Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Панов Вадим / Искажение: " №02 Вторая Глава Макам Х Портной " - читать онлайн

Сохранить .
Вторая глава (МАКАМ Х. Портной) Вадим Юрьевич Панов
        Искажение #2
        Долгожданное продолжение знаменитого мистического романа «ОтражениеОтражение()
».
        Вторая глава
        …Истории, отражающие привычный мир в глади тёмной воды.
        Истории, в которых бьётся поэтическое сердце. Истории, в которых мстит за сломанную жизнь несчастная ведьма, таинственный Портной создаёт невероятных существ, а страшное порождение Тьмы рыдает на могиле невинной девочки. Истории, в которых легенды обретают плоть реальности, а любовь побуждает к подвигу. Истории, в которых есть улицы Москвы и Санкт-Петербурга, призраки Севастополя и море, в отражении которого прячется само время. И Пророчество, исказившее Вселенную под аккорды русского рока.
        Вадим Панов
        Искажение
        Вторая глава
        МАКАМ Х. ПОРТНОЙ
        Звезда должна сиять, и смерть ей не к лицу.
        Я за тебя воздать был рад хвалу Творцу!
        Но вынужден брать взаймы
        Теперь у князя тьмы[1 - «Портной», группа «КняZZ».].
        INGRESSO
        Тишины нет.
        Точнее, есть, конечно, но тишина означает опасность и требует внимательно прислушиваться к каждому шороху, шёпоту, эху - к любому звуку, способному рассказать, что на самом деле происходит вокруг. Потому что тишина означает, что кто-то затаился и ждёт, когда ты допустишь ошибку.
        Какую?
        Например, не заметишь того, кто затаился, и повернёшься спиной к нему. И целая жизнь окажется перечёркнутой тем, что ты повернулся спиной… Или бросил взгляд в неправильную сторону… Или на мгновение расслабился… Малейшая ошибка, и все мечты, надежды и желания обращаются в кровь на песке.
        А песок здесь всюду - на губах, руках, одежде, на ресницах… Ничего удивительного - пустыня. Песок скрипит под ногами, паутиной путается на коже, шуршит по одежде, но когда нет ветра, его можно терпеть. В конце концов, это всего лишь песок - изменчивый и скользкий, не дающий отражений, но строящий удивительные миражи, отражающие его представление о другой жизни, строящий хрупкие замки, рассыпающиеся в прах от улыбки ветра.
        Но песок - младшее зло. Больше всего Кириллу Амону не нравилось то, что в пустыне стреляли. По-настоящему стреляли из всего, что удавалось сюда привезти: штурмовые винтовки, тяжёлые пулемёты, миномёты, пушки, реактивные установки - в пустыне шла война, и она вызывала у Кирилла неприязнь. Он не боялся, ему именно не нравилось происходящее, поскольку приходилось тратить время и отвлекаться на вооружённых людей.
        - Кирилл, даишы, - прошептал Пэн, указывая на небольшую, из четырёх пикапов, колонну, которая как раз подъехала к деревне.
        - Вижу, - так же тихо отозвался Кирилл.
        - Что делать?
        - Ждать. Пока они нам не мешают.
        Машины остановились на окраине, не доехав до первого дома с полсотни метров, и из кузова авангардного пикапа выпрыгнули бородатые боевики ИГИЛ[2 - ИГИЛ - террористическая организация, запрещённая на территории РФ.], которых Пэн почему-то звал «даишами». Пятеро рассыпались по сторонам, внимательно изучая окрестности, а трое встали вокруг вышедшего из кабины здоровяка с необычно светлой для местных племён бородой. В левой руке здоровяк держал карту, в правой - навигатор, и постоянно оглядывался, прикидывая расположение нужной точки.
        - Они ищут то же, что и мы? - спросил Пэн.
        - Да, - подтвердил Кирилл. - Но не там.
        - Это хорошо…
        Вооружённые мощными электронными биноклями Амон и Пэн следили за происходящим с гребня невысокого холма, скучающего в километре от деревни. А к холму они пришли ночью, со стороны пустыни, и были уверены, что ни местные жители, ни разведчики террористов их не засекли. Планировали заняться своими делами на рассвете и занялись, но появление даишей спутало карты.
        Пэн втянул ноздрями воздух и усмехнулся:
        - Вервольф.
        - Европеец? - уточнил Кирилл, поняв, что речь идёт о мужчине со светлой бородой.
        - Слишком крупный для европейских выводков, - покачал головой Пэн. - Скорее, американец.
        - Он нас не учует? - Оборотни славились тонким обонянием.
        - Вокруг полно людей.
        - А как насчёт тебя?
        Пэн едва слышно зашипел. В отличие от напарника, он принадлежал к роду сепсов - самых ядовитых змеевидов, и его запах резко отличался от человеческого.
        - Мабраска спрячет.
        - Будем надеяться.
        Мабраска - талисман Мабраса, который носили все отличные от людей существа Отражения, скрывал и жёлтые глаза Пэна с вертикальными зрачками, и когти на пальцах, и отсутствие ушей, и, как выяснилось, запах. Амон плохо разбирался в нюансах использования талисмана, но надеялся, что напарник не ошибается.
        Тем временем верфольф определился с нужной точкой, отдал приказ, и даиши вытолкали из второго пикапа рабочих с кирками и лопатами.
        - У нас мало времени, - сказал Кирилл, убирая бинокль. - Через час они поймут, что копают не там, верфольф сделает поправку, увидит наши первые шурфы и прикажет прочесать окрестности.
        Он говорил уверенно, потому что сам допустил такую же ошибку в расчётах и начал поиски с другой стороны дороги. А когда сообразил, где нужно копать, условная линия пустынного фронта резко переменилась, правительственные войска отступили, и деревня оказалась на подконтрольной ИГИЛ территории. Пришлось уходить. Но они вернулись, поскольку знали, что им дышат в спину конкуренты.
        - У нас есть два часа.
        - Тогда хватит тратить время.
        Амон и Пэн соскользнули к подножию холма и оказались у шурфа, ради которого вернулись, у шурфа, который пять дней назад привёл их в древний подземный ход. На следующий день вокруг Пальмиры начались ожесточённые бои, шурф пришлось завалить, но сейчас он снова был расчищен и манил искателей чёрной дырой таинственного прохода.
        Роли распределили заранее. Пэн остался на поверхности, Кирилл же сбросил в отверстие контейнер, затем протиснулся сквозь узкий лаз, спрыгнул - потолок оказался невысоким, - и включил фонарь. Куда нужно идти, он не знал, двинулся наугад, направо, и через десяток осторожных шагов понял, что не ошибся: коридор привел Амона в комнату, вход в которую преграждала деревянная дверь с печатью принципала Сулеймана V, правившего местными органиками с XIII по XV век. Несмотря на прошедшие столетия, дверь оказалась крепкой, а вот охранное заклинание давно истлело, и магический щит печати превратился в элемент декора.
        Но Кирилл всё равно едва не завопил от радости.
        Печать Сулеймана V! Все источники указывали, что именно этот принципал был последним обладателем уникальной реликвии, которую вот уже несколько столетий искали все иерархи Отражения. Старая дверь с потерявшей силу печатью обещала вспотевшему от предвкушения Кириллу невиданную добычу.
        «Пора», - прошептал он себе, после чего надел на голову громоздкую конструкцию, напоминающую изготовленные в Эпоху Возрождения очки виртуальной реальности, отодвинул засов и вошёл в комнату. Или камеру, учитывая, что помещение находилось под землёй. Или погреб, поскольку предназначалось оно для хранения.
        Вошёл и не удержался от восклицания:
        - Есть!
        И засмеялся.
        Потому что победил.
        Реликвия ждала Амона на прямоугольном каменном постаменте в центре комнаты. И зашипела, заставив гостя вздрогнуть от неожиданности.
        - Боже, ты действительно жива! - пробормотал он, поражаясь неистовой злобе, которую древняя реликвия сумела передать без слов, одним только звуком.
        Шипение повторилось. Реликвия не понимала, почему у неё не получается, рассвирепела, но сделать ничего не могла: убить наглого пришельца оказалось невозможно.
        - Боюсь, сейчас ты окончательно осатанеешь, но выхода у меня нет, - пробормотал Кирилл, снимая с плеча контейнер.
        Поставил его на постамент, раскрыл, медленно натянул плотные и длинные, выше локтя, резиновые перчатки, взялся двумя руками за реликвию и осторожно перенёс в контейнер. Закрыл его, снял очки, перчатки, выдохнул и вновь рассмеялся. Кирилл знал, что операция далека от завершения, что им с Пэном ещё предстоит выбраться из охваченной войной Сирии, но всё равно рассмеялся, радуясь тому, что самый важный этап завершился.
        Подняв изрядно потяжелевший контейнер, Кирилл вышел в коридор и быстрым шагом добрался до лаза.
        - Нашёл!
        - Правда? - взвизгнул Пэн.
        - Зачем мне врать?
        Сепс громко прошипел пару фраз на языке змеевидов, судя по интонации - бурно радуясь, и бросил вниз верёвку.
        - Давай контейнер.
        Выбраться через узкий лаз с грузом за спиной не получилось бы, поэтому Кирилл обвязал драгоценную ношу верёвкой и распорядился:
        - Поднимай.
        - Есть…
        Пэн вытянул контейнер, наклонился, освобождая его, снова бросил Кириллу верёвку, а следом - взведённую гранату.
        - До встречи!
        И отпрыгнул в сторону, опасаясь оказаться под осколками.
        PUNTO
        Рассказывают, что здешняя земля долго не соглашалась терпеть над собой камень и выстроенные дворцы гибли. Не просто погружались в землю, больше похожую на воду, а бесследно исчезали, проваливаясь в отражённое болотом небо. Рассказывают, что даже самые длинные сваи так и не нашли дна и держат город, упираясь в спины мёртвых. Ещё рассказывают, что Нева смеялась над строителями имперского града, но смирилась, поражённая их упорством, и вот уже триста лет отражает гордый Санкт-Петербург в своей суровой воде.
        И с тех пор образ Города наполняет океан, разбегаясь по его течениям и протокам.
        Образ крепостных стен и золотых куполов, мостов и каналов, памятников и людей, которые смотрят в задумчивые воды Санкт-Петербурга… Их отражения плывут по океану, столь огромному, что даже время иногда оставляет его за своими пределами. В океане отражения становятся самостью и обретают силу, сплетаются с образами других городов и возвращаются в мир неба, чтобы пролиться на твердь каплями бесчисленных подобий.
        Капли дождя падают на камни, и хоровод начинается сначала.
        А Питер любит дождь, ведь рождался под его шёпот, стонал в его грозах, рычал в его громах. Рождался под мелкую водяную пыль, рассеянную в воздухе, рождался под тяжёлыми тучами. Рождался к славе и величию.
        Питер любит дождь, но сегодня ограничился его паутинкой, которая едва расчертила Город тончайшими серыми линиями и тут же исчезла, прихватив с собой набежавшие ночью тучи. Город ясно улыбнулся и приветствовал солнце полуденным выстрелом.
        - Бытует мнение, что некроманты настолько мрачны, что не терпят ничего, кроме Тьмы и ночи, - негромко произнесла женщина, оглядываясь на Петропавловскую. - Что наш удел - кладбища и холодные склепы, и в небе мы видим только Луну.
        - Разве не так? - удивился её спутник.
        - Так, но не для всех. - Она легко улыбнулась, вновь взяла мужчину под руку, и они продолжили неспешную прогулку по набережной. - Мне, к примеру, нравится наше солнце: редкое и прекрасное. Я наслаждаюсь облаками, украшающими синее-синее небо, но именно облаками, не тучами, которые так часто захватывают Город. Облака переменчивы, как мир, в них есть нежность любви и романтика свободного полёта. Мне нравится думать, что однажды моя смерть сольётся с отражением облака, моя кровь сделает его розовым, словно от закатного взгляда, и может быть, оно всплакнёт… но не сильно, уронит пару капель грустного дождя и медленно полетит в океан, возвращая себе первозданную чистоту. И растворяя меня в мире…
        Мужчина слушал спокойно, но вздрогнул на словах о первозданной чистоте - баалы не часто произносили подобное. Юлия вновь улыбнулась.
        - А что о своей смерти думаете вы, Зиновий?
        - Она неотвратима, - вздохнул тот. - К сожалению.
        - Неотвратима для тех, кто мыслит узко, - не согласилась женщина. - Призвание позволило мне познать все нюансы Некро, и уверяю: неотвратимость смерти сильно преувеличена. Древние бессмертны, принципалы бессмертны, некоторые баалы Первородных и некоторые Божественные тоже бессмертны… Нас окружают многочисленные исключения из самого твёрдого правила.
        - Но никто из перечисленных не насладился вечной жизнью, - обронил мужчина. - И даже Древние недавно покинули нас… Убить можно всех.
        - В этом вы правы.
        Зиновий, которого в отражении Города звали Портным, и Юлия, вдова Александер, встретились, как туристы, - на Адмиралтейской набережной - и теперь медленно шли в сторону Английской, не останавливаясь, но и не торопясь, поскольку на Благовещенском мосту им предстояло расстаться. Их сопровождал телохранитель Юлии - ехал в машине, не приближаясь и не привлекая внимания, отчего собеседники казались влюблёнными, вышедшими в солнечный денёк на романтическую прогулку вдоль Невы.
        Но так только казалось.
        - Странно, что мы с вами до сих пор не встречались.
        - Я - затворник, - вздохнул Портной. - Общество меня смущает.
        - Я слышала, - кивнула вдова Александер. - Мой покойный супруг упоминал, что вы предпочитаете одиночество… И высоко ценил вас, Зиновий.
        - Я исполнил несколько просьб баала. В том числе - весьма сложных.
        - Покойный супруг рассказывал.
        Несмотря на привычку постоянно ссылаться на усопшего мужа, Юлия отнюдь не была ни скромной, ни слабой вдовой. Умная, волевая и жёсткая, она ухитрилась удержать империю Аридора Александера, отбила атаку волколаков Виктора Тагара, безжалостно расправилась с пасынком, сдуру бросившим ей вызов, и стала считаться первой среди питерских Первородных.
        Но как это часто бывает, внешность вдовы Александер абсолютно не соответствовала ни её железному характеру, ни крутому нраву, ни положению в обществе. Гармонично сложённая Юлия отличалась невысоким ростом и казалась скорее хрупкой, чем полной сил, болезненной и ломкой, и впечатлению этому способствовала молочно-белая кожа, резко контрастирующая с чёрными глазами - большими и выразительными, - с чёрными волосами и траурным одеянием - строгим, несмотря на лето, платьем. В одежде вдова Александер предпочитала чёрное, носила элегантную шляпку с вуалеткой и тончайшие перчатки, поверх которых блестели золотые перстни с чёрными бриллиантами.
        Юлия любила поговорить с умными собеседниками о вещах, которые были ей интересны, но никогда не забывала о делах.
        - Почему вы просили о встрече, Зиновий?
        Портной кивнул, показывая, что готов перейти к серьёзным вопросам, и вежливо произнёс:
        - Позвольте ещё раз поблагодарить за то, что вы согласились на неё.
        - Я не могла отказать, - мягко отозвалась вдова Александер. - К тому же сегодня замечательный день и для прогулки, и для разговора.
        - Для очень серьезного разговора, - уточнил мужчина и облизнул губы. - Мне нужна помощь.
        Зиновий, которого в Городе звали Портным, не особенно превосходил Юлию в росте, едва дотягивая до ста семидесяти сантиметров. Был он тощим, но жилистым, скорее копчёным, чем высушенным, быстрым, но нервным. Лицо имел маленькое и морщинистое, хотя только-только разменял пятый десяток. Одевался небрежно и, несмотря на тёплую погоду, плотно: растянутый лонгслив с широким воротом, потёртые джинсы и грубые башмаки. Поверх - чёрный плащ, испачканный слева белым. Зиновий носил длинные, до плеч, волосы, которые следовало бы чаще мыть, и привлекал внимание необычной татуировкой - на лбу, над переносицей, некий мастер умело изобразил Портному третий глаз. Закрытый. О его предназначении Зиновий не распространялся.
        Голос у Портного был сиплым, слабым, слова без труда подхватывал даже самый лёгкий ветерок, поэтому Юлии приходилось прилагать усилия, слушая собеседника.
        - Получилось так, что я стал обладателем одного известного артефакта, который в настоящее время скорее мёртв, чем жив… - сообщил Зиновий, покусывая губы. - Точнее, я не могу понять, как к нему подступиться, чтобы не испортить, и мне требуется помощь опытного некроманта. Ситуация усугубляется тем, что артефакт действительно бесценный, и я не хочу его потерять.
        - Артефакт органический?
        - Был… когда-то.
        - Что с ним произошло?
        - Его разделили.
        Возникла короткая пауза, после которой Юлия замедлила шаг и негромко произнесла:
        - Кажется, я понимаю, о каком артефакте идёт речь.
        - У меня есть голова Медузы, - кивнул Зиновий.
        - Та самая?
        - Да.
        Несколько секунд женщина молчала, глядя в сторону Финского залива, затем они продолжили движение. И разговор.
        - Я слышала, баал Молох посылал на поиски отряд. Если не ошибаюсь, в Ирак.
        - В Сирию.
        - Без сомнения - в Сирию, - согласилась вдова Александер. - Посланцы Молоха отыскали камеру, некогда запечатанную Сулейманом V.
        - Они прекрасные следопыты, - Портной позволил себе улыбку. - Молоху повезло, что ему служат столь опытные воины.
        - …но камера оказалась пустой, - закончила женщина. И дружелюбно осведомилась: - Как получилось, что вы опередили самого Молоха?
        - Мои помощники приступили к работе чуть раньше.
        - То есть вам повезло?
        - В какой-то степени.
        - Приятно, что вы говорите правду… - Вдова Александер вновь помолчала, обдумывая услышанное, - было видно, что известие произвело на неё сильное впечатление, - и через несколько секунд продолжила: - Полагаю, вы знаете, что баал Молох весьма упрям и упорен в достижении цели? Он очень хочет заполучить Медузу. А я не горю желанием ссориться с Молохом, даже несмотря на то что он живёт на другом континенте и формально не имеет надо мной власти… именно этим и обусловлен следующий вопрос: кто ещё знает о том, что вы раздобыли артефакт?
        - Я и три сепса, - тут же ответил Портной. - Теперь - вы.
        - Медузу отыскали сепсы? - изумилась Юлия.
        Удивление объяснялось тем, что об умственных способностях змеевидов ходили нелестные отзывы.
        - С ними был человек, но он погиб.
        - Очень мило с его стороны, - прощебетала вдова Александер. - А каковы ваши планы?
        Портной вновь вздрогнул, и в его взгляде появилась тревога:
        - Вы спрашиваете, не собираюсь ли я умереть в ближайшее время?
        - Нет, что вы… - легко рассмеялась женщина. - Каковы ваши планы на Медузу?
        Портной с облегчением вздохнул и криво улыбнулся. Он знал, что Юлия необычайно опасна, но мог обратиться только к ней, потому что любой другой некромант её уровня уже давно пытал бы его, желая вызнать местонахождение уникального артефакта. Что же касается вдовы Александер, слухи утверждали, что она терпеть не может Молоха, и слухи, кажется, не лгали.
        - Что делать с Медузой, мы с вами решим позже, - твёрдо произнёс Портной, глядя в чёрные глаза Юлии. И выделив голосом сочетание «мы с вами». - Сначала нужно определить, можно ли с ней вообще хоть что-нибудь сделать.
        - Согласна, - кивнула вдова Александер. - Но теперь меня интересует технический аспект: что вы хотите сделать с Медузой?
        - Дать ей новое тело.
        - Зачем? - изумилась женщина. - Насколько я понимаю, её нынешний образ более чем заслужен.
        - Этого хотят сепсы, которые почитают Медузу богиней, - объяснил Зиновий. - Она ведь их праматерь.
        - Так вы работаете на сепсов?
        - Отнюдь, - Портной вновь облизнул губы и объяснил: - Я хочу сделать так, чтобы сепсы работали на меня. Точнее - на нас.
        - До чего интересно… - протянула Юлия, просчитывая новые варианты.
        - Как видите, я честен с вами.
        Это замечание вдова Александер оставила без внимания.
        - Вы уже подобрали тело?
        - Его привезут ночью. Ткани Медузы отторгают любые чуждые клетки, поэтому я приказал отыскать прямых потомков Горгон.
        - Их мало.
        - Их очень мало, - уточнил Портной. - Змеевиды выслеживали добычу полгода, но не сумели поймать живой…
        - Кого они нашли?
        - Метиса Горгоны и человека.
        - Такие бывают?
        - Я ведь говорю: Горгон очень мало, приходится работать с тем, что есть.
        - Вы собираетесь сшить мёртвое с мёртвым?
        - Не в первый раз.
        - А я должна прочистить Медузе мозги и сделать покорной нам?
        - Да.
        - Это вызов, Зиновий, - рассмеялась Юлия. - Передо мной давно не ставили столь интересную задачу…
        «Она увлеклась, - понял Портной. - Дело сделано». Потому что все знали - Юлия Александер не просто некромант, а некромант увлечённый, она обожает эксперименты, нетривиальные идеи и видит в своём умении искусство.
        - Сегодня вечером в вашей лаборатории, - деловым тоном пообещала женщина. - А сейчас простите, мне нужно покопаться в библиотеке…

* * *
        Последние слова вдова Александер произнесла, стоя у Благовещенского моста.
        Затем они расстались: Юлия села в машину - предупредительный Лотар распахнул дверцу и подал руку, Портной же поднял воротник плаща и быстрым шагом отправился на Васильевский, тщательно обдумывая каждое слово и каждую интонацию состоявшегося разговора.
        А человек, который подслушивал собеседников, двигаясь параллельно им по Университетской набережной, сложил спрятанный под тонким плащом микрофон, вытащил наушник и развернулся в сторону Стрелки, не желая встречаться с Зиновием. Не хотел, чтобы Портной раньше времени узнал, что тот, кого он считает мёртвым, приехал в Санкт-Петербург за тем, что считает справедливым.

* * *
        Отношение к работе вещь изменчивая, сильно зависящая от разных факторов: настроения, самочувствия, атмосферного давления и последствий вчерашней вечеринки. Иногда привычная рутина приводит в неистовство и кажется невыносимой каторгой, к которой приговорили за несовершённое преступление, иногда апатия съедает эмоции, и серый цвет становится главным, иногда приходится стискивать зубы ради карьеры или дохода, а бывает так, что работа приносит радость.
        Не часто, но бывает.
        Однако Сергей Тыков, сотрудник таможенного поста «Торфяновка», к последней категории людей не относился и ничем не отличался от миллионов и миллионов рабочих и служащих в своём отношении к лямке, которую приходится тянуть с упорством отправившегося в кругосветное путешествие осла. Но при этом Сергею становилось скучно, когда поток желающих пересечь границу ослабевал, и в тихие дни Тыков изучал автомобили с таким тщанием, словно собирался их купить, а любой груз считал контрабандой до тех пор, пока не будет доказано обратное.
        - Та-а-ак… - Таможенник оторвал взгляд от бумаг и внимательно посмотрел на Кастора. - Кунсткамера, значит?
        - Да, - суховато ответил тот, соорудив на физиономии доброжелательно-послушное выражение, которое, как он знал, безумно нравилось мелким чиновникам по всей Земле, от аэропорта JFK до санитарного инспектора из Кейптауна.
        Но на этот раз не сработало: фургон Кастора оказался первой машиной за час, да к тому же с подозрительным грузом, и скучающий Сергей решил, что такие гости заслуживают самого «тёплого» приёма.
        - Везёте в Кунсткамеру? - переспросил Тыков.
        - Да.
        По-русски Кастор говорил гораздо лучше Влазиса, но всё равно с акцентом и потому старался ограничиваться короткими, простыми и предельно понятными ответами.
        - Научный груз? - не унимался таможенник.
        - Да.
        - Мумия?
        - Без головы, - зачем-то уточнил Кастор, задумчиво осмотрев упомянутую часть тела Тыкова, Тыков намёка не понял. А может, понял, но реагировать не стал, поскольку за годы службы смотрели на него многие и по-разному, и в том числе - враждебно, и на голову тоже. Привык.
        - Куда делась? - зевнув, поинтересовался он. И побарабанил пальцами по столешнице с таким видом, будто весь Таможенный комитет Российской Федерации уже с неделю нетерпеливо подпрыгивал в ожидании мумии и сильно расстроился, узнав, что игрушка оказалась с дефектом. - Где голова?
        - Нам не сказали, - развёл руками Кастор.
        - И даже без головы мумия нужна учёным?
        - Безголовые везде нужны, - пробубнил себе под нос Кастор, которого стали утомлять и беседа, и собеседник.
        - Что? - не расслышал Тыков.
        - Представляет ценность, - опомнился Кастор.
        - Понятно… - протянул таможенник. - Всё с вами понятно…
        Но в действительности Тыкову было понятно далеко не всё. Во-первых и в-главных: кому нужна мумия без головы? Кому вообще нужно что-нибудь без головы? Если без головы, значит, непорядок, а что можно сделать с тем, что не в порядке? Правильный ответ: ничего. Как можно использовать сломанное? Кому нужна мумия-инвалид? Где её покажешь? Кто за неё деньги заплатит?
        Во-вторых, вызывала обоснованные подозрения и сопровождающая груз парочка - два крепких мужика, скорее похожие на громил, чем на экспедиторов. Повадками и одеждой крепыши напоминали потерявшихся во времени «быков» из прошлого века: нарочито расслабленные голоса, характерные жесты, короткие кожаные куртки, свитера, чёрные брюки, чёрные туфли и кепочки.
        Кепочки!
        Чутьё подсказывало, что с фургоном что-то неладно, но что именно, таможенник определить затруднялся, а пришивать к делу сомнения не имел права. Делу нужны доказательства или фальшь в документах, а с документами у подозрительных сопровождающих всё оказалось в порядке. Бумаги оформлены правильно, все возможные справки и подтверждения, которые мог запросить Тыков, прилагались, и законные основания задерживать фургон отсутствовали.
        «Этнографические материалы»…
        Тыков в очередной раз просмотрел бумаги.
        Этнографические материалы, в скобках - мумия, вывезены из Перу. Точнее, вывезена, поскольку речь шла об одном-единственном теле. Об очень странном теле. На первый взгляд оно принадлежало молодой женщине, с крепкой грудью, тонкой талией и полными бёдрами. Но Тыков заметил, что вместо кожи тело покрывала мельчайшая чешуя, а между пальцами с острыми ногтями виднеются перепонки, небольшие, но заметные… главное же заключалось в том, что, вопреки ожиданиям Сергея, мумия не лежала в ящике, перемотанная древними бинтами - как в тех фильмах, которые Тыкову доводилось видеть, а плавала в объёмной стеклянной колбе, надёжно закреплённой в кузове цельнометаллического фургона. В оберегающем растворе, длинная химическая формула которого присутствовала в одной из справок.
        «Что же это за мумия такая?»
        Тыков давно служил на таможне, навидался всякого, но подобный уродец попался ему впервые. С другой стороны, Сергей много слышал об удивительной коллекции старого музея, в который триста с лишним лет со всей Земли свозили необычные экспонаты, и в очередной раз пообещал себе сходить в Кунсткамеру. Как-нибудь…
        Но вслух сказал другое:
        - Откуда берутся такие твари?
        - Мутации, - пожал плечами Кастор. - Неожиданные скрещивания. Из тех, что случаются раз на миллион.
        Фраза прозвучала настолько неожиданно для «быка», что Тыков не удержался от удивлённого замечания:
        - Вы не похожи на учёного.
        - Я менеджер, - ответил Кастор, сообразив, что ляпнул лишнее. Подумал и добавил: - Эффективный.
        - Обеспечиваете научную деятельность?
        - Именно. Обеспечиваю, доставляю, вынимаю…
        - Что?
        - Я могу ехать? - поинтересовался Кастор. - Меня в музее ждут.
        - Можете, конечно, - вздохнул таможенник. - Добро, так сказать, пожаловать в Россию.
        И отдал документы.
        - Государственная научная мысль выражает вам безмерную благодарность.

* * *
        Как все мёртвые, Лотар был спокоен, молчалив, абсолютно послушен и лишён волос. Всяких. Ногти у него не росли, но сохранились, затвердев до окаменения, а волосы выпали. Мёртвые - хотя в случае Лотара уместно использовать термин «поднятые», - приобретали чудовищную силу и равнодушие к боли и продолжали оставаться живыми пятьдесят -шестьдесят лет после ритуала, для чего им требовались лишь «трупная смесь» - знаменитый эликсир некромантов - и много воды. Каждый мёртвый выпивал не менее пяти литров в день, и именно поэтому, как шутили знающие, оплотом некромантов стал Санкт-Петербург - благородный любимец дождей.
        Лотар исполнял при Юлии Александер обязанности водителя, телохранителя и самого доверенного слуги. Сейчас он управлял выехавшим на Васильевский остров «Роллс-Ройсом», плавно свернул с Университетской во двор, остановил машину, выключил фары, повернулся и вопросительно посмотрел на хозяйку.
        - Правильно, нам сюда, - кивнула Юлия. - Но дальше я одна.
        Мёртвый поднял брови. В смысле, обозначил движение, приподняв кожу над глазами, как привык в прошлой жизни.
        - Всё в порядке, - успокоила его женщина. - Портной не осмелится меня подставить.
        - Виктор? - кашлянул мёртвый, напоминая о предводителе волколаков - заклятом враге семьи Александер. И вновь намекая, что предложение приехать в Кунсткамеру ночью могло оказаться ловушкой.
        - Зиновий не служит Виктору, я уверена, - терпеливо ответила вдова. - Просто Зиновий боится, что я отниму у него игрушку, вот и попросил меня прийти одну… - По губам Юлии скользнула лёгкая усмешка. - Он думает, это его как-то обезопасит.
        Мертвый ответил улыбкой, вышел, распахнул дверцу, подал хозяйке руку и уточнил:
        - Время? - Он хотел знать, как часто Юлия планирует выходить на связь.
        - Первый звонок через час, в половине второго ночи, - решила женщина. - Затем я скажу.
        - Да, госпожа.
        - Будь неподалёку.
        - Да, госпожа.
        Юлия приняла у Лотара саквояж с материалами и направилась к Кунсткамере, разрывая ночную тишину острым цокотом высоких каблуков. Даже сейчас, собираясь не столько на встречу, сколько на работу, вдова Александер не изменила привычке одеваться стильно и явилась в Кунсткамеру в чёрном костюме с длинной юбкой, чёрной шёлковой блузе, шляпке с вуалеткой и туфлях на шпильках. Злые языки объясняли приверженность вдовы Александер к высоким каблукам тем, что она стесняется скромного роста, но люди знающие лишь снисходительно улыбались в ответ: в Санкт-Петербурге на Юлию давно смотрели снизу вверх.
        У двери вдову Александер поджидал псоглавец - раб Зиновия, результат тончайшей работы по пересадке головы добермана на мускулистое мужское тело. А чтобы не смущать учёных работников Кунсткамеры необычным видом, псоглавец носил «мабраску», и все видели в нём самого обыкновенного человека унылой, ничем не примечательной наружности.
        Говорить псоглавец не мог, поэтому этикет встречи был соблюдён лишь поклоном, после которого раб распахнул дверь и указал на лестницу в подвал.
        «Куда же ещё!» - улыбнулась про себя женщина, небрежно передала псоглавцу саквояж и вошла в Кунсткамеру.
        Готовясь к встрече, вдова Александер навела справки и точно знала, где расположено логово Портного, как в него войти и выйти, в том числе - вопреки желанию хозяина. Изучила хранящие лабораторию заклинания, определила, как их преодолеть в случае необходимости, и потому чувствовала себя достаточно уверенно. Но при этом ловко, не переигрывая, изображала смущённую гостью, с интересом изучающую новое помещение. И держалась всего в шаге позади псоглавца, словно боясь потеряться.
        Они спустились в подвал, прошли мимо массивной двери в бомбоубежище и остановились у следующей, обыкновенной, рядом с которой висела дешёвая пластиковая табличка: «Этнографическая лаборатория Зиновия Зольке, доктора». Никаких других научных кабинетов в подвале не наблюдалось.
        Псоглавец постучал, но сразу открыл дверь и пропустил Юлию внутрь, в первую из комнат Портного. Эту клетушку, площадью не более девяти квадратных метров, выделила Зиновию Кунсткамера, и она была полностью загромождена ужасной мебелью, оставшейся от бюрократов середины прошлого века: здесь царствовали казённые полки, скрипучие стулья с жёсткими сиденьями, два книжных шкафа и потёртый письменный стол, левая сторона которого ещё при Хрущёве была запачкана отравленными чернилами, да с тех пор не отмылась.
        При появлении Юлии Портной резко повернулся, но тут же замер, замявшись, явно не зная, как себя вести, и пробубнил:
        - Юлия баал…
        - Я тоже рада вас видеть, Зиновий, - тактично отозвалась вдова и остановилась, сохраняя дистанцию. - У вас тут… уютненько.
        Это был самый дипломатичный комплимент в её жизни.
        - Да… - Портной огляделся с таким видом, словно не узнавал ничего вокруг, понял, что женщина шутит, и окончательно смутился. - Это помещение выделено руководством, сюда может зайти кто угодно, вот и приходится хранить его в столь жалком виде.
        - Руководство разрешает вам курить? - притворно изумилась Юлия.
        - Курить? - Зиновий проследил взгляд вдовы и увидел дымящуюся самокрутку в правой руке:
        - Я задумался и совсем забыл… Вы не против?
        - Не против. Мой покойный муж любил покурить душистый табак, а у вас, как я заметила, душистый.
        - Спасибо… - Зиновий рассеянно оглядел самокрутку. - У меня хорошая вытяжка… Там, в лаборатории.
        В ответ Юлия вновь улыбнулась и указала на плакат: «Кто ты, Ктулху?»
        - Вы не знаете?
        - Хочу его вскрыть.
        - Ах, вот как… Для начала его нужно найти.
        - Ну, Медузу я отыскал… - Портной наконец разглядел саквояж в руках псоглавца и засуетился: - Позвольте пригласить вас собственно в лабораторию, Юлия баал. Она тут… за стеной.
        И подошёл к одному из книжных шкафов.
        - Руководство выделило вам две комнаты? - продолжила «удивляться» женщина. - Наверняка у вас полно завистников, Зиновий.
        - Руководство о второй комнате не знает, - объяснил Зольке. - Я внёс некоторые изменения в планы здания, и теперь считается, что за этой стеной расположено бомбоубежище. А кто будет измерять площадь бомбоубежища?
        - Ловко, - оценила вдова.
        - Спасибо.
        Зиновий нажал на скрытую кнопку, шкаф сдвинулся, и они прошли в лабораторию. В весьма обширное помещение, в центре которого располагался крепкий стол со множеством ящиков, встроенных шкафчиков и гладкой металлической столешницей, идеально чистой, отполированной до зеркального блеска. Стол был снабжён изрядным количеством приспособлений, среди которых присутствовали лампы, как яркие, так и узконаправленные, штанги с разнокалиберными увеличительными стёклами и подставки для инструментов. А завершали композицию фиксирующие ремни для пациентов.
        Или жертв.
        Сейчас свободные.
        Как и в кабинете, стены лаборатории оказались загромождены мебелью, но хотя полок и шкафов здесь было намного больше, из-за размеров помещения они не производили столь гнетущего впечатления. А стоящие между шкафами витрины и колбы с «опытами» привлекали внимание, превращая лабораторию в мини-музей. И вдова Александер не отказала себе в удовольствии рассмотреть одно из достижений Портного - саблезубую макаку с небольшими, но явно острыми рогами и кожистыми крыльями.
        - Я делал этот проект для госпожи Элизабет, - негромко сообщил Зиновий, нервно затянувшись самокруткой. - Это третий образец… не выжил… А четвёртый, для которого я взял шимпанзе, оказался удачным.
        - Муж говорил об этой работе, - кивнула женщина. - Восхищался…
        - Спасибо.
        В дальнем углу была оборудована «зона отдыха» - два кресла у журнального столика, в одном из которых сидел плечистый мужчина в тёмно-сером костюме и красной рубашке. Увидев вошедших, он поднялся, отдал дань вежливости, сделав три шага навстречу, и остановился, глядя на Юлию со спокойствием независимого и абсолютно уверенного в себе человека. И явно не собираясь начинать разговор, что при общении со знатным баалом граничило с оскорблением.
        Вдова Александер тоже остановилась и обронила:
        - Мне тут, пожалуй, нравится, - полностью сосредоточившись на рабочем столе Портного.
        Тот понял, что назревает скандал, вздохнул и сообщил:
        - Это посвящённый Пэн, Юлия баал, мой… компаньон.
        - Посвящённый во что? - небрежно осведомилась вдова, продолжая разглядывать стол.
        - Я - сепс, - с достоинством ответил Пэн.
        - Посвящённый во что?
        - В таинства моей семьи.
        Юлия наконец соизволила отвлечься от изучения технических приспособлений и вопросительно посмотрела на Портного, давая понять, что желает услышать ответ на вопрос. Присутствие независимого сепса, знающего таинства семьи, она полностью игнорировала.
        - Именно посвящённый Пэн доставил в Санкт-Петербург Медузу, - промямлил Зиновий, мысленно проклиная дурацкий характер компаньона. Сепсы, так же как волколаки и многие другие существа, любили показать норов, но обычно им хватало ума не злить баалов. К сожалению, обнаружение Медузы заставило Пэна позабыть, что он пока не ровня высшим грешникам.
        - Я вижу, что он - змеевид, - протянула Юлия, нарочно используя далеко не самое уважительное определение всех произошедших от змей существ. И она по-прежнему обращалась к Портному. Демонстративно. - А значит, он должен приветствовать меня по Этикету Первородных. Как низший.
        Это было законное, но унизительное требование. Классические правила поведения разрабатывались много веков назад, когда грешники относились к остальным существам в лучшем случае как к слугам, и в последнее время использовались лишь во время официальных церемоний, да и то не всегда. Своим требованием Юлия продемонстрировала крайнюю степень раздражения и показала Пэну, как близко он подошёл к опасной черте.
        Сепс побледнел от бешенства, но спорить не осмелился и медленно опустился на правое колено.
        Юлия, не двигаясь с места, выставила перед собой руку ладонью вниз и тем окончательно добила змеевида: Пэну пришлось подняться, пройти разделяющее их расстояние, вновь опуститься на колено и поцеловать Первородной руку.
        - Я с почтением приветствую вас, Юлия баал, - униженно произнёс сепс, буравя взглядом пол. - И прошу дозволения посетить ваш город.
        - Люблю, когда по правилам, - светским тоном произнесла вдова Александер, вытирая руку платком. И по-прежнему глядя на Портного. - Что ещё интересного есть в вашей лаборатории, Зиновий?
        - Не хотите осмотреть другие мои работы? - поинтересовался тот, желая сгладить возникшую неловкость.
        Вдова бросила взгляд на витрины и запаянные колбы с «опытами» и медленно направилась к следующей:
        - Вижу, вам есть что показать.
        Она тоже понимала, что нужно сбросить напряжение.
        - Да, Юлия баал, мне есть что показать и чем похвастать, - вновь заторопился Портной. - Я - один из лучших мастеров Отражения по созданию переделок… есть ещё два специалиста: Клейтон из Лондона и Кастро из Мехико, но первый стар и почти не работает, а второй слишком увлечён птицами. Поэтому лучшие клиенты едут ко мне. Я беру дорого, но всегда делаю то, что обещал.
        Пэн открыл было рот, явно намереваясь что-то сказать, но столь же явно передумал. Сообразил, что сейчас Юлия не хочет его слышать.
        А вдова Александер увлеклась, на время позабыв о деле. Увлеклась, потому что «опыты» Зольке удивили даже её, много чего повидавшую и пережившую. «Опыты» по созданию переделок, существ, не просто сшитых из разного, но живых и способных использовать все части нового организма.
        А в колбах кого только не было.
        Псоглавец, подобный тому, что встретил женщину у дверей, только с головой бультерьера. Карликовый кентавр - «Мне всегда была интересна Древняя Греция», - прошелестел откуда-то сбоку Портной. Крылатая собака. Кенгуру, верхние лапы которой были тигриными… Фантазия Портного или его заказчиков порой порождала отвратительных монстров, но все они были жизнеспособными и лишь после смерти занимали места в колбах.
        - Иногда мне ставят невозможные задачи. Придумывают мечту, приходят, я говорю, что не получится, они начинают спорить, злиться… Считают, что я вымогаю деньги. Не понимают, что моё умение и моя магия работают иначе, ближе к науке, и я не способен сотворить чудо. Точнее, способен, но это уже будет не переделка, а голем, которого придется постоянно кормить магией. Не понимают… и тогда приходится звать Трезора.
        - Вашего пёсика?
        - Да.
        Вдова наконец заставила себя оторваться от «опытов».
        - Мой покойный муж говорил, что у вас интересно, Зиновий, но я не представляла насколько.
        - Благодарю, Юлия баал, - склонил голову Портной.
        - Это она? - Женщина кивнула на стоящий в центре стола контейнер.
        - Да, - подтвердил Зиновий.
        Пэн резко выдохнул, но вновь промолчал. Возможно, сожалея о собственной дерзости, но, скорее всего, злясь на Юлию за пережитое унижение.
        - Откройте, - потребовала вдова. Мягким тоном, но было очевидно, что отказ невозможен.
        - Открывать опасно, - не выдержал сепс.
        - Разумеется, опасно, иначе зачем нам Медуза? - Юлия бросила на змеевида холодный взгляд. - В Отражении всегда опасно.
        - Пэн имеет в виду, что опасно открывать контейнер, не приняв меры предосторожности, - поспешил объясниться Зиновий. - Как вы помните, смотреть на Медузу можно лишь через зеркало. В противном случае вы будете обращены в камень.
        - Легенды не лгут? - прищурилась вдова.
        - Ни в коем случае, Юлия баал, - твёрдо ответил Портной. И кивком указал на прекрасную фигурку попугая. Очень реалистичную. Передающую даже самые мелкие детали, на которые обычно не обращают внимания скульпторы. Каменную фигурку птицы, в глазах которой даже сейчас читались ужас и боль.
        Вдова внимательно оглядела статуэтку, едва заметно кивнула, показывая, что соглашается с собеседником, и поинтересовалась:
        - Как нужно защищаться?
        - Есть специальные очки. - Портной выдвинул ближайший ящик стола и протянул женщине громоздкие устройства, полностью закрывающие глаза. - Сначала будет непривычно, но это гораздо удобнее, чем всё время смотреть через зеркало. И безопаснее.
        А Пэн молча натянул очки на нос, показывая, как их правильно надевать.
        - Хорошо. - Юлия последовала примеру змеевида, после чего распорядилась: - Открывайте.
        Портной резко поднял тяжёлую крышку, и лабораторию наполнило злобное шипение - потревоженная Медуза выразила неудовольствие.
        - Так вот ты какая, - пробормотала Юлия. - Удивительно… Удивительно и прекрасно.
        На этих словах Пэн улыбнулся с таким видом, словно услышал именно то, что хотел. Вдова заметила улыбку, но никак не среагировала, а сделала маленький шаг назад, выбирая подходящее расстояние для созерцания.
        Медуза вновь зашипела, но на этот раз никто не вздрогнул.
        Медуза…
        Вопреки древнегреческим рассказам, её лицо оказалось прекрасным: полные, зовущие губы, чуть вздёрнутый носик, маленькие ушки, высокие скулы, чистый лоб и огромные, бесконечно огромные и очень выразительные глаза… Жаль только, что в них светилась лютая ненависть, а вместо волос на голове извивались блестящие чёрные змеи, не менее злые, чем хозяйка.
        - Сколько же в ней силы, - с уважением произнесла Юлия, делая шаг в сторону. - Тысячи лет прошли, Персей давно сгинул, и прах его развеян по полю Битвы Богов, а она жива. Мертва и жива…
        - Медуза слабеет, - негромко сообщил Пэн. - Если не принять меры, она не проживёт и ста лет.
        - Все умирают, - небрежно напомнила королева некромантов.
        - Богиня должна жить, - горячо не согласился Посвящённый.
        Вдова услышала слово «богиня», но сделала вид, что не придала ему значения. Шагнула влево, продолжая изучать голову Горгоны, и задержала взгляд на большом цилиндрическом сосуде с зелёной жидкостью, в которую был погружён шейный срез Медузы. Не спросила зачем, но заметила, что срез кровоточит.
        «Интересно…»
        - Что скажете, Юлия баал? - тихо спросил Зиновий.
        - Пусть Трезор принесёт мой саквояж, - распорядилась вдова Александер.
        Но прежде чем она продолжила, в кармане Портного зазвонил телефон.

* * *
        Кирилл занял пост у Кунсткамеры вскоре после того, как подслушал разговор на набережной - боялся пропустить машину с телом. При этом он с трудом представлял, как именно захватит добычу - идея устроить в центре города перестрелку не показалась привлекательной, - и все последующие часы посвятил рассмотрению различных вариантов, включая самые фантастические. Рассматривал, взвешивал и с грустью убеждался, что стрелять всё-таки придётся…
        В Петербург Кирилл отправился прямо из Сирии, не заезжая в Москву, поэтому вместо любимого «12» был вооружён заурядным «Глоком» с глушителем и искренне надеялся, что удастся обойтись в буквальном смысле малой кровью, но…
        Но всё едва не испортила ведьма, шофёр которой остался дожидаться хозяйку во дворе Кунсткамеры. Его что, тоже убивать?
        Откровенно говоря, Амон стоял перед крайне сложным выбором: не желая ничьей смерти, он приближался к моменту, когда чья-то смерть станет неизбежной, но, к счастью, этот момент не настал.
        Кириллу неимоверно повезло: пригнавшие фургон сепсы бросили машину на набережной. Просто оставили на набережной! Сначала пытались въехать во двор, но увидев нахально припаркованный «Роллс-Ройс», сдали назад и отправились в Кунсткамеру пешком, бросая злобные взгляды на невозмутимого водителя. Лысого, словно мертвец.
        Впрочем, что из себя представлял водитель, Амону теперь было без разницы.
        Не веря своему счастью, Кирилл проводил змеевидов взглядом, спокойным шагом подошёл к фургону, вскрыл его, сел за руль и неспешно поехал в сторону Благовещенского моста.

* * *
        А за мгновение до того, как зазвонил телефон, в лабораторию заглянул псоглавец и что-то негромко прорычал.
        - Пусть войдут, - разрешил Зиновий, закрывая контейнер левой рукой и доставая телефон правой. - Алло?
        Пэн стянул очки, Юлия подняла их на лоб, и все трое повернулись к дверям. Трезор внёс саквояж, а следом в лабораторию вошли двое крепких, безвкусно одетых мужчин - широкоротых, с выпученными глазами, - в которых вдова Александер без труда опознала сородичей Посвящённого. Но более низкого происхождения, поскольку сепсы боязливо встали у двери и молчали до тех пор, пока не увидели вопросительный взгляд Пэна. После этого доложили:
        - Всё в порядке, - сказал левый.
        - Доставили, - добавил правый.
        - На таможне проблем не возникло.
        - Как в аптеке.
        - Документы идеальны.
        - Правда, Кастор таможеннику не понравился, - хихикнул правый. - Но ему пришлось нас пропустить.
        - Что там за тачка поперек двора раскорячилась?
        - Кто-то из наших?
        - Мы не стали ругаться, чтобы не привлекать внимания.
        - Молодцы, - негромко похвалил сородичей Пэн, бросив быстрый взгляд на Юлию. - Это Кастор и Влазис, мои доверенные помощники.
        Змеевиды приосанились, им понравилось, что Пэн похвалил их перед самой Александер. Вдова знала, что должна поддержать Посвящённого и выразить курьерам благодарность, но не успела.
        - Где сейчас тело? - неожиданно спросил Портной, продолжая держать телефон возле уха.
        - Что? - не понял Кастор.
        - Где сейчас тело?
        - В фургоне.
        - Здесь есть грузовые двери? - поинтересовался Влазис. - Цистерна довольно большая.
        Пэн, различивший в голосе Портного чуть больше, чем просто любопытство, нахмурился.
        Зиновий же несколько секунд по очереди смотрел то на одного низшего сепса, то на другого, после чего перевёл телефон в режим громкой связи, положил на стол и холодно велел собеседнику:
        - Повтори, что ты сказал.
        - Ты не один? - мягко рассмеялся мужчина. У него был бархатистый, очень приятный голос.
        - Не один, - хмуро подтвердил Зиновий.
        - В таком случае, доброй всем ночи.
        Ответов не последовало, но неизвестный всё равно выдержал несколько секунд, демонстрируя отличное воспитание, после чего продолжил:
        - Портной, я был очень, очень сильно огорчён тем, что ты приказал Пэну меня убить. А ты теперь будешь очень, очень сильно огорчён тем, что у Пэна не получилось. Я хочу, чтобы ты в десять раз увеличил мой гонорар, и пока не отдашь золото, тело, которое везли два твоих безмозглых головастика, побудет у меня.
        У Посвящённого сжались кулаки:
        - Проверьте!
        Побледневшие сепсы выскочили из лаборатории.
        Юлия проводила их неприязненным взглядом и вопросительно посмотрела на Портного.
        - Это Кирилл Амон, тот человек, который должен быть мёртвым, - объяснил Зольке, зажав микрофон телефона пальцем. - Благодаря ему мы отыскали Медузу.
        - То есть не благодаря Пэну? - уточнила женщина.
        Зиновий и Посвящённый переглянулись, после чего Портной дёрнул плечом и ответил:
        - Нет.
        И оба потупились под презрительным взглядом вдовы Александер.
        - Заплати ему, - распорядилась она.
        - У меня нет под рукой такого количества золота.
        - Заплати завтра.
        - Конечно, конечно… - Портной вновь дёрнул плечом, шмыгнул носом, но вернуться к телефонному разговору не успел: Юлия жестом показала, что не закончила, и поинтересовалась:
        - Ты приказывал убить Кирилла?
        - Нет.
        Вдова перевела взгляд на Пэна:
        - Что за самодеятельность?
        - Я хотел сохранить тайну, - недовольно пробубнил Посвящённый.
        - Получилось?
        Пэн отвернулся. Кажется, прошипел что-то себе под нос, но очень тихо, знал, чем может закончиться открытая ссора с баалом. Юлия покачала головой, словно подтверждая себе самой некоторые истины, и вернулась к Портному:
        - Как, ты сказал, его зовут?
        - Кирилл Амон.
        Ещё один кивок, после чего вдова потребовала освободить микрофон и громко произнесла:
        - Кирилл, это Юлия Александер, ты обо мне слышал? В ответ послышалось покашливание. Судя по всему, Амон слегка растерялся.
        - Похоже, слышал, - улыбнулась вдова.
        - Мало, - протянул опомнившийся мужчина. - Я не собирался в Питер, но знаю, что ваш авторитет в Городе необычайно высок.
        - Очень хорошо, - одобрила Юлия. - Кирилл, я даю вам слово, что произошла досадная, неприятная для всех ошибка. Зиновий не приказывал вас убивать, да вы, я уверена, сами это понимаете. Случившееся - личная инициатива Посвящённого Пэна, но он всё осознал и приносит глубочайшие извинения. Когда вы появитесь, он выразит их лично. - Бледный от злости сепс изумлённо уставился на вдову, однако та не удостоила его взглядом. - Верните тело, Кирилл, я гарантирую вам безопасность и то, что Зиновий заплатит.
        - Я не верю грешникам, Юлия баал, мне жаль. Пусть Портной готовит золото.
        - Не кладите трубку, - попросила вдова.
        - Почему?
        - Подождите одну секунду, Кирилл. - Юлия перевела взгляд на Пэна. - Ты доволен?
        - Я его найду и убью, - едва слышно прошептал тот.
        - Нет.
        - В смысле?
        И прежде чем сепс успел осознать происходящее, вдова Александер с неожиданной силой схватила сепса за плечо, развернула к столу и резко раскрыла контейнер. Комнату разрезало громкое, злобное шипение, в котором совершенно потерялся короткий, полный ужаса вскрик.
        Затем Посвящённый Пэн стал холодным и тяжёлым. Потому что обратился в камень.
        - Я едва успел зажмуриться! - взвизгнул Портной.
        Но Юлия пропустила его вопль мимо ушей. Закрыла контейнер и негромко поинтересовалась у невидимого собеседника:
        - Кирилл, вы поняли, что произошло?
        - Кажется, да, - так же тихо ответил Кирилл.
        - Посвящённый Пэн поступил плохо и был наказан, - ровно продолжила вдова. - Поступите хорошо, верните тело.
        Несколько секунд в трубке стояла тишина, судя по всему, Кирилл боролся с искушением принять предложение, но память о предательстве была ещё слишком сильна, поэтому он выдавил:
        - Вам известны мои условия.
        И положил трубку.
        - Очень жаль, - почти равнодушно произнесла Юлия, поправила вуалетку и перевела взгляд на Портного, ошарашенно изучающего статую Пэна. - Зиновий, вам нужен садовый гномик?
        - Зачем? - хрипло спросил Зольке.
        - Поставите под яблоней, - пожала плечами вдова. - Или около ворот.
        - Зачем вы так поступили? - взвизгнул Портной. - Зачем?
        - Во-первых, он заплатил за ошибку, - прохладным тоном объяснила Юлия. - Во-вторых, он бы всё равно не согласился с суровой правдой жизни.
        - У жизни есть суровая правда? - окончательно растерялся Зольке. - О чём вы, Юлия баал?
        - Медуза слишком долго была мёртвой, и её мозг безнадёжно испорчен, - вздохнула вдова. - Максимум, что я могу из неё сотворить - послушную мёртвую. И то для этого следует сильно постараться. Нам придётся влезть ей в голову и в буквальном смысле вдолбить в неё новые правила.
        - А сепсам нужна богиня, - прошептал Портной. - Они хотят видеть настоящую Медузу.
        - Именно, - подтвердила Юлия. И тут же улыбнулась. - Но всё не так плохо, Зиновий, ведь о том, что Медуза мертва и абсолютно управляема, будем знать только мы с вами. Для сепсов она станет богиней.
        - Сепсы будут ей подчиняться.
        - Сепсы - ей, а она - нам. - Юлия мягко провела ладонью по плечу Портного. - Но пока это всего лишь планы. Нужно уговорить Кирилла вернуть тело.
        - Вы напрасно назвали своё имя, - вздохнул Зольке. - Вы его напугали, Юлия баал, Кирилл не вернётся.
        - Почему?
        - Потому что вы его убьёте.
        И опять - пауза. Вдова испытующе посмотрела Портному в глаза и тихо осведомилась:
        - Я настолько предсказуема?
        - Вы - баал, - медленно ответил Зольке. - Волей или неволей он оказался на вашем пути, а значит, вы его убьёте. И то, что вы говорили о гарантиях, ничего не значит: грешникам не верят.
        Потому что Первородные убивали и за меньшее.
        Но был в рассуждениях Портного один нюанс: вдова Александер вошла в элиту грешников не по праву крови, а благодаря мастерству. Ещё десять лет назад Юлия была обыкновенной, не слишком везучей девушкой и понятия не имела об Отражении и о своём умении управлять тёмной энергией Ша. Ей приходилось убивать, но истинного наслаждения - подобно истинным Первородным - Юлия от убийств не получала. Правда, никому об этом не говорила.
        - Есть ещё одна проблема, - дрожащим голосом продолжил Портной, боязливо косясь на каменного Пэна. - Когда я исследовал Медузу, то вскрыл срез на шее. Тот, оставленный Персеем… - Зольке помялся, не зная, как продолжить, но всё-таки бросился в омут: - Рана кровит.
        - Я видела.
        - Я не знаю, как можно остановить кровь, - признался Портной. - Медуза умирает.
        - Сколько времени у нас есть? - неприятно спокойным тоном осведомилась Юлия.
        - Не более суток.
        - И когда вы собирались об этом сказать? - выдержав довольно длинную паузу поинтересовалась вдова.
        - Если бы всё шло по плану, я бы и не сказал.
        - Но план уже нарушен… - протянула королева некромантов, небрежно водя пальцем по идеально чистой столешнице. - Нарушен…
        Портной замер, втянув голову в плечи, а затем тонким голосом предложил:
        - Давайте объявим награду за голову Амона?
        - В этом случае Виктор Тагар бросит на поиски всех своих волколаков, - подумав, ответила Юлия. - В результате он может добраться до Кирилла первым и обо всём узнать, а я не могу этого допустить. Тайна Медузы должна остаться тайной. Нашей тайной.
        - Понимаю…
        - Зиновий, - проникновенно продолжила вдова Александер, глядя Портному в глаза. - Зиновий, вы должны исправить свою ошибку.
        Зольке вздрогнул и снова посмотрел на каменного Пэна. Тот, кажется, ехидно улыбнулся в ответ.
        - Какую? - сглотнув, спросил Портной.
        - Которую допустил ваш Посвящённый друг.
        - Но ведь это он её допустил.
        - Но вы привлекли Пэна к делу.
        Женскую логику трудно опровергнуть, особенно если женщина - баал.
        - Найдите Кирилла и тело, - сказала Юлия, снимая шляпку с вуалеткой - судя по всему, она собиралась заняться Медузой. - В любой последовательности, но помните, что мне нужно и то, и другое. Исправьте свою ошибку.
        Портной кивнул, вышел в кабинет и принялся сворачивать самокрутку. Его пальцы дрожали так, что табак рассыпался трижды.

* * *
        - Уехал? - горестно переспросил Кастор.
        - Уехал, - равнодушно подтвердил Лотар.
        Сепсы выскочили из Кунсткамеры, словно ошпаренные, галопом промчались мимо «Роллс-Ройса» и некоторое время бегали по набережной, потрясая кулаками и ругаясь. Вроде бы даже собрались подраться, но передумали, вернулись во двор, и мёртвый вышел им навстречу, понимая, что к нему будут вопросы. Но при этом расстегнул пиджак, показывая, что вооружён. Впрочем, предосторожность оказалась излишней: какими бы злыми ни были сепсы, нападать на поднятого они не собирались, прекрасно понимая, что силой мёртвого не одолеть, а яд - их главное оружие, на него не подействует.
        - Почему ты позволил Кириллу уехать? - поинтересовался Влазис. - Почему не задержал?
        - Где стоял фургон? - осведомился Лотар.
        - На набережной, - махнул рукой змеевид.
        - А где находился я?
        Сепсы переглянулись и дружно выругались.
        Всё было плохо.
        Фургон уехал, а поскольку время - раннее утро и мосты сегодня не разводили, сейчас он мог находиться где угодно, хоть в Автово, хоть в Озерках. Установленный в машине «маячок» не отзывался, тело пропало, а ближайшее будущее виделось змеевидам в самых чёрных тонах, возможно - в похоронных, поскольку Юлия Александер владела соответствующим бюро. Сепсы одновременно представили себя в лаборатории королевы некромантов и одновременно же взвыли от горя.
        - Прокололись? - с безразличным добродушием поинтересовался Лотар.
        - Да, - кивнул Кастор.
        - Облажалась, - уточнил Влазис. - Очень крупно.
        - Госпожа давно говорила, что хочет поднять сепса, - припомнил мёртвый. - Ей интересно, воспроизводится после смерти яд в боевой железе или нет?
        Несколько секунд змеевиды непонимающе таращились на мёртвого, а затем в ужасе отскочили. Довольный Лотар вернулся в машину. Он знал, что так будет. И сепсы знали. Поэтому вновь посмотрели друг на друга, и Кастор обозначил перспективы:
        - Вот нам и хана.
        - Может, Пэн нас прикроет? - неуверенно протянул Влазис.
        - Он сам разозлился.
        - Но не настолько, чтобы убивать… - Влазис крепко, до хруста в суставах, сжал кулак. - Портной нас не тронет.
        - Портного Пэн, возможно, и убедил бы, но не Юлю.
        Все знали, что Юля ошибок не прощает.
        Сепсы уныло вздохнули.
        - Что будем делать?
        - Не знаю.
        - Но доложить надо.
        - Пэну?
        - Кому ещё? - Кастор набрал номер и удивлённо присвистнул, услышав холодный женский голос:
        - Докладывайте.
        - Я думал, это телефон Пэна, - растерялся змеевид.
        - Мне повторить?
        - Нет-нет, Юлия баал, повторять не надо… - Кастор глубоко вздохнул, пытаясь представить, что случилось с Посвящённым, и горестно поведал: - Мы не нашли фургон.
        Несколько секунд вдова Александер молчала, то ли обдумывая, что делать дальше, то ли справляясь с гневом, после чего ровным голосом приказала:
        - Позвоните Портному. Вы поступаете в его распоряжение до тех пор, пока не вернёте тело.
        - А Посвящённый Пэн?
        - Посвящённый Пэн не занимается поисками. Звоните Портному.
        И положила трубку.
        Влазис посмотрел на приятеля и вздохнул:
        - Не нравится мне это.
        - Она дала нам второй шанс, - пожал плечами Кастор, злобно глядя на Лотара.
        - Не люблю некромантов, - ответил Влазис. - Они плохие.

* * *
        Но всё, что плохо - тоже часть мира.
        Не самая приятная, но обязательная, потому что вечное «хорошо» рано или поздно превратится в набившую оскомину обыденность, а возможно - в ад. Жизнь - это цепочка дней, раскрашенных во все цвета радуги, и только поэтому не надоедает. Жизнь не может обходиться без эмоций - разных, и без сюрпризов - разных: и заставляющих петь, и леденящих душу. И тех сюрпризов, последствия которых просчитать не можешь, зато чувствуешь, как шевелятся на голове волосы…
        В жизни Кирилла Амона, даже в той её части, которую он помнил, сюрпризов было достаточно: проклятый старый дом, в котором он очнулся несколько месяцев назад, одинокий и потерявший память; чудовища того дома и счастливое от них избавление; смерть Древних, к которой он приложил руку - об этом Кирилл предпочитал не рассказывать; неожиданное предложение стать ведущим «НАШЕго радио», знакомство с Отражением, предательство Иолы, спасение Марси, знакомство с Авадонной и Машиной, история жуткого Театра Теней…
        Сюрпризов хватало.
        Но до сих пор Амону не доводилось бросать вызов баалу Первородных. И не просто баалу, а первому в огромном городе баалу, славящемуся силой и злопамятством. Кирилл сидел в машине, которую арендовал, приехав в Санкт-Петербург, барабанил пальцами по рулю, невидяще смотрел на идущих по тротуару людей и думал под громкие голоса Александра Бона, Тани Борисовой и Игоря Панькова - ведущих знаменитого утреннего шоу.
        «Подъёмники» шутили, люди шли, а Кирилл никак не мог решить, бежать ему или вступить в схватку со страшной Юлией Александер, знаменитой королевой некромантов и самой могущественной женщиной Северной столицы. И периодически повторял себе, что месть действительно следует подавать холодной: если бы из Сирии он отправился в Москву, а не в Питер - горя желанием расправиться с подлым Пэном, - Машина наверняка помог бы ему разобраться в хитросплетении питерских взаимоотношений и составить грамотный план атаки. Но сейчас Машина ковырялся в своих любимых железяках, сидя в своём любимом жёлтом доме, а он рассорился с Юлией и угрюмо разглядывал спешащих на работу петербуржцев, совершенно не представляя, что делать дальше.
        Затевая месть, Кирилл собирался убить Пэна - прощать гранату, от которой он едва успел укрыться, было нельзя, - и выяснить, собирался ли его подставлять Портной. Если не собирался - ограничиться штрафом, в противном случае - отправить вслед за Пэном. Подслушивая разговор на набережной, Амон всё внимание уделил техническим деталям, а поскольку плохо ориентировался в реалиях Отражения, тем более - в реалиях питерского Отражения, - то не понял, к кому Зиновий обратился за помощью.
        И допущенная ошибка могла стоить ему жизни…
        Или хуже.
        «Может, имело смысл принять предложение Юлии? - в очередной раз спросил себя Кирилл и в очередной раз покачал головой: - Нет».
        Амону доводилось общаться с высшей знатью Первородных, и он знал, что баалы воспринимали вставших на их пути людей как личное оскорбление, не давая себе труд задуматься о намеренности или случайности произошедшего. Баалы сильны, темны, жестоки, и верить им на слово Кирилл не собирался.
        Но что делать?
        Самое умное - бежать.
        Бежать как можно быстрее и подальше от Питера. Хотя бы в Москву, но там не просто ждать развития событий, а переговорить с Авадонной…
        «Который тоже баал, - горько хмыкнул Кирилл. - И которому тоже нельзя верить».
        Верить нельзя, но карлик ясно дал понять, что заинтересован в сотрудничестве, и потому, возможно, прикроет его от гнева Юлии Александер.
        Второй вариант - не самый умный - заключался в том, чтобы принять бой.
        «Рискованно? Ещё как. Но в этом случае всё будет зависеть только от меня…»
        - Итак, если кто-то хочет узнать свою судьбу - звоните и рассказывайте о проблеме, - неожиданно услышал Кирилл и вздрогнул, отметив, как вовремя прозвучало предложение. В утреннем шоу начался интерактивный блок, который мог помочь пребывающему в сомнениях Амону. - Мы гадаем по книге, и сегодня это будет «Трактат о военном искусстве» Сунь-Цзы. Пишите нам о своих проблемах, а пока - реклама.
        Кирилл улыбнулся и достал телефон.

* * *
        - Ну, что, друзья, давайте гадать, - предложил Паньков сразу после того, как шоу вернулось в эфир. - И у нас есть интересный, как мне кажется, звонок.
        - Какой? - поинтересовался Бон. - В чём вопрос?
        - Как всегда: о жизни и смерти.
        - В переносном смысле? - Таня подняла брови.
        - Все вопросы так или иначе касаются жизни и смерти, - хмыкнул Бон.
        - Да, да, я знаю - мы все умрём, - согласился Паньков. - Вопрос лишь в том, когда и как это случится.
        - Нас об этом спрашивают? - удивился Бон.
        Вместо ответа Игорь загадочно улыбнулся и нажал на кнопку:
        - Итак, у нас на связи Василий, а у Василия проблема: его хотят убить. Я вас правильно понял?
        - Да, - скромно подтвердил Кирилл, разумно не представившийся в эфире настоящим именем.
        - Какой ужас, - прокомментировала ответ Таня.
        - Давно хотят? - заинтересовался Бон.
        - Больше пяти часов, - не стал скрывать Кирилл.
        - И как у вас дела?
        - Пока убегаю.
        - Василий, вы обратились в полицию? - спросила Таня.
        - Всё не так просто… - протянул Кирилл.
        - Вы убегаете от полиции? - перебил его Паньков.
        - Нет, что вы, я не преступник, - махнул рукой Амон. - Просто не уверен, что полиция сможет помочь.
        - Судя по голосу, вы достаточно спокойно относитесь к происходящему, - заметил Бон. - За вами гонятся убийцы, а вы звоните нам.
        - А что такого в том, что я вам позвонил? - удивился Амон. - Я ведь не рассказываю, где нахожусь, а прошу совета.
        - Какого? - осведомилась Таня.
        - Что делать дальше?
        - У вас уже была паника? - тут же спросил Бон. - Как вы отнеслись к тому, что кто-то хочет вас убить?
        - Саша, зачем ты так? - укоризненно спросила Таня.
        - Мне интересно.
        - Скажем так: я не обрадовался, - ответил Кирилл.
        - У вас крепкая психика.
        - Спасибо.
        - Думаете, мы вам поможем? - вернулся в разговор Паньков.
        - Совет никогда не бывает лишним.
        - О чём вы хотите гадать? Убьют вас или нет?
        - Не могу решить: бежать или сражаться?
        - Ох! - выдохнула Таня. - У вас не только психика крепкая.
        И подумала, что голос просящего совета мужчины кажется ей знакомым.
        - А вы можете убежать? - неожиданно серьёзно поинтересовался Бон.
        - В том-то и дело, что не уверен…
        - Итак, сегодня мы гадаем по книге знаменитого китайского полководца Сунь-Цзы «Трактат о военном искусстве», - провозгласил Паньков. - И вопрос нам достался подходящий: слушатель Василий спрашивает, смириться ему с тем, что его хотят убить, или сражаться? Василий, называйте страницу и строку.
        - Страница шестьдесят три, - поразмыслив, ответил Кирилл. - Восьмая строка сверху.
        Паньков зашуршал страницами и через несколько секунд усмехнулся:
        - Интересно.
        - Что там? - не сдержался Бон.
        - Не томи, - попросила Таня.
        - «Если запретить всякие предсказания и удалить всякие сомнения, умы солдат до самой смерти никуда не отвлекутся».
        - И что это значит? - растерялась Таня. - Бежать или сражаться?
        - Это значит - не думать о глупостях, - протянул Амон.
        - То есть вы поняли, как поступить? - спросил Паньков, захлопывая книгу.
        - Вполне, - отозвался Кирилл и улыбнулся: - Скажите, могу я попросить поставить для моего друга хорошую песню?
        - Какую?
        - «Портной», - ответил Амон. - Он немного в теме.
        - С удовольствием. - Паньков нажал на кнопку, сбрасывая телефонный звонок, запустил трек и, убедившись, что в эфире его не слышно, пробормотал: - Странный звонок.
        Бон и Таня ответили понимающими взглядами.

* * *
        Звезда должна сиять, и смерть ей не к лицу.
        Я за тебя воздать был рад хвалу Творцу!
        Но вынужден брать взаймы
        Теперь у князя тьмы[3 - «Портной», группа «КняZZ».]…
        «Если запретить всякие предсказания и удалить всякие сомнения, умы солдат до самой смерти никуда не отвлекутся».
        Кирилл откинулся на спинку кресла.
        Всё верно. Старый умный китаец в очередной раз оказался прав, напомнив, что нет на свете ничего глупее и опаснее сомнений. Они убивают чаще, чем вражеский клинок, потому что мешают выстрелить первым, отнимают веру в себя и не позволяют принять правильное решение. Сомнения делают слабым. И если ты уверен, что враг не отстанет - сражайся, позабыв обо всём.
        А главное - позабыв о сомнениях.
        Будь они прокляты.
        Сражайся!
        Это опасно? Опасно. Страшно? Страшно. Зато не стыдно.
        Плюнь на сомнения и сражайся!

* * *
        - У вас всё в порядке, госпожа? - переспросил Лотар.
        - Да, - повторила Юлия. - Всё в полном порядке. Я работаю… и я увлечена.
        - Я очень рад, госпожа.
        - Да… - Вдова потёрла глаза. - Я тоже.
        Необходимость носить громоздкие очки была не единственным, но самым неприятным недостатком пребывания в лаборатории Портного, однако все эти ложки дёгтя не могли испортить огромную бочку мёда приподнятого настроения, в котором пребывала вдова. Юлия не солгала - она по-настоящему увлеклась. Впервые за долгое время от неё требовалось не только мастерство некроманта, но и талант, способность сосредоточиться, собрать в кулак знания, волю, мастерство, предвидение… и совершить невозможное. Требовалось применить то великое умение, которое некогда разглядел в испуганной Отражением девушке старый Аридор.
        От неё требовалось прыгнуть выше головы, потому что Медуза умирала. А вдова Александер до сих пор не понимала, как голове удалось прожить столько веков, поскольку нанесенная Персеем рана должна была убить Горгону на месте. Но вопреки всем правилам - даже магическим! - Медуза выжила, сохранила умение обращать людей в камень, а потеряла, как в этом убедилась Юлия, только разум.
        Впрочем, если верить архивным источникам, Медуза и до встречи с Персеем не отличалась ни сдержанностью, ни воспитанием, славилась яростью и не производила впечатления адекватного существа. Медузу боялись, и потому Персей, превративший чудовище в артефакт, стал героем. Но сейчас артефакт мог прийти в негодность, и Юлия делала всё, чтобы этого не произошло. Во-первых, она разбиралась с внутренним устройством то ли мёртвого, то ли ещё живого организма - эти материалы требовались Портному. Во-вторых, исследовала мозг Медузы, пытаясь понять, насколько он повреждён и можно ли использовать для управления существом современные методики некромантов.
        Работа увлекала, но проклятые очки изрядно мешали, а злобное шипение, исходящее и от самой Горгоны, и от её «прически», действовало на нервы. Но Юлия справлялась. Тратила силы, но справлялась. За эти несколько часов она выжала себя практически досуха, растеряла всю Ша и мечтала об отдыхе, однако времени оставалось всё меньше, требовалось сделать самую тонкую работу - сплести мозг Медузы с новым телом и установить над получившимся существом полный контроль, - и вдова с трудом представляла, как с этим справится.
        - Как дела дома? - тихо спросила она, бросив взгляд на вошедшего Трезора - тот принёс кофе и круассаны.
        - По плану, - отрапортовал Лотар.
        Псоглавец не задержался, оставил поднос и сразу вышел, и вдова очень тихо закончила:
        - Будьте наготове. Уверена, у меня всё получится, и мы сможем совершить задуманное.

* * *
        Кто именно создал сеть клубов «Отражение», теперь и не скажешь. Одни говорили, что не обошлось без англичан, мол, придумали в XIX веке, чтобы точно знать, где искать своих во время длительных путешествий; другие с ухмылкой уточняли, что первое упоминание трактира «Отражение» относится к XIV веку, открыт он был во Флоренции и скорее всего на деньги Медичи; третьи многозначительно сообщали, что сеть появилась ещё раньше, когда Мамона увлекался путешествиями и периодически страдал от плохой кухни.
        Как это часто бывает, подлинная история навсегда затерялась в далёком прошлом и вряд ли её знали даже нынешние владельцы сети, зато заведение под названием «Отражение» без труда находилось в любом мало-мальски крупном поселении. Где-то это был роскошный клуб в центре города, где-то - скромный бар на окраине рабочей слободы, где-то придорожная забегаловка, где-то - кафе при гостинице, а объединяли их название, написанное одинаковым шрифтом, и нежелание привлекать к себе внимание. Настолько сильное нежелание, что в Питере, к примеру, бар «Отражение» располагался в подвале под знаменитым арт-кафе на Фурштатской, и чтобы попасть в него, нужно было пройти в одну из дверей «Только для персонала», спуститься на два пролёта по узкой лестнице, показаться хмурому охраннику, который безошибочно отличал отражённых от заблудившихся, и лишь после этого очутиться в обширном сводчатом зале, тихом и гулком.
        По причине неурочного часа посетителей в «Отражении» оказалось всего двое: в дальнем углу грыз рёбрышки волколак - его широкое лицо блестело от размазанного по щекам жира, а у самых дверей читала утреннюю газету чопорная дама в тёмно-синем. На её столике остывала чашка кофе. Бармен скучал и встретил Зольке с искренней радостью.
        - Кого я вижу! - прогудел он с такой силой, словно проглотил Иерихонскую трубу. - Сам господин Портной пожаловал в нашу скромную обитель.
        - Вольно, Михалыч, - пошутил в ответ Зиновий. - Не нужно подхалимажа.
        Грандиозный бармен, настолько высокий и крупный, что посетителей встречал не столько он, сколько его пузо, считался легендой Питера и визитной карточкой «Отражения». Здоровенный, бородатый, он всегда облачался в бандану, безразмерные джинсы и заляпанную майку с надписью «Кандидат на вылет», которая идеально гармонировала с бесчисленными татуировками.
        - Давненько ты к нам не заходил, - продолжил гудеть бармен, машинально протирая стойку полотенцем.
        - Повода не было, - попытался отмахнуться Зиновий, не имеющий ни времени, ни настроения шутить.
        Но отмахнуться не получилось.
        - Какой нужен повод, чтобы выпить кружку пива? - осведомился бармен.
        - Жажда.
        - То есть ты не испытывал её целых четыре месяца?
        - Ты помнишь, когда я заходил в прошлый раз? - удивился Портной.
        - Ну, ты фигура известная, а для нашего бизнеса нет ничего лучше, чем знаменитые клиенты, с которыми гости могут сделать селфи.
        - Неужели «Отражение» перестало пользоваться популярностью?
        - Мир не стоит на месте, - вздохнул здоровяк, почёсывая пузо. - Народ ищет нового, вот и приходится шагать в ногу со временем: разрешаем селфи-палки, пускаем бородатых, начали варить крафтовое пиво…
        - На мухоморах? - пошутил Зиновий.
        - И на них тоже, - не стал скрывать Михалыч. - У меня сейчас два поставщика, один работает с классическими рецептами, второй любит экспериментировать. Хочешь попробовать «Гнойный эль»? Первая кружка за счёт заведения.
        - Что будет после?
        - В голове станет пусто и начнешь говорить со странным акцентом.
        Прозвучало сомнительно, и Портной счёл за благо отказаться:
        - Потом попробую.
        - Меню тоже обновляем, - продолжил Михалыч. - Рекомендую хит сезона: крафтовый бургер «Щупальца коррупции».
        - С козлятиной?
        - С губернятиной. У чиновников часто что-нибудь отрезают, когда они палятся, вот я и решил, что грех добру пропадать.
        - Прагматично, - усмехнулся Портной.
        - Хорошо, когда городом правят осьминоги, - прищурился бармен. - У них сколько ни отрезай - всё равно вырастет новое.
        - Эти бургеры будут вечны.
        - Попробуешь?
        - Мне не нравятся осьминоги, они жёсткие и скользкие.
        - Эти хорошие, - здоровяк зевнул, прикрыв рот огромной ладонью. - Коррупция делает их мягкими и податливыми.
        - Ну, давай твою губернятину, - решил Портной, вспомнив, что ещё не завтракал. А вечером не успел нормально поужинать. - Приобщимся к городской политике.
        Михалыч вытащил из холодильника увесистое щупальце с надписью «Стадион», отрезал щедрый ломоть и бросил на гриль.
        - Чем запьёшь?
        - Пиво, - выбрал Зиновий и тут же добавил: - Только без мухоморов.
        - Не хочешь расслабиться?
        - Рано ещё.
        В баре запахло жарящейся коррупцией.
        - Зачем пожаловал? - перешёл к делу Михалыч. - Я ведь знаю, как сильно ты не любишь выбираться из Кунсткамеры.
        - Стало скучно. - Портной выложил на стойку золотой соверен.
        - И как желаешь повеселиться?
        - Хочу устроить вечеринку со старым другом. Он недавно приехал в Город.
        - Как зовут?
        - Кирилл Амон.
        - Попробую навести справки, - пообещал Михалыч, не прикасаясь к золоту. - Зайди на днях.
        Зиновий выложил на стойку ещё одну монету.
        - Вечером, - без уверенности пообещал бармен.
        - Не жадничай.
        - Требуется доплата за скорость.
        - Ладно. - Портной неохотно добавил третий кругляш.
        - Ваш знакомый по-прежнему в Городе, - скрипучим голосом поведала чопорная дама и сделала маленький глоток кофе. - Сейчас он на Литейном.
        - Где именно?
        - Ваш знакомый ловко скрывает своё местонахождение, поэтому особой точности не ждите.
        - Ладно… - протянул Зиновий. - Как долго я на абонементе?
        Но дама уже вернулась к газете, и за неё ответил Михалыч:
        - Сутки, - произнёс бармен. - Потом придётся доплатить. И выставил тарелку: - Твой бургер.
        Коррупция выглядела так привлекательно и пахла так аппетитно, что Зиновий схватил бургер сразу, едва увидел. Схватил, крепко сжал и впился зубами, ощущая вкус мяса и соуса. Осьминог действительно оказался мягким и податливым, честно отрабатывающим вложенные деньги.
        - Мёртвые неспокойны, - произнёс Михалыч, облокачиваясь на стойку.
        Произнёс очень тихо, только для Зольке.
        - В смысле? - спросил тот, не прекращая жевать.
        - Говорят, Юлия вчера уехала на Васильевский остров и до сих пор не объявлялась.
        - С ней всё в порядке.
        - Но её мёртвые собираются на Большой Конюшенной, - ещё заметнее понизив голос, сообщил бармен. - Их не очень много, не как для войны, но больше, чем должно быть. Есть ощущение, что собираются они не просто так.
        - А для чего? - прошептал Зольке, глотнув пива.
        В ответ Михалыч пожал могучими плечами.
        - Если бы знал - сказал, но ты будь осторожен, Портной, Юлия сумела прибрать к рукам бизнес семьи Александер и приструнила волколаков Виктора Тагара так, как даже старику Аридору не удавалось. Юлия очень опасна.
        - Я тебя понял, - протянул Зиновий, жуя бургер. Однако навалившееся ощущение опасности перебило изумительный вкус коррупции. - Почему ты меня предупредил?
        - Это бонус от Учётчицы, - объяснил бармен. - В последнее время к ней не часто обращаются и не так щедро платят.
        - Скупой платит дважды.
        - А мёртвый не платит вовсе.
        - Спасибо. - Зиновий вновь хлебнул пива. - Крафтовое?
        - Да.
        - С чем?
        - Ни с чем, классический лагер.
        - И это хорошо.
        - Кирилл Амон находится между сорок девятым и пятьдесят пятым по Литейному, - неожиданно произнесла Учётчица, не отрываясь от газеты. - Я не знаю, сколько он там пробудет.

* * *
        «Театр? Спортивный магазин? Женское белье?!»
        На фасаде пятьдесят первого дома по Литейному проспекту располагалось несколько вывесок, но ни одна из них Кирилла не устраивала. Он понимал, что нужный магазин не может существовать под истинным обликом, и пытался угадать, какое прикрытие избрали владельцы. То есть был вынужден угадывать, поскольку вредный Машина на этот вопрос не ответил.
        Приняв решение сражаться, Кирилл сразу позвонил другу и поинтересовался, где в Питере можно купить толковое оружие. Ермолай машинально назвал адрес, но через секунду опомнился и осведомился, почему Амон в Питере, а не в Сирии. Кирилл сказал, что «Появилось небольшое дельце», и попросил уточнить насчёт магазина. Машина попросил уточнить насчёт дельца. А когда Амон отказался - тоже замолчал.
        Пришлось разбираться самостоятельно.
        «Вряд ли оружейный магазин прикинулся театром. Хотя… их товар легко сойдёт за реквизит к сказочной пьесе… Нет! Владельцы - люди серьёзные, а значит, выберут нечто совершенно безобидное».
        И Кирилл решительно шагнул в магазин белья. Услышал тренькнувший над головой колокольчик и улыбнулся вышедшему из подсобного помещения продавцу - в начале встречи не помешает продемонстрировать дружелюбие, и медленно прошёл вдоль выложенных парадным строем бюстгальтеров, от игрушечных первых, до солидных шестых, остановился и задумчиво пробормотал:
        - Чижик-пыжик, где ты был? На Фонтанке водку пил…
        - Неожиданно вспомнилось? - осведомился продавец.
        И ехидно посмотрел на выложенные под бюстгальтерами стринги.
        Владелец - или менеджер - салона нижнего белья оказался интеллигентного вида мужчиной за пятьдесят. Он был облачён - не одет, а именно облачён - в элегантный костюм-тройку, белоснежную сорочку, галстук и лакированные туфли. А если добавить к облачению безукоризненную причёску, идеально подстриженные усы и твёрдый, словно отчеканенный на Монетном дворе, профиль, то можно было предположить, что Амон повстречал особу дворянских кровей.
        - Я читал, что эта песенка появилась из-за студентов Императорского училища правоведения, - негромко ответил Кирилл. - Форма студентов цветом напоминала оперение чижа, они носили пыжиковые шапки…
        - …и пили водку на Фонтанке, - закончил продавец.
        - Именно.
        - Это известная, весьма распространённая… легенда.
        - Поэтому мне больше нравится другая история, - медленно продолжил Амон. - Согласно ей, песенку придумали дружки Ивана Ивановича Чижова, владельца оружейного магазина на Литейном, большого ценителя льежских стволов.
        - А пыжик при чём? - осведомился продавец.
        - Пыжик - от слова пыж, - объяснил Кирилл.
        - Никогда не слышал этой версии происхождения песни.
        - Жа-аль…
        - Трусики примерять будете?
        - Не уверен.
        - В таком случае всего хорошего, молодой человек. До свидания.
        - Я, пожалуй, задержусь, - улыбнулся Кирилл, и по его пальцам пробежал золотой кругляш.
        Продавец с пониманием приподнял правую бровь:
        - Крюгерранд?
        - Я знаю, с чем нужно приходить в некоторые магазины, - ответил Амон. - Вас зовут Иван Иванович?
        - Я - внук того самого Чижика.
        - Приятно познакомиться, Иван Иванович, меня зовут Кирилл.
        - В каком путеводителе вы обо мне прочитали?
        - В отражённом.
        - В таком случае, добро пожаловать.
        - Я надеялся услышать эти слова.
        - Что вам угодно, молодой человек? - перешёл к делу продавец.
        - Не трусики.
        - Я догадался, - кивнул Чижов. - На кого охотитесь?
        - На очень живучего противника.
        - Быстрого?
        - Да.
        - Человек?
        - Поднятый.
        - С поднятыми сложно, - вздохнул продавец. - Мертвеца трудно убить.
        - К сожалению, нам не дано выбирать врагов, Иван Иванович.
        - Ошибочное суждение, молодой человек, весьма ошибочное, - рассмеялся в ответ Чижов. - Мы не можем выбирать друзей, ибо верность и взаимная приязнь - слишком тонкие материи, идущие прямо отсюда, от сердца… - Он прикоснулся к груди. - И потому друзья всегда внезапны. Что же касается врагов, их выбор определён разумом и холодным расчётом. Любую схватку можно предотвратить: договориться, извиниться, поискать компромисс или сбежать. Если ты не совсем идиот, то обязательно задумаешься об этих вариантах, и если всё-таки дерёшься - твой выбор есть результат расчёта.
        - Все оружейники, которых я встречал, склонны к философии, - заметил Амон.
        - Приближение смерти заставляет людей задумываться о высших материях, а для нас она - соседка, всегда рядом, даже когда не хочешь видеть… - объяснил Чижов. - Так что вам угодно, молодой человек, и угодно ли вообще?
        - Мне нужен пистолет, подготовленный для боя в Отражении, и патроны к нему.
        - Есть закалённый шаманами ирокезов «Ле Ма», - тут же ответил Иван Иванович. - Оружие тяжеловато, на любителя, но убойное, а главное - с секретом: каморы снаряжаются патронами на человека и другую мелкую дичь, а гладкоствол - зарядом на мертвеца. Сколько будет поднятых?
        - Скорее всего один.
        - Тогда «Ле Ма» подойдёт. Главное - не промахнуться.
        - Не промахнусь, - пообещал Амон.
        - Прошу вас, проходите.
        В небольшом подсобном помещении, в которое продавец проводил Кирилла, обнаружились письменный стол со «спящим» ноутбуком, кресло и два резных шкафа с глухими дверцами.
        - Основной арсенал я держу в подвале, - сообщил Чижов, доставая из жилетного кармана ключи. - А здесь только то, что может понадобиться в любой момент. Некоторые образцы.
        Как выяснилось, «в любой момент» Ивану Ивановичу могла понадобиться небольшая, на двенадцать стволов, коллекция револьверов и пистолетов, включая миниатюрный «Дерринджер» и знаменитый «Маузер» К?96; шесть или семь ножей разной формы; два гладкоствольных дробовика и четыре карабина.
        Что же касается второго шкафа, то им, по всей видимости, владело дамское бельё.
        - А вот и «Ле Ма», - произнёс старик, доставая изящный деревянный футляр.
        - Нож прихватите, пожалуйста, - попросил Амон, указывая на один из клинков. - Пригодится.
        - Прекрасный выбор. - Иван Иванович водрузил футляр на стол, надел тонкие тканевые перчатки и откинул крышку. - Прошу.
        В первый момент револьвер показался Кириллу громоздким: большой барабан, сложная механика, два ствола… Но потом он вспомнил слова Чижова и решил промолчать. В конце концов, старик - потомственный оружейник и вряд ли посоветует плохое.
        - В барабане девять патронов тридцать шестого калибра, - сообщил Иван Иванович, бережно вынимая револьвер. - Калибр невелик, знаю, но я лично разработал весьма неплохой боеприпас для этого оружия и даю слово, что ваши враги останутся… недовольны.
        - Надеюсь.
        - Гладкий ствол - сорок четвёртого калибра. Патроны для него вы отличите без труда.
        Боеприпасы лежали тут же, в футляре, не меньше полусотни патронов для барабана и два десятка важных снарядов для второго, гладкого ствола, на который этот самый барабан садился.
        - Сколько я вам должен?
        - Семь крюгеррандов.
        Кирилл принялся отсчитывать золотые монеты, а продавец вернул оружие в футляр, закрыл крышку и осведомился:
        - Бантиком перевязать?
        - Это не подарок.
        - Потребуется ли кобура?
        - Бесплатно? - шутливо осведомился Амон.
        - Бесплатно я могу подарить понравившиеся вам стринги, - усмехнулся Иван Иванович. - Кобура для «Ле Ма» обойдётся в соверен.
        - У меня нет мелких монет.
        - Будете должны.
        Кирилл вышел в торговый зал, к бюстгальтерам и стрингам, Чижов же задержался, разыскивая кобуру, а когда проследовал за покупателем, увидел сепсов с пистолетами на изготовку и поднявшего руки Кирилла. Остановился, понял, что змеевиды не собираются ему угрожать, с облегчением выдохнул и улыбнулся клиенту:
        - Кажется, вас опередили.
        - Увы, - вздохнул Кирилл. - Я недооценил противника.
        - Сожалею.
        - Вы ведь не станете его защищать? - поинтересовался Кастор, не направляя, впрочем, на продавца оружие. Он знал, что знаменитая питерская вежливость имеет чётко определённые границы.
        - Мы только что познакомились и не успели подружиться, - ответил Чижов.
        - Очень хорошо.
        Влазис убрал пистолет и защёлкнул на руках Кирилла наручники.
        - Пошли в машину.
        - Он вам ничего не должен? - поинтересовался у продавца Кастор.
        В действительности сепс не отличался хорошим воспитанием, но находился в чужом городе, получил от Портного наказ вести себя вежливо и старался изо всех сил.
        - Я должен, - ответил Чижов, протягивая Кастору футляр. - Перед вашим появлением Кирилл приобрёл револьвер «Ле Ма». Это его собственность.
        - Какой чудесный город, - с чувством произнёс Кастор, прибирая футляр. - Всего хорошего.
        - Прощайте.
        Змеевид вышел из магазина, плюхнулся на пассажирское сиденье и повернулся к Кириллу, которого Влазис запихнул на задний диван.
        - Где тело?
        - Я уже спрашивал, - сообщил Влазис. И указал на появившуюся на скуле Кирилла ссадину.
        - Рад за тебя, - буркнул Кастор. И повторил: - Где тело?
        - Спрятал, - хмуро ответил Амон.
        - Мне он сказал то же самое, - хмыкнул Влазис. - За что и получил.
        - Где спрятал? - уточнил Кастор, наградив сородича недовольным взглядом.
        - Возле Кунсткамеры.
        - Упс! - Судя по восклицанию, задать следующий вопрос у Влазиса ума не хватило.
        - Почему там? - насторожился Кастор.
        - Я думал, будет погоня, - спокойно объяснил Кирилл. - Не хотел рисковать, поэтому спрятал фургон в контейнере на территории Балтийского завода и уехал на своей машине. Кто же знал, что вы не сумеете сесть мне на хвост.
        Сепсы переглянулись, но промолчали.
        Амон приятно улыбнулся.
        Кастор с трудом сдержался, чтобы не ударить его во вторую скулу, достал телефон и набрал номер Портного:
        - Фургон на территории Балтийского завода.
        - Отлично, - бодро отозвался Зиновий. - Я знал, что вы справитесь. - Кастор расплылся в самодовольной ухмылке. - Кирилл жив?
        - Да.
        - Забирайте фургон и быстро ко мне.
        - Хорошо, но быстро не получится - город в пробке.
        - Тогда мы заберем фургон сами.
        Портной отключился. Кастор убрал телефон, перевёл взгляд на Амона и сообщил:
        - Жить тебе, придурок, ровно столько, сколько нам ехать по Невскому.

* * *
        - Тяжело? - негромко спросил Портной.
        - Нормально, - коротко отозвался Лотар. Очень коротко, потому что спускаться по лестнице с массивным стеклянным цилиндром на спине было, мягко говоря, неудобно. Однако от помощи мертвец отказался, объяснив, что в одиночку справится быстрее.
        Фургон они с Зиновием отыскали именно там, где указал Амон - в большом морском контейнере на территории Балтийского завода. Необходимые для выезда документы лежали на сиденье, поэтому Лотар без проблем доехал до Кунсткамеры, припарковался во дворе и теперь тащил добычу в лабораторию.
        - Что это? - изумлённо поинтересовался встретившийся по дороге аспирант, разглядев содержимое цилиндра. - Что за тварь?
        Из-за вмешательства Кирилла тело пришлось переносить в разгар рабочего дня, но поступить иначе Зиновий не мог - время работало против него. И если охранникам оказалось достаточно грамотно оформленных документов, то дурацкие расспросы «коллеги» стали естественной платой за принятое решение.
        - Сам пока не знаю, - отрывисто ответил Портной. - Из Перу прислали.
        - Амфибия?
        - Буду проверять.
        - Морское или пресноводное?
        - Пресноводное.
        - Живородящее?
        Было видно, что аспиранту безумно интересен удивительный научный экземпляр, но затягивать разговор Зольке не собирался.
        - Пришлю ссылку на статью.
        Аспирант понял, что мешает, вздохнул, остановился и спросил:
        - Можно потом зайти?
        - Конечно, - вежливо ответил Портной, закрывая перед его носом дверь в кабинет. Трезор тут же открыл потайной проход, и Зиновий распорядился: - Поставь рядом со столом.
        Лотар медленно развернулся и осторожно опустил цилиндр на пол.
        - Можешь идти, - кивнула вдова Александер, не сводя глаз с обнажённого женского тела.
        Мёртвый послушно вышел, псоглавец последовал за ним, и Портной с Юлией остались наедине с Медузой. Пока ещё разобранной.
        - Я исправил свою ошибку? - с плохо скрытой тревогой осведомился Зиновий.
        - Почти полностью, - с улыбкой ответила вдова.
        - А когда исправлю?
        - Когда убьём Кирилла.
        Портной догадывался, что услышит именно это, и не удивился.
        - Да, Юлия баал.
        Женщина хрустнула пальцами, взяла в руки кожаный фартук и спросила:
        - У вас всё готово, Зиновий?
        Зольке быстро оглядел разложенные в рабочем порядке инструменты и кивнул:
        - Да.
        - Тогда начнём… - Юлия накинула фартук. - Доставайте тело.
        Портной подставил к цилиндру крепкую низенькую скамейку, отстегнул зажимы, отвинтил и снял верхнюю крышку, поколебался, но запустил руки в раствор, подхватил тело под мышки, вытащил и зафиксировал на столе ремнями. После чего отодвинул цилиндр к стене и отправился мыть руки. Юлия взяла шланг и стала смывать с тела раствор.
        - Сколько времени вам нужно, чтобы… - вдова сбилась, - …чтобы собрать Медузу?
        - Минут тридцать -сорок, если поторопиться, - ответил Зиновий. - А что происходит у вас?
        Вдова не докладывала компаньону о своих действиях, пришлось набраться храбрости и уточнить самому.
        - Сейчас я погрузила Медузу в короткий сон и продолжу заниматься её мозгами после того, как голова обретёт тело… - Юлия помолчала. - Пока всё идёт не так хорошо, как хотелось бы.
        - Вам не удаётся вернуть ей разум? - тихо спросил Портной.
        - Плевать на разум, - жёстко отозвалась вдова. - Она по-прежнему неуправляема.
        И замолчала, показывая, что не хочет продолжать разговор.
        Зиновий выключил воду и принялся старательно вытирать руки полотенцем. Казалось, он должен был полностью сосредоточиться на предстоящей операции, но в действительности Портного мучили два вопроса: почему Кирилл оставил столь ценную добычу чуть ли не у порога Кунсткамеры? Для чего вдова Александер призывает мёртвых?

* * *
        - Полчаса позора, и мы на Невском, - прокомментировал дорогу, а точнее - бесконечную автомобильную пробку, сидящий за рулем Влазис. Город то ли издевался, то ли подсмеивался над незадачливыми змеевидами, но как только они отправились в путь, Литейный обратился в стоячий ад. Первое время Кастор ругался, спрашивал у Влазиса, почему тот выбрал именно эту, самую дурную из возможных дорогу, но, посмотрев навигатор, успокоился: центр Санкт-Петербурга застыл всей географией.
        Сепсы смирились, и Кастор вспомнил о шкатулке с оружием.
        - Хорошая пушка, - произнёс он, разглядывая, но не вынимая из футляра револьвер.
        - Старая, - скривился Влазис.
        - Наверняка закалённая… Она закалённая?
        - Шаманами ирокезов, - подтвердил Кирилл.
        - «Ирокез» - это прическа. Не знал, что у цирюльников есть шаманы.
        Кастор и Амон несколько секунд рассматривали выдавшего эту сентенцию Влазиса, после чего змеевид кашлянул и уточнил у Кирилла:
        - Хотел завалить Юлию?
        - И её тоже, - подтвердил тот.
        - Зачем?
        - Я испортил ей вечеринку, и она разозлилась.
        - Зато теперь обрадуется.
        - Почему вы работаете на неё?
        - Не твоё дело! - рявкнул Влазис.
        - Наши взаимоотношения тебя не касаются, - гораздо вежливее добавил Кастор.
        Но по его тону Амон понял, что сепс не против поболтать, и потому продолжил:
        - Во-первых, мы плотно стоим в пробке и мне до ужаса скучно, - произнёс Кирилл, откидываясь на спинку диванчика. - Во-вторых, меня сегодня убьют, вы сами сказали, так почему не потрепаться перед смертью?
        - Потому, что нам не о чем трепаться, - отрезал Влазис.
        А вот Кастор имел на этот счёт другое мнение. Ему тоже было скучно.
        - Посвящённый Пэн договорился с Портным, и мы работаем на Портного. А тому потребовалась помощь Юлии, поэтому сейчас мы работаем и на неё тоже. У нас общее дело.
        - Так сказал Пэн? - уточнил Кирилл.
        - Посвящённый Пэн, - выдохнул Влазис. - Больше уважения, урод.
        «Мабраска» скрывала от людей очевидные признаки сепса: раздвоенный язык, вертикальный зрачок, два ядовитых клыка в верхней челюсти и отсутствие ушных раковин. Но даже скрыв эти детали, змеевиды не превращались в красавцев. У них были маленькие глаза, сплюснутые носы и очень широкие рты. Поэтому прежде чем продолжить разговор, Кирилл выдержал многозначительную паузу. Настолько многозначительную, что сообразительный Кастор буркнул: «Давай без расизма» и едва заметно усмехнулся. Влазис смысл паузы не оценил.
        - Скажите, как давно вы в последний раз говорили с Посвящённым Пэном?
        - Ночью.
        - Мы напортачили… - Влазис ощерился. - Из-за тебя… Ты нам напортачил.
        - Но теперь Пэн нас простит, - поспешил успокоить приятеля Кастор.
        - Не простит, - покачал головой Амон.
        - Тебе откуда знать?
        - Помните, я звонил ночью? Ну, после того, как сумел угнать фургон.
        - Помним.
        - Я записал тот разговор. Послушаете?
        - Зачем?
        - Узнаете много интересного.
        - Чего именно?
        Вместо ответа Кирилл достал из кармана телефон - руки ему сковали впереди, так что особых усилий не потребовалось, - и включил воспроизведение примерно с середины разговора.
        - Хорошая игрушка, - оценил смартфон Влазис. - Новый?
        Кастор хохотнул.
        - Тс-с… - Амон поднёс к губам указательный палец. - Будьте внимательны. Сейчас:
        «Я едва успел зажмуриться!»
        Послышался тихий стук - на контейнер с Медузой опустилась крышка, а дальше - голос Юлии:
        «Кирилл, вы поняли, что произошло?»
        «Кажется, да».
        «Посвящённый Пэн поступил плохо и был наказан. Поступите хорошо, верните тело».
        Кирилл выключил запись.
        Влазис грубо выругался и посмотрел на приятеля. Тот сжал ручку дверцы так, что побелели костяшки пальцев, но пока молчал.
        - Если не верите записи, можете позвонить Пэну, - негромко произнёс Амон, убирая телефон.
        - Зачем она это сделала? - выдавил из себя Кастор.
        - Потому что Юлии нужна Медуза, а не вы, - объяснил Кирилл.
        - Тебя никто не спрашивал! - взвился Влазис.
        - Я думал, мы разговариваем.
        - Медуза - наша богиня, - тихо сказал Кастор. - Мы не можем отдать её некроманту.
        - Не думаю, что Юлию интересует ваше мнение.
        - Зачем ей богиня?
        - Взгляд Медузы обращает людей в камень, и это очень серьёзное оружие, - напомнил Амон. - Если вдова Александер сумеет сделать Горгону послушной, ваша богиня превратится в рабыню.
        Несколько секунд сепсы обдумывали его слова, но с возражениями не нашлись.
        - Что будем делать? - угрюмо спросил Влазис.
        Кастор скривился, показав, что не имеет представления, и тем позволил Кириллу полностью завладеть разговором.
        - Развяжите мне руки, - предложил Амон, внимательно глядя на оглушённых известием змеевидов. - У меня есть план.
        - Какой?
        - Сначала нужно определить, чего вы хотите: сбежать или спасти богиню?

* * *
        Обхват шеи Медузы оказался на сантиметр меньше, чем у доставленного тела, но Портного это обстоятельство не смутило, ему приходилось сшивать и более неподходящие части.
        Сначала - хребет. Для соединения позвоночника Зиновий использовал титановую вставку, а костную ткань срастил магией - иначе поступить не мог. Затем подвинул самый большой увеличитель, распахнул третий глаз, с помощью которого видел и чувствовал гораздо больше, чем с помощью лупы, и взялся за инструменты, за иглы и нити, которые были в десятки раз меньше и тоньше обычных швейных игл и нитей, но предназначались для тех же целей - сшивать. Нервы, вены, артерии, плоть… Каждое - своей, особой ниточкой, не торопясь, но в меру быстро, уверенно. Аккуратно, от позвоночного столба к коже, не пропуская ничего.
        Это была ювелирная, необычайно тяжёлая работа, и Юлия следила за действиями Портного с искренним восхищением. С тем восхищением, с каким один мастер смотрит на работу другого. Помогала тем, что не мешала, молча наблюдая, как растерзанное готовится стать целым.
        Когда Зиновию осталось срастить кожу, он сделал шаг назад и предельно усталым движением потёр покрасневшие глаза. Его пальцы дрожали.
        - Тяжело? - с пониманием спросила Юлия.
        Она сама до сих пор не восстановилась, несмотря на то что интенсивно использовала для возвращения Ша все техники некромантов.
        - Есть немного, - не стал врать Портной, жадно припадая к пластиковой бутылке с водой.
        - Насколько я понимаю, основная часть позади?
        - Да. - Зиновий вытер губы и помолчал. - Я обратил внимание, что Лотар не ушёл в машину, а остался в кабинете.
        - Он может пригодиться, - лёгким тоном ответила вдова.
        Слишком лёгким и потому вызывающим подозрения.
        - Зачем он остался?
        - Вы боитесь?
        - Да.
        - Спасибо за откровенность.
        - Зачем здесь Лотар?
        - А зачем вы ввязались в это дело?
        Портной понял, что Юлия не продолжит, пока не получит ответ, и пожал плечами:
        - Мне было интересно. Так же, как вам.
        Она не услышала в словах лжи и потому тоже ответила честно:
        - Не скрою, я увлеклась, мне стала неимоверно интересна поставленная вами задача, и я надеюсь с ней справиться. Но я - баал, Зиновий, и должна думать не только о науке. - Юлия вздохнула и тоже взяла бутылочку с водой. - Я обязана использовать вашу находку для окончательного решения своих проблем. - Ещё одна пауза - на маленький глоток. - Если эксперимент увенчается успехом и мы обретём послушную Медузу, я немедленно атакую Виктора Тагара.
        «Бойня…» Логично, как ещё можно использовать женщину, умеющую убивать взглядом?
        - Почему немедленно? - тихо спросил Портной.
        - Потому, что Виктор не ждёт атаки и для войны нет ни одной предпосылки, кроме этой, - вдова с усмешкой кивнула на распластанную на столе богиню. - Сокрушив Виктора, я овладею всем Городом.
        - А я?
        - Вы получите бесценный опыт и щедрую награду.

* * *
        Подъезжая к Дворцовому мосту, Кастор вновь повернулся к Кириллу и, глядя ему прямо в глаза, произнёс:
        - Я дам тебе оружие, Амон, однако ты должен поклясться, что не используешь его против меня и Влазиса.
        - Мы не братья и не друзья. Мы - случайные союзники. Мы решим наши задачи и разойдёмся, не причинив вреда друг другу. Так сойдёт?
        - Сойдёт.
        - Клянусь. - Кирилл надрезал палец и капнул кровью на ладонь Кастора. - Иначе в мою кровь войдёт твой яд, где бы я ни был.
        - Вот и хорошо, - повеселел змеевид. - Значит, действуем по плану: убиваем Юлию и её мёртвого, забираем Медузу и всё ценное, что найдём…
        - Это дом Портного, - напомнил Амон.
        - Его мы тоже убьём.
        - Зачем?
        - Он нас предал.
        - Думаю, Зиновий сам не рад, что обратился к Юлии.
        Несколько секунд Кастор обдумывал слова Кирилла, после чего поинтересовался:
        - Ты его защищаешь?
        - Портной мне должен, - холодно объяснил Амон. - Прежде, чем убить, мне с ним нужно урегулировать кое-какие вопросы.
        - Хорошо, - согласился змеевид. - Если он не начнёт драться, мы его не тронем.
        - Договорились.
        - Давайте уже убьём кого-нибудь! - воскликнул Влазис, останавливая машину во дворе Кунсткамеры. - Я устал от болтовни.
        И этим криком он сам выбрал себе роль.
        - Давай. - Кастор сунул сородичу «Ле Ма», кивнул на «Роллс-Ройс» вдовы и деловито произнёс: - Начнём с мёртвого. Лотар тебя знает и подпустит. Подойди к машине, спрятав оружие за спину, и стреляй в голову, пока мёртвый не опомнился.
        - Тебя он тоже знает, - заметил Влазис, без восторга разглядывая «Роллс-Ройс».
        - Но ведь револьвер у тебя.
        Кирилл прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку.
        Влазис прищурился на «Ле Ма», потом внимательно посмотрел на сородича, пытаясь понять, в чём подвох, не понял, кивнул и медленно побрёл к «Роллс-Ройсу».
        - Составим ему компанию? - предложил Амон.
        - Нельзя, - качнул головой Кастор. - Лотар может что-нибудь заподозрить.
        - Скорее он заподозрит неладное сейчас, когда из машины вышел только Влазис.
        - И что делать?
        - Выйди сам и выведи меня, - распорядился Кирилл. - Как будто я в наручниках.
        - Но ты не в наручниках, - указал на очевидную неточность змеевид.
        - Я буду держать руки за спиной.
        - Хитрый.
        - Ещё какой.
        Однако привести оригинальный план в исполнение хитрецы не успели: Влазис приблизился к «Роллс-Ройсу», заглянул в салон, почти ткнувшись носом в тонированное стекло, обернулся и растерянно сообщил:
        - Тут никого нет!

* * *
        Скука.
        Юлия баал заперлась с Портным в лаборатории, выходить в коридор нельзя, можно лишь сидеть в комнате в компании немого Трезора. Поговорить не с кем, делать нечего, и Лотар решил осмотреться. В смысле - посмотреть, что Портной хранит в громоздких шкафах советского образца. И заодно слегка похулиганить: мёртвый понимал, что псоглавец получил от хозяина приказ охранять кабинет, и решил его позлить.
        Просто так. От скуки.
        Лотар медленно прошёл вдоль стола и остановился напротив шкафа. Трезор мгновенно повернулся в его сторону. Лотар улыбнулся. Трезор задрал верхнюю губу, продемонстрировав приличных размеров клыки. Лотар протянул к шкафу руку. Трезор зарычал. Лотар убрал руку. Рычание стихло.
        - Хорошая собачка, - одобрил мёртвый.
        Тишина.
        - Но что ты мне сделаешь? - Мёртвый взялся за ручку, а услышав рычание, не остановился и потянул дверцу на себя.
        Трезор оглушительно залаял, чем привлёк внимание Портного. Зиновий посмотрел на вдову, вздохнул и попросил:
        - Юлия баал, пожалуйста, выведите Лотара из кабинета.
        - Может, выгоним обоих? - рассеянно предложила вдова, вливая в рот Медузы чёрную жидкость.
        Процесс «шитья» завершился, Портной соединил голову с телом и сам превратился в зрителя, внимательно наблюдая за действиями королевы некромантов, пытающейся разобраться с мозгом богини.
        - Не хочу, чтобы они подрались в коридоре, - несмело улыбнулся Зиновий. - На шум обязательно сбегутся люди.
        - Какие люди?
        - Рабочий день ещё не закончился.
        - Ах, эти люди… - Юлия поразмыслила, решила, что Портной прав, и крикнула: - Лотар, иди в машину.
        Лай мгновенно стих.
        Мёртвый подмигнул псоглавцу, распахнул входную дверь, нос к носу столкнулся с Влазисом и от неожиданности ляпнул:
        - Где Кирилл?
        И услышал не менее изумлённый ответ:
        - Что?
        Они оба растерялись.
        Влазис подкрадывался к кабинету с «Ле Ма» на изготовку и совершенно не ожидал, что дверь распахнётся в тот самый миг, когда он окажется в проёме. Лотар, в свою очередь, тоже не ожидал никого увидеть и не сразу понял, что змеевид сжимает в руке револьвер со взведённым курком.
        И поэтому действовать начал Кастор, который просто-напросто выстрелил из-за спины сородича, целясь Лотару в голову. Но попал в потолок, потому что в момент выстрела с Влазиса спало оцепенение, он в испуге подал назад и толкнул сородича под руку. Грохот выстрела оглушил сепса, пуля застряла в кирпичах, и на изумлённого Трезора посыпалась побелка. А в следующее мгновение Лотар резко ударил Влазиса в висок. Резко и очень сильно. Сепс врезался в дверной косяк и медленно сполз по стене на пол - двойной удар его голова не выдержала. Лотар тут же врезал Кастору в грудь, заставив змеевида столкнуться с замыкающим шествие Кириллом, но продолжить атаку мёртвый не успел: в следующее мгновение ему в шею вцепился Трезор.

* * *
        - С кем они дерутся? - хладнокровно спросила Юлия, прислушиваясь к звукам из первой комнаты.
        - Понятия не имею, - искренне ответил Портной. - Вы слышали выстрел?..
        - Ты натравил на Лотара собаку?
        - Я был здесь, с вами! - в отчаянии повторил Зольке. - Как я мог?
        - Тогда что там происходит?
        А ещё через секунду потайная дверь распахнулась, и в лабораторию вкатился лающий, рычащий, визжащий, хрипящий и ругающийся клубок, в котором Юлия с Портным узнали Трезора и Лотара. Псоглавец и мёртвый дрались не на жизнь, а на смерть, не реагировали на крики и приказы, и было абсолютно непонятно, что именно вызвало в них такое ожесточение. Они рвали, кусали и били друг друга, попутно разбрасывая мебель, инструмент и оборудование.
        Юлия и Портной застыли в изумлении, отступив от драчунов подальше, и не заметили, что лежащая на столе Медуза открыла глаза.

* * *
        Кто-то негромко выругался.
        Негромко, но довольно зло.
        Кирилл осторожно приоткрыл глаза, приподнялся, огляделся и понял две вещи. Первое: ругается Кастор. Второе: Кастор ругается, не приходя в сознание. Падая, змеевид приложился головой и до сих пор не пришёл в себя. При этом не в себе Кастору виделось нечто неприятное, потому что ругался он не переставая, то повышая голос до крика, то скатываясь до шёпота.
        - Да уж, толковые у меня союзнички, - пробормотал Кирилл, вылезая из-под сепса. - То гранату кинут, то сознание потеряют…
        Он вынул из холодеющей руки Влазиса «Ле Ма», проверил патроны, заглянул в кабинет, заметил распахнутую потайную дверь, услышал шум драки, понял, что все там, осторожно подобрался к проёму и, увидев дерущихся телохранителей, удивлённо поднял брови.
        - Интересно, что же вы не поделили?
        А через несколько секунд стало ещё интереснее и непонятнее: Трезору, который, к изумлению наблюдателей, не уступал мертвецу в силе, удалось вцепиться противнику в руку, а пока Лотар пытался освободиться, псоглавец выхватил нож и ловко рубанул врага по шее, почти отделив голову от тела. Это был единственный, кроме огня, способ остановить мёртвого, и псоглавец сумел им воспользоваться.
        Юлия ахнула.
        Трезор вскочил, пнув ногой дёргающегося Лотара, и недобро посмотрел на вдову.
        - К ноге! - крикнул Портной, загораживая собой женщину.
        В ответ псоглавец оскалился и сделал маленький шаг вперёд.
        - Убейте его, Юлия баал, - прошептал Зиновий. - Пожалуйста, убейте.
        Сам Портной только что закончил сложнейшую операцию и не был готов к бою. Он потерял силы, дрожал от страха, но тем не менее закрыл собой женщину, выигрывая для неё время.
        - Я слишком слаба, - работа с Медузой потребовала от королевы некромантов полного напряжения, и она не могла создать смертоносное заклинание.
        - Проклятье!
        Трезор, словно поняв, что ему ничего не грозит, сделал ещё один шаг - вдвое больше предыдущего. Он явно собирался напасть на перепуганных тёмных, даже на хозяина, и Кирилл понял, что не может оставаться в стороне. И в тот самый миг, когда Трезор изготовился к прыжку, Амон поднял револьвер и выстрелил, наполнив помещение грохотом и пороховым дымом.
        Псоглавец резко отскочил к стене.
        - Скорее за мной!
        Ещё несколько выстрелов. К счастью, и Юлия, и Портной понимали, что времени терять нельзя, и бросились из лаборатории, промчавшись мимо опешившего Трезора. Амон захлопнул за ними дверь и навалился на неё, не позволяя псоглавцу выскочить следом: Портной хорошо поработал над защитой собачки, и пули не причинили Трезору особого вреда, ранили, но не убили.
        - Здесь есть замок?
        - Сломан, - сообщил Зольке, быстро проверив дверь.
        Изнутри раздался удар такой силы, что Кирилл с трудом устоял на ногах.
        - Успокойте пса!
        - Я не могу!
        - Тогда убейте!
        - Я не могу!
        - Почему?
        - Мы потратили слишком много сил!
        - Я попробую!
        Вдова стряхнула с себя оцепенение, глубоко вздохнула, собрала в кулак всю свою волю и стала неспешно, но и не так уж медленно складывать остатки сил в смертоносное заклятие. Она закрыла глаза, развела в стороны руки, словно стараясь обхватить невидимую копну сена, но в тот самый миг, когда бормотание стало нарастать…
        Кастор открыл глаза, увидел колдующую Юлию и, прошептав: «Предатель!», надавил на спусковой крючок.
        - Ай!
        Глаза вдовы Александер широко раскрылись, она схватилась рукой за шею, пошатнулась, изумлённо посмотрела на Амона и стала медленно валиться на бок.
        - Юлия!
        Кирилл бросился к женщине, дверь распахнулась, Портной взвизгнул, в кабинет ворвался Трезор.
        - Дерьмо, - прошептал Кастор.
        Он не сомневался, что станет первой целью, и не ошибся: псоглавец разглядел оружие в руке змеевида - у единственного из присутствующих - и бросился к нему. Три следующих выстрела слились в один, а четвёртый не прозвучал, потому что Трезор клацнул зубами, и захрипевший Кастор залился кровью.
        - К ноге! - в отчаянии закричал Портной. - Трезор, сидеть!
        Но тщетно.
        Спятивший псоглавец рыкнул над телом змеевида и резко развернулся, намереваясь продолжить бойню. Кирилл, держа на руках умирающую женщину, отступил в лабораторию. Зольке последовал за ним.
        - Дверь!
        Но перепуганный Портной не успел её закрыть, и Трезор вошёл следом. Именно вошёл - спокойно, немного рисуясь, зная, что жертвам никуда не деться. Амон коротко выругался, положил окровавленную вдову на стол и выхватил нож. Но Трезор был слишком близко. В двух шагах… в полутора… Он стоял совсем рядом, и смрадное дыхание из пасти заставляло Амона морщиться.
        В шаге…
        До драки оставались секунды. Кирилл медленно повёл вооружённой рукой вправо, зная, что обязательно привлечёт внимание противника, но…
        Но в следующий миг увидел, как тело псоглавца начало приобретать тусклый серый оттенок. Каменный оттенок. Увидел, как черты Трезора заостряются, становятся отчётливее, контрастнее, как будто вырезаны невидимым скульптором из серого камня. Который отнимал цвет, но дарил твердь. Вечную и мрачную, как надгробие.
        Трезор каменел…
        Кошмарное преобразование началось с головы, от которой по телу Трезора стремительно побежали метастазы мерзких серых пятен, быстро захватывающих тело, руки, ноги… Но сами глаза потеряли жизнь последними, сами глаза - широко раскрытые - безмолвно рассказали Амону всё, что происходит. Несчастный псоглавец понимал, что каменеет, но не мог пошевелиться, не мог ничего предпринять, а лишь смотрел на Кирилла, и злость в его взгляде сначала сменилась недоумением, потом ужасом, а потом - в самом конце - каменным равнодушием.
        Потом - это секунд через десять.
        Но Амону они показались вечностью.
        А когда псоглавец стал полностью серым, Кирилл закрыл глаза, услышал лёгкие шаги и понял, что женщина обходит его справа. Сжал нож, на случай, если Медуза атакует, но та не задержалась и ничего не сказала, помогла справиться с Трезором, вышла из лаборатории, и вскоре её шаги растаяли в коридоре. Кирилл коротко передохнул - с облегчением, затем повернулся к забившемуся в угол Зиновию и хрипло приказал:
        - Иди к столу, Портной, нужна твоя помощь.
        И указал на умирающую вдову.

* * *
        Полицейские явились минут через десять после того, как Портному удалось остановить кровотечение и наложить на рану несколько быстрых швов. Только убедившись, что Юлия сможет продержаться минимум час, Зольке занялся подготовкой к встрече с представителями власти: к этому моменту Кирилл оттащил тела змеевидов в лабораторию и кое-как прикрыл потайную дверь. Что же касается разгрома, то он полностью укладывался в наспех придуманную легенду.
        Полицейские в Кунсткамеру приехали быстро, а вот в подвал спускались медленно, останавливаясь и озираясь на каждой ступеньке и постоянно бормоча в рации, что требуется поддержка. Однако автобус со спецназом застрял в пробке, действовать приходилось самим, патрульные, проклиная всё на свете, сошли по лестнице, но в подвале, несмотря на стойкий запах пороха, не обнаружили ничего страшного: ни трупов, ни преступников, ни бешеных собак, о которых рассказывали перепуганные сотрудники Кунсткамеры.
        - Что произошло? - поинтересовался старший из полицейских после того, как вдвоём с напарником они наконец-то добрались до кабинета и встретили растерянного и немного напуганного Зиновия, прячущегося за перевёрнутым столом.
        - Не знаю, - горько поведал Портной, позволив достать себя из укрытия и перестав дрожать - он великолепно сыграл испуг. - Я работал, писал научную статью… а двое мужчин ворвались в кабинет и стали всё крушить… Где охрана?! Почему их пропустили?! - Но в следующий миг Зиновий прекратил крик, обвёл рукой разгромленное помещение и уныло вздохнул: - Видите, что они натворили!
        Сломанная мебель, разбросанные документы, грязные следы на полу… Декорации не оставляли сомнений в рассказе доктора Зольке, но больше всего полицейских заинтересовала статуя в углу: Медуза обратила в камень самого Трезора, а не образ, который видели окружающие благодаря «мабраске», и потому псоглавец предстал перед блюстителями порядка во всей красе - мускулистое мужское тело, облачённое в набедренную повязку, и голова добермана.
        Очень реалистичная скульптура серого камня.
        - Египетская? - со знанием дела спросил старший полицейский. Он видел в учебнике истории сына примерно такую же картинку и решил блеснуть познаниями.
        - Египетская, - подтвердил Зольке, заставив себя посмотреть на образованного сержанта с уважением.
        Полицейский подбоченился.
        - Зиновий, откуда у вас эта статуя? - изумился протиснувшийся в кабинет завотделом.
        - Дар от спонсора, - поведал Портной. - Я не рассказывал вам о переписке… хотел устроить сюрприз… Её доставили ночью…
        - Прекрасный сюрприз! - завотделом отпихнул полицейских и принялся в буквальном смысле слова ощупывать каменного Трезора. - Какая тонкая работа! Я хочу знать, кто ваш спонсор и откуда у него эта скульптура! Немедленно!
        Доктор Зольке вздохнул.
        - А как же воры? - поинтересовался сержант.
        - Ловите, - милостиво разрешил завотделом, не отрывая взгляд от статуи. - Вам за это зарплату платят…

* * *
        Штаб-квартира королевы питерских некромантов располагалась на Большой Конюшенной и занимала весь дом, с виду - обыкновенный, классический, ничем не отличающийся от других зданий, но в действительности - дворец и неприступная крепость. Левое крыло здания было отдано «Похоронному бюро вдовы Александер» - уважаемой фирме, к услугам которой прибегали уважаемые горожане, желающие отправиться в последний путь со всеми возможными почестями. А справа гостей поджидало «Заведение вдовы Александер» - популярный клуб, предоставляющий клиентам весь спектр ночных развлечений большого города.
        Однако Кирилла проводили не в клуб и не в бюро, а в рабочий кабинет королевы, и проводили не пленником, но гостем.
        Вдова приняла Амона, сидя в старинном резном кресле с высокой спинкой. И судя по тому, какой маленькой казалась хрупкая Юлия на этом «троне», кресло стояло в кабинете со времён её покойного супруга Аридора, а возможно - с того самого дня, когда первый из Александеров решил остаться в Санкт-Петербурге и приглядел себе дом направо от Невского. Юлия приняла гостя в традиционном чёрном одеянии, однако платье выбрала открытое, не скрывающее ни плечи, ни шею, ни свежий шрам на ней. Шрам скоро исчезнет - об этом позаботятся лучшие специалисты Отражения, но вдова Александер сочла нужным продемонстрировать его Амону.
        - Скажу откровенно: в этой истории с самого начала отсутствовало взаимопонимание между участниками, - с улыбкой сообщил Кирилл, останавливаясь напротив Юлии. - Сплошные накладки.
        - Вы меня оскорбили, - заметила вдова, откидываясь на спинку кресла.
        - Тем, что не подчинился?
        - Тем, что встали на моём пути.
        - Именно поэтому я потом не подчинился и отказывался договариваться, - объяснил Кирилл. - Я знал, как вы, Юлия баал, восприняли моё случайное появление.
        Вдова посмотрела на посетителя холодно, однако зла в её глазах не было. Юлия успела расспросить москвичей о человеке по имени Амон и, обдумав услышанное, решила не раздувать скандал. И не только потому, что об этом просил сам Авадонна…
        - Вы спасли мне жизнь…
        - Не совсем я… - мягко перебил женщину Кирилл. - Если быть точным, вашу рану сшил Портной.
        - Хотите опровергнуть моё утверждение? - подняла брови Юлия.
        - Нет, - поразмыслив, ответил Амон. - Утверждение в целом верное и, если не ошибаюсь, позволившее вам сделать важный для меня вывод, Юлия баал.
        - Я не стану вас преследовать, - кивнула вдова Александер. - Но не хочу больше видеть в Городе. Вы меня понимаете?
        - Да. - Он улыбнулся, глядя ей за спину с таким вниманием, что Юлия едва удержалась, чтобы не обернуться.
        - Исчезновение Медузы должно остаться в тайне, - продолжила женщина, жёстко глядя на Амона. - Учитывая её безумие, Горгона обязательно начнёт убивать, а я не хочу нести за это ответственность.
        - Если узнаете об убийствах, дайте мне знать, - попросил Кирилл. - Я попробую исправить нашу ошибку.
        - Нашу? - подняла брови Юлия.
        - Общую.
        - Вы упустили Медузу, когда я была без сознания, - ядовито заметила вдова.
        - А вы её создали, - не остался в долгу Амон. - Когда я был в плену у ваших змеевидов.
        Несколько секунд королева некромантов пристально разглядывала гостя, словно раздумывая, содрать с него кожу живьём или не тратить время и сварить, как есть, после чего небрежно бросила:
        - Убирайтесь. - Заметила, что Амон не двинулся с места, и поинтересовалась: - Что-то ещё?
        - Может, поужинаем? - неожиданно предложил Кирилл.
        И тем окончательно сбил женщину с толку.
        - Что? - растерялась Юлия.
        - Сегодня, - уточнил Амон. - Какую кухню вы предпочитаете?

* * *
        Сегодня залив был тихим и тёплым. Волны мягко набегали на рассыпанные по берегу камни и прятались в них, не желая возвращаться на глубину. Волны шептали что-то, рассказывали истории и делились предчувствиями, но Зиновий их не слушал, хотя сидел у воды и шёпот предназначался ему. Зиновий смотрел на выходящую из залива женщину и улыбался.
        - Ты прекрасна…
        Медуза рассмеялась и потянулась, на мгновение вытянувшись в струну, наслаждаясь телом, морем, солнцем, миром… А главное - свободой.
        - Как же долго я была лишена таких простых и таких важных вещей… Плавать! Бегать! Потягиваться! Просто ходить! - она рассмеялась и сделала танцевальное па. - Все эти столетия я чувствовала своё тело так, будто оно принадлежало мне, но не могла им управлять, и это сводило с ума. Я ходила во сне… плавала… прыгала… И рыдала, просыпаясь. Я ненавидела всё вокруг…
        - Ты прекрасна, - повторил Портной.
        - Правда?
        Она спросила кокетливо. Остановилась напротив и склонила голову набок.
        - Увидев тебя, я понял, что любил всегда, - ответил он. - Любил тебя и только тебя. Ни одна женщина не способна сравниться с тобой прелестью и тем огнём, что горит здесь…
        Зиновий прикоснулся к груди.
        - У меня долго не было сердца, - тихо ответила Горгона.
        - Оно было у тебя всегда…
        Тысячи лет Медуза пребывала в выстроенной Персеем тюрьме, в магической клетке, не позволяющей жить и не дающей умереть… Тысячи лет её разум бился внутри отрубленной головы и не находил выхода. Тысячи лет наказанная за преступления Горгона оставалась тупым орудием в разных руках, сходя с ума от безысходности, но неспособная убить себя, и лишь третий глаз Портного сумел пробиться сквозь проклятие Персея.
        В ту ночь, когда Пэн доставил голову в лабораторию, Зиновий услышал настоящий голос Медузы, услышал сквозь яростное шипение и бешеную злобу, сквозь ненависть и безумие… Услышал тонкий плач замурованной в самой себе женщины, услышал её горе, её тоску и затрепетал. Одинокий Портной услышал Медузу сердцем и сорвал с себя очки, встретившись взглядом с чудовищем.
        Медуза шипела, змеи распахнули пасти, грозя ядовитыми клыками, мир вокруг наполнился ужасом, но Зиновий слышал настоящий голос Горгоны и видел её настоящее лицо, прекрасное, не искажённое маской ярости. Зиновий вытерпел, глядя на Медузу всеми тремя глазами, не позволил страху заполонить душу и победил. Протянул руку, нежно прикоснулся к щеке чудовища, вздохнул и прошептал: «Я тебя спасу».
        И ответный взгляд Медузы не обратил его в камень.
        Они услышали друг друга…
        Зиновий придумал опаснейший план, не пожалел верного Трезора и хитростью заставил одного из лучших некромантов Отражения снять древнее заклятие Персея. Юлия думала, что пробирается к мозгу мёртвой Медузы, а в действительности крушила магическую клетку, шаг за шагом открывая Горгоне путь к свободе.
        Где её нетерпеливо ждал Портной.
        - Мой спаситель… - мягко проронила Медуза, усаживаясь рядом с Зиновием.
        - Ни слова больше.
        - Ты меня создал…
        - Я всего лишь вернул миру украденную у него красоту, - он положил ладонь на руку Горгоны. - Ты совершенна, моя радость, и твоё отражение изменит Вселенную, сделав меня счастливым.
        Она улыбнулась, потянулась, и их губы слились в долгом поцелуе.
        notes
        Примечания
        1
        «Портной», группа «КняZZ».
        2
        ИГИЛ - террористическая организация, запрещённая на территории РФ.
        3
        «Портной», группа «КняZZ».

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к