавшись на площади, Каратаев осмотрелся. Единственной машиной, оказавшейся в поле его зрения, была белая «шестерка» Ракитина. Каратаев направился к ней решительным шагом, Юлия Николаевна поспешила за ним.
        В этот момент хозяин «шестерки» вытащил из мотора масляный щуп и неодобрительно оглядел его конец.
        Каратаев зашел сзади, обошел водителя и положил руку на белое крыло.
        - Ну и как? - поинтересовался он. - На ходу старушка?
        Ракитин вздохнул.
        - На ходу… - сказал он, вытирая ветошью щуп. - Только масло жрет.
        - Ну, тогда на проспект Ильича. - сказал Каратаев. - За пятихатку. Идет?
        Отвечать Ракитин явно не торопился. Он вставил щуп на место, тщательно протер тряпкой промасленные пальцы. Затем хлопнул капотом так, что Каратаев едва успел отдернуть пальцы.
        Ракитин направился к урне, чтобы выбросить тряпку.
        Каратаев кивнул Юлии Николаевне, чтобы та подошла поближе. Затем открыл заднюю дверцу и положил на сиденье кейс с ноутбуком.
        Ракитин выбросил тряпку и вернулся к машине.
        - Знаете, я не таксист, - сказал он.
        - Отлично! - оживился Каратаев. - В таком случае - тысяча.
        Ракитин обошел его, достал ноутбук с заднего сиденья. Повесил кейс ремнем на плечо Каратаева и зачем-то поправил ему воротник. Затем закрыл дверцу.
        Каратаев присвистнул и посмотрел на него с нескрываемым изумлением:
        - Ну, ты даешь, провинция… Неужто мало? Да таких цен не то, что в Москве - в Нью-Йорке нет!..
        Юлия Николаевна посмотрела на странного обладателя «шестерки» с нескрываемым интересом. Она взяла Каратаева за локоть и сделала шаг вперед.
        - Извините вы нас… - мягко сказала она. - Но вы хотя бы подскажете, как нам туда добраться?
        Ракитин посмотрел будто сквозь нее. Взгляд его и на самом деле был устремлен куда-то за спину Деминой. На перекрестке, проскочив на желтый, вдруг вылетел на приличной скорости из-за поворота, накреняясь, черный блестящий джип. Раздался рев мотора.
        Ракитин сделал три шага на проезжую часть и встал на пути стремительно приближающегося внедорожника. Джип резко затормозил, остановившись всего лишь в шаге от капитана.
        Водительская дверь хлопнула. На асфальт выпрыгнул упитанный молодой человек. Приличный костюм туго обтягивал его крупное тело, а лицо с трясущимися губами пошло крупными пунцовыми пятнами.
        - Глеб Андреич, опять?.. - неожиданно тонким голосом крикнул водитель внедорожника. - Да чистый я, чистый!.. И машина чистая - хоть обшивку всю вскрывай!
        Ракитин присмотрелся и соскреб с хромированного радиатора мошку.
        - Обшивку потом вскрою, - пообещал он, не поднимая глаз. - А сейчас пока двоих подбрось в одно место. На проспект Ильича. К прокуратуре, понял?
        При его последних словах Каратаев и Дементьева удивленно переглянулись.
        Ракитин отошел в сторону. Поправив на плече лямку рюкзака, Каратаев молча обошел его, окинув капитана выразительным взглядом. Затем открыл перед Деминой заднюю дверь.
        Юлия Николаевна поставит ногу на подножку джипа. Перед тем, как подняться внутрь, она обернулась, и на мгновение ее глаза встретились с глазами Ракитина.
        Усаживаясь на переднее сиденье, Каратаев в сердцах пробормотал:
        - Вот, дебил…
        Упитанный молодой человек заглушил уже заведенный было двигатель. Он медленно повернул голову и посмотрел на пассажира в упор.
        - Ты кого это дебилом назвал, а? - спросил он.
        - Да не парься ты, - посоветовал ему сквозь зубы Каратаев. - На этот раз - не тебя.
        В этот момент из магазина вышел Самохин, прижимая обеими руками к груди доверху набитый пластиковый пакет.

* * *

«Жигули» Ракитина мчались по улице. На перекрестке машина сбросила скорость, свернула, а потом сразу же еще - теперь она двигалась в том же направлении, но уже по малой дороге. Наконец, автомобиль нырнул между домами и затормозил у одного из подъездов панельной пятиэтажки.
        Дверцы хлопнули почти одновременно. Ракитин обошел машину спереди. Самохин встал на тротуар, однако не успел он сделать и двух шагов как пакет, который он нес в руке, вдруг вытянулся и дал у ручки трещину. Самохин охнул, нагнулся и подхватил его обеими руками. Затем достал из него обе полуторалитровые бутылки воды и протянул их Ракитину:
        - Помоги-ка, Глеб… - сказал он. - А то не донесу. Четвертый этаж.

* * *
        Самохин, прижимая к груди разорванный пакет, тяжело дышал. Он поднимался первым. За ним следовал Ракитин. В каждой руке капитана было по бутылке воды. Смотря снизу вверх на спину Самохина, она спросил:
        - Может, хватит в прятки играть? Надоело уже. Говори, что случилось?
        Самохин обернулся и бросил на него странный взгляд. Сомнение в нем было в равных пропорциях смешано с растерянностью и испугом.
        - Да уж случилось… - не останавливаясь, ответил он. - После заварухи на КПМ я сразу рапорт написал. Как старший. Все, как было. Что видел. И все как есть. Боевые потери, один погибший. А потом - двинул домой, отсыпаться. У меня после этого два дня выходных. Думал, выйду вот на работу, а все уже и устаканится.
        - Опять ничего не понял, - проговорил Ракитин. - А каком это смысле - все?
        Наконец, Самохин остановился перед одной из дверей. Это был четвертый этаж. Он перехватил пакет крепче и прижал его для надежности подбородком. Достал из кармана связку ключей. Затем попытался одним из них отпереть дверь.
        Попадать в замочную скважину ключ не хотел никак, поскольку рука Самохина заметно тряслась - то ли вследствие усилий, которые старший лейтенант затратил на подъем, то ли вследствие еще каких либо причин. Ракитин с интересом наблюдал за его действиями, прислонившись плечом к стене.
        - В каком смысле, говоришь? - переспросил Самохин. - Сейчас сам узнаешь, в каком. Дай только дверь открыть.
        Ракитин посмотрел на номер квартиры.
        - Чья квартира? - спросил он. - Ты, вроде, в другом месте живешь.
        - Нинкиных родителей квартира, - ответил Самохин. Лоб его, прямо на глазах, покрывался каплями пота. - Они на даче сейчас.
        - Нинка - это кто? Жена?
        Ключ никак не входил. Самохин криво усмехнулся и вытер рукавом лоб.
        - Да какая там жена? Если жена про нее узнает, то башку мне сразу снесет, к чертям собачьим!..
        Бесплодная борьба с замком стала понемногу надоедать Ракитину.
        - У тебя руки трясутся. Так тебе не открыть. Поставь пакет, или дай попробовать мне.
        В этот момент замок неожиданно щелкнул. Дверь под напором старшего лейтенанта неожиданно ушла внутрь. Самохин, едва не выронив пакет, все-таки успел его перехватить.
        - У тебя сейчас тоже затрясутся, - предупредил он, сделав шаг вперед и пропуская перед собой Ракитина. - Проходи.

* * *
        Ракитин и Самохин остановились в коридоре. Дверь в комнату была полуоткрыта. Из-за нее слышались чьи-то тяжелые вздохи, по полу коридора мелькали ритмичные тени. Ракитин прислушался. Он обернулся и посмотрел на Самохина, который, затаив дыхание, остался за его спиной. В полумраке лишь поблескивали его настороженные глаза. Ракитин мягко толкнул дверь и сделал осторожный шаг вперед.

* * *
        Посреди комнаты занимался гимнастическими упражнениями голый по пояс человек. Он стоял на голове, упершись в пол обеими руками. Он сводил и разводил ноги в протертых шлепанцах, и на покрасневшей шее его вздувались жилы.
        Человек был никем иным, как лейтенантом Луниным. В свою очередь, и он заметил Ракитина, который деликатно вошел в комнату вверх ногами.
        Лунин пружинисто оттолкнулся от пола, тело его выгнулось дугой. Сделав в воздухе кульбит, он ловко вскочил на ноги, умудрившись остаться в шлепанцах. Теперь следователь военной прокураторы стоял перед ним в своем естественном ракурсе. Лунин вытянулся по струнке и во весь голос радостно пролаял:
        - Здравия желаю, товарищ капитан!
        Ракитин медленно поставил одну из бутылок на тумбочку. Открыл вторую и сделал длинный глоток из горлышка. Он искоса посмотрел на голую грудь лейтенанта, которую совсем недавно, буквально на его глазах, пробили три пули и автоматный штык.
        - И тебе того же, Лунин… - с сомнением ответил Ракитин. - Если только ты - это и в самом деле ты.
        - Понял теперь? Понял? - сказал Самохин, входя в комнату. Он подошел к столу и вывалил на него пакет. Один из огурцов подкатился к краю и упал на пол.
        Ракитин вытянул перед собой ладонь, внимательно посмотрел на нее, затем перевернул тыльной стороной. Рука вела себя совершенно спокойно, и никакого тремора не было в ней и в помине.

* * *
        Каратаев и Дементьева шли по коридору военной прокуратуры. Миновали часового, дежурившего с автоматом у бюста Дзержинскому. У одной из дверей, оббитой новым красным дерматином и сверкающей шляпками гвоздей, они остановились. Каратаев решительно взялся за ручку.
        - Комната восемь, - сказал он. - Это здесь.
        Рядом с дверью висела латунная табличка:
«ВОЕННЫЙ ПРОКУРОР ПОЛКОВНИК А. И. СКОРОБОГАТОВ»
        Когда они оказались в приемной, навстречу им поспешно поднялся из-за письменного стола лейтенант Ростоцкий. Каратаев снял с плеч рюкзак и положил его на кресло, которое стояло у двери. Лейтенант подошел к Юлии Николаевне, которая, в свою очередь, уже стягивала и свой рюкзак.
        - Разрешите помочь? - спросил он.
        Дементьева деликатно ответила, высвобождая плечо:
        - Если вы будете так любезны…
        - Номера в гостинице уже забронированы, - сказал Ростоцкий, принимая ее вещи. - Вот ключи от машины.
        В руках его появился брелок с ключом. Каратаев молча принял его и опустил в карман.
        - Прошу, - добавил лейтенант, распахивая перед ними дверь, которая вела в кабинет военного прокурора. - Товарищ полковник уже ждет вас.
        Дементьева поправила прическу и вошла первой.

* * *
        Лунин сидел за столом и держал в руках вскрытую банку консервов. Он ел из нее ложкой, запивая минеральной водой из бутылки и распространяя по комнате консервированный рыбный дух. Ракитин сидит в кресле напротив него, закинув ногу на ногу. Он держал в руке вторую бутылку минералки и рассеяно рассматривал этикетку.
        Самохин нервически мерил комнату широкими шагами.
        - Сбежал из морга, - рассказывал он. - В общежитие, видите ли, он не пошел. Друзей решил не беспокоить. А меня, значит, можно. Под утро ко мне завалился… хорошо еще, что жена спала, и не видел никто. Ну, я его сюда и определил. Рапорт-то я уже сдал, как-никак, и покойника вроде бы оформили. Куда его было девать? Два дня выходных, а в следующее дежурство, думаю, - к начальнику батальона и все объясню. Хоть шапку долой, хоть голову вместе с ней… А тут - на тебе… похороны. Чего уж теперь объяснять…
        Лунин с хрустом откусил от огурца. Спросил безо всякого сожаления, даже весело:
        - Выходит, похоронили меня сегодня?
        Ракитин вдруг утратил интерес к этикетке и поставил бутылку на стол.
        - Выходит, Лунин, похоронили… - задумчиво произнес он. - Значит, было заключение о вскрытии. И покойник в гробу, скорее всего, тоже был…
        Самохин вдруг остановился посреди комнаты. Потер себе шею и поводил плечом, разминая его.
        - То, что был он там - это уж точно. На себе его пер. Если бы не эти похороны, блин!.. Обратного-то хода теперь нет! Похоронили мы лейтенанта! - он обернулся к Ракитину. - Выручай, товарищ капитан. Теперь ты у нас в курсе всех этих дел. Только тебе в них и разобраться. А не разберешься - все по шапке получим.
        В кармане Ракитина вдруг звонил телефон. Капитан достал мобильник и приложил его к уху. Несколько секунд он слушал монолог неизвестного абонента, который говорил громко, властно, но совершенно невнятно. Лицо Ракитина оставалось спокойным.
        - Есть, товарищ полковник. Буду через пятнадцать минут, - наконец сказал капитан и дал отбой.
        Ракитин поднялся с кресла. Лунин отставил недоеденную банку и вопросительно посмотрел на него.
        - В-общем так, Лунин, - сказал Ракитин. - Сам ты отсюда пока ни ногой. На балкон не выходить. Дверь никому не открывать. Раз тебя похоронили - значит, должен быть спокоен, как настоящий труп. Нечего и по городу шастать да народ пугать. - Капитан обернулся к Самохину. - А твоя задача - обеспечить полную секретность объекта. Знать о нем не должен пока никто. Ну а я же… попробую разобраться с судмедэкспертизой. Чувствую - именно оттуда все и идет. Пока все. Мне пора.
        - Да и мне, собственно, тоже, - засобирался Самохин. Властный тон Ракитина подействовал на него благотворно - душевное равновесие было восстановлено.
        - Надо выходить по одному, - сказал Ракитин. - Я выйду первым, согласен?

* * *
        Ракитин спускался по ступенькам быстро, однако никакой нервозности в его движениях не чувствовалось. Между первым и вторым этажами ему пришлось замедлить свой спуск. Навстречу ему поднимается внушительных размеров мужчина, который нес перед собою увесистый арбуз. На узком лестничном марше им с Ракитиным было не разминуться никак - поэтому капитан остановился на площадке между этажами и, втянув живот, обождал, пока мужчина с арбузом не пройдет мимо него боком. Однако, человек подниматься дальше почему-то не спешил. Он поставил арбуз на подоконник, промокнул платком пот со лба и пристально посмотрел вслед Ракитину, который уже спускался по лестнице вниз.

* * *
        Мусорная урна перед подъездом оказалась перевернутой. На корточках перед нею сидел человек в телогрейке на голое тело, дырявых тренировочных штанах и в резиновых сапогах грязно-розового цвета. Волосы его были всклокочены и стояли дыбом, как в аэродинамической трубе, а щетинистое лицо было темным, как вышедший из обращения советский пятак. На ухе человека был налеплен грязный пластырь с запекшейся на нем кровью. Бомж извлек из кучи мусора кучи мусора алюминиевую банку, плюнул на нее, протер рукавом и проворно убирал в рваный пластиковый пакет.
        Внезапно лицо его исказилось. Он запустил руку под мышку, и яростно принялся скрести у себя под рукавом. Зацепив что-то пальцами, он извлек на свет бельевую вошь и с наслаждением раздавил ее между ногтей.
        Хлопнула подъездная дверь. Ракитин вышел из нее быстрым шагом, не обратив никакого внимания на сидевшего на бордюре оборванца. Он сел в машину и включил мотор.
        Бомж обтер раздавленную вошь о колено. Затем потрогал пластырь на ухе и сморщился, будто движение это доставило ему массу болезненных ощущений.
        - Дом восемнадцать, третий подъезд, - сказал он под нос самому себе. - Вышел. Садится в машину.

«Жигули» Ракитина вздрогнули, резво взяли с места и тронулись прочь.

* * *
        Ракитин вошел в приемную. Лейтенант оторвался от монитора компьютера и повернул к нему голову.
        - На месте? - спросил Ракитин и кивнул на дверь.
        - Уже ждет, товарищ капитан.
        Ракитин стукнул в дверь два раза и, не дожидаясь ответа, сразу же вошел внутрь.
        Во главе стола сидел полковник Скоробогатов, по обеим сторонам от него - Каратаев и Дементьева. Лица всех троих повернулись к вошедшему почти одновременно. Глаза Антона Каратаева вспыхнули, во взгляде Юлии Николаевны Ракитин прочитал плохо скрытое изумление.
        - А вот и наш Глеб Ракитин, - обрадовался Скоробогатов и сделал жест рукою. - Располагайтесь, товарищ капитан. Знакомьтесь. Эти товарищи - из Москвы. Подполковник Антон Каратаев. Дементьева, - произнес он со вкусом. Было очевидно, что присутствие девушки в кабинете доставляет Скоробогатову определенное удовольствие. - Юлия Николаевна Дементьева. Доктор наук, между прочим. Медик. И светило научного небосвода.
        Ракитин отодвинул стул и сел рядом с Каратаевым. Таким образом, Юлия Николаевна оказалась в поле его зрения.
        Она протянула руку через стол и сказала, не спуская глаз с Ракитина:
        - Да полно вам, Александр Иваныч… До докторской далеко - пока еще я кандидат. - Ракитин пожал ее руку. - Я - нейропсихолог. Меня зовут Юлия. Неужели это вы?… Не ожидала, честное слово.
        Наступила очередь Каратаева - он повернулся к Ракитину и привстал со своего стула. Протянул руку.
        - Тоже не ожидал… Меня можно просто Антон. Если будем работать вместе, то звания ни к чему. Но сразу о самом главном. Нам хотелось бы поговорить с вами откровенно. Ведь вы были не только свидетелем, но и участником, ведь так? Вы ответите нам на несколько вопросов?
        - Глеб, - Ракитин пожал протянутую ему руку. - Вы сказали, несколько вопросов? По поводу чего?
        - Товарищи прибыли специально по делу о перестрелке на посту ГИБДД, - вставил Скоробогатов. - Ты тоже был там. Вот они и хотят кое-что выяснить лично у тебя.
        - По-моему, все и так яснее ясного, - ответил Ракитин. - Один преступник погиб в перестрелке. Второй задержан.
        Каратаев пристально посмотрел на Ракитина.
        - Нас интересуют совсем не они.
        Он машинально достал из кармана свой покрытый тончайшей гравировкой серебряный футляр с сигарой и гильотину. Ракитин бросил на них недоуменный быстрый взгляд. Каратаев перехватил его и вдруг сообразил, что предметы эти в захолустном райцентре были бы не слишком уместны. Вздохнув, он убрал футляр и гильотину обратно в карман.
        - А кто же тогда вас интересует? - спросил Ракитин.
        - Лейтенант Лунин, - ответил Каратаев, смотря капитану в глаза.
        Все это время Юлия Николаевна не спускала с Ракитина глаз - она внимательно наблюдала за его лицом. Перекрестный осмотр приезжих капитана совсем не смутил. Ракитин поднес к своему лицу большой палец. Внимание его привлек небольшой заусенец у ногтя. Капитан поскреб его указательным пальцем, затем, вздохнув, сказал:
        - Да, жалко парня… Нелепо как-то. Впрочем, именно так все оно и бывает.
        - Вы видели его раны собственными глазами? - цепко спросил он. - Вы уверены, что лейтенант был мертв?
        - Он умер у меня на руках. - ответил он. - В буквальном смысле. Когда я подбежал к нему, то встретился с ним взглядом, и он был еще жив. А через секунду - уже нет. Знаете, я только что с его похорон. Лунина кремировали полтора часа назад. Но у меня тоже есть к вам вопрос, Антон. Отчего именно лейтенант Лунин вызывает у вас такой интерес?
        Каратаев усмехнулся, однако усмешка вышла холодной и напряженной.
        - А вот этого я, к сожалению, вам сказать не могу. Не имею права.
        Ракитин поднялся со стула.
        - К сожалению, и я вам больше помочь ничем не смогу. Я рассказал все, что знал. - Он посмотрел на Скоробогатова, - Разрешите идти, товарищ полковник?
        Вместо ответа полковник вопросительно глянул на Каратаева. Тот едва заметно кивнул головой.
        - Разрешаю, - вздохнул Скоробогатов. - Ну что ж, Ракитин, иди.
        Капитан развернулся и четким шагом, ни на кого больше так и не взглянув, вышел из кабинета.
        Глава 9
        В центральном сквере города, расположенном на пересечении Карла Маркса и Богоявленской, и разбитом еще до войны, в честь победы на Халкин-Голе, работали несколько мальчишек, которым было по десять-двенадцать лет. Одни из них счищали стальными щетками грязь с чугунной ограды, другие следовали за ними с кисточками в руках - красили чугунные кружева черным битумным лаком. Мальчишки были детдомовскими, и делали они свою работу под присмотром педагога-воспитателя Степановой. Она была костлява и прокурена насквозь, как старая пепельница, носила широкие мужские брюки, водолазку и полосатый пиджак. Волосы ее, вместе с коричневой кожей, были так сильно стянуты пучком на затылке, что морщин на землистом щучьем лице практически не оставалось. В одной руке Степановой была дымящаяся папироса, в другой - покрытая черной краской кисть. Она водила ею по ажурным завиткам ограды, подавая своим питомцам трудовой пример.
        - Вы должны заботиться о городе, в котором живете. - говорила она хорошо поставленным, педагогическим голосом. - О своем доме, о родной улице. А главное - прилагать усилия, чтобы поддерживать их в чистоте и порядке. Ведь только общественно полезный труд может сделать каждого из вас человеком.
        Двое мальчиков неподалеку от нее красили ограду плечом к плечу. Делали это они из рук вон плохо, - краска срывалась и падала на землю, смешиваясь вместе с пылью в черно-бурую грязь. Флейцы брызгали веером, покрывая маляров черными пятнышками. Обоим мальчикам было лет по десять. Один был стрижен наголо, и на голову его было налеплено несколько татушек из жевательных резинок. Звали его Жигунов.
        Второй был Кешей, он был рыж и вихраст. Лица обоих детей покрывали черные веснушки. Лицо Кеши, помимо этого, еще и рыжие, но их было значительно меньше.
        - Человеком, блин… Вот, курва… - говорил себе под нос Жигунов. - А сейчас мы для нее не люди. Падла она, вот кто. Курить хочется, аж слюни текут.
        - А мне - жрать… - тоскливо добавил Кеша. - Тоже слюни текут…
        В этот момент рядом со входом в сквер остановилась красная спортивная машина. За рулем ее сидела незнакомка. Голова ее была туго повязана платком, а глаза скрывались за темными очками. Эта маскировка не скрывала ни молодости женщины, ни ее отчаянной красоты.
        Жигунов и Кеша оказались к машине ближе всех. На перемазанных краской мальчишек она не обратила никакого внимания. Девушка сидела внутри, барабаня по рулю пальцами с длинными накрашенными ногтями.
        Жигунов толкнул Кешу локтем в бок. Мальчишки переглянулись.
        - Видал?.. - спросил Жигунов.
        Кеша усмехнулся.
        - Видал… - ответил он ему в тон.

* * *
        Незнакомка опустила водительское стекло и задумчиво посмотрела через улицу. На другой ее стороне, прямо напротив сквера, в кирпичной стене стояли крашенные металлические ворота с калиткой. Рядом с воротами к кирпичам была прикручена табличка:
«Управление народного образования. Детский специнтернат № 1».
        Незнакомка раскрыла тонкую пачку и достала из нее сигарету. Щелкнула зажигалкой и наклонилась над ней, чтобы прикурить. Когда она подняла от пламени глаза, то увидела в проеме окна Кешу. Мальчик положил руку на дверь и печально вздохнул.
        - Тетенька… - сказал он.
        Незнакомка посмотрела на него безо всякого интереса.
        - Чего тебе, малыш?
        - Сукой не будь. На пару затяжек оставишь?
        Незнакомка затянулась.
        - Пошел вон, - ответила она, выпуская дым. - Не оставлю.
        Кеша совету не внял. Мальчик отчего-то медлил, и руки своей с двери не снимал. Он смотрел куда-то за спину незнакомке, и в глазах его читалось плохо скрываемое веселье.
        - Не слышишь? - повторила она. - Пошел вон отсюда, я тебе говорю.
        Девушка нажала кнопку, и стекло начало подниматься из двери. Кеша усмехнулся и убрал руку.
        В этот момент до незнакомки дошло, что что-то происходит у нее за спиной. Она резко обернулась. В следующий момент за стеклом пассажирской двери поднялась лысая голова Жигунова. На его лбу, расставив ноги, куда-то летел в прыжке наклеенный человек-паук. Мальчишка оскалился. Во рту его хищно сверкнули два верхних клыка, передних же зубов не было вовсе. Жигунов скорчил незнакомке рожу, подмигнул и дико захохотал. Затем развернулся и быстрыми скачками побежал куда-то по улице.
        Незнакомка распахнула дверь, едва не отбросив ею Кешу. Цокая каблуками, она обошла машину спереди и остановилась перед пассажирской дверью.
        На тротуарном бордюре стояла банка с черной краской, из которой торчала ручка кисти. По пассажирской двери шла жирная кривая надпись с подтеками:
«СУКА»
        От неожиданности тлеющая сигарета вывалилась из пальцев девушки. Однако, долететь до земли она так и не успела - Кеша тут же подхватил ее и засунул фильтром себе в рот.
        - Я же говорил, - сказал он, делая затяжку и выпуская дым, - сукой у нас быть не надо. Здесь тебе не Сочи…
        Незнакомка не смогла ответить на это ни слова. Она стояла перед машиной, и губы ее тряслись.
        Из сквера вдруг выскочила воспитатель Степанова. Она окинула фотографическим взглядом испорченную машину, Кешу с сигаретой и улепетывающего во весь дух Жигунова. Как человек опытный, она мгновенно оценила ситуацию и пришла к выводу, что мальчишку ей уже не догнать. Скорее для порядка, чем ради практической пользы, она крикнула ему вслед:
        - Жигунов! Стой, мерзавец!.. Стой!..
        Тот, как и следовало ожидать, не остановился.
        Тогда Степанова ринулась к машине, на ходу вытаскивая из кармана брюк несвежий носовой платок. Нагнувшись над дверью, она попыталась стереть надпись, однако ни к чему хорошему эта попытка не привела - буквы потеряли контуры, но остались на своих местах, а площадь загрязнения увеличилась вдвое.
        Незнакомка взяла воспитателя за плечо и потянула ее от машины.
        - Ради бога, только не троньте…
        Тут и Степанова и сама, наконец, поняла тщетность своих усилий. Она зачем-то скомкала платок, испачканный краской, и поспешно засунула его обратно в карман брюк. Грудь ее вздымалась.
        Наконец, глаза ее остановились на Кеше. Тот, ухмыляясь, торопливо курил, и огонек сигареты тлел уже где-то у самого фильтра.
        Одной рукой Степанова молниеносно вырвала недокуренную сигарету из его рта, другой, одновременно, жгутом скрутила ему ухо. Кеша застонал и сморщился от боли.
        - За него теперь ты ответишь, негодяй! - крикнула Степанова, наливаясь кровью.
        - Да ладно вам… - отозвался Кеша, пригнув голову. - Ухо же оборвете… Все можно исправить… Прямо сейчас.
        На помощь Кеше неожиданно пришла именно незнакомка. Она схватилась за руку Степановой и попыталась разжать ее стальные пальцы.
        - Да пустите же вы его!.. - проговорила она. - Исправить можно, говоришь?
        Пальцы Степановой разжались. Кеша запрыгал, тряся головой и массируя пунцовое ухо.
        - Во, блин, чуть не оборвала… Да конечно можно! Если не смыть сейчас, то ацетон разъест лак. Тогда краска встанет и всю дверь придется перекрашивать. Но минут пять еще есть. А у меня бутылка растворителя заначена. В палате. Только где - не скажу.
        Степанова возмущенно скрипнула зубами.
        - На ночь нюхают, негодяи!.. А ну, марш за ней! Живо!..
        Кеша не ответил, даже не повернул в ее сторону головы. В этот момент раздается гул пролетавшего вертолета. Кеша поднял голову и принялся с интересом смотреть на небо, однако вертолет летал где-то за домами, и Кеша его так и не увидел.
        Степанова угрожающе двинулась к нему.
        - Да что ж ты стоишь, а?…
        Смысл паузы, которую держал Кеша вдруг дошел до незнакомки. Она вдруг посмотрела на Кешу с искренним и неожиданным интересом. Взяла Степанову за локоть, останавливая ее. Затем раскрыла сумочку.
        - Сколько? - спросила по-деловому она у мальчика.
        Кеша перевел на нее взгляд.
        - Сто баксов, - зевнув, ответил он.
        Незнакомка усмехнулась и, не проронив ни слова, достала из сумочки купюру. Глаза Степановой сверкнули. Она посмотрела на деньги с тоской и плохо скрываемой брезгливостью.

* * *
        Степанова нервно вышагивала по своему кабинету. Оставляя шлейф, в зубах воспитателя дымилась папироса с мятым гармошкой мундштуком. Сумрачно смотрел из-под потолка, сверху вниз, педагог Макаренко. Незнакомка, все в тех же очках, сидела на стуле, приставленном к столу Степановой. Нога ее была закинута на ногу, а пальцы руки барабанили по столешнице.
        - Только три дня, - сказала девушка. - С ним ничего не случится. Мальчику нужна медицинская помощь, а уколы я делать умею.
        - Как вы смеете предлагать мне такое! - нервно реагировала Степанова. - Я педагог! Заслуженный учитель Российской Федерации!
        Незнакомка вздохнула. Она достала из сумочки паспорт, пачку американских долларов и выложила все это в центр стола.
        Степанова закашлялась дымом, сверкнула взглядом и остановилась как вкопанная.
        Она подошла к столу вплотную.
        - Что это?.. - с ненавистью спросила она. - Это… Это деньги?..
        - Деньги, - невозмутимо согласилась незнакомка и ногтем, покрытым лаком, подтолкнула пачку воспитателю.
        - Уберите немедленно! - почти визжа, прокричала Степанова.
        Девушка вздохнула и накрыла пачку ладонью.
        - Вы не совершаете никакого преступления. Я просто хочу провести с ним выходные. Паспорт и деньги останутся у вас как залог. Через три дня я верну мальчика и заберу только свой паспорт. А деньги останутся у вас. Они превратятся в пожертвование детскому дому.

* * *
        Незнакомка была теперь в кабинете Степановой одна. Она встала со стула и подошла к окну. Внизу, на асфальте, лежали нарисованные мелом клетки. Несколько девочек в одинаковых платьях прыгали в них, играя в классики.
        Внезапно за ее спиной послышался звук открываемой двери. Незнакомка задвинула шторы и быстро обернулась.
        В комнату вошел Кеша. Теперь он был серьезен, почти сердит. На нем был надет пиджак, рукава которого едва прикрывали кисти. Обеими руками он прижимал к себе полупустой, заклеенный скотчем пластиковый пакет с какими-то вещами. Кеша остановился у порога и поднял на девушку глаза.
        Незнакомка вдруг порывистым шагом пересекла комнату и остановилась перед мальчиком. Она нагнулась, сняла очки и внимательно посмотрела ему в лицо. Потом поправила воротник его рубашки. Глаза ее вдруг блеснули.
        - Не надо. Ничего не говори. Ты меня не помнишь, Кеша, но… Но все-таки я твоя мать. Вот так…
        Она прижала его к груди.
        Кеша встретился взглядом со строгим Макаренко и хмуро ответил:
        - Посмотрим еще, какая ты мне мать…
        Глава 10
        Ракитин купил в киоске свежую газету, потом сел в свою машину, хлопнул дверью и пустил мотор. Несколько секунд он сидел неподвижно, прислушиваясь к холостым оборотам. Двигатель был прогрет, но все равно обороты плавали.
        Капитан пообещал себе, что в ближайший выходной он займется машиной всерьез. Снимет карбюратор, разберет его и промоет бензином каждую деталь. Поставит новый ремкомплект.
        Поскольку у Ракитина не было ни семьи, ни детей, он привык относиться к своей
«шестерке» как к живому существу, которое предано ему и которое всегда где-то рядом. Ни расход масла, ни неумеренный бензиновый аппетит, ни многочисленные и почти ежедневные поломки не доставляли капитану существенных неудобств - он был старшим по званию и по возрасту, и относился к машине по-товарищески. Он снисходительно терпел ее самые фантастические капризы.
        Наконец, Ракитин включил первую скорость и тронулся с места.
        Он свернул за угол и поехал по Пролетарской. Сразу же за перекрестком, между собесом и книжным, была арка с лепниной, которая вела в подворотню. В глубине ее стояла машина с тонированными стеклами.

«Жигули» проехали мимо. Машина из подворотни почти бесшумно завелась, медленно выехала и остановилась, не включая поворотный сигнал. Ракитин проехал перекресток. Когда расстояние до его «жигулей» увеличилось метров до ста пятидесяти, машина с тонированными стеклами вывернула на проезжую часть и двинулась следом.

* * *
        За рулем этого автомобиля сидел Антон Каратаев. Рядом, на пассажирском сиденье, расположилась Дементьева. На коленях ее был раскрытый ноутбук. Юлия Николаевна смотрела на монитор, не поднимая на дорогу глаз.
        Каратаев двигался медленно - потому что не гнал и объект, за которым они вели охоту. Каратаев посмотрел на заднее стекло «шестерки», на которое был налеплен треугольный знак с чайником, испускающим облачко пара.
        Подполковник усмехнулся.
        - Ну и тип. Как ты его оцениваешь? - спросил он.
        Глаз своих от монитора Юлия Николаевна не подняла. Она ответила:
        - Знаешь, Антон… Двойственно. В кабинете у прокурора я наблюдала за ним и попыталась сделать анализ. Когда он отвечал на вопросы, все было вроде бы как нужно. Рефлекторные движения мышц, жесты. Однако… Мне показалось, что он почувствовал, что я веду над ним наблюдение. И за ответами его будто бы что-то стоит еще. Не исключаю, что он просто играл с нами.
        Машина Ракитина остановилась на светофоре. Каратаев не стал подъезжать ближе и пристраиваться ей вслед. Он взял к обочине и остановился у тротуара, сохранив дистанцию.
        - Думаешь, он так непрост? - спросил Каратаев.
        Дементьева подняла на секунду глаза на объект слежки. Потом вновь опустила взгляд на монитор.
        - Пока еще ничего не знаю, Антон… - сказала она. - Ты к нему близко не подходи. Пусть он не видит нас. С маяком все равно далеко не уйдет.
        На мониторе ноутбука был спутниковая карта, увеличенная до такой степени, что на крышах различались решетки телевизионных антенн. В ее геометрическом лабиринте двигалось пульсирующее световое пятно. Это была машина Ракитина с установленным на ней маяком.
        На перекрестке включился зеленый. «Шестерка» поехала. Каратаев подождал, пока она не скроется за поворотом.
        - Теперь давай, - сказала Дементьева. Каратаев тронулся с места. - Тут направо… и немного прибавь. Метров через двести левый поворот, он пошел туда. Послушай, Антон…
        Каратаев бросил на нее удивленный взгляд.
        - Может, - спросила Юлия Николаевна. - Стоило ему рассказать все, как есть?
        Машина дернулась. Каратаев резко перешел на пониженную передачу.
        - Ни в коем случае. - резко ответил он. - Ты что, с ума сошла?

* * *
        Над входом в парикмахерскую висела вывеска «Улыбка фортуны». Такое название подходило бы больше для казино или для кабинета дантиста, и какое отношение имела фортуна к стрижке волос, было не совсем понятно. Однако внутри салона все сверкало по высшему разряду - кондиционер, прекрасные зеркала, кресла с электроприводами и даже автомат с бесплатным кофе для клиентов. Из динамиков, висевших во всех четырех углах зала, доносился «марш тореадора». Пять кресел были пусты в этот утренний час, а в шестом полулежал носом кверху человек, щеки которого были густо покрыты мыльной пеной.
        Рядом с ним, сверкая опасной бритвой, делал виртуозные пассы руками парикмахер Саша. Это был настоящий мачо, уши и ноздри которого украшал обильный пирсинг. Густой конский хвост Саши лежал на спине, безрукавка открывала мускулистые руки с выбритыми подмышками, на запястьях которых позвякивали многочисленные дутые браслеты. На Саше были кожаные штаны в обтяжку и кокетливый передник с десятком карманчиков, из которых выглядывали в разные стороны разнообразные ножницы, расчески и помазки.
        Клиент под его виртуозными руками блаженно расслаблялся, и поначалу, под слоем пены, лица его было совсем не разобрать. Но когда движения бритвы приоткрыли большую часть сиреневых щек, стало ясно, что под пеной скрывался судмедэксперт Сабуров.
        Внезапно медик открыл один глаз, приподнял голову и оценивающе посмотрел на свое отражение в зеркале.
        - В носу не забудь, - сказал он. - Не видишь, торчит?
        - Непременно, Виктор Михалыч, - ответил Саша. - Торчит.
        Он положил на лоб Сабурова два пальца и мягко прижал его голову затылком к подголовнику.
        В руках его сверкнули маленькие звонкие ножницы, которыми он щелкнул несколько раз, выстригая волосы из ноздрей судмедэксперта.
        Сабуров добавил:
        - И брови, брови… А то уж как у Брежнева… Да из ушей убери. Так и лезет все наружу, уже устал.
        Парикмахер сказал:
        - Будет сделано, Виктор Михалыч. Вы правильно подметили - детали мелкие, но очень существенные для облика настоящего мужчины.
        В его руках появились ножницы уже другого формата. Теперь они запорхали у бровей Сабурова, а затем сместились к ушам.
        Когда бритье и стрижка подошли к концу, Сабуров встал и направился к зоне ожидания. Снял с вешалки шляпу и надел ее на голову. На судмедэксперте был прекрасный костюм, из петлицы которого торчала небольшая пунцовая роза. Сабуров окинул взглядом свое отражение в полный рост и крякнул. Судя по тембру возгласа, который он издал, изъянов в своем посвежевшем облике он не нашел никаких.
        Парикмахер Саша стоял перед ним, как на плацу, вытянувшись по струнке.
        Сабуров достал из кармана сложенный американский банкнот и сунул его в один из карманов передника, двумя пальцами, куда-то в район паха. Молодой человек запоздало прикрылся ладонями, покраснел и жеманно повел коленями, как школьница, которой попытались влезть под юбку.
        - О-о-о, Виктор Михалыч, о-о! - сказал он с придыханием. - Да вы меня уже совсем избаловали! Так нельзя!..
        - Работай, Саша, - строго сказал Сабуров, не поддавшись незамысловатому флирту. - Когда-нибудь и из тебя труд сделает человека.
        Парикмахер метнулся в сторону. Он подхватил с дивана для клиентов прекрасный букет роз и подарочную коробку, перевязанную атласным бантом. Очевидно, судмедэксперт оставил тут эти предметы еще в начале визита.
        Сабуров принял букет и коробку в обе руки. Парикмахер распахнул перед ним дверь, и судмедэксперт с достоинством вышел вон.

* * *
        Перед входом в парикмахерскую стоял новенький красный кабриолет с откинутым верхом. На лобовом стекле красовался транзитный номер.
        Выйдя из дверей, Сабуров направился к кабриолету. Он положил на пассажирское сиденье букет и коробку, обошел машину спереди, открыл дверь и с наслаждением опустился на кожаное сиденье.
        Судмедэксперт прикрыл глаза и с удовольствие вдохнул утренний воздух. Затем положил руку на рычаг автоматической коробки и передвинул его. На мгновение вспыхнули сигналы заднего хода.
        В этот момент раздался истошный визг тормозов. Машину Сабурова сзади, почти бампер в бампер, заблокировала белая «шестерка». Вперед было не дать никак - движение перекрывал высокий тротуарный бордюр.
        Сабуров с каменным лицом обернулся, затем отстегнул ремень и медленно вышел из машины.
        У раскрытой водительской двери «шестерки» стоял Ракитин. Рука его, согнутая в локте, лежала на крыше автомобиля. Усмехаясь, Ракитин смотрел на судмедэксперта.
        Сабуров подошел к нему вплотную, поджал губы и сухо приподнял шляпу.
        - Глеб Андреич, вы ли это? - сказал он. - И кто ж учил вас так парковаться?
        Лицо Ракитина сделалось серьезным.
        - Виктор Михалыч, всего пару вопросов, - сказал он. - После этого я поставлю машину как надо. И мы разъедемся каждый по своим делам.

* * *
        На другой стороне улицы начинался сквер. Вход в него охранял бронзовый Ильич, указывающий на парикмахерскую раскрытой ладонью. На темени памятника сидела ворона, которая одним глазом настороженно следила за судмедэкспертом и капитаном. За спиною Ильича было несколько скамеек, сразу же за которыми вставали кусты уже отцветшей сирени. В глубине сквера стояли многолетние липы с необъятными стволами. Под одним из них сопела, как во время случки, дворняга. Она с хрустом грызла голую кость, придерживая ее лапой. Далее опять шли кусты, которые обозначали противоположную границу сквера, а уже за ними - лежала параллельная улица.
        У самого тротуара той улицы стояла машина Каратаева. К стеклу пассажирской двери, изнутри, на присоске, было прилажено странное устройство. Небольшим раструбом оно смотрело не на сквер, а сквозь него. На то, что было за ним. На соседнюю улицу, скрытую кустами и деревьями. А именно, - на двух мужчин, разговаривающих перед входом в парикмахерскую.

* * *
        Каратаев по-прежнему сидел за рулем. Дементьева была рядом, на пассажирском сиденье. Каратаев держался за наушник, не спуская глаз с экрана ноутбука, который располагался на коленях Юлии Николаевны. На мониторе жили своей жизнью три странных инфракрасных существа. Одно, на переднем плане, было, по-видимому, собакой, грызущей кость. Другой силуэт стоял в позе Ракитина, опершегося на крышу своей машины. И, наконец, третья фигура принадлежала явно судмедэксперту Сабурову. Она сделала движение, будто приподнимая шляпу с головы, хотя самой шляпы на мониторе видно не было.
        Юлия Николаевна быстро пробежала пальцами по клавиатуре и сказала:
        - Расширяю канал…
        Каратаев молча кивнул. В наушнике его раздался щелчок, потом треск, после чего он услышал голос Ракитина, который транслировался с небольшими помехами:
        - …пару вопросов. После этого я поставлю машину как надо. И мы разъедемся каждый по своим делам.

* * *
        Сабуров и Ракитин стояли друг напротив друга. Шляпа опять заняла место на голове судмедэксперта. Прекрасное настроение, с которым он выходил из дверей парикмахерской, начисто исчезло. Теперь Сабуров был возмущен.
        - Да что вы себе позволяете, а? - говорил он, сверля Ракитина взглядом. - Вскрытие проводил лично я, и заключение мое вы, скорее всего, уже прочитали! У меня выходной, Глеб Андреич, ясно?..
        Ракитин холодно смотрел на судмедэксперта.
        - Не ясно. Почему в такой спешке? Почему гроб был закрыт и покойника никто не видел?
        Сабуров резонно защищался:
        - А почему, скажите мне, он должен быть открыт? Родственников у него нет, вот и оформили все в морге. Целовать вашего лейтенанта взасос ведь никто не собирался, верно?
        Ракитин посмотрел Сабурову в глаза и вдруг поправил в его петлице розу.
        - Виктор Михалыч, не осложняйте момент, - сказал он. - Подумайте. Еще не поздно дать этому делу задний ход. Ответьте, кто был в гробу на самом деле?
        Сабуров едва не задохнулся.
        - Да как вы… Вы что, товарищ капитан? Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? Кто был в гробу?.. В гробу был лейтенант Лунин, понятно?..
        Ракитин упрямо произнес:
        - Если б его не сожгли, я этого бы так не оставил. Стал бы добиваться эксгумации.
        Сабуров захохотал:
        - Да кто ж бы вам это разрешил, а? На это нужны веские причины, товарищ капитан. Слышите - веские! А у вас, кроме, пардон, кукиша в кармане, ничего нет. - Судмедэксперт поправил розу, сдвинутую Ракитиным, и положил на капот «шестерки» ладонь: - Отгоните машину, немедленно! Иначе я вызываю ГАИ!..
        Ракитин вздохнул, хлопнул дверью и сел за руль. Сабуров снял с капота руку.
        Ракитин заработал предплечьем, опуская стекло.
        - Как угодно, Виктор Михалыч, - сказал он уже из салона. - Только еще один вопрос… Последний.
        Сабуров, после некоторых колебаний, наклонился к водительской двери «жигулей».
        - Ну, что еще? - раздраженно спросил он. - Какой еще вопрос?
        - Машина у вас хорошая, - проговорил Ракитин, подняв на судмедэксперта глаза. - Купили давно?
        - Недавно, - ответил Сабуров, - Допустим, вчера. А что, вас это сильно беспокоит?
        Ракитин включил двигатель, усмехнулся и вставил первую скорость.
        - Не сильно, - проговорил он. - Но, в какой-то степени, все же беспокоит.

* * *
        Каратаев вытащил из уха наушник. Развернулся вполоборота и внимательно посмотрел на Демину.
        - Послушай, Юля, - сказал он. - Тебе не кажется, что мы теряем контроль над ситуацией? Тут масса неясного. Да и Ракитин этот знает уже слишком много.
        Юлия Николаевна усмехнулась.
        - И даже в этом есть свои плюсы, - сказала она.
        - Плюсы? - удивленно переспросил Каратаев.
        - Надо двигаться в его кильватере. Мы выйдем на Лунина именно через него. Я это чувствую.

* * *
        Красный кабриолет Сабурова въехал во двор сталинской пятиэтажки. Он остановился неподалеку от крайнего подъезда, едва не упершись бампером в угол детской песочницы. Судмедэксперт вышел, поправил галстук и взял с переднего сиденья коробку и букет. Нажал на кнопку брелка. Загудели электроприводы, откуда-то из багажника поднялась сложенная крыша, распрямилась, встала вертикально, а затем накрыла собою кожаный салон. Зеркала прижались к корпусу.
        Около самого подъезда судмедэксперт вдруг остановился и изогнул шею, будто ему захотелось почесать ухо о плечо. Это сработала беспроводная гарнитура, которая была перекинута дужкой через его ушную раковину. Сабуров посмотрел куда-то вверх и вбок, на одно из окон дома. Глаза его сверкнули.
        - Я уже внизу, - с волнением произнес судмедэксперт. - Слышишь, как колотится мое сердце? Еще секунда, и я вспыхну, как спичка.
        Сабуров сделал шаг вперед. До подъездной двери оставалось два метра.
        В этот момент на плечо его упало нечто кашеобразное. Первой мыслью судмедэксперта было - птичий помет. Сабуров скосил глаза и вытянул губы к самому носу, пытаясь рассмотреть ущерб, нанесенный его классическому пиджаку.
        На плече красовался шлепок строительного раствора. Почувствовав какую-то опасность, Сабуров резко поднял голову и посмотрел вверх. Шляпа с нее свалилась наземь. Судмедэксперт увидел строительное ведро в веере цементных брызг, которое, вращаясь, стремительно неслось сверху прямо на него.
        Сабуров стремглав заскочил под деревянный козырек подъезда. Ведро с грохотом упало на то место, где он только что стоял, и лопнуло по шву. Брюки Сабурова обдало густыми цементными брызгами.
        Несколько мгновений Сабуров стоял не шевелясь. Он не спускал глаз с ведра, которое едва не убило его. В ушах его отчаянно стучало сердце. Наконец, осознав, что самое страшное уже позади, судмедэксперт усмехнулся и перевел дух.
        Однако, радость его по поводу чудесного спасения оказалась несколько преждевременной. Через секунду, закрыв собою полнеба, подъездный козырек накрыла строительная фасадная люлька, щелкнув концами лопнувших тросов. Вместе с козырьком она с грохотом подмяла под себя Сабурова, букет роз и коробку с нарядным бантом. Шляпу Сабурова снесло внезапным порывом ветра. Она подлетела, перевернулась, снова упала, а затем покатилась по тротуару прочь.
        Глава 11
        Время было бесконечным. Летело ли оно, тянулось ли, или просто стояло на месте, лейтенант Лунин не понимал. Бесцельное ожидание превращало время в субстанцию, которое было начисто лишено всяких материальных и физических характеристик.
        Лунин сидел на диване и, почти не мигая, смотрел на экран беззвучного телевизора. С экрана на лейтенанта смотрело, так же почти не мигая, изображение приличного мужчины в чистой сорочке и галстуке, однако, с мимикой опытного пройдохи и болтуна. Так как никаких других действий, кроме движений губ и бровей, оратор не производил, Лунин, в конце концов, заскучал. Он взялся за пульт, но, вместо того, чтобы переключиться на другой канал, попросту выключил телевизор. Лунин потянулся. Он развел руки так, что послышались щелчки в суставах.
        В этот момент зазвонил телефон. Лейтенант даже не повернул в его сторону головы. Он встал и пружинисто подошел к окну. Сквозь щель в занавесках была видна дальняя сторона улицы.
        Когда раздался звонок, Ракитин ехал за рулем своей «шестерки». Капитан взял вправо, прижался к самому бордюру и остановил машину. Достал из кармана телефон и бросил беглый взгляд на дисплей. Звонил старший лейтенант Самохин.
        - Привет, Глеб, - сказал он и, не дожидаясь ответа, добавил: - Сабуров погиб. Тот самый, который лейтенанта вскрывал, помнишь?
        Информация оказалась настолько неожиданной для капитана, что какое-то время тот молчал, не обнаруживая никакой реакции. Так ничего и не услышав в ответ, Самохин спросил еще раз:
        - Чего молчишь?
        - Что с ним случилось? - наконец, отреагировал Ракитин.
        - Он входил в подъезд, над которым висела строительная люлька. Рабочие на ней фасад шпатлевали. Но в тот момент они были на обеде. Вот тележка-то и сорвалась с креплений. И накрыла его. Бригада на место прибыла, я ребятам позвонил. Говорят, несчастный случай.
        - Несчастный, говоришь? - повторил Ракитин. - Ты Лунину звонил?
        - Звонил, - ответил Самохин. - Только без толку все. Трубку не берет. Сам же ему приказал затаиться. Вот он и сидит там, как таракан в щели.
        - Ладно, Самохин, давай, - сказал Ракитин. - Попробую я. Если не дозвонюсь - сам туда поеду.
        Капитан дал Самохину отбой и тут же принялся опять нажимать на кнопки, набирая телефонный номер.

* * *
        Лунин все еще стоял у окна. Телефон за его спиной смолк, но через какое-то время опять зазвонил. Кто-то пытался связаться с этим номером, настойчиво и упорно.
        Лунин не обращал на звонки никакого внимания. Он задумчиво смотрел в щель между занавесками. Небо за окном хмурилось, и будто бы собирался дождь.
        К остановке, которая была у перекрестка, метрах в двухстах от дома, вперевалку подошел автобус. Из него выбралось на тротуар несколько человек. Одна из пассажирок, стройная молодая женщина, остановилась у перекреста и стала ждать, когда зажжется зеленый свет.

* * *
        Лунин задернул занавеску и отвернулся от окна. Телефон все еще звонил. Лейтенант подошел к нему и безо всякого снисхождения выдернул штепсель из телефонной розетки. Затем вышел из комнаты.
        На кухне лейтенант включил газ и поставил на него сковородку. На полке над плитой стояла початая бутылка постного масла. Лунин снял бутылку и плеснул из нее на дно сковороды.
        Газ горел сильно, и сковородка стремительно прогревалась Поэтому действовать нужно было решительно и точно. Лунин раскрыл дверцу холодильника, достал из него пару яиц, и выложил их на стол. Взял третье, и, держа его над сковородкой, занес над ним нож.
        В этот момент на раскаленное дно вдруг упала откуда-то сверху крупная капля воды. Она с треском взорвалась в масле, и руки Лунина тут же покрылись обжигающими брызгами.
        От неожиданности и боли лейтенант выпустил яйцо, так его и не разбив. Раскололось оно другим способом - ударившись об пол у самой плиты. Лейтенант инстинктивно отпрыгнул назад и поднял глаза. На потолке стремительно расширялось мокрое пятно, на котором набухали, а затем, одна за другой, срывались вниз крупные капли воды.

* * *
        Так и не дозвонившись, Ракитин убрал телефон в карман. Капитан резко дал газ, вывернул руль и тронулся с места с такой скоростью, что ремень безопасности впился ему в бок. Проехав по двум сплошным, машина развернулась и помчалась в обратном направлении.

* * *
        Лунин выскочил из ванной с тазом в руке. Он выключил газ и, обжигая руки, стянул с плиты плюющуюся во все стороны сковородку. Подставил вместо нее тазик и вновь посмотрел на потолок.
        Но масштабы коммунальной катастрофы оказались гораздо больше, чем он предполагал. На потолке, одно за другим, буквально на глазах лейтенанта, возникали все новые и новые пятна - теперь они сочились уже не только над плитой, но и в других местах, по всей кухне. Вода забарабанила по столу и поверхностям шкафов, быстрыми темными потеками двинулась вниз по стенам.
        Лунин бросился в коридор. Он прекрасно помнил о приказании капитана Ракитина не покидать квартиру ни в коем случае. Однако тут случай был особый. Секунду он все же колебался перед дверью - открывать или нет? Затем посмотрел в глазок - там не было ничего, кроме соседских дверей и деформированного кафельного пола.
        Лунин щелкнул замком и выскочил наружу.
        Угроза происходила, скорее всего, из квартиры, расположенной этажом выше. Лунин бросился вверх по лестнице.
        Так оно и было - над квартирой, из которой текло, был только чердак, куда вела металлическая лестница, приваренная к штырям, торчащим из стены.
        Лунин остановился перед дверью, обитой потрескавшимся дерматином, из-под которого местами торчали клочья ваты. Квартира была точно такой, как та, из которой он только что вышел.
        Лейтенант утопил кнопку звонка несколько раз подряд, однако звуков его из-за двери он так и не услыхал. Так как попытка связи с хозяевами оказалась безрезультатной, Лунин решил перейти к радикальным мерам - он начал стучать. Обивка гасила звуки, что чтобы его действия обрели хоть какой-то эффект, лейтенант после второго или третьего удара принялся бухать в дверь обоими кулаками.

* * *
        В этот момент на площадку, за спиной Лунина, поднялась молодая женщина, - та самая, которая сошла с автобуса, и которую Лунин мельком увидел из окна. Ее звали Зоей, и было ей не больше двадцати пяти лет. Увидев рослого мужчину, который колотил обоими кулаками в дверь, Зоя замерла на месте и закусила нижнюю губу.
        Затаив дыхание, она осторожно раскрыла сумочку и достала из нее небольшой баллончик. Лунин, хотя и был увлечен своим занятием, все же почувствовал, что за его спиной происходит некое движение.
        Лейтенант резко обернулся. В этот же момент Зоя нажала на головку пульверизатора и выпустила обильную струю ядовитого газа. Действия девушки были решительны, однако, не слишком профессиональны - сняв колпачок, Зоя не позаботилась о том, чтобы направить раструб своего оружия на цель. Газ со зловещим шипением пошел куда-то в сторону.
        Лунин, скорее инстинктивно, чем обдуманно, тут же выбил баллончик из ее рук, и тот, подпрыгивая, покатился вниз по ступеням.
        - Ты что, спятила?.. - прорычал лейтенант.
        Зоя испуганно отпрянула от него. Лишившись своего оружия, она почувствовала себя совершенно беззащитной.
        - Вы кто? - сдавленно проговорила она, прижимая обеими руками к груди сумочку. - Что вам тут нужно?
        - Сосед снизу, вот кто! Кухню мне всю затопила, дура! Твоя квартира? Давай, открывай!..
        Зоя бросила под ноги Лунину взгляд. Из-под двери, к самым его ступням, подбирался мокрый язык вытекающей из квартиры воды. Девушка трясущимися руками достала из сумочки ключ и вставила его в замочную скважину.

* * *
        Кухня Зои была залита полностью, примерно по щиколотку. Шлепая по воде, Лунин кинулся к мойке, заставленной грязной посудой. Вода била из крана с сильным напором, заполняла мойку доверху и переливалась через край. Лунин попытался перекрыть кран, но что-то вдруг щелкнуло, и барашек остался в руке лейтенанта.
        К струе, которая шла из крана, прибавилась еще одна, из развороченного смесителя - она была тоньше, но энергичнее, и настырно била в бок, доставая почти до самого окна. После фиаско со смесителем, Лунин не колебался ни секунды. Он распахнул створки шкафчика, ухнул и нырнул куда-то под мойку. Он знал, что нужно делать, и действовал как сапер, жизнь которого зависит он спокойствия, автоматизма движений и быстротечности времени - на ощупь и безо всяких раздумий. Под мойкой он нащупал еще один кран, который перекрывал воду, и завернул его. Струи воды захрипели, ослабли, а затем затихли совсем.

* * *
        Лунин сидел на табурете по-турецки, положив предплечья на колени и свесив кисти. Он хмуро наблюдал за Зоей. Девушка босиком, закатав джинсы до колен, собирала тряпкой воду. На нежных руках хозяйки квартиры был прекрасный маникюр, а тонкие лодыжки казались такими изящными и белоснежными, будто были выточены из прозрачного мрамора. Однако, лейтенант был далек от того, чтобы любоваться ею - во взгляде его читается холодное и плохо скрываемое раздражение.
        Зоя, наклонившись, старательно водила тряпкой по полу. Когда та набухала и отказывалась впитывать влагу, Зоя с трудом поднимала тряпку над ведром и сжимала ее обеими руками, как комок бумаги. Усилия были отчаянными, однако пользы не приносили почти никакой - в ведро стекали лишь скудные струйки.
        Наконец, Лунин не выдержал. Он слез с табуретки, зашлепал к Зое и решительно взял тряпку у нее из рук.
        - Ты полы-то когда-нибудь мыла? - спросил он.
        Зоя не ответила. Она бросила на лейтенанта быстрый взгляд и сдула со щеки упавшую прядь волос.
        Лунин стал собирать воду сам. Он энергично заработал плечами и лопатками. Время от времени он разгибался и, как белье, до треска выжимал тряпку над ведром.
        Зоя какое-то время смотрела на его спину. Затем рукой убрала непослушную прядь за ухо.
        - Меня Зоей зовут, - осторожно сказала она. - А вас как?
        Лунин занес тряпку над ведром, выжимая ее в очередной раз.
        - Это не имеет никакого значения, - сказал он, разогнувшись и вытерев рукой лоб, на котором начинали проступать капли пота. Бросив взгляд на раковину, заваленную грязной посудой, он добавил: - Тарелки надо вовремя мыть. Если б вымыла посуду сразу, то ничего б не случилось.

* * *
        В этот момент во двор пятиэтажки въехал внедорожник. Он медленно обогнул клумбу и остановился у подъезда. В салоне автомобиля сидели четверо хорошо одетых молодых человека, и каждому из них было не более тридцати лет.

* * *
        Эти люди появились в городе вчера. Они пришли пешком по шоссе, со стороны леса. Хотя шоссе и называлось Рыбинским, но вело оно в никуда. Дорога была не достроена. Она шла сквозь лес километров десять, а затем вдруг вязла в непроходимых топях. За плечами каждого из молодых людей висел туго набитый рюкзак, они были одеты в куртки, джинсы и ботинки на толстых подошвах, которые не оставляли при ходьбе никаких звуков.
        Оказавшись в городе, молодые люди добрались до особняка, который стоял на Малорыбацкой. Дом этот был построен лет десять назад, и в начале строительства, еще до заливки фундамента, строители оградили участок непреодолимым забором. Он был настолько глухим и высоким, что прохожий мог увидеть лишь островерхую крышу, крытую дорогой черепицей.
        Кто был хозяином этого дома, в городе никто не знал. Постоянно жил в нем бывший спецназовец Гриша Спиридонов - человек замкнутый, чудаковатый и совершенно непьющий. Был он русским, но молился по пяти раз в день, стуча лбом о землю, как татарин. Было ясно, что Гриша охраняет дом и ждет в нем своего часа. Невероятная скрытность стража была совершенной охранной системой. Она укрывала тайну, хранящуюся в доме, надежнее глухого забора, который стоял по периметру участка.
        Молодые люди остановились у калитки, и один из них нажал на кнопку звонка. Замок тут щелкнул, будто гостей уже ждали и следили за их приближением.
        Им открыл Гриша. Он внимательно осмотрел гостей и сделал шаг в сторону, освобождая проход. Незнакомцы, один за другим, вошли внутрь. Ни Гриша Спиридонов, ни кто-нибудь из незнакомцев, так и не обмолвились друг с другом ни единым словом.

* * *
        Теперь четверо молодых людей были одеты в приличные костюмы и свежие сорочки, воротники которых были повязаны изысканными галстуками. Мотор внедорожника работал ровно, лица незнакомцев были спокойны, отлично выбриты и не несли на себе никаких следов эмоций.
        Первый и Второй вышли из машины, хлопнув дверцами. Они быстро и одновременно поднялись на крыльцо, а затем исчезли за подъездной дверью один за другим.
        Третий вышел из машины следом, однако к подъезду за своими товарищами торопиться он не спешил. Молодой человек обошел машину спереди и оказался в поле зрения Четвертого, который сидел за рулем.
        Движения ног Третьего были пружинисты, и, казалось очевидным, что производит он их почти с физическим удовольствием. Молодой человек поставил ногу на скамейку, спугнув с нее голубя, и двумя пальцами приподнял на несколько сантиметров штанину. Она открыла белоснежный носок и сверкнувший лаковой кожей модный ботинок.
        Третий со значением посмотрел в сторону водителя.
        - Ну?.. Как тебе?.. - спросил он.
        Водительское стекло плавно опустилось до половины. Четвертый повернул голову, приподнял на лоб темные очки и скосил на ботинок глаза.
        - Ну, даешь… - ответил он равнодушно. - Круто.
        Третий сказал с нескрываемым достоинством:
        - Карло Пазолини. Пятьсот баксов. - Продумав, он скромно добавил: - Каждый.
        Пальцы его разжались. Он снял ногу со скамейки. Штанина опустилась, ровно легла на голень и приняла свое естественное положение.

* * *
        В руке Лунина был разводной ключ. Упершись в стену, лейтенант изо всех сил налегал на кран. Лейтенант сопел, на шее его вздувались жилы, а лоб был покрыт обильными каплями пота.

* * *
        Посреди комнаты стоял столик на четырех колесиках. Столик был двухэтажным, из пустотелой никелированной стали. Первый этаж его располагался где-то на уровне колесных осей. Он был заставлен разнообразными початыми бутылками, соперничающими между собой многоуровневыми объемами разноцветных жидкостей. На втором этаже располагались два бокала, тарелочка с тонкими дольками лимона и мельхиоровая корзинка со льдом.
        Зоя наклонилась над столиком. Она подхватила из корзинки щипчиками лед, кинула по паре кубиков в каждый из бокалов. Затем насадила на обрез каждого из них по кружочку лимона. Девушка замерла, прижав указательный палец к нижней губе.
        Натюрморт был почти готов, однако в нем все же не хватало кое-каких деталей. Зоя опустила шторы и составила с комода на столик две свечи в подсвечниках. Затем подкатила его к самому дивану.
        Зоя подняла голову.
        - Можно вас на минутку? - крикнула она в кухню.
        Затем достала из кармана джинсов зажигалку и щелкнула ею. Прикрывая рукой язычок пламени, она подожгла свечу.
        В этот момент в проеме двери появился Николай Лунин. Он тщательно вытер руки промасленной тряпкой. Затем ею же стал натирать какую-то окислившуюся деталь, похожую на костлявый латунный кукиш. Девушка бросила на лейтенанта взгляд и подожгла вторую свечу.
        - Вот, полюбуйся. Букса сдохла, - неромантично сообщил Лунин. - Новую бы поставить надо.
        Зоя подхватила в обе руки по бокалу и посмотрела лейтенанту прямо в глаза.
        - Мне мартини с соком, - сказала она. - А вам, я думаю, подойдет кальвадос. Мне кажется, что кальвадос в такой ситуации - это очень по-мужски.
        Рядов недоуменно опустил буксу.
        - Что по-мужски? - не понял он.

* * *
        В этот момент послышался страшный удар. Зоя увидела, как входная дверь за спиной лейтенанта с оглушительным треском упала плашмя. Разбитый проем тут же окутался клубами пыли.
        Лунин обернулся и инстинктивно отскочил назад, в комнату, пытаясь прикрыть собой девушку. Из пыли возник Первый - один из тех незнакомцев, что подъехали к дому на черном внедорожнике. Рука его была за полою пиджака, и он уже вынимал ее оттуда. Встретившись с Луниным взглядом, он глухо прорычал:
        - Вот ты где, сука!..
        Лейтенант на эту реплику ничего не ответил. Без лишних слов он взмахнул рукой и запустил латунную буксу точно в лоб непрошеному гостю. Удар был настолько звучен, насколько и ощутим, - нападавший будто наткнулся на невидимую преграду. Отскочив, букса звякнула об пол.
        Первый схватился за лоб и, потеряв равновесие, врезался в зеркальную горку, стоящую у стены. От толчка стеклянная полка внутри нее сорвалась с креплений. Дулевский чайный сервиз, расставленный замысловатой пирамидой, смешался, и с фарфоровым грохотом обрушился вниз.
        Первый отшатнулся, и его качнуло к стене. В этот момент Лунин резко, с хрустом, ударил его кулаком в шею. Траектория движения Первого, заданная ударом, тут же изменилась. Он отлетел к противоположной стене, со всего маху ударился об нее, а затем стал медленно сползать по ней на пол.
        Лунин выскочил в коридор, но тут же с лету напоролся на боковой удар Второго. Этот удар оказался настолько силен, что сшиб лейтенанта с ног.
        Коридор развернулся перед его глазами, и Лунин полетел к кухне. Всей массой своего тела он ударился в дверь туалета, но тут же сгруппировался и кубарем ушел вбок. Дверь распахнулась, открыв за собою кокетливый розовый унитаз с золочеными лапками.
        В руках Второго уже был пистолет с глушителем. Он вскинул его и послал две быстрых пули Лунину вслед. Однако, к секторе обстрела лейтенанта уже не было - за долю секунды ему удалось отпрянуть вбок, на кухню. Пули пробили розовый бачок, который тут же испустил две струи воды.

* * *
        Зоя все еще неподвижно стояла посреди комнаты, и оба бокала все еще были в ее руках. Она с ужасом смотрела на Первого, который лежал в своем пыльном костюме лицом к стене.
        Когда послышались хлопки выстрелов, пальцы девушки наконец дрогнули и разжались. Бокалы беззвучно и почти одновременно ударились о палас, выплеснув на него свое содержимое.
        Зоя шагнула к Первому и опустилась на корточки. Потом протянула руку и положила пальцы на его шею. Лицо ее, выражающее надежду, неуловимо изменилось - по-видимому, никакого биения жизни под кожей незнакомца девушка так и не ощутила. Зоя быстро вытащила из кармана джинсов телефон и набрала короткий номер.

* * *
        Ракитин в этот момент был за рулем. Его машина мчалась на полной скорости, стремительно приближаясь к дому, где на конспиративной квартире был оставлен лейтенант.

* * *
        Оказавшись на кухне, Лунин загнанно осмотрелся. Это был последний рубеж. Дальше бежать было некуда, и встречать человека с пистолетом нужно было именно тут. В коридоре мелькнула тень. Не раздумывая ни секунды, Лунин со всего маху ударил ногою по столу. Тот, переворачиваясь, подлетел к двери, в проеме которой уже стоял Второй с пистолетом в руке.
        Стол был легок, и Лунин понимал, что большого вреда от столкновения с ним его преследователю не будет. Лейтенант отшвырнул его лишь для того, чтобы отвлечь внимание Второго и перекрыть ему сектор обстрела.
        Так оно и случилось - вместо того, чтобы выстрелить еще раз, мужчина инстинктивно поднял руки, отбивая летящий на него стол.
        Лунин отступил еще дальше, к холодильнику, стоящему в углу. Кухня была не слишком велика, и пространства для тактического маневра лейтенанту почти не оставалось. Однако, Лунину все же удалось распахнуть дверцу холодильника, перекрыв пространство между собой и нападавшим.
        Прозвучало еще два выстрела. Хруст металла, порванного пулями, оказался гораздо отчетливей приглушенных хлопков. Дверцу холодильника пробило в двух местах. Магниты, висящие на ней, от толчков сорвались и посыпались на пол. Откуда-то быстрыми каплями закапало молоко. Однако, обе пули до лейтенанта так и не достали.
        Лунин вывалился из-за дверцы, схватил с тумбочки тостер, включенный в сеть. Розетка вывернулась с корнем, и из-за нее с треском ударил фонтан электрических искр.
        Лунин швырнул тостер в нападавшего. Тот успел прикрыться, но удар, который пришелся по его руке, был достаточно ощутим - Второй, с гримасой боли, отшатнулся к стене.
        Лунин попытался воспользоваться моментом и ринулся вперед, пытаясь не упустить инициативу. Однако, Второй, уже от стены, все-таки успел поднять навстречу ему пистолет и сделать еще два выстрела.
        Лейтенант инстинктивно поднял руку, пытаясь защититься. Одна из пуль пробила Лунину кисть и вошла в грудь. Вторая попала ему в кадык. Силою двух почти одновременных ударов Лунина оторвало от пола и подбросило в воздух. Лейтенант упал на спину и выгнулся дугой. Агония его продлилась не больше нескольких мгновений. В груди лейтенанта что-то захрипело, он вытянулся, стукнул каблуками об пол и затих.

* * *
        Второй, не опуская пистолета, осторожно подошел к лежащему на полу лейтенанту. Глаза незнакомца были холодны и внимательны, будто перед ним лежал не мертвое человеческое тело, а коварная мина со взведенным часовым механизмом.
        Откинутая рука мертвеца, с полураскрытой ладонью, пробитой пулей, лежала на полу. Сквозная рана в ней не кровоточила. На краях ее происходила едва заметная глазу трансформация сосудов и мышц - разорванные ткани стремительно менялись, обретали утраченные фрагменты и тут же покрывались нежной младенческой кожей.
        Второй наклонился к лицу Лунина еще ближе и покрепче перехватил пистолет. Он протянул свободную руку, чтобы приподнять веко и увидеть зрачок лейтенанта. Однако, через мгновение, необходимость в этом действии отпала сама собою - глаза лейтенанта раскрылись без посторонней помощи. Взгляд его теперь был слегка насмешлив и полностью вменяем. От неожиданности Второй вздрогнул, и его рука застыла в воздухе.
        Лунин подскочил, будто подброшенный в воздух пружиной, и опустился точно на ноги. Прыжок этот оказался настолько стремительным, что Второй едва успел отшатнуться в сторону.
        Одним ударом Лунин выбил из рук его пистолет. Оружие, расколов оконное стекло, вылетело на улицу. Другой удар, ногой, пришелся грудь. Этот удар оказался так силен, что противник лейтенанта отлетел от него в дальний конец кухни. Створки мойки все еще были распахнуты. Второй залетел внутрь головою, ударился о водопроводные трубы и замер безо всякого движения. Кран вздрогнул и выпустил ржавую шипящую струю.

* * *
        В этот момент Третий, который стоял внизу у подъезда, прикурил. Он убрал зажигалку в карман, а потом с чувством выпустил на волю дым от первой затяжки. Где-то сверху, послышался звон разбитого стекла. Третий поднял голову. С высоты пятого этажа, вращаясь в ореоле осколков, падал пистолет с глушителем. Третий недоуменным взглядом проводил его до самой земли.
        Когда пистолет ударился о тротуар, он подпрыгнул и сделал самопроизвольный выстрел. Пуля чиркнула по асфальту и рикошетом ушла от бордюра. Ноги Третьего вдруг подкосились, будто он получил подсечку. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и это движение позволило ему устоять.
        Причина таких телодвижений была такова - срикошетившая пуля ударила в каблук нового ботинка. Третий сплюнул сигарету. Он встал на тротуаре, как аист посреди болота, подняв щиколотку одной из ног на колено второй. Ошеломленно попробовал ногтем пулевое отверстие в каблуке. Сомнений не оставалось - ботинок был безжалостно и совершенно безнадежно испорчен.
        Хлопнула водительская дверь. Из машины выскочил Четвертый, вынимая на ходу пистолет. Наконец, и Третий пришел в себя - он встал на обе ноги, выхватил оружие и, хромая, бросился за своим напарником к подъезду.

* * *
        В этот момент из-за угла дома выехала и резко затормозила машина Ракитина. Во дворе уже не было никого. У подъезда стоял черный внедорожник с распахнутой водительской дверцей. Ракитин вышел из «жигулей» и поднял голову. На пятом этаже, как раз над квартирой, где был оставлен Лунин, одно из окон было выбито. Из него вырывалась занавеска, которая полоскалась на ветру. Небо затягивалось тучами, и на лицо капитана легло несколько мелких капель начинающегося дождя.

* * *
        Зоя вбежала на кухню с телефоном в руках. Лицо ее было перекошено, а губы тряслись.
        - Боже мой… - сдавленно проговорила она. - Я щупала пульс… Вы же его убили… Убили,
        - это точно. Я позвонила в милицию.
        Лунин посмотрел на нее красноречивым взглядом.
        - С ума ты сошла. Вот это - уж точно… в милицию-то зачем?..
        Лунин подошел к окну и выглянул из него вниз. Двое мужчин с пистолетами уже мчались к подъезду.
        В этот момент Зоя заметила второго незнакомца, ноги которого торчали из тумбочки. Телефон выпал из ее рук на пол. Девушка прижала обе руки к подбородку и отшатнулась к стене.
        - Что?.. - сдавленным голосом проговорила она. - И этого что, - тоже?..
        На этот бессмысленный вопрос Лунин отвечать не стал. Он обошел девушку и быстро вышел в коридор.
        - Все, мне пора, - мимоходом бросил он. - Там внизу еще двое. Бегут сюда.
        Зоя проводила его взглядом - Лунин, громыхнув каблуками по лежащей плашмя двери, выбежал сквозь разбитый дверной проем на лестничную площадку.
        Девушка крикнула лейтенанту вслед:
        - Да постойте! Куда вы?

* * *
        Лунин не ответил. Он схватился за перила и заглянул вниз, сквозь лестничные пролеты. До него донесся хлопок подъездной двери. Путь вниз закрыт, и Лунин это отлично понимал. Лейтенант поднял голову и посмотрел на чердачную лестницу. Она была сварена из двух швеллеров, перекладинами между ними служили обрезки толстой арматуры. Лестница была крашена оливковой краской, которая давно уже выцвела, зашелушилась и пошла в местах сварочных швов лопнувшими ржавыми пузырями. Лестница поднималась вверх, к обитому оцинкованному железом люку. На петлях, прибитых гвоздями прямо сквозь жесть, болтался висячий замок.

* * *
        Зоя выбежала из кухни. Теперь движения ее были точны и уверены, и от растерянности не оставалось и следа. Девушка заскочила в ванную комнату и нагнулась. Распахнула люк стиральной машины и вытянула оттуда небольшой, но туго набитый спортивный рюкзак.

* * *
        Четвертый с пистолетом в руках бежал впереди. Третий - не отставая, сразу за ним, след в след. Где-то посередине их маршрута, на площадке между этажами, на пути их встали обляпанные известкой ремонтные козлы. Не сбавляя скорости, Четвертый сделал вираж, увертываясь от неожиданной преграды, и завернул на очередной лестничный пролет. Маневр этот был стремителен, однако не слишком аккуратен - исполняя его, Четвертый задел плечом одну из опор.
        Козлы качнулись и на какое-то мгновение вдруг встали на две ноги. Сверху сорвалось ведерко с белой масляной краской, которой стояло на верхней площадке. Оно упало на бетонный пол и опрокинулось на бок. Содержимое его выплеснулось под ноги двигающегося следом Третьего. Тот запоздало подпрыгнул, однако движение это не успело спасти ни брюк его, ни новой, но уже простреленной обуви. На штанины легли густые пятна, а черные ботинки мгновенно превратились в белые. Третий на мгновение остановился и бросил на свою обувь тоскливый взор. Затем ринулся дальше, оставляя на ступенях крупные масляные отпечатки.

* * *
        Лунин поднялся по чердачной лестнице до самого верха. Он пригнул голову, напрягая ноги и руки, и изо всех сил стал давить плечом в люк. Ржавые гвозди завизжали, и стали со скрежетом выходить из дерева. Лунин сделал еще усилие - замок вдруг звякнул и повис на петле чердачного проема, а люк с грохотом откинулся вверх и исчез в темноте.
        Лунин проворно выбрался на чердак. Он огляделся. Полумрак разрезали лучи блеклого дневного света, падающие из-под шифера. Увертываясь от пыльных стропил и ловя потным лицом паутину, Лунин побежал к следующему люку, - под ним должна была быть такая же лестница, которая спускалась в соседний подъезд. Лунин припал на колено и с силой дернул несколько раз, пытаясь сорвать крышку. Однако, попытки эти не принесли никакого результата. Люк лежал мертво, будто был приварен к проему изнутри.
        Лунин заметил краем глаза какое-то движение в полумраке и повернул голову. Из люка, оставленного за его спиной, выбиралась гибкая фигура.
        Это была Зоя, и за плечами у нее висел рюкзак. Лунин оставил неподатливый люк и побежал дальше. Зоя ринулась за ним.
        Лунин уже не тратил драгоценные секунды на то, чтобы проверить, заперты остальные люки или нет. Теперь он крупными скачками несся к слуховому окну. Он вскочил на лесенку, ведущую к свету, подтянулся на перекладине, и вышиб раму обеими ногами, одним ударом.

* * *
        Небо оказалось затянутым жидкими тучами. Моросил мелкий дождь. Выбравшись из слухового окна, Лунин обернулся еще раз и бросил взгляд в полумрак. Вдалеке, в глубине чердака, что-то вспыхнуло, потом еще раз. Хлопков слышно не было, но то, что вслед ему стреляли, сомнений не оставалось. Одна из пуль с треском впилась в деревянный переплет, возле самой головы Лунина.
        В этот же момент слухового окна достигла бегущая следом Зоя. Она попыталась с разбегу выскочить наружу, но одна нога ее вдруг сорвалась со ступеньки. Впрочем, Зоя упасть не успела - Лунин достал до ее руки, сжал кисть и одним рывком вытащил девушку наружу.
        - Ты-то тут зачем? - рявкнул Лунин, подхватывая ее под мышки и ставя на ноги. - Им нужен я, тебя они не тронут!..
        Зоя не ответила. Она искоса посмотрела на лейтенанта. Изнутри, под шифером, уже приближался к слуховому окну глухой топот преследователей. Лунин и Зоя, не сговариваясь, бросились к краю крыши.
        Бежать дальше было некуда. Крыша обрывалась, открывая за собою гибельную дождливую пустоту.
        Однако у самой кромки им вдруг стало ясно, что выход из положения все-таки есть. Метрах в пяти, прямо перед ними, лежала мокрая крыша соседнего дома, который был ниже на этаж.
        Лунин остановился, и Зоя едва не налетела на него.
        Лейтенант смерил взглядом расстояние между домами. Пространство пугало, но перепад уровней делал его вполне преодолимым. Лунин перевел взгляд на мокрую крышу соседнего дома.
        - Скользко… - с сомнением сказал он. - Да и шифер не выдержит…
        Зоя вдруг сдернула с плеч рюкзак и швырнула его Лунину. Тот инстинктивно поймал его.
        - Ты что? - изумленно спросил лейтенант.
        - Я легче, - ответила Зоя.
        Она отскочила на пару шагов, сделала быстрый короткий разбег и прыгнула.
        Лунин сделал движение, пытаясь поймать ее на ходу.
        - Стой!.. - запоздало крикнул он.
        Зоя легко пересекла пространство между домами и цепко, как кошка на четыре лапы, приземлилась на крышу соседнего дома. Она пружинисто вскочила и обернулась к Лунину.
        - Кидайте рюкзак!.. - крикнула она, взмахнув рукой. - И прыгайте сами!..

* * *
        Лунин не колебался. Он швырнул рюкзак, Зоя поймала его на лету и накинула лямку на плечо. Лунин, не раздумывая, сделал разбег и отправился вслед за девушкой и рюкзаком. При приземлении стало очевидно, что Лунин значительно тяжелее Зои. Шифер под его весом громыхнул, дал несколько трещин, однако все же не проломился.

* * *
        Из слухового окна пятиэтажки выбрались оба преследователя. Четвертый бросил взгляд на соседнюю крышу. Он увидел на ней беглецов, которые добирались до верхнего края ската. Четвертый вскинул пистолет, однако открывать огонь уже не имело никакого смысла - Лунин и Зоя уже скрылись за коньком крыши.
        Преследователи переглянулись - они поняли друг друга без слов. Едва заметно кивнув друг другу, они бросились вперед. Прыгнули они вместе, оттолкнувшись ногами от края крыши почти одновременно.
        Однако, их совокупная масса оказалась слишком значительной для того, чтобы приземление оказалось удачным. Шифер под их телами лопнул. Хрустнули гнилые доски. Взмахнув руками, преследователи исчезли в открывшемся под ними провале и приземлились уже на чердак.

* * *
        На противоположном скате крыши Лунин заметил пожарную лестницу.
        - Сюда!.. - крикнул он.
        Зоя, не раздумывая, бросилась к лейтенанту. Нога ее вдруг попадала в оцинкованный желоб, по которому струилась дождевая вода. Девушка вскрикнула, взмахнула руками, и, потеряв равновесие, упала.
        Перевернувшись, она скатилась к самому краю крыши и соскользнула с него. В самый последний момент ей все-таки удалось уцепиться за перила ограждения. Однако, не спасли Зою и они - одна из стоек выломалась вместе с болтами и куском гнилого дерева, а за ней - вторая и третья. Полотно ограждения выгнулось и свесилось за край. Зоя повисла в пустоте, уцепившись за ржавую перекладину.
        Лунин бросил взгляд через плечо и обнаружил, что девушки рядом с ним уже нет. Он глянул вниз. В полутора метрах ниже уровня крыши висела Зоя, подняв лицо и беспомощно смотря на лейтенанта.
        Лунин понял, что с крыши ее уже не достать. Он кинулся к пожарной лестнице, на ходу выдергивая из шлевок ремень.

* * *
        Спустившись на несколько перекладин, Лунин остановился на одном уровне с Зоей. Его ремень, как у хулигана перед дракой, был перехлестнут через запястье. Между ними и девушкой было не менее двух метров. Зоя держалась обеими руками за перекладину, за плечами ее все еще висел рюкзак.
        Лунин сместился к самому краю лестницы, взмахнул рукой, и к девушке полетел ремень с петлею на конце. Зоя ловко, не проронив ни слова, с первого раза попала в петлю.
        Она отпустила вторую руку и тут же провалилась вниз, повиснув на ремне. На шее Лунина вздулись жилы. Описав короткую дугу, Зоя обеими ногами зацепилась за металлическую лестницу, оказавшись на две перекладины ниже своего спасителя. Они все еще были связаны ремнем лейтенанта. Несколько секунд они смотрели друг другу прямо в глаза - Лунин сверху вниз, Зоя, соответственно, наоборот. Наконец, девушка отвела глаза. Она зубами вцепилась в ремень, пытаясь ослабить затянувшуюся намертво петлю.
        - Николай, - неожиданно произнес Лунин.
        Зоя снова подняла на него глаза.
        - Что? - не поняла она. - Какой еще Николай?
        - Лунин Николай, - хмуро повторил лейтенант. - Это - я.
        Зоя усмехнулась, не сводя с него глаз.
        - У меня руки немеют, Лунин Николай… - сказала она. - Помоги?

* * *
        Из пролома в крыше выбрались Третий и Четвертый. В несколько прыжков они поднялись к коньку крыши, перевалили через него и побежали вниз, к пожарной лестнице. У самого края нога Третьего вдруг попала в тот самый желоб, который чуть не стал роковым для Зои. Взмахнув руками, Третий сделал усилие и с трудом восстановил равновесие. Между тем, Четвертый, подбежав к самому краю крыши, передернул затвор. Держа пистолет обеими руками, он остановился у самого края и посмотрел вниз.

* * *
        Лунин и Зоя быстро спускались. Они были уже на нижних перекладинах.
        Зоя первой достигла основания лестницы и спрыгнула на асфальт. За ней прыгнул Лунин. Почувствовав под ногами твердую землю, лейтенант поднял голову и на мгновение встретился взглядом с незнакомцем. Тот тут же выпустил вниз несколько пуль. Лунину удалось отшвырнуть Зою в сторону, а самому кубарем откатиться за ней вслед. Теперь они оба находились под бетонным козырьком, накрывавшим запертую дверь, ведущую неизвестно куда.
        Какое-то время они стояли неподвижно, пытаясь отдышаться. Выбраться из-под козырька они не могли - пространство вокруг могло простреливаться насквозь. Лунин развернулся и дернул дверь, но тщетно - та была заперта изнутри. Лейтенант беспомощно осмотрелся. Высовываться из-под козырька казалось бессмысленным - шанс попасть под пулю был слишком велик.
        Четвертый стоял на краю крыши, направив вниз пистолет. Третий ловко, по-обезьяньи, спускался по лестнице. Когда до земли оставалось не больше двух метров, он вдруг остановился. Крепче обхватил ногами лестницу, ухмыльнулся и выщелкнул и рукоятки пистолета использованную обойму. Та упала на асфальт и отскочила к самым ногам Зои. Девушка в ужасе прижалась спиной к двери.
        Лунин осмотрелся по сторонам, надеясь обнаружить хоть какой-то предмет для самообороны, - камень, палку или обрезок трубы. Однако, ничего подходящего в поле его зрения так и не попало. Он молча поменялся с Зоей местами, и девушка оказалась за его спиной.
        Теперь пространство вокруг козырька держал на мушке уже Третий. Заменив обойму, он висел у основания лестницы, направив вниз пистолет. Четвертый, убедившись, что сектор обстрела контролируется его напарником, принялся спускаться вслед. Когда он достиг уровня своего товарища, Третий, крепче перехватив пистолет, спрыгнул на асфальт.

* * *
        В этот момент замок двери за спиной Лунина вдруг щелкнул. Створка резко ушла внутрь. Зоя провалилась спиной в темноту. Чья-то рука схватила Лунина за воротник и втащила его внутрь. Дверь закрылась, и замок щелкнул вновь.

* * *
        Беглецы оказались в подъезде, в котором царил полумрак. Это был, скорее всего, черный ход. Вверх уходила лестница. Под нижним маршем располагалась настоящая свалка каких-то мешков, кирпичей и стопок книг, бетонный пол покрывал толстый слой нехоженой пыли. Лунин не мог скрыть своего удивления - человеком, впустившим их внутрь, оказался следователь прокуратуры капитан Ракитин. В руке его был зажат пистолет.
        - Товарищ капитан? - ошеломленно проговорил Лунин. - Это… вы?..
        - Уводи девушку, - ответил Ракитин. - Я их задержу.
        В этот момент входная дверь вздрогнула под страшным ударом. Что-то треснуло, с потолка сорвался толстый кусок штукатурки и упал под ноги капитану.
        Лунин схватил Зою за плечи и рывком вытолкнул ее в коридор, который тянулся перпендикулярно лестничной площадке. Однако, судя по всему, оставлять капитана в одиночестве он не собирался.
        - Я с вами, - обернулся Лунин.
        - Кто она? - спросил Ракитин через плечо, не спуская глаз с двери.
        - Не знаю кто. Просто соседка. Так получилось.
        В этот момент снаружи донеслись хлопки выстрелов, несколько пуль с треском пробили дверное полотно. Ракитин отшатнулся к стене и прижал к ней Лунина рукою. Равномерный полумрак заброшенного подъезда теперь был нарушен - в двери светилось несколько отверстий.
        Ракитин достал из кармана мобильный телефон и вложил его в руку Лунина.
        - Возьми, - сказал он. - Это маяк. Не сможешь позвонить - я сам по нему тебя найду.
        В этот момент из коридора, в котором скрылась Зоя, донесся грохот падающей мебели.
        - Лунин!.. - крикнула девушка откуда-то издалека. В голосе ее звучал неподдельный ужас. - Боже мой!.. Лунин!..
        Лунин и Ракитин на мгновение встретились взглядами. Затем Ракитин глазами показал ему на дверь, из-за которой донесся крик. Лунин колебался только секунду. Он кивнул и стремительно выскочил в коридор.

* * *
        Судя по всему, это было какое-то заброшенное учреждение. Вдоль стен стояла старая мебель - сломанные стулья и тумбочки, матрасы и боковины разобранных кроватей, шкафы, с которых уходили к потолку стопки архивных папок. Одни двери были намертво заколочены, другие сорваны с петель. Проемы открывали сумеречные пространства пустынных комнат. В дальнем конце коридора плашмя лежал на полу поваленный шкаф. На нем стояла Зоя, забравшись на него обеими ногами. Она прижимала к себе рюкзак и умоляюще смотрела на Лунина. Губы ее тряслись.
        Лунин рванулся вперед, но через десяток метров замер. Он остановился у угла, за которым открывается еще один коридор, - этот уходил перпендикулярно в бок, основанием буквы «Т». Убедившись, что за углом никого нет, лейтенант одним прыжком пересек перекресток и добрался до Зои.
        Подхватив девушку под локти, он снял ее со шкафа и аккуратно поставил на пол. Зою крупно трясло. Она вдруг прижалась к лейтенанту и прятала лицо на его плече.
        - Все, все, - сказал Лунин, поглаживая ее по голове. - Ну, что ты, тихо… Цела?
        Зоя подняла на лейтенанта глаза.
        - Там крыса… - прошептала она. - Она на меня прыгнула… Я думала, укусит…

* * *
        Ракитин прижимался к стене, держа пистолет обеими руками. Дверь была пока что держалась, однако капитан понимал, что состояние это крайне неустойчиво, и, безо всякого сомнения, обещает оно продлиться совсем недолго. Звучало еще несколько выстрелов, но теперь стреляли прицельно, именно по замку. Пули с лязгом били по металлу. Наконец, после очередного хлопка, замок, вместе с треснувшей дверной планкой, просто вывалился и упал на пол. Створка скрипнула и стала отходить внутрь, открывая полосу блеклого дневного света.
        Ракитин, не дожидаясь, когда дверь откроется до конца, поднял пистолет и сделал сквозь нее несколько выстрелов. Гильзы зазвенели об пол. Ракитин быстро поменял обойму и замер, напряженно прислушиваясь. Однако никаких ответных звуков снаружи больше не доносилось. Через полминуты капитан, наконец, решился. Он ногой прижал створку к стене и, держа пистолет обеими руками, осторожно выглянул из двери.
        Во дворе никого не было.

* * *
        Трамвай, визжа колесами, разворачивался на кольце. Салон второго вагона был пуст, если не считать Лунина и Зою, которые сидели на задних сиденьях. Оба они были перепачканы ржавчиной и грязью. Дождь за окнами все не прекращался. Капли набухали на стеклах, и, когда трамвай подпрыгивал на стыках рельсов, капли сливались в струи и бежали вниз.
        Зоя подняла руку и с сожалением посмотрела на пальцы.
        - Ногти все переломала… Один - даже до крови…
        Лунин бросил на ее руку короткий взгляд.
        - Короче стричь надо, - рационально посоветовал он. - Такие длинные ни к чему.
        Зоя перехватила его взгляд, вздохнула и засунула обе руки в карманы куртки.
        - Как тебя, говоришь, зовут? - спросил Лунин после паузы.
        Девушка попыталась спрятать легкую улыбку.
        - Пока все так же. Зоя.
        - Вот что, Зоя, - Лунин вздохнул. - Выходи-ка на следующей остановке. И давай домой. В милиции расскажешь все, как есть. Там разберутся. Ты тут совсем не при чем. Это за мной ведется охота. За мной, понятно?
        Зоя усмехнулась.
        - За вами? Вот что, Лунин Николай. По-моему, не при чем тут именно вы.
        Трамвай остановился. В вагон никто не вошел, и двери сомкнулись, так и никого не впустив. Остановка была пуста.
        - Осторожно, двери закрываются, - сказал из динамика женский голос. - Следующая остановка - машиностроительный завод.
        Когда трамвая тронулся, Лунин недоуменно поднял глаза на Зою.
        - Это в каком это смысле? - спросил он.
        Зоя подтолкнула рюкзак ногой к Лунину.
        - Взгляните, что внутри, - сказала она.
        Лунин наклонился и осторожно откинул клапан. Обрез был туго стянутым нейлоновым шнуром. Рюкзак оказался доверху набит деформированными пачками стодолларовых банкнот.
        Глава 12
        На высоте одиннадцати километров в небе ничего не менялось. Ослепительное солнце казалось высшей точкой обозримого пространства. Огромный транспортный самолет под ним висел неподвижно, будто замерев в воздухе, хотя двигатели его гудели на крейсерской мощности. Под фюзеляжем, далеко внизу, простиралось бескрайнее поле облаков. Рядом с самолетом висела еще одна машина, гораздо меньших размеров, связанная с транспортником топливной пуповиной. Это был дозаправщик, который тоже казался совершенно неподвижным.

* * *
        Первый пилот переключил тумблер, направив поток авиационного керосина в следующий бак. Второй отхлебнул кофе из чашки, поставил ее на боковую полочку и положил обе руки на штурвал.
        - Нас везде принимают за своих, - сказал первый пилот. - Какая-то мистика… Свободные коридоры, дозаправка… Кто за это все платит? Чем мы занимаемся? Ты не находишь все это странным?
        Второй пилот усмехнулся.
        - Не болтай. Странным мне кажется только то, что нам время от времени все же приходится иногда садиться.

* * *
        В командном пункте Блейк задумчиво сидел за столом, сцепив пальцы рук. Раздался сигнал зуммера, и над дверью зажглась лампа. В каюту вошел штурман. Блейк поднял голову и встретился с ним глазами.
        - Есть новости? - спросил он.
        - Первый этап завершен, - ответил штурман. - Теперь мы можем покинуть эту зону.
        - Еще рано, - сказал Блейк. - Нужно убедиться в том, что RZ-36 выполнит свою задачу до конца.
        Глава 13
        На площадке перед автосалоном стоял ряд новых автомобилей. На одно из свободных мест вдруг на скорости въехала белая «шестерка», завернув в опасной близости от лакированного соседа. Взвизгнули тормоза. Среди сверкающих боков корпус «шестерки» казался крытым обыкновенной масляной краской.

* * *
        Ракитин быстрым шагом вошел внутрь. Девушка из reception подняла голову ему навстречу и улыбнулась.
        - Могу я вам чем-то помочь? - спросила она.
        - Конечно, - ответил Ракитин. - Нужно позвать кого-нибудь из отдела продаж.

* * *
        Ракитин сидел на стуле, закинув ногу на ногу. На коленях его был красочный каталог. Капитан не спеша переворачивал страницы, вдыхая запах дорогого полиграфического глянца.
        По другую сторону стола располагался менеджер. Он щелкнул мышкой, и, не спуская глаз с монитора, повернулся к принтеру, из которого выползал лист бумаги.
        - Вы собираетесь покупать в кредит или за наличные? - спросил менеджер, доставая лист.
        - Я рассматриваю оба варианта, - откликнулся Ракитин.
        Менеджер положил перед ним распечатанную страницу.
        - Тогда ознакомьтесь с комплектацией. Советую обратить вниманиена эту модель. Сто семьдесят лошадей. Но поставка машины не ранее, чем через два месяца.
        Ракитин вскользь посмотрел на список.
        - Я слышал, что она есть у вас в наличии. Именно кабриолет.
        Менеджер вздохнул.
        - Увы, была… Стендовая модель. Стояла тут, в салоне… Единственная в городе. К сожалению, купили ее буквально вчера.
        - Как это купили?.. - растерянно переспросил Ракитин. - В кредит?
        - За наличные. Знаете, бывает и такое. Заходит человек с полным пакетом денег. И вдруг покупает самую дорогую модель.

* * *
        Через пятнадцать минут белая «шестерка» Ракитина остановилась перед воротами городского парка. Капитан вышел и запер водительскую дверь на ключ. Над чугунными воротами висела надпись:
«Центральный парк культуры и отдыха имени А. М. Горького»
        Ракитин бросил взгляд на деревья, стоящие за ажурной оградой, вдохнул полной грудью и вошел в парк.

* * *
        В кафе не было ни единого посетителя. Одни столики были застелены скатертями, на которых стояли пустые салфетницы и солонки, на других же просто стояли перевернутые стулья.
        Лавируя между ними, Ракитин подошел к стойке. На него смотрела буфетчица пятидесяти с лишним лет, в несвежей наколке и с ярко нарисованным ртом. Она стояла, опершись локтем на стойку и подперев напудренную щеку ладонью. Во взгляде, направленном сквозь капитана, не читалось ничего, кроме унылого разочарования. Откуда-то неслась музыка, и ее зад буфетчицы плавно двигался из стороны в сторону, попадая мимо музыкальных тактов.
        Ракитин остановился в поле ее зрения и сказал:
        - Три семерки. На вынос. - Капитан бросил взгляд сквозь стекло пустынного холодильного прилавка. - И один сырок.
        Буфетчица своей позы не изменила. Не спуская с посетителя глаз, она щелкнула кнопками калькулятора, который лежал на прилавке. Затем мизинцем развернула машинку дисплеем к Ракитину. Тот посмотрел на цифры и достал бумажник.

* * *
        Ракитин шел по гаревой дорожке, и покрытие поскрипывало под его ногами. В руке капитана была зажата наперевес бутылка портвейна. Шел он решительно, будто на танк, и целью его была бильярдная, которая скрывалась в конце липовой аллеи. Дойдя до дверей павильона, Ракитин остановился, посмотрел по сторонам и положил ладонь на ручку входной двери.

* * *
        Тут было четыре игровых стола. Три из них пустовало, а за четвертым играл сам с собою шестидесятилетний судмедэксперт Кобец. Рубашка судмедэксперта особенно свежей не казалась, а пиджак его был расстегнут на все пуговицы. Засаленный узел галстука стягивал воротник, по одному из стекол очков, крепко посаженных на костистый нос, шла кривая трещина. Кобец обладал внешностью регулярно пьющего интеллигентного человека. Бил он резко и ожесточенно, но как-то все невпопад - шары носились по зеленому полю как угорелые, но маршруты их пролегали вдалеке от заветных луз.
        В углу бильярдной, за письменным столом, сидела женщина. Очевидно, именно она и распоряжалась нехитрым хозяйством заведения. На седой голове дамы стоял высокий рыжий шиньон, накладные ресницы были опущены, а щеки горели обильным искусственным румянцем. Стремительно сверкая спицами, дама что-то сосредоточенно вязала.

* * *
        Ракитин вошел внутрь. Ни Кобец, ни женщина даже не повернули в его сторону головы. Капитан подошел к шкафчику, стоящему за спиной дамы, достал из него блюдце и пару граненых стаканов.
        Не отрываясь от вязания, женщина угрожающе сказала:
        - Если хоть одна капля на сукно упадет…
        - Знаем, Варвара Степановна, - успокоил ее Ракитин. - Не в первый раз.
        Капитан подошел к столу, за которым щелкал шарами судмедэксперт. Поставил оба стакана и блюдце на бордюр. Затем стащил зубами с горлышка алюминиевую пробку и налил стаканы - один до краев, другой всего лишь на четверть. Достал из кармана сырок, развернул его, сдул крошки и положил на блюдце.
        Кобец искоса бросил взгляд на импровизированный натюрморт. С силой ударил - и опять мимо.
        Ракитин присел на угол стола. Взял в руки стакан, в который было налито меньше.
        - Ну что, Иван Сергеич, помянем? - спросил он.
        Кобец отставил кий в сторону, достал из кармана несвежий платок и вытер мел с руки.
        Затем вздохнул, закрыл глаза и решительно отправил портвейн за засаленный галстук. Стряхнув стакан, из которого не сорвалось ни капли, судмедэксперт поставил его на место. Не обратив внимания на обнаженный сырок, Кобец поднес к носу сжатый кулак и занюхал оттопыренным мизинцем.
        - Хороший Сабуров был мужик, - печально выдохнул он. - Неугомонный. Осиротеет без него наша судмедэкспертиза.
        Ракитин отпил из своего стакана глоток.
        - А ведь последнее дежурство было не его, верно? - спросил он.
        - Ну и что? - хмуро отозвался Кобец. - Мое должно было быть дежурство.
        - Почему же тогда поменялись? - спросил капитан.
        Вместо ответа Кобец подхватил кий. Теперь движения его стали более пружинисты. Не спуская глаз с зеленого поля, он обошел стол.
        - Вот прямой стоит, - подсказал Ракитин.
        Кобец усмехнулся и бросил на него быстрый взгляд.
        - Спасибо, Глеб Андреич. На зрение пока не жалуюсь. Из всех болезней меня беспокоит только алкоголизм.
        Проигнорировав подсказу, судмедэксперт остановился в совершенно неожиданном месте и вдруг нанес молниеносный удар. Он бил из очень сложной позиции, рассчитать траекторию в которой можно было лишь только теоретически. Однако, «штаны» вышли у него идеально - оба шара со щелчками влетели в противоположные лузы почти одновременно.
        Кобец поставил кий на пол, взял мел и стал старательно натирать его кончик.
        - Видишь ли… - сказал он. - Медсестра есть у нас одна, Вера… Длилось у них все это уже много лет. Мучительно и безысходно. Он женат. Она тоже несвободна - дети, муж. Подозрения, скандалы. Женщина все на нервах. Почему не поменяться сменами? Когда есть возможность, я всегда иду навстречу. А ты бы не пошел?
        Ракитин пожал плечами.
        - Не знаю… Наверное…
        Кобец вздохнул.
        - Он ведь и погиб, когда к ней шел… На пороге ее дома. Буквально.
        - Ах, вот даже как?… - удивленно сказал Ракитин и спрыгнул со стола.

* * *
        Через полчаса «Жигули» Ракитина въехали во двор дома, где погиб Сабуров.
«Шестерка» остановилась рядом с кабриолетом, который недавно приобрел судмедэксперт. О нелепом несчастном случае, произошедшем тут вчера, уже ничего не напоминало. У подъезда было все прибрано. На новом деревянном козырьке сидел верхом плотник, который размашисто вгонял гвозди во свежеоструганные доски. Ракитин, бросив на него взгляд, вошел в подъезд.

* * *
        Ракитин сидел за столом, накрытым вышитой скатертью. Посреди стола стоял никелированный электрический самовар, вокруг него располагались розетки с вареньем, чашки и заварочный чайник.
        Вера Павловна взяла чайник обеими руками и подлила заварки в чашку Ракитина.
        - Попробуйте варенье… - рассеянно сказала она. - Недавно сварила. Абрикосовое. Я раскалываю косточки и варю мякоть вместе с орешками.
        Ракитин взял ложку и посмотрел на янтарную струйку, сбегающую обратно в розетку.
        - Спасибо, - поблагодарил он. - Вспомните, пожалуйста, что было в ту ночь.
        Вера Павловна вздохнула.
        - То, что лейтенант пропал, вы и без меня знаете. Как только мы убедились в этом, Виктор Михалыч сразу же кому-то позвонил. А потом, уже ближе к утру, подъехала машина. Они заперлись в кабинете с каким-то человеком.
        Ложечка Ракитина застыла на полпути ко рту.
        - Кто это был?
        - Не знаю.
        - Вы хотя бы видели его лицо?
        - Не видела, - ответила Вера Павловна. - Виктор Михалыч встретил его сам и сразу же провел в свой кабинет.
        - Может, все-таки заметили что-то необычное? - спросил Ракитин.
        Вера Павловна задумалась.
        - Необычное?… - переспросила она. - Может быть, запах? Такой тонкий, из-за двери… Будто запахло чем-то таким… ароматным. Может быть, жареным миндалем?..
        Ракитин, наконец, все-таки попробовал варенье и запил его чаем.
        - Варенье-то какое… - с уважением сказал он. - Возьму рецепт. Обязательно. Но у меня к вам еще один вопрос. Постарайтесь на него ответить без утайки. - Ракитин отставил чашку в сторону и внимательно посмотрел на медсестру. - Вера Павловна, кто был в гробу вместо Лунина? Ведь Сабуров мертв. И скрывать теперь что-то - не имеет смысла.
        Медсестра опустила голову.
        - Вы правы… смысла теперь уже ни в чем нет… У нас половина холодильников неопознанными забита. Лежат иногда годами. Отчетности никакой… Одним больше, одним меньше. - Вера Павловна подняла глаза и посмотрела на Ракитина. - Так какая ж вам разница, кто? Номер семьдесят шесть дробь два, вот кто.
        Ракитин встретил ее взгляд спокойно. Неожиданно он спросил:
        - Может быть, это нескромно, но… Ваш муж знал о связи между Сабуровым и вами?
        Брови Веры Павловны поползли вверх.
        - Какой муж? Что вы имеете в виду?
        Теперь настала очередь удивиться Ракитину.
        - Ну, как же, - пробормотал он. - Ведь все же знают… Вы замужем… Семья, дети…
        - Какие еще дети? Какая семья? - переспросила медсестра. - Ах, вот вы о чем… Знаете, Виктор Михалыч обожал опасность. Он не мог без риска - жизнь без адреналина теряла для него всякий смысл.
        - Не понимаю, - сказал Ракитин.
        - Я тоже сначала его не понимала. Но потом догадалась, что именно было ему нужно. Мы встречались шесть лет. Скажите, если бы я была просто доступной дурой, то эти отношения продлились бы так долго?
        - Вот оно что… - догадался Ракитин. - Значит, вы…
        - Ему нравилось получать запретное. Нравилась конспирация и случайные встречи в квартирах знакомых. Слежка и тайные явки. Он менялся дежурствами, чтобы попасть в одну смену со мной, - медсестра вздохнула. - Вот так, Глеб Андреич… Так что, никакого мужа у меня нет. А детей уж - тем более.
        В этот момент в кармане Ракитина зазвонил телефон. Капитан достал аппарат и приложил его к уху. Изнутри донесся голос Самохина, который был приглушен и взволнован, будто обладатель его прикрывал трубку рукою, озираясь по сторонам.
        - Приезжай, Глеб, - говорил Самохин. - Приезжай немедленно. Тут что-то случилось. Не пойму, что. Знаю только одно - Лунин пропал неспроста.
        - Ты в квартире? - спросил Ракитин.
        - Да… Тут такое творится… Короче, давай быстрее. Сам все увидишь.
        Ракитин нажал «отбой» и спрятал трубку.
        - Вера Павловна, мне пора, - сказал он, поднимаясь со стула.
        Медсестра бросил взгляд на настенные часы.
        - И мне. Я вас провожу, вы не против? - сказала она. - Хлеба дома нет. Зайду в булочную.

* * *
        Плотник, который ставил над подъездом новый козырек, присел на корточки и стал собирать инструменты в пластиковый кейс. В этот момент хлопнула дверь, и из подъезда вышла Вера Павловна, которую Ракитин пропустил вперед. В десятке метров от дома стояли две машины - красный кабриолет с поднятым верхом и белая «шестерка» Ракитина. У машин Ракитин и медсестра остановились.
        - Вас подвезти? - спросил капитан.
        - Не стоит, - ответила Вера Павловна. - Булочная за углом.
        Ракитин отпер ключом дверцу.
        - Вера Павловна, если что вспомните, звоните, - сказал он. - Визитку я вам оставил, номер на ней вы найдете. Договорились?
        Медсестра протянула ему руку.
        - Договорились.
        Ракитин пожал ее и сел в машину. Двигатель завелся, «жигули» тронулись с места и выехали сквозь арку со двора.

* * *
        Несколько секунд Вера Павловна простояла неподвижно, провожая машину взглядом.
        Мимо прошел плотник, который уже собрал свои инструменты. Тяжелый кейс оттягивал его руку. Вера Павловна двинулась вперед, и траектории их движения вдруг пересеклись. Угол кейса задел ногу медсестры, чуть ниже колена. Колготки вздулись конусом, оттянулись, лопнули и вновь легли на место, - от неожиданного контакта на их поверхности образовалась дыра. Касание было столь незначительным, что плотник, видимо, даже не ощутил его. Он прошел мимо, не повернув в сторону медсестры головы.
        Зато касание это оказалось ощутимым для самой Веры Павловны. Лицо ее исказила гримаса, женщина наклонилась и посмотрела на ногу. Была не только разорвана поверхность чулка - на коже Веры Павловны появилась небольшая, но отчетливая царапина. Медсестра наклонилась, дотронулась до нее и поднесла руку к глазам. На подушечке пальца остался смазанный след крови.
        - Эй! - крикнула Вера Павловна вслед плотнику. - Вы же мне колготки все порвали!..
        Плотник не обернулся.
        - Да пошла ты, - от души посоветовал он. - Надо ж, колготки!
        Он свернул и безвозвратно исчез в подворотне.

* * *
        Медсестра подошла к булочной и стала подниматься по крыльцу. Внезапно ей показалось, что одна из ступеней под ее ногой провалилась куда-то вниз. Это было так неожиданно, что Вера Павловна взмахнула руками. Она посмотрела под ноги - но нет, с крыльцом все было в порядке. Женщина оглянулась - что-то вокруг неуловимо изменилось вокруг нее. За ее спиной шел беспрерывный поток машин, однако ни звуков моторов, ни автомобильных сигналов она не услышала. Машины двигались в невероятной, почти абсолютной тишине.

* * *
        В булочной Вера Павловна остановилась перед прилавком. Тишина не отступала, она становилась все гуще и осязаемей. Опасаясь, что продавщица ее не услышит вовсе, медсестра положила на блюдце пятисотрублевый банкнот и отчаянно крикнула изо всех сил:
        - Бутербродный!.. И половинку черного!..
        Продавщица этого крика будто и не заметила. Она ожесточенно щелкнула ящиком кассового аппарата.
        - Два сорок мелочью посмотрите, - с угрозой предложила она. Голос ее оказался глухим, прокуренным и, на удивление, совершенно мужским.
        - Что? - оторопела Вера Павловна.
        - Два сорок посмотрите!.. Два сорок!.. Два сорок!.. Два сорок!..
        Вере Павловне на секунду показалось, что продавщица вдруг лишилась рассудка. Однако, она тут же нашла объяснение нелепым повторам - это просто звучало эхо. Медсестра попыталась открыть кошелек, однако из этого ничего не вышло. Пальцы ее совершенно не слушались. После нескольких бесплодных попыток она вдруг подняла голову и посмотрела на лампочку.
        - Зубы! - решительно сказала она самой себе. - Только зубы!
        Затем отщелкнула замочек зубами и перевернула кошелек. Монеты врассыпную бросились по прилавку. Однако, разбежаться по сторонам им не удалось - рука продавщицы намертво припечатала их к поверхности еще в самом начале маршрута.

* * *
        У самого подъезда Вера Павловна почувствовала, что асфальт под ее ногами пошел волнами. В руке она несла пакет с хлебом. Качало так, что пакет вывалился на землю. У подъездной двери каблук ее подвернулся, медсестра вцепилась в дверную ручку, и ей лишь чудом удалось устоять на ногах.

* * *
        Вера Павловна медленно поднималась по лестнице, цепляясь за перила. Она лезла по ним вверх, как по канату, судорожно переставляя руки и отталкиваясь от вставших дыбом ступеней коленями. Когда ступени и перила кончились, Вера Павловна поняла, что вместе с ними кончилась и ее жизнь. Она опустилась прямо на бетонный пол. Ногти ее были сорваны до крови, косметика уже не прикрывала стремительно сереющую кожу.
        Вера Павловна вдохнула и закрыла глаза. Вместо выдоха из легких ее вырвался хрип.
        Глава 14
        Лунин и Зоя шли по улице. Асфальта тут никогда не было, и грунтовая поверхность была разъезжена и разбита вдрызг. Ямы напоминали воронки после бомбежки. Дождь кончился, облака разнесло, и в ямах этих лежали небесно-голубые безмятежные лужи.
        Вдоль сточных канав тянулись деревянные заборы и тротуары. У одной из калиток Зоя остановилась. Она просунула руку сквозь прорезь и открыла калитку изнутри. Щеколда щелкнула, Зоя стянула с плеча рюкзак и протянула его Лунину.
        - Проходи, Николай Лунин, - сказала она. - Располагайся и будь как дома. А я пока в магазин. Дверь там открыта. На кухне разберешься - газ балонный. Ты пока чайник поставь, хорошо?
        Лунин взял рюкзак, поднял голову и удивленно посмотрел на Зою.
        - Тут же деньги… - проговорил он. - А если вдруг я с ними…
        Зоя не дослушала и усмехнулась.
        - Я быстро, - перебила она. - Одна нога здесь, другая там. Свежей воды налить не забудь. Ведро на лавке.

* * *
        Лунин медленно шел по двору, рассматривая стоящий в глубине дом. Рюкзак Зои был перекинут через плечо. Дом был старый, вид имел совершенно нежилой, и, кроме того, его, будто пьяного мужика, неудержимо вело в сторону. Стекла в слепых окнах были мутны и местами вовсе заменены кусками вспученной фанеры. За ними, в туманных недрах внутренних пространств, горел тусклый электрический свет. Некрашеные бревна потемнели дочерна, а крыльцо качнулось и слегка съехало в сторону, когда Лунин вступил на него. Лунин поднялся. Хлипкая дверь была полуоткрыта. Лунин толкнул ее и вошел внутрь.

* * *
        В сенях Лунин осмотрелся. Помещение было погружено в полумрак, и освещалось оно единственным оконцем, прорубленным в противоположной стене. Свет из него позволял разглядеть нагромождения странных и давно переживших свой век предметов. Они были загадочны, как отголоски безвозвратных времен, и казались начисто лишенными какой-либо функциональности. У окна стояла полусгнившая прялка с треснувшим и навсегда остановившимся колесом. Рядом, на венском стуле, возвышался раненый десятиведерный самовар. На груди его, украшенной многочисленными медалями, чернело отверстие, будто пробитое шальным снарядом. На полках лежали варочные латунные сковороды, ухваты и многочисленные глиняные горшки.
        В глубине сеней мелькнула чья-то изломанная тень, но, приглядевшись, Лунин понял, что это лишь треснувшее зеркало. В дальнем конце сеней Лунин заметил еще одну дверь и направился к ней.

* * *
        Взявшись за ручку, Лунин отворил ее и вошел. Ему открылась комната обыкновенной пятистенки с темным потолком, до которого без труда можно было дотянуться рукою. В центре его висел кожаный абажур с пыльными кистями. В пятне света под ним стоял непокрытый дощатый стол. В одном углу дома стояли две кровати, в другом - сервант. Вдоль одной из стен расположилась простая деревенская печь.
        Лунин стянул рюкзак с плеча. Дверь, в которую он вошел, заскрипела за его спиной и медленно отошла в сторону.
        В этот момент в затылок лейтенанта уперся черный автоматный ствол. Лунин сбросил с плеча рюкзак и медленно поднял руки.
        Когда ладони достигли уровня затылка, Лунин вдруг нырнул вниз, развернулся, схватился обеими руками за ствол и вырывал оружие у противника. Однако, в последний момент, тот все-таки успел нажать на курок.
        Вместо очереди, выпущенной прямо в лицо, Лунин услышал вдруг странный пластмассовый треск. На конце ствола зажглась и замигала красная лампочка.
        Лунин понял, что это был игрушечный автомат из черного китайского пластика. От рывка он хрустнул и разломился в руках лейтенанта на несколько частей.
        Лунин встретился глазами с человеком, который попытался взять его на мушку. Это был Кеша, мальчик из детдома. Чтобы уравновесить шансы и быть одного роста со своим противником, Кеша загодя забрался на приставленный к стене табурет.

* * *
        Лишившись оружия, мальчишка не утратил ни решимости, ни наступательного пыла. Он молниеносно ударил лейтенанта ногою в пах и нырнул куда-то в сторону. От неожиданности и боли Лунин согнулся пополам и инстинктивно нанес ответный удар. Однако в секторе удара мальчишки уже не было. Кулак Лунина с силой впечатался в численник, который висел на стене за спиной противника лейтенанта. Один сорванный лист прилип к кулаку, два или три других, кружась, стали опадать на пол.
        Кеша запрыгнул на стол и в два прыжка оказался на противоположном его конце. Лунин с рычанием стряхнул с кулака лист, на котором проступило пятно его крови. Лейтенант распрямился, как пружина, развернулся и запрыгнул на свой конец стола.
        В тот же момент Кеша перескочил на кровать. Баланс равновесия и так был не в пользу Лунина, а тут он и вовсе исчез. Стол под весом лейтенанта встал на дыбы, взмахнул передними копытами и с силой ударил в абажур. Тот качнулся, швырнув на стены комнаты безумную тень.
        Столешница опасно приблизилась к самому лицу лейтенанта. Удара было почти не избежать, однако в последний момент Лунину удалось все же соскочить на пол и устоять. Стол перевернулся в воздухе и с грохотом приземлился вверх ногами.
        Кеша перескочил на кровать, потом на соседнюю, которая стояла под самым окном. Одним движением он выполнил сразу два действия - отщелкнул шпингалет и распахнул наружу створки. Когда до свободы оставался всего один лишь шаг, и Кеша уже прыгнул в окно, Лунин схватил его за пятку.

* * *
        Кеша, покрасневший от бессилия и натуги, лежал на кровати, уперев в подушку нос. Лунин наклонился над ним, удерживая руку мальчика в подлом и болезненном милицейском захвате.
        - Пусти, козел… - рычал Кеша, поднимая голову. - Руку же сломаешь…
        Лунин слегка ослабил хватку, чтобы ненароком не сломать кость.
        - Ты кто? - спросил он.
        - Хрен в кожаном пальто… Понятно?
        - Понятно, - уже миролюбивее ответил Лунин. - Дергаться не будешь - отпущу. Меня Николаем зовут… А тебя?
        Кеша не отвечал, только бешено вращал глазами. Несколько секунд спустя Лунин понял всю бессмысленность своего захвата. Мальчик ничем ему угрожать не мог. Единственное, на что он был способен - это только сбежать. Лейтенант был уверен в своей реакции, а также в том, что при попытке к бегству он без труда сможет перехватить мальчика еще раз.
        Поэтому, так и не дождавшись ответа, он отпустил руку Кеши. Тот сел на кровати и стал растирать локоть.
        Искоса посмотрев на лейтенанта, Кеша заметил с нескрываемым сарказмом:
        - Оно и видно, что Николаем. Был бы автомат настоящий - точно бы башку тебе отстрелил, козел.
        Лунина колкость не слишком задела.
        - Видали мы таких стрелков… - усмехнулся он. - Зовут-то тебя как?
        Кеша встал с кровати и распрямил плечи. Плюнул на правую ладонь, затем вытер ее о штанину. Потом протянул лейтенанту руку.
        - Иннокентий Оппенгеймер, - торжественно представился он.
        Лунин смерил мальчика взглядом и, слегка смутившись, ее пожал.
        - Как?.. - переспросил он.
        Кеша посмотрел на него с презрением.
        - Ну, ты, тьма египетская… Про атомную бомбу, наверно, слыхал?
        - Ну, допустим… - осторожно согласился Лунин.
        Кеша поправил воротник рубашки и застегнул его на верхнюю пуговицу.
        - Это мой батя ее изобрел, понял? Он у меня - голова. Нобелевский лауреат. - Кеша развернулся и взялся за ножки стола, направленные в потолок. - Что стоишь как столб? Стол помоги перевернуть.

* * *
        Двухконфорочная газовая плита стояла в закуте за печкой, отгороженном от комнаты занавеской. Лунин зачерпнул ковшом воду из ведра и налил ее в чайник. Потом поставил его на плиту, чиркнул спичкой и зажег газ.
        Лунин крикнул через плечо:
        - Зойка кто тебе? Мать?
        Кеша был в комнате. В центр стола он положил снежинку, вырезанную из сложенной газеты. Поставил на нее кефирную бутылку, на три четверти заполненную водой. Затем опустил в нее букет из трех желтых одуванчиков, сделал шаг назад и оценивающе посмотрел на натюрморт.
        Вздохнув, он, наконец, ответил:
        - Мать моя - удача, отец - родной детдом.
        Лунин спросил:
        - В каком это смысле?
        Кеша протянул руку к букету и поправил цветы. Теперь одуванчики, понуро свесив желтые головы, смотрели в разные стороны.
        - В переносном, - ответил Кеша. - Вообще, она говорит, что мать. Да только брешет
        - сто пудов… Позавчера нарисовалась, вся в помаде, рожа пудрой присыпана. Ни разу в жизни эту цыпу не видал, вот те крест. На три дня меня отпросила… Зачем - хрен ее знает. А ты чё такой любопытный? - усмехнулся вдруг мальчик. - Спишь с ней, что ли?
        Лунин вышел из-за занавески и бросил взгляд на букет. Он хмыкнул и спросил:
        - Цветы-то для кого? Для нее, что ли?
        Кеша отвернулся. Он закусил губу. Потом протянул руку, намереваясь выхватить одуванчики из бутылки. Однако, Лунин оказался проворнее - он ловко перехватил запястье мальчика, и букет остался нетронутым.
        - Не смей… - сказал лейтенант. - Пусть стоят.

* * *
        Дверь открылась и в комнату быстрым шагом вошла Зоя. Лунин и Кеша повернулись к ней одновременно. Лейтенант разжал пальцы, и запястье мальчика выскользнуло из его руки.
        Зоя бросила взгляд на букет. Затем подошла к столу и поставила на него пластиковый пакет, набитый покупками почти доверху. Стала вынимать из него хлеб, пакет молока, консервы, какие-то свертки.
        Зоя посмотрела на Лунина.
        - Уже познакомились? Я рада.
        Лунин с сожалением посмотрел на свой кулак, который еще болел от удара по настенному календарю. На костяшках краснели свежие ссадины.
        Зоя подошла к серванту и выдвинула один из его ящиков. Начала что-то делать в нем, запустив туда обе руки. Лунин бросил взгляд на ее шею. Почувствовав, что лейтенант смотрит на нее, Зоя сказала:
        - Сейчас ужинать будем, Николай…
        Зоя обернулась, и в руках у нее оказался пластиковый шприц с блеснувшей иглой. Зоя ударила по нему щелчком, выгоняя вверх пузырек воздуха, и надавила на поршень. Тонкая струйка брызнула вверх.
        - Но сначала укол, - сказала Зоя.
        Кеша, опустив голову, развернул стул и сел, пропустив его между ног. Задрав рукав, он положил обнаженную руку на спинку. Во второй руке его щелкнул резиновый жгут.
        Кеша перехлестнул его через бицепс и стал работать кулаком, нагнетая кровь. Вены на его предплечье вздулись.
        Лунин, не отрываясь, смотрел на его руку. Она была вся покрыта следами уколов - вдоль вен, от локтевого сгиба и до самого запястья.
        Глава 15
        Ракитин ехал в своей «шестерке». Ехал он быстро, едва попадая в «зеленую волну» и пересекая перекрестки в самые последние мгновенья. На углу Февральской и Клары Цеткин наперерез машине выскочил гаишник с радаром и палкой, но осекся, увидев Глеба Андреевича за рулем.

* * *
        Ракитин почти бежал по подъезду вверх, перескакивая через две ступеньки. Между вторым и третьим этажами он увидел строительные козлы. На полу лежало густое пятно краски, которое соскребает шпателем какой-то человек в пилотке, сложенной из газеты. По ступеням, наперегонки с капитаном, бежали вверх отпечатки чьих-то ног.
        На четвертом этаже Ракитин остановился перед нужной дверью. Он бросил взгляд на отпечатки, теперь уже едва заметные - они свернули и пошли дальше, на пятый этаж.
        Ракитин стукнул в дверь четыре раза, а после паузы - еще два. Открыл Самохин. Вид его был хмур, рукава рубахи засучены, а из руки свисала мокрая тряпка.

* * *
        На кухонном столе стоял таз с мыльной водой. Самохин, подойдя к нему, прополоскал в воде тряпку. Все поверхности вокруг - шкафов, стола и кухонных полок - были покрыты разводами высохшей известки. Но больше всего пострадал пол. Линолеум на нем пошел волнами, под которыми мокро хлюпало.
        Самохин снял решетку с газовой плиты и стал протирать тряпкой между конфорками.
        В дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, остановился Ракитин.
        - Я думал, с тобой что-то случилось, - разочарованно сказал Ракитин, едва переводя дух. - А тут… Ерунда какая-то.
        Самохин перевернул банку «пемолюкса» и потряс ее над плитой, как перечницу.
        - Вот именно! Случилось! - он развел руки и огляделся по сторонам. - Считаешь, это все ерунда? Сверху натекло. Нинка меня теперь точно убьет. Козел твой Лунин, вот кто!
        - Почему мой? - удивился Ракитин.
        - Ладно, пусть будет не твой!.. Пусть будет мой, ладно! Устроил мне тут… и смылся.
        - Самохин поднял глаза и с отчаянием посмотрел на Ракитина. - Все обои, блин, вся плитка… Пол вздыбило…
        Ракитин поднял голову и посмотрел на влажный еще потолок. Он был покрыт шелушащейся побелкой и уже начинающими желтеть разводами.
        - Я наверх схожу, - вздохнул капитан.

* * *
        Ракитин поднялся этажом выше. В квартире, в которую хотел он попасть, стояла новенькая металлическая дверь. Ракитин внимательно осмотрел ее, дотронулся пальцем до косяка. Дверной проем был заштукатурен, и, причем, не так давно - штукатурка оказалась еще сырой. Было совершенно очевидно, что дверь поставили, возможно, не далее, чем час назад.
        Ракитин протянул руку и нажал пальцем на новенький звонок.

* * *
        Протерев поверхность плиты, Самохин поднял чугунную решетку и поставил ее на место. В этот момент под ногой его что-то хрустнуло. Самохин наклонился и увидел разбитое и уже засохшее куриное яйцо.

* * *
        Ракитин стоял перед дверью, все еще ритмично нажимая на кнопку звонка. Когда число нажатий дошло до десяти, Ракитин опустил руку. Дверь так и не открыли.

* * *
        Самохин раскачивался на полу, стоя на четвереньках. Упираясь ладонями, коленями и пятками, он налегал на тряпку, пытаясь оттереть засохшее яйцо. Перед ним на полу располагался таз с мыльной водой.
        Когда тщетность усилий стала очевидной, Самохин отложил тряпку и взял в руки столовый нож. Наклонив лезвие почти параллельно полу, он стал соскабливать задубевший шлепок, снимая его с линолеума миллиметр за миллиметром.
        Внезапно раздался щелчок входной двери. На полу, возле рук Самохина, произошло слабое движение воздуха. Хлопья высохшей штукатурки вздрогнули и поползли к окну, затрепетал случайный клочок газеты.
        Старший лейтенант услышал прихрамывающие шаги. Они приближались. Самохин скреб, не поднимая головы.
        - Забыл дверь закрыть, Глеб, - сказал он. - Сквозняк. Ты чё там хромаешь?
        Вошедший остановился в дверях.
        Самохин бросил взгляд на его ноги. Нижняя часть штанин была покрыта белесыми пятнами полуоттертой краски. Ботинки, некогда бывшие черными, выглядели теперь крайне печально - лаковая кожа их потрескалась и пошла шелухой, носки были скукожены и по-турецки загнуты вверх, а в трещины и стыки забился несмываемый белый налет.
        Вместе со сквозняком в лицо Самохина дохнуло нечто еще - такое, отчего пересохла глотка, и быстро забилось в висках.
        Самохин плотнее перехватил нож и медленно поднял глаза.

* * *
        Ракитин посмотрел на отпечатки следов, которые были уже едва различимы на кафельном полу лестничной площадки. Затем взгляд капитана остановился на металлической лестнице, которая вела на чердак. Ракитин подошел ближе и присмотрелся к одной из перекладин - на ней он тоже различил едва заметный белый отпечаток.
        Ракитин поднял голову и посмотрел вверх, на люк. Над головой капитана висел замок, который закрывал ход на чердак. Одна из петель, в которые он был продет, была прибита к проему, и из нее торчали ржавые шляпки гвоздей. Другая - прикручена к жестяной поверхности люка. Шурупы, на которых она держалась, оказались совершенно новыми. Они поблескивали латунными шляпками в свете подъездной лампы.

* * *
        Когда Ракитин спустился с пятого этажа, он сразу понял, что что-то в квартире, где он оставил Самохина, что-то произошло.
        Входная дверь стояла полуоткрытой. Однако Ракитин прекрасно помнил, что, когда он выходил наружу, то плотно прикрывал ее за собой.
        Капитан толкнул дверь и прислушался. Полотно скрипнуло, медленно уходя внутрь. Кроме этого кратковременного скрипа звуков капитан не услышал никаких - в квартире стояла густая и осязаемая тишина.
        Наконец, Ракитин толкнул ногою дверь и осторожно переступил порог. Он медленно прошел по коридору, не спуская глаз с яркого прямоугольника света, упавшего на пол у поворота на кухню.
        Ракитин остановился за углом, прижался спиною к стене и достал пистолет. Несколько раз он беззвучно вздохнул и, задержав последний выдох, вывернул из-за угла, держа пистолет в обеих руках.
        С первого же взгляда ему стало ясно, что Самохин мертв - окончательно и бесповоротно. Он лежал ничком на полу, прижав лицом край таза. Столовый нож угрожающе торчал из его все еще сжатого, навсегда побелевшего кулака. От веса головы Самохина таз встал под углом в сорок пять градусов. Такое положение не смогло сохранить налитую в него воду - часть ее вылилась и растеклась по полу, а оставшаяся - та, которая еще стояла в тазу - была густо окрашена кровью старшего лейтенанта.
        Ракитин наклонился над трупом и убрал пистолет. В затылке Самохина зияло глубокое выходное отверстие - диаметром с крупное яблоко.
        Несколько секунд Ракитин стоял неподвижно. Затем сделал над собою усилие, оторвал взгляд от дыры на затылке и достал из кармана носовой платок. Протер им бутылку из-под минеральной воды, дверные ручки - везде, где могли оставаться его отпечатки.

* * *
        Когда Ракитин выезжал со двора, опять пошел дождь. Капитан включил дворники. Он ехал по прямой, не виляя. Колеса время от времени попадали в выбоины на асфальте - на какое-то время капитан забыл о подвеске, которая всегда была его головною болью. Машина подскакивала, и фары выхватывали из мрака не связанные между собою фрагменты ночной улицы.
        На одном из перекрестков Ракитин вдруг остановился. У автобусной остановки, освещенной фонарем, висел под пластиковым козырьком таксофон.

* * *
        Ракитин встал под козырек и опять вытащил из кармана носовой платок. Подхватил сквозь него трубку автомата. Ногтем, чтобы не оставлять на кнопках отпечатков, набрал на кнопках двухзначный номер.
        Гудков не случилось - соединение с абонентом произошло почти мгновенно.
        Ракитин услышал мужской голос:
        - Отделение милиции. Дежурный слушает.
        - Убийство, - устало сказал капитан. - Полчаса назад. Улица Нефтянников, восемнадцать. Квартира двадцать четыре. Входная дверь открыта.
        Не дожидаясь ответной реакции абонента, Ракитин повесил телефонную трубку.
        Глава 16
        Зоя подошла к печке. На полатях был постелен тюфяк, заправленный чистой простыней. На нем, натянув одеяло до самого носа, спал Кеша.
        Зоя поправила одеяло. Некоторое время она стояла неподвижно, внимательно смотря в лицо спящего мальчика. Затем отошла от печи, выключила свет и вышла из комнаты.

* * *
        Лунин сидел на ступеньках крыльца, под козырьком. Накрапывал дождь. Небо было черным, мелкие капли часто моросили из темноты, однако козырек успешно принимал их беспрерывные атаки на себя - пространство под ним, в котором находился Лунин, было сухим.
        За его спиною лейтенанта вдруг скрипнула дверь, однако Лунин не обернулся.
        Вышла Зоя, молча опустилась рядом с ним на ступеньку. В губах ее уже была зажата сигарета. Зоя чиркнула зажигалкой, и пламя на секунду выхватило из темноты ее лицо.
        Выпустив дым от первой затяжки, Зоя сказала:
        - Мне было тогда всего шестнадцать… А тут - беременность. Внезапная, как несчастный случай. Впереди тогда еще вся жизнь была, понимаешь?
        Лунин не повернул в ее сторону головы.
        - Она у тебя и сейчас вся впереди… - хмуро ответил он. - Только мне-то зачем про все это знать?
        Зоя затянулась еще раз.
        - У него резунеофилия, - сказала она после паузы. - Это как в машине - двигатель действует до тех пор, пока не вырабатывается ресурс. А потом - стоп. У Кеши этого ресурса осталось еще на пару месяцев. Без инъекций он давно бы уже умер. Единственное, что сможет ему помочь - это пересадка стволовых клеток. Операцию могут сделать только в Швейцарии. Стоит она четверть миллиона долларов.
        Лунин покосился на нее:
        - Откуда у тебя столько денег?
        - Я работаю крупье в казино. Вернее, работала… - усмехнулась она. - Оттуда и деньги.
        - Так вот отчего за тобой мужики хвостом бегают… - догадался Лунин. - А что ж ты о сыне своем раньше-то не вспоминала?
        Зоя некрасиво, скомкав, затушила недокуренную сигарету в консервной банке, стоящей на завалинке.
        - Знаешь, раньше все некогда как-то было… - задумчиво сказала она.
        - А сейчас? - спросил Лунин.
        Зоя вдруг повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
        - Мать из меня никакая, Лунин, я знаю. Но в матери я и не набиваюсь. А вот помочь ему, кроме меня, не сможет никто, понятно? Ты-то ведь ему не поможешь?
        Лунин не ответил. Он отвел глаза в сторону и не спеша поднялся с крыльца.
        - Ты куда это? - спросила Зоя. - Уже уходишь?
        - Спать хочу… - ответил Лунин, тщательно отряхивая задние карманы своих джинсов.

* * *
        Лунин молча лежал на одной из кроватей. Он не спал, глаза его были раскрыты и неподвижно устремлены в потолок. На соседней кровати ворочалась Зоя. Ей тоже не спалось. Наконец Зоя подняла голову, взяла с подоконника сигареты и зажигалку, высекла пламя и прикурила.
        Зоя посмотрела в темноту.
        - Лунин, ты не спишь?
        - Пока нет, - настороженно ответил лейтенант после некоторой паузы. - А что?
        Зоя вздохнула.
        - Я тоже не сплю… - сказала она. Потом неожиданно добавила: - Мне нужен мужчина, Николай.
        Лунин вздрогнул. Некоторое время он пролежал, не шевелясь, ощущая частые удары сердца, вдруг застучавшего у него в ушах. Зоя какое-то время внимательно вслушивалась в темноту, не опуская головы.
        - Чего затаился? - настойчиво спросила она - Слышишь меня или нет?
        Лунин выдохнул, скрипнул пружинами и решительно отвернулся лицом к стене.
        - Не могу я так… - глухо сказал он. - Тут же ребенок.
        Губы Зои вздрогнули. Она беззвучно улыбнулась.
        - Дурак ты, Лунин Николай… И мысли у тебя дурацкие - все об одном, как у всех мужиков. Слушай… В рюкзаке у меня больше полумиллиона. Нам нужно добраться до Москвы. Там мне помогут. Паспорта, визы, билеты - все будет за пару дней. Только вот без тебя мне, боюсь, будет не справиться. Если поможешь нам с Кешей - сто тысяч твои. Согласен?
        Лунин перевернулся под одеялом на другой бок. Пружины его кровати опять отчаянно заскрипели.
        Лунин сказал:
        - А если я сейчас встану и придушу тебя подушкой? И уйду отсюда с рюкзаком?
        Зоя усмехнулась - теперь так, чтобы Лунин отчетливо услышал ее смешок.
        - Не придушишь, Николай… Я же в казино работала… Людей насквозь вижу. А тебя - тем более. Ты же простой, как таблица умножения. Так согласен ты или нет?
        - Утром скажу, - ответил после некоторого раздумья лейтенант. - Ты умножай пока. А спать буду.
        Зоя приподнялась на локте и потушила сигарету. Лунин опять перевернулся с боку на бок и снова оказался лицом к стене. Какое-то время он лежал без движения, затем вдруг повернул голову и спросил:
        - Не спишь?
        - Пока нет, - ответила Зоя.
        Лунин вздохнул.
        - Я ведь тоже детдомовский, знаешь?…
        Глава 17
        Ракитин добрался до дома около полуночи. Он набрал кодовый замок и открыл подъездную дверь. Лестничные площадки освещали тусклые лампы по сорок свечей. Ракитин поднялся на четвертый этаж и вставил ключ в замок своей двери.

* * *
        В это же время Юлия Николаевна Дементьева стояла перед зеркалом в своем гостиничном номере. Она была в халате, туго перевязанном в талии пояском.
        Дементьева отвернула крышку с тюбика, выдавила на ватный тампон немного крема и стала аккуратно массировать им кожу вокруг век.
        В этот момент раздался стук в дверь, который, скорее всего, был условным. За двумя ударами последовала пауза, которая завершилась еще тремя быстрыми ударами.
        Сквозь зеркало Юлия Николаевна посмотрела на входную дверь.
        - Это ты, Антон? Входи, там не заперто…
        Толкнув дверь плечом, в номер вошел Антон Каратаев. Руки у него были заняты - в одной держал он бутылку шампанского с двумя бокалами, в другой - пакет с апельсинами. Каратаев прикрыл за собой дверь ногой, прошел в номер и поставил бокалы с апельсинами на журнальный столик. Бутылка осталась у него в руках. Каратаев опустился в кресло и вытянул вперед ноги.
        - Не «Клико», конечно, - заметил он, открывая шампанское, - но все же…
        Дементьева свернула тампон пополам и положила его на лежащую перед зеркалом бумажную салфетку. Оборачиваться к гостю она не спешила.
        - Вот уже три смерти… - проговорила она. - А ясно только то, что кто-то сильно пытается нам помешать. Мы не продвинулись вперед ни на шаг.
        Каратаев осторожно выпустил газ и почти без хлопка снял с горлышка пробку. Зачем-то понюхал ее, затем аккуратно разлил шампанское по бокалам.
        - Не так все трагично, Юля, - ответил он. - Лунин где-то рядом. У меня такое чувство, что этот Ракитин все-таки выведет нас на него.
        Так как Юлия Николаевна все еще стояла у зеркала. Присоединяться к Каратаеву она явно не торопилась. Тот встал, подхватил два бокала и отправился с ними к Деминой. Юлия Николаевна машинально взяла шампанское из его руки.
        - Если только он выживет… - задумчиво сказала она. Потом подняла глаза на гостя: - Нужно было остаться у его дома. На ночь.
        Каратаев, не опуская взгляда, дотронулся до ее плеча.
        - Да не волнуйся ты. Я довел его до самого подъезда. Он сейчас спит и десятый сон видит. Давай не думать обо всем этом… Хотя бы сегодня ночью, ладно?
        Юлия Николаевна отставила свой бокал, так и не сделав из него ни одного глотка. Она повела рукой, высвобождая локоть из руки Каратаева.
        - Только не сегодня, Антон… - сказала она: - Я так устала. Пусть пройдет хотя бы какое-то время.
        По лицу Каратаева пробежала легкая тень.
        - Хорошо, Юля. Я подожду.
        Он залпом опрокинул свой бокал и поставил его рядом с бокалом Деминой. Затем бросил на нее выразительный взгляд, развернулся и, молча, вышел из номера.
        Дементьева так же, молча, проводила его взглядом.
        Когда дверь за Каратаевым захлопнулась, Юлия Николаевна немедленно сняла халат и бросила его на застеленную кровать. Под халатом оказались джинсы и футболка.
        Дементьева быстро сняла крем с лица сухим тампоном и отправила его в мусорную корзину. Затем открыла шкаф, достала из него короткую кожаную куртку с заклепками и набросила ее на плечи.

* * *
        В стакан с водой, зацепившись за край крюком, опустился кипятильник. И почти сразу же покрылся пузырьками и загудел. Поставив греться воду, Ракитин снял пиджак и повесил его на спинку стула. Затем расстегнул на груди ремни, освободился от них и набросил кобуру вместе с пистолетом поверх пиджака.
        Ракитин вскрыл пакетик дешевой лапши и вывалил его содержимое в эмалированную миску. Поставил ее в центр стола. Достал из кастрюли, стоящей рядом, желтеющий огурец и разрезал его вдоль на две половинки. Посыпав одну из них щепоткой крупной соли, Глеб Андреевич старательно перетер ее между половинками.
        Ракитин бросил взгляд на стакан. Он гудел, как шмель, и все сильнее покрывался изнутри пузырями. Однако, до полного закипания какое-то время все же оставалось. Капитан сжал кулаки и, несколько раз подпрыгнул и размял круговыми движениями плечи. Перед ужином он решил померяться силами с боксерской грушей, висевшей посреди комнаты.
        Ракитин встал в стойку и нанес дерматиновому противнику несколько звучных ударов.
        На потолке, над головою Ракитина был плотно ввинчен крюк. На него было накинуто кольцо с тросом-растяжкой, который выходил из верхней части груши. Нижняя часть того же троса, пропущенного сквозь грушу, была сцеплена с еще одним крюком, который торчал из пола.
        Однако, во всей этой конструкции была еще одна деталь, которая, на первый взгляд, казалась тут совершенно лишней. В любом случае - она явно не была предусмотрена первоначальной логикой крепления.
        Это была струна, которая шла от груши вверх. Пропущенная сквозь кольцо, она уходила куда-то в сторону, перпендикулярно вертикальной оси и всего лишь в паре сантиметров от поверхности потолка.
        При каждом ударе Ракитина она резко натягивалась.
        Ракитин бросил взгляд на стакан с кипятильником. Вода в нем почти закипела.
        Капитан выдохнул и от всей души положил резкий тяжелый хук. Звук удара почти слился с отчетливым металлическим щелчком. Струна зазвенела в воздухе и хлестанула Ракитина по щеке.
        Капитан взмахнул рукой - ему удалось поймать конец проволоки. К нему была прикручена выдернутая из гранаты чека.
        Ракитин поднял голову. Он уже понял, что означает чека, зажатая в его руке. Ничего подозрительного перед собой он не обнаружил, однако было ясно, что отсчет времени пошел уже на доли секунды.
        В конце концов, Ракитин обернулся и посмотрел назад. За его спиной свирепо торчали из стены, доставая почти до потолка, ветвистые лосиные рога. На одной из верхних ветвей охотничьего трофея была прикручена проволокой противотанковая граната Ф-1.
        Капитан инстинктивно отпрянул. Ни до двери, ни до окна времени добежать у него уже не оставалось. Дверь была слишком далека, а за окном равнодушно лежала темная пропасть глубиною в четыре этажа.
        Ракитин распахнул дверцу несгораемого шкафа, сорвал с нее рукомойник и быстро забрался вместе с ним внутрь. В тот момент, когда дверца закрылась за ним, вода в стакане наконец-то вскипела и стала плеваться крупными пузырями.
        И тут же прозвучал оглушительный взрыв. Стакан лопнул, кипятильник с корнем вырывало из розетки. Осколки хлестанули по дверцам шкафа, с искрами срывая с металла масляную краску. Створки окна распахнулись наружу, стекла вылетели и мельчайшими фрагментами понеслись в ночь. Груша устояла, но из ее иссеченного нутра вышел и поднялся дыбом обильный конский волос. Свет погас - абажур вместе с лампой сорвало с потолка и швырнуло о стену.
        Видимость в комнате стала нулевой. К глубокому полумраку добавились клубы пыли и дыма, заполнившие все пространство. Шкаф так и остался стоять у стены, однако из-за его створок не доносилось ни единого звука.

* * *
        Тишина, наступившая после взрыва, продлилась недолго. Через несколько секунд раздался страшный удар во входную дверь. Замок вырвало с корнем, дверь распахнулась вовнутрь и со всего маху ударилась о стену.
        В прямоугольнике света, на лестничной площадке, встал Первый. Это был один из участников той самой погони, от которой едва ушли Лунин и Зоя. Не далее как днем девушка приняла Первого за мертвеца, посчитав состояние этого человека в высшей степени безнадежным и явно не совместимым с жизнью.
        Однако, теперь он стоял прямо, широко расставив ноги, и вид его был зловещ, упрям и крайне агрессивен. В одной руке у него светился фонарь, в другой был зажат пистолет с глушителем. Фонарь прошелся пыльным лучом по коридору, и Первый сделал решительный шаг вперед.
        Он осторожно вошел в комнату. Луч фонаря шарил по комнате, выхватывая из клубящегося мрака фрагменты совершенного разгрома. Стол был перевернут, ноги его торчали в разные стороны, а столешница оказалась расколотой в щепы. Раненая боксерская груша иссеченная многочисленными порезами, неподвижно висела в темноте.

* * *
        Первый обошел ее и остановился у несгораемого шкафа. Световое пятно легло на исцарапанные дверцы. Вошедший будто почувствовал, что за ними кто-то есть.
        Безосновательными эти предчувствия назвать было нельзя - одна из створок вдруг распахнулась с металлическим лязгом. Из недр шкафа на Первого с силой вылетел тяжелый латунный рукомойник и ударил его прямо в лицо. Удар оказался настолько сильным и неожиданным, что Первый выпустил из рук и фонарь, и украшенный глушителем пистолет.
        Второй удар оказался еще сильнее, и последовал он сразу же за первым. Кулак Ракитина попал в ухо опешившего мужчины, и тот без звука, как сноп, свалился с ног.
        Ракитин нагнулся за фонарем, который бесполезно светил в дальний угол. В этот момент в дверях, ведущих в коридор, произошло какое-то движение.
        Вспыхнул еще один фонарь, и Ракитин тут же попал в конус его света. Прозвучал хлопок. Пуля попала в ручку того фонаря, к которому тянулся Ракитин, и от удара тот завертелся волчком, разбрасывая по полу и стенам изорванные тенями световые пятна. Почти сразу же раздался еще один выстрел.
        Ракитин отскочил к распахнутому окну и, не раздумывая, перемахнул за подоконник.

* * *
        Это был четвертый этаж. За окном открывалась темная туманная бездна, прыгать в которую для нормального человека было бы чистым самоубийством. И все же Ракитин прыгнул - куда-то в сторону, оттолкнувшись ногою от внешнего бокового откоса окна.
        Он пролетел метра два вниз и вбок, пока не уцепился руками за пожарную лестницу. Со всего маху он ударился грудной клеткой о стойку лестницы и сморщился от боли. Однако, для того, чтобы прийти в себя, ему потребовалось всего лишь несколько долей секунды. Он крепче перехватил руки и стал быстро спускаться вниз, пытаясь как можно скорее сократить расстояние между землею и собственным телом.

* * *
        В окне появился Второй. Почти не целясь, он выпустил еще три пули в сторону Ракитина. Одна из пуль ударила в перекладину лестницы, в нескольких сантиметрах от руки Ракитина. Вибрация металла оказалась настолько резкой и внезапной, что пальцы капитана разжались сами собою, ноги сорвались с нижних ступеней, и он чуть не упал вниз, чудом удержавшись лишь на второй руке, которая была перекладиной ниже.
        Его тело, висящее на одной руке, ушло в короткую дугу. Когда до края амплитуды оставалась сотая доля секунды, Ракитин бросил взгляд через плечо.

* * *
        Вдоль угла дома, удерживаемая проржавевшими зажимами, выступающими из стены, шла оцинкованная водосточная труба.
        Ракитин разжал пальцы и полетел прямо на нее.
        Ему удалось зацепиться, но конструкция водоотвода была явно не рассчитана на то, чтобы выдерживать вес взрослого человека. Оцинкованный фрагмент, хоть и задержав скорость падения Ракитина, выломался из трубы. Держа его в руках, Ракитин изменил траекторию и исчез за углом дома. Труба, потеряв один из своих компонентов, тут же лишилась устойчивости и стала разваливаться на куски. Ее компоненты, сталкиваясь друг с другом и переворачиваясь в воздухе, полетели вниз.
        Не удалось избежать силы гравитации и Глебу Андреевичу - он падал параллельным курсом, но уже по другую сторону угла дома.
        Обломки с оглушительным грохотом попадали на тротуар. Ракитин, тоже с грохотом, упал на крышу пристройки, жестяная крыша которой оборвала его полет на уровне второго этажа.
        Перевернувшись несколько раз, Глеб Андреевич перевалил за край крыши и приземлился на обе ноги. В нескольких метрах от него был забор.

* * *
        Ракитин спрыгнул с забора и осмотрелся. Перед ним дремала ночная улица, освещенная редкими фонарями. Дома ее, плотно сомкнувшись, подобрались к самому краю тротуара.
        Ракитин перевел дух и обернулся. Метрах в ста от него, наехав правой парой колес на тротуар, стоял черный джип.
        Внезапно фары его вспыхнули. Завелся мотор. Джип резко, с визгом резины, вдруг взял с места и стал стремительно надвигаться на капитана.

* * *
        Глеб Андреевич изо всех сил бежал по тротуару, вдоль стены дома. Он понимал, что смещение к центру улицы было бы для него убийственным - более удобной цели для наезда, оказавшейся посреди проезжей части, вообразить было бы трудно.
        Единственный шанс спасения маячил впереди - это был чугунный фонарный столб, до которого оставалось несколько десятков метров. Именно он мог обеспечить сектор, в котором можно будет хоть на какое-то время укрыться от черной машины. Однако джип, не съезжая правыми колесами с тротуара, все наращивал скорость, подбираясь все ближе.
        Ракитин с отчаянием бросил взгляд на окна первого этажа, которые проносились мимо него одно за другим. Каждое из них было надежно забрано решеткой. До столба еще было бежать и бежать, а джип уже почти настигал беглеца. Ракитин вдруг понял, что укрыться за столбом он уже не успеет.

* * *
        Спасение пришло внезапно. Одно из окон, справа от Ракитина, оказалось вдруг без решетки. Более того - оно было слегка приоткрыто, будто приглашая к прыжку, и из-за полупрозрачной шторы лился мягкий свет.
        Ракитин, не раздумывая, перемахнул через подоконник. В этот же момент крыло джипа со скрежетом ударило в стену, рассыпая искры. Именно в том месте, где секундой ранее должен был быть капитан.

* * *
        Ракитин опустился на пол, сдернул с плеча занавеску и поспешно прикрыл за собой окно. Обернулся.
        Капитан понял, что оказался в спальне. Прямо перед ним была расправлена широкая двуспальная кровать, по обеим сторонам которой горели на тумбочках по ночной лампе. На кровати, под разными одеялами, лежала пожилая супружеская пара. Голова женщины была украшена многочисленными папильотками, усы ее супруга были нафабрены и зафиксированы специальной сеткой, концы которой уходили через уши и были связаны на затылке.
        Женщина держала в руках детектив в мягкой обложке, мужчина - развернутую газету. Опустив книгу, женщина внимательно посмотрела поверх очков на Ракитина. Мужчина вздохнул, сложил газету и откинул свое одеяло.

* * *
        От удара, так и не достигшего цели, джип отбросило от стены. Машине теперь угрожала явная опасность - чугунный столб, за которым рассчитывал укрыться Ракитин. Внедорожник несло прямо на него, и отрезок до столба был слишком короток для успешного торможения. Завизжали тормоза, джип вильнул, накренился, и соскочил с тротуара. В последнюю секунду он все-таки объехал чугунное препятствие, и не врезаться в столб ему удалось лишь каким-то чудом.

* * *
        Из груди Ракитина вырывалось частое дыхание. Он вытер запястьем лоб, покрытый потом, неестественно улыбнулся хозяевам комнаты и глупо проговорил:
        - Извините, что без приглашения… но… Вы не подскажете, где выход?
        Мужчина поднялся с кровати и распрямился перед Ракитиным во весь свой огромный рост. Семейные трусы его были натянуты до диафрагмы. С левой стороны волосатой груди была татуировка. Профили Ленина, Сталина и бородатого Карла Маркса напоминали сказочного змея о трех головах. Волевые взоры вождей поражали убийственным спокойствием. Они были устремлены в одну и ту же точку.
        - Выход? - недобро переспросил мужчина. - Сейчас покажу.

* * *
        Джип пронесся по пустынной улице еще метров пятьдесят. Внезапно он останавливается и сделал резкий разворот почти на месте - так разворачиваются каскадеры, используя силу инерции и ручной тормоз.

* * *
        За окном, в глубине комнаты, в которой оказался капитан, вдруг прозвучал отчетливый удар. Стекло лопнуло. Спиной вперед, сквозь распахнувшуюся раму, на улицу кубарем вывалился Глеб Андреевич. Вокруг плеч его, как римская тога, была намотана сорванная с прищепок занавеска.
        Обнаружив появление цели, джип взревел мотором и сорвался с места. Он опять стал стремительно набирать скорость, двигаясь прямо на Ракитина. Подняться капитану все не удавалось - движения его были скованы занавеской, и он беспомощно барахтался на проезжей части.

* * *
        Внезапно визжа покрышками, из-за поворота вылетела еще одна машина. Взревев мотором, она повернула и помчалась навстречу джипу.
        Ракитин попытался подняться в очередной раз, но снова упал, наступив на край занавески. Капитан был посередине проезжей части. Расстояние между машинами стремительно сокращалось, и встретиться они должны были, по-видимому, именно в той точке, где и барахтался на асфальте Ракитин.
        Если бы капитану и удалось бы избежать своей участи под колесами джипа, то, без сомнения, он не смог бы миновать ее на пути второй машины.

* * *
        Когда радиаторная решетка джипа была уже в паре метров от капитана, Ракитин рывком перекатился в сторону и оказался перед второй машиной. Джип с ревом пронесся мимо.
        Вторая машина давить Глеба Андреевича почему-то не стала. Взяла в сторону, резко затормозила и остановилась, как вкопанная. Распахнулась открытая изнутри дверь. В это момент Ракитину, наконец, удалось освободиться от занавески. Он поднялся и посмотрел в салон. За рулем машины сидела Дементьева.
        - Юлия?.. - проговорил Ракитин, не пытаясь скрыть удивления.
        - Скорее!.. - нетерпеливо бросила Юлия Николаевна.
        Ракитин посмотрел на джип. Тот резко остановился, повторив трюк с разворотом вокруг собственной оси. На крыше внедорожника вдруг вспыхнули дополнительные фары, и свет ударил прямо капитану в лицо. Взвыл мотор.
        Дальнейшее наблюдение за взбесившимся джипом становилось слишком опасным, и Ракитин, без лишних слов, нырнул в машину Деминой и захлопнул за собой дверцу.
        Юлия Николаевна переключила скорость и резко нажала на педаль газа. Машина сорвалась с места, и капитана прижало к спинке сиденья.

* * *
        Теперь две машины неслись по ночной улице след в след. Проезжая часть ее была не слишком широка, и когда джип, взревев мотором, стал обходить машину Деминой слева, Юлия Николаевна, пытаясь избежать столкновения, задела правыми колесами бордюр. Заскрежетал колесный диск, руль рвануло и машину опасно повело в сторону. Однако Деминой удалось выровнять машину. Переключившись на пониженную передачу, Юлия Николаевна надавила на акселератор, и машина ее вырвалась вперед.
        Промчался перекресток с тревожно мигающим желтым светофором. Дементьева не свернула - для этого ей пришлось бы сбросить бы скорость, что привело бы к неминуемому столкновению с наседающим сзади джипом.

* * *
        На следующем перекрестке ей удалось сместиться в сторону. Машина подпрыгнула и встала на тротуар. Теперь она мчалась параллельно проезжей части, умещаясь колесами в пешеходной зоне.
        Целесообразности этого маневра Ракитин поначалу не понял. На всякий случай он пристегнул ремень безопасности и вцепился в ручку над пассажирским окном. Зубы его были стиснуты, а по скуле проносились отсветы летящих за стеклом отсветы летящих за стеклом фонарей.
        Через несколько секунд стало ясно, что джип лишился возможности взять машину Деминой на таран - оба автомобиля разделял бордюр, и преодолеть его на скорости было невозможно. Обе машины мчались параллельно, бок в бок. Вспыхивали и уносились за спину освещенные пространства, в центре которых стояли вдоль края тротуара фонарные столбы - джип мчался, едва не задевая их правым зеркалом.
        Машина Деминой была достаточно узка, и это обстоятельство позволяло ей без касаний проскакивать между фонарными столбами и стенами домов. Джипу, кроме бордюра, перестроиться и достать цель мешали еще и эти столбы.

* * *
        Внезапно, впереди открылась темнота. Улица продолжалась, послушно бежал рядом с нею и тротуар, однако столбов с фонарями в той темноте, похоже, что не было. Именно это обстоятельство и позволило водителю джипа решиться изменить ситуацию в свою пользу. Не сбавляя скорости, он въехал правой парой колес на тротуар. На пути внедорожника внезапно возникла припаркованная к бордюру «Ока», однако водитель решил не отказываться от рискованного маневра.
        Джип поддал «Оку» бампером, та подпрыгнула, будто подброшенная вверх невидимой пружиной. Малолитражка перевернулась несколько раз в воздухе и с грохотом рухнула на противоположной стороне улицы. Джип уверенно встал на тротуар уже всеми четырьмя колесами. Сомнений не оставалось - следующий удар придется именно в задний бампер машины Деминой.

* * *
        Однако, произошло непредвиденное. Темное пространство, вдруг давшее преследователям великолепный шанс, оказалось ловушкой. Последовательность фонарных столбов нарушена не была - просто на некоторых их них не горели лампы. Иллюзия отсутствия преград объяснялась обыкновенным недостатком освещения.
        Машина Деминой проскочила между стеною дома и очередным столбом, едва различимым в темноте. Повторить этот маневр джипу не удалось - не позволяли его габариты.
        Не успев затормозить, внедорожник на полном ходу врезался в столб. Огромную машину развернуло и боком вынесло на дорогу. Какое-то время джип стоял неподвижно, с шипением пуская из пробитого радиатора струю обильного пара. Затем на него вдруг со всего маху упал чугунный столб, так некстати оказавшийся на пути. Он смял сверкающую нарядными фонарями крышу и лучи их, сменив направление, ушли куда-то в черное небо.

* * *
        Спустя пятнадцать минут Ракитин сидел в кресле, положив обе руки на подлокотники. Это был номер Юлии Николаевны. На лице капитана красовались ссадины и порезы - на скуле, подбородке, над бровью. Сама хозяйка номера стояла, наклонившись над журнальным столиком. Перед нею лежали ножницы, упаковки бактерицидного пластыря, ватные тампоны и бутылочка с перекисью водорода.
        Юлия Николаевна взяла в руки бутылочку и отвернула пробку. Под ней оказалась сращенная с горлышком бутылочки пластиковая пипетка.
        - Лунина сожгли и похоронили, - сказала Юлия Николаевна. - Концы в воду, то есть в огонь. Но остаются четыре человека, которые знают, что это не так. Трое из них уже мертвы. Самохин, Сабуров и медсестра.
        Дементьева поднесла бутылочку с перекисью к лицу Ракитина. Тот опасливо покосился на пипетку. В другой руке Деминой оказался тампон, который она приложила ниже раны
        - чтобы перекись не потекла по лицу.
        - Больно не будет, Глеб Андреевич… - сказала Дементьева. - Запрокиньте голову.
        Ракитин подчинился.
        Юлия Николаевна добавила:
        - А вот четвертым должны были стать вы, Глеб Андреевич.
        Из пипетки брызнула струйка. Перекись зашипела в ране и потекла вниз, собираясь в тампон. Ракитин поморщится - скорее инстинктивно, потому что боли от действий Юлии Николаевны он действительно не ощутил никакой.
        - Что же все-таки происходит? - спросил капитан.
        - Пока еще не знаю, - задумчиво ответила Дементьева. - Мы с Антоном работаем в институте, который занимается изучением проблем человеческого мозга. Аномалии крайне редки, но они всё же случаются. Задачи института - выявлять людей, которые ими обладают. И тщательно их изучать.
        Дементьева убрала тампон, пропитанный растворенной в перекиси кровью. Затем достала второй и тщательно очистила им рану.
        Ракитин поднял голову и посмотрел ей в лицо.
        - Значит, кроме вас, Лунин нужен кому-то еще?
        - Да, Глеб Андреевич, - ответила Дементьева, отделяя от пластыря пленку. - Нужен так, что к цели своей они шагают по человеческим трупам. Мы с вами подчиняется одному и тому же министерству. И работать с вами мы должны вместе. - Она положила Ракитину руку на лоб и мягко откинула его голову в прежнее положение. - Вы обязаны нам помочь. Лунина нужно найти, пока его не нашел вместо нас кто-то другой. Это пока что просьба. Но, если хотите, она станет приказом.
        Дементьева аккуратно наложила пластырь на рану и разгладила его подушечками пальцев.
        - А Сабуров? - спросил Ракитин. - Ведь именно через него произошла утечка?
        Дементьева дотронулась двумя пальцами до щетинистого подбородка Ракитина и повернула его голову вбок.
        - Теперь на подбородке… - проговорила она. - Сабуров тут не причем. Утечка произошла совершенно в другом месте. Большинству врачей известно о секретной инструкции, обязывающей их на определенные действия в экстремальной ситуации. При столкновении с чем-то необъяснимым они немедленно должны звонить в Москву, в дежурную службу нашего института.
        - Значит, Сабуров просто позвонил, и…
        - Да. Утечка произошла где-то у нас. Если мы найдем Лунина, то задание будет выполнено. Если нет - то мы потерпим поражение. Вы поможете нам, Глеб?
        Ракитин пожал плечами.
        - А почему бы нет? У меня есть с ним связь. Я позвоню ему утром. Не волнуйтесь, Юля. Достану я вам Лунина. В целости и сохранности.

* * *
        За окном стояло ясное раннее утро. Лунин, Зоя и Кеша, умытые и свежие, сидели за столом. Перед Луниным остывал стакан чая, в руках его была газета, которую он внимательно читал. Зоя, сложив руки перед собой, смотрела на Кешу, перед которым стояла тарелка пшенной каши.
        - Ешь кашу, - сказала она.
        Кеша поддел клейкую массу столовой ложной и попытался ее размешать. Попытка оказалась безрезультатной - ложка застряла в клейкой массе и встала в ней вертикально.
        - Готовить не умеешь, - хмуро сказал Кеша, оставив ложку в тарелке. - Вчера уж поел - потом полдня в животе бурлило. Сама ее ешь.
        Вздохнув, Зоя протянула руку, и открыла хлебницу. Достала спрятанный там «сникерс» и положила его в центр стола.
        - Съешь кашу - сразу получишь сникерс, - пообещала она мальчику.
        Глаза Кеши при виде батончика вспыхнули. Затем вдруг стали настороженными, будто мальчик внезапно почувствовал надвигающуюся опасность.
        Втянув носом воздух, Кеша проговорил:
        - Газом что-то воняет… - посмотрев на Зою в упор, он строго спросил: - Чего глазами-то моргаешь? Плиту выключила? Или опять забыла?
        Зоя охнула, вскочила и побежала к углу печки, за которым скрывалась плита. Кеша вытащил из-под стола руку и молниеносно схватил «сникерс».
        Однако Лунин оказался еще проворнее - его пятерня мелькнула в воздухе и припечатывает к столу запястье мальчика. Рука Кеши разжалась, и «сникерс» остался лежать на месте. Через несколько секунд Зоя подошла к столу.
        - Все в порядке вроде… - сообщила она. - Так будешь есть кашу или нет?
        Кеша не ответил на ее вопрос. Он пробормотал, морщась и потирая запястье:
        - Чуть руку мне не сломал… Терминатор хренов…
        - Что?.. - удивилась Зоя.
        Лунин вздохнул, сложил газету и достал из кармана складной нож. Щелкнул кнопкой. На волю из ручки вылетело бандитское лезвие. С непроницаемым лицом Лунин сделал несколько движений - нож бабочкой запорхал между его пальцами.
        Движения лейтенанта оказались настолько виртуозны, что Кеша и Зоя замерли, не в силах оторвать от сверкающего ножа глаз.
        Наконец Лунин ловко подбросил его вверх. Вращаясь, он перелетел через абажур, и упал лезвием вниз, вонзившись в стол и насквозь пробив шоколадный батончик.
        Лунин выдернул нож из стола вместе со «сникерсом», насаженным на лезвие. Одним движением он сдернул обертку и ловко, как профессиональный повар, расшинковал батончик на газете. Затем взял газету одной рукой и ножом сбросил с нее ломтики в Кешину тарелку. Заметив в ней полоску резаной бумаги, Лунин аккуратно зацепил ее и вынул.
        Кеша наблюдал за его действиями, широко раскрыв глаза.
        - Перемешай теперь. И ешь, - сказал лейтенант.
        - Вот это класс… - восхищенно прошептал мальчик, берясь за ложку.
        Лунин поднял к глазам газету и вновь принялся за нее безо всякого интереса.
        Через несколько минут от каши, перемешанной с батончиком, не осталось и следа.
        - После завтрака собираемся, - сказала Зоя, искоса посмотрев на Лунина. - Мы уезжаем в Москву. Оттуда полетим в Швейцарию. Операцию тебе сделают там.
        - Чихал я на твою операцию, - ответил Кеша, облизывая ложку. - Мне и с уколами все пучком.
        Зоя вздохнула:
        - Уколы не выход. Без операции ты умрешь.
        - Как будто ты когда-тоне умрешь, - сказал мальчик, отодвигая от себя пустую тарелку. - Хватит, в детдом меня вези. Надоело в этом курятнике яйца высиживать. Посинели уж все.
        Лунин вдруг отложил газету и проговорил, как бы невзначай:
        - Оттуда до Парижа рукой пождать. Три часа на машине.
        Кеша повернул к нему голову.
        - А чего тебе Париж? - с подозрением спросил он.
        - Париж? - задумался Лунин. - Там же Диснейленд. Говорят, еще покруче, чем в Штатах.
        Мальчик задумался. Затем спросил, наморщив лоб:
        - А ты что, тожев Швейцариюсобрался?
        - Тоже, - кивнул Лунин.
        После небольшого раздумья Кеша спросил:
        - А до Амстердама оттуда далеко?
        - Недалеко… - недоуменно ответил Лунин. - А зачем тебе в Амстердам?
        Кеша подняла глаза, и взгляд его мечтательно затуманился.
        - Как зачем? Там трава на каждом углу, - вздохнул он. - И девки голые по витринам сидят.
        Лунин искренне удивился:
        - Да ну?.. Брехня все это. Манекены, наверное.
        - Манекены!.. - передразнил Кеша. Затем сложил кукиш: - А вот это видал? Настоящие они, понял! - он вскочил и показал на себе, будто подбрасывая руками у пояса два невидимых грейпфрута: - Вот с такими сиськами!

* * *
        В конце гостиничного коридора, у самого окна, стоял командированный мужчина. Одет он был в трико со штрипками и тельник, проймы которого были растянуты до пояса. Ноги его стояли на ширине плеч, руки были решительно вытянуты вперед.
        Заухав, как филин, командированный сделал несколько поясничных движений, а затем, щелкая суставами, стал доставать ногами до своих распростертых ладоней. Зазвучали резиновые шлепки въетнамок о пятки, в каком-то из номеров сработало радио - по коридору понеслись позывные «маяка».
        - В эфире радиостанция «Маяк», - сказал голос диктора. - Московское время - семь часов утра…
        Перестав махать ногами, командированный перешел к бегу трусцой. Высоко задирая колени и подскакивая, он добежал до поворота и скрылся за углом.
        Спустя несколько секунд из-за этого же угла появился Каратаев. Он толкал перед собою тележку на колесиках. На тележке стояли кофейник, молочник, пара чашек и судок, накрытый блестящей крышкой. Из узкогорлой вазочки смотрел вверх нежный бутон розы.
        У одной из дверей Каратаев остановился. Постучал условленным стуком. Два удара, пауза, потом еще три быстрых удара.
        Каратаев замер, вслушиваясь. Не дождавшись никакого ответа, он достал из кармана ключ, отпер им дверь и ловко закатил тележку внутрь.

* * *
        В номере, на краю двуспальной кровати, спал человек, накрыв голову покрывалом. Другой край кровати был застелен и слегка примят - словно кто-то провел тут ночь, не разбирая постели.
        В комнате появился Каратаев - он вошел спиною вперед, вкатывая за собою тележку. Настроение у него было приподнятым, а свежевыбритое лицо сияло.
        Не оборачиваясь, он налил из кофейника в чашку. Затем поставил ее на блюдце и торжественно обернулся, держа кофе обеими руками.
        - А вот и свежий кофе, - бодро сообщил он.
        В этот момент человек, лежавший на краю кровати, внезапно откинул одеяло и поднял с подушки голову. Улыбка так и осталась на лице Каратаева, однако взгляд его вдруг утратил первоначальный оптимистический блеск.
        Антон увидел перед собою Ракитина, который поднимался с кровати, разминая шею и разворачивая плечи. На Ракитине были трусы и футболка, на которой запеклись несколько пятен крови. Голова его была всклокочена, щеки покрыты густою щетиной, а на лице красовалось несколько пластырных наклеек. Ракитин сделал шаг к Каратаеву и взял чашку с подставленного блюдца.
        - Спасибо, Антон, - с признательностью сказал капитан. - Вот кофе сейчас - очень кстати.
        Каратаев стоял, не шевелясь. Он держался обеими руками за блюдце, а улыбка, наконец, стала медленно сползать с его лица.
        В этот момент из ванной комнаты вышла Дементьева. На ней был халат, она вытирала полотенцем мокрые волосы. Каратаев при ее появлении вздрогнул, а затем медленно поставил блюдце на поверхность столика.
        Взяв себя в руки, он спокойно спросил, кивнув на Ракитина, будто тот был неодушевленным предметом:
        - Что это значит, Юля?
        - Это значит, что я полностью ввела Глеба Андреича в курс дела, - так же спокойно ответила Юлия Николаевна. - Он все знает и согласился нам помочь.
        Но Каратаева интересовало другое.
        - Но в кровати-то твоей он зачем? - спросил он.
        Дементьева ответила не сразу. Она подошла к зеркалу, ободряюще кивнула самой себе, и стала вытирать волосы уже перед ним.
        - Вчера его пытались убить, Антон. Я его едва вытащить успела.
        - Знаешь, что, Юля… Я буду писать рапорт.
        - Да пиши ты что хочешь, - не оборачиваясь, отозвалась Юлия Николаевна. - А я буду поступать так, как считаю нужным.
        - Вот как? - насмешливо бросил Каратаев.
        Он с независимым видом опустился в кресло. Достал из кармана сигару, обрезал ее и щелкнул зажигалкой. Закинув ногу на ногу, он сделал глубокую затяжку и выпустил из легких облако синего дыма.
        - Я же просила тебя не курить, Антон! - нервно сказала Юлия Николаевна.
        - Знаешь, а ведь я теперь тоже буду поступать так, как считаю нужным.
        В это время Ракитин осторожно опустился на краешек соседнего кресла. Он поставил на поверхность столика недопитую чашку, повел носам и сказал:
        - Какой замечательный запах…
        Каратаев бросил на него снисходительный взгляд и не без гордости отозвался:
        - Этот сорт растет только на западе Кубы.
        Дементьева встряхнула влажными волосами.
        - Феном сушить уже не буду, - сообщила она. - Собирайтесь. Нам пора.

* * *
        Каратаев, Ракитин и Дементьева вышли из дверей гостиницы и быстро спустились вниз по ступенькам подъезда. Машина, на которой Ракитин и Дементьева накануне уходили от погони, была припаркована неподалеку. Каратаев протянул руку с ключами, пискнула сигнализация. Ракитин набрал номер и приложил телефонную трубку к уху.

* * *
        Каратаев включил двигатель. Дементьева расположилась на переднем сиденье. Ракитин
        - на заднем. Он все еще пытался дозвониться до Лунина.
        Лейтенант почему-то был недосягаем. Голос автоответчика сообщал:
        - Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
        - Не получается? - Юлия Николаевна обернулась к Ракитину.
        - Странно… - отозвался капитан, убирая телефон от уха. - Не отвечает.
        Ракитин зашел в настройки и включил спутниковую навигацию. Несколько раз нажал на кнопки, настраиваясь и сдвигая обзор дисплея.
        - Но GPS приемник работает… - задумчиво добавил Глеб Андреевич. - Это улица Шаркова, дом восемь. Где-то на окраине, частный сектор. - Едем на сигнал?
        - Едем, - ответил Каратаев.
        Он бросил на Ракитина взгляд через плечо и надавил на газ. Машина тронулась с места.

* * *
        Во дворе дома, где Лунин и Зоя с Кешей провели ночь, стояла сверкающая красным лаком машина. Зоя спустилась с крыльца, нажала кнопку брелка, и крышка багажника плавно поднялась.
        Лунин спустился за девушкой следом. Обе руки его были заняты плотно набитыми сумками, на плече висел рюкзак с деньгами. Кеша шел рядом с ним, неся обеими руками еще одну сумку. Лунин забросил вещи в багажное отделение. Затем захлопнул крышку.

* * *
        Машина, которую вел Каратаев, быстро двигалась по улицам. На коленях Юлии Николаевны располагался раскрытый ноутбук, и пальцы ее проворно бегали по клавиатуре.
        - Вы подойдете к нему один, - сказала Дементьева, не отрывая от монитора глаз. - Мы будем ждать в машине. Ваша задача, Глеб, войти с ним в контакт. Просто дайте ему понять, что мы его друзья и ничего страшного с ним не произойдет.
        Каратаев достал из кармана дешевую шариковую ручку с колпачком. Не спуская глаз с дороги, он протянул ее назад, Ракитину.
        - Это секретный препарат. Возьмите, - сказал Каратаев. - Если что-то пойдет не так
        - ткните стержнем. Это можно сделать даже сквозь одежду. Вещество в стержне совершенно безвредно. Однако оно парализует человека ровно на полчаса.
        Ракитин взял ручку, с опаской рассмотрел ее и осторожно вставил во внутренний карман пиджака.

* * *
        Зоя включила двигатель. Лунин сел рядом и пристегнулся ремнем. Обернулся и бросил взгляд на Кешу. Тот сидел на заднем сиденье уже пристегнутым - ремень шел через его плечо, как портупея.
        - Ты как там? - подмигнул Лунин.
        Кеша усмехнулся и, молча, поднял большой палец.
        Зоя поставила рычаг автоматической коробки в нужное положение. Машина прибавила оборотов и плавно тронулась с места. Она выехала из ворот, которые остались открытыми, и стала осторожно двигаться по улице - в колеях стояли лужи, колеса скользили, и машину неудержимо влекло куда-то вбок.
        - Откуда такая машина? - спросил лейтенант.
        Зоя усмехнулась:
        - Знакомые помогли… Да не волнуйся ты. Документы, доверенность - все в полном порядке. Доедем до Москвы и бросим машину там. Потом ее найдут и заберут.
        После недавнего дождя грунтовое покрытие улицы Шаркова развезло. Машина Зои, задевая брюхом грунт, медленно двигалась вперед, стараясь не въезжать в раскатанные колеи - там она могла засесть накрепко и надолго.
        Перебираясь с ухаба на ухаб, она двигалась к перекрестку, до которого оставалось каких-то полсотни метров. Его пересекала другая улица - такая же пустынная, но покрытая спасительным асфальтом. Именно на нем появлялась возможность твердо встать на колеса и прибавить газ.

* * *
        На предыдущий перекресток, оставшийся за Зоиным автомобилем, внезапно влетела машина Каратаева. Она резко развернулась, въехала в раскисший грунт и пошла по грязи юзом. Ее занесло так, что она чуть было сразу не влетела в сточную канаву. Однако Каратаеву каким-то чудом все же удалось выровнять ее.
        Ракитина на заднем сиденье мотнуло и прижало плечом к двери. Капитан бросил взгляд вперед, сквозь лобовое стекло. Красная машина медленно переваливалась по ухабам. Затем Глеб Андреевич опустил глаза на дисплей телефона.
        - Вот они, - проговорил он. - Прямо перед нами. В красной машине.
        Услышав эти слова, Каратаев резко надавил на газ. Машину опять занесло и бросило куда-то в сторону. Каратаев крутанул руль, пытаясь выйти из заноса, но это лишь усугубило ситуацию - машина вдруг слетела с дороги, завалилась на бок и намертво села в глубокой придорожной канаве.

* * *
        Каратаев выскочил из машины. За ним через водительскую дверь, стала выбираться Юлия Николаевна.
        В руках Каратаева появился пистолет. Он прицелился вдогонку машине Зои и сделал два выстрела. В этот момент к нему подоспел Ракитин и резко ударил ему по рукам. Пистолет задрал ствол, и третья пуля унеслась в небо.
        - Ты с ума сошел? - крикнул Ракитин. - Зачем?..
        В этот момент машина Зои наконец-то достигла асфальта и встала на него всеми четырьмя колесами. Двигатель взревел, и она почти мгновенно исчезла за поворотом.
        Каратаев проводил ее красноречивым взглядом. Затем обернулся к Ракитину и холодно проговорил:
        - Это ты сошел с ума, капитан. Лунину пули не страшны. А вот колесо ей пробить я бы все-таки сумел.

* * *
        Оказавшись на асфальте, машина Зои стала быстро набирать скорость. На поворотах ее заносило так, что Лунин был вынужден хвататься за ручку над окном.
        - Не гони, - сказал он. - Они в кювете засели. За нами никого нет. Это кто, опять твои друзья?..
        - Они… - в отчаянии ответила Зоя. - Господи, да когда же все это кончится?
        Лунин обернулся к мальчику.
        - А ты чего там напыжился? Струхнул?
        Кеша сидел нахохлившись. Обеими руками он вцепился в ремень безопасности. Лицо его побледнело, а нижняя губа была закушена.
        - Струхнул? - хрипло усмехнулся он. - Да еще как. Когда стрелять стали, ну, думаю, всем теперь точно хана. Вроде бы даже обоссался от страха. А потом руку сунул, пощупал штаны, смотрю - кровь.
        Лунин не поверил своим ушам.
        - Что?.. - переспросил он. - Какая кровь?..
        - Гляди вот! - ответил Кеша.
        Он протянул кулак Лунину и разжимает его. Ладонь мальчика была вся в крови.

* * *
        Каратаев со злостью ударил ногой по скату машины, накренившейся на бок.
        - Допрыгались, - процедил он.
        - Как же так, Антон?.. - Дементьева посмотрела на него с беспомощным отчаянием. - Почему они смогли тут проехать, а ты - нет?
        - Не знаю, Юля… - ответил Каратаев, осматриваясь по сторонам. - Так вышло. Нужна машина…
        Ракитин задумчиво переспросил:
        - Машина? - Затем достал телефон и набрал номер. - Улица Шаркова, дом восемь. Пожар.
        Дементьева с удивлением посмотрела на него.
        - Глеб Андреич, вы что?..
        Ракитин вскинул руку и посмотрел на часы.
        - Машина будет через четыре минуты, - ответил он.

* * *
        Известие о ранении мальчика не повлияло на характер Зоиной езды. Девушка крепко держалась за руль, не сбавляя скорости. Лицо ее было непроницаемым.
        - Останови машину! - в ярости крикнул Лунин, пытаясь отстегнуться. - Он же ранен!
        - Постой… - Зоя достала телефон и сделала кому-то звонок. - Алло? Планы меняются. Мальчик ранен. Нужна срочная помощь. Лучше - сразу реанимобиль.
        Лунин обернулся и посмотрел на Кешу. Тот пытался ему улыбнуться, но улыбка не удалась - она вышла неестественной и кривой.
        - Держись… - попросил Лунин.

* * *
        Зоя свернула с основной трассы и стала двигаться по вспомогательной дороге, ведущей к корпусам какого-то завода, лежащего в нескольких сотнях метров впереди. Судя по зияющим провалам окон и осыпавшейся штукатурке, комплекс этот был заброшен и давно уже не обитаем.

* * *
        Игнорируя светофоры, по улице несся пожарный автомобиль с истошно гудевшей сиреной. Пролетая их на красные сигналы, он стремительно двигался к выезду из города.
        За рулем пожарного автомобиля сидел капитан Ракитин. Пассажирское сиденье было двойным. Справа располагался Каратаев, напряженно смотря вперед и высунув локоть в опущенное окно. Между мужчинами, в центре, сидела Юлия Николаевна, и ветер, врывавшийся в салон, фамильярно трепал ее волосы.
        Одна рука Ракитина лежала на руле. В другой руке был зажат телефон со светящимся дисплеем. Время от времени взгляд Глеба Андреевича отрывался от дороги и падал на дисплей. На нем была карта с меткой, которая обозначала тот автомобиль, который они пытались догнать.
        Юлия Николаевна взяла из его рук телефон и раскрыла ноутбук, который лежал на ее коленях.
        - Держитесь за руль, - сказала она Ракитину. - Я перехвачу сигнал и поведу их сама.

* * *
        Транспортный самолет, который кружил над городом вот уже более двух суток, изменил свое положение, качнул крылом и стал идти на посадку.
        Блейк стоял в кабине пилотов за спиной штурмана. Тот не отрывал взгляда от монитора, и пальцы его быстро бегали по клавишам.
        - Ситуация изменилась. Нужно срочно эвакуировать RZ-36 прямо из зоны. Объект уже рядом с ней. Что у нас в этом районе?
        Штурман ответил, не оборачиваясь:
        - Законсервированный военный аэродром. Длина полосы - две пятьсот. Достаточно не только для посадки, но и для взлета. Охрана минимальная.
        Транспортный самолет проваливался вниз, стремительно теряя высоту.

* * *
        Машина Зои проехала между корпусами. Она двигалась к площади, на которой стояло серое конторское здание. Запустение тут царило повсеместное и совершенно необратимое. Асфальт шел трещинами, из которых пробивалась к солнцу буйная трава. Клумбы превратились в непроходимые заросли диких лопухов, фонтан был пуст и завален гнилою листвой. Единственной человеческой фигурой в окрестностях оказалась бетонная женщина, которая возвышалась на постаменте в центре фонтана. Руки ее были ампутированы самым безжалостным образом, и из обеих культей теперь торчали гнутые прутья арматуры.
        Машина обогнула фонтан и затормозила у самого входа в контору.

* * *
        Пожарная машина, выключив сирену, мчалась теперь по шоссе. До поворота, куда свернула Зоя, оставалось всего несколько километров. Дементьева подняла глаза от экрана компьютера и посмотрела на Ракитина.
        - Они остановились. Что это за место?
        Капитан бросил взгляд на монитор.
        - Мукомольная фабрика, - ответил он. - Одиннадцать километра от города, поворот направо.

* * *
        Когда машина остановилась, Лунин сказал.
        - Его надо в больницу… Почему именно сюда?
        Зоя ответила, выключая мотор.
        - Сейчас поймешь, почему… За ним уже едут. Надо осмотреть его и перевязать. Сиди пока, я все сделаю сама.
        Зоя хлопнула дверью, обошла машину. Затем открыла заднюю дверь, чтобы добраться до мальчика.
        Лунин не выдержал, выскочил из машины и остановился у нее за спиной. Зоя нагнулась и внимательно посмотрела Кеша в глаза.
        Она спросила:
        - Ты как? Выйти сам сможешь?
        Мальчик покачал головой, не отрывая от нее взгляда:
        - Не смогу… Ноги не двигаются.
        - Тогда сиди, - вздохнула Зоя.
        Она отстегнула ремень безопасности, осторожно взяла мальчика за плечи и развернула его к себе спиной. Аккуратно подняла его куртку и рубашку. На пояснице оказалось входное пулевое отверстие, которое кровоточило.
        Не оборачиваясь к Лунину, Зоя сказала через плечо:
        - Там в бардачке вата и бант.
        Лунин без слов наклонился и стал шарить в бардачке. Внутри лежали какие-то бумаги, пакетик с леденцами, баллончик с лаком для волос. Наконец, он нащупал упаковку бинта, достал его и протянул Зое.
        - Ваты не вижу… - сказал он, не прекращая поисков.
        - Ищи, она там, - терпеливо посоветовала Зоя.
        Зоя распрямилась и встала за спиною Лунина.
        Левой рукой он шарил в бардачке, наклонившись над ним. Правая рука с протянутым бинтом висела в воздухе, однако Зоя принимать бинт почему-то не спешила.
        - Нашел!.. - наконец, с облегчением выдохнул Лунин.

* * *
        В этот момент на правом его запястье щелкнули наручники. Второй щелчок - и наручники уже были пристегнуты к ручке, которая находилась над пассажирским окном. Лунин дернулся, не совсем понимая, что именно с ним происходит. Он поднял голову, оборачивается и посмотрел на Зою. Потом ошеломленно опустился на пассажирское сиденье.
        - Ты что?.. - спросил лейтенант.
        Зоя вынула из правой руки его бинт, из левой - вату.
        - Молчи пока, - ответила она. - Я его перевяжу.
        Не обращая больше на Лунина никакого внимания, она вновь наклонилась к заднему сиденью. В выражении лица у нее появилось нечто такое, что Кеша инстинктивно попытался отползти вглубь машины. Однако Зоя резким движением перехватила его, уложила лицом вниз и стала быстро и профессионально делать перевязку.

* * *
        Через пару минут Зоя стояла на некотором отдалении от машины. Лунин, прикованный наручниками, был напротив нее, возле раскрытой пассажирской двери. Он смотрел на Зою исподлобья, не скрывая недоумения.
        - Ты объяснишь мне, что происходит? - наконец, спросил он.
        Зоя достала сигарету и прикурила. Бросила на Лунина оценивающий взгляд. В отдалении нарастал и быстро приближался мощный гул моторов.
        Зоя посмотрела на часы.
        - Хочешь знать, что происходит? Могу рассказать, - она сделала затяжку и щелчком отбросила сигарету в сторону. - Вот что мне нужно было с самого начала: я должна была вытащить тебя из страны. Но нужно было это сделать так, чтобы ты не подозревал, что едешь против своей воли. Мальчишка оказался идеальным предлогом. Все было по-настоящему - детдом, его болезнь, Швейцария… Кроме одного - он мне не сын. Он такой же, каким и ты был когда-то. И я знала, что ты пойдешь на все, чтобы ему помочь.
        - Не понимаю, - проговорил Лунин. - Но я-то тебе зачем?
        - Нужен не ты, а то, чем ты обладаешь. И вовсе не мне, уж поверь. А обладаешь ты способностью регенерации тканей. Секрет твой раскроют обязательно. Даже если бы для этого тебя пришлось вскрыть и выпотрошить наизнанку. Вот зачем, Лунин Николай.
        Лунин в бешенстве дернулся. Машина качнулась. Однако движение его было совершенно бесполезно - прикован он к ручке был накрепко.
        - Да кто ты такая, а? - крикнул он.
        Зоя усмехнулась.
        - Это тебе знать ни к чему.
        Лунин не собирался больше кидаться на нее как цепной пес - наручники держали его крепко. Взяв себя в руки, лейтенант упрямо сказал:
        - Ему нужно в больницу.
        - Ему теперь уже никуда не нужно, - почти печально ответила Зоя. - А вот ты, Лунин, поедешь со мной. И произойдет это в любом случае…
        Гул моторов приблизился настолько, что превратился в мощный рев, в котором утонули последние слова Зои. Внезапно площадь перед конторой накрыла стремительная тень. Лунин инстинктивно поднял голову. В нескольких сотнях метров над землей пронесся огромный транспортный самолет и тут же скрылся за деревьями рощи, стоящей неподалеку.
        - Недалеко отсюда - бывший военный аэродром! - прокричала Зоя.
        - Знаю, - отозвался Лунин.
        - Вот это самолет и есть наша цель, - добавила она. - Через десять минут ты будешь у него на борту. В самолете лаборатория. Обследуют тебя прямо там. Никакой Швейцарии уже не нужно.
        Лунин несколько секунд смотрел прямо ей в глаза.
        - А мальчик?
        Зоя не ответила. Она повернула голову и посмотрела куда-то вбок. На площадь въезжал черный внедорожник - двойник того, что был накануне раздавлен чугунным столбом возле дома Ракитина. Подъехав к Зое, машина остановилась.
        - Мальчик? - переспросила Зоя. - За ним уже приехали. Это и есть реанимобиль.
        - Зачем же ты его перевязывала?
        - Зачем? Он ранен. К тому же, он ребенок.
        - Сука, - сказал Лунин.
        - Не спорю, - ответила Зоя.
        Из пассажирской двери выскочил Первый - тот самый, который с роковой периодичностью попадал под удары сначала Лунина, а затем и капитана Ракитина. Встречи с двумя милиционерами не прошли бесследно для его лица - теперь оно выглядело посиневшим, разочарованным и крайне отечным. Встав на землю, Первый направился к Зое. За рулем внедорожника оставался Четвертый - он барабанил пальцами по рулю и не спускал настороженного взгляда с Лунина.
        Лунин вдруг вытащил из кармана телефон и одной рукой попытался набрать номер.
        Зоя насмешливо посмотрела на него:
        - Хочешь позвонить друзьям? Сим-карту из него я вытащила еще вчера.
        Первый остановился у Зои и недобро посмотрел на лейтенанта.
        - Все в порядке?
        - В абсолютном, - ответила она. - Вытаскивай из машины ребенка. Но только не здесь
        - отнеси его подальше.

* * *
        Первый незнакомец пошел к машине Зои. При его приближении мальчик, подтягиваясь на руках, стал инстинктивно перебираться к противоположной двери.
        По логике вещей, Первому следовало бы обойти машину и достать мальчика с другой стороны. Но он попытался сделать это напрямик. И совершил ошибку, которая стоила его избитому телу, по-видимому, еще пары сломанных ребер. В тот момент, когда он взялся за ручку, чтобы открыть дверь, Лунин вдруг развернулся, и, повиснув на прикованной руке, нанес ему сильнейший удар в бок ногою.
        Первый отлетел в сторону. Лунин развернулся еще раз, и, содрав кожу с запястья, запрыгнул в салон. Левой рукой он захлопнул за собой дверцу, проворно перебрался через рычаг автоматической коробки и сел за руль. Ключ торчал в замке зажигания.
        Лейтенант повернул его, поставил рычаг коробки в нужное положение. Все это он сделал одной левой рукою - пристегнутая правая была вытянута поперек салона.
        Машина взревела и взяла с места. Она объехала фонтан, и, набирая скорость, исчезла за углом.
        Внедорожник тут же тронулся, будто водитель его знал о том, что произойдет и был уже готов к предстоящей погоне. Зоя забралась на заднее сиденье. На подножку переднего, держась рукою за бок, с трудом запрыгнул Первый.
        Джип завернул за угол, за которым скрылся Лунин. Дорога между корпусами была разбита. Стало ясно, что во время предстоящей погони явное преимущество окажется именно на стороне внедорожника - машина Лунина, имеющая низкую посадку, скорости набрать пока не могла, потому что била днищем о кочки.

* * *
        Первый нагнулся и достал из-под своего сиденья автомат. Дыхание его было прерывистым.
        - Будто кувалдой меня, скотина… Прямо по ребрам… Дышать не могу… - Он обернулся к Зое и спросил: - По колесам?
        Зоя вцепилась обеими руками в спинку переднего сиденья. Она не спускала глаз с идущей впереди машины.
        - По чему хочешь. Только останови, - бросила она. - Мальчишка нам не нужен. А Лунину от пули ничего не будет.
        Первый нажал на кнопку в двери, и стекло опустилось. Морщась от боли, он наполовину высунулся вместе с автоматом наружу.

* * *
        Пожарная машина, наконец, добралась до поворота на мукомольную фабрику. Она съехала с трассы и стала двигаться по ведущей к ней дороге.
        Юлия Николаевна оторвалась от монитора.
        - Они рядом, Глеб!.. - крикнула она.

* * *
        Внедорожник доставал машину Лунина, подбираясь к ней все ближе и ближе. Теперь он был от нее не более, чем в метрах тридцати. Обе машины мчались по пустынной улице между серых корпусов. Они двигались настолько быстро, насколько позволял делать им это рельеф заброшенной дороги.
        Первый передернул затвор и выпустил очередь. Внедорожник был выше, и пули ударили сверху вниз - некоторые по бетонным плитам, другие - по машине, по крыше ее и багажнику. Лопнуло и рассыпалось на мельчайшие осколки заднее стекло.

* * *
        Автоматная очередь донеслась и до пожарной машины. Сквозь гул мотора послышались отчетливые выстрелы. Ракитин уже въезжал на территорию заброшенной фабрики.
        Дементьева умоляюще посмотрела на капитана.
        - Быстрее же, Глеб!..

* * *
        Когда лопнуло заднее стекло, машину Лунина сразу же заполнил гул мотора. Несколько пуль щелкнуло по крыше.
        Лейтенант обернулся к Кеше:
        - Живой?.. - крикнул он.
        Мальчик кивнул - на этот раз ни одна из пуль его не зацепила.
        Впереди теперь был относительно ровный участок дороги. Именно на нем можно было набрать скорость и хоть на немного оторваться от преследователей. Когда колеса коснулись ровной поверхности, Лунин резко надавил на газ.
        Мотор взревел, и машина приемисто пошла вперед. Расстояние между ней и внедорожником сразу же увеличилось.
        На секунду Лунин одной рукой отпустил руль. Он достал из нагрудного кармана телефон - тот самый, который дал ему Ракитин, и перебросил его на заднее сиденье. Кеша поймал телефон в воздухе.
        - Не выпускай его из рук, - крикнул Лунин, не отрывая глаз с дороги. - А теперь открой свою дверь и отстегни ремень.
        Кеша вдруг понял, что именно задумал Лунин.
        Перекрикивая гул, мальчик крикнул:
        - А ты как?
        Лунин весело отозвался:
        - А никак! Меня ни пуля не берет, ни штык, понял?
        В этот момент прозвучала еще одна очередь. Теперь пулевые отверстия появились уже в лобовом стекле. Одна из пуль по касательной задела щеку Лунина. Тот поморщился - несмотря на свои сверхъестественные способности, боль он, все же, по-видимому, ощущал.
        Появилась кровь, которая тут же стала сворачиваться. Рана затянулась почти мгновенно, прямо на Кешиных глазах. Не спуская со щеки Лунина ошеломленного взгляда, мальчик расстегнул ремень безопасности. Затем щелкнул ручкой дверного замка.

* * *
        Отрезок, на котором Лунину удалось немного оторваться, заканчивался перпендикулярным поворотом налево. Сразу же у обочины вставали густые кусты. Лунин старался увеличить дистанцию настолько, насколько позволяла сделать ему это мощность двигателя.
        У самого поворота, когда показалось, что машина неминуемо выскочит за обочину и улетит в кусты, лейтенант вдруг резко надавил на тормоз и повернул руль. Машину занесло так, что она едва не перевернулась. Правая задняя дверь, увлекаемая центробежной силой, со скрежетом распахнулась. Кеша, с телефоном в руках, вылетает из нее на самом повороте, как из катапульты, и исчез в кустах.
        Надавив на газ и сделав несколько движений рулем, Лунин с трудом выровнял машину и помчался дальше. Дверь хлопнула, встав на место. Лунин сшиб бампером штакетник, поддел пустую металлическую бочку, которая с грохотом подлетела в воздух.
        Внедорожник, едва сбавив скорость, свернул и тоже промчался мимо кустов.
        Теперь дороги перед машиной Лунина практически не было - временами уходя в юз, она мчалась по едва укатанной грунтовке между огромных куч песка.

* * *
        Пожарная машина влетела на площадь фабричной конторы. Накренившись, она объехала фонтан с раненной бетонной дамой, и помчалась по тому же проулку, в котором за пару минут до этого скрылись оба автомобиля.
        - Сигнал остановился! - крикнула Юлия Николаевна Ракитину. - Он рядом!

* * *
        Когда Лунин оказался на проселочной дороге, преследователи опять стали быстро нагонять его. Расстояние между ними сокращалось. Через несколько секунд джип почти уже доставал бампером до багажника преследуемой им машины.
        Когда столкновение уже казалось неизбежным, машина Лунина взлетела на пригорок, на долю секунды оторвавшись от земли. А потом встала всеми четырьмя колесами на асфальтовое полотно. В этом месте проселок кончался - он сливается с идущей перпендикулярно дорогой.
        Оказавшись на асфальте, машина Лунина тут же получила преимущество. Она мощно взревела мотором и стала набирать скорость, быстро уходя от преследования.
        Однако, отрезок по которому предстояло промчаться машине, был невелик - в конце его был тупик. Там стоял шлагбаум, преграждающий въезд на военный аэродром.
        Не обращая никакого внимания на конечность лежащей перед ней перспективы, машина Лунина на полной скорости сшибла шлагбаум и влетела на территорию аэродрома.

* * *
        Зоя сидела на заднем сиденье, и напряженно смотрела вперед, сквозь лобовое стекло. После контакта со мчащейся машиной лейтенанта деревянная рука шлагбаума, преграждавшая ему путь, треснула в локте и беспомощно подлетела вверх.
        - Внимание, - сказала в микрофон Зоя. - Он уже на аэродроме. Двигается к вам.

* * *
        Лицо Блейка, сидящего за столом в командном пункте, не изменилось.
        - Отлично, - сказал он, поправляя наушник. - Мы его уже встречаем.

* * *
        На взлетной полосе, сбросив обороты двигателей до минимума, но, не глуша их, стоял огромный транспортный самолет. Внезапно к шуму двигателей прибавился еще какой-то звук - это заработали электромоторы, опуская задний пандус.
        Он еще не коснулся земли, а по нему уже сбегали пять или шесть человек в полной амуниции, касках, защитных очках и с небольшими автоматами в руках. Пригибаясь, они заняли позиции по обеим сторонам упершегося во взлетную полосу пандуса.
        Следом за ними спустился человек с громкоговорителем в руках. На человеке был штатский костюм, белоснежная сорочка и галстук, завязанный безупречным узлом.
        Не спуская глаз с несущейся к самолету машины Лунина, человек поднял руку и поднес громкоговоритель к губам, собираясь начать переговоры.
        Однако Лунин, по всей видимости, никаких бесед вести не собирался. Он прекрасно видел и человека, вставшего на его пути, и громкоговоритель в его руках, но вместо того, чтобы остановиться и узнать, чего же переговорщик от него, все-таки, хочет, лейтенант только прибавил газу. Машина мчалась на пандус, прямо в раскрытое брюхо самолета.
        Когда до самолета оставалось не более сотни метров, у кого-то из встречающих не выдержали нервы. Раздалась очередь, за ней вторая и третья. Пули ударили в радиатор автомобиля, часто продырявили лобовое стекло. Не оставалось никаких сомнений в том, что некоторые из них все-таки задели Лунина. Однако лейтенант не выпустил руля из рук.
        Машина Лунина преодолела стометровку быстрее, чем за три секунды. Среагировать никто не успел. Она ударила радиатором человека в белоснежной сорочке, которому так и не довелось сказать в свой громкоговоритель ни единого слова. Затем взлетела по пандусу и исчезла в утробе самолета.
        Где-то внутри послышался глухой металлический удар, за которым тут же последовал оглушительный взрыв. Самолет вздрогнул и будто бы присел на многочисленные колеса шасси. Из транспортного отсека с силой выбросило клубы дума, какие-то обломки. Иллюминаторы лопнули почти одновременно, спереди вылетели стекла кабины пилотов.
        Буквально через секунду прозвучал еще один взрыв, более мощный. Самолет вспыхнул, как факел. Это взорвались недавно заправленные топливные баки.
        Огненная волна накрывала и людей, которые оказались снаружи. Пылающие фигуры разбросало по сторонам. Одна из них откатилась кубарем, а затем даже поднялась на ноги и попыталась отбежать прочь. Однако движения эти были полностью инстинктивны и уже ничем не связаны с разумной человеческой жизнью, а кроме того, и эту фигурку накрыло огнем всего лишь секунду спустя.

* * *
        Ракитин с Кешей в руках выбирался из кустов. Каратаев шел рядом, поддерживая мальчика под ноги. Они быстро, почти бегом двигались к машине.
        Юлия Николаевна при их приближении распахнула дверь.

* * *
        В просторной кабине пожарного «Зила» было два ряда сидений. Втроем они аккуратно уложили мальчика на заднее. Глаза Кеши были закрыты - он был без сознания.
        Где-то со стороны аэродрома вдруг раздались звуки автоматных очередей. Послышался хлопок взрыва, затем еще один. Вдалеке, за деревьями, вдруг поднялся гриб черного дыма, который стал расти и, стремительно теряя очертания, подниматься к небу.

* * *
        Внедорожник затормозил сразу за шлагбаумом, неподалеку от КПП. У входа в дежурное помещение лежали два тела - это были солдаты-срочники, которые и являлись малочисленной охраной аэродрома. Неподалеку от них сидел, привалившись к стене, лейтенант, который был немногим старше своих подчиненных. Глаза его были раскрыты и сосредоточенны, а рука все еще сжимала пистолет, который он успел выхватить из кобуры перед самой смертью.
        Водитель внедорожника и первый вышли из машины, следом за ними выбралась Зоя. Не обращая на трупы никакого внимания, мужчины, как зачарованные, смотрели на пылающий самолет.
        Зоя подошла сзади и остановилась между ними.
        - Вот, черт… - проговорила она. Затем повернула голову к Первому: - Дай-ка мне пистолет.
        Первый ухмыльнулся.
        - Стрелять-то уже не в кого. Зачем?
        Зоя холодно повторила:
        - Дай пистолет. Сейчас узнаешь, зачем.
        Когда пистолет оказался в ее руках, Зоя сняла его с предохранителя и передернула затвор. Затем сделала два молниеносных выстрела.
        Водитель и Первый с отверстиями в головах, не проронив ни слова, попадали на землю. На лицах их не было даже удивления - осознать, что с ними произошло на самом деле, они, по-видимому, так и не успели.

* * *
        Пожарная машина все еще стояла на месте. Двигатель работал. Одна рука Ракитина лежала на руле, вторая вибрировала на рычаге переключения передач. Каратаев сидел рядом, а Дементьева перебралась назад, к мальчику, который так и не приходил в сознание. Юлия Николаевна наклонилась и протянула руку к его шее, пытаясь нащупать пульс.
        - Пульс еще есть, - сказала она через несколько секунд. - Он жив.
        Каратаев повернул к ней голову.
        - За ними? - неуверенно спросил он.
        - Нет, Антон, - Юлия Николаевна подняла на него глаза. - Надо ехать в город. Мальчик умирает.
        Ракитин не сказал ничего.
        Он вставил скорость, нажал на газ и резко вывернул руль. Машина развернулась и двинулась обратно.
        Через час место катастрофы было уже оцеплено. Однако, осмотр пока не начинался - пожарные машины боролись с пламенем, а также ждали следственную бригаду, которая должны была прибыть из Москвы.
        К вечеру, когда пожар был потушен, от самолета остался только черный остов, который местами еще дымится.
        После захода солнца взлетную полосу осветили многочисленными яркими лампами, установленными на треногах. Поодаль, в сотне метрах от пепелища, стояло несколько черных легковых машин.
        У одной из них находился генерал Бояринцев. Лицо его было хмуро. Безо всякого интереса смотрел он на груду обломков, от которых кое-где еще поднимался дым. По обе стороны от генерала стояли Каратаев и Дементьева.
        - Лунина мы потеряли, товарищ генерал… - рассказывал Каратаев. - Однако вместе с этим получили и новую информацию. Орден все-таки существует.
        - Значит, вот они где все-таки проявились, - задумчиво сказал генерал. - У нас.
        - Однако, урон мы ему нанесли сокрушительный, - оптимистично заметил Каратаев.
        - Не мы, - хмуро поправила его Юлия Николаевна. - А лично лейтенант Лунин.
        - Отчего же он все-таки пошел на такую смерть? - спросил Бояринцев.
        Дементьева вздохнула:
        - Выглядит это нелепым… Но мне кажется, объяснение этому все-таки есть. Он прекрасно знал, что выйдет живым из любой заварухи. А тут такой шанс - уничтожить как можно больше врагов.
        - Как ты считаешь, Юля, он мог выжить?
        - Не мог, - уверенно ответила Дементьева. - В его теле должна сохраняться хоть какая-то структура, которая послужила бы основой для регенерации. А тут взрыв и такой пожар… Он был в самом эпицентре.
        - В любом случае - говорить о нем в прошедшем времени рано, пока мы не найдем хоть каких-то останков, - заметил Бояринцев.
        Дементьева кивнула:
        - Согласна, товарищ генерал. И еще… У меня возникало ощущение, что членам Ордена были прекрасно известны все наши планы. Они следовали за нами буквально по пятам и всегда опережали нас на шаг. Вам не кажется, что…
        Бояринцев бросил не нее взгляд.
        - У вас есть какие-то факты? - сухо спросил он.
        - Фактов пока нет, но…
        - Нет фактов - нет и предмета разговора. Вот что - отправляйтесь в гостиницу и отсыпайтесь. Завтра утром в Москву.
        Дементьева попыталась возразить:
        - Но, товарищ генерал…
        - Никаких но, Юля, - перебил ее Бояринцев. - Лунина у нас нет. Задание провалено. Засветились так, что… Надо отсюда уходить. Это приказ.

* * *
        Когда они возвращались в город, машину вел Каратаев. Дементьева сидела рядом, безучастно наблюдая за несущимся за окном ночным пейзажем.
        Каратаев сосредоточенно смотрел на дорогу.
        - Когда он спросил, есть ли факты, ты ответила - «пока нет», - вдруг спросил он. - Мне тоже показалась все это странным. Без утечки информации тут не обошлось. Думаешь, факты появятся?
        - Не знаю… - устало ответила Юлия Николаевна. - Знаешь, а ведь утром я с вами никуда не поеду.
        - Вот как? - удивленно спросил Каратаев.
        - Ровно в полдень я встречаюсь с Ракитиным, - добавила Дементьева. - В кафе
«Голубой Дунай». У Ракитина что-то есть по этому поводу, и он обещал мне все рассказать. Мне кажется, что эта встреча все поставит на свои места.
        Некоторое время Каратаев не реагировал на ее слова. Затем сказал:
        - Мне не хотелось бы оставлять тебя тут одну. Могу я тоже остаться? Возможно, буду чем-то полезен.
        - Как хочешь, Антон, - равнодушно ответила Юлия Николаевна. - Как хочешь…
        Глава 18
        По ступеням подъезда поднимался молодой мужчина. В руке его был чемоданчик-«дипломат» из черного пластика, которым он беззаботно помахивал.
        Он остановился на площадке третьего этажа и нажал кнопку звонка одной из дверей. В ответ из квартиры не донеслось ни звука. Мужчина прислушался, достал из нагрудного кармана расческу и причесался, глядя на глазок, как на зеркало. За дверью кто-то стоял.
        - Никанорова? Глафира Петровна? - требовательно спросил он Двадцать четвертого года рождения?
        Замок щелкнул, дверь и створка образовали узкую щель, зафиксированную цепочкой. В этой щели мелькнул острый старушечий нос.
        - Она самая, свет мой, она, - ответила хозяйка. - Ты чего пришел? По делу или как?
        Мужчина не ответил. Он уперся коленом в косяк двери и плашмя положил на него дипломат. Откуда ни возьмись, на его черную поверхность лег типографский бланк. Мужчина достал из кармана ручку, и начал скрести ею по бланку, пытаясь расписать стержень.
        Какое-то время Глафира Петровна с опаской наблюдала за его действиями. Потом не выдержала:
        - Никак повестка? Ужель в военкомат?
        - Не парься, старая, - снисходительно ответил мужчина. - В армию не возьмут. Льгота тебе положена… На горячее водоснабжение, ясно?
        Внезапно мужчина затряс ручкой в воздухе, будто пытаясь пронзить ею какую-то невидимую тварь.
        - Вот, сука… - пробормотал он. - Не пишет. Ручка в доме есть?
        Глафира Петровна, вдохновленная неожиданной льготой, откинула цепочку.
        - Найду, голубчик, - обрадовалась она. - Для тебя - что хочешь найду…
        Мужчина распрямился и вставил ручку в нагрудный карман пиджака. Он поднял руку и посмотрел на часы. До полудня оставалось еще полчаса.
        Это был Третий, - один из тех, кто гонялся за Луниным по крышам. Тот, кто лично застрелил Самохина.
        Ботинок с одним из каблуков, пробитых пулей и окончательно испорченных краской, на нем теперь не было. Третий был обут в дешевые кроссовки с люминесцентными полосами.

* * *
        Машина, в которой сидели Каратаев и Юлия Николаевна, остановилась. Развернувшись, она въехала задом под арку, за которой был тупик. В одной из кирпичных стен его была прорублена дверь, наглухо заколоченная крест-накрест досками, а рядом с нею стояли два мусорных контейнера.
        Когда задний бампер почти коснулся контейнеров, Каратаев затормозил. Бросив взгляд на, часы, расположенные на приборной панели, он сказал:
        - Посидим пока тут. Время еще есть. «Голубой Дунай» за углом, в пятидесяти метрах. Можно дождаться Ракитина и там, но будет лучше, если ты не придешь первой.
        Юлия Николаевна достала из сумочки зеркальце и помаду и принялась подкрашивать губы.
        - Ты прав… - ответила она. - Подождем.
        - Знаешь, - сказал Каратаев, - я утром звонил в больницу.
        Юлия Николаевна оторвалась от зеркальца и внимательно посмотрела на него.
        - Ты говорил с врачами? Как мальчик?
        - Говорят, жить будет, - вздохнул Каратаев.

* * *
        У тротуара остановилась белая «шестерка» Ракитина. Капитан вышел из нее, осмотрелся по сторонам и закрыл дверцу на ключ.

* * *
        На кухне Глафиры Петровны стояла двухконфорочная газовая плита. Над пламенем одной из конфорок располагалась кастрюля, из-под прыгающей крышки которой выбивалась и стекала по стенке серая картофельная пена. Из комнаты доносился звук громко работающего телевизора.
        Рука в черной перчатке повернула газовый выключатель, и крышка на кастрюле прыгать перестала.
        Рука принадлежала Третьему - теперь он был в тонких перчатках.
        На столе уже лежал его дипломат. Третий наклонился над ним, нажал двумя руками на оба замка одновременно, а потом осторожно откинул крышку вверх.
        В чемоданчике было уложено несколько вороненых деталей, на первый взгляд, не имеющих никакого отношения друг к другу. Однако Третий стал доставать их в известной одному ему последовательности и ловко прищелкивать одну к другой.
        Через несколько секунд в руках его оказалась компактная винтовка с глушителем и оптическим прицелом.
        Третий подошел к окну. Он раздвинул цветочные горшки и щелкнул обоими шпингалетами. Потянув одной рукой за раму, он осторожно сдвинул занавеску в сторону, стараясь, чтобы та не сорвалась с прищепок. Между створками окна образовалась щель, достаточная для того, чтобы сквозь нее можно было открыть огонь.
        Третий взял со стола винтовку, вскинул ее и посмотрел в окуляр оптического прицела. На другой стороне улице, сразу за тротуаром, стояли столики летнего кафе. Над входом в него висела надпись, украшенная многочисленными лампочками:
«Голубой Дунай»
* * *
        В кафе сидел единственный посетитель, и, по всей видимости, это был рыбак. На нем был армейский дождевик, стоящий кулем, и резиновые болотные сапоги. К столику его был приставлен сложенный спиннинг. Перед рыбаком стояла кружка пива и была расстелена газета, на которой лежали обглоданные рыбьи кости. Была ли его рыбалка успешной, или он только готовился к ней, оставалось неясным, однако мужчина в дождевике выглядел весьма несвежим и был явно нетрезв.
        Столики кафе стояли прямо на асфальте, отгороженные от тротуара невысокой кованой оградкой. За нею, у входа, стоял юноша, уши которого были заткнуты наушниками плеера. В руках у него была пачка рекламных проспектов. Юноша скучал - прохожих, которым предстояло раздавать листовки, вокруг не было, если не считать маляра, который красил зеленой кистью скамейку, стоящую в полусотне метров.
        Юноша вдруг оживился.
        - Грандиозная распродажа мехов! - воскликнул он. - Только отечественные производители! Никаких турецких подделок!
        Он протянул листовку.
        Ракитин, поравнявшись с ним, рассеяно взял ее и, свернув пополам, опустил в карман пиджака.

* * *
        Третий наблюдал за капитаном сквозь окуляр оптического прицела. Большим пальцем он осторожно повернул какое-то колесико, устанавливая резкость.
        Оптика сфокусировалась на голове Глеба Андреевича, которая оказалась точно в перекрестье прицела. Однако, Третий стрелять не торопился. Пока он просто вел наблюдение за капитаном, который, осмотревшись по сторонам, вошел в кафе.
        Глеб Андреевич прошел между столиками и неосмотрительно сел у самой оградки. Лучшей цели для выстрела обозначить теперь было бы трудно.

* * *
        Каратаев рассеянно смотрел перед собою и барабанил пальцами по рулевой колонке. За рулевым стеклом, сквозь арку, было видно, как по улице время от времени не спеша проезжают автомобили.
        Юлия Николаевна защелкнула пудреницу и убрала косметику в сумочку. Бросила взгляд на часы.
        - Все, Антон, мне пора… - сказала она. - Пожелай мне ни пуха…
        Каратаев вздрогнул.
        - Постой, Юля. Только один звонок.
        Он достал из кармана сотовый телефон. Сдвинул панель, однако не рассчитал величины приложенных усилий - телефон вдруг выскользнул из его рук, перевернулся в воздухе и упал куда-то в ноги к Юлии Николаевне.
        - Вот, черт… - выругался Каратаев. - Юля, посмотри. Он где-то у тебя…
        Дементьева вздохнула. Она наклонилась и стала шарить рукой у себя под ногами.
        - Вечно у тебя все из рук…
        Закончить эту фразу она не успела. Каратаев вдруг с коротким замахом, левой рукой, ударил ее чуть выше уха. Удар получился резким и профессиональным, рассчитанным на то, чтобы отправить человека в нокдаун. От него голова Юлии Николаевны дернулась и ударилась об обшивку двери.
        Каратаев тут же нанес еще два быстрых и точных удара, по затылку. После них Дементьева уже не шевелилась. Голова ее лежала на подлокотнике двери, одна рука была согнута в нелепой и неудобной позе, другая безвольно свисала на пол.
        Каратаев с сожалением посмотрел на содранные костяшки кулака, с которых начинала сочиться кровь. Упавший телефон его теперь нисколько не волновал. Состояние неподвижной Юлии Николаевны, по всей видимости, тоже.
        Он дотронулся до беспроводной гарнитуры, которая была установлена в левом его ухе. Раскрыл ноутбук и дождался, когда заработает монитор.
        Возникло несколько окон, в одном из которых было изображение Ракитина. Капитан сидел в профиль, нисколько не догадываясь о том, что его снимают. Пальцы его рассеяно теребили салфетку. Камера снимала откуда-то сверху и по диагонали, возможно, из окна дома, стоящего напротив.
        Несколько секунд Каратаев пристально смотрел на безмятежное лицо капитана. Наконец, он вздохнул.
        - Приготовься, - сказал он невидимому собеседнику. - Но учти - только по моей команде.

* * *
        К Ракитину, виляя бедрами, туго обтянутыми юбкой, подошла немолодая официантка. В руке ее был блокнот. Официантка достала их декольте огрызок карандаша, наслюнявила его конец и вопросительно посмотрела на Глеба Андреевича.
        - Кружку пива, - произнес он.
        Рыбак, который сидел через столик, и уже начал было засыпать, встрепенулся. Фраза, которую он услышал, была ключевой - такими фразами запускаются программы, скрытые глубоко в подсознании.
        - И мне подавай, Маша!.. - азартно крикнул рыбак, вспыхнув глазами. - Предпоследнюю!..

* * *
        Щелкнул замок, и дверца машины распахнулась, будто изнутри салона исходило какое-то давление. Это и в самом деле оказалось так - в раскрывшуюся дверцу вывалилась Юлия Николаевна. Она упала на асфальт сначала плечом, потом ударилась головой, и осталась лежать на нем без движения.
        Хлопнула вторая дверь. Из нее выбрался Каратаев и обошел машину спереди. Теперь носки его ботинок были всего лишь в нескольких сантиметрах от лица Деминой.
        Несколько секунд Каратаев стоял неподвижно, затем наклонился. Одна рука его взялась за воротник джинсовой куртки, другая, безо всяких церемоний, прямо за волосы девушки. Каратаев волоком потащил Демину по земле, к мусорным бакам.
        Такое обращение доставило бы человеку в сознании массу неприятных и болезненных ощущений. Но Юлия Николаевна не реагировала никак - в этот момент ее безучастное тело было вряд ли обременено какими-либо чувствами и мыслями.

* * *
        Ракитин вздохнул и снова посмотрел на часы. Десять минут первого. Ожидание продолжалось. Ни пива, ни Деминой пока еще не было.

* * *
        Водительская дверь хлопнула. На переднее сиденье опустился Каратаев. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить дыхание. Затем потянулся к бардачку и достал оттуда пачку влажных салфеток.
        Вынул одну и принялся тщательно протирать руки, особенное внимание уделяя пространству между пальцев.
        Наконец, он тускло посмотрел на монитор, на котором томится в бесплодном ожидании Ракитин.
        - Приготовься, - сказал Каратаев, не спуская взгляда с лица капитана.

* * *
        Перекрестие прицела вздрогнуло. Оно сместилось в сторону, затем вернулось на место и зафиксировалось точно на голове Ракитина.

* * *
        Между столиками лавировала официантка, приближаясь к Ракитину. В руке у нее был поднос, на котором стояли две кружки пива. У столика рыбака официантка остановилась и составила на него одну из кружек.
        В этот момент рыбак достал из внутреннего кармана дождевика вяленую воблу и, держа ее пальцами за хвост, от всей души ударил ею об угол столешницы.
        Столик подпрыгнул. Спиннинг вздрогнул, сполз по его кромке и упал под ноги официантке, которая, с оставшейся кружкой, уже двинулась к Ракитину.

* * *
        Взгляд Каратаева не выражал ничего. Не сводя глаз с монитора, он спокойно сказал:
        - Огонь.

* * *
        От неожиданного препятствия официантка споткнулась. Спиннинг выгнулся дугой и отскочил из-под ее ног куда-то в сторону. По инерции женщина сделала пару шагов, балансируя вместе с подносом. На ногах удержаться ей удалось, однако кружка пива сорвалась с подноса и полетела, роняя пену, вперед.

* * *
        Третий задержал дыхание. Палец в перчатке напрягся и плавно надавил на курок. Раздался звук погашенного глушителем выстрела.

* * *
        Кружка стояла вертикально, однако, подноса под ней уже не было. Она, не кувыркаясь, летела вперед, расплескивая содержимое.
        Ракитин боковым зрением заметил ее. Он развернулся, наклонился вбок и молниеносным движением успел схватить кружку за ручку. Невероятно - но две трети пива все еще оставались внутри.
        Однако, через какую-то долю секунды, стало ясно, что усилия Ракитина по спасению напитка оказались совершенно напрасными. Пуля, предназначенная голове капитана, ударила в кружку. Та с хрустом лопнула, разбрасывая пивные брызги, и в руке капитана осталась лишь ее ручка.

* * *
        Каратаев протянул руку, собираясь выключить ноутбук и закрыть крышку. Однако, рука его замерла в воздухе на половине пути.
        Он увидел янтарный взрыв, произошедший в руке Ракитина, его рывок в сторону. Через секунду капитана на мониторе уже не было - он исчез за перевернутым столиком, вставшим перпендикулярно земле.

* * *
        Ракитин сразу же догадался, чтоозначал внезапный взрыв кружки, хотя выстрела капитан так и не услышал. Он упал со стула вбок и перевернулся через голову. Затем схватил обеими руками стол и поставил его на ребро, столешницей к улице.
        Солонка с перечницей полетели на асфальт. Следующая пуля ударила в столешницу и пробила ее насквозь. Ракитин, пригибаясь, перевернул второй стол, затем третий.
        Рыбак смотрел на него так, будто Ракитин только что лишился рассудка. Капитан прыгал на четвереньках между столиков. Когда близость его стала крайне опасной, рыбак вскочил и отпрыгнул в сторону, едва успев спасти свою кружку.
        Несколько столов, перевернутых на бок, служили защитой, призрачной, однако они все-таки перекрыли снайперу сектор обстрела.
        Ракитин осторожно высунул голову и посмотрел в ту сторону, откуда велась стрельба. Определить огневую точку для него не составило большого труда - это было одно из окон на третьем этаже противоположного дома. Одна из створок его была полуоткрыта.
        Несколько секунд капитан пролежал неподвижно. Затем вскочил и перемахнул через оградку кафе. Пуля ударила рядом с его ногой, выбив из чугунной решетки длинную искру.

* * *
        Оказавшись на тротуаре, Ракитин бросился к микроавтобусу, стоящему у бордюра. На корпусе его была надпись «ПЛАСТИКОВЫЕ ОКНА».
        Именно за микроавтобусом лежало заветное пространство, находящееся вне сектора стрельбы.

* * *
        В этот момент маляр, который красил скамейку метрах в двадцати от автобуса, опустил кисть в банку, но вынимать ее оттуда почему-то не стал.
        На краю скамейки, еще не покрытом краской, лежал пластиковый пакет. Маляр снял бейсболку и оказался Вторым. Это был один из тех незнакомцев, кто напал на Лунина сразу же после потопа, залившего конспиративную квартиру, а затем и на самого Ракитина у него дома.
        Второй быстро схватил что-то внутри пакета и поднял его вместе с предметом, зажатым в руке. Раздался выстрел. В пластике появилось отверстие, и пакет тут же сорвало прочь волною выхлопных газов.
        В руке Второго оказался пистолет, а пакет, кружась в воздухе, поплыл в сторону.
        Ракитин уже понял, что, выйдя из-под обстрела первого стрелка, он тут же превратился в мишень для второго. Не теряя ни секунды, капитан сдвинул боковую дверь фургона и проворно запрыгнул внутрь.
        Второй быстро, почти без пауз, выпустил вслед ему всю обойму. Пули чиркнули о борт микроавтобуса, разбили задний габаритный фонарь, боковое зеркало. Два или три отверстия появились в задней двери.
        Второй подбежал к фургону сзади. По всей вероятности, он не знал, насколько хорошо был вооружен Ракитин, и поэтому движения его были крайне расчетливы и осторожны.
        Второй осторожно выглянул из-за угла микроавтобуса. В проеме сдвинутой боковой двери никакого движения не просматривалось. Рисковать стрелок не стал - бросив опасливый взгляд внутрь фургона, он вновь сдвинулся назад, оставляя на пыльных дверцах чистые отпечатки.
        Теперь, переводя дыхание, он стоял, прижавшись спиною к створке задней двери. Выщелкнув на асфальт пустую обойму, он вставил в пистолет новую и передернул затвор. Затем Второй поднял оружие вверх стволом и вдохнул полной грудью, приготовившись к решительному броску.
        Раздался грохот. Кто-то нанес сильнейший удар по дверце изнутри. Створка с металлическим лязгом распахнулась, отшвырнув Второго прямо на проезжую часть.
        В этот момент по встречной полосе двигалась старая «волга» двадцать четвертой модели. Скорость ее была не слишком велика, не больше шестидесяти. Однако вовремя затормозить ей не удалось. Этой скорости, разрешенной для города, оказалось вполне достаточной для того, чтобы Второй с глухим ударом ударился о капот, перекатился по нему, разбил лобовое стекло и высоко подлетел вверх.
        Раздался истошный визг тормозов, машину занесло, и она, раскачиваясь, остановилась метрах в пятидесяти.
        Тело Второго, совершив в воздухе несколько головокружительных кульбитов, с грохотом упало на крышу одного из автомобилей, стоящих на другой стороне улицы. Взвыла сигнализация, и у машины, подпрыгнувшей от удара, замигали желтые габариты.

* * *
        Через минуту у автомобиля, визжащего, как полицейская сирена, собралось несколько человек. Подбежал юноша, запихивая на ходу пачку рекламных листовок в карман. Остановились и соскочили с роликовых досок два подростка. Выскочила из кафе официантка, а за нею - рыбак с кружкой пива в руке. Откуда-то появился монтажник в оранжевом шлеме и спецовке, на спине которой лежала надпись «ПЛАСТИКОВЫЕ ОКНА».

* * *
        Перекрестие прицела было все еще наведено на крышу микроавтобуса. Людей в поле зрения становилось все больше. Подростки, официантка, рыбак, монтажник, мамаша с коляской. Водители и пассажиры остановившихся автомобилей.
        Третий поморщился и поднял голову.
        - У нас потери, - сказал он в микрофон. - Кроме того, я его потерял. Все, ухожу.
        Он убрал винтовку от плеча и аккуратно поставил ее в угол. Затем плотно прикрыл створку окна и задернул занавеску.
        Внезапно Третий бросил взгляд на кухонный стол. На краю его, на нитяной салфетке, вязанной крючком, стояла вазочка с дешевыми леденцами. Не снимая перчаток, Третий достал из нее конфету, развернул ее и отправил в рот. Затем аккуратно сложил фантик и убрал его в карман пиджака.

* * *
        Люди молча стояли вокруг лежащего на крыше тела. Первым опомнился рыбак. Он поставил пиво рядом с неподвижно лежащим человеком, взялся за свисающую руку и пощупал пульс.
        - Готов, - обескуражено пробормотал он.
        Болезненный интерес, который внезапные покойники вызывают у прохожих, по-видимому, чужд был одному лишь монтажнику.
        Человек в спецовке и шлеме, не обращая на мертвеца никакого внимания, пересек улицу. Он взялся за ручку подъездной двери и решительно вошел внутрь.

* * *
        Внутри монтажник сдернул спецовку и снял с головы шлем. Нехитрый маскарад скрывал под собой капитана Ракитина.

* * *
        Каратаев включил двигатель. Машина тронулась с места и медленно выехала из-под арки.
        Каратаев сказал в микрофон.
        - Будь осторожен. Он где-то рядом. Возможно, даже в твоем подъезде.

* * *
        Оставив винтовку в углу, а раскрытый чемоданчик - на столе, Третий достал из-под полы пиджака пистолет и взвел курок.
        - Понял, - ответил он, выходя из кухни.
        В коридоре он остановился и бросил взгляд в комнату. Дверь была полуоткрыта. За нею, на экране телевизора шла перестрелка, и звук был включен почти на полную мощность. Глафира Петровна сидела перед телевизором в кресле с высоким подголовником. Профиль ее был сосредоточен, а рука спокойно лежала на подлокотнике. Роговица широко открытых глаз отражала мелькание кадров.
        Третий вошел в комнату и выдернул штепсель телевизора из розетки. Звук смолк, однако полной тишины так и не наступило. Третий прислушался - где-то в доме играла гармонь, звучали нетрезвые голоса, и слышался отдаленный раскатистый топот.
        Третий развернулся и быстро вышел из комнаты.
        Глафира Петровна не обратила внимания ни на появление в своей комнате незнакомого мужчины, ни на внезапное исчезновение его.
        Ее невозмутимость была вполне объяснима - во лбу женщины чернело входное пулевое отверстие.

* * *
        Третий вышел из квартиры и аккуратно прикрыл за собою дверь. Пистолет был в его руке.
        Третий заглянул вниз, в щель между лестничными пролетами. Кто-то быстро поднимался снизу - по периллам скачками двигалась мужская рука.
        Когда человек переходил с одного лестничного марша на другой, Третьему удалось разглядеть его лицо. Это был Ракитин.
        Третий сказал вполголоса в микрофон:
        - Я его вижу. Двигается на меня.

* * *
        Машина Каратаева медленно ехала по улице. Она остановилась у кафе, напротив дома, из окна которого велась стрельба. Каратаев запустил руку за полу пиджака и нащупал рукоятку пистолета. Теперь подъезд, в котором исчез капитан, был прямо перед ним.
        - Понял, - ответил Каратаев. - Я внизу.

* * *
        Ракитин поднялся на лестничную площадку второго этажа и остановился. Идти дальше он не стал - вместо того капитан подошел к одной из дверей и нажал на звонок.
        Дверь открылась буквально через секунду. Из-за нее раздавались звуки гармони и нестройный гул голосов.
        Перед Ракитиным стоял сильно подвыпивший молодой человек в костюме, при галстуке, однако без сорочки. В одной руке он держал полную рюмку водки, в другой - был зажат огурец. Сфокусировав взгляд на госте, молодой человек строго сказал:
        - Моя фамилия Бубенцов. Вы, надо полагать, Мартын Мартыныч. А вот опаздывать у нас ка-те-го-ричсски, - молодой человек протянул рюмку Ракитину и пояснил: - Штрафную!
        Ракитин взял у Бубенцова огурец, откусил от него и вставил обратно в пальцы гостеприимного хозяина. От рюмки капитан уклонился и быстро прошел в коридор.
        Это была огромная, четырех или пятикомнатная квартира, и, скорее всего, коммунальная - стены коридора были обклеены несколькими сортами обоев, а пол был крашен прямоугольниками, не совпадающими по цвету.
        У стены рядком сидело несколько древних старух. Они были неподвижны и совершенно безучастны, как каменные истуканы в египетском Абу-Симбеле. На лице одной из них лежал густой слой пудры, а ярко нарисованный помадой рот не совсем совпадал с природными очертаниями губ. В седую прическу другой старухи была кокетливо воткнута кладбищенская пластмассовая роза. Третья, вцепившись обеими руками в окуляры, пристально смотрела на Ракитина сквозь полевой бинокль.
        В углу яростно фехтовали на мечах двое мальчишек, нарядная девочка освещала место сражения зажженной свечой, поднятой в руке.
        Справа, за дверным проемом без дверей, по всей комнате, плясали так, что гудело межэтажное перекрытие. Неслась песня, исполняемая нестройными женскими голосами.
        Говорят, она красива.
        Ох, не верь ты, Ванечка:
        Красота ее в аптеке -
        Рубель двадцать баночка.
        Танцоров было не меньше десятка. Ни о каком парном танце тут не было и речи - скакали плотной гурьбой, выбивая каблуками из пола грохот и пыль.
        Пожилой гармонист, скучая, невозмутимо сидел на стуле. Пальцы его виртуозно порхали в воздухе, два касаясь кнопок трехрядной клавиатуры.
        Вдоль стен буквой «П» стояли составленные столы, на которых громоздились бутылки и самая разнообразная снедь. На перекладине буквы, как нахохлившиеся воробьи, понуро сидели жених с невестой, смотря в разные стороны.
        Вдруг сбоку поднялся некто, с обширной лысиной, покрытой частыми каплями пота. В одной руке человек держал стакан, заполненный на треть, а в другой - вилку. Понюхав содержимое стакана, человек сморщил нос и принялся стучать вилкой по водочной бутылке.
        Гармонь охнула и повисла на ремне, расправив меха. Топот нестройно затих. Прервав игру, гармонист вынул из кармана слуховой аппарат. Затем проворно вставил его в ухо.
        Тамада со стаканом в руке повернулся к молодоженам. Прочистив горло, он сказал:
        Желаю прожить вам счастливый век,
        Любви, детишек десять человек
        По жизни есть не только рыбу хек
        А берегов молочных
        И кисельных рек!
        От стола оторвал голову какой-то человек, который до этого безмятежно спал. Он посмотрел на тамаду мутными глазами и с трудом разлепил губы:
        - Кто грек?.. - с угрозой спросил он, мотнув головой. - А ну-ка, повтори - не понял…
        Ракитин бросил в комнату взгляд и прошел дальше по коридору. За поворотом, вокруг тумбочки, стояли трое мужчин. На тумбочке была расстелена газета. На ней стояли три стакана и тарелка со вскрытой банкою шпрот. Один из мужчин, прищурив глаз, разливал водку по стаканам.
        Ракитин остановился возле них и сказал:
        - Здорово, мужики. Черный ход открыт?
        - Да ты чё, Глеб Андреич? - удивился кто-то. - Рано еще за водкой. Там три ящика еще стоят.
        Тот, который разливал, перевернул бутылку, дожидаясь, когда с горлышка ее сорвутся последние капли.
        - Дело мужик говорит, - философски заметил он. - Водки мало не бывает.
        Капитан спросил еще раз:
        - Так куда он выходит? К винному?

* * *
        Третий, так и не дождавшись Ракитина, спустился этажом ниже. Он остановился перед дверью, за которой только что исчез капитан. Убрав пистолет, он вздохнул и сообщил в микрофон:
        - Он зашел в квартиру на втором. Иду за ним.
        Третий нажал на кнопку, и дверь тут же открылась. Гостя опять встречал Бубенцов, который старался держаться как можно прямее. В одной руке у него рюмка, во второй
        - надкушенный Ракитиным огурец. Укоризненно посмотрев на стоящего перед дверью человека, Бубенцов протянул рюмку к его лицу.
        - Мартын Мартыныч? Оп-пять опоздание… А теперь - штрафную!..
        Третий холодно поинтересовался:
        - Тут есть черный ход?
        - Д-допустим… - качнувшись, ответил Бубенцов.
        Третий молча отшвырнул Бубенцова в сторону. Тот загремел куда-то в угол, выплеснув водку на обои. Третий прошел мимо старух и детей, остановился у поворота и опять сказал в микрофон:
        - Он мог уйти через черный ход. Иду за ним.

* * *
        Трое мужчин подносили стаканы ко рту почти одновременно. Тот, кто наливал, не мог делать это без естественного отвращения - закрыв глаза, он шумно выдохнул, готовясь принять в себя первый глоток. В этот момент из-за угла появился Третий и толкнул его под локоть. Водка едва не выплеснулась из стакана.
        Третий спросил:
        - Где черный ход тут, мужики?..
        Стаканы замерли в воздухе. Все трое развернулись и неодобрительно посмотрели на него. Пролетали секунды, однако никакого ответа на поставленный вопрос не было.
        Свирепея, Третий спросил еще раз:
        - Что вылупились, а?… Где черный ход, говорю?
        Мужчины переглянулись. Одни из них, наконец, махнул стаканом, едва не расплескав налитую в него водку:
        - Во-он за той дверью…
        Третий подбежал к двери, на которую ему указали - та располагалась чуть дальше по коридору. Распахнул ее.
        Вместо черного хода перед ним оказалась тесная кладовка. На тумбочке у стены сидела молодая женщина с задранной юбкой и в одном бюстгальтере. В одной руке женщина держала раскрытую косметичку, в другой - помаду, которой подкрашивала губы.
        Напротив женщины стоял крепкий и взъерошенный молодой человек. Сопя, он вправлял рубаху за пояс брюк.
        Эта встреча стала полной неожиданностью как для Третьего, так и для пары, уединившейся в кладовке. Все трое застыли, недоуменно переводя друг на друга глаза.
        Уже через секунду выяснилось, кто из них быстрее соображает в непредвиденных ситуациях.
        Взъерошенный молодой человек, оставив свою рубаху в покое, мощно, с разворота, ударил непрошеного гостя кулаком в нос. Третий вылетел спиною вперед из кладовки, ударился о стену и сполз по ней на пол. Встряхнув головою, он попытался достать из-под полы пиджака пистолет. Однако сделать этого он не успел - чья-то нога со всего маху ударила его в скулу. Третий отлетел еще дальше, вбок, вращаясь вокруг собственной оси, и замер, потеряв сознание.

* * *
        Коварный удар, лишивший его чувств, нанес Бубенцов - сейчас он стоял на ногах крепко и был вроде бы трезв. В руках он держал всё ту же рюмку, теперь уже пустую, и огурец.
        Без сожаления посмотрев на незнакомца, Бубенцов отправил огурец в рот и аппетитно им захрустел.

* * *
        Услышав звуки ударов и хруст огурца, Каратаев постучал указательным пальцем по наушнику.
        - Алло? Ты слышишь меня? - спросил он. - Алло?.. Попробую перехватить его на заднем дворе!..
        Он включил двигатель. Машина тронулась.

* * *
        Третий лежал на полу без движения и ничего не слышал. Глаза его были закрыты, а из ноздри стекала по щеке кровь. Над ним наклонился молодой человек - тот самый, кто нанес ему первый удар. Внимательно осмотрев лицо незнакомца, молодой человек вынул из-под его пиджака пистолет. Другой рукой снял с уха лежащего беспроводную гарнитуру, осмотрел ее и щелчком большого пальца, как таракана, отправил в пространство. Бубенцов стоял поодаль, с интересом наблюдая за его действиями и все еще хрустя огурцом.

* * *
        Машина Каратаева обогнула дом, въехала под арку и резко затормозила. Дальше проезда не было - путь преграждали врытые в землю металлические трубы. Каратаев хлопнул дверью и, доставая на ходу пистолет, побежал по двору, - туда, где, по его мнению, должны была располагаться дверь черного хода.
        Он бежал мимо каких-то сараев, оббитых жестяными листами, вдоль стены котельной, которая стояла длинного забора из красного кирпича. Когда до двери оставалось не более двух десятков метров, бег его был прерван внезапно и совершенно не по-джентельменски.
        Из-за угла котельной вдруг появился Ракитин и грубо сшиб его подсечкой, как обнаглевший футболист.
        Каратаев полетел кувырком, пытается перегруппироваться в полете, однако сделать этого вовремя ему не удалось. Ракитин запрыгнул на него сверху, заломил руку и упер его носом в асфальт.
        Каратаев сжал зубы, на которых скрипнул песок.
        Ракитин надавил так, что кость затрещала.
        - Где Юлия? - прорычал он.
        - Да пошел ты! - прохрипел Каратаев.
        Ракитин увеличил давление.
        - Руку сломаю… - стало ясно, что он не шутил. - Где Юлия, гад?..
        Каратаев застонал от боли.
        - Не дави… - проговорил он. - Я дал ей снотворного… Она в гостинице. Спит.
        Ракитин слегка ослабил хватку. Плотнее уперся коленом в спину Каратаева и достал свободной рукою из кармана ручку. Зубами сорвал с нее колпачок.
        Каратаев скосил глаз, наблюдая за действиями капитана.
        - Постой… - сказал он. - Это ты всегда успеешь. Как ты меня вычислил?
        Разговаривать с ним у Ракитина особенного желания не было. Несколько секунд Глеб Андреевич медлил, решая, применять ли ему секретный препарат. Ручка замерла в воздухе, всего лишь в нескольких сантиметрах от шеи Каратаева.
        Наконец, Ракитин переспросил:
        - Спрашиваешь, как вычислил? - и добавил, будто бы невпопад: - Хорхе Мария Видаль.
        Каратаев дернул головой.
        - Какая еще Мария? Ты что, очумел?..
        Ракитин сказал:
        - Это сорт табака, который растет только на западе Кубы. Медсестра запомнила его - только он пахнет жареным миндалем. Это ты предложил Сабурову такую сумму, что он не смог от нее отказаться, и поэтому устроил инсценировку с кремацией. После того, как вместо Лунина кого-то сожгли, вам оставалось только избавиться от тех людей, которые знали, что он жив. Я должен был стать четвертым. А твоя напарница - пятой. Но запах табака - это не самое главное.
        Каратаеву удалось повернуть голову и бросить на Ракитина взгляд.
        - А что же тогда?..
        Ракитин ответил:
        - Дементьева рассказала тебе про кафе и про нашу встречу. Ты проглотил крючок. И заволновался. Если бы не твои снайперы, мы выпили бы кофе и спокойно разошлись. Улик против тебя никаких не было. А теперь они есть, Антон.
        Ракитин занес ручку. Каратаев почувствовал, что желание разговаривать у капитана иссякло.
        - Да обожди ты!.. - проговорил он. - Значит все - встреча в кафе, свадьба - все это было подстроено?
        Ракитин вздохнул.
        - Свадьба была настоящая. А вот ненастоящий, к сожалению, это - ты.
        Ракитин вонзил ручку в шею Каратаева с такой силой, что та сломалась. Каратаев скрипнул зубами от боли, дернулся и замер. Глаза его закрылись, в уголке рта закипела пена.
        Ракитин отпустил его руку и медленно поднялся, отряхивая колено, - будто оно упиралось не в спину Каратаева, а в грязь.
        В этот момент открылась дверь черного хода. Из нее выбежал Бубенцов. Остановившись перед Ракитиным, он перевел дух и посмотрел на Каратаева, лежащего на асфальте.
        - Глеб Андреич, справился? - спросил Бубенцов.
        Ракитин усмехнулся.
        - Кое-как. Но без твоей помощи - вряд ли бы.
        Бубенцов замялся.
        - Ну, я пойду? А то брат женится - второй день сегодня, а я с утра ни капли. А хотите, и вы рюмашку? - оживился Бубенцов.
        Внезапно лицо его изменилось. Бросив взгляд куда-то за спину Ракитина, он вздрогнул и предостерегающе поднял руку.
        Ракитин резко обернулся. В этот момент с земли на него прыгнул Каратаев - он был полностью дееспособен, агрессивен и никакой парализации не осталось у него и в помине.
        В кулаке его, как заточка, была зажата шариковая ручка - точно такая же, которую только что сломал об его шею Ракитин.
        В самый последний миг Глебу Андреевичу удалось все-таки отпрыгнуть в сторону. Каратаев сделал короткий взмах, и ручка, пропоров штанину, вонзилась в бедро оказавшегося за спиной капитана Бубенцова. Тот сразу же потерял равновесие и рухнул на асфальт, как сноп.

* * *
        Очевидно, в ручке был всего лишь один заряд, и Каратаев, зная об этом, не стал вынимать ее из ноги жертвы. Он метнулся в сторону. Теперь у него была другая цель
        - пистолет, который Ракитин выбил из его руки.
        Каратаев прыгнул к нему. Когда между пистолетом и его рукой оставалось всего лишь несколько сантиметров, Ракитин ударил по оружию ногой, и пистолет улетел в кусты.
        Каратаев, потеряв цель, тут же обнаружил другую - он с разворота ударил Ракитина в ухо. Удар этот оказался настолько резок и силен, что капитан отлетел и ударился головой о мусорный бак.
        Ракитин тут же вскочил на ноги, однако, сразу же стало, что удар Каратаева не прошел даром - капитана заметно качнуло и повело в сторону.

* * *
        У мусорного бака Каратаев заметил груду металлолома. Он выхватил из нее первое, что попалось под руку, и это оказалось обрезком металлической трубы.
        С размаху он нанес противнику удар, но Ракитин успел увернуться. Обрезок ударил в кромку мусорного контейнера, рассыпав сноп искр.
        Второй удар пришелся Ракитину в плечо. Он сшиб капитана наземь. Ракитин перевернулся через голову, и, держась рукою за ушибленное место, побежал к постаменту, на котором возвышалась труба котельной. Каратаев ринулся за ним.

* * *
        Ракитин схватился за перекладины металлической лестницы и подпрыгнул. Каратаев ударил по тому месту, где только что была нога капитана. Глеб Андреевич проворно взобрался на постамент и стал подниматься по трубе вверх, хватаясь за скобы, вогнанные в кирпичи. Метра через три он остановился, перехватился крепче и посмотрел на своего преследователя. Каратаев стоял на постаменте, держа в руках обрезок.
        Каратаев насмешливо спросил, смотря на Ракитина снизу вверх:
        - Ну что, Глеб Андреич, дальше полезешь? Или меня подождешь?
        Ракитин ответил ему в тон:
        - Подожду. Поднимайся, хватит болтать.
        Однако, Каратаев медлил.
        Обрезок, зажатый в его руке, давал преимущество лишь в схватке лицом к лицу. Однако на трубе, где преследуемый находился сверху, он был совершенно бесполезен. Двинуться вслед за капитаном Каратаев не мог - поднимаясь по скобам, он, безусловно, попал бы под удар его ног. Был еще один выход - пистолет. Но чтобы добраться до него, нужно было сначала спуститься вниз и подбежать к кустам, а затем отыскать его в траве. Этот вариант давал Ракитину самое главное - драгоценные секунды. И использовать их он мог на что угодно.
        Ситуация оказалась патовой. Чтобы выиграть время и прийти хоть к какому-то решению, Каратаев спросил:
        - А как тебе фокус с ручкой? Неужели ты думал, что я дал тебе настоящую?
        Ракитин не отвечал. Каратаев вдруг понял, что он вообще не слушает его и смотрит в совершенно другую сторону.
        Капитан вдруг поднялся на две или три скобы выше. Он бросил взгляд за кирпичный забор. Сразу за ним, лежали крыши металлических гаражей. Именно из той точки, в которой сейчас находился Глеб Андреевич, можно было добраться до них в прыжке.
        Ракитин колебался всего лишь долю секунды.
        Он сильно оттолкнулся ногами от скобы, прыгнул и исчез за забором.

* * *
        Капитан с грохотом приземлился на самый край крыши. И сделал он это не слишком удачно - нога его вдруг соскользнула и сорвалась в щель между двумя гаражами. Ракитин, ударившись коленом, провалился. Щель оказалась настолько узкой, что он плотно застрял в ней по грудь.
        Капитан с ужасом посмотрел вниз. В десяти сантиметрах от его живота откуда-то снизу косо шел штырь арматуры, на который он едва не напоролся. Упираясь на локти, Глеб Андреевич судорожно пытался выбраться наружу.

* * *
        Каратаев видел прыжок Ракитина. Не упустить его можно было только одним способом - немедленно последовать его примеру. Засунув обрезок сзади за брючный ремень, он быстро взобрался по скобам на то место, где только что висел капитан. Каратаев бросил взгляд вниз - там, с огромным трудом, пытается выбраться из щели Ракитин. Каратаев усмехнулся - противник его был почти беспомощен, и шансы теперь резко возрастали. С силой оттолкнувшись, Антон прыгнул и приземлился на крышу гаража.

* * *
        Некоторое время Каратаев смотрел на капитана сверху вниз. Осознав тщетность попыток освободиться, Ракитин затих, поднял голову и тоже посмотрел на него. Каратаев почти дружелюбно кивнул ему, достал из-за ремня обрезок трубы и сказал:
        - А ведь я тебя обманул, Глеб Андреевич. Юля стала слишком опасной. Она подозревала меня.
        - Что с ней?.. - тихо спросил Ракитин.
        - Я засунул ее в мусорный бак, - усмехнулся Каратаев. - А перед этим свернул ей шею. То же самое я сейчас сделаю и с тобой. Все, капитан.
        Каратаев, крепче сжав пальцы, занес трубу.
        Ракитин вдруг схватил его за щиколотку и резко дернул на себя. Потеряв равновесие, Каратаев взмахнул руками. Нога его подвернулась и сорвалась с края.

* * *
        Каратаев вошел в щель между гаражами плотно и без звука. Упереться локтями, как Ракитин, он не успел, и поэтому голова его оказалась значительно ниже уровня крыши.
        Ракитин выдохнул воздух из груди и стал выбираться наружу, не спуская настороженных глаз со своего оппонента. Тот тоже смотрел на капитана, однако в глазах его сквозила лишь растерянность. Каратаев даже раскрывал рот, пытаясь сообщить Глебу Андреевичу нечто важное. Однако, сделать этого ему никак не удавалось - из горла его вырывается лишь хрип.
        Такое поведение было вполне объяснимо. Из шеи Каратаева, чуть ниже уха, торчал окровавленный торец арматуры.
        Выбравшись наружу, Ракитин сел на край крыши и спустил ноги в щель. Бросив взгляд на Каратаева, он устало сказал:
        - Вот теперь - все…
        Но тот не слышал уже ничего.

* * *
        У машины Каратаева Ракитин остановился. Водительская дверь была распахнута. На пассажирском сиденье лежал закрытый ноутбук, а в замке зажигания торчал ключ. Капитан сел за руль и повернул его.

* * *
        Дома казались картонными фасадами, за которыми не скрывалось никакой жизни. Деревья были двухмерными - их будто вырезали из темной бумаги и расклеили в упорядоченной геометрической перспективе. Плоские фигуры прохожих не двигались и совсем не отбрасывали теней. Мелькали перекрестки, будто контуры прозрачной и стремительно бледнеющей карты. Ракитин зигзагами обходил машины, которые вставали в разных местах дороги, будто фанерные муляжи. Ощущение скорости было таким же призрачным и рваным, как и ощущение времени.
        Внезапно капитан понял, что города вокруг него уже нет - машина его мчалась по незнакомому шоссе. Вышел навстречу трактор с ковшом, от которого пришлось резко увернуться. На повороте, когда ослепительное солнце вдруг ударило в глаза, Ракитин услышал глухой металлический стук. Звук шел откуда-то сзади.

* * *
        Ракитин выбрался из машины. Обошел ее. Несколько мгновений капитан стоял неподвижно, не спуская глаз с багажника. Затем протянул руку, щелкнул кнопкой и осторожно поднял его крышку.
        Изнутри на него смотрела Юлия Николаевна. Рот ее оказался залепленным скотчем, руки были связаны за спиной, а на щеку упала прядь светлых волос.
        Эпилог
        Зоя сидела на пассажирском сиденье. Вид у нее был отрешенный, под глазами легли тени, а висок прижался к стеклу. Она равнодушно смотрела куда-то вбок. За окном
«москвича» проплывали фонарные столбы, роняя на лицо девушки отсветы и тени.
        Водитель включил поворотный сигнал и взял ближе к обочине.
        - Заправка, - сообщил он.
        Зоя не ответила.
        Машина въехала под навес и остановилась у одной из колонок.
        Водитель опустил солнцезащитный козырек, достал из-за него фотографию и протянул ее Зое. Девушка молча взяла ее, положила в сумку и вышла.

* * *
        Залив бензин, водитель вставил пистолет в гнездо. Он сел за руль, включил радио и настроился на какую-то волну.
        Дверь хлопнула. Повернув голову, водитель бросил взгляд на своего пассажира.
        На переднее сиденье опускалась миссис Хадсон.

* * *
        В одном из лондонских кафе сидел Стоун. Столик его был у самого окна, за которым двигался по улице поток машин. Перед Стоуном стояла чашка кофе и бутылочка минеральной воды. В руке его был коробок спичек, который он задумчиво вертел между пальцами.
        За окно Стоун не смотрел. Он сидел лицом ко входу. Когда звонил колокольчик, Стоун немедленно поднимал на дверь глаза.
        Наконец, в кафе вошел его знакомый - тот самый человек с газетой, с которым он разговаривал, сидя на ступенях перед Национальной галереей.
        Он подошел к столику Стоуна, приподнял шляпу и сел напротив.
        Взявшись за бутылочку с минеральной водой, он спросил:
        - Разрешите?
        Стоун кивнул.
        Человек налил воду в стакан и сделал несколько жадных глотков.
        - Если катастрофу можно назвать неприятностями, то именно они у нас теперь и появились, - сказал он.
        - Давайте только без драматизма, - холодно посоветовал Стоун.
        Его собеседник вздохнул.
        - Без драматизма, я думаю, тут не обойтись никак. Задание провалено. Информатор потерян. Потерян самолет и весь его экипаж. Нарушена сеть, которая много лет действовала безотказно…
        - Да не в этом же дело!.. - вдруг оборвал его Стоун. - RZ-36 жива?

* * *
        В ночном небе, сияя огнями иллюминаторов, из Москвы в Лондон летел пассажирский самолет. Внутри его, в салоне бизнес-класса сидела на одном из кресел миссис Хадсон. Лицо ее было безмятежно и умиротворено. На ней были наушники mp-3 плеера, а в руках сверкали вязальные спицы.

* * *
        Бояринцев сидел в своем подземном кабинете во главе стола. По правую руку от него располагался Ракитин. Он был гладко выбрит, на лице его теперь не было ни ссадин, ни кровоподтеков. Одет был Глеб Андреевич в хорошо подогнанную военную форму.
        - Товарищ капитан, - сказал Бояринцев, - вы именно тот человек, который нам нужен. Теперь вы будете служить здесь, в Москве. Работа, которая вам предстоит, абсолютно секретна.
        Ракитин поднял на генерала глаза:
        - Могу ли я узнать о ней хотя бы в общих чертах?
        - Проект, в котором вы будете работать, посвящен исследованиям паранормальных способностей человеческого мозга.
        - Я в этом мало что смыслю, товарищ генерал…
        Бояринцев усмехнулся.
        - А это и не обязательно. Ваша задача - находить людей, обладающих такими способностями. И переправлять их в наш институт. У вас это получается, по-моему, с блеском. Однако, теперь эта задача несколько осложнена. Обозначилась некая сила, которая охотится за теми же людьми, что и мы. Она настолько мощная, что первый раунд мы, к сожалению, проиграли. Лунин потерян.
        - Но ведь останков его так и не нашли? - спросил Ракитин.
        По лицу Бояринцева промелькнула тень.
        - Не нашли. Но это не меняет сути дела - Лунина-то у нас все-таки нет… Кстати, что с тем мальчиком?
        - Жив, - коротко ответил Ракитин. - Поврежден нижний отдел позвоночника. Но врачи говорят, что его можно будет поставить на ноги. Еще одно обстоятельство, товарищ генерал…
        - Слушаю? - сказал Бояринцев.
        Ракитин поднял на генерала глаза.
        - Это очень важно, поймите. Ему нужна сложная операция. Ее делают не только в Швейцарии, но и у нас, в Москве.
        Бояринцев внимательно посмотрел на Ракитина. Затем взял ручку и записал что-то в блокноте.
        - Хорошо. Я возьму это на заметку. Прослежу лично. А сейчас вы встретитесь с человеком, с которым вам предстоит работать.
        Бояринцев наклонился к пульту селекторной связи и нажал на кнопку.
        - Пригласите, пожалуйста, - сказал он в микрофон. Потом поднял глаза на Ракитина.
        - Кстати, именно этот человек и рекомендовал вас.
        Ракитин поднялся из-за стола и одернул мундир. Встал по стойке смирно. Дверь открылась, и в кабинет вошла Дементьева.
        - Юля?.. - удивленно вырвалось у Ракитина.
        - Да, Глеб Андреич, - кивнула ему Юлия Николаевна. - Теперь будем работать вместе. Наша цель - «Крест толкователей». Вы что-нибудь слышали о нем?..

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к